Александр Селиванов

Развитие объектов. Наука управления будущим

Введение

Планетарная и метагалактическая реальность во многих ее аспектах является развивающейся. Это утверждение для людей, получивших классическое образование в России, представляется понятным и даже банальным. Так, привычно полагать, что в процессе становления развивается Вселенная, развивается планета Земля и природа на ней, развивается общество и различные сферы его жизнедеятельности, человеком в процессе его деятельности развивается искусственная среда, развиваются собственные интеллектуальные, духовные и физические возможности человека, развивается всякая личность. Вполне очевидным представляется некоторое поступательное движение человечества в целом «вперед», в сторону расширения возможностей человека на планете, совершенствование различных сторон жизни как в качественном, так и в количественном (в смысле распространения по планете и в разных природных средах) измерениях, изменения самого качества жизни в материальной ее части – производство, техника, технологии, обеспечивающие возможность этого, развиваются культуры.

Однако при внимательном рассмотрении указанные «привычность» и «банальность» оказываются кажущимися. К удивлению широкой публики, приходится констатировать, что понимание мира как развивающегося отнюдь не является универсальным и общепринятым в мире, в том числе среди людей, принадлежащих к образованным (просвещенным) культурам. Такое понимание в лучшем случае существует лишь у той части человечества, к которой принадлежит Европа, Россия и их культурные спутники, в том числе Северная Америка, по своей численности составляющие от силы третью-четвертую часть населения планеты. Все это несмотря на то, что за полтора столетия у науки и философии накопилось достаточно доказательств в пользу объективной реальности процессов развития в природе и идеальных сферах человеческого сознания и познания.

Уже здесь возникает загадка, с которой есть смысл разобраться.

Конечно, в определенной мере причина ограниченности распространения научной идеи развития заключается в том, что значительная часть человечества пока не достигла высот образования и просвещенной культуры, на которых возможно такое научное знание о динамике мироздания. Для начала действительно необходимо понимать тот факт, что вне полноценной культуры научного знания в настоящее время пребывает добрая половина человечества, а некоторая часть продолжает жить в эпоху первобытного родоплеменного строя. Причем, речь идет не только о туземцах Африки или жителях островов Юго-Восточной Азии, но и о части населения, проживающих на территории наиболее развитых стран. В США, например, из 300 млн. населения – 50 млн. безграмотных, в постсоветской России безграмотность также распространяется высокими темпами и на сегодня составляет среди детей и подростков школьного возраста более 1 млн. человек, не говоря об иммигрантах из различных бывших советских республик и других стран. Эта часть человечества автоматически «исключена» из научного культурного поля и не способна руководствоваться научным знанием как инструментом осуществления собственного бытия.

Однако относительно идеи развития речь идет не только и даже не столько об этом. В первую очередь речь идет о культурной специфике восприятия процессуальности бытия в различных мировоззренческих системах современности – философских, религиозных, мифологических, мистических (и эзотерических) идеальных системах, о порой противоположных позициях в решении тех или иных проблем процессуальности в рамках различных культурных систем. Такой подход позволяет идентифицировать культурную принадлежность идеи и практики развития, связав его с культурами «стрелы времени», исследованию чего посвящена часть работы. Причем, исследование естественным образом ведется «сквозь призму» русской культурной традиции.

Другой «неожиданный» пласт проблемы. О развитии говорится много, понятие развития стало буквально обиходным. Например, огромное множество книг заполнено терминами «устойчивое развитие», «экономический рост», демонстрируя, что человечество активно занимается этим, а порой начинает задыхаться от отсутствия комплексных решений множества проблем природного и социально-культурного развития. Другой пример – руководство нашей страны, осознавая все более сложную сплетенность планетарного бытия, в прикладной плоскости перед ведомствами, работающими на экономику, внешнюю политику, военную стратегию, ставят целью развитие экономики, задачу «работать на опережение»[1]. Логично было бы полагать, что проблема развития как фундаментальное и прикладное направления научных исследований в этих условиях будет активно разрабатываться. Однако здесь нас ожидает другая загадка – при все ускоряющихся темпах развития на планете и определенных усилиях в нашей стране философские и научные исследования развития свертываются или прекращаются совсем. Мало кто задумывается над тем, что исследования в области теории развития, даже прикладные, в мире практически не осуществляются, а в России полностью прекращены более 20 лет тому назад (как будто выключили свет). В нашей стране нет научных школ и остались лишь единицы специалистов по теории развития, а сама проблема ушла на далекую периферию науки. При том, что сам феномен развития в многообразии его конкретных проявлений и его философско-теоретическое осмысление остаются для научного человечества одной из глубочайших тайн, сокрытых за наслоениями поверхностного и неполного знания, очевидным и загадочным. Развитие и идеальное представление о развитии до сих пор предстают как одни из крупнейших философских и научных проблем современности мирового масштаба. И одновременно – этот блок проблем перестал быть предметом философского и научного поиска. В общественном сознании, в том числе в сознании современных научных работников и аналитиков-практиков, доминирует представление о развитии, сложившееся в объективном идеализме и материализме еще в середине XIX века и лишь интерпретировавшееся сторонниками этих концепций. Поэтому в работе предпринимается попытка развернуть современное понимание природы развития на основе материалистической философии и комплекса наук о развитии.

Сам этот факт с научной точки зрения представляется нелогичным и необъяснимым в узко научном контексте. Для его понимания необходимо отойти от собственно научной и философской проблематики в область более широких – цивилизационно-культурных – пластов реальности. Поскольку основная причина тому – метафизические и мировоззренческие оппоненты идеи развития, в том числе среди элитных субкультур современности.

Вследствие отсутствия философских и научных исследований развития вокруг развития, вокруг будущего появляется все больше спекуляций, имеющих различные цели и масштабы – от «предсказания» судьбы до «предсказания» различных планетарных катаклизмов. Эти «предсказания» особенно нарастают в преддверие социальных катаклизмов, становясь основным стержнем информационной работы СМИ и важным компонентом современно управления. Естественно, что достоверность исполнения таких «прогнозов» практически нулевая. Однако в данном случае речь и не идет о попытках познания будущего и нужно говорить лишь о спекуляциях на незнании с целью дестабилизации общественного сознания и психоэмоциональной сферы, снижения возможной активности народа и ослабления сопротивления политическому управлению путем создания эффекта «катастрофического сознания» как основы пессимистически-апатического настроения. Речь идет об информационно-идеологическом феномене воздействия на массовое сознание с использованием сложности познания феномена будущего в целях управления.

Не является секретом и обманчивость впечатления о том, что только правители прошлого обращались к мистическим практикам, астрологам, оккультистам, шаманам (и т. д.), и что это пережиток дикого прошлого. Как это ни странно и печально в век науки, это – активная реальность нашей современности. Наступление антинаучного средневековья, в том числе в России, для многих и реальность, и ожидаемая, вожделенная мечта.

Но на смену средневековью, шарлатанству, ремесленничеству в этой сфере должны прийти систематические и социально-ответственные разработки. И в настоящее время понятно, что все реальные (достоверные) прогнозы – это результат кропотливого систематического труда огромного числа специалистов, организованных во множество специализированных исследовательских учреждений. Такие системы все шире используются в развитых и интенсивно развивающихся странах.

И третий пласт. Современная мировая динамика предъявляет высочайшие требования к человечеству. Потому поступательное движение человечества в целом, различных стран и народов невозможно без углубления в понимании сущности процессов развития, уяснения смыслов, постановки целей при формировании будущего. Масштабы человеческого воздействия на биосферу и геосферу уже с середины XX века стали сопоставимы с масштабами других крупнейших природных феноменов. Теперь человек собственной материальной и идеальной деятельностью задает параметры предстоящего бытия, воздействует на темпы динамики мировых процессов и жизни, на процессы развития, им формируется будущее и осуществляется воздействие на такой фундаментальный атрибут бытия, каким является время. Это рождает активную конкуренцию за будущее.

Однако существующая гносеология, философская и научная методология, практика управления пока оказываются во многом бессильными перед лицом новых проблем, вызовов и угроз, в том числе создаваемых самим человеком. Это относится в первую очередь к проблемам развития, проблемам сильной неопределенности, к исследованию конкретных объектов. Главная проблема современности – недостаточно высокое качество управления сложной развивающейся реальностью, несоответствие уровня сложности (качества) субъекта управления уровню сложности объекта управления, в том числе недостаточный уровень философского и научного обеспечения управления. У некоторых даже возникают сомнения в способности рациональной философии, естественных и социально-гуманитарных наук дать адекватный ответ угрозам и вызовам неопределенности бытия, появляется серьезный скепсис в отношении их возможностей и попытки отрицать возможности науки (на основании недостаточного потенциала конкретных научных школ). Философские и научные исследования начинают замещаться иррациональными, обывательско-эмпирическими, эзотерическими, религиозными и иными подходами в стремлении получить доступ к принятию управленческих решений, власти, ресурсам.

Но ослабление философии и науки носит временный характер, и оно тоже пройдет. Человек научится сознательно управлять развитием, управлять будущим, управлять временем. Управление развитием и управление будущим начинает представать как одно из любопытнейших интеллектуальных упражнений современности и будущего, имеющих как фундаментальные, так и прикладные аспекты. На смену захватывающей интриге технического созидания, совершенствования наук и технологий приходит еще более захватывающая интрига конструирования будущего и управления развивающимися мирами. Научная теория развития, основанная на рациональной философии, станет эффективным инструментом перспективной деятельности человека, важнейшим компонентом стратегического управления в национально-государственном и планетарном масштабах, в корпоративно-сетевом типе организации и управления. Перед человеком стоит комплексная задача – создать методологию и инструменты для того, чтобы уметь заглянуть в будущее, попасть в будущее до его наступления, конструировать будущее, создавать будущее и управлять им. Обсуждению этого комплекса проблем также уделяется внимание в работе.

Заключая введение, важно отметить, что в настоящее время философские системы и науки, связанные с будущим, становятся полем жесткой конкуренции. Наиболее конкурентоспособной является философия диалектического материализма, которая именно вследствие своего мощного потенциала замалчивается либо целенаправленно уничтожается ее оппонентами.

Но растерянность материализма перед лицом агрессивных оппонентов будет преодолена и именно обновленный материализм, выйдя на свет, откроет человеку новые горизонты в освоении развития, созидании будущего, поднимет планку в оценке самого человека до новых высот, создаст новое качество человеческого в человеке. На этой основе обретут силы люди, обеспокоенные судьбами человеческих сообществ, люди с чистым сердцем и добрыми помыслами, а не люди, движимые собственной корыстью, страстью власти, циническим презрением к человечеству. На этой основе строительство будущего перестанет быть чередой волюнтаристских и авантюрных проектов. Оно станет осмысленным, научно обоснованным и ответственным движением вперед – основанием движения в будущее станет сочетание истинности знания и ответственности действия.

Июнь 2016 года

Часть 1

Концепция развития как культурно-мировоззренческая ценность

Глава 1. Процессуальность в мировоззренческих системах

§ 1. Идеи и концепции процессуальности материального и идеального бытия являются органическим компонентом мировоззренческих (философских, религиозных, мифологических, мистических) и научных поисков[2].

Примечание 1. В природе и человеческой деятельности (в том числе в мыследеятельности, в природе идеального вообще) сосуществуют объективная и субъективная компоненты процессуальности. А именно – а) сущая реальность как таковая в сочетании ее материального и идеального и б) ее идеальное отражение человеком как субъектом познания и деятельности.

Примечание 2. Человек, осмысляющий мир и себя в этом мире, осознавая принципиальную важность процессуальности как свойства бытия, издревле[3] не только воспринимает, но и мыслит бытие в совокупности всего сущего как изменчивое, подвижное, находящееся в постоянном движении, все формы которого реализуются как процессы.

В этой связи всякое воззрение на мир несет в себе органический, неисключаемый компонент осмысления процессуальности бытия. Причем, такого понимания, которое включает в себя метафизику и диалектику процессуальности, выражающие единство противоположных сторон процессуальности – изменчивости и неизменности (стабильности), движения и покоя, поскольку обе стороны противоположности в каждом отношении являются компонентами всякого процесса как природного феномена.

Естественно, что с момента возникновения науки она также постоянно исследует различные процессы, происходящие в природе.

Примечание 3. Феноменальной сущностью процессуальности бытия (как объективной и субъективной реальности) является наличие предыдущих и последующих состояний конкретных объектов. Понятие процессуальности далее используется только в данном смысле, предполагая также типы процессуальности (то есть типы процессов смены состояний).

При этом под состоянием конкретного объекта понимается сочетание элементного состава, комплекса и характера взаимодействия, потенциала и активности действий с соответствующим набором параметров (характеристик) элементной базы и взаимодействий (естественно, в единстве формы и содержания).

§ 2. Всякая концепция процессуальности (в том числе концепция развития) выступает как культурно укорененная парадигма, произрастающая на древе метафизических оснований мировоззренческого поиска той или иной культуры, осмысления ее бытия, созидания и конструирования бытия в процессе человеческой деятельности как таковой.

Разнообразие и различия концепций процессуальности определяется разнообразием метафизических оснований культур и мировоззрений. Существование множества мировоззренческих систем обусловливает существование множества концепций процессуальности как реализации осмысления соотношения бытия и движения. Вместе с множеством различных метафизических и мировоззренческих конструкций как идеальных системно организованных объектов, существовавших и существующих в культурах на планете, возникает, существует и исчезает множество концепций процессуальности. Как следствие, исторически и актуально в человеческой культуре всегда сосуществует несколько различных концепций процессуальности бытия (как сущности и как сущего).

Концепция развития является одним из культурно-исторических вариантов осмысления процессуальности.

Примечание 1. Метафизический и мировоззренческий поиск укоренен в конкретной культуре и ее реальной истории. Культуры в их истории и вся история человечества в целом, включая историю познания окружающего мира, метафизический и мировоззренческий поиск в собственном смысле слова, не унифицируемы, не могут быть приведены к универсальному «единому знаменателю» ни в прошлом, ни в настоящем, ни в обозримом будущем, неся в себе органическое сочетание общего и единичного.

Примечание 2. Данное утверждение относится как к культурной оболочке, так и к метафизическим основаниям культурной деятельности, к метафизике, под которой нужно понимать дискурсивный поиск оснований бытия мира и человека посредством мысленного выхода за пределы всякого сущего. Справедливо полагается многими, что в познании метафизических сущностей скрываются ответы на последние вопросы человека.

Метафизические конструкции, точно так же, как иные элементы культуры, наряду с некоторыми общими для многих культур элементами включают множество индивидуального, единичного, в том числе в наиболее заглубленных, осно́вных, базовых элементах. Это объясняется природой метафизики, а именно тем, что метафизический поиск имеет объективно-субъективную природу и представляет собой культурно-субъективное идеальное отображение и преображение объективной реальности «сквозь призму»[4] человеческих предельных смыслов, вследствие чего имеет объективное и субъективное содержание и культурно-субъективную форму, реализуемую всякий раз некоторым культурно обусловленным идеально-материальным способом. Под культурно-субъективной обусловленностью субъекта необходимо понимать разнообразное (и порой причудливое) сочетание общечеловеческого, национально-культурного, субкультурного и личностно-культурного.

При этом нельзя говорить о первичности либо вторичности смысложизненных целей или метафизических сущностей и решений в содержании субъективного – их взаимообусловленность столь органична, что одно является причиной другого и, тем самым, причиной самого себя, и наоборот (подробнее об этом см. § 45).

Примечание 3. Каждая парадигма процессуальности в рамках всего комплекса метафизических решений конкретной культуры ответственна за решение наиболее глубоких экзистенциальных задач и проблем, проблем оправдания человека, проблем морального выбора. Поскольку парадигма процессуальности неразрывно связана со смыслом бытия (жизни, судьбы, истории) культуры и цивилизации, посредством решения этой проблемы и основанном на нем способе деятельности обеспечивая устойчивость культуры во времени и самость культуры.

§ 3. В истории человеческой мысли в различных ее метафизических и мировоззренческих типах (в осмысленно-рациональном виде – в философии, в нерационализированном виде в мифах, религиях, мистических учениях) исторически осуществилось (явлено) и теоретически мыслимо некоторое множество основных (базовых, принципиальных) типов концепций и подходов к осмыслению процессуальности бытия, которые сформировались в разные исторические эпохи и вокруг которых, собственно, формировались и оформлялись метафизические основания культур.

Данные концепции и подходы включают в себя объективный и субъективный компоненты сущностного содержания и субъективно-культурную сущностную форму представления процессуальности в человеческом идеальном[5], в том числе и в особенности – через рациональное осмысление и результаты представления осмысленности процессуальности.

Объективный компонент содержания (характера) процессуальности имеет следующие существующие и потенциально возможные базовые формы: вечная процессуальность без направления; вечная ненаправленная процессуальность в сфере притяжения некоторого центра; вечная процессуальность по кругу (колесу); вечная процессуальность, направленная к некоторой точке (цели, концу); вечная процессуальность, постоянно делящаяся по целям и направлениям, наподобие ветвей дерева; временная процессуальность – до некоторого «упора», за которым следует отсутствие бытия и, соответственно, процессов; вечный покой; сочетание покоя и различных типов процессуальности в разных сферах бытия в разных комбинациях (в наиболее распространенном виде – процессуальность как внешнее, несущностное свойство, не присущее истинному бытию и присущее лишь неистинному).

Субъективный компонент содержания включает в себя следующие базовые формы: поцессуальность как органическая и объективно положенная сущность мироздания, отражаемая субъектом (либо фатальная и неподвластная субъекту, либо дополняемая и корректируемая активностью субъекта) – причем, в материалистическом и объективно идеалистическом вариантах движущих сил процессуальности; процессуальность лишь как субъективное, внутреннее, присущее лишь субъекту и не имеющее объективного наполнения вне субъективного представления в мысли; процессуальность бытия как иллюзия (заблуждение) субъекта, ошибочное (ложное) его представление о реальности.

Субъективно-культурный компонент выражения процессуальности представлен следующими базовыми формами: тексты разного типа – системно-рациональные (в том числе рационально-философские и научные); мыслимые иррациональные (иррациональные философские системы, религиозные системы), метафорические сказания (сказки, былины, баллады, древние и современные мифы и т. д.); исторические повествования различного типа; авторизованные тексты и «откровения», воспринимаемые на веру; художественные образы; «тексты культуры» как артефакты и результаты практической деятельности человека.

Данные типы переплетаются в различных сочетаниях в рамках трехмерной матрицы.

Традиция – есть способ трансляции метафизики в культуру общества, в сознание и поведение личности, в личностные жизненные смыслы.

Дополнение 1. Исторически все указанные компоненты и типы компонентов во всех отношения могут трансформироваться со временем, эволюционировать линейно либо ризомно-сетевым образом, тем самым порождая всякий раз новые формы, адаптированные к той или иной исторической и культурной среде[6].

Дополнение 2. Кроме того, существует множество зауженных (фрагментарных, неразвернутых, не вполне явленных) типов и форм процессуальности в различных культурах. Однако концепция процессуальности в рамках всякого мировоззрения является органическим компонентом настолько, что не допускает ни недостаточности, ни излишков. Так, в условиях существования «примитивных» (как их называют) культур, тем не менее обеспечивающих собственное воспроизводство порой столетиями и тысячелетиями, в том числе превышая по продолжительности существование «развитые» культуры, доказывает лишь то, что их понимание процессуальности самодостаточно для данной культуры. Как, например, примитивные классы биологических существ в ходе эволюции оказываются зачастую существенно более жизнеспособными, чем более высоко организованные, сохраняясь в ходе самых катастрофических катаклизмов и продолжая собственную эволюцию десятки и сотни миллионов лет.

Дополнение 3. Данные концепции реализованы и могут быть реализованы как относительно материального бытия, так и относительно бытия идеального (объективного и субъективного). В одних версиях мировоззренческих конструкций и материальное, и идеальное наполнение мыслятся как обладающие однотипным характером процессуальности. В других версиях они могут быть различными, вплоть до противоположных (например, идеальное вечно и совершенно, а материальное – вечно подвижно и несовершенно (суетно, бренно, течет и изменяется)).

Примечание 1. Все концепции оснований осмысления процессуальности, путей и методов ее познания осуществляются в рамках конкретных мировоззренческих традиций.

Отличительные черты различных мировоззренческих традиций во множестве исторически оформленных концепций и текстов известны из истории философии и истории человеческой мысли в целом. Принципиальные параметры – первичность материального либо идеального (объективного либо субъективного), характер детерминации процессуальности, характер и степень познаваемости мира и способы познания.

Материалистическая традиция: объективность процессуальности, культурно-историческая субъективность ее познания и возможность влияния на ее осуществление. Мир целиком посюсторонен, един в себе, органически связан и не имеет «тайных этажей», которые были бы принципиально недоступными для данной реальности и неимманентны ей. В мире есть место идеально-информационной реальности, которая рассматривается не как самостоятельно сущая реальность (отдельный мир), а как органическая сторона единой в себе реальности. Самодетерминация (внутриприродность) процессуальности. (Потенциальная) возможность познаваемости и мыслимости процессуальности посредством человеческого разума. При этом характер процессуальности может быть различным. Допускается возможность множественности миров.

Объективно-идеалистическая традиция: онтологическая разделенность реальности на два мира – реальный и идеальный. Идеальный мир первичен и (в разной степени в разных концепциях) определяет мир материальный как сущую и явленную реальность, являясь его действительной сущностью. Все процессы реальности предетерминированы идеальным, его внутренним самодвижением и являются его реализацией. Поэтому истинное познание – это познание идеального, его законов (и т. д.), являющихся истинной причиной всякой динамики и процессуальности сущего. Познание реальности (сущего бытия, мира) к истинному познанию никакого отношения не имеет (или имеет весьма слабое отношение), поскольку сущая реальность есть мир вторичный, мир явлений истинной идеальной сущности.

Дуалистическая традиция: попытка найти компромисс между материализмом и объективным идеализмом через признание двойственности бытия, в особенности в плане детерминации, причинных оснований сущего и его процессуальности.

Субъективно-идеалистическая традиция: мир понимается как отображение личностной субъективной реальности. Его процессуальность лишь видимое проявление динамики субъективного (личностного) духа. В более мягких версиях – скептицизм – признание на веру существования объективной реальности, но при этом невозможность ни доказательства ее существования, ни возможности ее познания. Главные решения относительно познания мира и его процессуальности, адекватного поведения в нем, реагирования на его трансформации, новые проявления, вызовы, сокрыты в «угадывании» верных действий, которые (угадывания) даются лишь отдельным людям, наделенным определенными качествами (которые могут варьироваться в разных версиях в зависимости от области применения данной традиции). Эти угадывания в очень слабой степени подвержены рациональным систематическим решениям и чаще всего представляют собой некоторые формы озарения (инсайта). Процессуальность в субъективном идеализме есть очередное явление сознанию бытия и логика его – в субъекте. Развитие во время появления субъективного идеализма еще не было открыто и потому оно не было известно основателям субъективного идеализма, не получило интерпретации. Последующая история показала, что развитие для субъективного идеализма неорганично.

Специфическим ответвлением субъективного идеализма является скептицизм, который вновь активирован в работах Н. Н. Талеба[7]. Он базируется на древнегреческой философии скептицизма[8]. Онтология скептицизма устремлена на границу бытия и небытия, тем самым на возникновение и исчезновение бытия, на его процессуальность. Во многом (если не вообще) именно процессуальность оказывается онтологическим основанием скептицизма, хотя у разных авторов – возможности познания разных типов процессуальных объектов, собственно, и вызывали скепсис. Гносеология же скептицизма скептична именно по отношению к возможностям рационального познания и потому тяготеет к субъективным познавательным актам типа озарения, к субъективному идеализму, а позднее – также к позитивизму.

Позитивистская традиция: позиционирует себя как внеметафизическая концепция. Внешне базируется на научном познании и знании и рассматривает познание и философию как собственно совокупность научного знания, основанного на фактах. Однако внутренне эта концепция скептична относительно умозрительных построений и возможностей рационального познания, в особенности в условиях познания сложных развивающихся объектов. Процессуальность (по природе позитивизма) понимается позитивизмом феноменально, потому синергетические и творческие элементы процессов, качественные переходы не могут быть объяснены рационально. В некоторых своих ответвлениях (особенно критический рационализм К. Поппера) позитивизм явно становится на позиции скептицизма, особенно в отношении познания исторического развития, агрессивно выступает против умозрительных построений историцизма, в особенности против гегелевско-марксовой диалектики.

Ближневосточные, европейские и российская религиозные традиции: вера в онтологическую разделенность бытия на два мира – посюстронний и потусторонний. Потусторонний, как правило – первый и первичный, основной, посюсторонний – временный, вторичный, некоторое «окно» в вечность истинного мира либо разрыв в вечном бытии. Истинное знание – лишь знание о вечном истинном мире, которое несется (транслируется) с помощью мистических откровений отдельным людям либо полулюдям-полубогам и простыми людьми получается в процессе изучения этих откровений, в том числе познание процессов и будущего. Процессуальность предетерминирована потусторонними силами, фатальна, воздействие на нее невозможно, потому же и познание ее во многом бессмысленно. Процессуальность предельна (возникла и закончится). Лишь в православной вере не согласились с концом бытия. В мусульманстве же вследствие прагматизма народов и культур произошло возвращение в стационарность, отрицание процессуальности, превратившей религиозную традицию в механизм консервации времени.

Но одна только вера просвещенным народам – и иудеям, и христианам – уже давно не дает тех оснований, той метафизики, которая позволила бы обрести спокойствие, счастье, самодостаточность. В отличие от более примитивных (в смысле просвещения) культур – такие как арабские культуры в виде мусульманства, критская и некоторые иные замкнутые ветви христианской культуры – в виде христианства. В том числе в личной и надличной метафизике процессуальности. Процессуальность личной жизни как устремленности к более светлой загробной жизни не вдохновляет уже более 80 % населения, так же как возможное Новое пришествие или Апокалипсис не пугают, тем самым не становятся базой для создания регулирующих поведенческих оснований. Создается феномен метафизической неукоренности мятущегося просвещенного человеческого разума, который провоцируется к хаосу еще и некоторыми философскими системами, педалирующими хаотичность бытия, его неосновность и неукоренность и ставшими модными в европейском мире как новое веяние «постмодернизма». Это создает массу негативных социальных последствий – от демонстративного ухода молодежи в нетрадиционные формы межполовых отношений (сексуальный хаос в отношении полов и отношениях внутри полов), обусловленный кризисом семейных отношений, разрушение глубинных основ просвещенного знания, нарастающий хаос межэтнических и межкультурных отношений и т. д.).

Мифическая (мифологическая) традиция: основанное на преданиях либо искусственно сформированных концепциях сказание о реальности, сочетающее в себе элементы знания и вымысла (сознательно формируемого за неимением достоверной информации о сущем либо намеренно искажающем его). В аспекте знания, как правило, не несет в себе самостоятельного мировоззренческого основания, выходящего за пределы философии и науки, религии и мистики, хотя в случае древних мифов порой несет в себе элементы реального исторического знания о традициях древности, искаженного и сложно отличимого от последующего вымысла, а также некоторого гипотетического знания о будущем, имеющего не установленные наукой источники, но часто умело используемые в различных идеологических спекуляциях (например, предсказания «смены времен», интерпретируемые как апокалипсис и «конец света» через апеллирование к преданиям, например, индейцев Северной Америки – майя, инков и т. д.). В аспекте вымысла – сродни художественно-фантастическому восприятию. На мифологических основаниях во многом базируются древние языческие верования. Процессуальность здесь, как правило, отсутствует, а если присутствуется, то в эклектических формах. Бытие, как правило, полагается стационарной данностью, завершающейся катастрофой либо чередующейся с ней с определенным периодом во времени. Возможны самые разные фантазийные варианты.

Мистические традиции: основаны на вере в онтологическую разделенность бытия на два мира (посюстронний и потусторонний), в существование и возможность познания трансцендентной реальности, находящейся за пределами нашего бытия, возможности взаимодействия с нею посредством различного рода действий человека и набора разных процедур и средств – эзотерических, нумерологических (знаки, цифры, фигуры), астрологических (звездные конфигурации) и т. д. Фактически, это вера в то, что внутренняя конфигурация мироздания несет в себе некие непознанные и обычным человеком не познаваемые закономерности, которые являются определяющими все бытие мироздания, судьбы всего сущего, включая человечество в целом и судьбу каждого отдельного индивида. Источник (основание) всякого движения (включая развитие) здесь сокрыт за пределами реальности, его познание не может быть мыслимо обычным человеком, дается лишь в откровениях избранным. Механизмы этого движения – в разных версиях – а) подвластны отдельным людям при наличии некоторых качеств и умений, б) в определенной степени подвластны любому человеку посредством определенных практик, в) абсолютно не подвластны человеку, его воздействию, человек – заложник внеположенной ему детерминации и определяемой ею последовательности событий, включая его личное бытие. Собственно процессуальность носит различный, чаще всего хаотически-спорадический характер «выплесков» в реальное бытие потустороннего бытия либо вообще игнорируется. Познание и предвидение будущего, как полагается, осуществляется на основе ясновидения, осуществляемого людьми, имеющими особые способности, причем, различными способами – видениями, откровениями, общениями с душами умерших и т. д. Этот индивидуальный опыт неповторяем и лишь проверяется практикой. Известным приемом является нагнетание в обществе психоза, страха, паники с использованием интерпретаций различных провидцев. Определенные мистические и религиозные концепции пересекаются, компоненты мистики присущи многим религиям.

Дальневосточные и юго-восточные религиозно-философские традиции и системы: многообразны, даже более многообразны, чем ближневосточные и европейские. Их метафизика носит сложный характер и требует внимательного исследования в отношении потенциала процессуальности.

Принципиальными являются индусское понимание процесса как колеса Сансары (вечный круговорот) и китайское понимание вечности истинного бытия Дао с его (вечной же) самореализацией в бытии сущего в его внутренней противоречивости посредством множества различных процессов (даосская философия). Индийская процессуальность круговорота предполагает череду перерождений каждого объекта (его сущности). Характер перерождений зависит от образа жизни и состояния духа. Выйти из круговорота невозможно (кроме пути, предложенного Буддой) и через 40 тысяч лет вся совокупность процессов повторится вновь.

Даосская процессуальность – бесконечная череда реальных процессов, каждый из которых есть порождение, отражение, реализация вечного и стремление к нему как идеалу, бесконечное множество попыток его реализации, процесс бесконечного рождения, но при этом без агрегации процесса (и множества реальных процессов) в некое единое процессуальное нечто. Важная деталь: если в европейской логике мысли движение – это жизнь, а покой – смерть, то в китайской логике, напротив, Ян (движение) как твердое, соотносится со смертью, а Инь (покой) как мягкое, соотносится с жизнью[9].

Эклектические формы мировоззрений – сочетают в себе различные, порой несовместимые и противоположные мировоззренческие и метафизические основания. Зачастую выдаются за современные, сверхновые, становятся модными, порой захватывая собой даже некоторых научных работников. Эти формы мировоззрений также получили широкое распространение в XX – начале XXI веках, в особенности в различных субкультурах и сектах.

Художественно-фантастическое: используются и обыгрываются самые разные мировоззренческие концепции. В ходе формирования художественных образов зачастую возникают вполне оригинальные концепции мироздания, которые, тем не менее, при внимательном анализе оказываются вариантами той или иной мировоззренческой традиции.

Научное познание: по-разному соотносится с разными метафизиками процессов – как с культурными явлениями, так и в личностном духовном мире, имеет различный потенциал в исследовании процессуальности в зависимости от уровня развития, культурного качества субъекта исследования, сферы научного познания (Глава 3).

Таким образом, мировая мысль в интерпретации процессуальности и развития полипарадигмальна и полимодельна.

Каждая отдельная концепция в процессе углубления исследований может быть представлена в виде собственной трехмерной матрицы на основе объективного, субъективного и субъективно-культурного векторов.

Примечание 2. Концепции процессуальности в различных мировоззренческих системах могут быть а) подобными по явленной форме и сущностному содержанию, б) сходными по форме, различаясь в сущности, в) сходными в сущности, различаясь по форме, г) различными и по форме, и по сущностному содержанию, д) отсутствовать вообще. То есть, каждая конкретная система процессуальности может нести в себе элементы общего, в то же время в той или иной степени включая в себя элементы индивидуального, порой уникального и неповторимого, а может быть уникальной в целом.

Примечание 3. Осмысленная метафизическая погруженность не характерна для каждого человека как представителя и носителя собственной культуры. Однако, следуя феноменальным проявлениям метафизики в культуре, человек, как правило, следует той или иной метафизике (в том числе в интерпретации процессуальности), осознанно либо (часто) неосознанно разделяя те или иные ее варианты посредством приобщения к традиции. Человек всякой культуры, вне зависимости от того, осознает он это или нет, причастен, пронизан глубинными метафизическими смыслами собственной культуры, произрастающими на основе потрясения трансцендентным и выкристаллизовавшимся в культуре отношением к нему. Смыслы определяются культурными вариантами метафизических решений, а самоопределение человека в путях решения всех (социальных и личных) проблем испытывает воздействие доминирующих в культуре этих метафизических решений и смыслов как надличностных, типических, соответствующих данному культурному типу, национальному менталитету и «характеру» народа. Эти смыслы являются той доминантой, которая, кроме всего прочего, посредством личностных реализаций (особенно духовных лидеров, носителей «харизмы» (М. Вебер), пассионариев (Л. Гумилев)) определяет историческую деятельность, потому историческую судьбу народа. На этих смыслах основывается понимание человеком смысла личной жизни, решение им экзистенциальных и мировоззренческих проблем, проблемы смерти и бессмертия, отбор и характер приоритетов социальных принципов свободы, справедливости, коллективизма или индивидуализма и так далее.

Причем, личностные смыслы представляют собой целостность, включающую в себя набор различных (но не антагонистических) смыслов, некую структурную иерархию, систему «больших и малых смыслов» и в жизни человека «существуют различные типы структурных иерархий, характеризующих различные соотношения смысловых компонентов и во многом определяющих особенности функционирования механизма смысла жизни»[10]. При этом, проблема смысла жизни отнюдь не предполагает осознанную его формулировку каждой личностью. Жизнь большинства людей протекает без отчетливой осмысленной постановки и решения проблемы смысла жизни. Но это не обязательно позитивистская «просто жизнь» без смыслов. Человек, порой не вполне отчетливо формулируя и даже понимая смысл жизни, достаточно отчетливо отличает то, что соответствует или не соответствует культурно-определенным смыслам, то есть мыслит и действует, осуществляет свой выбор в соответствии с определенной парадигмой смыслов, «кристаллической решеткой» смыслов культуры, которые осуществляют себя в социальном бытии как «культурные универсалии». Смыслы и способы их реализации могут становиться и часто становятся неосознаваемыми, но при этом продолжают оставаться отчетливо идентифицируемыми «опознавательными знаками», на которые реагирует и по которым ориентируется человек.

§ 4. Основанием (стержневым метафизическим компонентом) отражения и осмысления процессуальности бытия является категория времени в его диалектике временности (конечности, ограниченности во времени) и вечности (бесконечности во времени). Проблема времени представляется важной при осмыслении развития во множестве аспектов (об этом речь пойдет специально в § 27).

Гносеология (теория познания) всегда есть часть конкретной философской традиции и философской системы. Это такой же социально-культурный и исторический феномен, как и любая философия, любое иное мировоззрение. Как следствие, не существует абстрактно общей гносеологии. Каждая мировоззренческая, в том числе философская, традиция и концепция предлагает свои версии решения основной диалектической антиномии – временности и вечности, проблемы направленности времени, необратимости времени, определения характера связи прошлого, настоящего и будущего. Причем, базовыми для формирования мировоззрений являются разные смысловые характеристики времени в различных цивилизациях.

Характер взаимосвязи, взаимодействия, взаимовлияния метафизики времени и смыслов культур, а также содержание великих смыслов культур – тема специальных исследований. В данной работе достаточно констатации наличия заглубленных культурных особенностей представления времени, различий метафизики времени в смысловых контекстах культур.

Примечание 1. Казалось бы, можно говорить о линейности и направленности времени, соответствии такого представления о нем законам физики и современному опыту: ведь все люди живут в одном космическом времени, унифицируемом с помощью часов и календарей. Однако это так – и не так. Несмотря на единые «часы» и сходные «календари», используемые разными культурами, понимание (интерпретация) времени как формы осуществления процессуальности в больших масштабах, метафизическая вера в принципы организации времени в мироздании, понимание конструкции времени отличается по крайней мере в крупнейших мировоззренческих системах:

– стрела времени и линейность процесса становлений и преобразований, в том числе общества (иудаизм, христианство, ислам, европейские и российские мировоззренческие, в том числе философские, системы): вечное реализуется в виде последовательной, линейной, связанной цепочки временных объектов; в материалистических версиях вечность есть бесконечность временного бытия, в идеалистических и религиозных версиях – вечное является также сущим в себе, которое к тому же связано с временным в каждый момент его истории; время направлено только вперед; время необратимо и невоспроизводимо как тождественное себе – каждое новое нетождественно бывшему ранее; прошлое предшествует настоящему и будущему, фактуальное сосуществование прошлого, настоящего и будущего невозможно; прошлое определяет настоящее, настоящее определяет будущее;

– время – формальный статист происходящего в реальности как реализации вечного (даосизм, дзэн-буддизм, уходящий корнями в даосизм и буддизм, другие дальневосточные и юго-восточно-азиатские мировоззрения): вечность (вневременность) исходных (идеальных) первооснов бытия и постоянное (вечное) производство всякий раз конкретного временного сущего как способ реализации вечности; собственно время не имеет направления, имеет лишь периодичность; вечное воспроизводит себя в каждом временном в той или иной форме; связь прошлого, настоящего и будущего условна, как и обратимость времени, которое может «возвращаться» бесконечно посредством воспроизводства тождественного в себе; прошлое может сосуществовать с настоящим и будущим, каждое из них может определять каждое иное (прошлое – определять настоящее, а настоящее – прошлое и т. д.);

– «колесо времени» с повторяемостью всего цикла бытия примерно через 40 тысяч лет (индуизм, другие ведущие индийские системы, связанные с ними исторические и современные системы мировоззрения): вечность повторения временного посредством циклов, вечность круговорота, вечность перерождений; направление времени линейное в пределах цикла, но цикличное в отношении вечности; прошлое сосуществует с настоящим и будущим за счет перерождений сущего; прошлое может определять и определяет настоящее и будущее, настоящее – прошлое и будущее, будущее – прошлое и настоящее.

Это три основных культурных интерпретаций в понимании больших масштабов времени, соотнесения временного и вечного, позиционирования человека во времени. В их рамках есть специфика, которая в рамках культуры времени такова:

Европейская традиция – такая культура стрелы времени, которая верит в абсолют конца земного бытия.

Русская традиция – такая культура стрелы времени, которая предложила собственную интерпретацию диалектики временного и вечного, не согласившись с конечностью земного бытия и усилив компоненту вечности.

Мусульманская традиция «заморозила» стрелу времени и даже повернула людей лицом назад, в прошлое, сделав смыслом и целью культур саму мусульманскую традицию, тем самым выходя в вечность из конечности стрелы времени.

Остальные метафизики не несут в себе целостного смыслонаполненного понимания времени, понимание времени в них фрагментарно либо заимствовано либо эклектично.

Внеметафизические концепции (в первую очередь позитивизм) лишены смыслонаполненного понимания времени. Время в них – лишь форма последовательности состояний.

Примечание 2. Несмотря на то, что феноменальные аспекты прошлого и настоящего бытия во многом известны и постоянно осмысляются философией и наукой в реальной динамике, смыслополагающие основания культур осмысляются весьма слабо. Это относится, в том числе, к европейским и русской культурам. Но еще слабее исследованы смыслополагающие основания других культур. Весь спектр этих проблем – предмет будущих специальных широкомасштабных компаративистских исследований.

Примечание 3. Характер взаимосвязи, взаимодействия, взаимовлияния метафизики времени и смыслов культур, само содержание предельных смыслов должны исследоваться применительно к каждой культуре – это специальная задача.

Однако собственно процедурный аспект взаимосвязи, взаимодействия, взаимного влияния параметров времени на предельные смыслы предполагает возможность типизации элементов, являющихся носителями взаимодействий, и элементов содержания предельных смыслов. В этой связи исследование смыслов времени в одной культуре может указать путь (алгоритм) исследования и понятийный набор для исследований в рамках других культур.

§ 5. Содержание идеи времени и процессуальности представляет собой для человека важнейшую и несомненную ценность[11], значение которой раскрывается при обращении к наиболее глубоким (метафизическим) аспектам поиска человеком смыслов осуществления природного, социально-культурного и личного бытия, к фундаментальным основаниям культурно-исторической деятельности. Эта ценность определяется в первую очередь тем, что метафизика времени формирует платформу предельных культурно-цивилизационных смыслов (смыслов бытия, смыслов жизни, исторических смыслов культуры), основу метафизических «кристаллических решеток» культуры (основанием которых являются традиции). Ценностные, смысловые и целевые компоненты всякой культуры определяются метафизическим смыслополаганием времени. Именно они оказывают определяющее влияние на осмысление процессуальности бытия, в том числе на отношение к идее развития, взаимосвязанного с ним творчества и инновационной деятельности, обусловливают наличие либо отсутствие соответствующих творческих научных традиций в различных цивилизациях. Они задают высшие цели культуры и личности. Они определяют формирование смысложизненных целей и высших ценностей, базовых моральных императивов культуры.

Примечание 1. Предельный смысл – понятие, объединяющее в себе все различные варианты прочтения «назначений» конкретных сущих или мыслимых объектов (в контексте различных культурных комбинаций решений метафизических проблем) в бытии – в пространстве и времени в их конечности и бесконечности. Предельный смысл возникает в ситуации встречи (взаимодействия) вечности и временного в рамках конкретной метафизики. Содержание предельных смыслов включает в себя осмысленное (либо ощущаемое) назначение, целевую функцию, «для-чего-бытие» всякого конкретного сущего (и человека) «перед лицом» предельных метафизических сущностей – вечности, бесконечности, Бога.

Основанием формирования предельных смыслов является «потрясение трансцендентным», в особенности его важнейшим атрибутом – вечностью. Духовная и мысленная интерпретация этого «потрясения вечностью», оформляясь в предельные смыслы, становится первоосновным организующим и направляющим началом метафизики и мировоззрения (в том числе философского), основанием деятельности человека конкретной культуры и исторической активности культуры в целом.

Процесс генезиса и алгоритм рождения высших смыслов и базовых ценностей – предмет самостоятельного исследования.

Пример: Можно дискутировать о различных способах внутренней аргументации человека по поводу веры или не веры в Бога – характер психики, мнение авторитетов, культурная среда, обычай и т. д. Однако бесспорно то, что отрицание или оправдание Бога как состоявшееся метафизическое решение формирует особый предельный смысл: если человек верит в Бога, то его назначение (понятое как предназначение), заключается в служении Богу и вечности, это служение и есть предельный смысл, определяющий все остальные экзистенциальные смыслы; если человек не верит в Бога, его предельный смысл основывается на иной «вере», и жизненные смыслы, соответственно, будут иными.

Примечание 2. Характер трансцендентности (вечности) в той или иной культуре определяет характер и варианты предельных смыслов и доминирующих ценностей. Разные типы смыслов большого времени порождают различные предельные смыслы и высшие ценности. Предельно абрисные контуры различных (некоторых) решений таковы.

Китай – культура вечности законов бытия (дао), «стационарной вечности» и релятивной реальности, устремленной к вечному как идеалу, высшей ценности, постановщику, оценщику и координатору земных целей. В понимании этого человека мир, пребывая в вечности, лишь поворачивается различными сторонами, рождает из себя бесконечное многообразие себя, оставаясь самим собой в бесконечной многогранности и многообразности. Человек, вся реальность (временное бытия, реальные объекты и процессы) в своем существовании в каждой из бесчисленного многообразия форм устремлены к максимально точному соответствию дао как идеалу. Взаимодействие с дао возможно через его понимание и посредством точечных действий, через некоторые (жесткие) алгоритмы поведения, действия, управления, через соблюдение и сохранение традиции.

Индия – культура вечного возвращения в рамках больших круговоротов, интегрируемость большими круговоротами космической и земной (многоразличной) процессуальности. Интегральный характер больших круговоротов создает возможность (и надежду) на корректировку места в следующих витках «колеса Сансары» в зависимости от характера жизненного процесса – отсюда предельный витализм и гуманизм индийских философских систем и культуры в целом, фаталистический оптимизм. В буддизме – указывается путь выхода за пределы «колеса Сансары» посредством индивидуальной практики, адаптирующейся к различным мировоззрениям, в особенности – к даосскому.

Уже на данном «пилотном уровне» понятно, например, что поскольку южноазиатские и дальневосточные философские системы (Индии, Китая, Японии, Кореи, буддизм как мировая религиозно-философская доктрина) не несут в себе идеи линейного времени, самой возможности идеи поступательного развития, то это принципиально меняет ценностно-смысловые и целевые основы культуры, воспитания личности, систем образования, в том числе отношение к творчеству (созиданию принципиально нового, то есть того, чего не было ранее), к науке и инновациям.

Европа – культура стрелы времени, ведущей к реализации предзаданного Абсолютом, вследствие чего такое бытие становится ощутимо временным. Земные смыслы видятся как путь вхождения в вечность и характер этой вечности находится в зависимости от земного пути. Причем, в западной традиции антиномия Канта в отношении временности и вечности разрешена в концепции Гегеля (конечное как реализация вечного, как достижимость идеала). Это в наибольшей степени соответствует смыслополаганию в западноевропейской культуре, ибо Европа опирается на признание принципа внутренней самодостаточности сущего (мира, человека, культуры и так далее). Потому даже абсолютный дух становится исчерпаемым и может целиком обрести себя посредством двойного отрицания, полностью реализуется (главное, может реализоваться – вот основа веры), так осуществляя свою самодостаточность (гегелевское «все разумное действительно, все действительное разумно»). Специфическое понимание времени лежит в основании европейской культуры и ее эволюции, ее прошлого, настоящего и будущего. Отсюда вытекает все в исторической культуре и социальной практике европейского мира, в том числе индивидуализм как принцип, основанный на признании самодостаточности личности, культурный и индивидуалистический цинизм, закономерно появившиеся течения протестантизма, позитивизма, прагматизма. Причем, протестантизм – это своеобразный реванш животного человека над человеком духа, над социальным человеком, над человеком коллективного разума и морали, способствовавшее превращению человека в существо, которое утрачивает многие черты человека.

Религиозные вероучения весьма многоразличны, но они несут в себе особенности и основания собственных культур (субкультур) на уровне метафизики.

Мистические (спиритуалистические, эзотерические, оккультные, магические, астрологические, «гадалочно-предсказательные» и т. д.) учения, практики и их носители (конкретные люди) несут в себе в среднем весьма хаотические метафизические концепции, основанные на сочетании самых различных философских и религиозных систем и рожденных в них мистических практик, порой причудливо сочетают в себе духовный (включая интеллектуальный и психологический) опыт и духовные практики Востока и Запада, самых разнообразных, часто противоположных и взаимоисключающих метафизических и мировоззренческих конструкций. Эти концепции имеют весьма хаотичные и расплывчатые представления о пространстве и времени, как правило, сводящиеся к действиям «светлых» либо «темных» сил с последующим возвещением о наступлении, соответственно, «конца мира» или «победы» («света» над «тьмой», либо наоборот). Время, по сути, здесь играет второстепенную роль статиста наступления указанного неминуемого события, которое никак эволюционирует. В конкретном объекте происходит лишь накопление чего-то «светлого» или «черного», как в некотором сосуде, который в некоторый момент просто переполняется, за что ждет либо «благодать», либо «кара».

В целом в метафизиках, в которых время неопределенно либо неорганично, не может быть великих смыслов, а земные смыслы, ценности, цели хаотичны и часто деструктивны.

Во внеметафизических концепциях (особенно в позитивизме, прагматизме) также не может быть великих смыслов, а витальные смыслы, ценности, цели потому также хаотичны и часто деструктивны, могут становиться оправданием цинизма, отрицания великих смыслов и высших ценностей. При этом, внеценностный и внесмысловой характер позитивизма делает его способным выступать как дополнительный интеллектуальный инструментарий иных метафизик – безразлично каких и для каких целей. Поэтому не странно ни распространение деградационных и сатанинских идеологий и концепций в западной культуре, ни их интеллектуальная мощь, использование самых современных высоких интеллектуальных технологий и высоко квалифицированных специалистов[12]. Даже экологические идеи и движения они используют для антиразвития.

Примечание 3. В русской культуре ее великие смыслы и высшие ценности (правда, справедливость, коллективизм, демократия и т. д.), ее давно понятая универсальность и всечеловечность также опираются на порожденную (увиденную) русским человеком метафизическую модель бытия и времени, на понимание процессульности бытии.

Осмысление духа русской культуры, ее предельных смыслов, высших ценностей как основы российской цивилизации более двух столетий осуществлялось усилиями многих отечественных писателей, художников, музыкантов, философов: в произведениях А. Пушкина, Н. Гоголя, М. Лермонтова, Л. Толстого, Ф. Достоевского, И. Гончарова, Н. Лескова, И. Тургенева, А. Чехова, Ф. Тютчева, И. Шишкина, И. Айвазовского, А. Куинджи, П. Чайковского, М. Мусоргского, Г. Свиридова, А. Блока, С. Есенина, А. Платонова, М. Горького, М. Шолохова, В. Шукшина, Н. Рубцова, в работах славянофилов, западников, евразийцев – П. Чаадаева, Аксаковых, И. Киреевского, Н. Данилевского, К. Леонтьева, С. Франка, Н. Лосского, Н. Бердяева, М. Бахтина, А. Зиновьева, Э. Ильенкова, В. Кожинова, А. Панарина, С. Кара-Мурзы и многих других[13].

Метафизические основания русской культуры можно представить следующим образом.

Человека русской культуры, осваивавшего просторы Евразии, как это продемонстрировано в текстах приведенных и не приведенных выше авторов, очаровывает вечное творчество бытия, вечность как творчество. Вечность как бесконечность, безграничность, бесконечномерность в постоянном творческом динамизме[14]. Это составляет сущность метафизики данного типа культуры и цивилизации. Именно ею пронизано мировоззрение, душа русского человека, его социально-культурная историческая деятельность, вся отечественная культура, как следствие, история, философия, наука. Это является квинтэссенцией очарования бесконечностью как несогласием с конечностью бытия в пространственном, временном и морфологическом измерениях, гармонично дополняясь очарованием пространственной безграничностью бытия (в том числе его земных просторов) и бесчисленностью и гармонией множества бытийных форм. Естественно, это не китайское дао, не индийский путь, не греческие бытие, эйдос, логос, даже не европейская эсхатология.

Русский человек издревле «верит» в причастность бытия и человека вечности как творчеству, в вечность и бесконечные возможности творчества мира. В вечность как постоянное обновление, в «вечное новое». Этим пронизано, здесь начинается поиск своей смысловой (метафизической) идентичности. Этим объясняются все стороны души такого человека, его «странности», его величие и его «слабости». Без великого творчества русский человек «слабеет душой». Потому в эпохи разрыва «бытия чуда», осуществления высшего творчества, в обыденной жизни русский человек хиреет, его охватывает скука, «русская хандра» (А. Пушкин), он становится Обломовым. Ближе всего к пониманию этой – творческой – сущности русского мировоззрения подошел Н. Бердяев в своей философии свободы и творчества. Правда, религиозный характер его концепции вносит специфику в его восприятие современными отечественными философами. Однако возможно и необходимо внерелигиозное философское понимание глубинной сущности этой метафизики, метафизики творчества.

В духовном мире русского человека онтологическое многообразие – также есть атрибут вечности и бесконечности (которые потому не аморфны). Существуют вечность и пронизанные ею, открытые в нее различные нечто, качественно определенные миры. В каждом мире своя сущность, каждый мир и его частица рождается со своей потенциальной гармонией, предназначением, а одухотворенный мир – также со своим смыслом, своей метафизикой. Такое понимание существенно шире китайского дао в его единственной сущности.

Наиболее точно соответствует представлению о мире его образ как постоянно бурлящего котла, пронизанного одновременно бытием и ничто[15]. В этом «котле» постоянно-бесконечно рождаются и погибают качественно определенные сущности, которые в краткие мгновения своего бытия прекрасны. Без их самотождества бытие не существует, поэтому такое самотождество в своей качественной определенности – необходимый результат осуществления вечного творчества, его проявления. Необходимо стать собой, реализовать себя последовательно – это закон и обязанность перед лицом вечности. Этим определяется углубленная любовь к жизни и ко всякой форме жизни, безграничная толерантность ко всякому сущему, стремление к справедливости[16] и внутреннее отвержение посягательства на жизнь сущего как величайший грех, пафос жизни – и одновременно возможность опьянения пафосом сокрушения «неистинных» (ставших «неистинными») форм жизни, право «судить сущее».

Основной онтологический ответ русской культуры – признание бесконечномерной природы мира и сосуществование множества качественно определенных миров. Мир в целом (мир вообще) не имеет универсальной первоосновной субстанции. Атрибуты мира – вечность, бесконечность, постоянное возникновение и самотворчество. В этом мире самоценно всякое сущее и могущее быть (возможное) бытие, ибо каждое нечто есть не только проявление вечности, но и способ ее реализации. Потому каждая частица этого мира прекрасна и мир прекрасен. Отсюда очарование каждым нечто этого мира, любовь к нему, переживание за его одиночество, покинутость, потерянность в бесконечном мире и глубочайшее сострадание ему. Причем, есть вера в то, что в мире сосуществуют природные и сверхъестественные первоначала, более того, мир разделен на естественный и два сверхъестественных – упорядоченный (божественный) и неупорядоченный (мистический и даже сатанинский). Поэтому человек находит спасение в совмещении трех метафизических решений – мистически-мифологическом суеверии, религиозной вере и атеизме, действительно проявляясь сегодня как «суеверный православный атеист»[17]. Отсюда вытекает относительная раскрепощенность мысли, легкость инверсии материализма и идеализма (поскольку в различных мирах-формах могут иметь место первичность как материального, так и духовного).

В сознании человека русской культуры принимается за данность принципиальная незавершенность (потому и несовершенство), временность всякого конкретного сущего, которое ищет обретения себя как целого через иное (со-бытие). Именно поэтому время бытия обречено быть открытым в вечность (фундируется вечностью)[18]. Всякое сущее, всякая земная форма сущего оказывается неполной и несовершенной, становится таковой лишь через сверхсущее, через предельные смыслы и «великие дали» (А. Неклесса), через моральный идеал (как взгляд из вечности, почему и была так близко принята кантовская мораль русскими мыслителями, особенно Л. Толстым), через человеческое. Поэтому неполнота временности ищет себя в вечности, неполнота и несовершенство сущего – в идеале. Так наполняется и делается самодостаточным бытие, оно обретает себя в вечности и посредством вечности.

Неполна, несамодостаточна даже сама вечность (в отличие, например, от китайского дао или гегелевского абсолютного духа). Она есть вечное творчество или творящая (творящаяся и творимая) вечность, она динамична и допускает совершенствование. Вечность не далекая звезда (идеал, абсолют), а постоянно удаляющаяся линия горизонта – «убегающая» вечность, совершенствующийся идеал, горизонт времени. Россия – это традиция такого осознания «конца бытия», которое, увидев конец, не согласилось с ним. Поэтому время полагается как синтез вечности и со-бытия, вечность – синтез времени и со-бытия. Не временность бытия – и выведение отсюда смыслов, а постановка смыслов и преодоление временности бытия в реальности, выражаясь поэтически, «заклинание времени» и даже попытка исправления времени и высшего порядка бытия[19]. Причем, вечность осуществляется посредством овремененного, реализуется посредством него. То есть вечное фундируется временным. Даже идея Бога использовалась как условие и возможность реинтерпретации Вечного, отказа от западного профанизма (например, богоискательские и богостроительские тенденции у М. Бакунина, Ф. Достоевского, Л. Толстого, Н. Бердяева, Д. Мережковского, А. Богданова, А. Луначарского). Вечность полагается даже сильнее Бога, который, думает русский человек, быть может, создал человека себе в помощь для управления вечностью. Поэтому человек имеет соизмеримые права и ответственность за мир с Богом и перед Богом, что воспроизводится и в художественной литературе конца XX века[20]. Поэтому же и человек одновременно и песчинка, и конструктор мира, и даже конструктор Бога, равный ему и могущий (призванный) помогать ему в устроении мира. Он – часть природы и вечности, соразмерная ей по мощи, со-деятель, порой задорно соперничающий с нею и даже бросающий ей вызов (от гигантских проектов до «русского бунта» против формы, застоя, обыденности, до куража жизни, лихой молодости и «лихих ребят», до испытания судьбы «на предел», до конца, до русской рулетки и ставрогинского разрыва души страстями). Отсюда же вытекает ответственность человека за бытие, его творческое трудолюбие, самоотверженность в сражении и труде ради великого смысла и великой идеи. Это – философия созидания, вечного творчества, потому философия человека, находящегося в постоянном труде созидания, человека трудящегося.

Причастность вечности всего сущего, каждой природной формы и человека, уникальность и неповторимость всякого и всего бытия как продукта вечного творчества наполняет их в глазах человека величием, светоносной красотой, взывает к любви и добру. Всякое новое бытие потому прекрасно и высоко, что соответствует вечности, а не земным конечным целям. Отсюда и мессианство как стремление нести людям правду о вечности, о добре и красоте всякой частицы мира. Одновременно стремление понять многообразие мира, попытаться понять смысл всякого сущего – от упавшего листа или куста роз (как герои А. Платонова) до человеческих культур как частиц вечности. Поэтому же полагается, что постигнуть причастное вечности можно лишь чистой (доброй, любящей, очарованной красотой) душой, целостным духовным исканием, сочетающим интуицию, мысль и переживание в постижении истины, необходимость сочетания поиска истины со справедливостью и счастьем, приведшее к формулировке идеи правды и возвышением ее над (рациональной) истиной. Смыслы оказываются выше и раньше мысли, особенно мысли личной, индивидуальной. Но при этом бесконечное познание есть целостность духовного поиска со значительными возможностями рациональности как умопостигаемости, вера в познаваемость мира. Рациональность при этом осознается как постоянное творчество, критичность, принципиальная философичность. Отсюда и стремление человека к постоянному творчеству.

В творческой вечности есть место всему, возможно и соотносимо все – мыслимость и немыслимость, реальность и фантазия, творчество человека, творчество природы, сверхъестественное (в том числе божеское) творчество. Все возможно. Абсолютна лишь относительность иерархий бытия в вечности. Потому что и для человека нет ничего невозможного – даже он сам может стремиться к вечности, которая достигается в особенности духовным трудом, связующим мир актуальный и исторический. Хотя и здесь «все возможно» – даже «возрождение из мертвых» всего человечества – поэтому об этом мечтал не только Н. Федоров, но в него поверили и на него надеялись и Л. Толстой, и Ф. Достоевский и многие другие. И это не «наивная» вера «примитивного разума», как может показаться. Это естественный результат развития метафизической веры. Индийской вере в перерождение и вечность пребывания в колесе сансары и подвластностью законам бытия, китайской вере в вечность законов и подвластность им миров земного и небесного, европейской вере в человека-творца, человекобога с его безудержной и беспредельной активностью на земле как надежде на вознаграждение после жизни противостоит вера русского человека в причастность творческой вечности, в неограниченность творческого потенциала мира, в полагание человека стоящим над временем и вечностью, что обусловливает заглубленный беспредельный оптимизм в жизни, бесстрашие перед лицом смерти. Монотеистическая религия лишь придала одну из форм полагания вечности как веру в загробную жизнь, которой, однако, недостаточно. Русский человек настолько любит жизнь и очарован ею, что хочет жить вечно и верит в возможность этого даже вопреки здравому смыслу. Это рождает оптимизм, веру в победу добра, радостное переживание мироздания, что обусловливает «вечную молодость» и фениксизм России, веру в чудо России, ее богозащиту и неминуемое спасение. Потому есть вообще живая вера в чудо и вера в бытие.

§ 6. Идея и концепция развития как разновидность осмысления процессуальности бытия имеет строгую культурологическую привязку – она родилась на Ближнем Востоке и в последующем утвердилась в ряде культур Европы и России. Она является наследницей идеи процессуальности как последовательности происходящих событий в прошлом, настоящем и будущем, которая пришла в мировую культуру из мистических философских систем ближневосточных культур дохристианской эпохи, как идея олама, противопоставлявшегося древнегреческому космосу[21]. В отличие от древнегреческого космоса как «законосообразности и симметричности пространственных структур», олам – это поток временно́го свершения, …мир как история», «мир как время и время как мир»; «олам» снимается «через направленное во времени повествование, соотнесенное с концом, с исходом, с результатом, подгоняемое вопросом: “а что дальше?”»[22]. Эта идея процессуальности завоевала свои культурные позиции посредством христианской эсхатологии, органически войдя в мир Библии. Именно как христианская эсхатология впервые в европейском мышлении предстала мысль о том, что мир не просто находится в движении, изменении, но поступателен и конечен – возникает, существует, поступательно развивается и исчезает. Собственно, идея развития явилась естественным продуктом синтеза в европейской философии идей мирового движения и эсхатологии.

Таким образом, идея развития органична европейским и русской культуре. Другие культуры не породили в себе метафизики развития, которая им не органична.

Примечание 1. Познание идеи развития, ее философское осмысление и формирование научной теории развития в рамках европейских и русской культур – длящийся во времени исторический процесс, на некоторой стадии которого сегодня находится человечество.

Попытки решения проблем, связанных с развитием, имеют свою историю (около 300 лет, особенно интенсивно – начиная с немецкой классической философии (особенно Г. Гегель, К. Маркс) и эволюционной концепции в биологии (Ч. Дарвин)), исследование которой является специальной задачей, решению которой были посвящены многие исследования в отечественной философии советского периода.

Важно отметить наиболее принципиальные результаты исследования истории философского и научного познания феномена развития.

Длительный процесс рационального осмысления базовых идей христианского мировоззрения, живших в теле европейской культуры, привел к вычленению из синкретического целого христианского вероучения этой идеи, которая, будучи рационально осмыслена и сформулирована, первоначально предстала как идея развития. Философски и конкретно-научно (теоретически и эмпирически) развитие теперь осмыслено как саморазвитие, поскольку комплекс детерминации полагается имманентным данному процессу. Естественно, в различных философских традициях данный комплекс причин осмыслялся по разному и наиболее авторитетными в ряду других по праву стали объективно-идеалистическая (Г. Гегель) и диалектико-материалистическая (К. Маркс, Ф. Энгельс, отечественные философы советского периода) версии и этот вклад не забыт[23].

Важным компонентом осмысления развития стало понимание противоречивости бытия, в том числе на основе внутренней антиномичности, противоречивости всех культур развития, сильнее всего – европейской и особенно русской культур, склонности этих культур к беспредельности, абсолютизации, крайностям. Оно присутствует в европейской и русской культуре в виде антиномий чистого разума (начали осмысляться И. Кантом), в онтических основаниях самопричинения и самодвижения культуры и бытия (осмысленных, сначала вне развития, в работах Ф. В. Й. Шеллинга, И. Г. Фихте, затем, как развитие, в трудах Г. В. Ф. Гегеля), антиномий морали в соотношении праведности и греха, благородства и низости (особенно глубокие основания понимания заложены Ф. М. Достоевским), антиномий эстетики в виде противоречия красоты и безобразия (осмысленных особенно Г. Гегелем и Н. Г. Чернышевским и реализованных в различных направлениях искусства), антиномичности старого и нового, в социально-политической сфере – антиномичности свободы и долга, эгоистичности и справедливости, равенства и избранности, антиномичности экономики в виде частного и коллективного (общественного, национально-государственного), саморегулируемого (рынок) и управляемого, антиномии аполлонического и дионисического начал в организации социального бытия и его динамики, антиномичности управления в виде сиюминутного (оперативного) и удаленного (стратегического) и т. д. Внутренняя противоречивость, антиномичность этих культур способствовала их самоосуществлению и развитию в реальном бытии, и одновременно – познавательной восприимчивости, отражению идеи развития в сознании. Противоречивость, антиномичность бытия сначала была осмыслена относительно стационарных (неразвивающихся, но движущихся) систем, явилась в философском сознании как сущность самодвижения и развития. Затем она стала фундаментом мысленного освоения развивающегося мира европейской и русской цивилизациями.

В исследовании истории особенно важным является анализ динамики обсуждавшихся проблем, вокруг которых концентрировалась внимание исследователей в ходе познания развития, особенно на протяжении последних полутора столетий.

В конце XIX – начале XX века наиболее острой является проблема выяснения (и обоснования) того, какие процессы являются развитием, а какие – нет. Предпринималось множество попыток выделить максимально возможное количество процессов, которые подходили под смутно осознаваемые критерии развития. За основу сравнения брались группы признаков, отличающих феномен развития от других процессов изменения – и отличение этих процессов до сих пор остается проблемой.

Далее последовали попытки выделения этапов различных процессов развития, выстраивания рядов развития, поиска их исторической логики (как в русле гегельянства и марксизма, так и в полемике с ним либо в виде самостоятельных направлений мысли, преимущественно в социальной философии). Дискуссии в этой области также продолжаются. Здесь объектом пристального внимания становятся причины процесса развития, детерминация самого процесса. Было предложено несколько объяснительных, претендующих на теоретичность, концепций развития и на конкретно-научном, и на спекулятивно-философском уровне. Однако долгое время доминировавшими все же оставались подходы, в которых предлагались варианты использования идеи развития в целях конструирования философских и социальных систем. Лишь постепенно происходит поворот к исследованию процесса развития как самостоятельного объекта исследования, к сожалению, пока оставшийся лишь поворотом (Д. С. Милль, Дж. Льюис, А. Бергсон, С. Александер, Л. Морган, позднее И. Пригожин, Г. Хакен и другие).

Важно специально обратить внимание на то, что в философской и научной рациональности европейской и русской культуры существует достаточно большое количество концепций и моделей, лежащих в русле метафизики стрелы времени. Так, сформировалось различное отношение к диалектике и разные подходы в самой диалектике (различные типы диалектики); в рамках различных философских концепций предлагалось множество вариантов источников и движущих сил развития, которые можно разделить на два принципиальных подхода к решению этой проблемы – внутренние противоречия или некая движительная сила (Бог, идея, воля, низус, «творческий порыв», «стремление к точке Омега» и другие); в определении направленности развития некоторые концепции склоняются к единонаправленности (линейности) развития, другие – к многонаправленности (типа «дерева», «ризомы»). Эти небольшие иллюстрации должны показать многомерность самой проблематики развития и в рамках культур стрелы времени.

Можно констатировать, что, несмотря на острую полемику вокруг понимания развития, уже к концу XIX – началу XX столетий у большинства ученых не оставалось сомнений в том, что процессы развития существуют, что они вполне реальны. Идея развития трансформировалась в принцип развития, который коротко можно сформулировать следующим образом – все в мире развивается; всякий реальный объект в том или ином отношении развивается, участвует в процессах развития[24].

Трудно переоценить значение формулировки принципа развития, который, начиная с XX столетия, начинает играть фундаментальную роль в осмыслении природного и культурного миров в европоцентрической мыслительной традиции. Идея развивающегося бытия стала органически присуща европейской и российской метафизической конструкции (как религиозной, так и секулярно-философской).

Процессы развития в различных предметных областях исследовались также в разных науках, особенно активно и плодотворно в биологии и науках об обществе. Ретроспективный анализ различных конкретно-научных концепций развития является специальным предметом исследования, представленным множеством работ, даже простое перечисление которых займет довольно много места.

Важнейшим выводом всей совокупности исследований становится философская квалификация закона развития как всеобщего и универсального закона природы.

Во всемирно-исторической концепции развитие понимается как всеобъемлющий процесс (в смысле принадлежности всякого изменения этому эволюционному процессу, в который вовлечена вся природа). Такая интерпретация развития породила соответствующие законы развития, способы познания и освоения развивающегося мира. Основными аспектами исследования постепенно стали традиционные для науки проблемы – выявление закономерностей и законов, попытки их формализации и формирования на этой основе теорий, попытки осуществления прогнозирования. Собственно философской проблемой обсуждения в рамках этой концепции считается преимущественно вопрос о том, почему, как, откуда и куда развивается мир в целом. Понятна и многократно обоснована значимость исследования этого общего процесса. Особенно последовательно такой вариант осмысления развития реализован именно в концепциях Гегеля, Маркса, их последователей.

Подводя итог краткому историческому экскурсу, можно констатировать, что формирование идеи развития, далее принципа развития, построение учения о развитии и целостных теорий этого процесса – длительный и сложный процесс, не завершенный по сей день. На сегодня в осмыслении развития есть безусловные достижения, которые можно сформулировать следующим образом: проблема развития поставлена перед научным мышлением; идея развития переросла в принцип развития; в диалектике сформулированы законы всемирного развития; произведена определенная идентификация развития и отличение процессов развития от процессов других типов; развитие предстало как саморазвитие, то есть обусловленное преимущественно внутренней детерминацией; разработан категориальный аппарат, позволяющий осмыслять развивающийся мир, выражать знание о нем в языковых конструкциях в традиционной для европоцентричного мышления форме; идея и принцип развития активно используются во многих философских и научных построениях как средство понимания и объяснения мира, в том числе социального и идеального (теория творчества); произведено отличение индивидуального и исторического типов развития; заложены основы понимания специфики теории и методологии познания развивающегося мира в отличие от мира не развивающегося.

Примечание 2. Анализ проблемного поля, связанного с концепцией развития, демонстрирует практически полное отсутствие обсуждения культурно-метафизических оснований осмысления данного феномена. Как это часто бывает, европоцентрические философские и научные системы не идентифицируют мировоззренческие контексты, увлекаясь собственными достижениями и уверовав в их универсальность. На деле уже начиная с первых этапов вхождения идеи развития в мир философии и науки, она становится предметом мировоззренческого выбора, полем дискуссий и теоретических битв идеологических концепций, представляющих собой отражение систем ценностей и целевых ориентиров различных культурных и социальных слоев и групп, а в предстоящие столетия – уже культур и цивилизаций. Основания и смыслы нетривиальности такой постановки проблемы, как показано ранее, скрываются в культурологическом измерении метафизики, в особенности в понимании времени. Это направление исследований должно стать предметом дальнейших фундаментальных философских и научных исследований.

Примечание 3. Сформированное мировой философией и наукой проблемное поле в исследовании развития в значительной мере «замкнулось» на всемирно-исторических (по масштабу) и процессуальных (по ракурсу) аспектах проблемы. Но эти аспекты в своей всеобщности и абстрактности не дают достаточных оснований для исследования конкретных развивающихся объектов, использования научной гносеологии и методологии исследования развивающихся объектов, в том числе для практических нужд человечества. Дальнейшее исследование развития должно быть связано с углублением теоретических и методологических аспектов осмысления именно развития конкретных объектов. Необходимо осмысливать процессуальность бытия, его развивающийся характер применительно к конкретным объектам реальности на всех уровнях его организации – от метагалактического до биологически-индивидуального, социально-культурного, личностно-духовного и идеально-информационного. Это отнюдь не ведет к игнорированию идеи всемирно-исторического развития. Оценка степени общности закона развития не изменяется, а сам закон находит новые эмпирические и теоретические конкретно-научные обоснования и подтверждения тому, что любой фрагмент либо объект реальности (материальной либо идеальной) подвержен развитию (участвует в развитии, является продуктом развития, этапом развития) в том либо ином отношении.

§ 7. Европейская и российская философия и методология науки пока не смогли осмыслить и органично «имплементировать» в себя на современном уровне научного познания методологический потенциал теории развития, найти методологические подходы к исследованию развивающегося мира, которые были бы адекватны его структуре и динамике, подходы к практическому использованию знания. Попытки углубиться в теоретические и методологические разработки в области познания сложных развивающихся объектов на конкретно-научном уровне пока не дали ощутимых результатов. Основной концептуальной причиной является то, что такой достаточной теоретико-методологической базы для объяснения процессов развития во всем их многообразии и многомерности не дает концепция всемирно-исторического развития.

Дефицит методологической базы вынуждал исследователей апеллировать порой к полумистическим, а не философским объяснительным образам («низус», «результанты» и «эмердженты», «творческий порыв», «точка Омега» и другое), прибегать к синкретическим сочетаниям несочетаемых оснований (например, в методологии исследования цивилизаций О. Шпенглера), агрессивно нападать и нигилистически отвергать возможности теории познания исторического развития (как это делал в особенности К. Поппер).

К решению проблем формализации знания о развитии неоднократно подключались логики, пытавшиеся осмыслить и заключить в логические формулы процесс развития, акт развития, скачок из одного качественного состояния в другое. Однако, несмотря на определенную успешность некоторых попыток, это также не привело к значимым изменениям в теории и методологии познания, в методологии конкретных науках.

Попытки науки (естествоиспытателей, исследователей общества, культуры, разума, человека) обратиться за методологической помощью к философии в исследовании сложных развивающихся объектов не давали эффективных результатов еще и потому, что часто философские исследования были сильно идеологизированы и политически ангажированы. Научное сообщество вовлекалось в дискуссии о философских и идеологических проблемах развития в рамках заданных философами и политиками проблем[25], в связи с чем содержательный (гносеологический и методологический) контакт философии и конкретных наук был весьма односторонним – он шел лишь в направлении от науки (как аргумента) к философии.

Создалась реальная ситуация методологического голода.

Именно этим можно объяснить бум, охвативший науку в связи с возникновением синергетики и теории диссипативных структур, переосмысление в этой связи возможностей теории систем, теории управления, теории катастроф, в том числе и в особенности под влиянием переоткрытых идей тектологии А. А. Богданова[26], которая по праву может считаться новой междисциплинарной наукой, предметом которой являются не вещи, а организационные отношения. И хотя фактические достижения синергетики до сих пор остаются весьма скромными, ее появление представляется знаменательным событием в науке, вызвало целую серию серьезных исследований, в том числе в отечественной философии.

Именно этим определяется сегодня и повышенный интерес к размышлениям мыслителей-практиков – управленцев, аналитиков, прогнозистов (например, в последнее время в особенности Н. Н. Талеба).

Примечание 1. Учение о развитии в европейских философских системах осмыслялось либо использовалось по-разному. Однако кроме материализма и объективного идеализма систематического осмысления развития предложено не было.

Усложнение реальности и ускорение динамики бытия породило несколько крупных попыток методологических прорывов во второй половине XX века в позитивизме (особенно Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, Ю. Хабермас, Н. Луман). Однако в отношении познания развития, возникновения нового этого было недостаточно. Позитивизм в различных его формах (в том числе в рамках неопозитивизма и постпозитивизма) не мог понять развитие и историцизм в особенности потому, что ему были непонятны причинные основания развития и возникновения нового, системные и синергетические эффекты, другие эффекты развития, которые не улавливаются эмпирически (фактологически), а также метафизические основания осмысления процессуальности. Смысловой «вершиной» (точнее «зияющей высотой») позитивизма в осмыслении развития стала социальная концепция антиисторицизма К. Р. Поппера.

В Европе были также предложены версии диалектики на экзистенциальной и идеалистической платформах (Ж. П. Сартр, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Н. Гартман и другие)[27], сформированы направления исследования общества и человека в рамках различных течений философии, на основе различных методологических платформ (с учетом и без учета диалектики). Однако они явно не закрыли всех проблем, не предложили эффективного инструментария познания и управления развивающейся реальностью, не сформировали новых великих целей.

Закономерно, что в конце XX – начале XXI века, когда человек столкнулся с проблемами глобальной нестабильности и турбулентности, кризисов, множеством других феноменов как проявления мировой динамики и процессов развития, обнаружились эти смысловые тупики и начали появляться работы, прямо указывающие на недостаточность философско-методологической и научной базы для исследования сложных развивающихся объектов и процессов развития. В особенности – работы американского финансового аналитика-практика Н. Н. Талеба, анализирующие проблемы сильной неопределенности на основе концепций индивидуалистического эмпиризма и скептицизма.

Примечание 2. Современные философские и социально-философские концепции возможно и необходимо классифицировать по их отношению к развитию на основе следующих аспектов:

1. Признание либо непризнание факта развития, использование либо не использование этой идеи в собственных конструкциях.

2. Первичность-вторичность материального и идеального, объективного и субъективного, их интерпретация в отношении процессуальности бытия.

3. Трактовка системы детерминации в природе, обществе и идеальных объектах, причинного комплекса движения, самодвижения, развития, понимание субъектов и объектов детерминации процессов.

4. Интерпретация понимания времени.

5. Осмысление характера и характеристик (параметров) движения и процессуальности «сквозь призму» оснований философских систем.

Такая классификация онтологических принципов концепций позволит выявить сильные и слабые стороны самих концепций и их методологий в познании развития и процессуальности бытия в целом.

Примечание 3. В научных исследованиях и практике управления доминирует понимание развития Г. Гегеля, К. Маркса, Ч. Дарвина. Предпринимаются попытки активного использования концепций К. Поппера, И. Пригожина. Других авторитетных для науки концепций пока нет. Причем, даже в концепции диссипативных структур в качестве одного из принципиальных философско-методологических оснований И. Пригожин называл концепцию К. Маркса, а концепция К. Поппера не предлагает достойной альтернативы, отвергая историцизм (в виде марксизма) и основанные на нем социальные практики. Н. Н. Талеб также в работе 2007 года упоминает лишь концепции Г. Гегеля и К. Маркса, правда, соглашаясь с их критикой К. Поппером, тем самым лишний раз констатируя отсутствие иных равномощных теоретических конструкций.

Важно отметить, что систематическое развитие получила лишь рационально-научная материалистическая философская версия осмысления развития. Это величайшее достижение в современном мире просто замалчивается и преднамеренно истирается по причине идеологического противостояния.

Однако попытки дискредитировать и игнорировать материалистическое учение о развитии, оклеветать его, приписать ему несуществующие качества либо лишить присущих качеств, концентрировать внимание на наносном и ошибочном, игнорируя сущностное, останавливаться лишь на исторических формах и не видеть потенциала и перспектив – идеологический прием, который смоет история, как на закрашенных иконах вскрыв истинные лики, потенциал и сущность материалистической диалектики. Вскроется и то, что главными оппонентами материализма являются элитарные идеологии, которые избегают встречи с объективными законами либо стремятся стать им неподвластными и именно поэтому панически боятся материалистической – объективно-истинной – оценки реальности. Боятся той объективности, которая не оставляет оснований для их оправдания и не допускает элитарности, уравнивает людей в их правах и обязанностях, выступает основанием и востребует всей закономерной объективностью истинную народную демократию.

Материализм является единственным полноценным философским основанием для современной науки и научного мировоззрения. Замалчивание и искажение этой истины – от лукавого; оно возможно лишь временно и будет преодолено. Потому что правда всегда сильнее лжи, а сила – в правде.

Глава 2. Метафизика процессуальности в комплексе природно-социально-духовных оснований функционирования, развития и конкуренции культур и цивилизаций

§ 8. В современном мире доминирующим способом осуществления человеком собственного бытия является культура, осуществленная в и посредством цивилизации (и государства).

Философское осмысление и научные исследования природно-социального тела и духовных компонентов различных культур началось относительно недавно – в XVIII–XIX веках. Оно развивалось параллельно с практическим взаимодействием различных культур.

В ходе развития исследований и практического взаимодействия формировались и изменялись ракурсы исследований и взаимодействий, происходила естественная эволюция самих культур, эволюция исследуемых проблем, постепенное углубление объяснения и понимания культур.

В целом на сегодня понятны основные параметры и черты культур, наличие в них сходств и различий, понятна необходимость поиска заглубленных духовных оснований и механизмов их воспроизводства и сохранения, функционирования, развития, проявления активности.

Однако есть основания полагать, что уровень объяснительного и понимающего углубления не достиг предельной глубины, в том числе по методологическим причинам. Потому результаты философских и научных исследований пока не способны вполне удовлетворить потребности науки и практики.

Примечание 1. В европейской истории до XIX века собственные и иные культуры воспринимались преимущественно феноменально. Глубинные духовные основания культур оставались либо неизвестными, либо воспринимались как некоторый относительно незначительный и несущностный этнографический антураж социальной организации человека (полагавшегося в сущности своей везде тождественным себе абстрактным индивидуумом). Европейские философские концепции той эпохи воспринимали мир как универсальность и не вполне осознанно предлагали в виде универсалий метафизику собственных национальных культур в синтезе с идеями Просвещения (включая английский субъективный идеализм Д. Беркли и Д. Юма, немецкую классическую философию И. Канта, И. Г. Фихте, Ф. В. Й. Шеллинга, Г. В. Ф. Гегеля, Л. Фейербаха, «эстетически-поэтическую» философию И. В. Гете, экзистенциализм, иррационализм А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, неокантианство (особенно представителей баденской школы В. Виндельбанда, Г. Риккерта). Относится это и к гуманитарным исследованиям эпохи Просвещения (особенно И. Г. Гердера).

Первыми активными попытками осмыслить сущность культур через понимание самобытности духа, души (русской) культуры, «русской идеи» стали поиски русской философствующей литературы (Н. В. Гоголь, С. Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев, И. А. Гончаров и другие), философии и публицистики – западники (П. Я. Чаадаев, В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский), славянофилы (А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, К. С. Аксаков, Н. Я. Данилевский, В. С. Соловьев, П. А. Флоренский), К. Н. Леонтьев, позднее С. Л. Франк, Н. О. Лосский, Н. А. Бердяев, Л. Н. Гумилев, А. А. Зиновьев, С. В. Лурье, А. П. Андреев и другие.

Направленная попытка обнаружить глубинную сущность европейской конструкции духа была предпринята О. Шпенглером. Его концепция цивилизаций несмотря на свою метафизическую и мировоззренческую эклектичность, обозначила путь и вскрыла важные компоненты духа, обозначила направления исследований цивилизаций, разработки их типологий.

А. Тойнби в своих исследованиях предпринял попытку системного подхода к исследованию различий и сущности множества культур как целостностей. Его исследования, носившие во многом пионерский характер, также имели преимущественно дескриптивный характер, однако уже сочетали в себе эмпирические классификации на основе групп признаков и элементы объяснительного подхода.

Постепенно в европейской культуре начали появляться объяснительные теоретические концепции – этическая концепция М. Вебера, психоаналитическая концепция К. Г. Юнга, социологическая концепция Т. Парсонса, коммуникативистская концепция Ю. Хабермаса и другие.

Для обозначения глубинных стереотипических структур духа (души) народа, обусловливающих специфику его поведения и деятельности начали предлагаться объяснительные конструкции: протестантская этика, «харизма» (М. Вебер), «архетипы культур», «паттерны» (К. Г. Юнг), «тип, стиль, тон» (Г. Г. Шпет), «русская идея» (особенно Н. А. Бердяев), «габитус» (П. Бурдье), «этнические константы» (С. В. Лурье), «стиль жизни» (Т. Парсонс), «этнический стереотип поведения» (Л. Н. Гумилев)[28], «традиция» (А. П. Андреев), «матрицы культуры» и т. д. Использовались также понятия «духа» и «души» применительно к народам и культурам. Каждое из них имеет свои достоинства и недостатки, является объяснительным для различного спектра культур и аспектов культур.

Примечание 2. Начиная с XVIII века и особенно в XIX–XX веках стали активно развиваться конкретно-научные исследования культур и цивилизаций. Огромную информацию дали археология, история, этнография, культурология, направленные комплексные исследования необычных и удивительных для Европы и России культур Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, в особенности индология, буддология, китаеведение, японоведение, исследования арабской и мусульманской культур, исследования культур различных туземных народов осваиваемой планеты. Важно отметить выдающийся и часто пионерский вклад русских исследователей Азии и культур различных азиатских народов.

Результаты этих исследований дают богатейший эмпирический материал для философского дискурса, материал пока не вполне освоенный и осмысленный философией в контексте взаимосвязи с динамикой культур, социодинамикой, управлением.

При этом одновременно данный материал уже вполне включен в социально-технологические разработки для реализации различных утилитарных (экономических, политических, геополитических) целей. Современность дает достаточные основания и аргументы для утверждения о том, что и социально-гуманитарная наука в осмыслении детерминант и закономерностей функционирования, развития и взаимодействия культур превращается в «непосредственную движущую силу» (К. Маркс).

Конечно, такое опережение инструментального применения научного знания над его философским и культурологическим осмыслением, над анализом и синтезом в контексте масштабов человеческой цивилизации, над превращением результатов этих осмыслений в скоординированные и конвенциональные планетарные управленческие доктрины несет в себе высокие культурологические и антропные риски планетарного масштаба.

Примечание 3. Принципиально важным является следующий момент. В начале эпохи научных исследований и философского осмысления культур и цивилизаций доминировали целевые установки элитарных групп и слоев европейских и русской культур, исходящий от них социально-культурный прагматический заказ. В XIX веке это были преимущественно осмысление и активность со стороны и по заказу аристократии и буржуазии, реализующий их ценности, цели и установки в исследовании и освоении культур. В рамках этой установки были порождены в частности масонская элитарная идеология, мизантропия мальтузианства с обоснованием необходимости уничтожения части населения («низших» народов) во имя сохранения ресурсов планеты для «высших» людей и народов, идеологию «перенаселения» и «экологической перегрузки» планеты (Римский клуб). Элитарная идеология в отношении различных культур в ее буржуазном виде родилась из потребностей практики торгового капитала, особенно голландской и английской Ост-Индских компаний[29], позднее стала определяться потребностями промышленного, а теперь финансового капитала. Аристократические цели и запросы также устойчиво воспроизводились и несколько эволюционировали. Поиски элитами обоснования собственной исключительности и мизантропии в XX веке продолжились в мистических учениях христианства (масонство), иудаизма (каббала), Ближнего Востока в целом, Индии и Тибета, оккультных и иных учениях (таких, например, как теософия Е. П. Блаватской и другие), расистских и нацистских исследованиях, проводившихся в том числе организациями Ку-клукс-клан, Аненербе. В настоящее время элитарные мировоззрения локализовались в виде группы масонских организаций и сатанинских сект[30]. Поэтому либералистские издевательства над «теорией заговора» есть ни что иное, как попытка спрятать этот факт реальности[31]. Просто нужно понимать, что в попытках сохранения своего социального статуса элиты используют все ресурсы, в том числе сговор и «заговор» в мировом масштабе. Но это – не единственная сущность, а лишь один из инструментов управления миром.

Это происходит потому, что рациональное знание – всеобщее, демократичное, не допускающее неравенства и вынуждающее конкурировать на уровне личных качеств и вложенного труда, а не суммы наследства или полученного титула. Поэтому не странна эволюция мировоззрений элит в мистические воззрения, которая одновременно выступает как способ выделить себя из народа, обосновать элитарность и мизантропию, и одновременно попытка «спаять» слой собственников, укрепить его, превратить из разрозненных волков-одиночек в стаю, противостоящую всему человечеству, способ консолидации элит и приобщения к элитам, путь использования созданных ею систем социальной защиты для адептов собственных кланов богатых и властно-наследных, использующих все ресурсы одурачивания и одурманивания «так сказать народа», как физического (алкоголь, наркотики), так и духовного (ТВ, Интернет и т. д.). Для всего этого также необходима консолидирующая идеология, которая должна основываться на определенном мировоззрении, метафизике, иметь объединяющие основания, ценности и цели. Один из вариантов – уход богатых в церковь с целью поиска утерянных в результате «выхода из народа» духовных ориентиров, спасения, оправдания. Другие – мистика, оккультизм, эзотерика. Все эти основания, ценности и цели исключают науку и прогресс человечества. Потому теперь путы собственников и аристократических элит связывают человечество, не дают ему развиваться. В том числе потому, что отвлечение элит мистическими учениями, эзотерикой и т. д. сильнейшим негативным образом сказывается на развитии рационального знания, познания национального масштаба.

Однако начиная с середины XX века глубинные метафизические основания культур шире и масштабнее проявляют свою сущность, становясь в теории и на практике определяющей силой организационно-управленческой деятельности человека в планетарном масштабе, причиной и условием планетарной прагматики. Это потребовало философских и научных исследований в интересах народов и стран, а не отдельных социальных групп и слоев[32].

В современных условиях речь должна идти о философии и комплексе социально-гуманитарных наук, связанных со всеми тремя сторонами природы человека – биологической, психической и социальной, в том числе информационно-психологические и социально-технологические разработки для управления человеком и человеческими сообществами. Научная деятельность в этих сферах переводит (должна переводить) в инструментально-практическую плоскость метафизические решения, не просто проявляя их, но организуя человеческую деятельность на их основе с помощью осмысленных (понятых) и обоснованных социально-гуманитарными науками, сверенных с этическими и правовыми нормами средств и выработанных философией и наукой способов практического организационно-управленческого действия.

§ 9. Теоретическим фундаментом для обоснования различий систем ценностей отдельных культур является культурно-цивилизационная парадигма. Основная посылка – признание относительной самостоятельности и целостности различных «культурно-исторических типов» (Н. Я. Данилевский), полагание культуры как целостности, которая определяется природностью, социальностью и духовной самоидентичностью.

Каждая цивилизация и характер ее бытия представляют собой сочетание материальных и идеальных компонентов самоосуществления и взаимодействия с другими цивилизациями посредством деятельности, являющихся результатом сочетания а) условий осуществления бытия, б) способов осуществления бытия (характера деятельности), в) результатов этой деятельности. Характер деятельности в сочетании идеальных и материальных компонентов реализуется в и посредством традиции как устойчивого во времени феномена, определяющего культуру.

Основным выводом из множества исследований и размышлений о характере народов в рамках этого подхода является следующий: каждый народ имеет свою историю, свою культуру, свою традицию, свой тип души, который «складывается однажды в его истории, складывается раз и навсегда», формируясь веками[33], свою достаточно специфическую организацию общества, развивающуюся исторически. Совокупность духовных оснований традиции можно выделить специально, обозначив в их феноменальном формате терминами «опорные культурные матрицы», «матрицы культурной традиции»[34].

У русского народа и народов России есть свои традиции, свой самобытный тип души, характер народа, выработанные в истории[35].

Такой подход можно с некоторой условностью назвать традиционализмом.

Дополнение. На первых этапах постсоветского периода предпринимались попытки реанимировать цивилизационно-культурный подход. Однако в России он имеет лишь органичные его традиции славянофильские, почвеннические (православные в своей основе) и евразийские корни и формы, имеющие категорически антилиберальную, антибуржуазную, государственно-национальную идейную направленность. В условиях агрессивного идеологического диктата со стороны либерализма в России это не позволило реализоваться, развиться и закрепиться и данному подходу. Помогло этому и достаточно аморфное и слабо рационализированное содержание комплекса идей этих концепций, пока оказавшихся не способными выйти на уровень организованных и институционализированных форм, конкретики управленческих действий.

Примечание 1. По своей природе человек является существом биопсихосоциальным – это базовая позиция материалистической философии. Такой подход требует учитывать биологический, психический, социально-культурный компоненты природы человека, причем, не только вообще, но и в каждом конкретном случае и конкретном исследовании.

Известна мысль Ф. Энгельс: «… Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, – а не наоборот, как это делалось до сих пор»[36]. Однако сущность человека (и потому основы его деятельности) ни коим образом не сводятся к биологической природе, в том числе в структуре мотивации деятельности. Понятно, что без поддержания биологической жизни человек не существует, однако понятно и то, что человека не существует без его психики и без его социальности, поскольку в таком случае он превращается в дочеловеческое биологическое животное.

«Пропорции воздействия» биологического, социально-культурного и психического компонентов на проявления человека (в том числе в его поведении, деятельности) в разных отношениях, состояниях и случаях различны, потому различны иерархия, приоритеты, доминанты биологического, социально-культурного и психического компонентов в каждом конкретном отношении, состоянии и случае. В целом эти «пропорции» зависят от исследуемого уровня организации человека (человека-личности, человека-общества, человека-культуры), отношения, ситуации и состояния, в которых находится (берется, рассматривается) конкретный человек (личность, общество, культура), от внешней среды (окружения), сферы приложения, вида деятельности, характера исследуемого акта поведения (поступка) и т. д.

Позиционирование каждой цивилизации в ряду других цивилизаций, взаимодействие и конкуренция с ними, перспективы каждой цивилизации в каждый текущий исторический период определяется большим набором материальных и идеальных параметров. Эти параметры не очевидны, требуют выявления. Их набор, конкретные комплексы, иерархии (по основанию приоритетности) будут постоянно находиться на острие мировоззренческих и научных дискуссий. Понимая, что в таких исследованиях нельзя гнаться за скоропалительными результатами, что проблема сначала должна, по крайней мере, выйти в поле философских и научных дискуссий, здесь достаточно обозначить лишь две группы и основные типы параметров формирования культур и цивилизаций в их реальной истории, не заходя излишне глубоко в проблематику социальной философии.

Первая группа – совокупность естественных природных условий и природных ресурсов как органического компонента условий, способов осуществления бытия и результатов деятельности, включая самого человека как природную данность в единстве его материального и духовного, в общем и специфическом, в том числе на уровне генетических оснований антропности на уровне рас и этносов, в характере материальных аспектов традиций.

Вторая группа определяется духовными (идеальными) способами и основаниями человеческой деятельности как компонентами традиции. В условиях нарастающей равнодоступности ресурсов планеты для всех культур и цивилизаций, технологических возможностей по обеспечению практической унификации условий жизнедеятельности человека в различных климатических зонах, именно духовные основания и способы человеческой деятельности становятся решающими параметрами, позволяя различать культуры и цивилизации.

Духовные (идеальные) способы деятельности (являющиеся основаниями деятельности также и в материальной сфере) в комплексе разума как рационально-этически-эстетической целостности разделяются на мыслительные и ценностные.

Примечание 2. Основными параметрами мыслительной деятельности являются: логика и порядок построения логических выводов, начиная от первичных мыслительных конструкций (в наших языках от понятий) до характера и алгоритма построения логических умозаключений, систем аргументации, видов устойчивых ассоциаций, образов, воздействия интуиции и других форм мышления, характера творческого поиска, до алгоритма принятия решения, в том числе управленческого. Исследованию рациональных и мыслительных в целом аспектов познания будут посвящены следующие главы работы.

Примечание 3. Ввиду важности для последующего исследования, здесь необходимо дать краткий аналитический обзор проблемы ценностей как феноменального проявления заглубленных метафизических оснований культуры, метафизики духа народов[37].

Ценности и ценностные ориентации являются существенным основанием формирования отношения человека к природе и обществу, осуществления собственной деятельности, одним из фундаментов формирования, функционирования и развития цивилизаций. Они определяют характер целей и способы их продуцирования, выбор способов деятельности по достижению поставленных целей, направление социальной активности, ключевой компонент культурной традиции. Не вызывает сомнения фундаментальная значимость ценностей в жизни человека. «Человек есть существо оценивающее… Определение ценностей и установка их иерархии есть трансцендентальная функция сознания. Даже дикарь совершает оценки»[38].

Не случайно проблема ценностей издавна привлекала внимание философии и науки. Известны различные философско-концептуальные подходы к их осмыслению – можно особо выделить теоретические разработки проблемы ценностей такими авторами, как В. Дильтей, В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Дж. Дьюи, М. Вебер, П. А. Сорокин, О. Шпенглер, Т. Парсонс, В. П. Тугаринов и другие. Естественно, авторы, опирающиеся на разные философские, научные, религиозные системы, предлагают различные варианты решения проблемы.

В отечественной материалистической философской традиции базовым можно полагать определение ценностей, предложенное В. П. Тугариновым: «Мы можем определить понятие ценностей в самом общем смысле так: ценности суть те явления (или стороны, свойства явлений) природы и общества, которые полезны, нужны людям исторически определенного общества или класса в качестве действительности, цели или идеала»[39].

В настоящее время понятно, что исследование ценностей является более плодотворным и адекватным реально существующим, когда оно осуществляется на основе комплексного подхода во всех взаимосвязанных аспектах – философском, социально-теоретическом, социально-эмпирическом, психологическом. В том числе потому, что ценности, живя в обществе и составляя основу его духовного каркаса, не существуют абстрактно, сами по себе. Все ценности являются таковыми только для духовного мира личности, группы, общества, культуры, которые именно оценивают и наделяют ценностью те или иные явления действительности. Ценности реализуются посредством ценностных ориентаций и целей конкретных личностей и социальных групп, их социальных интересов и мотивов деятельности. Поэтому проблемам ценностей, ценностных ориентаций и их иерархиям уделялось и уделяется большое внимание в современной отечественной социологии и психологии (А. Г. Здравомыслов, Н. И. Лапин, И. Т. Левыкин, В. А. Ядов, М. И. Руткевич, А. Н. Леонтьев, Д. А. Леонтьев, Н. А. Журавлева и другие).

Часто, говоря о ценностях, рассматривают лишь ценности морально-нравственные. Однако это явное сужение проблемы.

Ценности делятся на материальные и духовные, т. е. воплощенные или не воплощенные в материальных субстратах. Причем, духовные ценности могут определенным образом материализоваться, а материальные ценности приобретать духовный характер, становиться носителем идеального.

Различают ценности нескольких типов.

Материальные ценности. Существует целый комплекс материальных предметов, которые важны для человека, – это, во-первых, пища, одежда, жилище, во-вторых, средства производства, в-третьих, множество продуктов материальной деятельности человека, необходимых для обеспечения его жизни, осуществления культурной деятельности и развития.

Витальные (жизненные) ценности. Это ценности, обусловливающие ориентацию на воспроизводство жизни. Стержневая ценность и есть собственно жизнь[40]. Соответственно важнейшим набором ценностей являются ценности, обеспечивающие саму жизнь (витальные ценности). Естественно, в первую очередь это материальные условия жизни[41]. Но не менее (если не более) важными ценностями являются механизмы, обеспечивающие воспроизводство жизни (человека и общества): труд (материальное воспроизводство и развитие условий жизни человека и самого человека[42]), семья (физическое и духовное воспроизводство человека и рода), государство и Родина (комплексное и историческое воспроизводство и защита традиций). Они являются ценностями, к которым устремлено общество относительно характера труда, качества семьи, понимания Родины. Даже труд различается, имея различные мотивационную основу, целевую установку, формы, необходимые материальные и духовные ресурсы для восстановления и развития организма с целью воспроизводства трудовых отношений.

Экзистенциальные ценности. На метафизическом и мировоззренческом уровнях ключевыми являются экзистенциальные ценности, основные из которых – благо, смысл жизни и счастье. Они играют значимую роль в формировании ценностных ориентаций и жизненных целей. Причем проблема смысла жизни – одна из наиболее важных экзистенциальных проблем для человека. Именно она отличает человека от окружающей природы, потому что человек стремится к обретению смысла жизни. Смысл жизни, как понятно, по-разному трактуется в различных культурах (цивилизациях), в различные исторические эпохи.

В зависимости от выбора той или иной парадигмы смысла жизни происходит осмысление остальных ценностей и формирование ориентаций и жизненных целей личности. Принципиальными альтернативными решениями в целевых установках являются такие как: «жить или быть», «иметь или быть», «быть или казаться».

Материальные, витальные и экзистенциальные ценности органически связаны с собственно духовными ценностями, которые также могут быть различными, поскольку они формируются и воспроизводятся определенной традицией и культурой, развиваются и изменяются исторически. Каждое общество в процессе своей истории формирует свои духовные ценности.

Моральные и нравственные ценности. Они формируются на базе понимания и решения проблемы соотношения добра и зла и направлены на нравственное совершенствование личности путем оценки ее поступков. Их перечень и интерпретации исторически и культурно обусловлены, они могут выступать и как реальность жизни, и как идеалы. Например, известно золотое правило морали – «не делай другому того, чего не желаешь себе, и делай то, чего себе желаешь». Или императив И. Канта – «делай, что должно, и будь, что будет».

В русской традиции морально-нравственные ценности имеют особенную значимость. Они приобретают конкретный вид в виде идеалов правды (истины в добре), активного добра и высшей справедливости.

Правовые и политические ценности. В них более выражен социально-классовый смысл. Речь идет о таких ценностях, как государство, национальная безопасность, политическая свобода, мир и сотрудничество народов и стран, закон, правопорядок, справедливая власть и суд и др. Каждое общество в своей реальной истории по-своему решает проблему содержания и сочетания иерархии этих ценностей в своей жизни и идеалах. Особое значение имеет решение вопроса социального насилия (а также наказания), решение которого зависит от мировоззренческих и ментальных смыслов традиции.

Гносеологические ценности. Таковыми являются язык, истина, знание, вера, смысл, методы и инструменты познания и др. Эти познавательно-мыслительные условия жизни, обеспечивающие существование человека и общества (духовная культура в виде языка, науки, образования и т. д.), также являются ценностями.

Эстетические ценности. Имеют дело с категориями прекрасного и безобразного, возвышенного и комического и т. д. У них как реализованный (материально воплощенный), так и идеальный характер. В материально воплощенном они существуют в виде различных художественных произведений и продуктов народного творчества, в идеальном – в виде осознаваемых или неосознаваемых идеалов красоты, путей ее постижения и созидания.

Религиозные ценности. Религиозные ценности в каждой религии различны. Их основу составляют ценности духовные, которые не сводятся к экзистенциальным, моральным, гносеологическим, правовым и политическим, а обладают самостоятельной метафизической природой, где зафиксирован поиск первоначал, которые принимаются на веру. Этими ценностями в православии, например, являются Бог, Слово Божье (священные книги), Божье добро, истина и красота, Богообщение, рай, культ, церковь и ее институты.

Религиозным ценностям противостоят ценности свободомыслия и атеизма, которые также отличаются в разных культурных традициях, реализуясь в виде совокупности секулярных жизненных, моральных, правовых, гносеологических и иных ценностей и норм.

В общих чертах можно согласиться с позицией В. А. Кувакина, относящего к ценностям такие, как жизнь, смерть, любовь, секс, чадозачатие, семья, воспитание детей, свобода, уединенность, участие, труд, отдых, творчество[43] с поправкой на то, что это основные ценности современного европоцентричного (в том числе русского) человека, прочтенные «сквозь призму» русской культуры.

Дополнение 1. В материалистической философии материалистические и витальные ценности справедливо полагаются первичными. При этом примитивное и тем более вульгарное понимание характера доминирования этих ценностей давно осталось в прошлом. Первичность материалистических ценностей необходимо трактовать как а) генетическую (по происхождению – сначала жизнь человека, затем все другие ценности), б) функциональную (важность обустройства и совершенствования обустройства жизни человека перед другими ценностями во всех аспектах – личностном, социальном, цивилизационном), в) как способность материальных и витальных ценностей доминировать над иными ценностями и определять иерархию и «очередность» учета ценностей в принятии значительной части решений в ситуации выбора.

Дополнение 2. Совокупность ценностей конкретных народов, социальных групп, личностей представляет собой целостный иерархический комплекс. Не существует абстрактных «общечеловеческих ценностей», присущих всем культурам, народам, людям. «Общечеловеческие ценности» – это теоретическая абстракция, предназначенная для идеологических целей, в том числе для «протаскивания» на мировой уровень ценностей конкретной культуры или социальной группы (например, ценностей европейского либерализма). Существует множество различных по содержанию ценностей и систем ценностей в рамках одного типа ценностей. Те типы ценностей, которые образуют жизнь и развитие народа и государства и которые (в конкретном выражении), формируются в процессе социально-исторической практики решения метафизических проблем, составляя основу деятельности, выбора, принимаемых решений.

Дополнение 3. Система ценностей в каждой культуре и субкультуре естественным образом организуется в комплекс с его внутренней иерархией, трансформируясь в каждую историческую эпоху как в отношении содержания и набора ценностей, так и в отношении их иерархии, выстраивания ценностных приоритетов. Ценности и системы ценностей эволюционируют в рамках культуры, при возрастных и ситуационных трансформациях личности, в человеческой истории.

Дополнение 4. Наличие и даже доминирование в обществе определенных ценностей и идеалов не гарантирует их соблюдения и следования им каждой конкретной личностью. Поэтому те или иные ценности, будучи признаваемы в обществе, иногда не являются ценностями для отдельных людей.

Дополнение 5. Иерархия ценностей корректируется в каждой конкретной ситуации выбора и может быть различна, однако есть основания полагать, что и доминанты ситуативного выбора могут быть заложены в метафизические основания культуры. Так, в обыденной жизни могут доминировать материальные и витальные ценности, однако во многих ситуациях для многих людей становятся дороже жизни честь, Родина, семья и другие ценности.

§ 10. Всякая национальная культура (и особенно культура на территории государства) предстает одновременно как некоторая традиция и как совокупность множества различных более мелких субкультур, которые могут быть как сопряжены с национальной традицией (являться частью традиции), так и не сопряжены с ней. Соответственно, в рамках одной культуры (и даже национальной культуры) могут воспроизводиться различные метафизические основания и мировоззрения различных социальных групп (включая смыслы, характер процессуальности и времени, ценности), отличных как по численности носителей, так и по мощности воздействия на культуру в целом, на социальную динамику и управление ею в тот или иной период времени.

Духовные основания метафизики и мировоззрения различных социальных групп могут корениться как в национальных культурах, так и вне них, в том числе в культурах других государств народов и государств (как по естественным причинам, так и по причинам искусственного рукотворного свойства, то есть преднамеренному их созданию и внедрению социальными субъектами других стран).

В этой связи предлагаемый подход исходит их наличия множества различных социальных групп и слоев, являющихся носителями тождественных, сходных или различных мировоззренческих позиций, взаимодействующих между собой, и сокрытых в их глубинах метафизических основаниях культуры (субкультур) и деятельности. Такое понимание является чрезвычайным по важности для осмысления всей последующей проблематики.

Примечание 1. В формировании культур различных социальных групп (субкультур), их функционировании в рамках национальных культур (или параллельно им в той или иной цивилизации или стране), в формировании и эволюции метафизических и мировоззренческих основаниях субкультур основной доминантой является социально-культурный аспект человеческой природы с сильным влиянием социальной витальности – стремлением к выживанию, сохранению, воспроизводству, развитию социальных групп (семейно-родовых, корпоративных) в конкурентной борьбе с иными социальными слоями и группами.

В понимание социальной природы человека наиболее глубоко проник материализм. Известны формулы К. Маркса и В. И. Ленина о социальной сущности человека: «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»[44]; «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»[45]. Принципиально важно отметить то, что социально-культурная природа сущности человека – это одновременно и объективная данность, и базовое методологическое основание материалистического подхода к осмыслению человека (и как человека-личности, и как человека-общества, и как человека-культуры), его социальной практики в частности и в особенности.

Общая формула о социальной сущности человека требует детализации. Сущность человека (как личности, группы, общества, культуры) необходимо понимать как синтетический комплекс, организующийся в результате многомерного воздействия на данного конкретного субъекта со стороны всего социально-культурного комплекса и взаимодействия с ним, в том числе со стороны субкультур.

Известны различные социальные субкультуры – социально-классовые, этнические, возрастные (например, молодежные), профессиональные, региональные, по социальным интересам и психическим отклонениям, криминальные и т. д. Не часто говорят о субкультурах «элит», но они также существуют – аристократические, деловые, чиновничьи субкультуры. Причем, именно они являются существенно важными в социальном позиционировании философии и науки, исследовании процессуальности, выходя на уровень принятия стратегических управленческих решений от имени своих социальных групп, которые часто сравнимы по мощности воздействия на человечество с целыми народами и государствам и даже превышают их.

Субкультуры и личные культуры являются совокупным результатом воздействия а) со стороны культуры в целом по всем ее каналам, б) со стороны общества в целом, в) со стороны личностей в данной группе и их семей, г) со стороны окружения и реакции на него, характерной для данной группы, д) со стороны СМИ и реакции на него, е) со стороны обстоятельств и реакции на них, ж) со стороны различных субъектов направленного воздействия на группу со стороны тех или иных социальных групп и т. д., в различных пропорциях и с разными доминантами. Это обусловлено единовременно и разновременно существующим множеством социально-культурных контекстов и социальных групп, воздействующих (или осуществлявших воздействие в истории) на каждого отдельного человека, на каждую социальную группу, на общества и народы (в процессе формирования и воспитания, организации, а далее – в ситуациях выбора, принятия решения, конкретного действия). Такая реальность делает необходимым в каждом социально-культурном исследовании и контексте использовать данный подход в качестве базовой методологической платформы.

Собственно духовный мир субкультур представляет собой сложный синтетический конгломерат различных рациональных и иррациональных компонентов, различных мировоззрений. Этот состав должен также исследоваться конкретно в каждом случае. Субкультуры различных социальных групп несут в себе своеобразный в каждом конкретном случае синтетический духовный комплекс (состоящий из общего для всей культуры и единичного, специфического лишь для данной субкультуры), а также несут в себе весь набор инструментов реализации и выражения собственного миропонимания и практической самореализации (структуру социальных связей и отношений, социальный статус, отношения с другими социальными группами, язык, символы и т. д.).

Субкультуры реализуются в окружающем социальном и культурном пространстве в виде общественных и индивидуальных действий. Естественно при этом, что при осуществлении деятельности, поведении, принятии решений на уровне личности подключаются биологические и психические компоненты природы человека, а на уровне общества – общественная психика. Механизмы реализации субкультур в их воздействии на духовную культуру обществе и духовный мир личности также различны.

Естественно, необходимо говорить об эволюции и колебаниях смыслов различных социальных групп, эволюции предпочтительной (избираемой) метафизики процессуальности.

Примечание 2. В советский период в отечественном обществознании при осмыслении социальной динамики доминировал классовый подход. В постсоветский период ему на смену не пришел никакой иной, который мог бы претендовать на достаточно высокую теоретичность, научность, общепризнанность. Классовый подход не был опровергнут, он был просто «задвинут» на заднюю полку общими репликами типа его «устаревшего характера» и забыт. Помогло этому и задомгатизированное в советское время обсуждение теории классов и общественно-экономических формаций.

На деле, деление в реальном обществе на различные социальные группы, в том числе на классы по признаку владения собственностью, не отменилось, по-прежнему существует и оказывает решающее воздействие на социальную динамику. Как и прежде, существуют классы как «большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»[46].

Естественно, в настоящее время изменилась классовая структура общества, характер и структура всех типов отношений (экономических, политических, правовых и т. д.) между различными социальными группами и классами в рамках отдельных стран и в масштабах планеты в целом, изменился потенциал воздействия различных социальных групп на разные социальные процессы, в том числе на региональные и глобальные экономические процессы и системы управления.

Однако не изменилось главное – наличие органической взаимосвязи и зависимости характера активности и направлений деятельности, интересов и целей от социальной принадлежности человека вообще и от отношения человека к собственности на средства производства в особенности. Не изменилась и природа взаимосвязи мировоззрения с социально-групповой и культурно-исторической принадлежностью, которые, как и прежде, формируют метафизические основания духовности и мировоззрение человека, его версии великих смыслов, его ценностные ориентации и жизненные цели.

В отношении капитала важно также понимать различие социальных и мировоззренческих позиций различных групп капитала (и исторических периодов капитализма). В особенности важны различия между социальными группами, представляющими торговый, промышленный и финансовый капитал, в том числе в их понимании процессуальности и развития. Так, финансовый (чистый) капитал становится окончанием (пределом) метафизики развития, концом процессуальности и концом потому истории капитала.

Примечание 3. Наиболее крупным и важным в современную историческую эпоху является деление на доминирующую народную традицию (демократическую в истинном смысле слова) и корпоративно-групповые версии мировоззрений и метафизик, в том числе субкультур аристократических, деловых, бюрократических социальных групп. Поэтому особенно важно говорить о противостоянии на уровне ценностей, интересов, целей, направлений деятельности, форм организации корпоративно-групповых форм организации общества – национально-государственным формам[47].

Интересы корпораций, частных лиц, отдельных семейных кланов, например, ныне таких могущественных, как Ротшильды, Рокфеллеры, но также и все другие, крупнейших хозяйствующих субъектов (ТНК, МНК) отличаются от национально-государственных. Потому общенациональные интересы не тождественны арифметической сумме интересов корпораций и частных лиц на территории государства, в том числе России. Поэтому замещение национально-государственных интересов совокупностью частных и корпоративных, как того требует либеральная идеология и практика, губительны для любого государства, народа, культуры (даже для США).

Многие кризисные явления, переживаемые современной Россией, предопределены именно неоправданным уменьшением роли государства в обществе, сокращением объема и характера выполняемых им функций и ролей, снижением качества государственного управления. Образовавшийся после ухода государства вакуум в разных сферах общественной жизни и культуры заняла узкокорпоративная субъектность со свойственными ей частными и групповыми интересами и целями, многие из которых оказались в «поле притяжения» иных государств и культур (либо направленно сформированы ими). Возникла иная иерархия целей, где на первый план выходят частные, групповые интересы, связанные с выгодами от бесконтрольного распоряжения природными ресурсами и государственной собственностью. Даже такие сущностно и жизненно важные задачи, как обеспечение национальной безопасности государства, охрана правопорядка, регулирование социальных отношений и экономики, обеспечение будущего, в том числе в виде решения проблем культуры, демографических проблем и заботы о детях и молодежи, проблемы образования и науки начали уходить в число периферийных задач и, более того, квалифицироваться как «социальные услуги». До недавних пор перестали приниматься во внимание реальные интересы общества в целом и основной массы населения, которые учитывались лишь в той степени, насколько осознавалась опасность пренебрежения ими.

Такой подход доказал свою несостоятельность и губительность для страны. Именно поэтому Президентом России В. В. Путиным уже в Послании Федеральному Собранию РФ 2006 года был сделан жесткий вывод: «С переменами начала 90-х были связаны большие надежды миллионов людей, однако ни власть, ни бизнес – не оправдали этих надежд. Более того, некоторые представители этих сообществ, пренебрегая нормами закона и нравственности, перешли к беспрецедентному в истории нашей страны личному обогащению за счет большинства граждан»[48].

Ситуация с годами лишь продолжает усугубляться. Несмотря на некоторые проекты (особенно «Олимпиада-2014», «Крым») выстроить целостную систему национальных интересов и приоритетов не удается либо такая задача не ставится.

§ 11. Осуществление человечества как множества культур (и субкультур) в их отношениях и взаимодействиях – суть атрибутивный способ осуществления человечества и его процессуальности (включая развитие).

Взаимодействие организует культуры и формирует процессуальность (включая развитие) собственно культур и социально-культурных систем[49].

Феноменальное взаимодействие культур осуществляется во всех сферах социально-культурного бытия – политической, правовой, экономической, философской, научной, религиозной, экологической – как по отдельности, так и в различных комбинациях. Феноменальное взаимодействие определяется природными (в том числе собственно антропными), социальными и духовными (в том числе метафизическими) аспектами природы человека и осуществляется механизмами, присущими и доступными этим аспектам природы человека.

Взаимодействия внутри культур и между культурами могут носить различный характер. От характера взаимодействия, лежащего в основании процесса, зависит характер самого процесса.

Структура отношений, цели, задачи, формы и масштабы взаимодействий эволюционируют вместе с культурами и человечеством.

В обозримом будущем государства и межгосударственные союзы будут играть все большую роль. Каждое государство как единство народа, культуры и территории в этой связи должно выстраивать собственную стратегию, уметь отстаивать национальные интересы в конкурентной борьбе, создавать национально-эффективную систему государственного управления. Мировая практика доказывает, что выдержать современную конкуренцию без сильного государства уже практически невозможно даже хозяйственным структурам. Поэтому снижение либо устранение государственного регулирования из многих сфер жизнедеятельности общества формирует колоссальные экономические риски на ближайшую и особенно на отдаленную перспективу.

Россия, как и всякое государство, имеет собственные национальные интересы. Совокупность национальных интересов России и приоритетов ее развития должна определяться самостоятельно с учетом общемировой динамики и при возможности учета интересов других стран. Необходима здоровая прагматика, эффективность которой демонстрируют все эффективно развивающие страны Запада и Востока. В том числе в целях, задачах, функциях и полномочиях правоохранительных органов.

В современном мире отношения и взаимодействия между культурами, странами, цивилизациями, негосударственными социальными субъектами переходят от доминирования отношений и взаимодействий в настоящем к доминированию отношений и взаимодействий применительно к будущему.

Одним из важных типов отношений является конкуренция. В настоящее время в особенности важной становится конкуренция на национально-государственном уровне, уровне цивилизаций, народов, крупнейших финансово-хозяйственных систем. Причем, для развития конкретных объектов имеют огромное значение характер конкуренции между разными социальными субъектами, в том числе с отличающимися метафизиками процессуальности.

Содержание характеристик и параметров взаимодействия и конкуренции исторически эволюционирует. Это обусловлено а) внутренней динамикой самого развивающегося объекта, б) совокупностью и динамикой складывающихся внешних природных (материальных, энергетических и информационных) условий, включая все виды ресурсов, в) обстоятельствами планетарной социально-культурной динамики, которые определяются внутренней динамикой и взаимодействием других социальных субъектов (такими как динамика других культур, миграция населения, развитие техники и технологий и их результатов их осуществления как предметной деятельности человека, набора инструментов, механизмов и т. д.).

Примечание 1. XX век стал начальным этапом осмысления и осмысленного взаимодействия (и конкуренции) культурных миров. Многие аспекты становятся понятными, многое предстоит исследовать, в том числе с учетом эволюции.

Для современного человеческого сообщества принципиально важны следующие обстоятельства взаимодействия культур:

– мультикультурность и взаимодействие между национальными культурами, субкультурами в рамках национальных культур, национальных культур с субкультурами, субкультур между собой есть атрибутивное обстоятельство и необходимое условие процессуальности коллективного человеческого бытия и отдельных человеческих общностей и их культур, в особенности – прогрессивного развития сообществ и человечества в целом. Исчезновение мультикультурности и культурная унификация человечества несет в себе стагнацию и гибель процессуальности человеческого бытия. Исчезновение взаимодействия между культурами также есть стагнация и гибель процессуальности человеческого бытия и бытия конкретных культур. Данный тезис утверждает противоположное попыткам глобальной унификации человечества, которые в настоящее время являются наиболее активно обсуждаемой и внедряемой в практику формой глобализации, имеющей основания в англосаксонском и масонском мировоззрениях;

– множество культур и субкультур человечества обусловливает множество систем взаимодействия и характеров процессуальности, которые в совокупности своей формируют «генофонд» типов процессуальности человечества и характеров обусловленности этих типов процессуальности;

– на каждом этапе эволюции человечества и конкретных человеческих сообществ и их культур для полноценного функционирования и развития человеческого сообщества необходимы эффективные способы взаимодействия культур и субкультур с различной природой процессуальности, поиск и организация которых являются в том числе проблемой управленческих решений и предметом научных исследований;

– от того, какие антропо-социально-духовные (и метафизические) основания социо-культурных взаимодействий являются доминантными во взаимодействии культур (субкультур) в тот или иной период времени, зависит результирующий вектор направления процессуальности, «суммирующий» взаимодействие культур с различной природой процессуальности для некоторого интегрального развивающегося объекта (в качестве которого, понятно, может выступать как человечество в целом, так и многоразличные, в том числе относительно небольшие, но имеющие собственные метафизические основания, человеческие сообщества);

– естественно, современность также ставит эти проблемы и постоянно ищет и вырабатывает такие решения. Различными социальными субъектами предлагаются, внедряются, апробируются, разные способы взаимодействия, пути и модели интеграции (и дезинтеграции) человеческих сообществ. Существуют различные интересы и цели, различные, в том числе противоположные, тенденции как глобального (планетарного и регионального) масштаба, так и внутри каждой отдельной страны, внутри корпоративных структур, между ними по отдельности и всеми вместе взятыми.

Дело философии и социально-гуманитарных наук заключается в анализе происходящих процессов, их оценке с точки зрения перспектив человечества, разработки и оценки сценариев развития различных человеческих сообществ и человечества в целом в зависимости от выбора той или иной детерминанты, того или иного сценария и процесса.

Дополнение. Поиск и выработка генеральной линии дальнейшего развития человечества видится в различных формах взаимодействия и совместного развития (в том числе посредством кооперации). Кооперация является одним из способов оптимизации и получения дополнительных системных эффектов, вследствие чего кооперированные структуры оказываются более мощными, чем отдельные входящие в них компоненты. Однако та же практика доказывает, что не всякая кооперация приводит к оптимизации деятельности, а неверные решения могут угнетать (снижать эффективность) компонентов в отличие от их свободного состояния (подробнее см. § 42).

Примечание 2. Все многоразличие отношений и взаимодействий, в которых находятся различные объекты, в том числе развивающиеся, является предметом рассмотрения общей онтологии (Глава 4). Здесь представляется важным рассмотреть отношения конкуренции (соревнования, соперничества, борьбы).

Наиболее обсуждаемыми и исследованными видами конкуренции являются а) конкуренция товаров и услуг, в том числе их потребительских качеств, б) конкуренция хозяйствующих субъектов – производителей товаров и услуг, в) конкуренция частных лиц и социальных групп, в том числе на уровне культур и субкультур. Остается несколько «в тени» конкуренция глобального уровня – между цивилизациями, государствами, между государствами и крупнейшими финансово-хозяйствующими субъектами.

Все существующие уровни конкуренции (товаров, частных лиц, хозяйствующих субъектов, государств, культур) разнообразно пересекаются и взаимодействуют между собой.

Ввиду особой важности национального уровня конкуренции для дальнейшего анализа развивающихся объектов в социальной сфере, необходимо остановиться на нем специально.

Начать необходимо с того, что возникающую порой полемику о возможности или невозможности самого концепта «конкуренция наций» считаем надуманной. Аргументы радикальных либералов-экономистов о том, что возможна лишь конкуренция товаров и хозяйствующих субъектов исходят исключительно из концепций буржуазной версии трактовки причин социальной динамики и глобализма, а также преднамеренно лживой идеологии и не имеют никаких научных оснований – тем более в условиях одновременного существования и использования различных международных индексов, фактически отражающих национальную конкурентоспособность (разработка и мониторинг самих индексов, кстати, используется как эффективный идеологический инструмент и тем самым как инструмент конкуренции). И хотя, как отмечает М. Э. Портер, убедительных теорий и общепринятых определений национальной конкуренции не существует, тем не менее «национальная конкурентоспособность стала одним из центральных предметов озабоченности правительства и отрасли в каждом государстве»[50]. Таким образом, национальный уровень конкуренции бесспорно существует и потому является обоснованной научной конструкцией[51]. Есть все основания для рассуждений о межнациональной и межгосударственной конкуренции, о национальной конкурентоспособности как самостоятельном феномене, отличая его от конкуренции и конкурентоспособности товаров, конкуренции и конкурентоспособности товаропроизводителей.

Национально-государственная конкуренция в настоящее время во всех странах мира ставится как самостоятельная проблема, которая требует специального решения, учета и механизмов поддержания.

Само понимание конкуренции сформировано в отечественной научной литературе достаточно давно, конкуренция понятна[52]. Непонятны романтические иллюзии, остающиеся у многих, в том числе у руководителей, что их минует чаша сия. Или иллюзия о том, что национальная конкуренция ведется какими-то иными («более гуманными») способами.

Конкуренция – это всегда конкурентная война и это всегда «война без правил». Самое опасное заблуждение – вера в добропорядочность конкурентов, в том числе это касается нашей страны. Конкурентов (в том числе под личиной «партнеров») интересуют только они сами и они делают только то, что выгодно им самим. В своих взаимодействиях с конкурентами («партнерами») они решают лишь одну задачу – вынуждают всех своих «партнеров»-конкурентов (в том числе Россию) делать то, что выгодно им.

Реальная практика межгосударственных взаимодействий позволяет преодолеть романтические иллюзии конца 1980-х гг. в СССР-России[53], делая более понятным и прозрачным тот факт, что конкурентная борьба между государствами в современном мире имеет тенденцию к постоянному усилению. Разные страны не только не «плывут в одной лодке», даже не просто соревнуются в открытой борьбе, а, напротив, всячески мешают плыть другим «лодкам», применяя все более изощренные методы конкурентной борьбы. Поэтому в современную эпоху успешная конкурентная борьба на межгосударственном уровне является одним из важнейших условий для обеспечения национальной и экономической безопасности страны.

Межгосударственная конкурентная борьба велась и ведется по двум классическим жестким (и часто жестоким) правилам (более известным из конкуренции в бизнесе): первое правило – уничтожь конкурента, удерживай на низком уровне конкурентоспособность либо ослабь его и сделай неконкурентоспособным; второе правило – постоянно повышай собственный уровень конкурентоспособности.

В международной практике обычно сочетаются оба правила. Однако, например, в политике Англии и США относительно реальных и возможных конкурентов всегда доминирует первое правило. Например, Англия на протяжении десятилетий жестоко пресекала попытки любой страны посягнуть на ее индийские владения, даже не только с целью вывести их из-под контроля Англии, но даже попытаться конкурировать с ней либо создавать условия для возможности такой конкуренции. Например, беспрецедентной по накалу была битва Англии против строительства Суэцкого канала в середине XIX века. Причем, премьер-министр Англии того времени Г. Пальмерстон не скрывал причин такого противодействия – потеря Англией всех преимуществ, которыми она обладала в Азии[54]. Действуя против строительства канала, Англия препятствовала снижению собственных конкурентных преимуществ даже вопреки очевидной прогрессивности данного проекта для всего человечества.

Более современный пример. Известно, что перед разведывательным сообществом западных стран поставлена задача содействовать всеми возможными средствами защите коммерческих интересов ведущих зарубежных фирм и корпораций в современной российской экономике, обеспечивая реализацию стремлений иностранного финансового капитала оказывать влияние на направленность и темпы реализации важнейших российских государственных программ в области обороны, науки и техники, способствовать вытеснению продукции России с международного рынка вооружений и военной техники, получению неограниченного доступа к стратегическим минерально-сырьевым ресурсам нашей страны, к современным технологиям, навязыванию контрактов на поставку устаревших и экологически вредных производств и технологий. После 2014 года конкурентная борьба перешла в острую фазу – через воздействие путем санкций.

Межгосударственная конкуренция – комплексный и многоаспектный феномен. Целью конкурентной борьбы является обеспечение собственных национальных конкурентных преимуществ во всех сферах жизнедеятельности общества с использованием широкого спектра методов и средств. Конкурентная борьба претерпевает постоянную эволюцию в комплексе целей, задач, используемых методов и форм, в наборе которых постоянно присутствовали и эволюционировали антигуманные и противоправные действия.

Основания для социально-культурного, геоэкономического, геополитического противостояния культур, цивилизаций, стран различны. Например, основания противостояния великих цивилизаций России и Запада сочетают в себе следующие основные факторы:

– различие ресурсного потенциала (в России существенно больше, на Западе меньше различных природных ресурсов);

– разные темпы и масштабы потребления ресурсов (на Западе потребляют больше, в России меньше: так, по научным оценкам, если бы весь мир сегодня потреблял такими темпами, как потребляют в США, все разведанные ресурсы планеты были бы исчерпаны за 5–7 лет);

– успешность альтернативного Западу проекта мироустройства на основе морали, совестливой справедливости, уважения к людям других культур и цивилизаций, привлекательность этого проекта для большинства народов мира, для простого человека (человека труда), отсюда в политике – антиколониализм, неприятие рабства и иных форм неравенства людей, элитарного устройство мира – в отличие, например, от иерархического мира немцев, элитарного мира англосаксонской культуры, множества иных культурных миров Азии, Южной Америки, Африки.

Сущность установки Запада на неприятие России лучше всего выражена в следующих словах А. П. Андреева: «Со стороны Запада (Европы) всегда отмечалось устойчивое неприятие России в двух ее образах: равновеликой ему геополитической державы и русского человека с его историческим правдоискательством и обретением универсальных смыслов бытия. Не секрет, что одна из основных целей Запада сегодня – не допустить национального возрождения России. Нельзя не видеть этой истины и недооценивать того, что пишут З. Бжезинский, С. Хантингтон, Ф. Фукуяма, говорят европейские политики. «Мы хотим управлять последствиями распада Советской империи», – заявила в свое время М. Олбрайт»[55]. Это подтверждается всеми современными установками и действиями, направленными на всемерное ослабление актуального и стратегического потенциала России, ресурсно-захватническое отношение ко всему постсоветскому пространству и странам Восточной Европы[56]. Например, «старая добрая Англия» не меняет своей «привычки» стремиться быть господами над миром, подчинять себе мир, управлять им в собственных интересах. Она не простила и не простит советской России-СССР осуществления антиколониальной и анти-аристократической концепции, провоцирования крушения колониальных империй как результата резонанса по всему миру советского опыта 1917 года. Именно Англия способствовала стравливанию СССР и Германии в XX веке. Она, теперь вместе с США, сегодня вновь пытается вернуть мир (и Россию) в квази-феодальное неоколониальное состояние.

Противостояние России и Запада неспроста имеет многовековую историю. Причем, оно настолько далеко уходит вглубь веков, одновременно настолько актуализируется в современности, что представляется идущей в столь же необозримое будущее[57].

К этому добавляется противостояние России с Японией и Китаем за те или иные территории и виды ресурсов (две крупные войны с Японией в 1905–1907 гг. и 1945 году). Аналогичные ремарки можно сделать в отношении Турции (ее пантюркистские устремления). Все это также сопровождается как военным, так и экономическим и политическим противостоянием, продолжающимся по сей день. Противостоянием, которое в настоящее время реализуется в виде стремления всеми правдами и неправдами внедриться в российскую политическую и экономическую систему и взять ее под полный контроль.

Причем, двухсотлетняя история человечества показала, что внедрение западной, особенно англосаксонской, культуры в любых ее измерениях в любые регионы планеты и страны уничтожает народы, государства, культуры, приносит пользу только (и исключительно) узкому слою наиболее знатных и богатых представителей этой культуры, богатому населению (в современную эпоху особенно Великобритании и США, но также и некоторому узкому слою «национальных элит» колонизируемых стран). При этом в любой стране появляется (взращивается) узкий слой населения, становящийся активным проводником и пропагандистом европейского (англосаксонского) образа жизни и системы ценностей европейских элит, имиджа этих стран, субъектом распространения мифа этой национальной культуры, которая, наряду с немногими другими национальными культурами, претендует на роль всевластной мировой субкультуры с претензией на доминирование в мировом сообществе. В середине XX – начале XXI века – это культура англиканско-ветхозаветного типа, элитарная (аристократически-олигархическая), проповедующая радикальный индивидуализм и либерализм, неоколониализм, строит финансовый капитализм, соединяющий в себе феодально-аристократический элитаризм с элитаризмом буржуазным, но четко сохраняющий главный стержень данной традиции – циничное презрение ко всем слоям, народам и странам, не относящимся к представителям данной элиты[58].

Это гораздо более «долгоиграющее» основание вражды Запада с Россией, чем даже фашизм и национал-социализм. В связи с достаточно массовым распространением такой идеологии среди населения самих англосаксонских стран (несмотря на то, что сами они столетиями живут бедно и в услужении своим господам, но они всегда готовы воевать ради этого, для обретения данного статуса над другими людьми и народами, коль скоро это не удалось в собственной стране), то данный тип идеологии можно назвать национал-элитаризм. И именно эта идеология в трансформированном виде стала причиной как второй мировой войны, так и распространения итальянско-германской версии элитаризма – фашизма и национал-социализма.

Поэтому один из выводов – конкурентная борьба с Россией не окончена. Она и не может быть окончена, поскольку это длящаяся во времени геополитическая и геоэкономическая данность. Просто борьба постоянно становится иной, включая в том числе все более широкий спектр экономических рычагов.

Еще одно подтверждение этому можно найти в работе Дж. Перкинса, раскрывшего одну из тайн деятельности специализированных экономических подразделений США в 1960–1970-е гг. Речь идет о подразделениях «экономических убийц». «Экономические убийцы (ЭУ) – это высокооплачиваемые профессионалы, которые выманивают у разных государств по всему миру триллионы долларов. Деньги, полученные этими странами от Всемирного банка, Агентства США по международному развитию (USAID) и других оказывающих “помощь” зарубежных организаций, они перекачивают в сейфы крупнейших корпораций и карманы нескольких богатейших семей, контролирующих мировые природные ресурсы. Они используют такие средства, как мошеннические манипуляции с финансовой отчетностью, подтасовка при выборах, взятки, вымогательство, секс и убийства. Они играют в старую как мир игру, приобретающую угрожающие размеры сейчас, во времена глобализации»[59]. Их работа заключается в «подталкивании лидеров разных стран мира к тому, чтобы они становились частью широкой сети по продвижению коммерческих интересов Соединенных Штатов. В конце эти лидеры оказываются в долговой ловушке, которая и обеспечивает их лояльность», и их можно использовать, когда это будет нужно США, «для удовлетворения… политических, экономических или военных нужд»[60].

Есть все основания полагать, что аналогичная и все более сложная работа продолжает вестись и в наше время, и не только США, но и всеми другими развитыми странами. Не приходится сомневаться в том, что продавливание в мире собственных национальных и корпоративных интересов – это отработанная система. В этих целях используются различные социальные технологии – локальные конфликты, политические перевороты, деятельность «криминального интернационала» и террористических организаций, политическая и административная коррупция, правовые и политические технологии, информационные технологии и т. д., и т. п. Эта «большая игра» рассчитывается множеством интеллектуальных центров, проектируется, место каждого элемента в ней вполне определено[61].

Еще некоторые штрихи «к портрету»: политический переворот в Чили в 1973 году был осуществлен концерном ИТТ в интересах контроля 40 % мировой меди, добываемой в этой стране[62]. Аналогичны ситуации вокруг Афганистана, Ливии, Сирии. Сейчас происходит постановка под контроль туркменского газа, других ресурсов Центральной Азии. Эти технологии применяются и в восточноевропейских странах, и в Азии, и в России. Причем, умело используются ситуации нестабильности, специально разрабатываются, внедряются и провоцируются определенными финансово-экономическими группами и транснациональными корпорациями, превратившими эту сферу деятельности в крупный бизнес. Выгодность таких проектов двояка: стратегическая (сохранение западного мира и расширение сферы их геополитического господства) и тактическая (получение сверхприбылей). Так, получение сверхприбылей посредством переворотов обеспечивается за счет игры курсов мировых валют и уничтожения паритета действительной стоимости товара и его финансового выражения (цены), мнимой нерентабельности предприятий и стоимости товаров, исчисляемой в долларовом эквиваленте и т. д.; оттока капиталов из нестабильных регионов и фактического превращения их в инвесторов западного мира; разрушения целых секторов экономики в «осваиваемых» государствах, что высвобождает огромные сегменты рынка, приводит к расширению рынка оружия, высокотехнологичной продукции, позволяет сохранять и расширять такие производства (а значит, и науку, и образование) у себя; получения гигантского рынка дешевого сырья, рынка сбыта второсортной продукции и места для утилизации опасных отходов мирового производства; прямого или косвенного (проект Сороса) оттока «мозгов» и идей, дешевой и квалифицированной рабочей силы; получения новых сфер влияния и политически контролируемых сфер рынка за счет геополитических переделов, разделения государств на более мелкие и их подчинения; создания кабальных экономических условий и получения долгосрочной зависимости регионов; осуществления за счет получаемых в результате политических переворотов сверхприбылей; коррумпирования и подкупа чиновников (через «кредиты МВФ» и другие, специально созданные для этого структуры, что, лишь усугубляя экономические проблемы, усиливает процесс маргинализации общества, создает его финансовую зависимость, закрепляя тем самым стратегический выигрыш капиталистического миропорядка).

Следующая «серия» драматического и трагического спектакля противостояния цивилизаций, а также противостояния капитала национально-государственным образованиям в XX–XXI веках разворачивается сегодня. Эта «серия» связана с развертыванием следующего типа войн, которые условно можно объединить в войны управленческого типа («управленческие войны»). Так, если Россию не удалось подчинить либо уничтожить, как жителей островов Юго-Восточной Азии или индейцев Северной Америки, то используются другие варианты. Поэтому в некоторых аспектах войны на смену силовым методам борьбы пришли технологии «soft power», сетевые войны и несиловые воздействия[63]. Все более широкое применение находят методы информационной войны[64].

Однако боязнь конкурентного противостояния – это позиция страуса. Нужно к нему готовиться во всеоружии, если не хотеть быть раздавленными или разорванными на части в условиях обострения конкуренции.

Примечание 3. Конкуренция социальных субъектов и частных лиц осуществляется в экономической, политической, правовой, общекультурной и иных сферах жизни. Поля, параметры и характеристики взаимодействия и конкуренции культур и цивилизаций, иерархия параметров эволюционируют во времени.

Основные сферы конкурентной борьбы в современном мире и на обозримую перспективу:

– научная – социально-гуманитарная, естественно-научная и научно-техническая, интеллектуальная (в широком смысле слова);

– общекультурная и образовательная;

– информационно-идеологическая;

– административно-управленческая;

– экономическая (включая перспективы роста);

– ресурсная и энергетическая;

– финансовая;

– внутриполитическая;

– геополитическая и внешнеполитическая, включая границы;

– геоэкономическая, включая планетарные коммуникации;

– военная и военно-техническая;

– демографическая;

– продовольственная, включая сельское хозяйство;

– водная;

– экологическая;

– предупреждения и эффективности ликвидации техногенных и природных катастроф;

– правовая, включая криминогенность законодательства, противодействие криминальной и террористической активности.

Данный перечень сфер межгосударственной конкурентной борьбы не является строго иерархическим и полным, т. е. в нем нет существенно более важных либо существенно менее важных направлений. Все они взаимосвязаны между собой, хотя в тот или иной период может доминировать одно или несколько направлений. Причем, данный перечень носит интегральный характер, что означает органическую взаимосвязь всех его компонентов, ни один из которых не может быть проигнорирован без ущерба для состояния конкурентоспособности. В этой связи набор мер конкурентной борьбы должен охватывать все сферы как в плане научной проработки и постоянного мониторинга[65], так и в плане формирования постоянно действующих государственных структур, ответственных за выработку, реализацию и контроль исполнения рекомендаций и разработанных мероприятий.

Существует и имеет постоянно развивающийся характер набор методов и средств ведения конкурентной борьбы, осуществления собственной активности и противостояния активности иных государств как на территории страны, так и на международной арене практически в каждой из выделенных сфер. Набор данных методов и средств имеет широкий спектр, в который включаются как правовые, так и противоправные, экстремистские, радикальные, а также аморальные методы, обобщенные еще в работе Н. Макиавелли «Государь»[66]. В реальной практике используется практически весь спектр возможных методов, который варьируется в зависимости от страны применения.

Особо необходимо отметить криминальный бизнес. Его значимость для современного либерально-элитарного управления миром заключается в том, что кроме сверхприбыльности, он обеспечивает возможность получения неконтролируемых обществом «черных денег», которые могут быть использованы в любых целях, включая цели различных субъектов легальной экономики. К этому вынуждает относительная прозрачность западной финансовой структуры, которая не позволяет получать «черные деньги» честными путями, а такие «черные деньги» нужны для других целей (особенно для осуществления геополитических технологий) в большом количестве. Поэтому контроль наркобизнеса и каналов наркотрафика становится ареной ожесточенных конфликтов. Пакистан, Афганистан, Средняя Азия, Ближний Восток, Чечня, Косово, Кавказ – только перечисление этих точек, которые являются традиционными пунктами производства и каналами поставки наркотиков, и связанные с ними события показывают всю их значимость для большого бизнеса, в который сейчас включена часть политической и деловой элиты ряда государств, имеет место даже участие военных сил государств в «урегулировании» в том числе и наркопроблем[67].

Причины обострения конкуренции за будущее понятны – население на планете растет, растут его потребности, а природные ресурсы неуклонно уменьшаются. У различных стран и народов разный потенциал, разные перспективы, разные претензии, разные способы выживания в новом мире, но появляется все больше народов и стран, отстаивающих собственные ценности. В последние десятилетия все отчетливее проявляется тенденция к усилению самостоятельности регионов планеты в реализации и продвижении своих интересов – Индии и Китая в Азии, многих стран Южной Америки, на очереди уже африканские страны.

§ 12. Глубинным основанием духовного (идеального) комплекса, социальности и строя культуры, практической деятельности, форм и характера поведения человека, оптимальных форм организации и управления человеческой деятельностью являются метафизические конструкции и сокрытые в этих базовых метафизических «кристаллических решетках» культур (и встроенных либо сосуществующих с ними субкультур) глубинные смыслы бытия культурных традиций. Это относится к человеку-личности, человеку-обществу, человеку-цивилизации. Метафизические конструкции являются важнейшим основанием сущности и формы социально-культурной деятельности человека, как следствие, социально-культурной динамики во всех ее проявлениях, способов организации и управления человеческими сообществами.

От содержания метафизических оснований, характера их освоенности и осмысленности, глубины и полноты теоретического понимания и практической реализации напрямую зависит степень конкурентоспособности и конкурентный потенциал каждой культуры и цивилизации.

Метафизические основания времени, процессуальности (в том числе в теории развития) являются краеугольным камнем метафизических конструкций, потому – фундаментальным основанием наличия и реализации перспектив самоосуществления каждой конкретной культуры в современную эпоху, формирования и реализации стратегий развития человеческих сообществ и культур, конкурентоспособности культур, характера конкуренции культур и характера межцивилизационной конкуренции за будущее, фундаментом потенциального взаимодействия между культурами и цивилизациями, способом поиска целей и смыслов, единых для всего человечества.

В условиях различных метафизик познание процессуальности различно. И это тоже – элемент и основание самоосуществления и конкуренции.

Комплексная материалистическая интерпретация обусловленности духовно-культурного бытия метафизическими основаниями разворачивается в Главе 7. Пока необходима и достаточна собственно констатация того, что основанием духовного (идеального) комплекса каждой культуры, всех мировоззренческих систем и духовности в целом являются метафизические основания «кристаллической решетки» культуры (субкультуры) (§ 9) и некоторое дискурсивное доказательство органичности (непротиворечивости) данного тезиса для материалистической философии (§ 12–14).

Примечание 1. Казалось бы, материализм по своей природе может исходить лишь из первичности материальных потребностей («есть, иметь жилище и одеваться…»). Однако на деле все не так прямолинейно[68].

Во-первых, из того, что человек должен «есть, иметь жилище и одеваться…» никто никогда не делал вывода о том, что только этим должна определяться жизнь, интересы, потребности человека, только на это расходоваться все физические и духовные силы человека, только это служить мотивом его деятельности и тем более – что только это является (должно являться) единственным смыслом и целью человеческого бытия как во всех конкретных жизненных случаях, так и в удаленном будущем. Да, в материалистической философии никто не оспаривает того, что все потребности человека-личности, общественные материальные и идеальные отношения (экономика, политика, право, религия, метафизика и мировоззрения, все виды отношений, идей, духовной (идеальной) деятельности) могут происходить в человеке лишь когда он живет и удовлетворяет жизненные потребности, что экономика, политика, право существуют во многом как следствие («надстройка») над экономическими отношениями («базисом»), особенно в европейской культуре. Но это лишь часть истины. Другая ее часть заключается в том, что отношения и связи между компонентами и уровнями материального и идеального бытия имеют гораздо более сложную природу, все существенно сложнее и многомернее.

Да, материализм справедливо говорит и должен продолжать говорить о генетической первичности материального по отношению к идеальному. Но при этом необходимо понимать, что эта абстракция, которую всегда необходимо конкретизировать, связывать с конкретным материальным объектом. В таком случае оказывается, что многие формы идеального предшествуют тому или иному материальному объекту или отношению, существуют задолго до возникновения множества конкретных материальных объектов. Кроме того, нужно понимать, что возникновение некоего материального в виде конкретного объекта есть всегда одновременно возникновение идеального данного материального образования. Причем, такого идеального, которое начинает организовывать материальное (§ 22).

Понятно поэтому, что человек как материальная физико-химико-биологическая сущность порождает и формирует собственное идеальное, которое для каждого конкретного человеческого объекта (одновременно субъекта) становится важным, а во многих отношениях ключевым компонентом его сущности и форм проявления сущности. Происходя из бездуховной материи, поддерживаясь бездуховной материей, без нее и вне нее не существуя, дух становится относительно самостоятельным сущим, формирует поле собственных законов; он начинает определять действия человека (в том числе действия материальные) в не меньшей мере, чем собственно материальное тело. Дух обретает качества, способные детерминировать естественно-материальную природу – сначала путем взаимодействия на нее внутри личности человека, затем – в социально-культурном пространстве. Духовные потребности, интересы, мотивы, далее смыслы и цели становятся вполне самостоятельными и значимыми детерминантами человеческой деятельности и поведения. Духовность и социальность человека оказывается столь же сущностной, как и биологические компоненты природы, несмотря на то, что они произрастают на биологическом (материальном) древе и одновременно – вследствие этого (т. к. они основаны на такой, а не иной материальной природе человеческого тела и потому обладают такими, а не иными качествами идеального (духа) и социального[69]).

Во-вторых, и материальные, и духовные потребности, интересы, мотивации, смыслы и цели складываются как результат воздействия всех компонентов природы человека – биологического, психического, социально-культурного. Причем, комбинации воздействия всех компонентов природы человека на основания его деятельности различаются в разных отношениях, ситуациях, относительно разных объектов и субъектов, в разных культурах и в различные исторические периоды[70]. Антропологический материализм должен исходить из этой комплексности природы человека как человека. Поэтому в системе детерминации человеческой деятельности все три компонента[71] потребностей, интересов, мотивов, целей, смыслов имеют и предъявляют «равные права». То, что человек руководствуется не только биологическими, но и психическими, социальными, культурными мотивами, а также духовно-культурными целями, смыслами и формами деятельности – принципиальное отличие человека от остальной природы.

В-третьих, по мере становления человека человеком, далее – исторического взросления человека все более формируются, проявляются психические и социально-культурные компоненты оснований его деятельности, которые (постепенно) начинают доминировать в разных отношениях, субъектах, ситуациях и которые одновременно (постепенно же) организуются в метафизические «кристаллические решетки» культуры. Все компоненты культуры в их собственной сущности начинают все больше определяться этими «кристаллическими решетками» культуры, социальным выражением которых является традиция. Это закон возвышающейся духовности и возвышающейся роли духовности в детерминации человеческого поведения и деятельности, которому подчиняется в своем развитии каждая культура. Причем, речь идет о возрастании духовности во всех ее компонентах – глубины метафизики и ее реализаций в виде систем мировоззрений (уровня философии, качества божеств и уровня веры, мистики), научных знаний, методологии познания, умений, творчества, морали, художественной культуры и эстетики, характера экономических, политических и правовых отношений и т. д.

В данном исследовании философски обосновывается и выдвигается как базовый подход, в котором утверждается, что особенно в ряду мотивации высших смыслов и целей (то есть особенно в данном отношении) на достигнутом уровне развития ключевых культур современности метафизические основания играют решающую, ключевую роль, в особенности и в первую очередь – это метафизические основания времени и процессуальности. Данный подход, как показано, не противоречит материалистическому пониманию и объяснению оснований человеческой деятельности, ее мотивации, природы социальных интересов и потребностей, смыслов и целей, но развивает его.

Примечание 2. Доминантное положение метафизики процессуальности и времени в осуществлении культурной деятельности современного человека (личности, общества, цивилизации) определяется следующими фундаментальными обстоятельствами:

1. Метафизика процессуальности и времени «ответственна» за метафизическую интерпретацию динамических аспектов бытия, а без и вне данного аспекта метафизика не может быть полна по законам существования всяких целостностей.

Действительно, поскольку в объективном материальном и идеальном бытии динамичность, процессуальность есть, то человеческая мысль и деятельность в условиях процессуальности бытия предполагает определенное познание и осмысление процессуальности, связи прошлого, настоящего и будущего, формирование отношения к прошлому, настоящему и будущему, объяснения, понимания и интерпретации процессуальности на метафизическом уровне. Без такой интерпретации в духе, в мысли материальной и идеальной объективной реальности человек не может в ней адекватно ориентироваться.

Кроме того, цели и смыслы по их собственной природе в принципе не могут существовать (возникать) вне времени, вне процессуальности (процессуальности бытия, интерпретированной в процессуальности метафизики). Они суть формулировка установок и устремлений человека в уверенности в процессуальности бытия, в его длящемся характере, уверенности в существовании событий за пределами данности, сиюминутности, в существование следующих за данностью состояний и событий. В особенности это относится к предельным смыслам и великим целям, органически предполагающим удаленные от данного момента состояния.

Причем, как отмечено, собственно характер метафизических оснований интерпретации может быть различным – спектр интерпретаций от предельных типов полного покоя – до перманентного движения.

2. Процессуальность, протяженность во времени трансформирует и делает объемными потребности, мотивы, интересы человека в самой объективной реальности и во встрече с ней человеческой духовности. Они перестают быть сиюминутными, в них появляется «временная размерность», «временная модальность», они начинают делиться на периоды, в них появляется очередность, оценка степени важности различных этапов, они в себе начинают ранжироваться по важности удовлетворения той или иной потребности в настоящем или через некоторое время (в будущем), различие интересов и мотивов «сейчас» и «позже», оценок прошлых и будущих потребностей, интересов и мотивов и т. д. Причем, «временная модальность», включающая в себя оценки и ценности, уже высвечивает метафизические основания – потребности, интересы, мотивации опосредованы метафизическими интерпретациями процессуальности.

Однако если потребности, интересы, мотивации лишь опосредованы метафизическими интерпретациями процессуальности, то «великие цели» и «предельные смыслы» непосредственно создаются (порождаются, формируются, организуются) метафизическими интерпретациями процессуальности. Без и вне метафизических интерпретаций следования событий друг за другом, протяженности во времени появление великих целей и предельных смыслов невозможно. Именно метафизика протяженности во времени, связи времен обусловливает возможность появления великих целей и предельных смыслов. Сами метафизические основания в зависимости от характера имеющегося в них динамизма порождают те или иные «великие цели» и «предельные смыслы» и последние в сущности своей являются непосредственными феноменальными проявлениями метафизических оснований процессуальности. Эмпирически это доказывается анализом в случае каждой отдельной культуры, что является фактологической доказательной базой данного тезиса.

3. Метафизика духа – это комплекс, включающий в себя множество компонентов[72]. Компоненты данного комплекса, ответственные за динамизм метафизики и метафизическую интерпретацию процессуальности объективной реальности, естественным образом являются ключевыми в формировании детерминантов внутренней и внешней активности метафизики (как некоего структурируемого целого). Соответственно, феноменальные проявления метафизических конструкций, которые несут в себе процессуальность, временность, детерминацию процессов, оказываются доминантными во внутренней и внешней активности (собственно реализации) метафизических конструкций – таковыми становятся «великие цели» и «предельные смыслы», а также овремененные компоненты потребностей, интересов, мотивов.

Принципиально важно, что самоосуществление культур определяется силой мотивации материальной и идеальной деятельности ее носителей, в том числе и в особенности силой социальной мотивации (в том или ином отношении, для той или иной потребности или цели) той или иной метафизики. Поскольку мотивации различных метафизик – разные в отношении различных целей.

От глубины и полновесности проявления и осмысления метафизических оснований процессуальности, степени комплексности теоретического их освоения зависит полнота их реализации и масштаб воздействия на культуру в целом.

Примечание 3. Важная для философской теории деталь – соотношение диалектики и метафизики.

Использование понятий «метафизика», «метафизические конструкты» в диалектической философии может показаться невозможным или, по крайней мере, нелогичным. В том числе в виду известной дискуссии XIX – начала XX века, развернутой Г. Гегелем, в том числе с участием материалистов и В. И. Ленина, в которой диалектика противопоставлялась метафизике и рассматривалась как антипод диалектики.

Однако в сути своей это была критика метафизики, еще не поднявшейся до понимания развития, «жившей» еще вне «стрелы времени», в стационарности, не вполне освоившей даже диалектику стационарности (древнегреческую диалектику) и индусскую диалектику. Такая метафизика трактовалась как абсолютная стационарность, самотождественность себе идеальных оснований бытия.

Однако такое отождествление метафизики и покоя, противостоящее диалектике движения, корнями уходящее в некоторые течения древнегреческой метафизики и диалектики и индусской метафизики и диалектики (в том числе взятых за основу Г. Гегелем) – суть ничто иное, как проявления метафизики стационарного мира (хотя стационарного мира в его диалектичности, но в диалектике динамики без развития). Отождествлять всю метафизику с этими ее конкретно-культурными формами в современной философии нет оснований и попытки И. Канта, Н. А. Бердяева, М. Хайдеггера и других мыслителей восстановить метафизику в ее правах, подняв ее на новую высоту, должны восприниматься как серьезная и актуальная установка для современных философских исследований.

Метафизика как совокупность глубинных идеальных (духовных) оснований культуры в европейской и русской культуре предполагает диалектичность покоя и движения (традиции и новаций) в развитии, в более глубоком виде динамизма, который лишь начинал осваиваться в трудах Г. Гегеля, К. Маркса, Ф. Энгельса. Диалектика как учение о развитии – есть феноменальное философическое проявление (отражение, «философская модель») такого типа метафизики.

§ 13. Каждый развивающийся объект осмысливается с позиции разных мировоззренческих парадигм, формируя множество моделей мировидения, миропонимания. Они сосуществуют, дополняя друг друга, в чем-то более успешно, в чем-то менее успешно интерпретируя его понимание, оставаясь при этом последовательными в принципах собственного мировоззрения (метафизики) и внутренней логике. Это следует как из специфического характера эволюции идей Просвещения в Европе, России и мире, современного состояния науки в различных странах, так и из потенциала развития научного познания на основе иных компонентов, не присущих европейской рациональности, таких как специфика логико-понятийного, основанного на иных логиках (потенциал Индии), иероглифического языка (Китай, Япония, Корея) либо присущих в меньшей степени, таких как морально-этические аспекты науки, творчество и рациональная интуиция (в чем оказалась более сильна Россия, обеспечив себе в XX веке безусловные преимущества даже над всей Европой и Северной Америкой вместе взятыми).

Концепции процессуальности, сформировавшиеся в различных метафизических и мировоззренческих системах, оказывают влияние на формирование сущностного содержания широкого спектра естественных, технических и социально-гуманитарных наук.

В связи с тем, что современные науки складывались преимущественно в рамках европоцентричных и русскоцентричных культур, органически впитавших в себя идею развития, то идея развития на протяжении XIX–XXI реализовалась во многих науках (Главы 8–9). Единым основанием формирования современных наук является идеология Просвещения, имеющая различные культурные формы.

Современная наука (в широком плане, как культурное явление, как социальный феномен) – это не только отвлеченно понимаемое познание и знание. В отечественной философско-методологической литературе понятно уже более полувека, что наука (как и любой иной социально-культурный феномен) – это а) совокупность социальных отношений (для науки – гносеологических отношений, то есть отношений по поводу познания природы, общества и человека)[73]; б) совокупность социальных институтов, обеспечивающих функционирование и развитие науки; в) содержание науки как совокупности научных идей. Лишь такое понимание природы науки способно объяснить ее позиционирование в ряду иных культурных (социально-гуманитарных) феноменов, а тем самым – и в системе природы, в рамках которой живет и развивается человек и человеческое сообщество. Недопустимо говорить о науке лишь как о наборе идей, поскольку в этом случае получается абстрактное (оторванное от реальности) представление как о самой науке, так и о целях и результатах ее деятельности. Более того, данное представление, основанное на понимании разума как некой абстрактной внесоциальной сущности, во многом заводит в тупик идеологию и социальную практику проекта Просвещения, особенно основанную на индивидуализме XVIII–XIX века. Конкретное же рассмотрение науки естественным образом предполагает, что это не только набор идей, личностных усилий и индивидуальных способностей, но и совокупность определенных социальных отношений и институтов как принадлежности социально-культурных феноменов. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст. Все это вполне относится и к наукам о развитии.

Содержание и характер реализации идеи развития в каждой отдельной науке и типе наук различается по многим причинам:

– отличие метафизических оснований мировоззренческих систем, берущихся за основу теории процессуальности (развития) в той или иной научной теории (концепции), связанные как с цивилизационно-культурной, так и с социально-групповой (классовой) принадлежностью той или иной концепции науки;

– отличие характера и содержания культурной концепции Просвещения, в рамках которой развиваются базовые положения той или иной науки;

– специфика системы рациональности, характера соотношения эмпирического и теоретического и других параметров конкретных наук и научных концепций.

Наука как планетарный исторический феномен представляет собой комплекс взаимосвязанных и взаимодействующих национально-культурных научных комплексов. Данные комплексы имеют собственные закономерности и этапы функционирования и развития, внося вклад в эволюцию науки в целом, но развиваясь в соответствии с собственными материально-идеально-человеческими комплексами – по отраслям науки, по степени вклада в общечеловеческую «копилку» и т. д.

Состояние и динамика науки (во всех ее аспектах) в той или иной стране зависит от состояния и динамики национально-культурного образования в целом.

Наука может и должна эффективно участвовать в национально-государственной конкуренции – потому в развитых и интенсивно развивающихся странах огромное внимание и приоритеты отдаются национальной науке и экономике. Более того, в настоящее время начинается эпоха масштабного освоения человеческого духа (идеального), основанного на нем управления и развития человечества. Острие противостояния разных метафизик и наук поэтому смещается еще и в эту сторону – пока незаметно для большинства людей.

Примечание 1. С некоторых пор в России и в мире в целом практически перестали говорить о социальной (тем более социально-групповой, в том числе классовой) природе науки, о ее отношении с различными социальными слоями и группами, хозяйственными и политическими акторами, органами государственной власти. Это произошло исключительно по идеологическим основаниям, исходящим от глобалистов и праволиберальных идеологов, пытающимся замаскировать активное использование науки в элитарных целях и ограничить доступ к ней демократического сообщества. Естественно, данный «отказ» от социальной природы науки не имеет никаких научных оснований, а сама ее «отмена» в либеральной науке и идеологии не отменила действительную социальную природу данного феномена человеческой культуры. Более того, есть все основания утверждать, что указанный признак (социальная и культурная обусловленность) является одним из ключевых в формировании и понимании природы науки, причем именно в смысле «конкретности» научного и философского познания (которое еще Г. Гегель справедливо противопоставлял абстрактности[74]); этот признак есть фундаментальная сущность науки (как, впрочем, и всякого иного социально-гуманитарного феномена).

Базовым является утверждение, что любая наука является социально-культурным и историческим явлением. Мировоззренческие (и метафизические) основания науки обусловливают то, что и наука как процесс познания, и наука как система знания, и наука как социальный институт носят социально-групповой (в том числе классовый) характер. Никакая наука – ни естественная, ни техническая, ни тем более социально-гуманитарная – никогда не бывает внекультурной, внесоциальной (внегрупповой), внеисторической. Перефразируя К. Маркса, можно сказать, что сущность науки не есть абстракт, присущий некоему отвлеченному научному познанию и знанию, в своей действительности она есть совокупность всех социально-культурно-исторических отношений, складывающихся в конкретном человеческом сообществе в конкретный исторический период. Социально-групповое (в том числе классовое) противостояние в сфере науки обостряется в современную эпоху, когда наука стала реальной производительной силой общества (как предвидел К. Маркс) и постоянно набирает мощь в воздействии на общество и природу.

Если говорить укрупнено, в мире было и остается три основных субъекта социального действия – народ (нация, население страны как совокупность социальных групп трудящихся и т. д.), правительства (власть, иногда военная, чаще гражданская) и богатые (олигархи, бизнес-сообщество и иные синонимы)[75]. Благодаря своей социальной природе и органической включенности в жизнь общества, та или иная подсистема науки работает на один из этих субъектов. В зависимости от того, какой из них является доминирующим в определении социальных целей и задач того или иного научного коллектива или научного исследователя, формируется спектр его научных целей, задач и методов. Исходя из этого, нет ничего удивительного в целях и методах науки нацистской Германии или милитаристской японской, нацеленных на массовое уничтожение других народов, проводивших опыты над людьми (в том числе для разработки новых видов вооружения и систем защиты солдат от воздействия поражающих факторов оружия и от других факторов, например, холода на организм). Нет ничего странного и в том, что между научными кругами существует острое идейное противостояние, а случай противостояния А. Эйнштейна и Б. Рассела с ястребами ядерного проекта в США – отнюдь не уникален[76]. Нет ничего странного в существовании в современной России Высшей школы экономики как оплота либеральной парадигмы и практики, в которой на научной основе разрабатываются рекомендации для той или иной бизнес-группы, но одновременно в демократическую общественную среду (в разработках в интересах страны и народа) вносится ненаучность, псевдонаучность и антинаучность, осуществляется преднамеренное искажение и искусственная трансформация российской реальности в целом ряде выводов, разработок, реальных действий.

В этой связи в науке друг другу противостоят различные идеи, концепции, школы, представляющие разные субъекты интересов, а науке как системе противостоят иные субъекты интересов (в том числе политически-идеологические, метафизические (религии, мистические и эзотерические учения)).

В условиях острой конкуренции именно Россия может и должна сказать «научное слово» с позиций демократической науки, в том числе и в особенности в сфере познания процессов развития различных объектов, разработки научно обоснованных стратегий, формирования целей и смыслов в развивающемся мире. Однако пока конкурентность планетарного масштаба слабо понимается представителями пораженной либерализмом элиты. Например, совсем недавно с экранов ТВ можно было «с чистой совестью» утверждать, что российские самолеты несколько менее экономичны и более шумны, чем западные и потому нужно покупать самолеты на Западе; что продовольствие у нас производить некому, потому дотировать сельское хозяйство не нужно – нужно дотировать западное, а земли распродавать[77], не обращая внимания на то, что бюджет Минсельхоза США второй по объему после оборонного (в 2005 году 134 млрд. долларов и в него включаются не только дотации производителям (более 30 млрд. долларов), но и слабозащищенным слоям населения и детям, в том числе на бесплатное питание в размере 52 млрд. долларов[78]). После ведения санкций против России в 2014 году ситуация начала немного меняться, но пока трудно оценить масштабы разрушительной операции либералов.

Примечание 2. Как социально-классовый культурный феномен, наука имеет метафизические и ценностно-мировоззренческие основания, соответствующие метафизическим конструкциям того или иного социального слоя, класса или социальной группы. Они порождают (востребуют) науку и реализуют эту потребность собственной волей и властью в доступном масштабе (в собственном хозяйствующем субъекте, регионе, стране, мире).

Единство множества элементов современной науки (науки как процесса познания, как системы знания, как социального института), их очевидный интернациональный, кроссцивилизационный характер, тем не менее, не позволяет полностью «очистить» науку от мировоззрения, от философских и цивилизационно-культурных оснований, не позволяет рассматривать науку как производное абстрактного человека, абстрактного человеческого разума. Это сказывается, порой решающим образом, во всех аспектах функционирования и развития науки: в процедурах генерации нового знания (так, основные разработчики принципиально нового знания, особенно фундаментального, особенно часто происходят из России); в организации всей системы научного познания, научного поиска, научного творчества; в характере содержания и способах передачи накопленного знания, системе раннего воспитания, организации и содержании системы образования, в том числе в системе подготовки научных работников; в наборе и содержании доминирующих исследовательских программ, выборе национальных исследовательских приоритетов; в масштабах прагматизации нового научного знания, внедрении инноваций (лидеры США, Япония, Китай), также в характере (содержании) прагматизации науки – в воздействии науки на различные научные сферы, в политических научных ориентирах – разные альтернативные варианты, такие как ориентиры на элиты либо на широкие массы, на прибыль либо, например, на экологию и социальные эффекты, на гонку вооружений либо на мирные проекты, на развитие человека либо на развитие техники и т. д.; в организации, направлениях деятельности, типах взаимодействия и иерархии совокупности научных организаций и т. д.

Таким образом, метафизические и мировоззренческие основания оказывают влияние на все компоненты и аспекты научной деятельности – цели, набор моделей и методов, способы доказывания и аргументации, подбор научных коллективов, характер полученной научной истины, этические ценности, характер и форма научных результатов, способы практической реализации результатов и другие.

Не является исключением наука о развитии и разделы о развитии всех наук. Тем более, что науки и разделы наук о развитии с самого начала были и по сей день остаются в наибольшей степени мировоззренчески нагруженными, находящимися на острие ценностно-мировоззренческих дискуссий, потому остро идеологическими. Дискуссии вокруг оснований, положений, выводов этих наук (разделов наук) вызывают буквально зубоскрежещащий и зубодробильный эффект.

Примечание 3. Нельзя говорить о Просвещении, в том числе о его системе генерации и трансляции знания, как об универсальной планетарной конструкции. Проект «Просвещение» в истории его становления и современности разделился на варианты, имеющие выраженную культурную специфику в различных странах. В этой связи существуют различия в науках, скрытые в основаниях разных культурных версий Просвещения (и даже версий Просвещения различных субкультур). Здесь же скрыто одно из важнейших конкурентных полей между цивилизациями.

Можно выделить три принципиальных и наиболее значимых вектора развития проекта Просвещения.

1. Германско-российский вариант, к которому специфически относится французская философская и научная мысль и Индия. Этот континентальный проект вырастал на основе систем объективного идеализма и материализма как универсалистских проектов. Он отличается доминированием всеохватывающей классической рациональности, системностью и определенной избыточностью знания, ориентацией на фундаментальные исследования. С одной стороны, это позволяет создавать целостные и взаимоувязанные системы знаний с учетом удаленной перспективы, генерировать новое знание, развивать и совершенствовать знание и его применение, с другой стороны – несколько затрудняет узкопрагматическое и прикладное применение знаний. В сфере исследования развития в рамках этого проекта осуществляются фундаментальные исследования причинно-следственных оснований, формирование объяснительных парадигм и т. д.

2. Англосаксонский вариант. Данный вариант, основанный на системах субъективного идеализма (особенно Дж. Беркли и Д. Юма) и в блочно-модульном восприятии и объяснении мира, существенно прагматичен. Здесь необходимо вести речь о синтезе протестантской идеологии и идеологии Просвещения, когда знание рассматривается лишь как инструмент к достижению непосредственного эффекта и успеха как целевой функции. Это направление более ориентировано на практическое применение знания, в том числе знания о развитии. Высокая технологизация и прагматизация применения знания наряду со сниженными этическими нагрузками делают этот подход распространенным для использования различными социальными субъектами, в том числе деловыми и властными элитами.

3. Дальневосточный вариант (Япония, Кореи, Китай). Отсутствие собственной внутрикультурной метафизической и мировоззренческой установки на осмысление развития и генерацию нового знаний привело к отсутствию собственных научных школ, вторичности реализации проекта Просвещения в этих странах, распространение феномена «копирующего» знания. Однако обучение в европейских, российских и американских вузах сформировало в Японии, Кореях и Китае постепенно обретающую самостоятельную дееспособность научную и образовательную систему. Правда, пока она все еще носит вторичный характер, когда старательные «ученики» качественнее и оперативнее своих «учителей» реализуют многие научные установки, идеи и результаты, хотя пока креативность не может подняться до уровня российской и европейской культуры. Но все более понятный прагматический вектор развития современного Китая, демонстрируемый, в том числе, гигантскими финансовыми вливаниями и эффективными организационно-управленческими решениями, вполне позволяет создать самостоятельные научные школы по ряду направлений. Хотя процесс неизбежной в условиях современной экономики европеизации Китая носит чрезвычайно противоречивый характер[79]. Роль в истории человечества дальневосточных культур можно и нужно обсуждать, по крайней мере потому, что в свое время Китай и Индия имели источник творчества, что в этих цивилизациях рождено множество идеальных и материальных объектов, процессов, технологий, идей, лежащих в основе культуры исторического человечества с давних времен и по сей день. Это действительно так. Однако нетрудно заметить, что объемы практических результатов творчества на современном уровне просто несопоставимы с рациональными культурами стрелы времени. Кроме того, в восточно-азиатских культурах наблюдается явное доминирование этических и эстетических компонентов творчества над творчеством рациональным, в том числе научным – наличие рациональных компонентов как некоторых вкраплений в общую систему творчества, то или иное изобретение рациональными способами существенно менее развито. Итоговая оценка должна быть такова: сложившейся на традиционной основе системы рациональности в странах восточной и юго-восточной Азии абсолютно недостаточно для создания «критической массы», которая могла бы даже унаследовать рациональную культуру, не говоря о ее воспроизводстве и тем более самостоятельном творческом развитии[80].

Не останавливаясь специально на такой тонкой и сегодня ставшей политизированной теме, как соотношение религии и секулярной культуры (и науки) в постсоветской России, потенциал каждой религиозной конфессии и светского (просвещенческого) образования и воспитания, важно отметить, что доминирование светской культуры не только в фактическом образовательном пространстве, но и в системе ценностей граждан России на сегодня не вызывает сомнений. Многочисленные социологические исследования не протяжении всех 20 пореформенных лет постоянно доказывают, что верующих в стране в настоящее время не более 15 % (причем, ортодоксально верующих 8-10 %), сочувствующих еще около 40–45 %, столько же атеистов – около 40–45 %. Более того, это распространяется в равной мере не только на культуры, имеющие православные корни (русские, украинцы, белорусы), но и, как оказывается, в еще более жесткой ориентации на светские традиции среди представителей тюркских народов, исторически связанных с исламом[81].

§ 14. Метафизика процессуальности посредством реализации мировоззрения (в первую очередь рационально-философского), духовных оснований деятельности отражается на всех материальных и идеальных аспектах практической деятельности человека, на всех отношениях комплекса функционирования и развития культур и цивилизаций – от политики, экономики, права, управления – до организации систем воспитания и образования[82].

Поскольку современная философия и наука о развитии являются важнейшими элементами практической деятельности и стратегического управления в национально-государственном и корпоративно-сетевом типах организации и управления, они становятся одними из ключевых звеньев межцивилизационной конкуренции за будущее. Причем, в конкуренции между цивилизациями метафизика, философия и теория развития сами являются полем межцивилизационной конкуренции[83].

Основной задачей в современную эпоху является поиск такой национально-государственной формы содержательной реализации проекта Просвещения, которая позволяла бы выращивать конкурентоспособного специалиста в национально-государственных интересах и формировать конкурентоспособную культуру в целом.

Однако, и это понятно, организация системы образования определяется внутренними для страны или диктуемыми извне целями и «местом» в мировом политическом и хозяйственном миропорядке, в том числе направленными управленческими технологиями в условиях конкурентной борьбы цивилизаций.

Примечание 1. Многие практические аспекты реализации мировоззрений с очевидностью вытекают из национальной и социально-групповой принадлежности тех или иных людей и групп людей и потому здесь не требуется дальнейший абстрактный анализ и синтез. Анализ необходим применительно к каждому конкретному объекту, субъекту ситуации, синтез необходим при моделировании и конструировании конкретных объектов и ситуаций, при проектировании будущего, о чем пойдет речь в Главе 15. Здесь достаточны лишь некоторые констатации, необходимые для исследования.

Примечание 2. В условиях различных метафизик, несмотря на единство корней в культуре Просвещения, различна система передачи научного знания (принципы, содержание и организация системы образования).

1. Германско-российский вариант (и подобные трансформированные модели некоторых стран континентальной Европы и Индии) – классическая континентальная система образования. Ориентирована в первую очередь на передачу фундаментальных знаний о мире и формирование комплексной картины мира в сознании человека, хотя может несколько «перегружать» программы обучения, особенно за счет неверных целевых и дидактических установок и методов, тем самым затрудняя освоение знания отдельными группами населения. Оно постоянно требует научных разработок для обеспечения педагогических программ и процессов. При этом классическая система образования отличается широкой степенью демократизма, дает возможность каждому человеку становиться полноправным, самостоятельным, сознательным участником созидательной деятельности и реализации проекта Просвещения в целом, имеет расширенный потенциал профессиональной мобильности, позволяет представителям различных слоев населения получать полноценное образование, поскольку не предполагает «отсечения» молодых людей на ранних стадиях обучения. В такой системе профессиональная подготовка, например, в России, организационно разделялась на среднее специальное (два уровня – работники и руководители низшего звена), высшее образование (руководители среднего и высшего звена и научные работники), послевузовское образование (аспирантура-адъюнктура и докторантура для подготовки научных работников высшей квалификации). Данная система формируется и может существовать лишь как целостный комплекс. Специалисты, готовящиеся в системе образования такого типа, всегда остро востребованы в мире, являясь базой для всех научных коллективов и научных направлений. Нельзя не обратить внимания на то, что отсутствие системы воспроизводства кадров классического типа в англосаксонском мире (включая США) привело к тому, что значительная часть «универсалистов», являющихся результатом обучения в классических вузах, ввозится в эти страны из-за рубежа (после Второй мировой войны – из Германии, позже – из Болгарии, Индии, России). Теперь такие специалисты начинают готовиться по всему миру. Кажущаяся невостребованность знаний классического типа – есть не более чем идеологическое конкурентное либеральное лукавство, поскольку именно русская школа победила в войнах XX века и в конкурентной борьбе наций. Либеральная идеология, реализуясь на практике, как показывает опыт Германии и России середины-конца XX века, может привести к общему коллапсу классической системы образования в мире.

2. Англосаксонский вариант. Блочно-модульное мышление и образование, имеющее основной целевой установкой прагматизацию использования знаний. Такая система позволяет достигать серьезных успехов в узкопрофессиональных сферах, однако при этом человек становится «заложником» своей профессии, профессионального мировоззрения, он способен «выпадать» из общего культурного контекста, демонстрируя обычно абсолютную общекультурную безграмотность[84], что, кроме всего прочего, в современном мире резко снижает его профессиональную мобильность. Именно блочно-модульная система образования после Второй мировой войны постепенно становится доминирующей в Западной Европе – как вследствие ослабления немецкой культуры классического типа, так и вследствие социально-экономических процессов, все более увлекавших западную культуру в сферу ослабления влияния идеологии Просвещения (важным компонентом которой является установка на справедливость, равенство, на труд на основе знаний, взамен чего все активнее предлагаются элитарные отношения и развлечения взамен труда). Причем именно англосаксонская модель является базовой и в рамках Болонского проекта, призванного повысить степень прагматической конкурентоспособности европейского образования, но весьма быстро исчерпавшего себя. Организационно такая система образования делится на ступени подготовки бакалавра (исполнителя), магистра (управленческого либо научного типа), доктора наук (научного работника). Важным элементом является постоянная конкуренция, мотивирующая личный карьерный рост, установка на персональный успех, сложившаяся система переподготовки для получения новой профессии или дополнительной квалификации. Кроме всего прочего, эта либерально-элитарная система, ориентированная на идеологию «личной успешности», приводит к отсечению на ранних стадиях обучения медленно развивающихся молодых людей, особенно из простых семей, тем самым нарушая базовые принципы Просвещения – общедоступность культуры и образования, равенство прав и возможностей.

3. Дальневосточный вариант (Япония, Корея, Китай). Это догоняющие цивилизации. Так, система высшего образования в Японии нацелена не на генерацию знаний, а на максимально быстрый поиск в мировом научном пространстве плодотворных инновационных идей и их последующее оперативное внедрение. Такая «аналитико-поисковая» модель обучения предполагает совершенно иную конструкцию системы образования и набор качеств, которыми обладает профессионал. Иной, более комплексный подход, ориентированный на классические формы образования и науки, достаточно успешно развивается в Китае.

В каждом варианте Просвещения в аспекте передачи знания есть свои достоинства и недостатки, возможности и ограничения. Важно, конечно, не формальное соотнесение национальных систем образования по группе признаков к той или иной версии Просвещения, и не реконструирование систем образования в погоне за формой является путем совершенствования национальных образовательных проектов. Более того, критерием качества системы образования является не только конкуренция на уровне личных профессиональных и деловых качеств – таковой становится конкуренция социально-культурных образовательных комплексов.

Примечание 3. Важный элемент актуальной практики – конструирование будущего, стратегическое управление (в экономике, политике, социальной и культурной сферах). Ключевым компонентом стратегического управления является формирование образов будущего, которые пронизаны метафизикой и мировоззрением. В мировой культуре существуют различные образы будущего, которые несут в себе разные метафизики, ведется очно-заочная конкуренция этих образов.

Одни видят будущее, другие длят его как настоящее либо уповают на повторение, либо конструируют его субъективным разумом, ограничиваясь этим. В России – сочетание ожидания и конструирования.

В данном исследовании в его последующих разделах естественным образом реализована укорененная в русской культуре версия осмысления будущего и отношения к нему. Вера в наличие глобальных параметров (добро, справедливость), органическая процессуальность (что именно в будущем будет лучше), органическое творчество и созидание как задача.

Глава 3. Реальность и перспективы «культур развития» в бытии человечества

§ 15. «Культуры развития» («стрелы времени») в рамках общей человеческой культуры занимают вполне определенную определенную важную социально-культурную нишу, а также играют особенную роль в общей планетарной динамике. Эти ниша и роль определяются географическими, демографическими, ресурсными, экономическими, политическими, научными, образовательными, этическими, эстетическими, пассионарными и иными параметрами, характером и результатами социальной активности людей, являющихся носителями данной группы метафизик, мировоззрений и базирующихся на них духовных культур.

Данные параметры в их абсолютном и относительном (относительно других культур и цивилизаций) измерениях претерпевают эволюцию, чем определяются изменения (колебания) влияния «культур развития» на планетарные процессы и общую человеческую культуру в разные исторические периоды.

Примечание 1. Состав современных стран, культуре народов которых в той или иной мере органична метафизика «стрелы времени», многочислен. В него входят страны, культура которых исторически возникла на основе христианства, в определенной мере мусульманства и иудаизма, и затем породила и органически включила в себя научные исследования развития и включила эту метафизику в систему образования. Это Европа, Россия, Северная Америка, Ближний Восток. В ареал культур с этой метафизикой включаются также страны Латинской Америки, культура которых связана с католической ветвью христианства, и Австралия. Численность населения этих стран в абсолютном и относительном выражении (относительно общей численности населения человечества) пока позволяет говорить об этом социально-культурном агрегате как способном играть важную и даже решающую роль в планетарных процессах, в том числе в плане смыслопостановки и определения целей. Однако динамика процесса однозначно идет в направлении снижения этого влияния.

По оценкам фонда ООН в области народонаселения за последние 100 лет динамика населения на планете такова:

Таким образом, численность населения Европы, Северной Америки, Центральной и Южной Америки и мусульманского мира в начале XX века составляла порядка 800 млн. человек, что составляло около 50 % от общей численности населения планеты (численность населения России составляла около 12 % населения планеты). В начале XXI века численность населения этого ареала составила около 2,7 млрд. человек[85], что составило уже лишь 38 % от общей численности населения планеты (численность населения России составила 2 % населения планеты). Если из этой численности вычесть мусульманский мир, который, являясь носителем такой метафизики, предлагает качественно иную мировоззренческую альтернативу, не ориентированную на освоение научных и практических аспектов реализации идеи развития, эта доля составит лишь 24 %. Причем, демографическая динамика показывает постоянное уменьшение этой доли – практически со скоростью роста численности населения на планете (2,2 % в год). Кроме того, неуклонно снижается общая пассионарность «культур развития», за исключением мусульманских регионов, тогда как постоянно нарастает пассионарность южно-азиатских и африканских народов.

Естественно, численность населения не является единственным и тем более решающим показателем в определении степени и мощности воздействия той или иной культуры на планетарное сообщество, особенно в век научно-технического прогресса. Однако это – лишь до некоторого нижнего предела. В случае, если численность носителей метафизики «стрелы времени», особенно научно-активной, снизится ниже уровня 15 %, то качественно изменится смыслопостановка и целеустановка человечества на всей планете[86], а при сохранении современной демографической динамики это реально уже к концу нынешнего столетия.

Примечание 2. Те культуры, которые сегодня включены в ареал «культур развития» обрели различную степень заглубленности в основания этой метафизики и тем самым в потенциал ее применения и практической инструментализации. Так, мусульманский мир на длительный период если не навсегда не может рассматриваться как активный компонент «культур развития» за исключением тех его небольших компонентов, которые имеют ослабленные мусульманские основания и соединились с секулярной культурой – это практически лишь тюркские народы стран бывшего СССР. Существенно ослаблена данная метафизика в финно-угорских и скандинавских народах, в той или иной мере причастных христианскому миру. В Центральной и Южной Америке общекультурные, образовательные, научные и практические возможности пока существенно ниже европейских, российских и североамериканских, не проявила себя пока и метафизическая заглубленность.

Кроме того, в самих культурах и странах, являющихся сегодня локомотивами «культуры развития», происходят внутренние процессы, ведущие к деградации метафизики развития, снижению ее потенциала, численности активных носителей этой культуры. Это происходит по различным социально-культурным причинам[87], но динамика здесь вполне определенная и в отношении воспроизводства «культуры развития» вполне негативная. Дальнейшие тенденции и последствия такой внутренней деградации пока сложно прогнозируемы, но современное продолжение социальной эволюции на планете и трансформация социальных позиций культур развития сильно взаимосвязаны.

Примечание 3. Важным моментом является воздействие на культуры и страны «культур развития» в результате внешнего воздействия иных культур посредством миграционных процессов. Въезд огромного числа мигрантов, как трудовых, так и становящихся гражданами стран, является именно внешним воздействием на культуры, на их метафизики, размывая как внутренние основания, так и – это наиболее важное – их реализацию в науке, образовании, экономике, политике и других аспектах, в коллективном целе– и смысло-полагании населения стран, отражающемся в активности, организации, установках, мотивации, интересах, потребностях и т. д. Так, значительное воздействие осуществилось на основе замены традиционной народной и классической музыки на музыку, например, уходящую корнями в музыку европеизированной негритянской культуры (блюз, джаз, рок-н-рол, диско, многие последующие типы поп-музыки), различные формы искусства. Художественно-эмоциональная сфера оказала гигантское влияние на деконструкцию смыслополагающей и цеелполагающих функций осуществления «культур развития», являясь во многом искусственно внедренным деловыми и аристократическими элитами вирусом, призванным снизить пассионарный потенциал народов в условиях угрозы социалистических революций. Теперь миграционные процессы вместе с политикой толерантности и мультикультурализма, особенно в Европе, размывают содержательное ядро «культур развития». Это объективная реальность.

§ 16. Вклад «культур развития» в человеческую историю и культуру, в формирование современного потенциала человечества велик, многообразен, одновременно во многом противоречив, в том числе вследствие внутренней антиномичности этого типа культур. Он сочетает в себе как безусловные достижения, конструктивность, позитив, так и ошибки, деконструкцию, негатив. Это наблюдается во всех сферах духовной и практической деятельности – в познании, этике, эстетике, политике, экономике, практическом конструировании и строительстве. Мощность воздействия культур развития, особенно с XVIII века, начала обретать планетарный характер, явно опережая иные культуры.

Однако в каждую эпоху созидательное и позитивное доминировало над разрушительным и негативным воздействием «культур развития», создавая в итоге эффект поступательного движения вверх, вперед, развивая собственные культуры, народы, страны, все человечество, планету Земля.

Основанием активности «культур развития» является стиль и характер духовности в целом, в особенности – качество разума этой культурной ветви рода Homo sapiens. Именно развертывание этого типа разума в виде рациональной философии, науки, идеологии Просвещения получило в натурфилософии название «ноосферы»; именно этот тип разума сыграл и продолжает играть ключевую роль в осуществлении активности «культуры развития» и ее роли на планете; именно постоянно возрастающая мощь этого типа разума позволяет создавать на планете Земля качественно новый мир и начинать осваивать космическое пространство.

Примечание 1. Понятие ноосферы, введенное в научный оборот Э. Леруа[88], системно развернуто в пионерских трудах В. И. Вернадского в 1920-1940-е годы[89], а также представлено на иной метафизической и мировоззренческой платформе в работах П. Тейяра де Шардена[90]. В этом понятии констатируется наличие на поверхности Земли некой «сферы» планетарного масштаба, в границах которой человеческая деятельность, основанная на разуме, является значимой, а в некоторых аспектах сравнимой и превосходящей по мощи естественно-природные факторы. Освоение космического пространства расширило границы этой сферы.

Натурфилософский характер данной модели предполагает акцент на рациональности без вовлечения человеческого разума и духа во всей его комплексности, без анализа самой рациональности. Этический идеализм и романтизм натурфилософии в лице наиболее искренних и порядочных ее представителей отодвигал на задний план иные, в том числе корыстные, порочные, негативные компоненты человеческой деятельности, не принимал в расчет разносторонней и разнокультурной по своей природе духовности человека. Однако учитывать все это совершенно необходимо, поскольку понятно, что без всех компонентов духа, без комплексной духовности, базирующейся на культурной и метафизической укорененности, деятельность человека невозможна, не осуществляется. Деятельность человека осуществляется лишь посредством реальной исторически и культурно конкретной духовности во всей ее противоречивости и комплексности. Потому понимание и моделирование человеческой духовности, намереваясь быть истинным и практически эффективным, также должно исходить из этого.

Первым шагом к осмыслению человеческой духовности в ее комплексности должно являться понимание того, что ноосфера может осуществиться лишь посредством этосферы, сферы нравственности, сферы любви и добра. Только комплексность духа, несущая в себе идеалы добра и красоты, не только дает человеку преимущества над остальной природой, обеспечивая его могущество, но и дает право на особое положение в природе – право быть человеком[91]. Без и вне нравственных императивов разумная деятельность человека может оказаться и часто оказывается разрушительной, источником не добра, но зла на планете.

Дальнейшее осмысление разума должно включать в себя всю комплексную человеческую духовность в целом – интеллект (особенно в его научной форме), этику, эстетику, метафизику (философию, религию, мистику), прагматические и социальные компоненты и инструменты осуществления человеческого бытия (политика, экономика, право).

Да, сущностью данного типа разума является логическая и творческая научная и инженерно-конструкторская мысль, организация ее деятельности в виде групп научных сообществ[92]. На современном этапе наиболее активным и эффективным из интеллектуальных оснований человеческого творчества и организации развивающихся объектов, созданных и создаваемых человеком, является наука, превратившаяся в «непосредственную производительную силу» (что предсказал уже К. Маркс). Однако функционирование и развитие этой сущности разума предполагает функционирование и развитие конкретных социальных, политических, правовых и экономических условий (отношений, институтов, инструментов); определенный тип общества, характер общежития, характер управления – это необходимая «среда» для осуществления разума и без конкретной социально-культурной среды конкретный тип разума реализоваться и развиваться не может.

Именно такой коллективный и комплексный разум «надстраивается» над биосферой Земли, является собственно «ноосферой». Именно такой разум в его конкретной социальной и культурно-исторической форме позволил создать в материальной действительности новую реальность, которая в самой природе не существует, и которая без человека не может ни возникнуть, ни существовать (поддерживаться, воспроизводиться), ни развиваться. Именно этот тип разума (пока) утвердил себя как ядро ноосферы в ряду форм разума иных культурных миров.

Примечание 2. Внутренняя антиномичность «культур развития» (§ 6 Примечание 1) реализовалась в противоречивости практического осуществления культур, в том числе в сочетании в активности всей палитры действий – от великих порывов, прорывов, достижений – до самых жестоких и гнусных социально-культурных действий в отношении собственных и иных народов, культур, стран.

Антиномичность является основой самодвижения, постоянного развития этого типа культур, стремления к новому, более совершенному, формирует критическое восприятие бытия и создает основания (мотивы и стимулы) познавательной и преобразовательной деятельности. Однако негативные стороны антиномичности как органический элемент этих культур постоянно создают проблемы, противодействуя созиданию.

Проблемы соотношения «добра» и «зла» существуют в каждой из полярных крайностей (антиномий): угнетение властью, насилие элит рождает протест революций, а хаос революций – взывает к жесткому порядку; постоянное воспроизводство и углубление социально-классового эгоизма, несправедливости и неравенства рождает запрос на справедливость и равенство, а «уравниловка» рождает запрос на «каждому по труду» или «каждому по способностям»; эгоизм и неравенство индивидуализма взывают к альтруизму и равенству коллективизма, а насилие жесткого коллектива – взывает к социальной свободе; греховность углубляет и усиливает стремление к праведности, а жесткая праведность провоцирует стремление к греховности; безобразие усиливает стремление к красоте, а излишняя красота – порождает стремление к безобразию; оковы старого тяготят новое и сбрасываются внове нарождающимся, а новое взывает к обращению к старому, к традиции; индивидуальная свобода стремится к независимости себя от всего иного и востребует саморелурования в виде долга, а жесткое служению долгу – порождает стремление к свободе; частный интерес и мотивация начинают угнетать интересы сообществ (даже государств), а доминирование и засилие государств может вести к игнорированию даже личных потребностей; хаотизация рынка и иллюзия его саморегулирования рождает задачу повышения эффективности управления, а зарегулированность управления рождает потребность экономической свободы; порывы дионисического требуют упорядочения со стороны аполлонического, а зарегулированность аполлоническим ведет к стагнации и востребует порывов дионисизма; проблемы оперативного управления приводят часто к игнорированию стратегий, а засилие стратегий – к игнорированию текущих проблем и т. д.

И каждая из «культур развития» делает свой выбор в рамках этих полярностей в каждом отношении, формирует собственные миры, отвечающие метафизике культур, создавая оптимальные модели ее социально-культурных воплощений.

Получающиеся социально-культурные организмы несут в себе родовые основания в виде способности к развитию, но при этом материальное тело различных «культур развития» оказывается разным по потенциалу развития, по своей совокупности «плюсов» и «минусов», по временным и пространственным границам осуществления, более или менее эффективным в ряду других реализовавшихся моделей.

Европейские и североамериканские модели реализуют индивидуалистические, элитарные социально-культурные миры, на современном этапе эволюции реализовавшиеся в капиталистическом мире. Иной является реализация русской модели, моделей мусульманского и иудейского культурных миров.

Во все века для таких культур стояла проблема управления собственной антиномичностью, направления ее в созидательное русло либо по крайней мере – в русло избегания саморазрушения. Это и современная актуальная задача.

История показывает, что негативные стороны антиномичности культур развития могут сдерживаться и направляться в русло созидания лишь а) высокой нравственностью, добром, гуманизмом, служением человечеству, б) твердым внутренним порядком, дисциплиной, и самодисциплиной (ordnung), в) эффективно действующими нормами права. Там, где нравственность выше – негативные аспекты антиномий гасятся на «социальном выходе», в практической социальной деятельности человека весьма эффективно, одновременно не утрачивая при этом созидательного потенциала антиномичности. Это демонстрирует в первую очередь русская культура. Там, где нравственность угнетена либо игнорируется, стороны зла в антиномичности постоянно выходят на поверхность, проявляются, часто доминируют, становятся существенно неудержимыми (особенно в условиях позитивизма и прагматизма, буржуазного индивидуализма и эгоизма). Там, где доминирует жесткий порядок и дисциплина – существенно угнетается творческий компонент развития, который поэтому прорывается как взрыв, вспышка, как правило, полубезумная и жестокая. Нормы права для управления антиномичностью существенно менее эффективны, чем нравственность. К тому же, они позволяют скрывать или оправдывать различные грехи и пороки, несущие разрушение вместо развития.

Кроме того, собственно буржуазный индивидуализм и прагматизм ведут к искажению разума, ноосферы разными способами: а) превращая человека в потребляющую сущность и угнетая творческий разум, б) ослабляя потенциал разума сужением потенциала коллективного разума и конкурентностью; в) превращая ноосферу в дырявое «лоскутное одеяло» благодаря элитаризму и эгоизму, делая ее где-то насыщенной рациональностью, где-то – формируя (либо сохраняя) «дыры разума», и даже «черные дыры разума» в виде криминальных его проявлений; ноосфера не обретает целостности и искажается топологически. Эта модель позволяет, кроме всего прочего, помыслить перспективы развития ноосферы в результате наличия причин и механизмов таких искажений.

Примечание 3. Движение разума по планете в тех или иных его формах до сих пор пока не становилось действительно всеобщим в смысле причастности к нему всего человечества, распространения его на все народы, культуры, общности и личности, тем более разума в его конкретной культурно-исторической форме. И сегодня этот процесс также носит во многом искусственный характер. Вовлечение в ноосферу людей других культур, в том числе культур с иной рациональностью, пока не учитывает потенциала, способного развить, не вписывающегося в парадигмы разума, пытается исходить из универсальности и возможности унификации идеального бытия человека, бытия его мысли и духовной культуры. Однако это тупиковая и в сущности своей ошибочная концепция. Разум человечества существует и должен существовать как некоторая интегральная идеально-интеллектуальная активность во множестве культурно-исторических форм. На сегодня нет достаточных оснований для того, чтобы полагать, что существовала, существует или будет существовать некая «абсолютная» или «универсальная» форма разума как в истории человечества, так и в отдельно взятые исторические периоды, которая была бы превосходной над всеми иными в совокупности своих возможностей и обеспечивала бы ее всеобщность и повсеместность собственной универсальной эффективностью. Различные формы разума находятся в состоянии сосуществования и конкурентной борьбы, в ходе которых выявляются более эффективные (в тот или иной период, в том или ином отношении, в той или иной природно-культурной среде, относительно тех или иных аспектов функционирования либо перспектив развития тех или иных общностей и т. д. и т. п.).

§ 17. Регулирование и управление социальной и культурной жизнью (как способ и условие функционирования ноосферы), как все сферы социального устройства и динамики, культурно и метафизически обусловлены и, обретая различные формы в разных культурах, специфичны для «культур развития», в том числе в разные исторические периоды. Поскольку специфичен сам объект регулирования и управления.

Так, для культур развития характерны перспективный подход (основанный именно на понимании характера связи времен), творческая созидательность, активность во внутреннем и внешнем мирах, метафизически обусловленная самоуверенность, харизматичность, миссионерская манера реализации собственной самости в окружающем природном и социально-культурном пространстве, навязывание своих целей, ценностей, идеалов, норм, образа жизни, наступательность, для многих разновидностей этого типа культур – агрессивность, для других – понимающее терпение. Эти сущностные черты атрибутивны, органичны «культурам развития» и они реализуются как в характере активности культур, так и в организации жизни в обществе. Такие черты существенно реже проявляются в иных типах культурах, оперирующих преимущественно пространствами и порядками, они в них не доминируют, им не органичны.

Осознание культурами развития самих себя ведет к поиску таких форм регулирования и управления активностью, которые бы в определенной мере а) «гасили» активность народа, подключая разные позитивные и негативные инструменты, такие как, во-первых, «перенацеливание» духовной активности (в настоящее время перенацеливание через пропаганду, СМИ, Интернет на праздный образ жизни, на трату энергии в виртуальном мире, на погоню за мнимыми целями и симулякрами, формирование моды на семьи «child-free» (решая одновременно проблемы снижения темпов роста населения, снижения целевой активности людей, существенно усиливающейся в семьях с детьми, распространения потребительского образа жизни), во-вторых, «перекодирование» систем ценностей и ценностных ориентаций в пользу потребительства, индивидуалистической соревновательности, а также разврата, извращений, включая гомосексуализм, транссексуализм и тому подобных деградационных ценностных ориентиров, в-третьих, подавление сознания и воли (через распространение употребления алкоголя и наркотиков, через формирование СМИ катастрофического (подавленного) сознания и подавление таким образом сознания и воли) и т. д., б) направляли активность в сторону созидания (познание, конструирование, строительство), либо разрушения (чего-либо не значимого), либо освоения новых неосвоенных людьми пространств или аспектов бытия, либо завоевания освоенных пространств и внешнюю агрессию (что позволяет тратить энергетику и одновременно снижать харизматический потенциал путем физического уничтожения носителей культур (народа) в военных конфликтах), в) жестко и эффективно держали народ «в узде», пресекая разрушительные всплески активности моральными, правоохранительными, религиозными способами, в том числе путем активного навязывания клерикализма и активизации моды на религию и церковь.

Указанные черты обусловливают и специфическим образом организуют все аспекты регулирования общественной жизни на внутринациональном и международном уровнях – морально-нравственное регулирование, политическое и правовое регулирование, экономическое регулирование, информационно-идеологическое регулирование. Эти же черты обусловливают соотношение (пропорции) различных типов регулирующего воздействия в разных социальных образованиях, а также со стороны различных конкретных социальных субъектов в отношении разных социальных субъектов и образований.

Пример. Противоречие частного и социального обусловливает различное отношение к характеру регулирования разных аспектов жизни общества со стороны социальных субъектов разного типа, выражающее в разных ценностных и целевых установках по отношению к разным типам социальных образований (корпоративный и национально-государственный типы регулирования[93]) и т. д.

Примечание 1. Сущностным началом феноменального проявления культур развития с их метафизикой является целеполагание относительно окружающего мира в его пространстве-времени, в особенности – метафизическое и мировоззренческое обоснование такого целеполагания, включающее положительную и отрицательную обратную связь удаленной во времени цели и – актуальной реальности и активности.

Имманентная потребность и потенциальная возможность формулировки цели обусловливает: а) характер организации и управления во всех сферах жизни общества, предполагающий целеполагающее (стратегическое) управление, управление удаленными целями и проектами, формирование соответствующих систем управления, б) формирование, воспроизводство и постоянное совершенствование в рамках рациональности культуры творчества, в особенности познавательно-научного, технического, технологического творчества, в) способы и механизмы осуществления активности в условиях наличия целей и творчества посредством создания нового, конструирования, наличия установки на постоянную инновационную активность как стиль жизни с одновременным сохранением традиции как основы культурного ядра. Таким образом, организация, воспроизводство, способы осуществления активности культур носят существенно целеобусловленный характер.

Это сказывается на организации внутренней активности культур развития, когда существует тенденция подчинения актуальной реальности – удаленной цели, жертвование реальностью во имя цели. Это сказывается во внешней реализации культур, в стремлении подчинения своей цели окружающего мира, уничтожения не подчиняющегося. Это сказывается в постоянной эволюции содержания социально-культурных образований, потребности эволюции форм регулирования, которые часто не успевают за изменениями, оказываются неэффективными, отвергаются либо игнорируются и это имеет место на всех уровнях организации общества от отдельных социальных групп – до международного сообщества и международного права[94].

Примечание 2. Обозначенные характерные черты регулирования и управления, реализуясь через активность, несут во внутренний и окружающий мир различные пропорции сочетания «добра» и «зла», созидания и разрушения в зависимости от разновидности культуры развития. Так, может быть миссионерство «огнем и мечом», насильственным навязыванием своей самости, а может быть – терпимостью и воспитанием; может быть освоение иных миров методами индейских резерваций, а может быть – сохранение всех этнических групп с формированием объединяющей культуры и языка; может быть «зачисткой» несогласных, инакомыслящих и инаковерующих, а может быть – сосуществование с ними. Принципиальное различие здесь наблюдается между русской культурой – и иными ветвями культур развития (западноевропейской, иудейской, радикальной арабо-мусульманской).

Наиболее агрессивными среди культур развития оказываются эгоцентрические культуры, которые могут быть индивидуалистического, этнического и религиозного типов.

Примечание 3. Важной чертой культур развития и одновременно важным этическим регулятором является обостренный гуманизм, основанный на понимании уникальности и единственности каждого отдельного в этом мире, в том числе и в особенности живого и разумного. Это резко повышает мировоззренческие планки отношения к человеку, проявившиеся сначала в религиозных концепциях, затем в философских системах. Гуманизм – это не отвлеченная книжная идеология, но реальная практика деятельности, которая разнит проявления и формы гуманизма.

Важное наполнение гуманизма этическими и эстетическими компонентами было развито в русской философской мысли (особенно Н. Н. Федоров и его учение о воскрешении на основе науки, Ф. М. Достоевский и его идея «красота спасет мир», Вл. С. Соловьев и его «оправдание добра», Л. Н. Толстой и его этика непротивления злу силой), а в Европе породило просвещенческий гуманизм И. Канта, сугубо европейскую версию элитарного гуманизма Ф. Ницше, активизировано в идеях А. Швейцера[95], в идеологии мультикультурализма.

Гуманизм в разных ветвях культур развития имеет различное содержание и форму – от всечеловечности до гуманизма для избранных с абсолютно жестоким и антигуманным отношением ко всему иному, превращаясь в отношении иного в свою противоположность. Такой суженный гуманизм, обусловленный эгоистическими культурными целями, с миссионерством как формой проявления такого гуманизма характерен для элитарных культур, культур «избранности», конкурентности, где гуманизм обращается в защиту «самых лучших» и «самого лучшего» («самого передового», «самого прогрессивного», «самого правильного» и т. д.). «Гуманизм» нацизма в отношении своих народов и его последствия для других народов в XX веке пока еще не забыты в мире. Гуманизм либерализма, ничем не отличающийся от нацизма, разворачивается на глазах современного человечества.

Причина специфики культурного прочтения гуманизма также заключается в метафизике культур развития, в понимании в разных культурах более совершенного (правильного, истинного, прогрессивного и т. д.) и менее совершенного (правильного, истинного, прогрессивного и т. д.) по специфическим критериям, отличающим культуры развития от культур циклов и культур вечности, формирующих различные основания этики.

Важным компонентом гуманизма культур развития является этика служения (идее, будущему), этика долга. Более того, есть основания полагать, что европейский и русский человек в общем тренде эволюционируют в сторону человека самопринуждения, человека долга, человека служения (идее, будущему, цели). Однако в европейской культуре есть и крайние (полярные, недиалектические) направления этики – этики консервативного (традиционного) типа (фанатизм на различной почве, как коллективистской, так и индивидуалистически-эгоистической) и этики бесцелевого процесса (этика текучести – «цель ничто, движение все», порождающая множественность форм при утрате целевого контекста, выражающаяся в скептицизме, плюрализме, анархизме, декадентстве, постмодернизме, разных формах мизантропии).

Основания этики, сформированные в культурах вечного возвращения (Индия), культурах вечности (Китай), в языческих мирах, в том числе в африканских культурах («длящееся настоящее»[96] повторения бытия, причем, без его рефлексии, соответственно, без стратегии и цели), отличаются от оснований этики культур развития. Так, индусский гуманизм, особенно буддийский гуманизм, иные в своих основаниях, несмотря на внешне схожие проявления. Этнически-региональное этическое решение конфуцианства, определяющее китайскую (японскую, корейскую) иерархию ценностей собственной исключительности посредством своей «единственно верной» формулы приобщения к вечности, также отлично от европейских и русских оснований этики.

§ 18. Объективно происходящая эволюция культур и цивилизаций не есть единообразный процесс совершенствования. Характер динамики и эволюции различных сфер жизни стран «культур развития», набор и динамика проблем и противоречий, закономерности эволюции всех культур есть результат материальной и идеальной реализации (развертывания) внутренней природы и культуры сущностными чертами культуры во взаимодействии с окружающим природным и социально-культурным миром.

Важнейшей спецификой характера эволюции культур развития является «спиралевидный» характер ее траектории, сочетание волновой природы с общим повышательным трендом. Волноообразность развития является результатом внутренних противоречий, в том числе «духа» и «тела» цивилизаций (циклы развития – в экономике (производстве, финансах, технологических укладах и т. д.), политике, праве, морали, эстетике, культуре в целом), повышательный тренд (собственно развитие) – есть результат реализации творческих черт культур в смысле постоянного созидания новых объектов и взаимодействий, в том числе путем заимствования извне и внутренней адаптации. Повышательный тренд одновременно есть наиболее эффективный механизм преодоления противоречий.

Сочетание волнообразности и поступательности эволюции охватывает собой отношения, институты и идеи во всех сферах жизни.

Наиболее импульсивной – предельно импульсивной из числа культур развития – зарекомендовала себя русская культура. Это качество сформировалось вследствие сочетания выдающегося терпения и выдающейся харизмы, в результате этого достижения наивысшей предельности, способности к предельному падению и величайшему взлету, к «возрождению из пепла» как птица Феникс, что отмечено русскими мыслителями.

Примечание 1. Противоречия западного мира как современного лидера культур развития на рубеже XXI века стали особенно острыми ввиду исчерпанности капиталистического пути развития, вхождения его в фазу гибели и перехода к социализму. Наличие антипода в виде социалистической системы в XX столетии, создав внешнего врага, вынудило капиталистическую систему сглаживать внутренние противоречия и замедлило распад капитализма. Однако после разрушения советского государства, реализовавшего первый в мире социалистический опыт развития (и продемонстрировав его возможность и успешность) капитализм вновь вернулся в свою истинную природу. Рост социальной несправедливости, периодичность и мощность кризисов, неуправляемость мира, антигуманные тенденции стали нарастать лавинообразно.

Важно понимать и то, что во избежание развития и распространения социализма на планете мировые деловые и политические элиты включили «задний ход», разрабатывая, создавая и внедряя в мире механизмы и технологии управляемого антиразвития (о понятии антиразвитие см. § 23)[97].

Но это – одновременно и утрата объективной реальности (которая взывает и толкает к развитию), и утрата перспективы будущего, ускорение собственной гибели.

Капитализм погибает. Погибает его мировоззрение, становящееся с XX века мировоззрением антиразвития и смерти. Капитализм исповедует сегодня двуединую стратегию – либо столкнуть мир в прошлое, в феодализм, клерикализм, монархии, чтобы вновь (повторно) пойти по пути капитализма (в стиле «ретро»), либо столкнуть мир в войну, чтобы в результате колоссальных разрушений потребовалось возрождение с использованием капиталистических механизмов. Жертвой во имя сохранения либо ренессанса капитализма становится все человечество.

Эта человеконенавистническая практика и идеология должна быть разоблачена, продемонстрирована всему миру, стать вне закона.

Да, капитализм как «система выжимания пота», система выжимания из человека его возможностей через силу, работа «на износ», в том числе и в особенности через его животно-потребительскую мотивацию (животный страх, безысходность, зависть, низменные инстинкты, потребительская алчность, цинизм, жестокость, конкуренция и т. д.) ускорил развитие человечества и реализовал свое историческое назначение, позволив нарастить материальные и идеальные «мышцы цивилизации». Но эта эпоха прошла. Капитализм как антигуманная социальная конструкция должен уйти с мировой арены, оставшись в прошлом. Естественно, что некоторые выработанные в его рамках инструменты и механизмы буду сохраняться и развиваться в качестве элемента и механизма преемственности.

Примечание 2. Современное человеческое сообщество и его динамика стали сильно подвержены опосредованному, непосредственному и прямому воздействию и влиянию природы культур развития и характера их эволюции, «заражены» их противоречиями, проблемами, трендами. Так, противоречия и тупики социальности, геополитики, геоэкономики, характерные для природы и динамики культур развития (особенно европейской ее разновидности), обрели планетарный характер, распространились в первую очередь на культуры, тесно взаимодействующие с культурами развития, особенно в тех отношениях, в которых осуществляется взаимодействие[98]. Одновременно, предложенные культурами развития тренды становятся «мейнстримом» всей цивилизации. Более того, мир в целом начал воспроизводить «спиралевидный» характер траектории развития, сочетание в ней волновой и поступательной природы, в том числе периодически продуцируя мировые кризисы в разных сферах жизни человеческого сообщества (особенно научно-технической, экономической, политической, военной).

Примечание 3. Естественно, что внутренняя реакция различных иных культурных миров мира на колебательные процессы и повышательные тренды культур развития неоднозначна и порой противоречива. Эта реакция а) может быть нейтральной, б) может купировать те или иные процессы, в том числе в планетарном масштабе, в) может усугублять и ускорять те или иные процессы, становясь своеобразным катализатором.

Кроме того, собственная внутренняя активность иных культур может воздействовать на те или иные внутренние процессы в социальной динамике культур развития, провоцировать, усиливать либо сглаживать их внутренние характеристики.

§ 19. Современный мир находится в стадии перехода к некоторому (очередному) новому состоянию. Пока лишь начинают вырисовываться и конструироваться контуры будущей планетарной организации человечества. Однако конкуренция за место в этом новом будущем, мировая конкуренция за будущее уже идет полным ходом и постоянно усиливается.

При этом, если прежде конкуренция велась в сфере того, чтобы победить конкурента совокупностью наличных (современных) качеств и действий (то есть уничтожить или ослабить конкурента в современности либо максимально проявить и развить свои наличные качества, чтобы победить в конкуренции), то это вполне относилось и к конкуренции за будущее, которая велась за позиционирование настоящего в будущем. Однако теперь конкуренция за будущее не есть лишь следствие потребностей и толчков настоящего, а является самостоятельной задачей.

Современная конкуренция за будущее – это конкуренция нового качества, представляющая в себе триединство конкуренции а) за позиционирование настоящего в будущем, б) за позиционирование будущего в настоящем, в) за позиционирование будущего конкретных объектов в будущем средствами самого будущего. Содержательная новизна такой конкуренции заключается в характере сочетания материального и идеального, в характере соотношения объективного и субъективного, в характере и удалении во времени целей, наборе способов, механизмов, сил и средств конкурентной борьбы. Принципиальным основанием становится осознание управляемости будущим посредством воздействия на его материальные и идеальные ресурсы материальными и идеальными инструментами из настоящего.

Перефразируя формулу К. Маркса, можно сказать, что если раньше философия и наука объясняли (и предвидели) будущее, то теперь ставится и решается задача изменить его (сконструировать и создать будущее).

Новое качество конкуренции ведет к трансформации и обострению конкуренции как между государствами, так и государств с негосударственными хозяйственными и общественными структурами. Каждому участнику мировых процессов, включая культуры развития, в том числе России, необходимы серьезные интеллектуальные и волевые организационно-политические усилия и активные действия в этой конкурентной борьбе для того, чтобы занять достойное место в будущем.

Будущее цивилизации в его ключевых контекстах еще не определено. Не определен и характер доминирующих метафизик. Культуры развития, как и иные культуры, в современной конкурентной борьбе за будущее имеют свои достоинства и недостатки. У культур развития есть все шансы сохранить и нарастить свои конкурентные преимущества и сохранить доминирование метафизики «стрелы времени» в планетарном масштабе, в том числе посредством конкурентных преимуществ в исследовании природы и характера самого будущего и характера конкуренции будущего. Однако есть и шансы утратить свои преимущества и доминирующие позиции на планете, в том числе в отношении формирования будущего.

Примечание 1. Природа и характер конкуренции эволюционировали, как и все иные формы взаимодействия. В XIX–XX столетиях значительная часть планетарной социально-культурной и естественно-природной конкуренции проходила преимущественно в русле освоения естественной природы и развития техники, естественно-научной и технической ветвей проекта Просвещения, особенно мощно реализовавшись в четвертом и пятом технологических укладах. Шла конкурентная борьба в сфере наращивания материально-технического тела человеческой цивилизации. Основными направлениями и сферами конкурентной борьбы было получение доступа к исчерпаемым природным ресурсам (включая человека), обладание и распоряжение ими, за ресурсные пространства, за контроль ресурсных пространств, за научные и технические разработки для осуществления этого, за качество подготовки кадров в сферах естественных и технических наук, за качество организационно-управленческих решений в этой сфере и т. д. Здесь формировались параметры успешности и конкурентоспособности. На острие конкурентной борьбы были силы и средства естественных и технических наук, инженерно-конструкторская мысль в этих сферах. Уровень конкурентоспособности каждой цивилизации и культуры здесь зависит как от количества и качества ресурсов, необходимых для функционирования и развития культур и цивилизаций, так и от качества (эффективности) способов использования и переработки ресурсов.

При всем многообразии направлений и сфер конкурентной борьбы, ее видов и форм на протяжении двух столетий, сущностью конкурентной борьбы была борьба за пространство, которая велась в настоящем, за само настоящее и за настоящее как ресурс будущего, которое фактически выступало как продолжение и расширение конкуренции за настоящее. Причем, если даже возникала конкуренция с удаленной перспективой во времени (будь то в сфере техники или вооружений, новых перспективных рынков и ниш на рынках, на новые типы ресурсов или новые разведанные области и так далее), то будущее фигурировало также преимущественно в виде ресурсных пространств (в том числе в проектах «накопить средства», «сконцентрировать и мобилизовать ресурсы на проекты»). Время определялось лишь границей истощения тех или иных ресурсов, освоения пространств, выступало как основание начала нового целеполагания для поиска и освоения новых пространств. Такая конкуренция за будущее как «длящееся настоящее» всегда была в составе конкуренции.

Эта разновидность конкурентной борьбы продолжается в современности (§ 11), она будет продолжаться и далее как естественный компонент конкурентной борьбы. Культуры развития в такой конкурентной борьбе имели и имеют достоинства и преимущества, хотя также некоторые недостатки и слабости. Причем, достоинства и преимущества были обусловлены в первую очередь именно наличием метафизически обусловленной системы целеполагания и метафизически обусловленных масштабов видения бытия культур развития в пространстве и во времени.

Примечание 2. Конкуренция за будущее в его собственном качестве представляет собой иное гносеологическое и практическое образование, которое имеет дело с иным онтологическим образованием – будущим. Естественно, что исследование этого – специальная философская и научная задача, при решении которой необходимо философски, теоретически и эмпирически исследовать направления, основные сегменты, характер и формы конкуренции за будущее и в самом будущем[99].

Здесь возможно указать некоторые важные моменты.

1. Онтологическая специфика объекта (будущего состояния объекта, будущего нового объекта, будущего процесса, связи, взаимодействия) заключается в том, что будущий объект а) не существует вообще, даже в виде фрагментов, б) существует потенциально, в) не существует, но существуют отдельные его фрагменты (элементной базы, взаимосвязей, взаимодействий), г) объект существует с еще несуществующими в настоящем будущими свойствами, д) объект существует с существующими в настоящем будущими свойствами.

Во всех данных формах будущего как онтологической данности существует специальное соотношение материального и идеального, сущего и не существующего, требующее исследований.

Принципиальной особенностью является формируемый характер объекта и формируемый характер времени его бытия, включая начало, длительность и окончание бытия, то есть, процессуальность как сущность, связывающая будущее как пока несуществующее и как сущее. Эта пронизанность процессуальностью, «насыщенность временем», неустранимость процессуальности и времени из процесса познания и практического освоения являются онтологической сущностью и базовой спецификой будущего объекта.

Причем, конкуренция за будущее может иметь различный масштаб – от отдельного конкретного объекта до цивилизационных и планетарных масштабов. Поля конкуренции за будущее, приоритеты конкуренции потому многоразличны и динамичны.

Эта онтологическая особенность объекта формирует характер и специфику его познания, особенности практики взаимодействия с ним, воздействия на него, управления им.

2. Онтологическая природа будущего объекта обусловливает специфику конкуренции за будущее, которая в первую очередь есть конкуренция за время. Конкуренция за будущее по своему содержанию, целям, параметрам, характеристикам, формам, методам, инструментам (и т. д.) отличается от конкуренции за настоящее. Это конкуренция потенциально возможного (как материального, так и идеального), конкуренция за воздействие на потенциально возможное, за обладание, активизацию либо нейтрализацию потенциально возможного. Именно это становится специальным содержанием стратегического управления.

Конкуренция за будущее (конкуренция за время) предполагает в первую очередь конкуренцию в сфере идеального – конкуренцию метафизик, ценностей, целей, идеальных образов и конструкций. Потому это в первую очередь конкуренция идеальных типов механизмов, сил и средств, информационных ресурсов, воздействующих на потенциалы сущего либо могущего быть в будущем бытия. Важным аспектом является конкуренция между двумя парадигмами, в одной из которых доминантным стимулом конкуренции и организующим началом является духовность, разумность, целесообразность как основания человеческой деятельности (включая конкурентные отношения), в другой – телесность, биологизм, инстинкт выживания.

Однако конкуренция за будущее (конкуренция за время) – это также и конкуренция материального воздействия, материальных сил и средств вещественного и энергетического свойства, в том числе в организации и управления идеальным. Это может быть производство либо уничтожение новых объектов и потенциально возможных объектов, процессов, состояний, ограничение либо концентрация ресурсов для потенциального и т. д. При этом конкуренция за будущее в материальной сфере становится специальной выделенной задачей как конкуренция в том числе а) за ресурсные пространства и контроль ресурсных пространств как условия развития, б) за собственно ресурсы развития и времени, в первую очередь за науку, потенциал и возможности человека, в) за активизацию науки в социально-гуманитарной сфере, в особенности в связи с раскрытием потенциала человека и человеческих коллективов, разработок в сфере идеального создания будущего и т. д.

Уровень конкурентоспособности здесь определяется способностью производить потенциальное (иметь потенциальное) и в способности – способностью эффективного воздействия на потенциальное.

3. Конкуренция за будущее осуществляется конкретными социально-культурными объектами, имеющими материальное и идеальное наполнение. Поля конкуренции за будущее различных объектов пересекаются и в них могут осуществляться как собственно противостояние, так и взаимодействие, в том числе взаимодействия для усиления конкурентоспособности и противостояния иным объектам в будущем. Поэтому уровень конкурентоспособности зависит (в том числе) от эффективности внутренних механизмов отдельных культур в осуществлении межцивилизационного взаимодействия.

Разные ветви культуры развития используют (могут использовать) формат межкультурного и межцивилизационного взаимодействия по-разному. Одни – для решения лишь текущих задач, не допуская иных субъектов в управление будущим, другие – для обеспечения себе господства в будущем, в том числе путем продвижения в будущее различным образом своих партнеров и конкурентов, формируя им разное будущее, третьи – для формирования справедливого будущего. Эти установки также конкурируют между собой.

Примечание 3. Конкуренция в самом будущем теперь всегда будет синтезом конкуренции за пространство (конкуренции за настоящее) и постоянно нарастающей конкуренции за время (собственно конкуренции за будущее). Пространственно-временной континуум характера человеческой деятельности (и конкурентной борьбы, и взаимодействия) становится органическим компонентом человеческого бытия.

В пространственной конкуренции в будущем важным аспектом становится обретение доступа к неисчерпаемым природным ресурсам, качество и скорость их освоения и переработки, владение не пространствами, а технологиями освоения, переработки и эксплуатации ресурсов, в том числе скорости освоения новых типов ресурсов – временем их освоения.

В конкуренции за время на острие конкурентной борьбы выходят не только естественные и технические, но и социально-гуманитарные науки, экспертно-аналитическая и инженерно-конструкторская мысль в этой сфере. Уровень конкурентоспособности каждой цивилизации и культуры будет зависеть в первую очередь от качества человеческих ресурсов, необходимых для функционирования и развития культур и цивилизаций.

В конкуренции в будущем пока также видны преимущества культур развития, в том числе и в особенности – в освоении и развитии человека.

§ 20. Культуры развития, обладая мощным потенциалом формирования и освоения будущего, в современную эпоху и на перспективу обретают все более широкие и ответственные планетарные и космические миссии. Несмотря на внутренние противоречия (и благодаря внутренним противоречиям) роль культур развития не уменьшается, а растет. Более того, существует объективная потребность в усилении роли культур развития на планете. Уже на современном этапе эволюции человечества понятно, что развитие человечества – это не просто способ усиления приспособления и повышения конкурентоспособности на планете, но и единственный способ спасения человечества и планеты Земля от внешних и собственно-планетарных угроз и опасных процессов, негативных воздействий и природных катаклизмов. Для решения множества задач необходимо еще более мощное развитие материального тела цивилизации, развитие владения своим материальным телом, духом, самим человеком. В будущем идеологема развития будет востребована еще сильнее, поскольку лишь она способна создать нетривиальные перспективы человечества за пределами мгновенности человеческого бытия в миллионолетиях эволюции Земли, Галактики, Метагалактики, за пределами биологического выживания, в том числе в таком его примитивном варианте, как потребительское общество. Разумные существа на планете Земля, должны осмыслять развитие, глубже понять его природу, научиться управлять развитием, проектировать и строить новое и будущее. Это важно особенно сегодня и в будущем, когда человечество близко к тому, чтобы сильно увеличить продолжительность жизни, что, безусловно, еще более повышает степень важности великих смыслов, чтобы длительная жизнь не превратилось в «смерть во время жизни». Поэтому движение вперед может быть только комплексным – великие космологические цели, продление биологической жизни, управление развитием (включая катастрофы) и управление будущим.

До настоящего времени складывается так, что если из человеческой культуры исчезнет метафизическая составляющая, базирующаяся на «стреле времени» и способная отвечать за развитие, последующая трансформация человечества будет идти лишь по пути консервации, деградации и «возвращения к истокам» человеческой культуры, в лучшем случае не уменьшая рисков человеческого и планетарного бытия и не усиливая возможности противодействия угрозам, а в худшем – увеличивая риски и уменьшая возможности противодействия угрозам.

Важно понимать, что даже поддерживать функционирование созданного культурами развития на планете комплекса нет возможности без и вне этих культур и их носителей. В частности, исчезнет урбанистическая культура (в настоящее время это наблюдается в России, где происходит уничтожение пока лишь малых городов). Вместе с исчезновением урбанистической культуры будет ослабевать ее функция несущей инфраструктуры и базиса научно-инженерной системы. В случае ослабления культур развития резко ослабевает мотивация рационально-научного познания, рационального целеполагания, созидания нового с помощью рацио, основа научного творчества. Соответственно, исчезают (не возникают) потенциально возможные направления дальнейшего развития человечества.

При этом, человечество, сформировав новую реальность усилиями культур развития, при ослаблении либо самоисчерпании культур развития и/или прекращении развития обретает дополнительные угрозы.

В связи со всем этим дальнейшее развитие – это объективная необходимость человечества, а воспроизводство и развитие его основных двигателей в виде культур развития – важнейшее условие осуществления развивающегося бытия, поддержания достигнутого и его совершенствования.

Примечание 1. Рассуждения метафизического свойства сегодня далеки от абстрактных и становятся сугубо конкретными, практическими. Современность бросает вызов традиции. Тенденции глобализации, казалось бы, безальтернативно создают новый тип человека, одним из качественных признаков которого должен стать деловой космополитизм и имманентный ему антитрадиционализм. Увлеченность, даже подавленность этим феноменом объясняет то, что многие отечественные исследователи и большинство политиков согласились с этой, действительно становящейся все более мощной, тенденцией. Однако главный вызов нашей эпохи, нерв ее дискуссии – столкновение традиции и анти-традиции, человека культуры и человека-маргинала – отнюдь не разрешен окончательно. Дискуссия лишь разгорается, в том числе и в самой Европе[100]. И Россия должна искать свой ответ на вызовы эпохи, свои основания для продолжения прежде успешной конкуренции нашего человека в новых условиях[101]. Того человека, который реализовался посредством российской системы воспитания и образования, множества разработанных в России и до сих пор конкурентоспособных отечественных систем подготовки человека – в науке, технике, космосе, спорте, искусстве и других профессиональных сферах. Потому что европейская культура, выразив себя в метафизике бытия и метафизике личностного духа, лишь открыла дверь в осмысление метафизики. Войдя в эту дверь, человек встречает целый «дом метафизики», в котором сосуществуют различные метафизические миры, лежащие в основе способов социокультурного (национального) мировоззрения и мышления. Появляется проблема возникновения и обусловленности метафизических конструкций, рассуждений о социокультурных типах метафизических решений. Есть основания полагать, что посредством диалога метафизических решений (метафизических моделей) может быть углублено и упорядочено взаимодействие различных культурных миров, в том числе культур развития с иными культурными мирами. Для того чтобы найти пути решения конкретных исторических и социальных проблем можно (и нужно) идти к решению проблемы через осмысление метафизических миров и поиск «окон» в иные метафизические миры, а через них – в иные природные и социально-культурные миры. Идея «открытого окна» и поиска пути коммуникации (понятая Франком, Бубером, Хайдеггером, Бахтиным, Батищевым, Хабермасом и другими мыслителями) должна выйти на уровень понимания метафизики как множества различных метафизических решений[102].

Примечание 2. Как отмечалось, культуры развития неоднородны, в том числе в собственно метафизике времени, потому имеют разный потенциал развертывания процесса развития.

Так, культуры мусульманского Востока больше повернуты лицом к прошлому, в обратную сторону стрелы времени – уважение старших, родителей, культ предков, соблюдение традиций и нравственных норм, сложившихся в прошлом. Их реализация в стреле времени – это во многом пролонгация прошлого в будущее, консервация прошлого. Причем, сами эти традиции безусловно носят позитивный характер, но фактически купируют развитие, ослабляют его мотивацию.

Запад всегда был существенно больше увлечен современным ему, наличным бытием, его организацией, эксплуатацией настоящего ради него самого, пролонгацией настоящего в будущее, собственным самомнением и амбициями превосходства, поиском решений нравственного оправдания сущего бытия, его регулирования, его распространения в мире как мессии вследствие самопровозглашения собственной элитарности, избранности (даже жестокими и аморальными в сущности своей средствами). Кроме того, Запад существенно консервативен в собственной базовой коллективной духовной культуре, в метафизике (католицизме, объективном идеализме). Потому развитие фактически отдано на откуп индивидуальности, частному интересу, которые реализуются на основании факультативных индивидуалистических философских и религиозных систем (субъективного идеализма, протестантизма), усиливающихся установками позитивизма и прагматизма. Но индивидуалистические философские системы существенно ущербны в понимании объективных законов развития, потому слабы в освоении развития несмотря на амбициозные претензии конструирования бытия, и потому Запад использует также метафизики и результаты других культурных миров (путем прямой имплементации идей либо иммиграции носителей, на основе разработанной для этого концепции мультикультурализма, толерантности, эклектики и деконструкции постмодернизма), а также бесчисленного множества различных сект (порой опасных для человечества), «творческих» бандитов и криминальных сообществ, которые давно играют существенную роль в функционировании и развитии самого Запада и в экспансии Запада в другие миры. Консервативность собственной культуры Запада компенсировалась полной безосновностью и внеморальностью за пределами ядра его духовной культуры, относительно других культур, пространств, сегментов бытия, а также путем создания условий для институциализации инокультурных структур внутри стран Запада для использования их духовной продукции (в жестко ограниченных сегментах социального бытия). Этим определялся хаотический характер творчества (потому продуктивный до поры), рыночная организация жизни, в которых новое рождается как бы вне ядра культуры и имплементируется в нее, приручается как животное из дикой природы. Именно это создавало необходимые для развития основания в виде многообразия, компенсируя внутренний дефицит творческого потенциала.

Русская культура существенно больше других имеет внутренний творческий характер, погружена в мечты о будущем. Даже ее коллективизм вынуждает думать о продолжении жизни и судьбе коллектива (рода, общества, народа, нации) – поскольку коллектив имеет существенно большие масштабы времени существования, объективно вынуждая (обязывая) мыслить в этих масштабах времени, в которых есть сильнейшее присутствие будущего. Неспроста мыслители, особенно XIX–XX века, видели и ожидали особого вклада России в мировую культуру и этот потенциал уже во многом реализовался в XX веке, справедливо названным «русским веком».

Но Россия не исчерпала собственного творческого потенциала, способна внести и продолжает постоянно вносить гигантский культурный вклад в созидание человеческой истории. Поэтому сегодня нужно особенно согласиться со словами Н. А. Бердяева: «Отрицание России во имя человечества есть ограбление человечества».

Примечание 3. В мировоззренческом плане на современном этапе эволюции познания и методологии научного познания, в особенности развивающихся объектов, необходимо констатировать безусловную идейную победу диалектического материализма над иными философскими системами. Все естественное и техническое научное познание и знание на деле основаны на принципах материализма. И хотя различные ветви позитивизма могут справедливо претендовать на авторские права в отношении множества методологических инновационных идей, рождавшихся в дискуссиях XX века, все они оказываются верными, полезными и применимыми в науке опять же лишь при условии их материалистической интерпретации и любой непредвзятый философский анализ докажет это. Потому есть все основания утверждать, что антропологический диалектический материализм как философско-мировоззренческая конструкция, обусловливаемая рациональным научным знанием и, одновременно, обусловливающая его, является наиболее эффективным для исследования базовым мировоззренческим основанием в современную эпоху. В частности, сегодня именно заложенное здесь понимание времени и развития пронизывает всю рациональную (в том числе научную) культуру. На этой мировоззренческой платформе базируется данное исследование.

Важный предваряющий момент для формирования методологии и системы познания и конструирования будущего. Известна формула К. Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[103]. Установка «изменить мир» носит нацеленность на изменение бытия исходя из революционного характера устремлений части общества той эпохи и самого автора этих слов. Однако необходимо понимать, что в соответствии с принципами материализма речь идет о таких изменениях, которые соответствуют объективным законам – здесь острие дискуссии, именно здесь ключ расхождений материализма и идеалистический философий. Некоторые преимущества деятельной стороны идеализма в этом противостоянии понимал и К. Маркс, который в этой же работе отмечает, что «деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом»[104]. Активность субъективного идеализма имеет место и в современной действительности в особенности в форме активности англосаксонского субъективного идеализма как наиболее активного конструктора будущего современности. Однако, как показывают современные научные результаты, суть потенциала этой активности скрывается не в безграничных возможностях и безосновности человеческого разума, но в объективно существующих допусках и вариативности объективных природных и социальных законов в материальных и идеальных сферах, что создает допуски различной степени вероятности и устойчивости вариантов реализации объективной реальности (в том числе позволяя метастабильные, почти неустойчивые состояния длить долго, например, как сам капитализм…). То есть, в основе лежит объективная закономерность и ее первичность по отношению к усилиям субъективного человеческого разума, безусловно, своим творчеством становящегося субъектом планетарной истории. Однако – в пределах законов объективной реальности, которые он не может произвести в своей голове, но может лишь понять и применить. Относится это и к конструированию будущего. И потому материалистическая платформа здесь становится наиболее предпочтительной, тем более что современная наука и материалистическая философия приобрели огромный опыт в освоении идеальной реальности, позволяя материализму в не меньшей и даже в большей степени развивать и деятельностью сторону человеческого бытия, мышления и практики.

§ 21. Человечество обретает все большую практическую мощь. При этом лидирующая в современную эпоху западноевропейская часть человечества утратила глубинные смыслы и великие цели, усомнилась в собственных ценностях и традициях, провоцирует и организует отказ от традиций во всем мире. В рыночной погоне за быстрыми эффектами и в постмодернистской установке на поверхностные явления эта часть человечества, утратив глубину, основность бытия, вместе с ними утратила и перспективны собственного бытия, способность их конструировать. В итоге образовался вакуум смыслов и растерянность перед лицом динамичного и развивающегося космического, планетарного и социокультурного бытия, все более широкие просторы и аспекты которого исследуются и открываются наукой.

Причина этого – суетность рыночно-буржуазного мира, лежащий в его основе эклектический набор субъективно-идеалистических, протестантских, позитивистских, прагматических концепций. В них за развитие полагается ускоренное движение вперед путем конструирования любого будущего при ключевом базовом требовании сохранения социально-культурных статусов элит в мире и их собственности. Такой набор оснований, естественно, не способен ни дать человечеству импульс к дальнейшему развитию, ни стать мотивацией развития.

Формирование глубинных смыслов человечества современности и будущего может быть основано лишь на сочетании культурных традиций в освоении бытия и вдумчивом выращивании будущего на основе научного исследования законов объективной материальной и идеальной реальности, в том числе развития субъективных возможностей человека.

Примечание 1. Современные европейские смыслы связаны с потребительством, ресурсным присвоением, освоением новых технологий и ресурсов, сохранением и переделом власти элитами, отвлечением и развлечением масс и т. д. Это образовало тупики смыслов европейской культуры, стало основой антиразвития (сначала декаданса, а затем деградации и деконструкции сущего, сутью которого стали постмодернизм, демонизм, мистика, сатанизм). Европейско-американский мир судорожно ищет упорядоченности, привычно выбирая свои порядок, рациональность, системность, ценностный цинизм, силовым образом нивелируя и нейтрализуя естественный дионисизм и иной рационализм различных культурных традиций, пытаясь пересилить их структурированностью и стационарностью миропорядка в собственном понимании. Отсюда попытки «сжать», «укротить» развитие, «держать» и «не пущать», которые, однако, наряду с одновременными хаотическими толчками технологического развития и развития различных культур лишь постоянно усиливают неподконтрольность западному порядку и неуправляемость динамикой объективной реальности. Боязнь развития и боязнь будущего стали символами современной европейской культуры. Неумение увидеть и направить новое в организованное русло, согласиться с иным новым, дефицит сложившихся в европейской культуре форм аполлонического начала (их предельность) для «укрощения» развития – основание кризиса смыслов. Европа не осилила ни собственной антиномичности, ни многообразия и антиномичности мирового развития.

Копирующие и догоняющие цивилизации, стремящиеся «догнать и перегнать» развитые страны в насыщении удовлетворения витальных потребностей и даже имея шансы возглавить движение вперед, вообще не имеют внутренних удаленных смыслов планетарного масштаба.

Если даже предположить, что общими коллективными усилиями человечества, в особенности усилиями подражающих цивилизаций Дальнего Востока, Южной и Юго-Восточной Азии, уже существующие технологические достижения и развиваемые ныне научные заделы достигнут наивысшего развития и совершенства, что человечество на протяжении определенного времени продолжит насыщать собственное земное бытие материальными благами, то эта цель может быть достигнута в течение ближайшего столетия. Все люди планеты (или подавляющее большинство) получат качественное (по крайней мере, минимально достаточное) питание, воду, жилье, одежду, медицинское обслуживание, образование, социальное обеспечение и т. д., а часть человечества имеет уже сегодня. Можно даже предположить, что установится некий человеко-природный рационально управляемый гомеостазис, который будет сформирован как результат гармонизации природных и человеческих потенциалов (ресурсов и технологий) – такое предположение сделать возможно. По своему существу, если не принимать в расчет более поздних версий этнического либо социально-культурного элитаризма, именно это может рассматриваться как определенный идеал и цель европейского Просвещения и особенно его социалистической ветви. Эти цели во многом достигнуты или потенциально могут быть достигнуты.

Это и есть предел человеческих мечтаний и смыслов? Этот путь эволюции человечества – его цель, вершина и итог одновременно? Дальше – лишь войны за перераспределение ресурсов и власти, улучшение качества бытия и продолжительность жизни, противостояние природным катаклизмам? Просто жизнь и воспроизводство жизни? Просто пребывание в условиях земного счастья, «радость жизни»?[105] В таком случае, быть может правы метафизики иных цивилизаций – вечности и круговорота? Может быть культуры развития действительно исчерпали себя и наступает эпоха культур равновесия, гармонии, гомеостазиса, эпоха Китая и Индии? А в рамках цивилизаций развития – эпоха тех социальных сил и субъектов, которые не являются активными носителями культуры просвещения, творчества, развития, той слабо образованной части общества, которая не мотивирована на получение и использование нового знания, ориентирована не на развитие, а на стабильность, равновесие, урегулирование различных социальных интересов и сохранение собственных «интересов»? С этим согласиться нельзя.

Более того, великие идеи прошлого (начиная с «осевого времени») позволили человеку найти путь организации и регулирования собственного бытия в обществе, стать человеку коллективным человеком надплеменного (надгруппового) масштаба, сформировать некоторые правила общежития и механизмы социальной коммуникации, усиливающие индивидуальные и социально-групповые возможности человека. По большому счету – это главный социальный результат мировой истории за последние 2–3 тысячелетия. Даже есть основания считать, что как бы ни объясняли и интерпретировали этот главный результат – религиозно (как «высший замысел»), деяниями мудрецов («великая интуиция», «прозрение»), социально-антропологически («жизненная потребность человека») и т. д. – он является реализацией основной задачи – научить человека жить большими сообществами и эффективно использовать возможности коллективов и социальной кооперации. Но теперь и здесь ставится новая масштабная задача – перейти на планетарный и космический уровень коммуникации. Грядет новое «осевое время»? И оно также востребует развитие.

Теперь невозможно «изъять» развитие как идею, как феномен, как социально-историческую практику и действительность человечества – поскольку тогда исчезнет не только собственно смысл человеческого бытия, уже сжимающийся как шагреневая кожа в душе культур и омертвляя их. Исчезнет возможность человечества продолжать собственное бытие на планете Земля[106].

Россия и материалистическая философия способны предложить созидательные цели, новые смыслы, открыть реальные перспективы – перспективы развития. Более того, общая культурная мировая динамика на сегодня дает все основания утверждать вслед за А. П. Андреевым, что «…именно из России придет спасение и во весь мир. Либо спасения не будет совсем»[107].

Да, путь развития есть всегда путь беспокойства, путь преодоления, путь жертвенности ради будущего, он требует духовной силы, культурной смелости и уверенности. Но иного пути нет. Иное несет гибель человечеству.

Примечание 2. На сегодня понятно, что абстрактный индивид Просвещения потерпел фиаско. Абстрактный человек в наборе его «общечеловеческих ценностей» в реальности реализовал себя в уродце-горбуне, чахнущем над златом, подобно Гобсеку. Деньги стали единственной «общечеловеческой ценностью» абстрактного индивидуализма и они, как злобный карлик, изнутри пожирают человечество, разъедая его, превращает в тлен, ведя к небытию. В том числе и поэтому индивидуализм и абстрактный человек не могут стать фундаментом развития. Все созидательные, возвышенные ценности не могут быть внекультурными, внеколлективными, внетрадиционными. Нужны принципы коллективизма, объединяющего человечество.

Первым шагом к формированию нового коллективизма, к объединению человечества должно быть самосознание собственной универсальности в виде антропности, признание жизни, всей совокупности витальных ценностей (еда, вода, жилище, одежда, пригодная среда обитания, безопасность) – общей ценностью, не только понимаемой как ценность и осознаваемой таковой каждым, но и распространяемой на каждого жителя планеты. Признание этой ценности как базовой автоматически предполагает признание ценностей справедливости и демократии. Для этого нужно новое явление идеи всечеловечности, отрицание элитарности в пользу демократию, преодоление национального и социального (сословного, кастового) неравенства. Нужно признание этой ценности не на словах, а на деле, через реализацию в правовом пространстве, в мировой политической и экономической практике.

Вторым шагом должно стать управляемое использование преимуществ различных культур в общих интересах будущего человечества, «разделение труда» в конструировании и созидании будущего (пример – запуск машины китайского производства населения в целях массовых экспериментов по космическому расселению).

Третьим шагом должно стать коллективное управление развитием и движением в будущее. Важнейшей витальной ценностью человека и человечества должны стать развитие и стратегическое управление, качество управления и качество подсистем научного обеспечения управления, в особенности управления развитием, управления будущим. Главное требование к управлению – его подчинение интересам человечества, наций, а не интересам частных лиц и корпораций. Это должно быть развертывание «общества знания» в управлении человеком и человеческими сообществами во имя будущего. Инструменты социальной инженерии, социальные технологии должны быть подчинены человечеству и поставлены под контроль, так же как ядерное оружие и другие системы оружия массового поражения.

Примечание 3. Возможны ли единые для человечества великие смыслы? И какими должны быть великие смыслы для того, чтобы большая часть человечества согласилась с ними? Это серьезная философская проблема. Каждая метафизика и система мировоззрения могут и должны из собственной глубины рождать и предлагать их.

Высший смысл и глобальная удаленная цель современного человека культур развития, вырастающие из великих идей Просвещения и занимающие (интересующие) человека за пределами потребления – это развитие мощности и эффективности человеческого управляющего воздействия на все известные процессы:

– управление человеком с целью раскрытия незадействованного психофизиологического, интеллектуального и коммуникационного потенциала, в том числе – максимальное увеличение продолжительности жизни (например, через специальные научно обоснованные программы обеспечения жизнедеятельности, образа жизни, национально-государственные проекты «Долгожитель»);

– управление различными человеческими сообществами и планетарным сообществом;

– участие в регулировании и управление планетарными геофизическими, климатическими и эволюционными процессами;

– участие в регулировании (управлении) галактическими и метагалактическими процессами;

– освоение иных космических систем, распространение жизни и разумной жизни в доступной нам части Метагалактики.

Без этого скучно.

Какие альтернативы могут предложить иные культуры и цивилизации? Собственно, пока никаких. Существующие (пока) альтернативы могут быть сведены к «гармонии с природой», «обществу потребления», «эстетическому человеку», «морально-этическому обществу».

Но современный человек дошел до такого уровня интеллектуального развития, который позволяет ему «запустить» как интегральный весь свой коллективный духовно-мыслительный комплекс, включающий в себя мыслительно-рациональные способности, интуицию, духовные практики (в том числе «откровения») для поиска (генерации) великих смыслов, целей, механизмов регулирования жизни человеческих сообществ во всей совокупности их единства и многообразия. Наступает эпоха коллективной мудрости и системно-организованных «мудрецов». Новизна – именно в системной (органической) организации их, для поиска системной организации человечества в его целостности, для более точного определения органических смыслов различных конкретных человеческих сообществ как в их отдельных интересах (для сохранения культурного генофонда и разнообразия человеческих интеллектуально-духовых миров), так и в интересах всего планетарного сообщества. Это должно быть организованной постоянно действующей системой интеллектуального поиска, дискуссий, коммуникаций, идущих по пути конструирования духовного мира планетарного сообщества. Необходимо начать строительство единого человечества, чтобы на этой основе вырабатывать масштабные управленческие решения, устремленные в будущее. Наступила эпоха выработки методов формирования будущего через коллективный разум, через диалог мировоззренческих и метафизических платформ.

Часть 2

Онтология развития объектов

Глава 4. Мир как множество развивающихся объектов

§ 22. Бытие мироздания осуществляется посредством осуществления бытия множества объектов (локальных миров), разделенных либо соединенных в пространстве и во времени, имеющих различные (либо подобные) способы осуществления собственного бытия и совместного бытия (со-бытия)[108]. Понятие «мироздание» («мир в целом») есть абстракция, извлекаемая рациональным сознанием из осмысляемого человеком бытия внеположенных и внутренних миров. Мир существует (осуществляется, осуществляет собственное бытие) лишь посредством конкретных объектов, каждый из которых есть единство материального и идеального. Материя и идея как самостоятельные сущности не существуют.

Мир как сущее материальное и идеальное бытие предстает в виде бесчисленного множества объектов, находящихся в постоянном движении. Движение вообще – это категория, обозначающая совокупность конкретных процессов движения. Движение как свойство бытия мироздания является атрибутивным в том смысле, что присуще каждому объекту действительности и, соответственно, всей их совокупности (всему бытию) – нет объектов без движения, нет движения без объектов. Всякое движение – это движение конкретного объекта и/или в конкретном объекте; не бывает движения без (вне) объектов.

Движение как категория включает в себя два типа процессов – процессы взаимодействия и процессы смены состояний (собственно процессуальность). Взаимодействия и смена состояний атрибутивны объектам: а) если объект существует, то он меняет состояния; не существует неизменных состояний и объектов в неизменных состояниях; б) если объект существует, то он взаимодействует; если объект не взаимодействует с каким-либо иным объектом мира материально либо идеально, то он не существует для этого мира (в том числе, выпадает из возможных рассуждений о бытии, осуществляемых мыслящим субъектом данного мира); абсолютно закрытых (замкнутых) объектов не существует (не существует в данном мире и для данного мира).

Процессы смены состояний по своей природе делятся на процессы изменения (включая функционирование) и процессы развития.

Всякий объект бытия всегда (и в каждый момент времени) участвует в обоих типах движение, то есть а) находится во взаимодействии с другими объектами бытия и испытывает взаимодействие собственных частей, б) осуществляется посредством последовательности и связи собственных состояний, которые составляют сущность процессуальности и создают феномен длящегося бытия. В связи с пронизанностью бытия движением в материализме движение считается абсолютным, покой – относительным.

Примечание 1. Известный нам мир (Метагалактика) полагается частью бесконечной в пространстве и времени Вселенной. Метагалактика возникла в результате Большого взрыва и после периода своей реализации должна исчезнуть вновь, сколлапсировавшись в точку. Метагалактика, по результатам современных научных исследований, предстает как саморазвивающаяся система, эволюционирующая на основе законов гравитационного взаимодействия. В этой связи сама Метагалактика может считаться локальным миром. Однако ее органичность взаимосвязи миров распространяется лишь на физико-космогоническую сторону бытия, в которой единственным детерминантом является гравитационное взаимодействие. Соответственно, лишь те отношения бытия, в которых гравитация играет определяющую (фактически единственную) роль, являются аспектами ее органичности. Все объекты реального мира в этом отношении являются элементами системы Метагалактики. В других отношениях, в том числе сущностных для них, для осуществления их самости, они, являясь производными и возможными лишь в определенных границах законов гравитационных (и иных физических) взаимодействий, оказываются автономными (свободными). Подобное соотношение систем с разным уровнем организации наблюдается во всех аспектах природы. Например, вирус или инфекционная бактерия, осуществляя свою жизнедеятельность за счет ресурсов некоторого организма, осуществляют свою самость. Причем, некоторые разновидности вирусов и бактерий так сильны, что могут подчинить себе ресурсы всего организма вплоть до их полного поглощения и уничтожения организма. При этом, вирусы остаются самостоятельной и самодостаточной в своей самости системой.

Примечание 2. Мироздание в целом не является органически единым целым во всех его отношениях, объединяющим все сущее и могущее быть бытие и определяющее бытие каждого отдельного объекта в его сущностных основаниях. То есть мироздание как таковое не является таким целым, в котором каждый его компонент (конкретный объект, локальный мир) подчинен единому целому наподобие органа в биологическом организме, являясь не самостоятельной данностью, но лишь элементом, выполняющим одну из функций организма. Если орган в организме не обладает свободой как самодетерминацией (внутренней детерминацией) собственной сущности, призван формировать и обеспечивать функционирование и развитие целого как единой сущности, подчинен единой сущности (целому), то локальный мир есть самость, наделенная внутренней сущностью и самодетерминацией как основанием внутренней свободы в условиях внешних потоков вещества, энергии, информации, а в органически целостных системах-мирах еще и внутренним смыслом и целью (в том числе осмысленных смыслах и целях в одухотворенных мирах). То есть, конкретные объекты (миры) несут в себе самоценные и потому значимые для иного смыслы и цели, должны допускать взаимодействие как имеющие смыслы и цели и не могущие быть только средством[109].

Примечание 3. Все конкретные объекты имеют материально-идеальную природу. Идеальное и материальное не существуют как самостоятельно сущие «чистые» субстанции, автономно друг от друга, в их предельном (безобъектном) виде; они сосуществуют лишь в каждом конкретном объекте, где взаимно обусловливают другу друга, взаимодействуют друг с другом, находятся в диалектических отношениях. Не существует никакой конкретной материальной формы без идеального наполнения, как не существует идеального без и вне материального – если есть идеальное, значит есть его материальный носитель или произведшая его материальная форма; если есть материальное, то оно создает собственное идеальное («информационный образ»).

С точки зрения диалектического материализма, материальное бытие первично и определяет идеальное; материальное бытие определяет сознание, духовность, идеальное; идеальное есть атрибут материального; всякому идеальному соответствует нечто материальное, его производящее. Эта формула остается абсолютно верной, но ее недопустимо примитивизировать, пытаясь данное философское утверждение непосредственно распространить на соотношение материального и идеального в каждом конкретном объекте бытия. Применительно к конкретным объектам первичным (сущностным, определяющим) может быть как материальное, так и идеальное. Материальное зачастую является первичным лишь в конечном счете – но в конечном счете оно всегда является первичным.

Более того, в некоторых типах объектов на любых уровнях организации материи при определенных обстоятельствах материальное и идеальное порой находятся фактически в свободе друг от друга, порой создавая искаженное представление о первичности того ли иного. В частности, в конкретном развивающемся объекте (типе объектов, межобъектном пространстве и времени) идеальное может функционировать и развиваться в пределах данного материального субстрата в определенной и порой значительной степени автономно, но оставаясь при этом в границах соответствия идеального принципам организации и структуре организации объекта (группы объектов) и/или обеспечивающих его функционирование и развитие информационных полей.

Возможно полное отсутствие материальной реализации либо материального предоснования, некая фантомность, виртуальность идеального, которая «ищет» обретения материального «тела» либо формирует его путем информационного воздействия на существующие материальные формы и обретая его посредством трансформации последних, тем самым обретая подлинное существование, реализуя свою сущность и «обосновывая» существенность. Данное явление автономии идеальной стороны, как и возможная автономия материальной стороны того либо иного объекта (процесса) – суть в конечном счете относительное, временное, в сущности своей есть флуктуация.

Собственно идеальное суть сторона реальности, не существующая вне и до мира как такового, но одновременно объективное идеальное сущее наряду с материальной (вещественно-энергетической) реальностью и посредством нее и являющая собой а) характер и принципы порядка и организации, (информационную) форму порядка и законосообразности объекта, аспект его организационно-управленческого компонента, совокупность законов формы материального бытия, формы и параметры гармонии и симметрии, параметры сходства как основания классификаций и типологий, константы (и другие параметры бытия), параметры упорядоченности бытия конкретного материального объекта, «вшитые» в его состав и структуру (совокупность взаимодействий), некий «информационный след» материи, причем, что принципиально важно, существующее как в действительности, так и в возможности, как имманентное потенциальное, во-первых, как такие свойства, которые проявляются лишь в и посредством взаимодействия с иным объектом, между частями объекта, а во-вторых, как идеальное в виде потенциального в развивающихся объектах (причем, изменение принципов организации и их параметров либо разрушение механизмов сохранения или передачи информации о них приводит к уничтожению объекта в данном его качестве), б) информационное взаимодействие как один из значимых и объективно сущих типов взаимодействия в пространстве и во времени (наряду с вещественными и энергетическими), в том числе память о принципе упорядоченности и механизм ее трансляции (передачи, воспроизводства) другим объектам (появляющимся из данного объекта либо просто иным объектам), другим состояниям самого данного объекта посредством общения и «сообщения», в) тип объективно сущей информационной (идеальной) реальности, являющейся реализацией способности материальных объектов порождать идеальные формы за пределами необходимого и достаточного информационно-организационного обеспечения базового уровня бытия (каковым, например, для человека является биопсихическая природа), порождать идеальные формы различных (нескольких) уровней организации, в том числе порождать формы идеального как относительно самостоятельных сущих объектов. Важно, что всякий объект способен порождать (воспроизводить, взаимодействовать) с идеальным нескольких уровней организации материи в соответствии с природой самого объекта – того, какие уровни организации материи входят в его природу. Сам материальный объект и его информационное поле может выступать как «призма» (и/или «линза») иных информационных полей.

Объективно сущие данности идеальной природы нельзя потрогать, ощутить с помощью человеческих органов чувств как вещественно-материальное нечто. Все они осуществляются на основе материальных носителей, но являются идеальными и по содержанию, и по форме, а также по присущим им закономерностям. Все это относится ко всем уровням организации материи – физическому, химическому, биологическому, личностно-социальному. Более того, и в сам момент реализации этого свойства в процессе взаимодействия его закономерности остаются идеальными. Существуют различные типы информационных объектов (§ 40).

Информация (идеальное) в человеке и посредством человека сочетает в себе объективное (существующее независимо от человека и внеположенное человеческому сознанию) и субъективное. Человеческие формы представления и взаимодействия с информацией (идеальным) несут в себе объективное содержание, выражаемое субъективными (человеческими) средствами.

Оперируя с идеальными конструкциями, человек способен использовать, совершенствовать и творить их посредством своей деятельности, а также творить материальное посредством идеального. Посредством идеального человек реализует свою материальную природу, обусловливаемые ею интересы и потребности, творя реальную социально-культурную и природную историю, творя объективную информационную реальность и постепенно поднимаясь до комплексного взаимодействия с нею, особенно активно на уровне общества знания, поднимаясь до общества как субъекта информационных миров, до эпохи освоения информационных миров. Человек начинает исследовать и осваивать на практике идеальную (информационную) объективную реальность, формируя субъективный ее образ и осуществляя с ней (и посредством нее) практические взаимодействия, а также создавая новую информацию в процессе мыслительной и практической деятельности.

Человеческое идеальное, также обладая свойством определенной автономии от материального и творческим началом, возможностью саморазвития порождает в себе идеальные формы, как соответствующие природе и современной организации данного материального (отражающие его), так и не соответствующие ему (являющиеся продуктом творчества идеального). Продукты «свободного творчества» идеального в этой связи могут нести в себе элементы идеального, относящиеся к иным материальным мирам и способные «укорениться» в них (как в актуальных, так и в будущих мирах либо состояниях миров – именно в этом случае говорят о предвосхищении сущего). Человеческое идеальное также может содержать в себе элементы «абсолютного идеального», не способного найти материального носителя в рамках природной действительности. В этом случае необходимо говорить об иллюзиях духа (фантомах, мифологемах и т. д.).

Дополнение 1. Несколько иллюстраций, перечень которых может быть без усилий продолжен. Наука утверждает, что любое тело, имеющее массу, подчиняется законам гравитации и законам механического движения, что любое тело, имеющее заряд, подчиняется законам электродинамики, чему имеются эмпирические подтверждения, сформулированы математические выражения, описывающие характер законов этих взаимодействий. Но сами эти принципы, соответствующие им законы и константы (существуя до и вне человека, его сознания и головы), не материальны; свойства объектов реальности, определяющие их способность к таким взаимодействиям (масса, заряд) никак не проявляются до и вне этих взаимодействий; их носители (поля) и их свойства, несмотря на свою материальность, нельзя отождествлять с законами, по которым осуществляются соответствующие взаимодействия. Эти законы, принципы, константы и т. д. нельзя ощущать так, как мы можем ощущать подчиняющиеся им материальные объекты и их носители. Они заключают в себе нечто о характере осуществления взаимодействия (собственно информацию), что не является материальным. Хотя, без сомнения, эти идеальные формы суть принадлежность конкретных материальных объектов и без (вне) них не существуют. Но вне зависимости от того, воспринимает их человек или нет, орбиты планет будут эллиптическими, электрон будет притягиваться к ядру, структуры ДНК будут воспроизводить подобные живые существа и т. д. То же самое можно сказать о других физических, химических, биологических, социальных законах. Причем, эти закономерности и законы имеют как феноменальные проявления (регистрируемые на уровне эмпирических исследования, фактов, законов и т. д.), так и сущностную сторону (в том числе, вскрываемую на основе теоретических исследований).

Дополнение 2. Антропологический подход дает решение проблемы соотношения материального и идеального посредством сужения природы идеального до антропологических, человеческих его форм. В марксизме и антропологической традиции сформированы последовательные и логически непротиворечивые концепции идеального, основанные на том, что идеальное существует лишь в качестве человеческого и посредством человека[110]. Антропологическая версия материализма действительно имеет большой эвристический потенциал и используется в качестве одной из базовых и в данной работе. Однако в универсалистском варианте она игнорирует возможность объективно сущего идеального, никак не объясняя его и не вовлекая его в систему философской аргументации, тем самым ограничивая аргументационную базу не только материализма, но и антропологизма.

В этой связи предложенный подход обусловливает социально-культурную версию антропологического материализма как понимание сущности человека не только с позиций «человека вообще», абстрактного человека с единой природной сущностью, но с позиций конкретного человека, принадлежащего к конкретной (особенно национальной) культуре, в их (человека и культуры) материально-духовной целостности и единстве. Так же как всякий уровень организации материи формирует свои формы идеального, каждая культура и эпоха в истории человечества формирует собственные идеальные конструкции, трансформирует существующие идеальные конструкции и иерархии внутри систем таких идеальных конструкций. Это становится философским основанием осмысления всякой социальной реальности и осмыслении всего спектра проблем познания и конструирования реальности.

Идеальное (информационное) существует в трех формах – объективной, субъективной, интерсубъективной. Как объективная реальность идеальное есть некоторая объективно сущая данность, которая а) является органическим компонентом реальности, находится в различных отношениях взаимной обусловленности с материальной реальностью, осуществляет взаимодействие с материальной реальностью в различных отношениях, а в некоторых отношения является относительно либо абсолютно автономной от материальной реальности; б) посредством человеческого сознания обретает человеческие формы объективного идеального, общественного и индивидуального, не только в многообразии их культурно-исторических форм, но и моделей осмысления (философских, конкретно-научных, религиозных, мифологических); в) осуществляется в разной степени и в разных отношениях, порой более успешно в некоторых из них, чем у людей, в иных типах биологических существ.

Идеальное многомерно и многообразно на любом уровне организации природы. В человеческой природе объективное идеальное существует как сочетание информации физического, химического, биологического, психического, социального уровней, в виде языка, метафизики, знания, ценностей, целей, смыслов, причудливо диалектически переплетающихся и обретающих специфическую иерархию в каждой культуре и в каждую эпоху[111].

В этой связи во всяком философском течении и философской концепции есть учение о духе (человеческом идеальном). В нем исследуется и/или одновременно воспроизводится бытие социально-культурно-исторически конкретного человеческого духа (идеального). Всякий национально-культурный дух (и дух личности) несете в себе внутреннюю конструкцию духа и феноменологию духа как совокупность его реализации в материальной жизни общества и личности (его реализацию в экономике, политике, праве и всех остальных аспектах социальной реальности в прошлом, настоящем и будущем) и духовной жизни общества (ценности, мораль, эстетика, религия, мистика и эзотерика). Учение о духе в наиболее полном виде включает в себя метафизику духа, философию, диалектику идеального, гносеологию (как теорию и методологию познания, логику, совокупность всех наук, в том числе социально-гуманитарных – экономики, политологии, юриспруденции и т. д.), аксиологию, этику, эстетику, религиоведение, религию, мистические учения. Данная констатация чрезвычайно важна в современной России, где «духовная жизнь» общества с (подачи властных политических и деловых элит) преподносится с клерикальной точки зрения, в которой понятия духа и духовной жизни неправомерно отождествляются лишь с верой.

Дополнение 3. В современной материалистической философии также понятно, что комплекс духовной жизни можно разделить на личное и надличное. Причем, и рациональные – и иррациональные, и сознательные – и бессознательные компоненты духа имеют личностную и надличностную интерпретацию.

Личная духовность включает в себя интеллект, психику, а также иные слабо изученные информационные возможности организма, в том числе на соматическом, физиологическом, физико-химическом уровнях. Личная духовность связана с функционированием головного мозга и всего организма человека.

Психика реализуется в психической (чувственно-эмоциональной) деятельности индивида. Она включает такие черты человека, как внимание, память, воображение, речь, способность мышления, темперамент, черты характера, волю, эмоции, систему мотивации, развиваясь в более высокие по уровню и комплексные по содержанию психические проявления, такие как ценности, цели, дружба, любовь, вражда, ненависть, добро и зло, красота и гармония.

Психическая деятельность человека служит основой его интеллектуальной, рационально-логической и интуитивной деятельности. На основе своих психических свойств человек научился познавать окружающий мир, через ощущения, восприятия, представления восходить к понятию; на основе понятий развиваются логические построения – суждения и умозаключения о происходящих в его внутреннем и внешнем для него мире процессах; у человека появляется воображение, фантазии, интуиция, расширяются возможности познания и творчества; у человека появляется возможность эстетически воспринимать мир, воспринимать его многообразную гармонию и дисгармонию, красоту и безобразие; у человека появляется возможность формировать ценности, оценки, различать в мире и создавать добро и зло, этические отношения к миру и себе, мораль и нравственность. Именно психические возможности человека служат основой его практической деятельности по освоению и преобразованию мира.

Личная духовность во многих идеалистических, религиозных и мистических системах мировоззрения объединяется понятием «душа», которая полагается способной обретать самостоятельное существование, жить без (вне) тела, перемещаться в пространстве и во времени, обладает свойством бессмертия (вечности), то есть является не просто функцией тела, а самостоятельно сущим, к тому же, соотносящимся и взаимодействующим с всемирным духом, приобретает статус посредника между человеком и всемирным идеальным. Материализм не соглашается с этой формой, хотя есть основания признавать наличие некоторого идеального в виде информации, в том числе в мировом масштабе.

Надличная духовность – чрезвычайно сложный феномен, порожденный природой. Ввиду своей сложности, многомерности он весьма неоднозначно интерпретируется в различных мировоззренческих конструкциях, всегда имея идеологизированный, а зачастую и политизированный смысл. Поэтому дать однозначное понятие надличной духовности практически невозможно. Надличную духовность можно подразделить на два условных типа – естественная и сверхъестественная.

Естественная включает в себя язык как форму коммуникации людей, социальную психику (эмоции, настроения коллективов людей, традиции и стереотипы мышления и деятельности), морально-нравственные принципы, ценности, оценки, идеи, идеалы, научные знания, искусство, информацию вообще.

Сверхъестественная – Бог, абсолютный дух, мировой (космический) разум, трансцендентальное «Я», мировая воля и другие феномены.

В материализме надличная духовность – это все то идеальное (понимаемое как нематериальное), что существует в природе благодаря практической и связанной с ней духовной деятельности человека. Все естественные и сверхъестественные элементы духовности имеют земное происхождение, являются результатом коллективной деятельности человека, его общественной природы и коммуникации между людьми и поколениями, его воображения и других природных свойств. Надличная духовность существует посредством индивидуального человека, является продуктом отчуждения результатов его психической и интеллектуальной деятельности. Однако многие компоненты надличной духовности могут существовать и существуют до и вне конкретного человека, личности, а некоторые компоненты духовности реализуются лишь в и посредством общения, коммуникации (в том числе многие виды интеллектуальной деятельности в виде коллективной интеллектуальной деятельности). Это относится ко всем компонентам культуры – языку, традиции, морали и нравственности, праву, политике, искусству, науке, религии. Личность приходит в этот мир и осваивает духовный мир так же, как осваивает мир материальный.

Человек – есть основной посредник в реализации связи идеального и материального, основной субъект природы в сфере материализации идеального. Этим определяется его ответственность, природная уполномоченность и миссия.

Примечание 4. Единой предзаданной сущности всего мироздания, определяющей сущность каждого отдельного объекта (локального мира) не существует. «Сущность мироздания» есть набор и/или комбинация сущностей конкретных объектов (локальных миров), которые включены в единую иерархию существования посредством иерархии уровней взаимодействия – физических, химических, биологических, социальных, информационных. Законы взаимодействий на указанных уровнях задают параметры возможностей и границы осуществления бытия конкретных объектов. При этом именно возникающие и развивающиеся конкретные объекты (локальные миры) посредством осуществления себя и реализации своей самости формируют (созидают, творят, конструируют) бытие мироздания в его конкретной содержательности. Никакое конкретное нечто не может претендовать на такую единую сущность, которая определяет бытие мироздания в целом. Это относится как к естественным (природным) данностям, так и данностям внеприродным (сверхъестественным) в предположении их существования как стоящих вне и над миром в целом (мирозданием). Миру в целом не присущи (либо пока не известны) объединяющие материальные либо идеальные первоначала в виде единых предетерминирующих данностей.

Иными словами, исследование онтологии развивающихся объектов (локальных развивающихся миров)[112] необходимо начать с элементарной констатации того, что развивается не «мир в целом» (хотя и это возможно), но отдельные объекты этого мира. Данное утверждение было бы тривиальным, если бы не одно «но»: оно не находило объяснения или обоснованной интерпретации в философской концепции всемирно-исторического развития ни в материалистическом, ни в идеалистическом вариантах. Развитие отдельных объектов лишь просто предполагалось, и хотя оно не оспаривалось, но и не исследовалось специально. Было явно недостаточно парадигмального контекста, без которого, как показала вся предшествующая философская и научная практика, сложно или невозможно сформировать методологию научного познания отдельных развивающихся объектов в конкретных науках, моделировать процессы развития и прогнозировать развитие реальных объектов, ориентироваться в развивающемся мире, разрабатывать эффективные механизмы регулирования процессов развития и управления ими, понимать механизмы взаимодействия развивающихся миров (в том числе и в особенности социальных и культурологических).

Таким образом, в концепции развития объектов базовым теоретическим элементом полагается отдельный развивающийся объект, его связи и взаимодействия, его целостность, внутренняя самодетерминация развития (саморазвитие) при необходимом условии открытости внешнему миру и осуществления функционирования и развития как открытой системы, потребляющей из внешнего мира вещество, энергию, информацию и отдающей их во внешний мир в качестве продуктов жизнедеятельности с понижением качества и ростом энтропии (что установлено в синергетике).

Примечание 5. Развитие и функционирование объектов подчиняется принципу детерминизма, смысл которого заключается в том, что все процессы и явления возникают, развиваются, функционируют и уничтожаются в результате действия определенных причин – беспричинных событий не бывает. При этом, исходя из концепции локальных развивающихся объектов, не существует единой предетерминации всего мира как сущего, существовавшего и будущего существовать материальной либо идеальной либо сверхъестественной по своей природе. Всякий локальный мир имеет собственный комплекс причин самоосуществления, который может быть сходен либо различен по природе, включать различные комбинации внутренней и внешней детерминации. Конечно, есть основания полагать, что существует типологическое сходство и даже, быть может, тождество законов взаимодействия, распространенных во всей Метагалактике и доступной нам реальности мироздания. Однако это отнюдь не означает наличия активных взаимодействий на таких расстояниях между галактическими системами даже на физико-химическом уровне, которые полностью исключены в актуальном виде во всем спектре известных взаимодействий – сильном, слабом, электромагнитном и производных от них, поскольку для одних (сильные и слабые) малы радиусы их действия, ограниченные микроуровнем, для других – электромагнитных – наличием конечной и относительно невысокой скорости (скорости света). Таким образом, единство природы есть смысл рассматривать лишь как единство по природе, в том числе определяемое универсальностью (на данном этапе эволюции Метагалактики) физических констант и единство по происхождению, но не как актуальное (связанное в единое целое) единство.

При этом, возможное открытие новых систем детерминации и типов взаимодействия за пределами известных человечеству к настоящему времени, которые могли бы определять единство эволюции метагалактических систем как неких органически связанных воедино систем посредством некоего типа взаимодействия, никак не скажется на развертывании и системе аргументации предлагаемой концепции, а напротив – лишь укрепит ее, поскольку речь будет идти лишь о единстве на основе данного взаимодействия, которое не будет являться основным сущностным для других конкретных объектов в пределах осуществления их бытия[113].

Таким образом, принцип детерминизма, в том числе детерминизма законосообразного типа, является основой научности в отношении исследования обще и исследования будущего в частности.

При этом, самодетерминация локальных миров (развивающихся объектов), определяемая внутренними силами взаимодействия, как правило, является доминирующей относительно осуществления локального мира, реализации его сущности и значительно превышает силу взаимодействия с иными мирами, с внешним для данного локального мира окружением в целом, которая часто вообще стремится к нулю (изолированные миры[114]). Внешние воздействия представимы как некоторые поля (пространства), в которых существуют локальные миры, и воздействие которых осуществляется посредством потоков вещества, энергии, информации, «питающих» локальный мир и утилизирующим отходы его функционирования.

§ 23. Развитие – это понятие, отражающее такое изменение организационного и/или элементного состава объекта (его качества), которое есть возникновение (в объекте) нового типа либо комплекса организационных взаимодействий и его закрепление (удержание) в ряду последовательности следующих состояний объекта с помощью всего комплекса его внутренних и внешних взаимодействий – естественным, искусственным либо естественно-искусственным путем. Развитие в феноменальном проявлении предстает как возникновение или творчество новых типов объектов, функциональных процессов, состояний (основанных на новых взаимодействиях либо типах взаимодействий) и последующее удержание последних в ряду поколений.

Причинный комплекс развития (источник и движущие силы) – это совокупность внутренних и внешних системных взаимодействий развивающегося объекта. Процесс развития не обеспечивается какими-то особенными материальными либо идеальными детерминантами, понимаемыми именно как самостоятельные «детерминанты развития». Он полностью детерминируется и обеспечивается следующими компонентами процесса развития: элементный состав объекта, комплекс обменных взаимодействий (внутри объекта и с окружающей средой посредством потоков энергии, вещества, информации), формирование нового (в идеальных объектах – через творчество), детерминация связи состояний, самоорганизация, самоуправление и ограничивающие воздействия окружающей среды.

Развитие бывает нескольких типов – прогрессивное (сопровождающееся увеличением числа взаимодействий, повышением их уровня и эффективности), одноуровневое (смена типа взаимодействия на одном уровне или изменение комплекса взаимодействий), регрессивное (сопровождающееся уменьшением числа взаимодействий, снижением их уровня и эффективности).

Противоположным развитию является процесс антиразвития, представляющего собой распад, разрушение объекта на каком-либо этапе либо в итоге его существования, разрушение видов и системы ее внутренних и внешних взаимодействий. Распад системы начинается после ее гибели, после прекращения ее функционирования[115].

Примечание 1. Элементарный акт развития (как его способ и как результат) есть появление нового типа взаимодействий или нового комплекса взаимодействий в конкретном развивающемся объекте, изменение на его основе структуры взаимодействия и взаимосвязей объекта, создание условий для удержания его в этом состоянии (в виде комплекса взаимодействий и их оптимумов). Акт развития может осуществляться с возникновением новой элементной базы либо на основе старой элементной базы.

Так, действительно, процедура развития часто предваряется либо сопровождается изменением количественного и/или качественного состава элементной базы объекта (как материальной, так и идеальной). Однако изменение элементной базы относительно эффекта развития является вторичным по сравнению с изменением комплекса организационных взаимодействий. Кроме того, относительно объекта как целого процедура развития может происходить без изменения элементной базы, что (не всегда, но зачастую) характерно в особенности для собственно акта образования нового взаимодействия и новой структуры объекта, которые часто возникают и организуются на существующей (старой) элементной базе. Именно в этой связи нет оснований вносить в определение развития изменение характеристик состава элементной базы, которая внешне выглядит именно как первичная характеристика качества (в том числе нового).

При этом впоследствии, уже в новой организации объекта в ходе ее самоосуществления в результате возникшей организационной новации, благодаря системному эффекту может происходить и происходит оптимизация элементной базы – могут а) вовлекаться новые элементы среды, которые отсутствовали в составе старой организационной структуры, б) трансформироваться качества и свойства старых элементов, которые как бы «очищаются» от всего того, что мешает осуществлению данного типа взаимодействия (разумеется, в пределах корреляции с другими их свойствами). Это объясняется и доказывается одной из сторон системного эффекта – любые объекты, будучи включены в систему в качестве элемента, приобретают такие свойства, которых они не имеют вне системы, и утрачивают часть свойств, присущих им в свободном состоянии.

Следствие 1. Одни и те же организационные отношения могут формироваться на основе взаимозаменяемых (подобных) элементов, при этом, тем не менее, формируя объекты одного уровня организации (уровня развития).

Следствие 2. Системный эффект может носить материально-вещественный, энергетический, информационный и комбинированный характер. Пока многие аспекты системности слабо исследованы. Например, энергетическая системность – не исследована, информационная – также. Есть основания полагать, что проявления принципа системности в этих сферах дают различные и удивительные конкретные эффекты.

Примечание 2. Закрепление в ряду поколений системы нового типа (или комплекса) взаимодействий происходит за счет нескольких факторов: 1) элементная база, создающая возможность осуществления данного взаимодействия, существует лишь в определенных (в частности, в наличных, текущих) условиях среды. При этом, сама элементная база сама изменчива и является результатом изменчивости. Следовательно, если конкретные условия допускают существование элементарных носителей взаимодействия данного типа (вида), то тем самым обеспечивается возможность постоянного возобновления данного взаимодействия; 2) на основе принципа системности под влиянием вновь возникшего типа взаимодействия и возникающей на этой базе организации перестраиваются все внутрисистемные и межсистемные взаимодействия, кроме того, влекущие за собой изменения элементной базы самого объекта (включая элементную базу новых взаимодействий) и взаимодействующих с ним объектов (элементной базы окружающей среды), тем самым, закрепляя новое состояние. При этом, чем большее число объектов и взаимодействий будет перестроено, тем меньше вероятность возврата в прежнее состояние; 3) система взаимодействий, обеспечивающих функционирование и развитие развивающегося объекта, имеет собственные оптимальные состояния – одно, чаще, несколько – которые создают оптимальные (равновесные, гомеостатичные или «антихрупкие» (Н. Н. Талеб)) состояния объекта (аттракторы, «точки притяжения» состояний объекта). Эти состояния определяются вещественными, энергетическими и информационными оптимумами взаимодействий, основанными на законах сохранения и законах гармонии (симметрии и асимметрии (хаоса) – последний, в частности, играет роль поставщика событий высшей неопределенности, «джокеров», в том числе «черных лебедей», см. § 38). После возникновения нового взаимодействия эти оптимальные состояния меняются и возникают новые «точки равновесия» и данные «фазово-параметрические» оптимумы объекта также становятся способом закрепления нового состояния объекта.

Следствие. Возникновение посредством изменчивости внутри объекта потенциальных элементарных носителей нового типа взаимодействия или приобретение самим объектом свойства элементарного носителя нового типа взаимодействия в рамках иного (более широкого) объекта не следует рассматривать как акт развития. По большому счету, даже возникновение новых взаимодействий не является актом развития. Действительным актом развития является лишь комплекс, состоящий из следующих компонентов: а) возникновение взаимодействия (на старой или новой элементной базе), б) возникновение на их основе новых организационных структур в объекте, в) возникновение комплекса условий удержания нового состояния на основе всего комплекса взаимодействий и их оптимумов, контекста бытия объекта.

Примечание 3. В философии и науке предлагаются различные критерии развития. Наиболее авторитетным являлся подход, основанный на понятиях простоты и сложности. Предлагалось определять развитие как увеличение сложности, как тенденцию к усложнению, либо через многообразие как вариант сложности, то есть понимать развитие как «процесс увеличения или уменьшения разнообразия внутренних и внешних связей и отношений»[116]. Н. Н. Моисеев также считал возможным использовать понятие развития лишь тогда, когда «с течением времени имеет место рост сложности системы и разнообразия ее элементов», полагая это определение настолько сильным, что оно позволяет, по его мнению, отличать развитие от эволюции[117], понимая при этом под характеристикой сложности системы «количество бит информации, необходимых для ее кодирования», в его понимании, не оптимальное, но лучшее из всех остальных, еще худших определений сложности[118]. Но, как справедливо отмечалось в ходе дискуссий, критерий сложности сам по себе весьма сложен[119]. Только в биологии в различное время предлагалось около 40 общих критериев высоты организации живых систем[120]. Кроме того, данный подход все же настолько широк, что трудно говорить о его методологической ценности и о возможности применения в научной практике.

Есть основания полагать, что приемлемых критериев развития несколько, в том числе потому, что критерии различны в зависимости от культурно-метафизических оснований и целевых функций тех или иных культур, парадигмальных и теоретических оснований, исследовательских ситуаций и т. д. При этом совокупность критериев (набор или система критериев) должна быть внутренне непротиворечивой. Причем, критерии развития сами развиваются, эволюционируют от одного исторического этапа к другому по мере трансформации объектов и субъектов развития.

Пример: В настоящее время важным критерием становится инновационность, количество инноваций, процент инновационной экономики и т. д. Однако при этом не снимается критерий экологичности, прогрессивности элементов ретро-форм (деревенская общинная традиция, мораль, «опрощение» и т. д.). Возрастает значимость критерия духовности, интеллектуальности, но одновременно – прагматичности, доходящей до жестких и даже мизантропических форм, когда одновременно с признанием необходимости прогресса предлагается уничтожить большую часть людей на планете. Известны и другие варианты.

В избранном аспекте исследования развития наиболее приемлемым является критерий, основанный на сочетании понятий взаимодействия и эффективности – появление новых взаимодействий или исчезновение старых, обеспечивающих изменение эффективности комплекса взаимодействий и эффективности развивающегося объекта в целом. При этом прогрессивным для конкретного развивающегося объекта, процесса развития или нового состояния является такое (новое либо старое) взаимодействие (тип взаимодействия) с включением новых элементов или без них, которое повышает его эффективность, масштаб, ускоряет темпы развития объекта, увеличивает эффективность воспроизводства (репродуктивный потенциал), улучшает иные параметры его феноменального осуществления, потенциал развития, конкурентный потенциал в аспектах приспособления, выживания, перспективности и совершенствования. Признаками более эффективных взаимодействий и объектов являются: увеличение масштабов (объемов) перерабатываемых потоков вещества, энергии, информации, улучшение «качества» переработки; ускорение скорости переработки субстратов данных потоков; расширение доступа системы к ресурсам; расширение спектра ресурсов, годных для системы, перерабатываемых и усваиваемых системой; получение и/или сохранение доступа к уникальным конкретным типам ресурсов; обеспечение конкурентоспособного способа доступа к ресурсу, используемому многими, при дополнительных условиях внешней среды; степень адаптационности при изменении среды и способность приспособиться к изменяющейся внешней среде (как естественной, так и искусственной, создаваемой человеком, формирующим, например, новые виды биосистем, новые условия экосистем, «общество знания» как форма информационной среды обитания, выступающей как дополнительное внешнее условие развития цивилизаций). Этот перечень может быть продолжен, но сущность одна – критерием прогрессивности взаимодействия является эффективность взаимодействия с внешней средой и взаимодействия внутри системы (см. также § 37). Свою роль при этом играют статистические, гармонические и иные критерии эффективности системы и иные типы критериев выбора нового состояния.

Примечание 4. В природе и обществе существуют процессы, внешне сходные с развитием, но таковыми не являющиеся – процессы квазиразвития и псевдоразвития.

Квазиразвитие – внешне подобно одноплоскостному развитию, однако таковым не являющееся. При этом осуществляются некоторые изменения элементной базы объекта (типа объектов), в том числе в виде набора признаков в пределах генотипа, инноваций, но этот процесс происходит без изменения взаимодействия или комплекса взаимодействий, определяющих качество развивающегося объекта, и потому развитием не является. Наиболее типичные примеры – внутривидовые различия в биологии, модернизация в обществе. Так, модернизация – это усовершенствование на той же элементной основе, наращивание, «ап-грейт», предельное повышение качества существующего образца и включение некоторых элементов нового в старую базу. Модернизация не предполагает создания новых базовых конструкций. Те, кто способен к развитию, создают именно это – новые базовые конструкции, это – создание будущего. Модернизация – в лучшем случае – попытка не отстать от настоящего, в сущностном смысле – совершенствование (улучшение качества) настоящего (сегодня сущего).

Псевдоразвитие – представляет собой изменение только количественного состава развивающегося объекта без изменения качества, без изменения комплекса взаимодействий, причем, чаще всего лишь в одном из отношений в рамках развивающегося объекта, при этом зачастую угнетая реальные процессы развития в данном и иных отношениях. Наиболее типичный пример – экономический рост. Собственно экономический рост имеет весьма опосредованное отношение к развитию объекта, но, выдаваясь за развитие по причине количественного прироста одного из параметров экономики (ВВП), он развитием не является, представляя собой псевдоразвитие (якобы развитие, симулякр развития). В ходе процесса, являющегося экономическим ростом, может осуществляться и прогрессивное развитие, и регресс, и антиразвитие, требующие специального рассмотрения за пределами (хотя и с учетом) экономического роста.

Примечание 5. В социальных и идеальных развивающихся объектах часто встречается (формируется) феномен повторяющего (копирующего, ученического) развития. Он основан на копировании основных детерминант и форм организации (институтов) развития других (предстающих как передовые в том или ином отношении) социальных систем. Такое развитие до поры представляет собой формальное повторение, без метафизической его укорененности в культуре. Дальнейшее становление оснований развития зависит как от степени перспективности проекта, так и от способности той или иной культуры освоить сущностные аспекты, творчески производить ожидаемые в рамках проекта результаты и продуцировать новые идеи на базе оснований проекта, формировать эффективные социальные институты развития, осуществлять подготовку кадров и т. д.

В отношении философии, науки и техники таким проектом, начиная с XVII века, стал проект Просвещения, основанный на научном знании и технологиях. Он начал зарождаться в рациональных философских системах Древней Греции, Индии, Китая, получив наиболее мощное развитие в направлении научного познания в Древней Греции, затем в арабском мире, затем начал активно развиваться в ряде стран Европы (особенно Англии, Франции, Германии), получил наиболее мощное самостоятельное развитие в России в первой половине XX века, в середине XX века в США. Однако эти культурные проекты, основанные на сходной метафизической платформе, были вполне органическими и можно сравнивать их лишь по достижениям. Это своеобразное путешествие факела Просвещения, факела знания, который в разное время и с разной интенсивностью зажигается в различных национальных культурах однородного цивилизационного пространства людей «религии книги» и Просвещения.

Начиная с конца XIX и особенно во второй половине XX веке промышленность и знания Просвещения входят в цивилизации другого типа, получая широкое распространение в дальневосточных цивилизациях (Япония, Китай, Корея, позднее Индия), становясь основанием реализации в этих странах модернизационных проектов и проектов развития. Это – именно повторяющее развитие без наличия соответствующих метафизических оснований в культуре. Человечеству еще предстоит до конца пройти путь познания возможности инкорпорирования в культуру результатов метафизического поиска других культур. Это – направление развития человеческой практики и отдельная крупная исследовательская проблема. Поскольку, например, известен «эффект ученика», тем более трудолюбивого и трудоспособного ученика, который способен «бегать» быстрее своих учителей и темпы развития Китая, например, демонстрируют это. Однако это в сущности своей модернизационные проекты (см. Примечание 4), не способные и не ставящие целью создание принципиально нового, то есть создание будущего.

Для понимания этого достаточно проанализировать работу одного из китайских проектных институтов (Группы исследования стратегий модернизации Китая и Китайского центра исследований модернизации Китайской академии наук), начиная со смысловой постановки, в которой формируется «наука о модернизации», формируется классификация процесса модернизации в 130 странах, основываясь на понимании развития в европейских биологических (Ч. Дарвин) и социальных (Г. Гегель, К. Маркс) науках XVIII–XIX веков как методологических основаниях исследований и проектных разработок[121]. Поэтому при повторяющем развитии возможны крупнейшие достижения, но философски и теоретически понятны метафизические «пределы роста». Поскольку, например, в Китае есть некоторая «высшая точка», которая сегодня интерпретируется как «ориентир, к которому стремятся», фактически воспроизводя тем самым традиционный для китайской культуры метафизический смысл в виде Дао. В традиционную культурную матрица Китая имплантируется механически (формально) заимствованная из Европы концепция коммунизма, затем теория эволюции, модернизации и т. д.

Более внимательный анализ методологических оснований показывает, что китайцы и японцы на самом деле используют даже не механистически перенятую идею эволюции, а собственную метафизическую уверенность в бесконечном многообразии сущего и будущего бытия, которое им заменяет развитие. В нем, сущем мире и его многообразии – для них раскрывается путь осмысления, поиска и конструирования бытия, а не в эволюции. В многообразии выискивают идеалы совершенства (множество идеалов, идеалов как совершенства той или иной формы), множество (различных и новых) гармоний. И идеалов, и гармоний в таком понимании мира бесконечное множество, но все они просто являются как результаты трансформации единого в себе сущего. Потому всякая модернизация – это поиск новой формы гармонии сущего бытия в данный момент времени через посредство совершенствования тех или иных его форм (например, научно-технических инноваций). Поэтому собственно инновации как реализация обнаруженного возникшего нового вполне вписываются в эту метафизику, ей органичны. Поскольку инновации вполне могут интерпретироваться не как развитие, а как результат бесконечного многообразия сущего, поиска максимального количества разных способов самореализации нового, в самых причудливых, гармоничных, красивых его формах, поиска совершенства каждой формы. Это точнее определяет цели и существо деятельности китайской и японской экономических систем, их органичность инновации-внедрению в большей степени, чем инновации-новому, специфику китайских продуктовых рядов. Они именно так конкурируют с развитием и эволюцией – через смену бесконечного количества форм сущего, идеальных форм реализации сущего. Причем, это – вполне равноправная конкуренция, поскольку метафизика бесконечного множества позволяет создать вполне равномощную метафизическую модель, мотивирующую инновационное конструирование, которое мыслится как поиск бесконечного многообразия.

§ 24. Конкретный развивающийся объект – это некоторый материальный либо идеальный либо материально-идеальный системно-организованный комплекс взаимодействующих компонентов, имеющий границы в пространстве и во времени и обладающий качествами необходимости и достаточности для осуществления и сохранения а) своей данности (самости) в ряду последовательных состояний, б) своего функционирования, в) своего развития – в условиях заданных и изменяющихся внешних потоков вещества, энергии и информации и в этом смысле самодостаточное в реализации своей самости. Конкретный развивающийся объект в его самости есть целое, объединяемое в таковое посредством взаимодействий его компонентов, самоподдерживающееся, самодвижущееся, саморазвивающееся за счет внутренней детерминации во внешнем потоке вещества, энергии, информации[122].

Примечание 1. В мире в целом существует (и сосуществует) множество локальных развивающихся объектов и миров различной природы (материальных, идеальных, материально-идеальных) и различного масштаба (в пространстве и во времени), взаимодействующих друг с другом, часто соподчиненных и включенных друг в друга. Понятие «развивающийся объект» («локальный развивающийся мир», «развивающаяся система») суть абстракция, снимающая в себе бесконечное множество конкретных миров как данностей.

Осмысление развития как универсально-всеобщего не означает его применимости к каждому элементу бытия в отдельности, не означает универсальности механизмов (причинного комплекса) развития, закономерностей, динамики, направлений, темпов процессов развития и других их характеристик. Напротив, универсальность предполагает их индивидуальность в сочетании общего и единичного; всеобщность в уникальности и через уникальность. Как нет одинаковых лиц, листьев на одном дереве (и т. д.), так нет одинаковых процессов развития; каждый из которых требует специального исследования в его конкретности, в его единстве общего и единичного. Универсальность развития предполагает индивидуальность (и уникальность) многих закономерностей, механизмов, динамик, направлений, темпов (и др. характеристик) процессов развития, несмотря на их возможное типологическое сходство. Понятие «развитие» в рамках обозначенного подхода есть абстрактно общее понятие для обозначения совокупности процессов определенного типа, но различных классов и видов. Категория развития снимает в себе всю совокупность материальных и идеальных процессов развития; развитие есть категория для обозначения всего множества реально существующих процессов такого типа.

При этом, поскольку различные типы и виды процессов развития сосуществуют, то естественным является существование разных типов отношений между ними: независимость, взаимное наложение (пересечение), включение одного в другой, взаимодействие соразмерных миров (например, цивилизаций) и соподчиненных миров (например, физико-химического и биологического миров, биологического и социального, социального и идеально-духовного, различных типов идеальных миров – от научных теорий между собой до их взаимодействия с философскими и иными мировоззренческими мирами), взаимное пересечение, проникновение и влияние развивающихся миров, границы проникновения, иерархия миров и т. д. Например, это позволяет ставить проблему о характере взаимодействия миров одной природы (например, социальных миров), находящихся на разных стадиях развития – рождающегося мира, мира в расцвете, стареющего и погибающего миров, а также взаимодействия (сосуществования или поглощения одного развивающегося мира другим в качестве ресурса).

Сосуществование различных процессов развития объясняет сосуществование процессов развития конкретных развивающихся миров и всемирно-исторического процесса. При этом, развитие конкретного развивающегося мира и всемирно-историческое развитие могут идти в одном направлении, а могут – в разные, ограничений не существует. Пример из социальной реальности: внутри социальных систем развитие национально-культурных систем может идти в одну сторону, развитие отдельных хозяйствующих субъектов – в другую, политических организаций – в третью, частных лиц и отдельных социальных групп – в четвертую, и не всегда они совпадают, а точнее – они всегда не совпадают ни по направлениям, ни по темпам, ни по другим процессуальным характеристикам. Причем, иногда векторы их развития даже не перпендикулярны, а противоположны. Здесь осуществляется выход на проблему соотношения индивидуального и исторического развития (§ 29), проблему диалектики отношений между ними вследствие взаимной включенности миров, диалектики закономерностей индивидуального и исторического развития, которое также весьма причудлива – например, становление личности по всем признакам есть сочетание индивидуального развития (биопсихический уровень) и развития исторического (социализация, накопление новых информационно-идеальных связей, созидание идеального нового в личности с последующим опредмечиванием в реальности).

Взаимосвязь процессов также означает, что результаты осуществления процессуальности одного развивающегося объекта в виде определенным способом организованных вещества, энергии, информации, остающиеся в процессе осуществления функционирования и развития и после завершения бытия, являются (становятся) средой обитания других объектов и миров.

Примечание 2. Не всякое отделенное в пространстве и времени сущее суть развивающийся объект. В этой связи первым важнейшим моментом теоретического конструирования является правильное выделение собственно развивающегося объекта.

Развиваются ли, например, камень либо материк? С позиции концепции всемирно-исторического развития – безусловно, участвуют в развитии. Однако это совсем не означает, что они являются самостоятельными развивающимися объектами. Например, попытки выдать за развитие камня процесс его существования от возникновения до истирания в пыль под воздействием внешних условий – не более, чем вульгаризация, по крайней мере потому, что в течение всего периода своего существования физико-химические свойства вещества, из которого состоит камень, остаются качественно неизменными. Аналогично – движения и трансформации материков. Причина подобных ошибочных рассуждений кроется именно в неверном выделении собственно развивающегося объекта. Так, камни и материки являются элементами более широкого развивающегося мира (каковым для них является развивающийся объект «планета Земля»), а не самостоятельными развивающимися системами.

Верное выделение развивающегося объекта становится первой и важнейшей исследовательской задачей, которая, естественно, требует определения критериев такого выделения, основанных на понятии развития, примененного к конкретным объектам и процессам.

Специального внимания требует обсуждение проблемы соотношения возможных и невозможных миров в контексте соотношения возможности и действительности. Основная опасность провозглашения и использования идеи различных возможных (в том числе виртуальных) миров кроется в том, что дискуссия часто выводит за рамки, описываемые парой категорий «возможность-действительность». За дискуссиями о возможных мирах (и связанной с этим свободы как вседозволенности и всё-возможности), о виртуальной реальности в настоящее время слишком часто скрывается обоснование случайных и/или немассовидных отклонений, аномалий, заблуждений, культурных девиаций, деформирующих сущее, попытка обосновать их право на существование и даже на самостоятельность сущего и саморазвивающийся характер отдельных (в том числе социальных) организаций. Такие локальные псевдо-миры на волне доминирования концепции «свободы от» и стандартов постмодернизма получают идейное оправдание, превращаясь в основание разложения, деконструкции сущего, становятся основанием превращения действительного в невозможное, а невозможного – в действительное[123] (естественно, лишь на какое-то время, то есть на деле существуя лишь виртуально). Причем, в двух оттенках смысла такой невозможности – онтологическом: уничтожения и, соответственно, отсутствия возможности осуществления бытия, и экзистенциальном: невозможности как отсутствия возможности переносить, терпеть такую процедуру уничтожения бытия, психико-культурную, почти физиологическую боль невозможности, за которой следует установка на устранение такого несоответствия – либо посредством попыток трансформации такого бытия (массовые протесты), либо апатичной утратой интереса к бытию и унынием, которое равносильно согласию на дальнейшее уничтожение, либо уходом от бытия или из бытия.

Дополнение: Существует два структурообразующих типа и принципа формирования (создания, единения) развивающегося объекта (локального мира) – принцип органического единства (тотальности) и принцип мозаичного единства.

Принцип органического единства (тотальности) предполагает достаточно жесткую взаимосвязь компонентов и целого, подавляющее подчинение части – целому.

Принцип мозаичного единства основывается на коллективности, на мозаичности как специфическом типе единства системы. Это не целостная и не суммативная система. В такой системе между элементами взаимодействия осуществляются не настолько жестко, чтобы говорить о полном подчинении части системе либо какому-то компоненту системы как целостному, тотальному. Это позволяет компонентам системы развиваться на основе собственных начал, осуществляя при этом коллективное взаимодействие и осуществляясь самим посредством них. А также позволяет объединяться несамодостаточным и более «слабым» компонентам в самодостаточное мозаичное целое (монаду), составляя достойную конкуренцию тотальным мирам.

Мозаичность – принцип, который отражает реальное единство многообразных отдельных объектов. Мозаичность – и множественность, и единство бытия. Многообразие мира не хаотично, а упорядочено, оформлено во множество мозаичных полотен, созданных по законам гармонии. Причем, мозаика – это не голография; каждый ее осколок не становится вновь самостоятельной полноценной картиной, потому что каждая часть не обладает целостностью. Мозаичность бытия – это и не калейдоскопичность, когда любая конфигурация частей может оказаться гармоничным узором. Гармоничные узоры мозаики обычно уникальны, как и всякое природное образование. Но мозаика и не целостная система организмического типа, когда элемент функционально связан с системой как тотальным. Способ организации мозаичных систем оказывает взаимодействие по типу «общения» (например, см. работы Г. С. Батищева).

Иных способов осуществления единства, за пределами рассмотренных двух, не существует в известном бытии. Причем, в каждом реальном объекте, локальном мире (например, конкретном обществе) есть оба типа единения, но в разных пропорциях, и один из них обычно доминирует.

Примечание 3. Природа и масштабы конкретных развивающихся объектов различны, поскольку они формируются из различных компонентов, имеют различные комплексы взаимодействия в качестве детерминант развития, соответственно, различные основания собственного существования и причинные комплексы развития, различные процессуальные характеристики, в том числе «траектории» развития, различную степень целостности – от систем организменного типа до более свободных относительно своих компонентов систем. Однако при этом между различными разновидностями процессов, как выяснено в ходе их исследования, существует много сходного, общего для них, что отличает их от других процессов и, одновременно, объединяет между собой. Поэтому процессы развития могут быть объединены в классы и виды, а в теории – типологизированы, идеализированы и т. д. Важнейшим научным результатом данного аспекта исследования развития в будущем должна стать классификация, типология и последующая каталогизация развивающихся объектов. По всей видимости, каталогизация может оказаться смешанной – в каких-то своих частях она будет типологической, в каких-то – «поименной», индивидуализированной, например, в случае развивающегося объекта «Земля» или цивилизаций и культур как развивающихся миров (что, собственно, и пытались делать в особенности О. Шпенглер, А. Тойнби и другие социальные философы).

В человеческом сообществе развивающимся объектом являются отдельный индивид как личность, субкультура, культура как цивилизация, человечество в целом, различные идеальные миры. Причем, кроме генной структуры индивида существует аналог генетическому коду в виде «кристаллических решеток» культур. Эта несущая конструкция осуществления человеческого бытия, ее элементы и взаимодействия, механизмы передачи, воспроизводства и развития изучены еще крайне слабо. Подобные элементы в разных культурах, но обладающие сильно разными свойствами. Однако без расшифровки «геномов культуры» движение в самопознании человека невозможно так же, как невозможно понять природу человека без расшифровки генома человека. И так же, как расшифровка генома человека является лишь элементом познания его природы, расшифровка «генома культуры» является лишь элементом познания культуры – обязательно необходимым, но не самодостаточным и не единственным элементом.

Здесь укажем лишь ключевые моменты специфики класса развивающихся объектов «человекоразмерные системы»[124]:

– наличие одухотворенного (разумно-волевого) начала в объекте, комплексный и органически переплетенный объектно-субъектный характер активности объектов, сочетающий как объективные, так и субъективные начала в осуществлении, взаимодействии и развитии;

– дополнение саморазвивающегося характера разумным творческим компонентом, соответствующая трансформация саморазвития и взаимодействия с окружающими объектами;

– обостренно-повышенная, жизненная значимость целого ряда типов конкретных объектов и конкретных развивающихся (для одних субъектов – положительная значимость (ценность), для других – отрицательная (противоположность, конкурентность), хотя также есть безразличие, отсутствие значимости при отсутствии ретроспективного, актуального и перспективного взаимодействий данных субъектов и объекта);

– наличие дополнительных параметров индивидуализированности каждого объекта, ослабление возможности типологизируемости либо смещение типологизируемости в иные параметрические плоскости по сравнению с естественно-природными и техническими объектами;

– характеристика процессуальности – ускоренная, часто неритмичная, степень неопределенности – повышенная.

Примечание 4. Благодаря системному и синергетическому эффектам единые (сходные) по природе основания могут порождать как подобные, так и различные системы детерминации, реализуемые в разных развивающихся объектах, как следствие, подобные и различные эффекты и процессы. В свою очередь, различные по природе основания могут порождать как различные, так и подобные системы детерминации, реализуемые в разных развивающихся объектах, как следствие, различные и подобные эффекты и процессы.

В этой связи:

– феноменально (внешне) подобные развивающиеся объекты могут иметь как единое, так и множество отличных друг от друга оснований, то есть однотипные либо различные по природе основания собственного бытия;

– феноменально (внешне) различные развивающиеся объекты могут иметь как единое, так и множество отличных друг от друга оснований, то есть однотипные либо различные по природе основания собственного бытия;

– каждый конкретный объект должен быть специальным образом определен и исследован в его конкретных основаниях, в их сочетании общего и единичного.

Дополнение: Развивающийся объект (и тип развивающихся объектов) имеет не только общие, но и уникальные (единственные) относительно иных объектов (типов объектов) свойства. Они становятся основанием для реализации данным объектом определенного процесса развития в совокупности его характеристик, совокупности достигаемых результатов как самим объектом, так и окружающей средой, с которой он взаимодействует.

Отсюда следует, что уничтожение того или иного развивающегося объекта уничтожает порождаемый им процесс развития и его потенциальные перспективы.

Это утверждение было бы банальным, если бы не одно обстоятельство – отсутствие концептуализации этого утверждения постоянно порождает и воспроизводит иллюзию того, что аналогичные (или подобные) процессы могут быть порождены различными развивающимися объектами, даже разными по природе и по типам развивающимися объектами. И это утверждение существует (по умолчанию), более того, оно используется в практике управления. Основанием данного утверждения является именно всемирно-исторический подход к пониманию развития, который интерпретируется не просто как всеобъемлемость, но и как внутренняя тождественность и типологичность всякого фрагмента бытия друг другу, всякого развивающегося объекта – другому. Эта позиция распространяется на все, вплоть до абсолютно прагматических кадровых вопросов, когда «незаменимых людей не бывает».

Но незаменимые люди не только есть – их много, незаменимых, в разных профессиях. Причем, есть даже принципиально незаменимые, то есть такие, которых невозможно заменить никем и никаким количеством людей. И это – не редкие «исключения», а система.

Это распространяется и на все развивающиеся объекты, вытекая из природы развивающихся объектов. Относительно человечества речь идет в первую очередь о культурно-цивилизационных образованиях, их неповторимости и уже даже потому ценности.

Примечание 5. Любой конкретный развивающийся объект (материальный, идеальный, материально-идеальный) может существовать лишь в условиях внешней среды, соответствующей его природе и обеспечивающий поступление вещества, энергии, информации определенного качества, и выведение продуктов жизнедеятельности. Всякий реальный объект существует в жестких границах параметров внешней среды. Данный тезисе, в принципе, банален и не требует специального доказательства. Однако отсутствие выделения конкретных объектов не делали его принципом, каковым он является на деле.

Именно на основе существования данного принципа возникает принцип отбора на соответствие внутреннего состояния и состояния среды.

Важно также понимать, что, кроме всего прочего, определение границ существования и развития задает некоторые наиболее общие «верхние границы» в предвидении и прогнозировании.

Все это относится, в том числе, к идеальным объектам – поскольку идеальные функционирующие и развивающиеся объекты, обладая свойством некоторой автономности, могут «отрываться» от конкретного материального, произведшего его, и существовать некоторое время, в том числе, в иных материальных и идеальных средах, в других объектах. Однако для возможности существования данного конкретного идеального в ином материальном или идеальном также необходима определенная степень «родства» (подобности) новой материальной (идеальной) среды. Информационное поле-среда не должна исключать (ситуация нейтральности) либо должна предполагать (ситуация позитивности восприятия, «сродственности») данный тип или разновидность идеального. Невозможно существование конкретного идеального в такой материальной или идеальной среде, которая противоречит природе данного идеального (в том числе вследствие конструкции собственного идеального), его организации и форме (ситуация отрицания), выходит за границы его возможного существования. Автономное идеальное также имеет границы собственной возможности существования и пределы адаптации к иным материальным носителям и идеальным объектам.

Особенно важно понимание наличия границ существования и развития идеального в человеческой культуре, в историческом, актуальном и будущем многообразии конкретных человеческих культур. Пример – рациональная философия и наука как системы развиваются и стали укорененными только в конкретных культурах. В настоящее время они воспроизводятся и развиваются в ряде культур Европы, России, Северной Америки. Для других культур они (пока?) инородны, внешни, искусственны. То есть, цивилизационное «тело», являющееся, наряду с биопсихосоциальной природой антропности, социально-культурной «материей» человечества, может оказываться благоприятной или неблагоприятной средой для функционирования и развития тех или иных форм (типов) идеального, в частности, для науки. Конкретная цивилизационно-культурная традиция «поддерживает» (способна «поддержать»)[125] лишь конкретный набор идеальных компонентов. Существует культурная конкретность информационных полей и потоков, способов осмысления информации и оперирования ею, соотношения объективно сущей и субъективной (человеческой) информации, а также для рассуждений о сочетании ситуативных и перспективных типах информационной реальности, реальных и виртуальных информационных мирах. Инородные компоненты идеального не приживаются либо, напротив, приводят к стагнации тела культуры. Так происходит, например, с идеологией либерализма и индивидуализма в российской, китайской, японской, индийской и иных культурах. При этом, те культуры, которые нашли способ оградить себя от инородного воздействия, оказываются способными к дальнейшему развитию (Япония, Китай), а те, которые не смогли этого сделать, как это произошло в России, продолжают разрушаться под их воздействием. Поскольку «кристаллическая решетка» культуры, ее традиция (идеальный компонент традиции) в его конкретном здесь-и-теперь виде не бесконечно-морфен и не бесконечно-адаптируем к различным формам и видам иного идеального сущего (внутри себя и среды), как и любое иное природное образование.

§ 25. Существующее в мире многообразие объектов необходимо разделить на два класса – развивающиеся объекты и стационарные объекты.

Развивающиеся объекты – это класс объектов, которые развиваются по одному из типов процессов развития, то есть, в своем самоосуществлении наряду с другими процессами, воспроизводят и порождают процесс развития.

Стационарные объекты – это класс объектов, которые, часто даже будучи гигантскими по масштабам пространства и времени своего существования, не подвержены развитию абсолютно либо относительно по какому-либо из следующих оснований: а) данный объект является лишь элементом (компонентом) еще большей системы, будучи включенным в нее по уровню своей организации, потому не является самостоятельным развивающимся объектом; б) данный объект является развивающимся (эволюционирующим), однако темпы его развития относительно других объектов настолько медленны, что процесс его развития не влияет на процессы, происходящие в объекте иного уровня, связанным с данным объектом. То есть, объект нужно (или можно) считать стационарным, если комплекс взаимодействий, обеспечивающих его функционирование, остается постоянным в своих законах на протяжении достаточно длительного времени, несравнимого с временем существования быстро эволюционирующего объекта, выступающего в качестве своеобразного «зеркала», эталона измерения темпа развития данного объекта. Данные основания являются достаточными для отнесения объектов к классу стационарных как взятых вне развития (кроме всех прочих признаков данных классов). Существование данного класса объектов, которых, выражаясь словами А. Бергсона, можно назвать «длящимся настоящим». Базовым процессом осуществления длительности во времени для стационарных объектов является функционирование (функционирующие объекты).

Как развивающиеся, так и стационарные объекты могут быть материальными, идеальными, либо иметь смешанную природу.

Примечание 1. В мире протекает ряд накладывающихся друг на друга процессов развития, имеющих существенно различные темпы. Это позволяет совершаться большому числу качественных изменений в быстро протекающих процессах за такое время, в течение которого другие, более медленные процессы, не сопровождаются заметными качественными сдвигами. Системы с медленными темпами развития для быстроразвивающихся систем являются фактически неизменными или стационарными.

Проиллюстрируем это, вернувшись к примерам «развития» камня и материка (§ 23). Они включены в процессы развития конкретного развивающегося объекта – планеты Земля, которые имеют гораздо более медленные темпы, чем порой даже время их (камня и материка) собственного существования – отдельные камни возникают и исчезают и материки движутся гораздо быстрее во времени, чем развиваются физико-химические свойства системы Земли, элементами которых они являются. На себе как отдельно взятых объектах они «не испытывают» развития либо «испытывают» его в исчезающе малом масштабе. То есть, они возникают, существуют и исчезают, не развиваясь в природе собственной сущности, в отношении тех, на основе которых осуществляется их бытие. Подобные иллюстрации можно привести из прошлого и настоящего всей природы в материальном и идеальном ее аспектах – от неживой и живой, до общества и личности (так, эволюция человека как вида протекает гораздо медленнее социальных процессов и тем более процессов индивидуального развития, становления личности). Причем, разнопорядковость сосуществующих процессов в природе не редкость. Например, при осуществлении гравитационных взаимодействий исчезающе малы эффекты от электромагнитных, сильных и слабых взаимодействий, при осуществлении сильных взаимодействий также малы эффекты от трех остальных взаимодействий и т. д.

Таким образом, нелепо искать развитие в отношении каждого отдельного объекта, порой представляющегося человеку неимоверно большим (по масштабам пространства либо времени) и значительным для него, не сопоставимых порой даже с историей жизни человека на планете. У многих объектов мироздания темпы развития таковы, что их функционирование на основе неизменных законов (то есть без развития) продолжается миллионы и миллиарды лет, оставаясь неизменными («вечными») не только для современного человека, но и для человечества, для планетарной природы, даже для современной Метагалактики. Более того, многие законы взаимодействия (в первую очередь универсальные константы законов взаимодействия в физико-химическом мире) определяют весь характер бытия современного мира в целом – в том числе планетарного. Даже небольшое изменение этих законов (констант) приведет к самоуничтожению всего современного сущего в его формах, хотя, возможно – к возникновению новых, в том числе жизнеспособных биологических форм. Поэтому современная реальность с развитием оснований собственного бытия не может «встретиться», увидеть иное сущее ни при каких обстоятельствах.

Стационарные объекты в жизни на Земле в большей степени соотносятся с физической и химической реальностью, развивающиеся объекты – с биологической, социально-культурной и идеальной реальностью, в том числе творческой, создаваемой с помощью человеческого разума и духа. Так, для человека планета Земля, Солнечная система, Галактика, Метагалактика являются стационарными системами.

Примечание 2. В других отношениях отдельные природные объекты и типы объектов могут быть элементами развивающейся системы, активными участниками, выступать в качестве основания других процессов развития иных развивающихся систем.

Пример 1. Геологическая динамика Земли является важнейшим компонентом причинного комплекса и, тем самым, основанием эволюции биосферы, биогеоценозов (экосистем), отдельных видов, популяций и т. д.

Пример 2. Изменения климата на протяжении истории Земли приводили и приводят к исчезновению тысяч и десятков тысяч видов вследствие различных форм ее геологической активности – от движения материков и извержения вулканов до циклических колебаний климата и процессов в мировом океане. Белые медведи на сегодня живут только в Арктике и таяние арктических льдов как результат климатических изменений на планете ведет к полному исчезновению этого вида.

Примечание 3. Существуют принципиальные онтологические, гносеологические, аксиологические, праксеологические различия между развивающимися объектами и стационарными объектами, возникающие по совокупности системных свойств. В этой связи необходимо четкое различение стационарных и развивающихся объектов при их познании, взаимодействии с ними, деятельности с их использованием (или в их рамках), управлении ими.

Ключевыми онтологическими параметрами, качественно отличающими развивающийся объект от стационарного, являются повышенная сложность, связанная с большим числом видов и типов взаимодействий, входящих в причинный комплекс процессуальности объектов в развивающихся объектах, состав и характер причинного комплекса детерминации процессуальности, природа и характер процессуальности и параметры динамики объекта в последовательности его состояний во времени, то есть, собственно развитие. Другие различия будут обсуждаться в соответствующих разделах.

Отличия функционирующего и развивающегося миров схематично можно выразить так.

В функционирующем мире:

– тождество объектов самим себе, неизменность закономерностей взаимодействий;

– следование событий внутри функционирующего мира подчиняется неизменным законам функционирования, основываясь на определенных типах причинно-следственной детерминации, тем самым являясь объективным основанием рационально-логического воспроизведения в мысли;

– объект обычно «работает» на одном типе взаимодействия, поэтому облегчается поиск сходства признаков объектов и расширяется возможность типологии. Поэтому объект, кроме того, обычно рассматривается не сам по себе, в его конкретности, а как иллюстрация взаимодействий, используемая для изучения их структуры. Он только идеален и есть объект данного типа взаимодействия, а не объект реального мира[126];

– в фундаментальных науках есть возможность не рассматривать всякий конкретный реальный объект, заменяя его познанием типа объекта, то есть абстрактного представителя множества объектов, сгруппированных в мысли по некоторому принципу (чаще всего по отношению к определенному типу взаимодействия). Отсюда большая продуктивность фундаментальных исследований и, как следствие, концентрация на фундаментальных исследованиях значительных интеллектуальных усилий;

– бесконечность познания здесь обычно связывается только с потенциально бесконечным числом отношений и изменением отношений, в которые вступает объект, и их совокупности, с признанием необходимости корректировки, приземления в процессе реализации стабильных законов взаимодействия;

– субъект развивается в процессе познания, углубляя познание.

Исследование таких идеальных объектов во многом определило современный вид логики (и истории) познания и знания, его методологии, посредством фундаментальных наук побеждает логический рационализм, ставший традицией. Логика познания определяется главной его целью – поиском инвариантного параметра взаимодействия (масса, заряд, т. п.). Причем, в качестве примера можно взять любую другую область физики или химии, которые преимущественно обслуживает математика как формализованная логика. Очевидно, что здесь мы останавливаемся на полпути познания, не переходим к конкретным объектам и даже на уровне освоения физической реальности переход к конкретным объектам выводит за пределы этой методологии и логики фундаментальных исследований в специфическую область прикладных наук.

В развивающемся мире:

– объект нетождествен себе, модифицируется сам, изменяются параметры и закономерности его взаимодействий; уникальность «лестницы развития» каждого объекта усиливает его индивидуальность;

– связь состояний и событий опосредуется процессом перехода, в котором нет жестких закономерностей, ситуация выбора не предетерминирована, что исключает возможность логической выводимости последующих состояний из предыдущих, переход моделируется не формальной логикой, но процессом творчества и переходом от одной логики к другой;

– каждый объект работает на основе нескольких типов взаимодействия. Отсюда большая уникальность, нетождественность, нетипизируемость, любой объект фактически познается заново, исследование одной развивающейся системы – дело весьма самостоятельное по отношению к исследованию другой системы, требующее оценки применимости доступного нам (известного) опыта исследования и освоения[127];

– ограничивается возможность продуктивного применения результатов исследований отдельных взаимодействий для изучения реальных объектов, поскольку от объекта сложно отделить знание о нем и обобщить его, обобщение всегда носит временный характер. Отсюда более низкая продуктивность фундаментальных, обобщающих исследований;

– бесконечность познания определяется потенциальной бесконечностью многообразия мира в его развитии;

– развитие субъекта в процессе познания лишь расширяет его возможности в познании развивающегося мира, само по себе никак не приближая его к полноте знания о мире, который каждый момент времени оказывается иным. Необходимы качественные трансформации субъекта.

§ 26[128]. Пространство есть интегральное проявление протяженности и рядоположенности конкретных развивающихся объектов (типов объектов), (выражающее, реализующее) комплекс следующих онтических пространствообразующих свойств (одновременно параметрических характеристик) всякого объекта: границы пространства объекта; протяженность (как собственно рядоположенность точек и частей объекта друг относительно друга и рядоположенность различных объектов); измерения (три измерения пространства); направления пространства; плотность пространства (отражающая структуру пространства).

Качественное и количественное выражение этих параметров объекта в абсолютных и соотносительных (относительных) единицах, взаимном размещении и перемещении объектов, взаимная обусловленность рядоположенности объектов и их частей, последовательность расположения является существом пространства.

Онтические свойства пространства (набор параметрических характеристик) могут быть постоянными у того или иного объекта (типа объектов), могут изменяться на протяжении его существования.

Пространство, возникая как свойство объекта, способно выступать как самостоятельное организующее начало по отношению к объектам.

Пространство существенно более глубоко и всесторонне исследовано человеком, чем время, поскольку практически все науки, от их зарождения до современности, исследуют только пространства или с подавляющим преимуществом пространства и пространственные расположения тел, их частей и элементов. Современная наука – это в основном исследование пространств.

Примечание 1. Феномен пространства связан с существованием отдельных (материальных и идеальных) образований. Пространство не существует как некая надмировая тождественная себе данность; оно есть некий результат (эффект, «продукт», аспект) существования конкретных объектов, есть производное структуры конкретных объектов, вторичное, есть эффект структурной организации мира.

Логика рассуждений в рамках материалистической версии реляционной концепции пространства такова. Материальный (и идеальный) мир состоит из разделенных объектов. Особенностью структурной организации мира является то, что части и элементы, из которых построены материальные и идеальные объекты, имеют протяженность и рядоположенность (определенным образом расположенность друг относительно друга), задавая тем самым границы частей объекта и объекта по отношению к окружающей среде, а частей объекта – по отношению к нему самому. Каждый объект занимает какое-то место среди других объектов и граничит с ними. Эти предельно общие свойства объектов быть протяженными, занимать место среди других, граничить с другими объектами выступают как первые, наиболее общие характеристики пространства. При этом каждый объект имеет (порождает собственным бытием) собственное конкретное пространство, конфигурацию пространства, собственные характеристики (параметры) пространства, которые определяются пространство-образующими связи, взаимодействиями и отношениями. Если указанные свойства конкретных объектов абстрагировать из действительности, отделить от самих материальных (и идеальных) объектов, получается представление о пространстве как таковом, «пространстве вообще». Абстракция «пространство вообще» есть отвлечение от бесчисленного множества различных типов рядоположенностей объектов.

Дополнение 1. Пространства разных объектов могут накладываться друг на друга в самых разных формах, влияя на конфигурации и характеристики пространства каждого из них, а также формируя интегральные пространства групп объектов с единой конфигурацией и характеристиками (на основе принципа системности, с наложением на основе законов интерференции). Между различными пространствами (пространствами разных объектов) существуют переходы.

Дополнение 2. Создание нового объекта есть создание нового пространства. В этой связи стационарные и развивающиеся объекты имеют различные характеристики пространства, связанные с переходами объектов в новые состояния, созданием новых объектов, исчезновением прежних объектов.

Дополнение 3. Существуют материальные, идеальные и материально-идеальные объекты и им соответствуют различные типы пространств. Пространства материальных объектов – это те пространства, которые понимаются в традиционном смысле. Пространства идеальных объектов существуют в идеальных мирах, которые создаются идеальными объектами (например, языком, научной теорией, мировоззрением и т. д.). Их параметры и свойства типологически описываются теми же параметрическими характеристиками, что и пространство материальных объектов, но обладают содержательной спецификой, требующей специальных подходов и исследований. Пространства идеально-материального типа объектов сочетают в себе свойства пространства материальных и идеальных объектов.

Примечание 2. В материальной и идеальной природе существует диалектика пространства, которая охватывает собой все его параметрические характеристики: границы объекта, его протяженность, измерения, направления и плотность пространства.

Исследования пространства достаточно всесторонни, в связи с чем есть необходимость пояснить лишь некоторые моменты проблемы.

Границы пространства объекта определяются его вещественными границами (крайними элементами его содержательного состава) и границами того пространства, которое обеспечивает его ресурсами вещества, энергии, информации на основе присущих ему типов взаимодействий, включая в себя пространство инфраструктур для поступления и утилизации потоков ресурсов.

Взаимодействия пространств определяют переходы между пространствами, характер, физические и идеальные параметры переходов.

При разных типах развития границы пространства объекта могут сохраняться, расширяться либо сужаться. Могут изменяться структурные компоненты пространства – границы и характер взаимосвязи и взаимодействия разных частей развивающегося объекта (например, разных административных единиц государства, хозяйствующих субъектов, «география» политических, общественных и религиозных организаций).

Протяженность есть результирующая материально-вещественного и энергетических и информационных полей объекта, рядоположенностей и пересечений, которая включает в себя диалектику конечности и бесконечности. Протяженность пространства может изменяться под воздействием различных факторов, например, больших скоростей.

Измерения пространства – три измерения пространства, которые вполне относительны по выбору начального положения и в абстрактном виде абсолютно равноправны. Однако ввиду определяемости пространства вещественно-энергетически-информационными образованиями могут не просто не быть равноправными, но преобразовываться в двумерные и одномерные пространства с утратой одного и двух измерений. Причем, это не лишь интеллектуальная абстракция, но реальность трансформации пространств, которая является объективным основанием для интеллектуальных абстракций наряду с модельными образами, имеющими исключительно интеллектуально абстрактную природу.

Направления в пространстве определяются характером «силовых линий», могут быть прямыми, искривленными, спиральными, круговыми, тороидальными и т. д. Более того, существует диалектика изотропии и анизотропии реального пространства, причем, некоторые пространства вполне изотропны, другие, напротив, в сильной степени анизотропны.

Плотность пространства вследствие его искривлений и интерференций изменяется от однородного до сильно неоднородного и нелинейного, с изменяющейся плотностью. При этом сильная нелинейность, свойственная точкам бифуркации, изучаемая нелинейной динамикой и синергетикой, есть пространственная характеристика по преимуществу. На нее порой накладывается нелинейность времени, однако их необходимо различать.

Пространство в основном непрерывно, то есть имеет ненулевую плотность. Но могут существовать (существуют, возникают) разрывы между пространствами разных развивающихся объектов, разрывы в пространстве конкретных объектов, турбулентности пространства, в которых плотность пространства равна нулю. Это не «чистое пространство», в котором нет объектов и взаимодействий, а состояние пространства. Такой феномен есть результат а) «отсутствия присутствия» (временного, пульсирующего, флуктуационного и т. д.) и б) интерференции в нулевых точках при уравненных противонаправленных потенциалах пространствообразующих связей и взаимодействий.

Различная плотность пространства в социально-цивилизационной сфере определяется, например, различной степенью используемости разных частей пространства, степенью ресурсной наполненности тем или иным используемым в данный момент видом ресурсов. Причем, пространства изменяются в зависимости от динамики запроса на них – был нужен лес, через века – торф, затем уголь, металлы, потом машиностроительные и интеллектуальные ресурсы и т. д. Эти определялся характер используемых пространств и их масштабы.

Примечание 3. Каждый развивающийся объект организует собственное пространство. При этом, каждый развивающийся объект также включен либо взаимодействует с другими объектами и их пространствами, которые представляют собой: а) пространство более обширного объекта, в который включен данный; б) пространство объекта, несущего в себе предшествующие, базовые отношения и взаимодействия по отношению к данному, в том числе пространство элементов, составляющих данный объект, находящихся на предшествующем уровне организации; в) пространство объекта, существующего «параллельно» с данным объектом и взаимодействующего с ним, причем, важно понимание соотношения масштабов объектов.

Базовым пространством для всех существующих объектов Метагалактики является космическое пространство, природа которого определяется закономерностями гравитационных взаимодействий и их динамики.

Наличие множества рядоположенных и включенных друг в друга объектов позволяет рассматривать возможность феномена перехода между мирами в пространстве, «тоннелей» и «коридоров» Вселенной.

Примечание 4. Пространство есть не только формируемое, организуемое нечто, но и выступает как самостоятельное организующее начало, способное оказывать самостоятельное действие, в том числе обратное действие на порождающие его объекты. Его самость есть результат порядка (симметрии) параметрических характеристик пространства, который (как элемент формы процесса) может влиять на его (процесса) содержание.

На основании этого свойства может быть основана техника воздействия на объекты и процессы – посредством воздействия на пространства, через направленное изменение параметрических характеристик пространства объекта.

Примечание 5. У одухотворенных развивающихся объектов существует субъективное пространство. Это пространство конкретного субъекта, которое обеспечивает ему биологический, психический, культурный или личностный комфорт, обеспечивает его жизнедеятельность в соответствии с потребностями в ресурсах и инфраструктурах, условия для идеально-духовного общения и взаимодействия. Для цивилизаций – это ареал проживания и осуществления культуры, для личности – «личное пространство». У каждой культуры и цивилизации, каждой социальной группы, личности – свои размеры и структура пространства.

§ 27. Время есть интегральное проявление процессуальности бытия конкретного развивающегося объекта (типа объектов), (выражающее, реализующее) комплекс следующих онтических времяобразующих свойств (одновременно параметрических характеристик) всякого процесса: границы процесса (его начало и окончание); длительность (как собственно процессуальность времени, его размерность, последовательность прошлого, настоящего и будущего, включая длительность и последовательность фаз и этапов процесса и всего процесса в целом); направление процесса (включая изменения, колебания, пульсации и флуктуации направления процесса (его времени)); скорость протекания (темп, ритм) (включая изменения, колебания, ритм как периодичность колебаний процесса (времени процесса); выбор времени (свобода выбора времени) (в точке бифуркации?), включая выбор границ, выбор длительности, выбор направления, выбор скорости (темпоритма). Качественное и количественное выражение этих параметров процессов в абсолютных и соотносительных (относительных) единицах, следования, чередования событий и состояний в этих системах, связность последующих и предыдущих состояний, ритмичность их наступления и смены является существом времени.

Онтические свойства времени (набор параметрических характеристик) могут быть постоянными в том или ином процессе (типе процессов), могут изменяться в том или ином процессе (типе процессов) на протяжении существования (осуществления) процесса.

Время применительно к каждому объекту делится на внутреннее и внешнее время. Внутреннее время выступает как характеристика процессуальности собственно сущности развивающегося объекта (типа объектов) и в его полноте является исключительной принадлежностью и имманентной характеристикой развивающегося объекта как целостности. Внешнее время выступает как совокупность характеристик процессуальности иных объектов (типов объектов), которые (объекты) могут быть физически внешними (рядоположенными в пространстве либо иерархически более высокими по уровню организации и включающими данный объект как элемент) и физически внутренними (включенными во внутреннюю иерархию объекта и являющимися элементами его содержания, но одновременно несущими в себе свойства сущности иного объекта). Внутреннее и внешнее время могут совпадать и различаться по тем или иным параметрам.

В совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих развивающихся объектов одновременно сосуществует множество различных видов времени.

Время есть результат изменчивости и не существует самостоятельно, формируясь темпами реальности, появляясь и исчезая вместе с теми или иными объектами реальности в их времяобразующих отношениях.

Время, возникая как свойство процесса, способно выступать как самостоятельное организующее начало по отношению к процессам.

Измерение времени может быть абсолютным и относительным, качественным и количественным. Количественное измерение времени осуществляется посредством сравнения с рядом периодических однородных и наиболее точно повторяющихся (изотемпных) физических (включая космические) процессов, условно принимаемых за эталон. Это относится в том числе к измерению времени развивающихся объектов. Качественное измерение времени – измерение времени по оценке параметров состояния.

Представления о времени и понятия времени имеют смысл лишь постольку, поскольку мир процессуален, то есть находится в состоянии движения и развития. Если бы мир был вне движения, понятие времени не имело бы смысла.

Примечание 1. Феномен времени связан с существованием отдельных (материальных и идеальных) образований. Время не существует как некая надмировая тождественная себе данность; оно есть некий результат (эффект, «продукт», аспект, следствие) процессов, происходящих в конкретных объектах, есть производное процессуальности, развития конкретных объектов, вторичное, есть эффект движения.

Логика рассуждений в рамках материалистической версии реляционной концепции времени такова. Поскольку материальный (и идеальный) мир состоит из разделенных объектов, то процессы, происходящие в этих объектах (движение вообще и развитие в частности), создают последовательность (в том числе периодичность, повторяемость) смены состояний и наступления событий, одни из которых наступают раньше (одновременно либо позже) других. Это порождает феномен темпов, ритмов (темпоритмов) бытия конкретных объектов, организует посредством этого длящийся характер бытия, порождая интегральный феномен длительности. Длительность есть результирующий эффект последовательности смены состояний – нет смены состояний в наборе их качеств (ритмов, темпов), нет длительности. Характер последовательности наступления событий, характер ритмов (темпоритмов) бытия данного объекта определяют длительность фаз и этапов его бытия. В свою очередь, эти эффекты (вместе и/или по отдельности?) составляют существо времени как следствия рядоположенности состояний и процессов. В этой связи, времяобразование есть процедура. Время создается, формируется точно так же, как формируются галактики (пространства), как отдельные развивающиеся объекты в их пространственной (в первой части растущей) организации. Время рождается, живет и умирает вместе с конкретным объектом. Причем, пока слабо исследованы взаимосвязи исторического (генетического) типа, познание которых может внести существенные новации в познание времени. Поскольку, если в индивидуальное развитие заложено изменение времени (по крайней мере темпоритмов бытия) на разных этапах его развертывания, то историческое развитие осуществляется, во-первых, как отбор на основе конкуренции времени (темпоритмов), а во-вторых, имеет собственную незапрограммированную динамику смены времени.

Создание нового объекта (системы, подсистемы) есть создание нового времени (как и нового пространства). Нет нового объекта (подсистемы в объекте) – нет нового времени, нового темпа и ритма бытия объекта и его окружения, есть новый объект (тип объектов) есть новое время (тип времени)). Возникновение нового объекта или новой подсистемы в нем – есть возникновение нового темпоритма бытия, нового времени, которое, в свою очередь, становится атрибутом бытия, ответственным за его формирование, темпом осуществления его внутренней логики, а потому и его окружения, воздействуя на другие объекты, их темпоритмы через себя и посредством себя, то есть изменяя бытие в целом. Объект и его структура порождают развитие, все его характеристики, включая процессуальность и время.

Сущностью всякого движения как последовательности состояний является процесс взаимодействия, которое является и сущностью времени. Каждый конкретный развивающийся объект «вяжет (плетет)» время в процессе и вследствие осуществления взаимодействий (в организации, развитии, интеграции, дезинтеграции и т. д.). Причем, каждый развивающийся объект как элемент мироздания «плетет» свое время.

Действительно, в локальных объектах как системах, которые посредством связей и взаимодействий соединяют (связывают) элементы, в таких связанных состояниях время протекания реакций иное, чем в свободном состоянии элементов. Например, химические реакции в биологических системах протекают в сотни раз быстрее, чем в свободном состоянии. Следовательно, под воздействием системного эффекта (то есть, воздействия системообразующей связи, взаимодействия) формируется новое время, изменяются параметры (характеристики) времени элементов. Время стягивается к иным организационным формам, одновременно «связывается» в смысле вяжется в новое время, время данного (системного) объекта. Время компонентов как бы отбирается в пользу времени системы, целостного объекта. Время жизни элементов жертвуется во имя времени жизни системы. Из системного эффекта следует закон ускорения темпоритмов времени при вхождении в организованные структуры. Но при этом иначе изменяются другие параметры времени, в том числе границы (продолжительность).

Дополнение 1. Стационарные и развивающиеся объекты имеют различные характеристики времени, точнее – развивающиеся объекты, взятые за периоды времени краткие относительно темпов их развития, имея разные характеристики процессов, формируют время, различающееся по нескольким параметрам.

Дополнение 2. Мир в его процессуальной реальности и время неразрывны, не существуют отдельно друг от друга. При этом, лишь понимание времени как самостоятельно сущей субстанции позволяло бы двигаться во времени, посещать прошлые и будущие миры в единстве материально-энергетически-информационной природы. Поскольку же время есть результат этапности материальных и идеальных процессов, то путешествия во времени в указанном смысле, переходы во времени в буквальное прошлое или будущее конкретного развивающегося объекта в его материально-энергетически-информационном тождестве себе – невозможно. То есть, невозможно и создание «машины времени» в таком – механистическом – виде.

Однако это не означает невозможности практического освоения времени и управления временем в научно обоснованным границах – в его целостности либо в отдельных его параметрических характеристиках (см. Примечание 2). Причем, освоение времени – это качественно более сложная задача, чем освоение пространства. А ведь человек всего лишь несколько веков назад начал овладевать всеми тремя измерениями пространства – научился устойчиво отрываться от поверхности земли, погружаться под землю и под воду, преодолевать большие пространства, но и здесь пока лишь мечтает «летать меж звезд». Освоение времени, по всей видимости, будет занимать существенно большие исторические периоды.

Все это относится и к путешествиям во времени. Невозможность оказаться в буквальном прошлом или будущем не означает невозможности информационных (идеальных), а возможно, и энергетических «путешествий во времени». Но необходимо научно корректно понять природу и возможности «машины времени» («времялёта») и лишь затем создавать «аппарат» для того, чтобы «летать» во времени, причем, сначала в моделируемом формате в различных сценариях, при разных заданных условиях, лишь затем – в реальности. Нужно сначала научиться «летать» во времени, парить, чувствовать себя свободно при перемещениях в нем. Лишь затем, поняв природу перемещения во времени, можно переходить к реальным «полетам».

Дополнение 3. Существуют материальные, идеальные и материально-идеальные объекты и им соответствуют различные типы времени. Время материальных объектов – это то время, которое понимается в традиционном смысле. Время идеальных объектов – это время в идеальных мирах, которые создаются идеальными объектами (языком, научной теорией, мировоззрением и т. д.). Его параметры и свойства типологически описываются теми же параметрическими характеристиками, что и время материальных объектов, но оно обладает содержательной спецификой, требующей специальных подходов и исследований. Время идеально-материального типа объектов сочетает в себе свойства времени материальных и идеальных объектов.

Примечание 2. В материальной и идеальной природе существует диалектика времени, которая охватывает собой все его параметрические характеристики: границы процесса (его начало и окончание), направление всякого процесса, продолжительность (длительность), скорость протекания (темп, ритм), выбор. Некоторые из диалектических моментов времени уже обсуждаются в философской и научной литературе, другие требуют исследования.

Границы времени (начало и окончание процесса) в их диалектике временности (ограниченности во времени) и вечности бытия, существуя как абсолютное (ибо нет бесконечных процессов) и одновременно как относительное (в том числе субъективно воспринимаемое), могут варьироваться в больших промежутках посредством изменений в содержании системы и процесса – например, может изменяться (сокращаться) продолжительность жизни объекта (абсолютное время его бытия), быстрее или медленнее (абсолютно либо относительно) оканчиваться какие-либо процессы и т. д. Однако границы времени, отражая временность (конечность) бытия всякого конкретного объекта, имманентно включают в себя вечность – как посредством отсутствия границ при внутреннем взгляде, когда границ не существует и единичное бытие есть вечность для самого данного объекта, так и посредством бесконечности сочлененных процессов, исходящих из вечности и уходящих в вечность.

Границы времени объекта определяются совокупностью внутренних и внешних обстоятельств. Есть возможность влиять на границы времени изнутри и извне, в том числе запускать (начинать) и останавливать время.

Длительность времени как собственно процессуальность времени, его размерность, этапность, последовательность прошлого, настоящего и будущего, историчность, включая длительность и последовательность фаз и этапов процесса и всего процесса в целом процессов. Его диалектической противоположностью является отсутствие длительности (отсутствие времени) – безвременье, которое есть либо а) сжатие времени в точку «ноль», остановка времени – которая есть одновременно бесконечность ибо абсолютная неизменность, «стабильность», постоянство, вечность, жизнь вне времени либо б) бесконечное «вращение по кругу», которое возможно как вечность лишь в потоке («вечный» двигатель при «вечном» потоке) либо в) «консервация» во времени (как предельное замедление времени).

Возможны различные типы разрушения внутреннего времени системы (безвременья). Первый связан с разрушением (гибелью) системы и, естественно, уничтожением связей, формирующих время и самого времени. Второй – с изменением структуры системы, характера ее времяобразующих связей и самого времени. Третий – с исчезновением той или иной связи, например, такой важнейшей как связность последовательных событий. В разных случаях предполагается или бесконечный по длительности (разрушение системы), или относительно краткий (переструктурирование системы) период безвременья, период небытия собственного внутреннего времени системы.

Направление времени есть траектория процесса в «пространстве» обретения свойств (качеств, параметров, количеств), которая осуществляется в пространстве векторов времени, которое включает в себя сочетание различных направлений (тенденций) – вперед, назад, вращение (движение по кругу), нахождение в стабильных (метастабильных) состояниях без направленного движения, колебания, пульсации направлений. Так, существуют волны времени, искривление времени, «сгущение» и «разряжение» времени (с соответствующими последствиями). Причем, искривление не процесса распространения развития во времени, а самого времени.

Как следствие системного характера организации мира, в процессуальности любого конкретного объекта всегда присутствует доминантный тренд времени «вперед», поглощающий, но не уничтожающий иные направления.

Схема траекторий времени при движении из точки А в точку В (состояния объекта)

Характер изогнутости траектории времени свидетельствует о характере процесса – выпуклая траектория времени соответствует развитию-росту, вогнутая – развитию-старению.

Причем, в разных объектах (даже одного типа) процессы могут идти в разном направлении, тем самым формировать время разного направления (пока не говоря о темпах). Само же время объектов – может воздействовать на время граничащих объектов (тормозить, как стены трубы течение жидкости) и на время интегральных структур, включающих данный как компонент, на его направление (как и темп).

Многомерный поток времени в итоге организуется в однонаправленное линейное время, в «стрелу времени» (например, в нашем мире, нашем измерении, при наших скоростях времени).

В целом же точно так же, как существует совокупность пространственных свойств, отражаемых в том числе посредством топологии, необходимо формирование поля исследований направлений времени с выходом на характеристики потока-процесса («топология» времени).

Скорость времени (темп, ритм), отражая скорость протекания процессов, может являться постоянной и непостоянной величиной, то есть, в определенных объектах, процессах, при определенных условиях может изменяться, то есть ускоряться либо замедляться, включая различные разновидности изменения и колебания ритма времени и организующего его процесса. Например, ускорение времени биологических и социально-исторических систем («сжатие» времени, «уплотнение времени» на фоне астрономического времени) известно уже по крайней мере с XVII–XVIII веков[129]. Другой пример – замедление субъективного времени через выход в «параллельные» идеальные миры (релаксация, общение, химические средства – например, алкоголь).

Удлинение (замедление) времени в одном отношении происходит за счет сокращения (ускорения) времени в другом отношении, и наоборот – это еще один эффект самоорганизации. Так, химические средства, способные приводить к эффекту изменения темпа субъективного идеального времени через влияние на те или иные характеристики процессуальности, при этом воздействуют на темпы обмена, влияют на продолжительность биологической жизни. Аналогично – другие (нехимические) способы. Обратный эффект – ускорение идеального времени приводит к его замедлению в ином отношении. Существуют и примеры инверсии времени – так, время бездельника тянется, как резина, но слагается в «пустые» года, неразмеченные и сжатые в миг, а также сокращают время биологического бытия; у трудящегося человека «летят» трудовые дни, сжимаемые нехваткой времени, но они вытягиваются в размеченные делами годы, а также (при определенной мере труда) продлевают биологическое бытие.

Таким образом, существуют эффект, обстоятельства, причины замедления времени, удлинения промежутков времени и ускорения времени, сокращения промежутков времени в конкретных объектах, а также механизмы, ответственные за ускорение и замедление времени – акселераторы и «замедлители» времени. Существуют и эффект, обстоятельства, причины, а также механизмы, ответственные за равномерное течение времени, его «изотемпность». Важно обратить внимание на следующее – ускорение времени (в том числе через ускорение процессов, его образующих, но не только) есть сокращение длительности перехода в новое состояние, сокращение длительности промежутков времени, сокращение длительности бытия объекта. Замедление времени (в том числе через замедление процессов, его образующих, но не только) есть увеличение длительности перехода в новое состояние, увеличение длительности промежутков времени, увеличение длительности бытия объекта. Кроме того, одновременно существует несколько накладывающихся эффектов организации времени, которые взаимовлияют друг на друга, создавая своеобразную «интерференцию» эффектов, одним из следствий чего является нивелирование некоторых эффектов, коль скоро они происходили бы в «чистом виде».

В связи с этим есть возможность создания искусственных условий для управления временем конкретного объекта, которое (управление временем объекта) может быть поставлено на научно-методическую основу как элемент управления будущим. Естественно, что результатом такого управления могут быть как позитивные эффекты, оптимизирующие время объекта, так и негативные, в том числе разрушающие либо поглощающие время объекта. В отношении управления биологическим временем человека возможен целостный комплекс, основанный на сочетании духовных компонентов, физической подготовки, медицины, химических и медикаментозных средств, искусственных органов и т. д. (подробнее в гл. 15). В отношении социальных организмов также возможны условия, трансформирующие время. Один из типов – мобилизационные условия. Наиболее точно сжатие, напряженность времени как эффекта мобилизации деятельности людей воспроизведено в сюите Г. В. Свиридова «Время, вперед!».

В обсуждении этого противоречия лежит основание поиска ответа на вопрос (решения проблемы): возможно ли нагнать упущенное время при отставании в развитии? Как это сделать? А также буквального прочтения вопроса «где взять дополнительное время?».

Выбор времени (свобода выбора времени) конкретного объекта является ключевым свойством развивающихся объектов, основанием обладания собственным внутренним временем и фундаментальным признаком отнесения объекта к типу развивающихся объектов в их самодостаточности и целостности. Известно, что существует объективная диалектика (и сочетание) свободы и необходимости (хаоса и порядка), субъективная диалектика (свободы выбора и отсутствие выбора либо свободы выбора) и мировоззренческие интерпретации этого диалектического отношения. Эта диалектика своеобразно преломляется в диалектике свободы времени развивающегося объекта как в объективном аспекте, так и в субъективном, в том числе в субъектных реализациях индивидами (свобода и долг) и социальными организациями как разновидностями развивающихся объектов. Первый аспект диалектики свободы и необходимости в отношении времени: у развивающегося объекта образуется свое внутреннее время, которое во многом самостоятельно и не подчиняется внешнему (свобода), но во многом соотносится с ним и подчинено ему (необходимость). Второй аспект диалектики свободы и необходимости в отношении времени: в моменты перехода из одного состояния в другое (в точках бифуркации) развивающийся объект вновь осуществляет выбор времени. Этот выбор есть диалектическое сочетание его внутренней необходимости и свободы, а также внешней необходимости, диалектика выбора нового времени как формы организации нового порядка. В эти периоды время становится (может становиться) сильно нелинейным. Третий аспект: выбор осуществляется и входит органическим компонентом во все компоненты времени как процессуальности – граничность, длительность, направленность, скорость времени. То есть, существует выбор границ времени, выбор длительности, выбор направления и выбор скорости (темпоритма). Они могут осуществляться как врозь, так и в различных комбинациях. При этом диалектика противоположностей выбора времени пронизывает каждый параметр. Четвертый аспект: именно свобода выбора формирует время, историю как необходимость и порядок, поскольку одним из важнейших следствий диалектики свободы и необходимости является то, что свобода выбора является ключевым компонентом эффекта необратимости времени. Пятый аспект: в свободе выбора времени диалектически сочетается «плохо» и «хорошо» («добро» и «зло») для развивающегося объекта и его окружения. Более того, понятие «свобода» отражает ту же реальность, что и «хаос», «отсутствие порядка», но при этом «свобода» и «хаос» несут различную ценностную и смысловую нагрузку – «свобода» несет позитивное наполнение, а «хаос» отрицательное наполнение. Причем, в традиционных культурах (особенно восточных) этот феномен предпочитают называть именно «хаос», а не «свобода», справедливо полагая, что деконструктивные, разрушительные компоненты этого феномена («зло») превышают (особенно на первых порах) созидательные, конструктивные («добро»).

Время любого конкретного развивающегося объекта включает все параметры. Однако при определенных ракурсах позиционирования объекта в реальном мире или предмета исследования в науке, рассмотрения вообще, время может «утрачивать» (можно абстрагироваться) от одного, двух, трех, четырех параметрических характеристик. Так, время имеет одно измерение в стационарных объектах изотемпного типа – направление. Это объекты, «работающие» на физико-химических взаимодействиях (астрономическое время). Поскольку все процессы (длительность) здесь равномерны, повторяемость жесткая (в пределах флуктуаций), время имеет постоянную скорость, не обладает выбором в пределах небольших интервалов времени (десятки миллионов лет), границы не существуют (фактическая вечность). Время имеет два измерения в стационарных объектах анизотемпного типа – направление и темп (ритм). Три параметра, например, в масштабах времени, соизмеримых с временем бытия объекта, когда появляются границы времени. И так далее. Точно так же, как происходит «выпрямление» искривленного пространства Н. И. Лобачевского, Б. Римана, А. Эйнштейна до плоскости Евклида и изотропного, однородного, стационарного пространства Галилея-Коперника-Ньютона, происходит «выпрямление» времени из многомерного в одномерное и двумерное при определенных параметрах объекта (процесса или ситуации).

Дополнение 1: Возможно моделирование времени как многопараметрического «фазового пространства», в котором время имеет 2-3-4-5 измерений. Развивающиеся объекты будут расположены в некоторых кластерах этого «фазового пространства» по близким наборам параметров. Возможно также рассуждать о фазовой траектории внутреннего времени, о «топологии» времени и т. д.

Дополнение 2: Понять развитие – значит понять диалектику времени, понять, что время изменяется и что оно может изменяться сознательно. Так, темпоритмы, востребуемые для формирования будущего, сама возможность и проектирования существования будущего должны рассматриваться не только в пространственных, но и во временных характеристиках конкретных развивающихся объектов, применительно к каждому объекту (типу объектов), к человеку и человеческим сообществам в отношении будущего.

Дополнение 3: Диалектика природы времени развивающихся объектов допускает новое, смыслонаполненное, имеющее не только фантастическое и метафорическое, но и реалистическое значение и прочтение таких формул, как «пульсирующее время», «флуктуации времени», «колебания времени», «циклы времени», «развивающееся время», «параллельное время», «стационарное время», «изовременность», «раскачать лодку времени» и т. д. Однако необходимы их вдумчивые интерпретации и исследования, защищенные от спекуляций.

Примечание 3. Каждый развивающийся объект имеет внутреннее время. Внутреннее (собственное) время системы также определяется связями и взаимодействиями, которые формируют феномен времени. Исчезновение какой-либо связи, формирующей время, нарушает ход времени системы, разрушает внутреннее время.

При этом, каждый развивающийся объект также включен либо взаимодействует с другими системами времени, которые представляют собой внешнее время: а) время более обширного объекта, в который включен данный; б) время объекта, несущего в себе предшествующие, базовые отношения и взаимодействия по отношению к данному, в том числе время элементов, составляющих данный объект, находящихся на предшествующем уровне организации; в) время объекта, существующего «параллельно» с данным объектом и взаимодействующего с ним, причем, важно понимание соотношения масштабов объектов.

Базовым временем для всех существующих объектов Метагалактики является астрономическое время как время этого развивающегося объекта, природа которого определяется закономерностями гравитационных взаимодействий и их динамики. Одновременно, астрономическое время в связи с малой скоростью протекания процессов развития в Метагалактике, воспринимаясь как стационарное, стало некоторой идеальной метрической моделью, позволяющей соизмерять время бытия любого объекта известного нам бытия с астрономическим временем. Это – некоторые эталонные часы, относительно которых измеряются темпоритмы всякого бытия, время всякого развивающегося объекта.

Дополнение 1. Возможны рассуждения о времени, опирающиеся на уровни организации материи и соответствующие им типы взаимодействий: физическое время, химическое время, биологическое время, культурологическое время и т. д. Здесь уже возникли интересные идеи. Однако сам по себе такой подход является промежуточным и обладает относительно невысоким уровнем методологического и прагматического потенциала. Концепция существенно усиливается и обретает завершенность при переходе на позиции конкретных развивающихся объектов с учетом их природы.

Дополнение 2. Органичность взаимосвязанности, взаимодействия, взаимной обусловленности различных рядоположенных и иерархически включенных объектов обусловливает органичность связи времен во взаимосвязанных и подчиненных структурах, внутреннего и внешнего времени развивающегося объекта.

Дополнение 3. Наличие множества рядоположенных и включенных друг в друга объектов позволяет рассматривать возможность феномена перехода между мирами во времени, выскакивания (выпадения, выхода) в параллельное время как время реального (не фантастического) параллельного мира одного типа организации (например, духовной, можно и биологической). Например, личность или культура, например, для отдыха, или, наоборот, для работы может выходить в параллельное время других объектов, оказываясь в иных (различных) направлениях времени, темпоритмах и других параметрических характеристиках времени. Это возможно через взаимосвязи, по законам взаимодействия, соответствующим природе миров и закономерностям взаимодействия. При этом, таким способом (с использованием таких технологий) можно непреднамеренно и преднамеренно (осмысленно) менять внутреннее время объекта, регулировать смену темпоритмов и сами темпоритмы, тем самым изменяя время.

Особо отметим недопустимость в осмыслении переходов во времени смешения науки с псевдонаучными, мистическими и иными спекуляциями, а также необходимость различения научной фантастики и научной рациональности.

Примечание 4. Время есть не только формируемое, организуемое нечто, но и выступает как самостоятельное организующее начало, способное оказывать самостоятельное действие, в том числе обратное действие на порождающие его процессы. Его самость есть результат порядка (гармонии) параметрических характеристик, в том числе темпоритмов бытия, циклов (периодов), который (как элемент формы процесса) может влиять на его (процесса) содержание.

На основании этого свойства может быть основана техника воздействия на объекты и процессы – посредством воздействия на время, через направленное изменение параметрических характеристик темпоральности (времени) объекта и процесса (и по обратной связи – на их время). То есть, ускорение и замедление темпов развития может осуществляться не только через воздействие на содержательные характеристики объекта (его элементной базы и набора взаимодействий) или воздействие на параметры процессов, но и посредством изменения темпоральности (времени) бытия объекта и тем самым (именно тем самым) придание ему импульса развития либо замедление его процессов и времени.

Примечание 5. Субъективное (личностное) время есть разновидность внутреннего времени и потому есть сущее, реальность. Субъективное время выступает в двух взаимосвязанных аспектах: а) внутриличностное духовное метафизически-рациональное отражение объективно сущего (внесубъектного) времени и б) собственное внутреннее время субъекта как разновидности развивающегося объекта материально-идеального типа. Причем, у человека есть уникальное качество – несколько масштабов личного времени – личное-индивидуальное, личное-групповое (коллективное), личное-культурное.

Субъективное время как отражение объективной реальности (первый аспект) не есть «истинное всеобщее время», как это полагали субъективные идеалисты, в особенности, в англосаксонской версии. Это – действительно субъективное отражение объективного мира, а не время, создаваемое личностью для всего окружающего мира. Однако субъективный идеализм верно уловил важный момент – возможность воздействия внутреннего времени личности (и иного субъекта) на время окружающего мира. При этом прагматический аспект субъективно-идеалистической версии интерпретации времени оказался мировоззренчески и идеологически выгодным элитарному типу миростроительства, его лидерам, позволяя свою версию понимания времени и свое направления конструирования времени навязывать миру. Демократическое сообщество должно отчетливо понимать, что вся кутерьма вокруг субъективного времени – не проявление некой универсальной субъективно-идеалистической данности времени, но лишь одна из множества культурных и личностных версий, навязываемая миру в ходе конкурентной борьбы элит с остальным мировым сообществом за власть и ресурсы.

Второй аспект субъективного времени указывает на основания его природы в привязке к личности (и другому субъекту) как разновидности развивающегося объекта. Это внутреннее время конкретного субъекта, которое он волен держать при себе либо пытаться диктовать другим субъектам (концептуально либо практически). Это – в биопсихической природе и сознании конкретной личности (социальной группы) созданная реальность, которая является основанием метафизических смыслов, будучи осознанной рационально, является основанием культурной деятельности.

Глава 5. Развитие объектов: феноменология процесса

§ 29. Развитие объекта – процесс, имеющий сложную внутреннюю (сущностную) и внешнюю (феноменальную, явленческую) природу. Явленческая (феноменальная) сложность процессов развития определяет то и определяется тем, что всякий процесс развития имеет следующие феноменальные характеристики: а) как и всякий процесс, имеет двойственную (корпускулярно-континуальную) природу, обладает диалектикой прерывности и непрерывности; б) обладает свойствами последовательности состояний и следующими характеристиками связи состояний – интегральность изменений, преемственность, наличие памяти, необратимость, кумулятивность (направленность), законосообразность; в) является активным, самоорганизующим и вовне-организующим началом по отношению к объектам и компонентам внутренней и внешней среды; г) предполагает возникновение нового и переходы в иные качественные состояния; д) является самоподдерживаемым и самостимулируемым процессом.

Все типы и виды процессов развития обладают этими общими феноменальными онтологическими характеристиками, присущими данному типу процессов и отличающими их от других типов процессов. Но при этом, характер процесса развития определяется природой объекта и совокупность объектов, существующих в природе, порождает множество видов процессов развития, обладающих не только общими для процессов данного типа характеристиками, но также индивидуальными формами проявления данных характеристик, а также индивидуальными характеристиками. Кроме того, существует два типа процессов развития – индивидуальное и историческое развитие[130].

В различных типах и видах процессов развития, в конкретных процессах наблюдается специфическое, характерное для них (него), соотношение единичного и общего (для всех процессов развития), характеризуемое, в том числе, различной степенью чувствительности различных видов процессов развития к индивидуальности.

Примечание 1. Современные философские концепции и науки имеют относительно слабый методологический потенциал в исследовании феноменальных проявлений развития, достаточный для решения лишь узкого круга задач и недостаточный для существенно более широкого круга других научных (фундаментальных и прикладных) и социально-практических задач. Основная проблема заключается в том, что развитие исследуется абстрактно, тогда как оно вполне конкретно – то есть, эффекты развития жестко привязаны к конкретным развивающимся объектам, видам и типам объектов, определяются системными и синергетическими эффектами, вытекающими из природы конкретного развивающегося объекта.

Концепция развивающихся объектов позволяет уже на феноменологическом уровне сформировать конструкции для объяснения связей состояний и сформулировать ряд утверждений, которые могут повысить эффективность методологического и практического использования парадигмы развития.

Феноменальные онтологические характеристики, которые обозначены в этом параграфе и будут по отдельности рассмотрены в следующих параграфах данной главы, взаимосвязаны друг с другом и представляют собой неразрывный комплекс. В этой связи их абстрактное (раздельное) рассмотрение является лишь первым шагом исследования, за которым следует синтез. При этом синтез осуществляется не через разработку абстрактной (предельно общей, универсальной) модели развития, а через построение моделей конкретных развивающихся объектов либо по крайней мере классов объектов.

Причем, синтез конкретных моделей развития существенно отличается применительно к историческому и индивидуальному типам развития (см. Примечание 2).

Примечание 2. Существует два типа развития – индивидуальное развитие и историческое развитие. В биологии эти два типа развития выделены и осмысляются достаточно давно как онтогенез и филогенез.

Принципиальное отличие индивидуального и исторического развития заключается в наличии в индивидуальном развитии некоторой «программы» объекта, в которой содержится реализация наличия и команды возникновения на каждом этапе развития различных взаимодействий, позволяющих системе функционировать, размножаться, осваивать и расширять жизненный ареал и т. д. Это позволяет рассматривать этот тип развития как развертывание «программы» («развитие свитого») в условиях взаимодействия с окружающей средой, в том числе с учетом адаптации к ней, конкретизации реализации «программы» с возможностью ее корректировки и изменения.

В историческом развитии такая «программа» отсутствует. Историческое развитие – это последовательность во времени типов и видов развивающихся объектов, включенных в «большую систему», последовательность, которая отражает смену элементной базы «большой системы» и организующих ее взаимодействий в ходе эволюции данной системы как развивающегося объекта. Мир как бы постоянно «цепляется» за новые эффективные состояния, создавая всякий раз новые системные образования, которые делают необратимым возвращение к старым. В историческом развитии изменяется и собственно развивающийся объект, точнее – его «матрица». Например, в эволюционной биологии развивающимися объектами становятся не только индивидуально-развивающиеся системы (популяции, биогеоценозы), но главное – виды как специфический развивающийся (растянутый во времени) объект. Историческое развитие есть результат наложения нескольких процессов: индивидуального развития (эволюции) самой «большой системы» как общего и внешнего для ее компонентов организующего фактора; индивидуального развития отдельных компонентов «большой системы» (как самостоятельных развивающихся объектов); замены одних компонентов другими (по разным критериям – как более эффективных для «большой системы», как более конкурентоспособных в борьбе за ресурсы, как способных обеспечить сохранение и повышение конкурентоспособности типа объектов, как наиболее адаптированных к условиям внешней среды (внутреннего мира «большой системы») и осуществляющих с ней как целым и с другими ее компонентами наиболее эффективное взаимодействие и т. д.). Основания логики исторического развития лежат в сочетании коридора внешних условий «большой системы», внутренних потенциалов саморазвивающихся структур с их внутренними логиками (определяемыми «матрицами»), взаимодействием компонентов внутри «большой системы» и условиями внешней среды для самой «большой системы» и воздействиями на нее. При этом, непонимание или игнорирование логики большого объекта, нежелание принять ее при необходимости в качестве доминанты приводит к различным псевдонаучным изысканиям, имеющим стремление оправдать неоправдываемое, доказать важность не важного.

Историческое развитие конкретного типа и вида развивающихся объектов в существенно большей степени подвержено случайным (внутренним и внешним) эффектам, воздействию возникновения качественно нового (объектов и типов объектов, типов связей и взаимодействий, процессов), катастрофическим событиям (уничтожению, в том числе вполне эффективных типов и видов развивающихся объектов). Так, в историческом развитии игнорируются многие «детали», в том числе жизненно важные для малых объектов вплоть до игнорирования их существования.

При этом, существует не только воздействие «больших систем» на свои компоненты, но и воздействие компонентов – на системы. Это воздействие также носит активный характер, а в случае человечества – все более мощный характер в сравнении с природой по мере развития человечества и разума на планете.

Историческое развитие – отнюдь не единый типовой процесс, а несколько типов различных процессов.

Различие между функционированием, индивидуальным развитием и историческим развитием различных объектов является фундаментальным и определяет различия в организационно-управленческих, практических и гносеологических отношениях человека к данным аспектам реальности.

Дополнение: Интересно, что сами термины «развитие» и «эволюция» сформировались на основе их понимания как индивидуального развития – в латинском языке evolution происходит volution (свертка), а приставка «е» означает «от». В русском языке развитие – есть операция противоположная «свитию» (скручиванию), то есть процесс развития ранее свитого.

Пример 1. На развитие всех биологических видов на планете Земля влияет общее состояние биосферы как «большой системы» первого уровня. На нее, в свою очередь, воздействует «большая система» второго уровня – планета Земля, в том числе в виде внешних (для биосферы) катастрофических событий, например, внутренней активности Земли (движение материков, извержения вулканов, землетрясения), глобальных климатических изменений (ледниковые периоды, потепления), более мелких – наводнения, засухи, цунами, пожары, приливы и т. д. На саму планету воздействует «большая система» третьего уровня в виде Солнечной системы – ее эволюция, солнечная активность, падение комет и метеоритов с возможными катастрофическими последствия для планеты, ее биосферы, исторического развития различных типов и видов развивающихся биологических объектов и т. д. Эти внешние события в «больших системах» могут менять дальнейшее направление эволюции биосферы (даже «отменять» ее), отдельных ее компонентов (региональных компонентов, видовых компонентов).

Пример 2. Внутренние логики биогеоценотических структур определяют направление дальнейшей динамики биосферы – например, появление кислорода в результате деятельности анаэробных бактерий, появление разума и формирование «ноосферы» и другое.

Дополнение 1. Индивидуальное развитие характерно для объектов организмического типа (Солнечная система, биосфера, биологический индивид на основе генной структуры, культура на основе «матрицы культуры», личность, философская и мировоззренческая традиция и концепция, научная теория и т. д.), историческое – для менее органичных и допускающих вариативность элементной базы и организующих взаимодействий развивающихся объектов (Метагалактика, конкретные планеты, цепочки сменяющихся биогеоценозов (экосистем), информационные пространства и поля, разум и т. д.).

Дополнение 2: Индивидуальное и историческое развитие находятся в диалектических отношениях. Так, вследствие общности природы всех процессов развития, историческое несет в себе черты индивидуального, индивидуальное – черты исторического. Другое отношение – в одном и том же развивающемся объекте, конкретном процессе развития сочетаются элементы индивидуального и исторического – в разных формах, в разных пропорциях. Хотя есть объекты а) с безусловным доминированием индивидуального типа развития, б) с безусловным доминированием исторического типа развития, в) с явно смешанным типом развития, который в сопоставимых пропорциях включает как индивидуальное, так и историческое развитие в разных отношениях.

Пример 1. Повторение некоторых черт исторического развития вида (филогенеза) в ходе эмбрионального развития индивида (онтогенеза).

Пример 2. Развитие биосферы – это индивидуальное развитие сверхбольшого планетарного развивающегося объекта неорганизменного типа в условиях изменяющихся внешних условий (космических, геологических, климатических, техносферы) и внутренних условий (эволюция биогеоценозов, биологических видов). Эволюция биогеоценоза – это индивидуальное развитие развивающегося объекта неорганизменного типа в условиях меняющихся внешних условий (космических, геологических, биосферных, климатических, техносферы) и внутренних условий (эволюции видов, динамики популяций, территориальные потоки живой материи) в пределах устойчивой матрицы данного биогеоценоза. Одновременно эволюция биосферы – это историческое развитие большого числа видов и биогеоценозов, эволюция биогеоценозов на данной территории – также историческое развитие региона, последовательная смена биогеоценозов.

Процесс эволюции на планете Земля – в том числе эволюции генетических конструкций – неотрывен от общего планетарного процесса. В том числе, генетическое производство и появление новых видов зачастую вызывалось воздействием внешних источников (радиация и т. д.), создавалось благодаря каким-то сильным внешним (относительно организмов) воздействиям, являвшихся источником массового производства генных структур и организмов нового типа.

Пример 3. Интеллектуальное и духовное становление личности – без сомнения индивидуальное развитие. Однако одновременно – это накопление в памяти и воспроизведение интеллектуально-духовного опыта культуры и человечества, то есть, воспроизведение исторического развития.

Примечание 3. Наряду с понятием «развитие», особенно в естественных науках (биологии, космологии и других), используется понятие «эволюция». В разных философских концепциях по-разному понимается соотношение этих понятий. Например, одна из распространенных версий – большая «революционность», скачкообразность развития (наличие качественного скачка) и – как некая альтернатива – «постепенность» эволюции, которой такой качественный скачок полагался не присущим. Такая версия, основанная на некотором противопоставлении эволюции и революции, имела определенное распространение и идеологические варианты использования.

На деле – понятия «развитие» и «эволюция» отражают один и тот же феномен реальности. Наиболее корректным с современной научной точки зрения будет следующее соотношение: «развитие» – это общее, родовое понятие, объемлющее собой все типы и виды таких феноменов, «эволюция» – видовое, более узкое понятие, которое описывает некоторые типы и виды процессов, в первую очередь развития исторического типа, но в этих случаях (в этих отношениях) является синонимом развития. В частности, и развитие, и эволюция представляет собой и предполагают череду постепенных и революционных изменений в истории природы, общества, идеальных форм.

Дополнение: Логику эволюции можно и нужно представить не просто как последовательность видов, но и как последовательность наборов ДНК, цепь развития структур ДНК. Эволюция будет доказанной лишь тогда, когда эти исторические последовательности (цепочки) смены хромосомных наборов станут научно убедительными. Причем, для научной убедительности необходимо также установить внешние проявления различных наборов ДНК, чтобы определить жизнеспособность того или иного вида, эффективность в тех или иных условиях, наличие конкурентных преимуществ.

Примечание 4. В анализе исторического развития существенно важна критика со стороны противников диалектического материализма, в первую очередь со стороны К. Поппера в его работах «Открытое общество и его враги», «Нищета историцизма» и ряде примыкающих статей. В этих работах с использованием инструментов позитивизма (в виде «критического рационализма») реализовано мировоззрение и идеология маргинализма и продемонстрирована идейная нищета маргинализма. Здесь необходимо отметить лишь следующий принципиальный момент – можно и нужно говорить об объективной логике как последовательности состояний в пределах конкретного развивающегося объекта, то есть в пределах, например, европейской культуры, рамками которой ограничены все исследования немецкой классики, марксизма (кстати, несмотря на бифуркации и отклонения основные социальные прогнозы К. Маркса сбылись), других философских течений. Можно и нужно говорить и об исторической логике, которая определяется природой смешанного типа развития социальных развивающихся объектов (цивилизаций) и пересечением закономерностей развития нескольких объектов (в том числе культур), нескольких процессов (социального, научного и технико-технологического развития). Можно и нужно говорить о возможностях и пределах философии и науки в познании этих сложных феноменов. Можно и нужно говорить об управлении этими феноменами и происходящими в них процессах. Но не нужно спекулировать на этих сложностях, доходя до циничного и преднамеренного искажения истины с целью оправдания и создания концептуальных оснований для доминирования эгоистических элитарных социальных групп над человечеством, сохранения их лидирующих позиций в системе планетарного управления.

Чрезмерная общность (абстрактность) диалектических законов Гегеля и Маркса не позволяла объяснить детали возникновения нового, объяснять реальные (конкретные) процессы с требуемой степень детализации и системой научной аргументации. К. Поппер нашел на тот момент времени не до конца объясненное в материалистической теории развития и диалектике и «ударил» в эту болевую точку с позиций идеологии маргинализма. Однако, как оказывается, в итоге он лишь предложил еще одну их возможных концептуальных объяснительных моделей исторического развития, не противоречащую самой диалектике. Причем, не только социальная концепция К. Поппера, но и теория диссипативных структур (и синергетика), концепция Н. Талеба («черные лебеди» и «антихрупкость») и другие разработки в сущности своей не опровергают диалектики как общей методологии познания развивающегося мира, а дополняют и совершенствуют ее. Сегодня нужно детализировать объяснение развития. И теперь это можно делать более подробно, причем, не впадая ни в сакрализацию развития до искусственного «обволакивания» теории развития «тайной» (пока там «тайн» в смысле непознанного и без идеологической искусственности хватает), ни, напротив, не впадая в идеологию анти-развития и крайности отрицания развития на волне антидиалектики и антикоммунизма.

Примечание 5. Все существующие разновидности процессов развития могут быть разбиты также на классы – по уровням организации материи и идеи, по отдельным характерным признакам развития (в том числе по характеру неопределенности) – как применительно к индивидуальному, так и к историческому типам процессов развития.

Виды, классы и типы процессов развития возможно отличать при помощи дополнительных условий с учетом диалектики общего и единичного и диалектики свойств развития. Формирование классификаций процессов развития выходит за рамки данной работы.

Однако необходимо понимать, что формирование классов – это результат процесса эмпирического исследования феноменального уровня, за которым должно следовать осмысление и формирование типологий как результата теоретического исследования, уходящего на уровень детерминации процессов развития, их сущности.

Кроме того, важнейшим моментом становится понимание того, что научные (эмпирические и теоретические) результаты, в том числе классификации и типологити – есть всегда а) рациональная б) абстракция. Она исходит из реального (конкретного) объекта и в реальный же (конкретный) объект должна быть обращена. Аутентичное воспроизведение объекта в его конкретности достигается лишь посредством конкретного в себе мысленного синтеза, ориентированного на конкретный в себе объект (через посредство восхождения от абстрактного к конкретному в прикладных исследованиях).

§ 30. Всякий процесс и вся процессуальность бытия, движение как таковое, имеет двойственную (корпускулярно-континуальную) природу, заключающуюся и раскрывающуюся в диалектике и органической взаимодополнительности прерывности и непрерывности, которая конкретизируется в диалектике прерывного и непрерывного относительно всех типов процессов[131]. Это относится ко всем типам процессов – процессам взаимодействия, процессам изменения (функционирования), процессам развития на каждом без исключения уровне организации в природе, включая идеальные конструкции, то есть также включая развитие как творчество, мышление и постижение реальности в конкретных его организационных формах – развитие идеальных объектов, таких как теории, мировоззренческие системы, идеологические системы, рациональные прикладные проекты, информационные поля всех типов и видов.

Кроме классических волн существует также организационный аспект корпускулярно-волновой структуры (связи) природы в виде фракталов[132].

В целом существует определенная гармония и эстетика процессуальности, гармоничность собственно процесса, его специфическая симметрия сочетания равновесия и нарушения равновесия, в том числе гармония и эстетика развития, гармония развития. В нем есть также собственно гармония и эстетика равновесия, и гармония и эстетика неравновесия, неравновесных состояний и процессов (в частности, в метастабильных состояниях, в управляемом хаосе).

Примечание 1. Впервые данный феномен осмыслен в физической науке – в виде корпускулярно-волновой природы электромагнитных волн. Однако двойственность природы процессов является универсальной для всех типов процессов во всех материальных и идеальных средах[133].

Полномасштабные дескриптивные исследования двойственной природы процессов являются предметом более широких исследований. Однако здесь целесообразны некоторые важные иллюстрации, которые одновременно являются методологическими основаниями данного исследования.

Пример 1. Двойственную природу имеет процесс осуществления человеческой социальной истории. Последняя есть непрерывный поток, испытывающий колебания, и одновременно – корпускулярная конструкция возникновения, формирования, развития, функционирования, взаимодействия и гибели отдельных материально-идеальных образований – цивилизаций (корпускул). При этом одновременно осуществляются волновые процессы (динамика численности населения (волны рождаемости), миграционные волны, экономические волны и циклы, технологические волны и циклы и т. д.)

Пример 2. Двойственную природу имеет формирование и развитие каждой материально-духовной культуры. Процесс от возникновения и формирования, через развитие, функционирование и взаимодействие с иными культурами и до ее гибели является непрерывным, колебательным, но имеющим в себе некоторые постоянные основания в виде сформировавшейся на ранних стадиях становления традиции. Одновременно и сама культура, и идеальные (духовные) образования в рамках культуры являются дискретными, корпускулярными – материальные воплощения культуры в виде конкретно-исторических форм организации социального бытия традиции (организация поселений, типы и формы организации материальной деятельности, организационные формы бытия в виде экономики, права, политики и т. д.) и идеального бытия традиции (мировоззрения, системы ценностей, мораль, идеологии, научные теории, языки, эстетика и т. д.).

Одной из возможных понятийных моделей, способных отображать формы идеального бытия, является понятие «фрейма» (М. Минский) как структуры, организующего начала, свернутой в себе традиции[134].

Пример 3. Рациональное понимание объекта есть идеальное конструирование моделей реальности, достаточно адекватно отражающих те или иные свойства изучаемого объекта доступных мыслящему человеку. Это является проявлением корпускулярности процесса познания. Одновременно познание как возникновение рациональных систем имеет и континуальный компонент своей процессуальности в виде научных традиций (школ), может быть представлено как последовательность колебательных циклов. Причем, можно говорить о двух типах циклов рационализма – малых и больших. Малые циклы (колебания рационализма внутри данной культуры, данной традиции) есть развертывание и модификация определенного культурного типа рациональности или некоторой традиции, исходя из ее оснований (индивидуальное развитие). При этом происходят своеобразные колебания самой формы рациональности и отношения к рациональности, связанные с переходом к исследованию новых объектов реальности. Эти циклические колебания, в том числе от рациональности к иррациональности, впадения в крайности рационализма и антирационализма, являются внешним проявлением глубинных причин, скрытых в комплексности, дополнительности различных сторон человеческого духа в рамках данной его формы, мировоззренческих оснований и определяемой этим многоплановости познавательного процесса. На этой основе можно выделять и анализировать этапы развития рационализма в каждой культуре (например, в Европе – архаика, классика, модерн, постмодерн), различать исторические типы рациональности (в европейской культуре – начиная с древней Греции и Рима, средних веков, Нового времени, через рациональность Канта, системы Гегеля и Маркса, негативную диалектику, неокантианство, интуитивизм, позитивизм, герменевтику, феноменологию, постструктурализм, постмодернизм, эволюционную эпистемологию и другие к сегодняшнему состоянию), искать основания и причины множественности типов рационализма в каждую и, в том числе, в современную эпоху. Большие (культурологические) циклы эволюции рационализма связаны с доминированием той или иной культуры или (минимум) мировоззренческой традиции со всей совокупностью присущих ей типов традиций рационального освоения мира в ту или иную планетарную эпоху. Это смена культурных типов рациональности, которая составляет собственно историческое развитие рациональности как человеческого свойства. В каждую культурную эпоху человечества нормы рациональности оказываются своими, оптимальными в данной познавательной системе. Меняются не только картины мира и научные парадигмы, но происходят культурологические колебания доминирующих типов традиции рациональности, культурологические циклы, обусловленные включенностью разума в социально-культурный контекст. Кризисы типа рациональности (малые циклы) случаются чаще (короткие циклы), крупные культурно-рациональные кризисы – реже (длинные циклы). Последние обычно связаны со временем жизни культур как цивилизаций. Такой кризис рационализма определяется кризисом цивилизационно-культурной целостности. Введение в рассмотрение больших циклов рациональности объясняет и современную ситуацию, когда человечество имеет дело не с кризисом рационализма или его крушением, а с культурологическим кризисом европейского типа рационализма, с кризисом ново-временного типа европейской рациональности, ориентированного на буржуазную (индивидуалистическую) модель социальности и рациональности[135].

Примечание 2. Полагание природы процессуальности как двойственной открывает дополнительные методологические возможности и расширяет объяснительный потенциал спекулятивных конструкций в осмыслении диалектики прерывности и непрерывности: корпускулярность позволяет рассуждать о возникающих и исчезающих локальных мирах, о возникновении нового, о творчестве, организационных (синергетических) эффектах, скачках, переходах количества в качество, а длительность (континуальность) позволяет говорить о непрерывности, преемственности и памяти, волнах и циклах в процессах развития. Задача заключается в том, чтобы верно понять сферы и границы применения этих концепций и полностью развернуть их возможности. Особенно это относится к процессу развития, в котором можно выделить корпускулы развития и волны развития.

Корпускулы развития в конкретных объектах это «энергетические импульсы» развития, собираемые определенное время энергетические ресурсы (разной природы), которые периодически реализуются в виде достаточно кратковременных «толчков». Это может быть технологический толчок – и последующее развитие в виде цикла Кондратьева, это может быть финансово-экономический толчок в виде катастрофических созидательных либо разрушительных процессов, это может быть возникновение нового биологического вида, имеющего набор свойств, который в некоторую эпоху за достаточно короткое время делает его основным хозяином планеты. «Толчок» достаточно сильно локализован (корпускулярен) во времени, тогда как последствия «толчка» длятся дольше по времени, реализуясь во всех возможных аспектах и позволяя тому или иному развивающемуся объекту благодаря его новому качественному состоянию максимально полно и эффективно подчинить себе ресурсные пространства. Причем, «толчки» могут носить как прогрессивный, так и регрессивный характер.

Однако «толчок» не является некоторой нерегулярной случайностью, но является элементом взаимосвязанного волнообразного процесса, который совершается с различным периодом и амплитудой. Движение в будущее (распространение нового качества или свойства во времени) в целом осуществляется как волна. То есть, накопление энергии для «толчка», наступление толчка, реализация последствий толчка несет в себе двуединую корпускулярно-волновую природу. Последовательность «толчков» во времени, их природа, характер, параметры для конкретного развивающегося объекта определяются сочетанием множества факторов внутреннего и внешнего свойства.

Примечание 3. Колебания как эффект процессуальности требуют специальных исследований. Это относится к необходимости расширения объектной области, поскольку в исследовании многих сфер реальности колебания попросту не предполагались. Это относится и к философскому и научному объяснению природы колебаний, корректному распространению объяснительных конструкций на конкретные процессы и объекты. Это относится к специальным направлениям исследований, уже доказавшим свою методологическую значимость и перспективность, таким как теории автоколебаний. По существу, единственной философской и научной концепцией, достаточно аргументированно и полно объясняющей колебания (включая цикличность, повторяемость), является диалектическая концепция единства и борьбы противоположностей, в разных версиях представавшая в различных философских системах и культурах (от концепта инь-ян до диалектики Гегеля и Маркса).

Основной интерес представляет осмысление колебательных процессов как объяснительной конструкции по отношению к самым разным типам процессов в материальной и идеальной действительности. Поскольку колебания достаточно универсальны, причем, в реальности часто реализуется одновременно несколько типов колебаний, которые накладываются друг на друга, создавая эффект резонанса, интерференции и т. п.

Однако есть более фундаментальные типы колебаний – колебания типов процессуальности в одном объекте в процессе его развития. Например, переход от статики к динамике, от функционирования к индивидуальному развитию, от одного к другому виду индивидуального развития, от одного к другому виду исторического развития и т. д.

Причем, как в неживой природе, так и в живой природе, в обществе, в идеальных объектах есть как поперечные, так и продольные волны вещества, энергетики, информации. Так, в обществе поперечные волны описывают пульсации активности (от нарастания к затуханию), пульсация пассионарности, жизненной энергии. Одновременно (и в результате их) происходят пульсации в виде продольных волн – формирование новых материальных и идеальных объектов и их разрушение, формирование процессов и их разрушение, колебания типов процессуальности в объекте.

Исследования колебаний, развитие теории автоколебаний важны также как компонент методологии исследования колебаний количества и качества, в частности, для разработки динамической модели колебаний количества-качества во всех сферах природы, общества, идеального.

§ 31. Основные характеристики и основания развития конкретного объекта как процесса (процессуальные характеристики развития): а) последовательность состояний развивающегося объекта (этапов развития); б) интегральный характер процесса развития по отношению к изменениям, его составляющим; в) преемственность процесса развития и наличие в них памяти; г) необратимость процесса развития; д) кумулятивность (направленность) процесса развития.

Данные характеристики развития специфическим образом проявляются в индивидуальном и историческом типах развития.

Примечание 1. Предшествующее состояние развивающегося объекта и его окружения непосредственно определяют следующее состояние объекта, то в свою очередь – следующее и так далее. Процесс развития – суть последовательность таких состояний. То есть, элементная база, тип взаимодействия (комплекс взаимодействий) и характер организации нового состояния развивающегося объекта возникают лишь на базе предыдущих элементной базы, взаимодействий, характера организации, новые типы взаимодействий на основе старых, новые объекты и типы объектов – на основе старых, более высокие уровни организации материального и идеального – на базе предыдущих. Необходимое условие – предыдущее состояние должно нести в себе достаточные онтологические основания для перехода в следующее состояние.

Не существует состояний развивающихся объектов, типов взаимодействий, не связанных с предыдущими состояниями (и типами взаимодействий), не вытекающих их них; всякое сущее естественным образов происходит из предыдущего и последовательность состояний может быть познана и объяснена наукой естественными способами.

Важный момент – всегда необходимо соблюдать принцип корректности выделения развивающегося объекта, не смешивая в одном анализе различные объекты или объекты по различным основаниям.

Эта характеристика развития, являясь внешне простой по содержанию, выражает его первичное и фундаментальное свойство. По другому это свойство можно выразить следующим образом: не существует беспричинных объектов, возникших «ниоткуда», без связи с предшествующими состояниями. Эта позиция естественным образом противостоит концепциям креативизма, в том числе религиозным. Данный подход противостоит и концепциям панспермии, в том числе в объяснении происхождения жизни на Земле, так как, например, в случае доказательства версии о внеземном происхождении жизни он предполагает наличие последовательностей состояний в других мирах, в предшествующие эпохи становления Метагалактики, не снимая проблемы познания развития. Естественно, это относится и к возникновению и эволюции разума, а также различных идеальных конструкций, в том числе созданных людьми.

Отсутствие «связующих звеньев» в тех или иных цепочках может означать либо отсутствие научного знания об этом, либо – отсутствие таких звеньев и ошибочность выстраиваемой последовательности (например, линия происхождения человека от обезьяны до сих пор не имеет достаточного числа последовательных состояний и далека от реконструкции).

Информационные связи между объектами и состояниями объектов (между их прошлым, настоящим, будущим) могут воздействовать на процессы развития и развивающиеся объекты, однако – не нарушая и требуя соблюдения данной объективной закономерности последовательности состояний (подробнее см. Глава 6).

В целом существование логики процесса развития, «порядка процессуальности» – это самостоятельная научная и мировоззренческая проблема, связанная, в частности, с направленностью развития, логикой процесса смены состояний, целеполаганием со стороны разумных субъектов в процессе управляющего воздействия на развивающиеся объекты и т. д., о чем в различных отношениях речь пойдет в последующих разделах.

Примечание 2. Интегральность процессуальности развития есть проявление системного характера организации природы. Процесс развития также представляет собой системное соединение совокупности изменений различных (разрозненных) процессов в отдельных компонентах объекта (как системы) и формирование некоторого единого (системного по характеру процесса) тренда. Тренд развития (система-процесс) подчиняет либо уничтожает отдельные процессуальные характеристики и изменения, действуя в полном соответствии с набором свойств системы-объекта, известным из теории систем: свойства интегрального процесса не тождественных арифметической сумме свойств интегрального процесса; подчинение свойств элементов свойствам системного процесса; формирование новых свойств процесса, которых нет в каждом элементе (отдельном процессе); появление в элементах (процессах) новых свойств, которых нет у этих процессов в свободном состоянии; каждый вид и тип процесса развития уникален; процесс развития имеет тенденцию к экспансии – вовлечению в себя максимально большого количества процессов и ресурсов и т. д.

Как правило, в начале процесса развития он формируется как некоторая группа разно-возможных (имеющих разный потенциал) трендов развития, среди которых выявляются один, два и более (в зависимости от сложности объекта) доминантных тренда. В случае, если доминантных трендов остается более одного и на этапах развертывания процесса, то они сосуществуют и взаимодействуют, причем, порой достаточно длительное время, проявляя собственные характеристики и эффекты результатов взаимодействий. Яркий пример – сосуществование трендов нескольких технологических укладов с присущими каждому из них внутренними закономерностями. Другой пример – сосуществование нескольких социально-экономических укладов формационного типа (первобытнообщинного, рабовладельческого, феодального, капиталистического, социалистического – в европоцентрических странах, других типов и последовательностей – в иных цивилизациях) в разных пропорциях в разных обществах, в том числе в современных. Аналогичные примеры можно найти в развитии космических, биологических, социально-культурных, идеальных (мировоззренческих, информационных, интеллектуальных, научных) развивающихся объектов.

Выделение одного интегрирующего тренда развития есть проявление линейного типа развития, нескольких трендов – многовекторного (несколько ветвей эволюции или индивидуального развития) или нелинейного (сложнонаправленного) процессов развития.

Основой эффекта интеграции процесса в процессе развития, появления трендов является интегрирующее действие нового типа или вида взаимодействия (структуры), определяющего данный процесс (этап процесса) развития.

Кроме того, интегральный характер процесса развития обусловливает наличие лишь нескольких (дискретных) устойчивых состояний, но не непрерывного их спектра. Это не позволяет «немного подправить» процесс. Как правило, «подправить» оказывается не чем иным, как перенаправить процесс в направлении иного метастабильного состояния либо разрушить процесс и объект. Поэтому вклинивание в процессы развития всегда чревато серьезными трансформациями.

Дополнение: Развитие есть тонко настраиваемый и слабочувствительный процесс. То есть, настройка процесса доходит до филигранности, вследствие чего процесс оказывается слабо чувствительным в пределах некоторого тренда либо состояния. Это не значит, что процесс развития не поддается управлению и регулированию, однако при регулирующем воздействии (в том числе внешнем и направленном) объект и процесс всегда и с неизбежностью переходят в иное (новое) дискретное состояние, которое по группе параметров может оказаться весьма далеким от первоначального состояния.

Примечание 3. Преемственность есть основанность объекта (типа объектов) более высокого уровня организации на ресурсах объектов предшествующих уровней организации. В отношениях между объектами более высокого и низкого уровней организации это проявляется двояко: применительно к объекту более высокой организации это проявляется как способность усваивать, поглощать, накапливать, «переформатировать» материальные, энергетические и идеальные ресурсы более низкого уровня организации для собственных целей функционирования и развития; применительно к объекту низкого уровня организации это проявляется как способность являться базой («усваиваемым ресурсом») для более высоких уровней организации, обладать способностью к системообразованию. Новое при этом, естественно, влияет на то старое, которое включает в себя, но системным образом – не линейным методом обратной связи, а методом системной (гармонической, фрактальной, нелинейной и т. д.) обратной связи.

Из методологии науки известно, что объяснение одних и тех же феноменов возможно на основе различных теоретических парадигм и моделей, причем, они иногда альтернативны, но наиболее важны и интересны случаи, когда они взаимно дополнительны, поскольку это позволяет сделать объяснение более объемным, всесторонним и тем самым аутентичным. В интерпретации преемственности особенно важны три подхода – системный, информационный и синергетический.

В интерпретации с точки зрения теории систем преемственность есть взаимная обусловленность элементов и системы, невозможность осуществления, функционирования и развития системы без и вне элементов, основанность системы на элементах и их типах взаимодействий. Одновременно, появление на основе свойств элементов и присущих им взаимодействий новых свойств, наследуя свойства элементов («преемствуя» их). Это относится к вещественным, энергетическим и информационным компонентам взаимодействия. В этой интерпретации каждый последующий шаг усложнения системы (типа системы) основывается на предыдущем, «снимая» его (в смысле Г. Гегеля), тем самым выступая ее преемником.

В информационной интерпретации преемственность есть накопление периодически возникающей в процессе развития (творчества, возникновения нового, в том числе нового знания, инноваций) новой информации, способность к ее актуализации и использованию. В этой связи процесс развития есть не просто последовательность наследуемых состояний, но такая последовательность, которая обеспечивает и обеспечивается сохранением, способностью актуализации и использования предыдущей информации, что и является памятью системы. Память системы бывает двух типов. Память первого типа предполагает непосредственное участие в передаче информации вещественно-энергетических носителей (например, гены), имеет характер программы развертывания информации, осуществляется посредством близкодействия (непосредственной передачи). Память второго типа имеет идеальный характер, предполагает наличие носителей, способных оперировать информацией на основе идеальных конструкций, передается с помощью идеальных форм (например, язык, культура, жизненный опыт), не предполагает жесткого программирования, осуществляется посредством дальнодействия (опосредованной передачи). Дальнейшее – предмет исследований. Эти типы памяти присущи, соответственно, индивидуальному и историческому развитию. Память системы есть процессуальная характеристика, потому она имеет все свойства процессуальности (см. выше, особенно важно понимание диалектики корпускулярности и континуальности). В стратегическом и оперативном управлении используются различные информационные параметры и различные типы памяти (подробнее см. Гл.5).

В синергетической интерпретации это осуществление выбора состояния из нескольких возможных вариантов в точке бифуркации, переход в одно из них и фиксирование состояния как базового для последующего развития (здесь также используется понятие «запоминание состояния»). При этом играют роль статистические, гармонические (в том числе фрактальные) и иные критерии эффективности системы и иные типы критериев выбора нового состояния.

Реальный развивающийся объект, естественно, несет в себе весь комплекс свойств как органическую данность, отражаясь в разных моделях разными сторонами. В этой связи исследования на основе разных подходов дополняют друг друга, а не альтернативны.

Важно отметить также, что именно преемственность обусловливает последовательность следующих друг за другом состояний, их связанность и взаимную обусловленность.

Примечание 4. Закон необратимости является одним из ключевых законов развития. Впервые закон необратимости развития как эмпирический закон в частном случае в виде закона необратимости биологической эволюции сформулирован в 1893 г. палеонтологом Л. Долло в следующем виде: раз утраченный в филогенетическом ряду орган или признак не восстанавливается в процессе дальнейшего филогенетического развития. Вследствие своей эмпиричности, закон в такой его формулировке имеет исключения (что, вообще говоря, в целом доказывает его).

С точки зрения концепции конкретных объектов закон необратимости должен быть сформулирован следующим образом: конкретный развивающийся объект не может вернуться в предшествующее состояние и хотя некоторые признаки, подобные предшествующим, могут воспроизводиться на последующих этапах его развития и в развитии других объектов, они являются компонентами (и признаками) нового состояния, но не прошлого состояния[136].

Существующие на сегодня попытки объяснить закон необратимости основаны на статистическом подходе. Однако без дополнительных допущений этот подход не объясняет необратимости и нетождественности возможных формально-подобных последующих (предшествующих) состояний. По крайней мере потому, что если в ходе эволюции избранное системой состояние при изменившихся условиях переходит в другое, то исходя из чистой статистики нет никаких оснований утверждать, что при возврате условий в прежнее состояние система также не вернется в предыдущее состояние. Дополнительной, причем, ведущей посылкой, способной придать закону необратимости действительно теоретический, объяснительный характер, является утверждение о том, что развитие обусловлено совокупностью системных взаимодействий, осуществляющихся в акте образования нового, и взаимодействием иерархически включенных систем (Глава 6). Необратимость обусловливается изменением под влиянием нового взаимодействия остальных типов (видов) взаимодействий и элементов системы, а также окружающей среды. Изменения окружающей среды – потребление и исчерпание ресурсов, формирование новых ресурсов активностью развивающихся объектов создает новые условия в более широких системах (новое окружающее пространство развивающегося объекта и типа объектов), делая невозможным возвращение в прежние состояния в связи с исчезновением условий для воспроизведения этих прежних состояний.

В этой связи необходимо утверждать, что необратимость развития определяется самоорганизацией и системной природой развивающегося объекта (индивидуальное развитие) либо сочетанием самоорганизации самого объекта и организации внешней среды, за которой часто стоит самоорганизация внешних объектов (историческое развитие).

Дополнение: из закона необратимости следует неразрушимость прошлого и невозможность возврата в прошлое состояние.

Примечание 5. Направленность развития – это не только научная, но и мировоззренческая проблема, имеющая множество решений.

В материалистической философии идея направленности впервые сформулирована в виде закона отрицания отрицания как материалистической интерпретации идеалистического понимания этого закона в концепции Г. Гегеля. Этот закон остается важным компонентом феноменального уровня материалистической концепции, однако он должен рассматриваться как частный случай для спиралевидного типа траектории развития (колебательного (периодического) характера некоторых процессов развития, который может быть рассмотрен как последовательность циклов).

В реальности существует множество различных траекторий развития, присущих конкретных объектам, которые могут быть разбиты на множество видов и несколько классов: (прямолинейная, волнистая, ломанная, нелинейно-импульсивная, круговая, спиралеобразная, комбинированная). По характеру образования траектории развития они могут быть поделены на типы – динамические (линейные, экспоненциальные, нелинейные, сильно нелинейные, катастрофические и т. д.), статистические (нормальные (гауссовы), аномальные, фрактальные, «черные лебеди»). Каждому классу, виду и типу траектории развития присущ свой набор детерминации, характер и степень неопределенности. Причем, некоторые виды, классы и типы траекторий исследованы более полно, некоторые лишь начинают исследоваться. Траектория развития – это форма процесса, за которой скрывается его содержание в виде элементной базы и системы детерминации.

Каждый реальный процесс развития объекта включает в себя все виды, классы и типы траекторий в разных пропорциях.

В материализме развитие полагается направленным процессом, но при этом не допускается телеономического (тем более телеологического) прочтения направленности. Однако материалистическое и научное концептуальное объяснение направленности в неразумной природе до сих пор испытывает сложности. Доминирующей объяснительной теоретической конструкцией является статистическая концепция. Однако на самом деле направленность развития, так же как необратимость, не вполне объясняется статистическими моделями. В рамках материализма в понимании направленности целесообразно основывать на концепции кумулятивности как направленности объекта к оптимальному для него состоянию. Оптимальность итогового состояния, внешне выступающего как цель, может иметь различную природу – равновесное (гомеостатическое), эффективное, гармоническое, «аттрактор» и т. д. Введение различия типов итоговых состояний является важной концептуальной новацией, поскольку отсутствие такого различения в стремлении познающего разума к однообразной интерпретации приводило к противоречиям между фактически однотипными концептуальными конструкциями.

Кумулятивность выражает по отношению к собственно процессу то же самое, что и направленность, но соотносится с исходным состоянием системы и вариантами ее перехода в последующие (итоговые) состояния исходя из ее собственной природы, есть результат процесса внутрисистемной и межсистемной оптимизации и потому есть тенденция, направление-проект. В этом подходе о направленности развития можно говорить только по отношению к локальным состояниям объекта. Такой подход не несет на себе оттенка финализма и телеономичности, т. к. не цель «влечет» и определяет развитие, а достигнутое состояние системы, внутренние закономерности ее нынешних состояний «толкают» систему к новым состояниям, которые на следующих этапах организуются как новые оптимальные состояния системы в новых внутренних и внешних условиях. Кумулятивность есть приспособление к условиям «здесь и теперь», что в результате последовательного ряда таких приспособлений приводит к формированию все более универсально приспособленных систем, создавая тот результирующий эффект, который называется «стремление ко все большему совершенству».

Кумулятивность развития присуща как целостным системам, выступая чертой индивидуального развития, так и многокомпонентным неорганизменным системам с историческим развитием. Так, кумулятивность хорошо объясняет индивидуальное развитие, в частности, применительно к рассмотрению онтогенеза или экологической сукцессии как имеющих действительную тенденцию при относительно неизменной среде приходить к одному и тому же (наиболее оптимальному) состоянию в каждый данный момент времени и в конечном итоге достигать некоторого оптимума, в котором система может находиться и функционировать длительное время. Объясняет она и историческое развитие как отбор наиболее оптимальных состояний, которые складываются «здесь и теперь» и формируют отбор наиболее оптимальных форм как тенденций. При этом всемирный (и планетарный) процесс исторического развития направленности не знает, он имеет только кумулятивные тенденции, есть результирующее, суммарный эффект серии оптимизаций и ее максимизации как индивидуальных эффектов.

Концепция кумулятивности дает основания для объяснительных, прогностических и конструкторско-проектировочных концепций, основывающих будущее на настоящем, направления и траектории развития в будущее – на современных состояниях. Становится понятно не только, что все в мире и весь мир – есть проект, определяемый участием каждого объекта «здесь и теперь», определяет востребованность каждого объекта, в особенности возникших разумных объектов для формирования будущего. Будущее не предопределено в его формах и содержании.

Концепция кумулятивности получает наиболее сильные методологические основания в концепции развивающихся объектов. Причем, необходимо понимать, что реальность сложнее моделей и других теоретических инструментов познания. Поэтому концепция кумулятивности как некая теоретическая модель также имеет ограничения, например, пока она слабее объясняет историческое развитие, требует дополнительных допущений, в том числе наличия удаленных эффектов (волн).

§ 32. Развитие объекта на феноменальном уровне предстает как обладающее активным, само-организующим и вовне-организующим началом по отношению к объектам и компонентам внутренней и внешней среды (объектам, процессам, потокам вещества, энергии, информации). Эту сторону природы процесс развития имеет в материальных, идеальных и материально-идеальных сферах (включая развивающиеся объекты классов «общество» и «личность»).

Феноменальный уровень самоорганизации и активности в философии осмысляется в диалектических концепциях посредством пар категорий порядок и хаос, гармония и дисгармония[137], единство и многообразие[138].

Важно отметить, что на феноменальном же уровне являются различные стороны и отношения конкретного объекта, различных объектов, объекта и среды, которые, вступая во взаимодействие, могут быть взаимоприемлемыми либо вступать в противоречия. Затем исследование логически переходит к осмыслению детерминации активности саморазвития посредством закона единства и борьбы противоположностей и категории взаимодействия, исследования оснований противоречий, последствий их реализации и возможностей управления ими – поскольку понятно, что активность, самоорганизующий и организующий характер развивающихся объектов, противоречия и взаимодействия есть проявление системы детерминации объектов и среды, которая, в свою очередь, является комплексом внутреннего и внешнего (относительно конкретного развивающегося объекта) причинения при доминировании самопричинения (самодетерминации) (подробнее в Главе 6).

Принципиальным моментом является факт, известный из теории диссипативных структур, что результатом воздействия развивающихся объектов с их активностью, самоорганизующим началом и повышением собственного (внутреннего) уровня порядка на окружающую реальность является понижение уровня порядка (рост энтропии) окружающей среды.

В первую очередь именно феноменальный уровень самоорганизации и активности исследуется в теории систем, теории диссипативных структур[139], синергетике, концепции фракталов, теории катастроф, теории организации, теории управления. Фундаментальные и прикладные исследования в этих научных областях являются (должны являться) основанием практических разработок применительно к конкретным объектам.

Примечание 1. Осмысление диалектики порядка и хаоса, гармонии и дисгармонии, взаимоприемлемости и противоречий в процессах развития – сложнейшая проблема, имеющая исторические и современные обширные, разно-основные и разнонаправленные философские и научные традиции, а также идеологические и технологические (в том числе социально-технологические) решения. История, философия и научная теория данной проблемы – специальная задача фундаментального и прикладного типов. Естественно, что в материалистической традиции есть собственный богатый опыт, некоторые аспекты преломления которого, важные для данного исследования, приведены в последующих примечаниях. Важно отметить, что именно параметры новой гармонии сущностно объясняют причинные основания перехода в новое состояние, возникновение противоречий старого и нового, что позднее будет продемонстрировано в разных аспектах. Это не отменяет важности выводов, полученных в исследовании противоречий, не отменяет критики упрощенческих подходов в исследовании соотношения противоречия и равновесия[140]. Однако является фактом, что, к сожалению, акцент на противоречиях в диалектическом материализме существенно снизил активность в исследовании гармонии, тогда как последняя является не менее значимой характеристикой развития, его этапов – последние суть не только возникновение и разрешение противоречий, но одновременно и смена гармонических (стабильных, метастабильных) состояний.

Важным представляется также исследование различных сторон и отношений в развивающихся объектах не только с позиций созревших, проявляющихся противоречий, но и промежуточных видов их форм – дисгармонии, разбалансирования системы, нарушения гармонии, равновесия. Это также самостоятельная многоаспектная проблема, поскольку в дисбалансах также есть как негативное, так и позитивное, как разрушительное и деструктивное, так и созидательное, конструктивное. Причем, баланс-дисбаланс – это, как правило, колебание и процесс, который допускает регулирование и управление соотношениями баланс-дисбаланс, а также управление объектом и процессами в объектах через балансировку и разбалансировку состояний (связей, отношений) и процессов.

Примечание 2. С одной стороны, неорганизованная в данный (новый) порядок некая совокупность элементов, взаимодействий и отношений может рассматриваться как хаос относительно этого нового порядка, с другой стороны – в этом хаосе присутствует старый порядок (предшествующий новому тип или вид порядка). Поэтому возникновение нового порядка – это одновременно разборка (хаотизация, утилизация) старого порядка. Причем, как внутреннего, так и окружающей среды.

Более того, необходимо понимание того, что в других мирах – другая природа, другая физика. Не нужно воспринимать другие миры лишь по-фантастически, хотя это тоже любопытное и важное интеллектуальное занятие[141]. Но целесообразно, а часто необходимо, рассматривать другие миры именно как реальные (исторически, актуально, в будущем), как миры, имеющие разную элементную базу и основанные на различных взаимодействиях. Так, при соотнесении различных миров, перемещении человека из одного мира в другой, в том числе из прошлого (не только в фантастическом измерении, но и в реальности – из вчерашнего в сегодняшнее, из сегодняшнего в будущее) человеку из прошлого (сегодняшнего) мира действительно сложно приспособиться к новым условиям (настоящего и будущего). Люди вынуждены не только приспосабливаться (обучаться будущему, становиться жителями нового мира), но и трансформировать свою природу, фактически – выводить внутри себя новую породу людей. И можно и нужно думать о параметрах личности «человека для будущего», точно так же, как нужно думать о «человеке нашего времени», «героях нашего времени». Это может быть как художественно-образное, так и научное, философское отражение будущего человека. Это не могут быть однообразные и единообразные модели (как, например, американская модель, навязывающая всему миру свои ценности и свой образ жизни на правах некоего самоуверенного умника и самоуправца).

Примечание 3. Одно из ключевых феноменальных проявлений активности развивающегося объекта или типа объектов, а также важный признак появления нового развивающегося объекта (подсистемы) и соответствующих ему типов взаимодействий – появление новых дисбалансов и противоречий в самом объекте либо в более широкой системе, подсистемой которого является данный развивающийся объект либо в пространство которой он входит.

Проблема противоречий широко и всесторонне исследовалась в материалистической философии. Так, исследован обширный перечень эмпирических примеров из различных уровней организации материального и идеального, сфер жизни общества. Найдено множество концептуальных решений, например, таких как: выделение внутренних и внешних противоречий; характер разрешения противоречий; борьба противоположностей в нескольких аспектах – как борьба объектов (субъектов, акторов) – объектный компонент противоречия, как «борьба» различных тенденций (процессуальный компонент противоречия), как борьба различных связей, взаимодействий, структур, отношений; различные механизмы разрешения противоречий; различные критерии отбора объектов, процессов состояний при разрешении противоречия и др. Естественно, нельзя говорить о завершенности исследовательского процесса, в особенности в отношении процессов развития конкретных объектов, но это – в большей степени задача именно прикладных исследований, ориентированных на конкретные объекты и процессы. Здесь необходимо выделить три принципиальных момента.

Первый принципиальный момент. В классической материалистической философии противоречия как итог и разрешение борьбы противоположностей рассматриваются как основная и фактически единственная движущая сила развития, причем, противоречие рассматривается как нечто безусловно созидательное. Единство и борьба противоположностей с акцентом на «борьбу», на противоречие оказываются исключительным и единственным источником развития, сущностью развития, его детерминантом. Более того, «быть источником развития» оказывается основной сущностью противоречия, фактически единственным его предназначением и функцией.

Все это не совсем так, а в некоторых отношениях совсем не так. Да, противоречие применительно к процессам развития конкретных объектов – это компонент сущности процесса, элемент и атрибут комплекса детерминации. Но при этом противоречие – отнюдь не единственная и не определяющая детерминанта процесса развития. Более существенным компонентом системы детерминации является взаимодействие как способ организации, как инструмент становления и удержания нового (подробнее в Главе 6).

Второй принципиальный момент. Как компонент сущности, противоречие одновременно феноменально, есть явление. Во-первых, в своей стороне природы противоречие как явление способно оказывать обратное действие на другую сторону своей природы как сущности, то есть, и как явление оно специфическим образом включается в процесс детерминации развития. Во-вторых, феноменальная сторона противоречия является сигнальной для окружающего мира, играя роль индикатора возникновения нового развивающегося объекта или нового состояния в развивающемся объекте, «усталости» объекта в старом состоянии и потенциальной готовности нового качественного состояния, сигнала возникновения нового процесса развития и/или новой тенденции и т. д. Причем, сигнальность не есть лишь гносеологическая данность – это в первую очередь онтическая конструкция, несущая в мир информацию, которая проявляет силу и слабость нового и старого для окружающей среды и других объектов, некоторое «сообщение» (информация) о динамике состояния, ресурсных претензиях и т. д. конкретного развивающегося объекта.

Третий принципиальный момент. Участие в развитии и в детерминации развития, в том числе сигнализирование о фазах состояния объекта, о качестве процесса и идентификация на его основе процесса именно как процесса развития – также отнюдь не единственная реализация (предназначение, функция) противоречия, не есть его (противоречия) единственная сущность.

Так, уже то, что противоречие существует и в неразвивающихся объектах – спектр и перечень примеров из всех уровней организации материального и идеального чрезвычайно широк – говорит о его более широком значении. И здесь это не противоречие между старым и новым, а противоречие между разными объектами и субъектами, типами объектов и типами субъектов, частями и сторонами объектов и субъектов, сторонами, которые существуют как совместно, так и автономно, параллельно, но пересекаются в бытии (функционально, трофически, ресурсно и т. д.), либо являются неотрывными противоположными сторонами объекта реальности (как полюса магнита), тогда как параметры их собственного бытия (например, потребности в жизненных ресурсах) не соответствуют параметрам бытия иных объектов и вступают с ними в противоречия. При этом, некоторые противоречия в некоторых объектах (естественных, искусственных, идеальных) есть компоненты (стороны) их бытия, которые не могут быть устранены (разрешены) без уничтожения объекта (разделения, интеграции с другими, переформатирования бытия). Однако разрешение таких противоречий не ведет к развитию, а ведет лишь к структурной трансформации объекта, например, на предмет перспективности оставаясь равно перспективным с прежними состояниями (изменения, «горизонтальные» трансформации) либо носить характер деструкции, уничтожения сущего при органичности того или иного противоречия данному объекту (процессу, состоянию). Такие противоречия, в частности, используют сторонними силами (в том числе в обществе – социальная инженерия) для разрушения, а не для развития.

Примечание 4. Особенно важными для данного исследования представляются несколько сегментов широкого спектра проблем противоречий – социально-культурный, научно-технологический, идеальный, имеющие значимые аспекты на феноменальном (явленческом) уровне.

В социально-культурной сфере противоречия, с одной стороны, наиболее исследованы, с другой – отражают различные мировоззренческие и идеологические подходы и потому являются ареной ожесточенных споров. На это принципиально важно указать, поскольку каждая концепция и каждый случай противоречий метафизически и мировоззренчески «окрашены», имеют в себе различные ценностные основания и цели. Типы основных противоречий в планетарной социально-культурной системе: между регионами планеты (Восток-Запад, Север-Юг), между цивилизациями (народами и государствами), между классами и слоями, между ТНК и государствами, между общественными организациями и государствами, между общественными организациями и хозяйствующими субъектами, между хозяйствующими субъектами, между личностью и социальными субъектами, между объектами различной природы (хозяйственно-экономическими, политическими, правовыми, мировоззренческими и т. д.). Естественно, что различна их значимость в том или ином процессе развития, в отношении того или иного объекта, на разных этапах развития человечества, в разных регионах планеты и т. д. В реальности в каждом конкретном развивающемся объекте в разных пропорциях реализуются (присутствуют) противоречия всех типов.

В научно-технологической сфере перечень противоречий (напряжений) как оснований технологических революций наиболее выраженно представлен в работе К. Перес:

«…начало технологической революции …сигнализирует о напряжении в следующих областях экономических отношений:

– между старыми и новыми отраслями;

– между современными …фирмами и фирмами, придерживающимися старых методов;

– в региональной сфере, между регионами, где укрепились старые отрасли, и регионами, уже занятыми или запланированными к освоению новыми отраслями;

– в сфере возможностей, между теми, кто умеет работать с новыми технологиями и теми, чьи навыки се больше устаревают;

– в рабочей среде, между теми, кто работает в современных фирмах или живет в развивающихся регионах, и теми, кто остается в застойных (фирмах и регионах)…;

– в структурной сфере, между новыми процветающими отраслями и старой регулятивной системой;

– в международной сфере, между странами, развивающимися вместе с новыми технологиями, и теми, что остаются позади»[142], а «период становления – это период сосуществования двух парадигм»[143].

Данный перечень «напряжений» есть не что иное, как перечень сфер противоречий в социальных объектах различного уровня. Однако перечень не полон и его необходимо дополнить противоречиями между различными типами капитала (финансовым, торговым, производственным по отраслям) и их интересами в отношении технологического развития; классовыми противоречиями – противоречиями между трудом и капиталом, народом и элитами, между элитами, в том числе с учетом новых социальных элитных групп – интеллектуальными работниками различных профессий (менеджеры, аналитики, конструкторы и разработчики, инженеры, технологи, специалисты-исследователи по маркетингу, рекламе, PR, GR, логистике, финансам, СМИ, компьютерным, информационным и иным IT технологиям, научные работники в различных (особенно коммерчески выгодных инновационных профессиях) сферах, представителями других профессий как в материальной, так и в идеальной сферах, обслуживающих производство, которые фактически представляют собой класс сотрудников сферы управления, исторически начавшейся складываться как бюрократия); противоречия между государственными и негосударственными секторами экономики, которые, кстати, также различным образом (причем и то, и другое) реагируют на становление нового; противоречия между естественной и искусственной средой и т. д. Этот список в каждом конкретном случае должен быть развит описанием содержания каждого вида и типа противоречия, а также набора (комплекса) противоречий применительно к каждому конкретному объекту, процессу, состоянию.

Противоречия в идеальной сфере – это противоречия между мировоззренческими системами, между системами ценностей, между научными теориями, между информационными оболочками материальных объектов, между идеальными концепциями будущего.

Примечание 5. В динамических (в том числе в развивающихся) системах организация (и самоорганизация) может быть троякой – организация объекта (как системы), организация процесса, организация состояния (включающая самоорганизацию и вовне-организацию). Каждый из этих срезов бытия имеет собственные системообразующие (организационные) связи и закономерности, собственные противоречия.

Соответственно, есть гармонические объекты, гармонические процессы, гармонические состояния, есть организационные противоречия (объектов и состояний), процессуальные противоречия. Это обстоятельство пока слабо изучено в науке и не осмыслено в философии.

Принципиальное обстоятельство – вовне-организующий характер развития посредством внешних проявлений и активности развивающихся объектов. В настоящее время в науке говорят преимущественно о повышении хаоса (росте энтропии) внешней среды как эффекта от повышения порядка (снижения энтропии) в развивающемся объекте в ходе самоорганизации. Эта позиция, верно отражающая общий принцип, основанный на втором законе термодинамики, требует корректировки с позиций концепции развивающихся объектов. Во-первых, развивающийся объект, локализованный в пространстве и времени, необходимо воспринимать в единстве и взаимосвязи с его внешней средой и та часть внешней среды, которая является поставщиком ресурсов и источником условий жизнеобеспечения (включая утилизацию отходов), также попадает в поле организационного воздействия развивающегося объекта, который в окружающем пространстве и времени создает ему инфраструктуры (условные и реальные инфраструктуры). Во-вторых – объективное вовне-организующее начало реализуется как переорганизация всей совокупной организованной части среды в связи с возникновением, трансформацией и исчезновением конкретного развивающегося объекта, причем, за счет трансформации не только информационных и энергетических полей, но, как правило, и материально-вещественных компонентов среды. В этой связи удачным является применяемая характеристика процесса развития, возникновения нового как «автокаталитического» характера процесса возникновения новаций – появление нового признака у одного элемента системы должно приводить к появлению его у других элементов. Существует информационная взаимосвязь часть-целое, когда появление инновации – это еще и сигнал всей системе и всем ее компонентам про необходимость инноваций. Так работают системы типа организма, улья, стаи, разные типы интеллектуальных систем, научные теории – особенно тогда, когда система исчерпала старое качество, требуется новое, структуры уже фактически готовы к новому, появляется новое, которое есть одновременно сигнал и происходит «мгновенное» изменение всей системы (наподобие самоорганизации в перенасыщенном растворе, перегретой жидкости (пузырьковой камере) или переохлажденном паре (камере Вильсона).

§ 33. Новое как категория обозначает нечто, не существовавшее ранее, и объемлет собой следующие виды феноменов: а) новые проявления существующих качеств развивающегося объекта, его динамики, поведения, новые проявления качеств существующего процесса и состояния – все это новое проявление данной сущности или новая форма данного содержания; б) переход существующего развивающегося объекта или процесса в новое состояние, появление у объекта и процесса новых качеств и свойств – это возникновение нового содержания и новой сущности существующего; в) возникновение нового объекта или процесса.

Всякое новое обладает некоторыми свойствами, которые могут быть оценены применительно к существующим объектам, процессам, состояниям по разным шкалам, в первую очередь по шкалам «эффективность-неэффективность», «конструктивность-деструктивность», «полезность-вредность» (применительно к самому объекту, процессу, состоянию – новому или носителю нового, а также применительно к разным объектам, процессам, состояниям, взаимосвязанным с данным новым). Естественно, набор шкал может быть достаточно широк.

Собственно процесс возникновения или процедура создания (творчества) нового – широкий спектр специальных направлений исследований во всех науках, особенно биологии, социально-гуманитарных науках, учениях и науках об идеальных феноменах (философия, логика, филология, литературоведение и др.), философии и теории творчества, включая инженерную и конструкторскую деятельность и т. д. Каждая из этих наук имеет дело со специфическими типами и классами развивающихся объектов, разными формами возникновения нового.

Примечание 1. Исторически первый методологический подход к отличению типов нового в свое время предложил Дж. Льюис (1875 год). Он выделил два типа появления нового, которые назвал «результанты» и «эмердженты». Результанты – это перегруппировка существующего, сложение механических сил, результат действия ньютоновой механики. Эмердженты – новое, которое не может быть сведено к предшествующему состоянию и представлено как простой вариант действия известных законов.

Этот подход в большей степени основан на зарождавшемся тогда понимании различия между механическим и органическим. Его важность – постановка проблемы. Естественно, что сегодня эта типология должна быть оценена как недостаточная, хотя она порой остается полезной в крупных методологических различениях.

В диалектической философии возникновение нового отражается в феноменальном законе перехода количественных изменений в качественные, в особенности известном своими объективно-идеалистической и материалистической интерпретациями. Диалектика взаимного перехода количественных и качественных изменений широко исследовалась в отечественной и мировой философской и научной литературе, включая синергетику, хотя еще остается обширное поле для дискуссий[144].

Здесь важно констатировать, что буквальное (абстрактное) прочтение данного закона не дает достаточных методологических оснований для непосредственных прикладных исследований и тем более для интерпретации прикладных результатов – попытки чего предпринимались на начальных этапах исследования. Более того, абстрактные рассмотрения часто лишь затемняют истину, а не обнаруживают ее, как, впрочем, всякое теоретическое исследование, не прошедшее обратный путь от абстрактного к конкретному.

В этой связи данный закон, оставаясь верной методологической посылкой, оставаясь одним из важнейших и основополагающих компонентов методологического подхода к осмыслению развития и возникновения нового в каждом конкретном фундаментальном и прикладном исследовании должен конкретизироваться, доводиться до качественных спецификаций и параметрических оценок. Этот относится как к тем качественным переходам, которые являются компонентами процессов развития, так и к качественным переходам в рамках процессов функционирования.

Важнейшей качественной спецификацией является проникновение в сущность видов феноменов нового.

Примечание 2. Сущностью возникновения (творчества) нового как компоненты развивающегося объекта всегда является возникновение новых связей и взаимодействий (типов связей и взаимодействий, систем связей и взаимодействий) между существующими компонентами. Оно может осуществляться как с изменением, так и без изменения элементной базы.

В случае с изменением элементной базы возникновение нового предполагает также возникновение новой элементной (компонентной) базы и/или включение (вовлечение) в объект и процесс новых элементов (компонентов), которых в нем не было ранее (в том числе так же как результатов возникновения новых типов связей и взаимодействий на предшествующем уровне организации), тем самым осуществляя возникновение новой системы с новой элементной базой и новым комплексом связей и взаимодействий.

Однако такие случаи – это лишь часть процессов возникновения нового. Не менее часто новое возникает на уже существующей элементной базе, когда возникновение нового – это результат комбинирования существующих элементов путем изменения систем взаимодействия, формирования новых систем на основе новой комбинации элементов, установления и разрыва связей и взаимодействий, в том числе при возникновении новых процессов и состояний.

Это понимание важно в особенности для формирования методологии социальной инженерии и инженерии будущего, в том числе для формирования нового на основе идеального целеполагания.

Примечание 3. Кроме странных аттракторов (притягивающих состояний в точках бифуркаций), существуют точки в содержании объектов, пространстве и времени, в которых продуцируется новое – либо исключительно (единоразовое возникновение), либо наиболее часто или периодически, либо в наиболее эффективных формах применительно к тому или иному типу развивающихся объектов и к тому или иному конкретному объекту.

а) Существуют некоторые «аттракторы содержания», когда новое (элемент, взаимодействие, качество, функция) появляется в виде образований в некоторых «точках роста» того или развивающегося объекта. Число таких точек в объекте может быть различно – от единицы до некоторой массовости. Эти «точки роста» являются базой для формирования и последующей экспансии нового, превращения редкого – в массовое, а затем, возможно, в типичное и даже классическое. Данный механизм наблюдается в природе, в обществе, в идеальной сфере. Он также сознательно используется при конструировании реальности (в том числе при переходе на новые технологические этапы).

Примеры. Известна экономическая модель В. В. Леонтьева, основанная на модели «точек роста». Существуют культурные аттракторы, когда возникновение нового (того или иного типа) происходит в тех или иных культурах, а не в других культурах, в те или иные эпохи. Это наблюдается в любых сферах – народная музыка, которая рождается только в конкретной культуре, некоторые разновидности национально-порожденной музыки становятся популярными в мире (классические произведения, рок-н-ролл, джаз и другие). Наука в разные эпохи также производится лишь в отдельных культурах. То же самое можно отнести к технологиям и инженерному искусству. Это относится и к мировоззренческим системам, включая философию.

б) Существуют некоторые географические (пространственные) аттракторы развития, возникновения и воспроизводства нового, то есть такие места в пространстве, в которых возникает или преимущественно возникает новое. Более того, существуют места, в которых расположены своеобразные «почки нового», в которых постоянно-периодически воспроизводятся новые эффективные формы. География возникновения нового (пространственная топология возникновения нового) в природе, обществе, культуре неравномерна, кроме того, эволюционирует в разные эпохи. В разумном человечестве такие пространственные аттракторы возникновения нового создаются искусственно.

Примеры. Место возникновения человека – вполне точечное в географии образование. Есть точечные образования в качестве спортсменов в физической культуре (ходьба – Мордовия, лыжи – северные районы Башкирии, бег – Кения). В России есть несколько особых мест постоянного воспроизводства писателей и поэтов (в XX веке особенно Вологда, Алтай). Искусственные аттракторы возникают (создаются) также в определенных географических местах – в современности особенно активно в науке и технологиях (научные школы, наукограды, силиконовые долины, технопарки, различные формы стартапов и т. д.).

в) Существуют исторические периоды (и эпохи), в которых возникновение (производство) нового (качественно и количественно) существенно превышает другие исторические периоды. Такие периоды бывают большого либо малого масштаба. На каждом уровне организации материи и духа есть свои события, периоды, которые различны по продолжительности и интенсивности для разных сфер, феноменов, объектов, процессов, периодов, имеют разные эффекты, продолжительность, периодичность, массовость. Это своеобразные «аттракторы во времени». Промежутки между ними – становление и вызревания (объектов, процессов, потребностей, идей, решений и т. д.). Периодичность их связана с волновой стороной природы процесса развития и с периодами различных волн.

Примеры. В геологии, палеонтологии, биологической эволюции такие переходные периоды идентифицируемы, многие достаточно хорошо исследованы и изучения продолжаются. Крупные культурные периоды – «осевое время», эпохи научных революций, эпохи социальных революций, эпохи технологических революций (начальная фаза нового технологического уклада) и т. д. Есть более мелкие и локальные периоды. Можно выделить более и менее эффективные периоды – лучшие роли актера в его творчестве, лучшие книги писателя, лучшие разработки научного работника – на фоне вполне посредственных, неудачных, либо вообще ошибочных работ даже у выдающихся людей.

Примечание 4. Новое может а) заменять старое, полностью вытесняя его, б) может сосуществовать со старым некоторое время (часто весьма продолжительное), постепенно приходя ему на смену, в) новое и старое могут становиться постоянными равноправными компонентами совокупного нового объекта, включающего «новое» и «старое».

Принципиальные примеры: 1) сочетание и взаимодействие различных социально-экономических укладов (рабовладение, феодализм, капитализм, социализм), 2) сочетание и взаимодействие различных технологических укладов, тем более – с учетом специфики пропорций их соотношения в разных национальных экономических системах как развивающихся объектах[145], 3) сочетание и взаимодействие различных метафизик, мировоззрений, методологических платформ, концепций, теорий, идеологий[146].

Итак, до некоторых пор недопонимание в этой сфере и возникавшие на основе недопонимания абсолютизации использовались в практической деятельности (как в созидательных, так и в разрушительных целях), вызывали ожесточенные дискуссии на идеологической почве. Причина в том, что «новое» сначала рассматривалось лишь как альтернатива старому, как нечто, идущее ему на смену с непременным условием уничтожения старого. Поэтому одни пытались обосновать объективную закономерность кардинальной замены старого новым и способствовали этому теоретически и практически, другие – пытались либо обосновать эволюционный характер смены, либо возможность «компромиссных решений», под этим фактически проводя линию на сохранение старого с некоторыми вкраплениями нового, найдя себе методологическую платформу в особенности в субъективно-идеалистической и позитивистской философиях. Были и другие версии.

Однако развивающаяся реальность выявила разные варианты возможного соотношения старого и нового. Важным является тот факт, что старое и новое могут быть как альтернативными во всех отношениях, так и не полностью альтернативными (то есть исключающими друг друга, антагонистичными во всех отношениях одновременно). Альтернативные (антагонистические, противоположные) осуществляют взаимодействие путем «единства и борьбы противоположностей», то есть, в борьбе выживает одно, исчезает другое с возможными «наследованиями» функций, некоторых компонентов и т. д. Но в реальности часто встречается факт, что в одно и то же время сосуществуют разные развивающиеся объекты одного типа, находящиеся на различных эволюционных стадиях, сосуществуют компоненты одних и тех же развивающихся объектов, которые характерны для разных периодов их существования различного времени их бытия, сосуществуют разные типы развивающихся объектов, предполагающие различные варианты (сценарии, этапы) эволюции конкретных развивающихся объектов с разным внутренним временем бытия, его темпоритмами и перспективами (у компонентов одних и тех же объектов, у однотипных объектов, у разных объектов) и т. д. В этой ситуации приходится искать путей осуществления взаимодействия и даже гармонического сочетания старого и нового, традиций и новаций. В этом отношении см. также § 31 Примечание 2.

Естественно, такое положение дел усиливает возможности для спекуляций, в которых явно отжившее свой век старое будет цепляться за данный научный вывод. Но истина и здесь сокрыта в том, что в каждом конкретном объекте, процессе, состоянии, в каждом конкретном случае необходим конкретный и комплексный анализ, конкретные полномасштабные всесторонние исследования, выявление конкретной диалектики нового и старого, причем, применительно к разным объектам и уровням объектов, на разных горизонтах удаления во времени.

В этой связи всегда целесообразно помнить слова К. Ясперса: ««Никто не может знать, что же действительно старое и что, собственно говоря, будущее; эпоха еще неясна в своей сущности, поэтому – не понимая ни себя, ни ситуации – люди борются, быть может, против подлинного смысла»[147].

Примечание 5. Важен характер сущности старого и нового (объекта, процесса, состояния) во взаимодействии с окружающей средой и компонентами внутренней среды, в том числе характер отношения старого – к новому, нового – к старому. Собственно, именно характер сущности определяет характер отношений при сосуществовании, характер процедуры «замещения» старого и нового при альтернативных вариантах.

Характер отношения, в том числе «замещения», старого и нового определяется: а) разными критериями качества нового и старого – эффективность, функциональность, перспективность и т. д.; б) составом и сочетанием совокупного набора системы взаимодействий с оппонентами у развивающихся объектов (в том числе у старого и нового) – по уровням организации (физический, химический, биологический, социальный, информационный, этический), по композиции и т. д.; в) наличием либо отсутствием пересечений (и претензий) на потребление конкретного типа ресурсов (вещества, энергии, информации) в конкретных объемах; г) характером «поведения» старого и нового в отношении оппонентов, конкурентов, характером и направленностью внутренней активности конкретного развивающегося объекта в отношении собственных старых и новых состояний, в отношении других объектов и их состояний, в отношении окружающей среды и т. д. (агрессия, терпимость…); д) характером отношений, взаимодействий, конкуренции в каждом конкретном случае, в том числе за конкретные виды и объемы ресурсов (начиная с отношений «потребитель-жертва» в трофических сетях до взаимопомощи либо симбиоза, с отношений эгоизма – до отношений альтруизма, всеединства, служения иному и т. д.) – на социальном уровне обретают значимость метафизические, аксиологические и морально-этические аспекты (добро и зло, ценности созидания и деструкции, терпимость, миролюбие – и агрессия, компромисс – и навязывание собственной воли и т. д.), тем самым, возможным характером взаимодействия в рамках более широкого целого, возможностью достижения гармонических состояний, их параметрических и временных границ.

В методологическом плане это означает, что характер нового необходимо различать по типам создаваемого нового – фундаментальное, прикладное, утилитарное, а также качественно новое либо усовершенствованное (модернизированное).

Пример 1. С одной точки зрения одной культурной традиции, одного мировоззрения, одной идеологии – становление (конкретного) нового порядка есть благо, с другой – благо есть сохранение (конкретного) старого порядка. Соответственно с разными субъектными оценками, целями, интересами в отношении одного и того же объекта, состояния объекта, процесса формируются различные, зачастую противоположные, точки зрения и на их основе практические действия и технологии по отношению к конкретному старому и новому в конкретном объекте – сохранение, помощь, препятствование, купирование, уничтожение и другое. В том числе в условиях конкурентной борьбы различных объектов, например, когда с целью обеспечения конкурентных преимуществ собственному объекту всячески поддерживаются разрушительные, деградационные, неперспективные аспекты старого и нового в конкурентном объекте. При этом в интересах обеспечения текущей конкурентоспособности могут купироваться серьезнейшие перспективные новации планетарного масштаба – здесь очевидно противоречие между старым и новым в виде тактических и стратегических интересов конкретных объектов и их состояний.

Пример 2. Информационное воздействие формирует новое внимание человека посредством рекламы и навязывания новых стандартов, моды, девиаций. Такое новое без сомнений носит деструктивное значение применительно к объекту как целому, однако поддерживается и развивается конкурентами как форма конкурентной борьбы в целях ослабления и уничтожения конкурента.

§ 34. Развитие есть процесс законосообразный, то есть осуществляющийся в соответствии с объективными законами и закономерностями материальной и идеальной природы: а) законами и закономерностями процессуальности бытия и собственно процессов развития, б) законами и закономерностями структуры и организации развивающегося объекта, в) законами и закономерностями детерминации организации, функционирования и развития развивающихся объектов.

Принципиально то, что современная диалектика обосновала правомерность распространения утверждения типа «закон» на процессы развития, то есть обосновала правомерность полагания того, что закон как внутренняя устойчивая необходимая связь явлений и процессов (предполагающая диалектику сочетания необходимости и случайности в самом содержании процессов) существует и в процессах развития.

Законы и закономерности процессуальности развивающегося объекта определяются материальной либо идеальной природой развивающегося объекта, характером детерминации процессов функционирования и развития, природой процесса, типом процессуальности (индивидуальный или исторический), структурой и организацией логики процесса (последовательностью состояний, регулярностью, повторяемостью), характером его направленности, наличием либо отсутствием сознательного компонента в управлении (наличие или отсутствие цели, степень рациональности, планируемости и т. д.).

Законы и закономерности структуры и организации конкретного развивающегося объекта, а также организация конкретных состояний, определяются материальной и/или идеальной природой развивающегося объекта, характеристиками и организацией элементной базы, системной природой развивающегося объекта, характером системности развивающегося объекта, условиями и организацией внешней среды.

Законы и закономерности детерминации конкретного развивающегося объекта и процесса развития определяются материальной и/или идеальной природой развивающегося объекта, наличием и сочетанием внутренних и внешних детерминант (в том числе воздействия со стороны разумных субъектов), типом процессуальности (индивидуальный или исторический), характеристиками управления и самоуправления, наличием-отсутствием разумного субъекта внутреннего и/или внешнего управления) (Подробнее см. Глава 6).

Законы и закономерности могут носить теоретический и эмпирический характер различного уровня общности – философский, общенаучный, метанаучный, конкретно-научный, объектный (прикладной) (подробнее в Главе 8).

При участии разумных субъектов в конкретных процессах развития и в жизнедеятельности развивающихся объектов объективные законы допускают и предполагают использование субъектом в собственных целях для осуществления воздействия на различные аспекты внешнего и внутреннего бытия, для изменения параметров развивающихся объектов процессов развития, а также допускают корректировку законов и закономерностей посредством вмешательства разумного субъекта – в границах допустимого природой развивающегося объекта и его потенциала (при обеспечении сохранения объекта) либо за границами достижения с итоговым результатом в виде его уничтожения (преднамеренного либо непреднамеренного). Здесь также ключевое значение имеют ценностные характеристики деятельности субъекта[148].

Примечание 1. Исследования законосообразности процессуальности развития начались с формулировки Г. Гегелем трех наиболее общих (философских) законов развития, затем переосмысленных с материалистических позиций К. Марксом и Ф. Энгельсом, их последователями, в том числе сторонниками диалектического материализма.

Эти три закона впервые в наиболее общем виде утверждают некоторые решения относительно 1) причинного комплекса (закон единства и борьбы противоположностей), 2) организационного механизма (закон перехода количественных изменений в качественные), 3) направленности развития (закон отрицания отрицания). С современной точки зрения данные законы совершенно точно выделили три основных аспекта исследования – детерминацию, организацию и направление процесса.

Интерпретации законов процессуальности, сформированные Г. Гегелем на основе философской рефлексии в парадигме объективного идеализма и переосмысленные в диалектическом материализме сыграли и продолжают играть выдающуюся роль в осмыслении развития. Одновременно эти законы чрезмерно абстрактны в своей общности, порождают сложные проблемы интерпретации и огромные возможности для переинтерпретаций, а также спекуляций. Кроме того, эти три закона даже в современной версии диалектического материализма не охватывают всех законов развития, даже уже известных науке, в особенности вследствие всеобщего характера развития, лежащего в их основе.

Примечание 2. Законы и закономерности структуры и организации конкретного развивающегося объекта определяются системным характером развивающихся объектов. При этом развивающиеся объекты могут иметь различную степень целостности – от органической целостности до агрегированных многокомпонентных состояний, которые для каждого типа развивающихся объектов и элементной базы имеют некоторый минимальный уровень системности, ниже которого развитие невозможно (устанавливается конкретно и пока не изучено).

Эти законы и закономерности исследуются в разных метанауках (математике, статистике, теории систем, теории организаций, теории управления, теории катастроф, теории диссипативных структур и синергетике, теории фракталов (как типов порядка, гармонии)), а также в частных прикладных науках. Некоторые из этих законов обнаружены и сформулированы, но их обсуждение не входит в задачи данного исследования.

Особые закономерности возникают в связи со сложностью развивающихся объектов, в том числе и в особенности вызываемые случайностью и неопределенностью (см. § 39).

Примечание 3. Кроме метанаучных законов развития выявлен целый ряд теоретических и эмпирических законов в различных науках. Проиллюстрируем на примере эволюционной биологии.

Существуют вполне устойчивые теоретические законы биологической эволюции, которые пока не имеют общепринятой формулировки и названия, но могут быть сформулированы следующим образом:

– закон причинной обусловленности эволюции: любое эволюционное изменение детерминировано и имеет естественные причины;

– закон динамики биосистем (популяций, экосистем, биосферы): на основе теории естественного отбора можно утверждать, что при определенных условиях отбора и при данной совокупности его факторов, он приведет биосистему (популяцию, экосистему, биосферу) к некоторому состоянию, выражаемому группой параметров. В экологии известно, что достоверность такого прогноза достаточно велика. И наоборот: «Если на основе дополнительной информации будет установлено, что некоторая структура А является в условиях Е оптимальной, то теория естественного отбора позволяет предвидеть, каким образом… будет меняться биологический объект А из состояния в данный начальный момент в направлении к оптимальному»[149];

– закон приспособительного характера эволюционных изменений: теория естественного отбора имеет множество доказательств того, что эволюция живых организмов «будет носить приспособительный характер на всех этапах исторического развития живой природы»[150]. Этот серьезный теоретический вывод является своеобразным инвариантом процесса эволюции и по отношению к нему обладает таким же характером всеобщности, как закон сохранения энергии по отношению к материи;

– закон бесконечности эволюции: из теории естественного отбора следует потенциальная беспредельность эволюции, незавершенность любых ее современных форм и способность их к трансформации, приспособлению и эволюции;

– закон взаимосвязи факторов и темпов эволюции: «если основные факторы эволюции усилятся (т. е. мутабильность станет выше, размножение обильнее, отбор жестче), то скорость эволюции возрастет»[151]. Этот вывод не отличается по своей структуре от вывода, заключенного во втором законе Ньютона: если изменится сила, действующая на тело, или масса этого тела, то скорость движения тела изменяется. Правда, количественные соотношения в физике поддаются единой формализации по отношению ко всем случаям механического движения (т. к. един космический объект – Метагалактика), а в биологии – они существенно разнообразны, имеют существенно меньший характер общности (в связи с природой данных объектов, т. к. они также «привязаны» к развивающимся объектам)[152].

Известны также эмпирические законы эволюции живого вещества в биосфере:

– закон необратимости эволюционных процессов;

– закон ускорения темпов эволюции – в течение геологического времени происходит ускорение биологической эволюции (наблюдается закономерное сокращение протяженности геологических эр). Так, палеозойская эра длилась 340 млн. лет, мезозойская эра – 170 млн. лет, кайнозойская эра – 60 млн. лет. Это отражает ускорение темпов эволюции. Между началом и концом каждой эры наступали кардинальные изменения в составе фауны и флоры;

– закон неравномерности эволюционного развития – эволюция отдельных групп организмов протекает с разной скоростью. (Так, существуют консервативные группы, практически не изменившиеся в ходе геологического времени. Наиболее консервативными оказались некоторые бактерии, по существу не изменившиеся со времени раннего докембрия. К «живым ископаемым» (термин Ч. Дарвина) относятся древовидные папоротники, головоногий моллюск наутилус и другие. Консервативные формы составляют небольшую часть известных организмов);

– закон увеличения разнообразия организмов (в ходе эволюции биосферы количество видов организмов возрастало по экспоненте и достигло современного значения, которое оценивается разными специалистами от 5 до 10 млн. видов);

– закон скачкообразного характера эволюции (на фоне общей тенденции ускорения эволюции наблюдались отдельные эпохи повышенного видообразования. Промежутки между этими эпохами характеризовались затуханием видообразования и вымиранием организмов);

– закон цефализации (в ходе геологического времени происходит необратимое развитие головного мозга. Цефализация особенно ярко наблюдается в ряду позвоночных животных – от рыб до человека. Этот закон в конце XIX века эмпирически вывел североамериканский геолог и биолог Д. Д. Дана, а Д. Ле-Конт назвал этот закон «психозойской эрой»);

– биохимические законы (В. И. Вернадский вывел два фундаментальных закона развития биосферы (сам он назвал их «принципами»). Первый биогеохимический закон – биогенная миграция химических элементов в биосфере стремится к своему максимальному проявлению. Анализ геологических данных показывает, что распространение жизни, живых существ (давление жизни) неуклонно нарастает. Живые организмы способны занимать самые различные экологические ниши, сохраняться в самых неблагоприятных условиях (в горячих и серных источниках, на дне океанов, на ледниках). Это дало основание говорить о «всюдности» жизни (термин Вернадского). Второй биохимический закон – эволюция видов, приводящая к созданию форм жизни, устойчивых в биосфере, должна идти в направлении, увеличивающем проявление биогенной миграции атомов в биосфере. Согласно этому закону, в биосфере право на жизнь получают только виды, необходимые самой биосфере для выполнения определенных функций и усиления тем самым биогенной миграции химических элементов);

– биогенетический закон Геккеля-Мюллера: каждое живое существо в своем индивидуальном развитии (онтогенез) повторяет в известной степени формы, пройденные его предками или его видом (филогенез)[153].

Специальный перечень законов может быть сформулирован применительно к социальной и культурной реальности, к информационным и идеальным в целом системам (в том числе применительно к эволюции науки).

Такие исследования проводятся, они имеют устойчивые результаты, но их обсуждение также выходит за пределы данной работы, являясь обширным полем для научных работ применительно ко всем уровням организации природы и различным развивающимся объектам.

§ 35. Развитие – процесс самоподдерживаемый и самостимулируемый. Эта феноменальная характеристика реализуется в трех взаимно дополнительных и взаимно усиливающих закономерностях: а) неостановимость процесса развития до полной самореализации, при благоприятных условиях неминуемо ведущая к достижению некоторого оптимального для него состояния, б) перестраивание «под себя» и совершенствование качества (развитие) окружающего (в том числе ресурсного) пространства как результат осуществления жизнедеятельности конкретного развивающегося объекта, в) для того, чтобы удержаться на достигнутой стадии развития (сохранить состояние и уровень развития) необходимо дальнейшее развитие.

Примечание 1. Остановить развитие на некотором промежуточном этапе, «законсервировать» то или иное неконечное состояние на длительное время или навсегда невозможно как по внутренним, так и по внешним причинам. Цикл развития объекта с необходимостью должен быть завершен и исчерпан, а потенциал при благоприятных условиях реализован. Единственной причиной остановки развития является гибель развивающегося объекта после исчерпания внутренних и внешних ресурсов, необходимых для функционирования и развития, соответственно, искусственно остановить тот или иной процесс развития можно лишь уничтожив развивающийся объект. Возможны лишь некоторые временные равновесные (гомеостатические, метастабильные, псевдостабильные) состояния. То есть, процесс развития «работает» в логике «или-или» – или развитие продолжается, или развивающийся объект разрушается, уничтожается. На феноменальном уровне эта характеристика выглядит как давление силы развития, неминуемость реализации потенциала, динамической сущности развивающегося объекта[154].

В эмпирически доступной истории всех существующих объектов наблюдается всеобщее подтверждение этой характеристики развития и не наблюдается примеров, опровергающих это. Все примеры обратного свойства оказываются в итоге подтверждающими, поскольку естественная или искусственная остановка развития оказывается связанной с изменением природы развивающегося объекта (и тем самым его развитием) либо неприемлемыми изменениями внешней среды, деградацией и гибелью объекта.

Данная характеристика процесса развития распространяется как на индивидуальное, так и на историческое развитие, то есть имеет характер общности от простых – до более сложных, от слабо связанных – до органически целостных типов объектов. Различия заключаются в самих этих типах и видах объектов, соответственно, видах и типах процессов развития и характере их продолжения. В случае индивидуального развития – эта характеристика есть дополнительный эффект, результат реализации «программы». В случае исторического развития – это эффект взаимодействия совокупности программ развивающихся объектов как компонентов «большой системы» в их пересечении и взаимодействии, а также общего системного взаимодействия внутри самой «большой системы».

В этой связи историческое развитие бесконечно – это утверждение продолжает оставаться одним из базовых для современной материалистической философии, подтверждая теоретические выводы конкретных наук, в частности, биологии о бесконечности эволюции.

Примечание 2. Самоподдержание и самостимулирование процесса развития есть не только результат динамической сущности развивающегося объекта, но также трансформаций окружающей среды. Принципиальное обстоятельство: изменения, производимые развивающимся объектом во внешней среде, не только закрепляют достигнутые состояния и делают развитие необратимым (см. § 31 Примечание 4), но также расширяют ресурсную базу «большой системы» и повышают качество ресурсной базы.

Иными словами, самоорганизация объекта, повышение уровня организации не ограничиваются пространственными и временными границами существования самого развивающегося объекта, в остальном окружающем пространстве повышая энтропию. Окружающее пространство объекта вовлекается в процесс самоорганизации и повышения уровня организации. Усовершенствованная окружающая среда, в свою очередь, по принципу обратной связи, становится фактором (компонентом) поддержания развития, дальнейшего совершенствования развивающегося объекта, предлагая ему в совокупности развивающихся объектов внутри «большой системы» ресурсы более высокого качества взамен поглощаемых ресурсов, а также расширяя «номенклатуру» ресурсной базы в окружающей среде, тем самым создавая источники дальнейшего развития и делая его вновь и вновь необходимостью (это развивает потенциал системной организации развивающегося объекта, о котором см. § 23 Примечание 1).

Если бы этого не происходило, то развитие на планете завершилось бы уже на начальных стадиях эволюции вследствие поглощения всех ресурсов – т. к. развивающийся объект имеет свойство экспансии, потребления всех имеющихся ресурсов. Поэтому, если данный развивающийся объект (тип объектов) способен к совершенствованию внешних ресурсов – он продолжает свое существование, функционирование, воспроизводство и развитие, если нет – он погибает. Это – один из важных критериев отбора. Конкурентоспособность поэтому – принципиальное условие исторического развития в смысле сохранения того или иного вида, особи.

На разумном этапе эволюции появляются новые обстоятельства создания ресурсов нового качества – наличие осмысленной цели, и тем самым целенаправленного создания ресурсов для развития необходимого качества и количества, и инструменты для этого в виде технологий. Причем, естественно, речь идет как о создании новых ресурсов, получении все расширяющегося доступа к новым пространствам, уровням, сферам природы (материальной и идеальной), так и о создании новых технологий усвоения (переработки) имеющихся ресурсов для придания им необходимого для потребления уровня качества, то есть создание нового качества потребления.

Причем, это объясняет более высокий уровень выживаемости коллективистских обществ и альтруистических индивидов – помогая организовываться внешнему пространству, «даря себя миру», развивающийся объект создает необходимые условия для своего же будущего развития, а только потребляя окружающее пространство – объект одновременно замораживает развитие, уничтожает свое собственное будущее.

Примечание 3. Кроме указанного выше, внутренние и внешние обстоятельства порождают отношения конкуренции множества развивающихся объектов различного уровня организации друг с другом – за ресурсы вещества, энергии, информации, за пространство, за время. Каждый развивающийся объект и тип объектов в этих условиях должен не только максимально реализовывать собственный потенциал. Главное требование сохранения развивающегося объекта и его самореализации – постоянное наращивание потенциала, постоянное развитие. Достигнув некоторой стадии развития, развивающийся объект не может удержаться на ней лишь осуществляя функционирование. На любой стадии развития даже всего лишь для поддержания функционирования развивающегося объекта, для того, чтобы удержаться на современной стадии развития – необходимо дальнейшее развитие объекта. В противном случае развивающийся объект становится неконкурентоспособным, он деградирует и разрушается; если объект не развивается – он не сохраняется, а погибает.

В этой связи и человечество, его социально-культурные системы как развивающиеся объекты «обречены» продолжать развитие.

Глава 6. Развитие объектов: детерминация процесса

§ 36. Развитие любого конкретного объекта есть разновидность процесса самодвижения, то есть процесса, определяемого в сущностных основаниях внутренними материальными и идеальными причинами (самодетерминацией, самопричинением), хотя существующего в окружающей среде и потому подверженного внешним воздействиям (внешней детерминации), т. к. процесс развития объектов, как и процесс функционирования, обеспечивается внутренними и внешними ресурсами, ограничивается внутренними и внешними условиями и причинами, зарождается и заканчивает собственное бытие во внешнем для него мире. И хотя зачастую возникновение и гибель развивающегося объекта есть следствие воздействия внешнего мира, но с момента зарождения и на протяжении всего своего существования он остается сущностно и существенно (в основных своих характеристиках) самодетерминируемым.

Принципиальным является то, что нет никаких иных причин развития за пределами самого процесса развития. Потенциал развития определяется совокупностью детерминантов развития, потенциалом изменчивости и наличными ресурсами развития.

Детерминация развития есть «клубок», в котором переплетены внутренние и внешние связи и взаимодействия, а также возникающие в процессе осуществления связей и взаимодействий противоречия. Внутренняя детерминация всегда есть собственно причина[155], которая обусловлена внутренними взаимосвязями и взаимодействиями. Внешние детерминанты, обусловленные внешними связями и взаимодействиями, в зависимости от типа развития (индивидуальное либо историческое) выступают в разных комбинациях и пропорциях в роли: а) ресурсов (вещественных, энергетических, информационных) как причин-условий, б) ограничений (границ, «каналов»), в рамках которых может осуществляться процесс развития либо развивающийся объект и за пределами которого объект разрушается или не возникает, то есть собственно процесс развития прекращается или не возникает – как косвенных причин, в) изменения внешних условий за пределы границ возможного существования развивающегося объекта в данном его состоянии – как причин-поводов, г) в качестве обстоятельств, подталкивающих либо препятствующих тому или иному вектору развития – как причин-стимулов (либо антистимулов) развития, д) как причин формирования либо неформирования аттракторов тех или иных новых состояний.

Дополнение: Без достаточных онтологических оснований не может возникнуть ни один развивающийся объект, процесс развития, уровень организации материи или идеи; без достаточных причин не осуществляется ни один процесс развития.

Примечание 1. В настоящее время в обсуждениях проблемы детерминации развития в различных культурах существуют разные метафизические (философские, религиозные, мистические) и научные объяснения. В философии, в тех ее течениях, которые разделяют идеи развития, они либо оперируют законом единства и борьбы противоположностей, борьбы противоречий, либо апеллируют к какой-либо таинственной сущности, якобы влекущей и подталкивающей к развитию (nisus, «стремление к точке Омега», мистические и божественные потусторонние силы и другие), либо пытаются найти комплексный поход к моделированию детерминации развития (в рамках которой ранее предложена концепция «динамической сущности»[156]).

При этом, на философском уровне и, соответственно, в методологии наук исследование детерминации развития, во-первых, остановилось на чрезвычайно высоком уровне абстракции, допуская весьма вольные и примитивизирующие существо дела интерпретации, зачастую скатывающиеся в односторонность и ошибочность, во-вторых, разработки ограничиваются преимущественно фундаментальными исследованиями, не формируя перехода («мостика») к прикладным, в-третьих, объяснительные конструкции пока не полны в своем наборе и должны быть усовершенствованы и дополнены некоторыми компонентами для того, чтобы обеспечить более глубокое и полное объяснение и понимание детерминации развития. Наиболее аргументированным и обладающим наибольшим мировоззренческим, гносеологическим и методологическим потенциалом в объяснении детерминации развития является современный научно-материалистический подход.

Объяснительный ресурс научного познания представлен тремя типами подходов: 1) подходы метанаучных теорий – теории систем[157], кибернетики (теории управления), теории диссипативных структур и синергетики, теории катастроф, 2) подходы интуитивистского (включая экспертно-аналитическое) и ремесленного типа, представляемые как альтернатива научным (особенно в работах Н. Н. Талеба), и 3) подходы в конкретных частных науках всех трех типов – естественных, технических, социально-гуманитарных. Пока ни один из научных подходов не в состоянии предоставить достаточных оснований для объяснения детерминации развития.

Примечание 2. В наиболее глубокой объяснительной версии развития – диалектике Г. Гегеля, К. Маркса и их последователей – детерминация развития (источник и движущие силы развития) связывается с единством и борьбой противоположностей, с внутренними противоречиями. В современных науках это получило развитие в виде концепции «созидательного разрушения», зачастую опираясь на идеи даже не Гегеля и Маркса, а Ф. Ницше, апеллируя к концепции Й. Шумпетера. В действительности – это так и не так.

Основанием утверждения о противоречиях как источнике и движущей силе развития является тот неоспоримый факт, что всякий реальный процесс развития совершается всегда и везде через противоречия, через их возникновение и последующее конкретное разрешение. Однако присутствие противоречия как обязательного элемента в процессе развития не означает его последней и главное – единственной причинности. Да, в идеалистической философии (Г. Гегель) остановка на таком углублении и таком подходе логична, поскольку источник развития мыслится вне материальной реальности, в идеальном прообразе мира, который сам в себе пуст (ничто) и потому порождение мира (нечто) из материального ничего (идеального) в такой версии возможно лишь через внутреннее противоречие, которое Гегель представляет как противоречия бытия и ничто. Такому решению Гегеля помогли мистические философские концепции и индийская философия. Однако при анализе объективно-идеалистической диалектики остается «за кадром» то, что в этой концепции существует созидательная (организующая) сила, которая есть дополнительный источник и движущая сила развития – абсолютный разум, являющийся основанием созидания (творчества, организации) бытия. Фактически, абсолютный разум есть то творящее, созидающее, организующее (аполлоновское) начало, которое в философии Гегеля формирует мир в процессе его возникновения из идеи, тем самым являясь как минимум неотъемлемым компонентом развития, если не сказать, что первичным в процессе формообразования. Тогда как противоречия сами в себе лишь инициируют, подталкивают к переходу от инобытия к бытию, от одной формы бытия к другой.

В материалистической диалектике останавливаться на подходе, в котором источником и движущей силой развития является лишь противоречие, недостаточно. По крайней мере потому, что в таком случае отсутствует главное – источник организации, созидательный (творческий, творящий) компонент детерминации развития. Здесь также необходимо дополнительное – творящее, созидающее, организующее – начало, основание формообразования, системообразования, образования нового как нового состояния, способного к стабильному существованию (равновесию, гомеостазису в пределах конкретных условий окружающей среды). Таковым является взаимодействие, которому в своей философии и Гегель отдавал должное.

Кроме того, противоречие в материализме, в отличие от его первичности в идеализме, в целом ряде отношений должно рассматриваться как вторичное, как вторичный эффект развития, реализующийся в и относительно уже возникшего нового образования. Действительно, когда объект как комплекс взаимодействующих компонентов вступает в полосу нестабильности, противоречия, это, как правило, означает, что организационные взаимодействия, уже имеющиеся в объекте, перестали удовлетворять каким-либо свойствам объекта как целого (например, угрожают его целостности), либо свойствам его новых компонентов (уже возникших), либо обеим вместе. В этот момент существующие элементы старого объекта (старого состояния объекта) вступают в другие взаимодействия (комплексы взаимодействий, типы взаимодействий) с другими элементами, организуя новые формы, чаще всего несколько, каждая из которых является возможной «точкой роста», «точкой кристаллизации» всего объекта в целом, которые вступают в противоречие с теми старыми элементами, организационными формами и взаимодействиями, которые не удовлетворяют потребностям новых элементов, форм, взаимодействий. Как следствие, в процессе и после серии самоорганизационных процессов, возникших в их результате новых образований и взаимодействий, начинается конкурентное и противоречивое в себе взаимодействие новых структур друг с другом и со старыми структурами, отбор их на предмет эффективности в качестве формы для всего объекта в целом. Причем, «борьба старого и нового», «формы и содержания» – лишь одни из аспектов этого противостояния, причем, выраженный в максимально общем виде. Сущностью же этой борьбы в конкретном развивающемся объекте и конкретном процессе развития является соперничество новых и старых элементов, организационных форм и взаимодействий на предмет эффективности.

Кроме того, собственно противоречия и борьба противоположностей, отвлеченные от организующего начала, не являются созидательными. Они либо разрушительны (разрушают старую систему, истощают ресурсы, уничтожают элементы новых форм), либо выступают лишь в качестве косвенных причин, поводов, стимулов и антистимулов развития[158]. Эффект «созидательности» в ходе борьбы на уничтожение со своими конкурентными формами и противоположностями на деле дает все та же внутренняя самодетерминация вкупе с внешними ограничивающими и стимулирующими воздействиям, выступающая как шлифовка, корректировка новых форм, их уточнение, формирование более «строгих порядков», способных обеспечить необходимую эффективность. То есть, и последнее в сущности своей есть результат внутренней «работы» по продуцированию новых вариантов новых взаимодействий и их комбинирования в самой новой форме, «работе», которая лишь «оценивается» на эффективность, отбирается либо отбраковывается в ходе конкурентной борьбы (в том числе борьбы противоположностей). Поэтому собственно созидательную функцию несут организационные начала (абсолютный разум в объективном идеализме, внутренние и внешние взаимодействия в материализме).

Постепенные изменения, происходящие в объекте в рамках существующей элементной базы и типов (комплексов) взаимодействий, ведут его к мере и по достижении некоторой критической массы противоречий объект в целом переходит в сильно неустойчивое состояние. Затем, пройдя через точку бифуркации, объект переходит в новое состояние, которое определяется новой доминантной организационной формой. Переход («скачок») в новое состояние – это возникновение новых форм и взаимодействий, расшатывание системы накопившимися в ней противоречиями между организационными взаимодействиями и формами различного вида и типа, переход в новое состояние и удержание ее в этом состоянии с помощью нового типа (или комплекса) взаимодействий. При этом старый объект либо распадается, либо сам переходит в новое состояние, которое обеспечивается иным (новым) доминантным организационным комплексом взаимодействий. Причем, в любом случае в теле объекта долгое время (или всегда) остаются элементы разных – старых, менее эффективных и не ставших доминантными новых, порой даже уже последующих форм организации. Тогда как новое уже существует, уже возникло и зародилось, оно уже существует и пробивает себе дорогу – причем, не всегда через уничтожение, часто через симбиоз со старым, реконструируя, модернизируя, совершенствуя его, точнее – не совершенствуя старое, а реконструируя реальность, ресурсные пространства, воздействуя тем самым на среду существования старого, вынуждая его трансформироваться, приспосабливаясь к новым реальностям, к новым условиям бытия (как при переходе к новому технологическому укладу – происходит трансформация остающихся и необходимых компонентов прежних технологических укладов, которые не только включают в себя новые компоненты и технологии, но и новые организационно-управленческие отношения, в особенности во взаимоотношении с организационно-управленческими отношениями объектов нового уклада).

При этом, главным итогом созидательной работы взаимодействий по созданию нового и их корректировке в ходе формирования и борьбы, всех разрушений в ходе борьбы конкурентных форм и противоположностей является утверждение новой структуры объекта, новых принципов организации и в итоге новая организационная форма, основанная на новом типе (комплексе) взаимодействий – вот та «награда», тот поистине «драгоценный камень», который вносится как вклад в будущее осуществление бытия природы или идеи в результате процессов взаимодействия и борьбы различных (в том числе противоположных) форм. Однако в итоге всякое новое как следующее за предыдущим (старым) – это вся совокупная организация сущего, включающая старые и новые компоненты элементной базы, старые и новые системы отношений и взаимодействий.

Дополнение: Специальным важным вопросом является соотношение противоречия и гармонии (равновесия, гомеостазиса). Необходимо обозначить важную роль закона равновесия в процессах развития объектов, причем, в двух аспектах – как образования стабильного нового образования и как компоненты процессуальности, выступающей в качестве противовеса противоречию и потому в качестве источника колебательной природы процесса развития. Фактически развитие всегда имеет две тенденции – к возникновению противоречий и к возникновению равновесия (гармонии, гомеостазиса, стабильности, метастабильности) в состоянии объекта при взаимодействии его компонентов, в том числе взаимодействии новых и старых компонентов. Однако это тема специальных исследований.

Примечание 3. В индивидуальном и историческом типах развития характер детерминации различен, в особенности – соотношение внутренних и внешних причин.

В индивидуальном развитии объекта существенно более высок вклад внутренних причин в общий комплекс детерминации процесса развития при учете необходимости внешней среды во всех измерениях комплекса детерминации.

В историческом развитии (эволюции) детерминация – это безусловное сочетание внутренних и внешних (относительно объекта) детерминант, факторов внутренней и внешней изменчивости. Без изменения внешних факторов и детерминант, в том числе как изменения характера и параметров отбора, эволюция не осуществляется. Изменение внешних условий ведет к изменению параметров отбора и «включается» отбор по новой группе признаков, то есть внешние условия – есть органический компонент детерминации исторического развития, его необратимости и направленности.

Историческое развитие феноменально (проявленчески) действительно больше походит на «борьбу старого (уходящего) и нового (нарождающегося)». Однако и здесь модель противоречий весьма условна, поскольку речь идет о смене моделей (парадигм и т. д.), об их отборе (или сознательном выборе) из нескольких существующих либо появившихся (нарождающихся) моделей (парадигм). И уже собственно в процедуре выбора может действительно возникать противоречие между моделями-парадигмами.

Изменения внутренней и внешней среды могут обусловливать возникновение новых аттракторов, в обществе и экономике – это «точки роста» (4–5 технологические уклады), в 6 укладе – это еще и «почки роста».

Дополнение: Поскольку изменение внешних обстоятельств задает параметры отбора и тем самым определяет вектор направления каждого последующего шага исторического развития (эволюции), то само это изменение внешних параметров (то есть параметров более широкой системы, ее компонентов в виде, например, трофических сетей, источников пищи, источников энергии и информации) как эмпирическая данность с наблюдаемыми трендами является основанием для длительного прогнозирования. Кроме того, изменение внешних параметров, которые оказывают управляющее воздействие на историческое развитие, может регулироваться, управляться, тем самым открывая возможность управления развитием типов объектов или конкретных объектов через управление внешней средой.

Изменение внешних параметров развития объекта не единственный способ внешнего и внутреннего воздействия. Еще одним эффективным способом воздействия является возникновение (создание) специализированных систем (подсистем, объектов), оказывающих влияние на конкретный развивающийся объект или тип объектов (в биологии – новых организмов, в том числе вирусов, в обществе – социальных институтов, инфраструктур и т. д. в идеальных объектах – моделей, парадигм). Это естественным образом меняет среду, время, темпы и ритмы бытия. Причем, это относится и к индивидуальному типу развития, в котором смена элементной базы (например, искусственные органы) и некоторых взаимодействий может продлевать жизнь организма в целом.

Возможны и существуют различные искусственно созданные специализированные структуры и инфраструктуры, создаваемые для использования развития различных объектов и типов объектов и воздействия на них – условно «институты развития». Наиболее эффективно создание «институтов развития» вблизи аттракторов.

Примечание 4. Эффективная объяснительная конструкция индивидуального и исторического развития создается на основе модели материально-информационной матрицы развития.

Матрицей развития является совокупность информации о характере внутренних и внешних взаимодействий, способах передачи информации, механизмах реализации информации в конкретных процессах развития. Каждый фрагмент матрицы и вся матрица в целом оформлены в виде информационных блоков, закодированных на материальных носителях.

Матрица развития каждого типа и вида имеет собственную структурно-функциональную конструкцию. Можно выделить элементную структуру конструкции (перечень информационных блоков, характер информации в каждом блоке, взаимодействие между блоками информации, процедуры и время включения каждого блока, природа и характер материальных носителей и их потенциал и т. д.) и систему функций элементов (механизм действия элементов, поведение элементов объекта с тем или иным информационным блоком, поведение объекта при передаче информации (например, в процессе воспитания и образования, набор традиционных действий, мимики, мнемонических приемов) и т. д.). Кроме того, существуют состоявшиеся случаи трансформации, позволяющие установить некоторые эмпирические границы преобразований матрицы в реальной истории.

Возникшая матрица развития того или иного типа или вида должна рассматриваться как базовая, на основе которой формируются различные ее формы, в том числе матрицы индивидуальных (конкретных) объектов. Матрицы конкретных объектов всегда конкретны, как геномы.

Природа и характеристики базовых матриц развития многообразны, естественным образом соответствуя уровням организации материального и идеального бытия.

Физические матрицы – это набор физических констант, несущих информацию не только об организации сущего бытия, но и об организации бывшего и возможного бытия космических систем.

Матрицы биологические организма – ДНК. Они определяют как развитие отдельных индивидов, так и эволюцию видов, популяций. Матрицы биогеоценозов (экосистем) в данных геоклиматических условиях – системы, основанные на наборе биоматриц организмов, однако в своей совокупности составляющие некоторое достаточно жестко взаимосвязанное и взаимообусловленное целое, которое чрезвычайно сложно впускает в себя новые элементы, в том числе привносимые человеческой разумной деятельностью. Более того, при исчезновении внешних обстоятельств (например, человеческой деятельности) экосистемы возвращаются в прежние состояния (естественно, в случае неразрушения матрицы и не снижения ниже порогового уровня потребностей функционирования ресурсного обеспечения). Элементами матриц развития являются физико-химическая среда обитания, взаимосвязанные совокупности биоорганизмов, пищевые и трофические цепочки, определяющие ритмы и циклы воспроизводства, трансформаций, реагирования на изменения среды либо появление в ней элементов другого биогеоценоза (колорадский жук, амброзия, иные агрессивные виды флоры и фауны).

Социально-культурные матрицы – это традиции. Носители их – конкретные организации и люди, воспроизводимые и порождаемые ими тексты и поступки. Потому традиция не есть совокупность лишь идеальных компонентов (в том числе «народного творчества»), а духовно-материальное образование, воспроизводящееся (остающееся тождественным себе) во времени (А. П. Андреев). При этом дух и его метафизика задают общую «кристаллическую решетку» смыслов и интеллектуальные координаты.

Матрицы развития могут быть классифицированы и типологизированы, определены их сходства и отличия. На данный момент особенно важно обратить внимание на то, что разные типы и виды матриц развития целесообразно различать по степени жесткости – от абсолютно «жесткой» матрицы развития, способной лишь к самовоспроизводству и экспансии внешней среды, не способной к трансформации и погибающей при изменении внешних условий, потому стремящейся сохранять себя и свою среду (в культурологии это культуры католицизма, Англии, Китая, Японии) до абсолютно «мягкой» матрицы развития, которая существует лишь посредством конкретных реализаций в весьма широком диапазоне конструкционных различий при сохранении некоторого «ядра» (в культурологии наиболее ярким примером «мягкой» матрицы является буддизм).

Историческое развитие в такой модели есть возникновение и удержание новых матриц, как в рамках существующих базовых, так и принципиально новых. Историческое развитие – это процесс состоявшейся в истории последовательности реализации во времени набора состояний базовой матрицы того или иного развивающегося объекта. И потому историческое развитие не есть только отбор возникающих форм, но есть преемственность матрицы (матриц), которая и есть своеобразная «логика», которая включает в себя сочетание «логики» матрицы (организмов) и «логики» внешней среды (логики более широкого развивающегося объекта). Историческое развитие есть логика пути объекта в совокупности меняющихся обстоятельств, которые тоже есть реальность более широкого развивающегося мира и смежных развивающихся миров. Логика, которая в каждом конкретном случае может быть не только понята «задним умом», но и пониматься как познание и предвидение будущего данного объекта (типа объектов) в различных ситуациях, при изменении внутренней и окружающей среды, через понимание его логики (порядка) реагирования в процессе взаимодействия, трансформаций, «вшитых» принципов, закономерностей и допустимых границ функционирования базовой матрицы. Да, полностью и в деталях познать будущее, предвидеть его в конкретных деталях (параметрах, времени…), пока невозможно. Но предвидение и понимание возможно, поскольку его логика есть, и она не совокупность последовательных состояний, причинная цепь которых есть сочетание внутренних и внешних детерминант. На деле – все зависит от каждого, и каждое – от всего.

В этой связи историческое развитие осуществляется как появление и удержание наиболее совершенного, эффективного, развитого (в том или ином свойстве, качестве), но – лишь в ту или иную эпоху. Смена эпох может приводить (и часто приводит) к уничтожению порой наиболее эффективного и развитого – это еще более повышает ценность каждого конкретного возникшего образца.

На основе матричного подхода можно также говорить о сравнении (и конкуренции) качеств разных типов развивающихся объектов на предмет максимальной длительности сохранения в эволюционном потоке. Например, динозавры существовали (и господствовали) на протяжении около 200 млн. лет, сохраняясь при всех катаклизмах, происходивших за это время на Земле. Следовательно, их потенциал (свойств, в том числе выживаемости, приспособляемости) был чрезвычайно высоким. Однако исчезновение динозавров было подготовлено внутрибиосферными изменениями, этот вид был уже ослаблен обстоятельствами трансформации биосферы и при очередном (большом) катаклизме, исчез. Его подосновой было эволюционное уменьшение площади лесов. Причем, одним из важных параметров отбора в историческом развитии становится характер и уровень пределов совершенства и возможности трансформации каждого развивающегося объекта как матрицы развития. Это предел – есть высший потенциальный уровень, предел (или идеал), который, в принципе, может быть (рано или поздно) исчислен.

С точки зрения данной модели историческое развитие предстает одновременно как результирующий итог и как закономерность (тенденция). То есть, оно в разных отношениях есть: а) результирующий итог совокупности внутренней и внешней детерминации на основе матрицы развития и пересечения путей развития разных объектов и разных матрицы, вокруг которого можно порассуждать post factum, в том числе посредством ретропрогноза; 2) это закономерность (тенденция), позволяющая еще раз порассуждать о логике истории (данного объекта), пофантазировать о закономерностях этой истории и этой логике, построить множество моделей, аналогий и т. д.

Примечание 5. Применительно к процессам развития как детерминируемым процессам представляется обоснованной формулировка следующих законов развития, дополняющих и конкретизирующих три основных закона диалектики (с приведенными выше изменениями):

– закон возникновения нового: в материальном и идеальном мире существуют механизмы возникновения нового. Эти механизмы различны. Человеку пока известны следующие: механизмы перехода количественных изменений в качественные; эмердженты как результаты организационного и системного эффектов; трансформеры, основанные на флуктуациях взаимодействий: взаимодействия, осуществляемые между объектами и/или компонентами объекта, подвержены постоянным флуктуациям, в результате чего постоянно возникают новые состояния (виртуально и реально). Более того, можно говорить о неодолимости процесса созидания нового, неодолимости синергии;

– закон отбора наиболее эффективных форм и состояний, способных к максимально эффективному использованию внешних и внутренних ресурсов. Как следствие этих двух законов эволюция имеет тенденцию к совершенствованию посредством возникновения (формирования) и отбора наиболее эффективных форм в пределах исторического периода.

§ 37. Наиболее глубоким основанием детерминации всякого процесса развития является взаимодействие. Взаимодействие есть обоюдное действие и взаимное воздействие двух и более материальных, материально-идеальных либо идеальных объектов, а также происходящих в них процессов.

Все взаимодействия в природе носят обменный характер. По своей природе всякое взаимодействие всегда есть обмен веществом, энергией и информацией между взаимодействующими объектами (и процессами). Взаимодействие может носить материальный, идеальный (информационный), материально-идеальный характер. Соответственно, субстанции обмена могут быть вещественно-материальными, духовно-идеальными (информационные, эмоциональные, знаково-символические и др.), смешанными (материально-идеальными). При этом существует два типа обменных взаимодействий – парное взаимодействие и коллективное взаимодействие.

Взаимодействие как вещественно-энергетически-информационный комплекс как процесс (процедура) есть функционал-система, то есть такая совокупность функций, которая является системой[159]. Иными словами, взаимодействие организует и процессуальность, включая развитие, и от характера взаимодействия, лежащего в основании процесса, зависит характер самого процесса.

Всякое взаимодействие, как и иные природные процессы, имеет двойственную, корпускулярно-континуальную природу.

Взаимодействие есть механизм осуществления единения двух и более объектов и формирования единого объекта, осуществления диалога, взаимопроникновения, взаимного познания и взаимопонимания, выполняет другие функции. Процессы взаимодействия части и целого реализуются двояко – на основе доминирования парного либо коллективного типа взаимодействия. Причем, единению естественным образом противостоит отталкивание и разъединение.

Всякий развивающийся объект организуется, функционирует и развивается на основе множества взаимодействий. Комбинации различных типов детерминации, характер их взаимодействия между собой и, как следствие, характер воздействия на конкретные процессы развития в настоящее время зачастую слабо изучен, в том числе по причине сильной индивидуальности таких комбинаций в каждом развивающемся объекте, процессе, состоянии. Однако необходимо исходить из того, что в каждом процессе развития а) присутствуют все типы детерминации, б) они пересекаются между собой и накладываются друг на друга (интерферируют), в) в каждом конкретном объекте, процессе, состоянии и ситуации результат их интерференции может оказаться неопределенным в той или иной степени, а также может включать в себя в высшей степени неопределенное, в том числе неизвестной на тот или иной момент природы (происхождения). Совокупность всех взаимодействий в реальных объектах целостного типа образуют интегральное по характеру системное взаимодействие. Данный комплекс в отношении собственно формирования развития в исследовательских целях часто целесообразно полагать единой данностью (динамической сущностью).

Применительно к развитию все взаимодействия можно разделить на а) актуальные (близкодействие) – формирующие, преобразующие, развивающие, порождающие равновесие либо противоречие, осуществляющие отбор, и б) генетически-исторические (дальнодействие) – осуществляющие взаимодействие (преимущественно информационное) между разделенными во времени состояниями. И актуальные, и генетически-исторические взаимодействия в свою очередь включают в себя а) реализацию в настоящем и для настоящего, б) реализацию в настоящем для будущего, в) реализацию в будущем и для будущего.

Дополнение: Объект, не взаимодействующий с иными объектами данного мира, не существует, по крайней мере, для данного мира. По всей видимости, в мире в целом возможно параллельное существование миров, исследование чего является отдельной проблемой. В том числе в плане ретроспективного, актуального или перспективного взаимного влияния.

Как факт реальности данного мира возможен феномен изоляции как временного отсутствия взаимодействия. Но при этом речь идет, как правило, о прекращении лишь некоторых видов взаимодействий при сохранении других.

При этом гносеологически и методологической полезной является идеальная модель «абсолютно свободного состояния» (наподобие идеальных объектов «абсолютно черное тело», «абсолютная точка» и т. п.). Абсолютно свободное состояние различается для простых объектов, сложных стационарных объектов и развивающихся объектов: для простого объекта – это состояние, очищенное от всякого взаимодействия или взаимодействия в исследуемом отношении; для сложного стационарного (функционирующего) объекта свободное состояние – это состояние с оптимальными и неизменными параметрами внешней среды и потоками из внешней среды и во внешнюю среду; для развивающегося объекта – это состояние с так изменяющимися потоками из внешней среды и во внешнюю среду, которые способны обеспечить развивающийся объект достаточными ресурсами и стимулами. При таких условиях максимально реализуются самоуправление, самоорганизация, динамическая сущность (в разных типах объектов), позволяя на основе данной идеализации полнее изучать внутреннюю природу объекта (в развивающихся объектах – динамическую сущность).

Примечание 1. В отечественной и мировой философии складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, взаимодействие является одним из наиболее употребляемых понятий в теории, практике организации и управления, обыденной жизни, на обсуждение которого в научном сообществе тратится много усилий, имеется множество точек зрения и вариантов использования в философии и различных гуманитарных науках, есть некоторые результаты такого осмысления и использования[160]. С другой стороны, как доказывает анализ научных результатов, природа феномена взаимодействия и категория взаимодействия по существу никак не осмысляются и не используются, заменяя исследование и использование понимания природы феномена взаимодействия обсуждением обширного набора различных тем с самым поверхностным понимаем этого термина, соответственно, без той глубины исследования различных аспектов действительности, которая возможна и неизбежна (необходима) при действительно глубоком осмыслении этого явления, его подключении к различным исследованиям.

Однако такое исследование необходимо и возможно, применительно к объяснению развития в том числе.

Примечание 2. Множество взаимодействий, существующих в материальной и идеальной природе может быть классифицировано и типологизировано по нескольким основаниям.

Первое основание – материальность либо идеальность, либо их комбинация. Материальные взаимодействия осуществляются материальными субстратами (вещественно-энергетические комплексы), идеальные (в том числе в сфере духовности) осуществляются посредством обмена информацией рационального или эмоционального свойства в рамках таких надличных феноменов как язык, наука, искусство, культура, технологии и их компонентов, взаимодействия личности с надличностными духовными феноменами, взаимодействие между собой различных личностей, взаимодействие между собой различных надличностных духовных феноменов, взаимодействие надличностных феноменов во времени (межцивилизационный обмен).

Второе основание – по форме движения:

– физические (электромагнитные, гравитационные, сильные, слабые);

– химические (атомно-молекулярные) взаимодействия (металлические, ковалентные, ионные, водородные связи и взаимодействия, p-связи и некоторые другие, встречающиеся в сложных молекулярных соединениях);

– биологические взаимодействия в живых системах (только по уровням – внутри и межклеточные взаимодействия, взаимодействия между отдельными органами живой системы, взаимодействия внутри организма как целого, взаимодействия организма со средой, межорганизменные, межпопуляционные, экосистемные, биосферные взаимодействия);

– социальные взаимодействия (по уровням – личность-общество, личность-культура; межличностные связи и взаимодействия; связи и взаимодействия в коллективах; связи и взаимодействия между слоями и группами населения и представляющими их институтами и организациями в рамках всех типов отношений (политических, экономических, правовых, моральных, познавательных, эстетических, философских, религиозных, экологических), в том числе между классами, нациями, слоями, группами, коллективами, народами, государствами, цивилизациями, хозяйственными субъектами (отдельными предприятиями и производствами) и подсистемами регионального и локального уровней, между социокультурными подсистемами регионального и локального уровней, между региональными социохозяйственными системами различного уровня, вплоть до межгосударственного, между культурами, эпохами и цивилизациями и т. д. Существует множество других связей и взаимодействий, в том числе таких, которые определяются взаимным влиянием различных систем и подсистем, а также носят ситуативный характер (толпа, демонстрация и др.).

Причем, каждый реальный объект участвует одновременно практически во всех уровнях взаимодействий. Каждое реальное взаимодействие в разных пропорциях несет в себе сочетание материального и идеального, хотя в том или ином отношении некоторые взаимодействия можно считать лишь материальными либо идеальными.

Важно отметить, что характер законов взаимодействий различается в зависимости от уровня организации – так, в физико-химической реальности законы взаимодействия практически неизменны относительно человека. Законы биологических и социальных взаимодействий существенно более подвижны, изменчивы, меняются не только от системы к системе, но изменяются во времени и пространстве, эволюционируя вместе с трансформацией биосистем или социальных систем.

Третье основание – по принципу организации и управления, соответственно, характеру взаимодействия.

В актуальном формате это могут быть взаимодействия в органически-иерархической, ризомно-сетевой и мозаичной формах организации, причем, как одноуровневом, так в многоуровневом формате. Примеры межуровневой иерархии – биосфера-популяции-особи, человечество-цивилизации-социальные системы-люди.

В историческом формате это характер организации процесса движения от прошлого через настоящее в будущее, которые определяет характер взаимодействия между прошлым, настоящим и будущим. Характер такого взаимодействия может быть кумулятивным (устремленным в будущее) либо нейтральным (отборочным).

Примечание 3. Существует два типа обменных взаимодействий:

Парное взаимодействие – обмен веществом, энергией, информацией, эмоциями с определенной периодичностью или перманентно между двумя объектами индивидуалистического типа.

Парный обмен теоретически выглядит как эквивалентный, равноправный обмен между двумя объектами, но практически является таковым лишь при тождественных по «массе» объектах. Если объекты несоизмеримы, такой тип обмена приводит к реализации тотальности[161] более сильного объекта, к поглощению слабого через превращение его в ресурс сильного, в его часть, навязывание ему своего смысла, доминирование своих законов взаимодействия, целей и ценностей[162].

Этот тип взаимодействия как реализуется в виде иерархических либо ризомных и сетевых конструкциях. В обществе на основе парного взаимодействия вырастает один тип культуры права, культуры политики, культуры этики и т. д. При таком взаимодействии доминантным типом отношений между объектами является разделение усилий в сочетании с агрессивной конкуренцией. Этот метод единения как унификации порожден типологичностью и абстрагированием как основаниями индивидуально-тотальный деятельности.

Принцип парного взаимодействия в предельных вариантах индивидуализма осуществляется как «закон джунглей» (каждый сам за себя), организуясь в общество и реализуясь посредством ситуативной корпоративности.

Коллективное взаимодействие – постоянное «совместное владение» определенным облаком обменного субстрата – веществом, энергией, информацией. При этом происходит взаимное формирование единого субстратного поля и взаимное владение им, то есть обмен осуществляется не непосредственно, а через поле одного типа субстрата – несколькими объектами. Коллективное взаимодействие на уровне естественных наук зафиксировано в синергетике. Это принципиально отличный от парного обмена тип взаимодействия[163].

Этот тип взаимодействия реализуется в виде организменно-коллективных и мозаических конструкций. В обществе этому типу взаимодействия соответствует коллективный (общинный, коммунистический) способ осуществления взаимодействий и равные взаимодействия мозаического типа. При таком взаимодействии доминантным типом отношений между объектами является объединение усилий в сочетании с соревнованием. При этом появляется реальный субъект (совет и т. п.), который осуществляет управление и контроль за коллективизированным, совместным субстратом взаимодействия, его порождением, воспроизводством, сохранением и утилизацией.

Естественно, что конкретных разновидностей парного и коллективного типов взаимодействия множество и необходимы специальные исследования, в том числе в обществе на основе компаративистских исследований. И еще одно особое направление исследований – взаимодействие объектов с различной природой организации и процессуальности.

Нужно также говорить о механизмах единения, их специфике и соотношении в каждом типе взаимодействия – воле, целеполагании, целе-рациональности, полифонии и так далее, отличая их от принципа единения.

Не всякое взаимодействие приводит к единению, но единение осуществляется посредством обменного взаимодействия – именно обмен приводит к объединению. Возможна формулировка гипотезы принципа минимизации «удельного веса» субстрата обмена: всякое взаимодействие стремится к минимизации удельного веса субстрата обмена. За счет увеличения интенсивности и частоты обмена уменьшается количество одновременно участвующих единиц субстрата обмена и одновременно сохраняется (или даже увеличивается) степень активности (мощность) самого взаимодействия. При объединяющем взаимодействии не столько сам обмен «держит» пару или коллектив, сколько тенденция к минимизации субстрата обмена, его «удельному весу» по отношению к самим объектам. Чем меньше расстояние, время обмена, тем меньше требуемый «удельный вес» активно действующего субстрата. Этим, в частности, объясняется сближение и тенденция к сближению взаимодействующих тел в гравитационном поле и других физических полях. На других уровнях взаимодействия способы минимизации субстрата взаимодействия предстают в иных формах. Так, принцип минимизации субстрата обмена является одним из оснований выбора нового объекта, процесса или состояния из набора имеющихся вариантов, что, в частности, может являться основанием предвидения нового. При этом необходимо учесть, что при системных и синергетических эффектах в организации нового объекта (состояния, процесса) количество субстрата обмена есть также новая величина, соответствующая новому объекту (процессу, состоянию). Поэтому речь идет не об уменьшении количества субстрата обмена в новом объекте (состоянии, процессе) относительно старого, и, таким образом, якобы о наличии тенденции минимизации количества субстрата обмена при возникновении все новых форм в мировом процессе эволюции. Речь идет именно о минимизации субстрата обмена в новом объекте (состоянии, процессе) относительно выбора его форм из нескольких его вариантов. Кроме того, из принципа минимизации вытекает и принцип роста энтропии в мире, и принцип ее уменьшения в организованных структурах.

Значительную роль в выборе принципа системообразования играет ресурсная (содержательная) сторона бытия, которая своими объемами и качеством материала во многом определяет оптимальные типы взаимодействующих форм. Так, если ресурсов достаточно много для реализации того или иного варианта развития или проекта – возможны автономность и сосуществование индивидуальных объектов, даже их конкуренция; ресурсов меньше – усиливается тенденция к коллективизации и объединению. Естественно, что связь «ресурсы-объединение» не носит однообразного и линейного характера, могут быть разные варианты и исключения в конкретных случаях. Но при этом у тех взаимодействующих сторон, где коллективная форма обмена не осуществляется или невозможна, происходит постепенное разрушение обмена за счет поглощения и интенсивной растраты ресурсов – вещества, энергии и информации – в процессе обмена и распад (рост энтропии, хаоса), либо сближение объектов и их слияние через поглощение. У тех же объектов, у которых возможна коллективизация обменного процесса, происходит организация и уменьшение энтропии за счет появления коллективных форм взаимодействия. За счет системного эффекта здесь усиливается каждое отдельное взаимодействие при уменьшении абсолютного «удельного веса» субстрата обмена. Следовательно, при коллективном типе взаимодействия больше потенции развития при меньших затратах; в мозаичном способе единения происходит большая экономия ресурсов. Поэтому такая система за счет минимизации в рамках структурного обмена является более энергетически выгодным способом существования реальности. Более того, как показано в синергетике, коллективная форма обмена как способ минимизации субстрата есть основа для возникновения организованных форм, для самоорганизации материи и духа, возникновения новых структур, осуществления процессов развития.

Примечание 4. Субстанция как носитель обмена взаимодействия существует (может существовать) как самостоятельная сущность, способная играть самостоятельную роль в природе и рассматриваться и вне процесса взаимодействия.

Уже на физическом уровне проявляется двуединство природы носителя взаимодействия. Так, электромагнитная волна – это одновременно и самостоятельно сущий феномен, и носитель данного типа физических взаимодействий. Аналогично все три других типа физических волн – гравитационное, сильное и слабое. Следовательно, исследование субстрата взаимодействия должно быть двояким – исследование его собственной природы и исследование его как субстрата взаимодействия.

Обменный субстрат и сам процесс обмена обладают и корпускулярными, и волновыми свойствами. То есть, обменный субстрат, предстающий как поле или поток, имеет дискретную структуру, причем, это не просто дискретность как прерывность, а определенная целостность носителей взаимодействия (субстратов обмена), позволяющих разделять их на корпускулы, а не просто на «порции» потока или поля взаимодействия. Сам процесс обмена обладает двойственной природой – он воспроизводится в определенных временных рамках периодичности обмена корпускулами субстрата, однако будучи растянутым во времени, предстает как перманентный, обладающий свойствами процессуальности, подверженный, в частности, волновым колебаниям.

Взаимодействие в сложных системах многоканально, то есть одно взаимодействие может действовать одним каналом, другое – другим, либо несколько одним каналом, либо одно несколькими каналами. Субстанций взаимодействия может быть как одна, так и множество – между одними и теми же объектами, и даже в одном отношении и по одному каналу.

Дополнение: В одном и том же взаимодействии иногда могут использоваться разные типы субстратов и замена одного субстрата другим (наряду с заменой элементов системы) возможна – в некоторых случаях, при определенных внутренних и внешних условиях, в рамках определенных границ. Это, в частности, позволяет создавать искусственные органы, новые системы взаимодействия вообще, коммуникации и информации в том числе, и т. д.

Примечание 5. Развитие как процесс обладает природой близкодействия с элементами дальнодействия (в особенности информационными). Базовой характеристикой процесса развития является близкодействие. Совершение актов развития (возникновения нового и удержания его в ряду поколений) определяется комплексами детерминант вещественно-энергетических и информационных актуальных и непосредственных связей и взаимодействий, локализованных во времени и в пространстве («здесь и теперь»). Иными словами, в развитии (особенно индивидуальном) задана «технология сборки» в разных состояниях среды, позволяющая выживать, выстраивать движение и формировать путь, а не задан собственно путь (даже если говорим об организме), задан потенциал, а не судьба.

Если актуальные взаимодействия (близкодействие, непосредственная системная детерминация) в процессе развития достаточно широко исследуются, то генетически-исторические (дальнодействие, детерминация процессом и его этапами), осуществляющие взаимодействие между разделенными во времени состояниями развивающегося объекта, философией и наукой практически не исследуется, оставаясь достоянием других мировоззрений (религия, мистика), а также художественных, особенно фантастических, произведений. Собственно, в жанре этих мировоззрений и популярных сюжетов фантастики они существуют в человеческом сознании.

Однако генетически-историческое взаимодействие по типу дальнодействия без сомнения существует, хотя оно существенно «слабее» по мощности, чем актуальные взаимодействия и воздействия. Научно обоснованными примерами дальнодействия являются такие, как волны в экономике (короткие, средние, длинные), популяционные волны, закономерности смены научных парадигм и научных революций и некоторые другие. Основным носителем такой законосообразности являются информационные взаимодействия, исследования которых должны становиться объектом все более пристального внимания научного сообщества (причем, как для дальнодействия, так и для близкодействия).

Существует прямое и обратное дальнодействие: прямое дальнодействие – воздействие прошлого на настоящее и будущее, настоящего – на будущее; обратное дальнодействие – воздействие будущего на настоящее и прошлое, настоящего – на прошлое. Доминирующим и более распространенным в системе дальнодействия является прямое воздействие. Такие воздействия могут носить как естественный, так и искусственный (сознательный, проектируемый, конструирования, планируемый, управляемый) характер. Причем, воздействия по типу дальнодействия могут носить как созидательный, так и разрушительный характер («мины замедленного действия»).

Прямое дальнодействие может носить вещественно-материальный, энергетический и идеальный характер. Оно представляет собой закладывание основ удаленного будущего путем создания и строительства новых элементов и взаимодействий будущих объектов и состояний, которые не востребуются актуально. Материально-вещественные аспекты связаны с созданием новых элементов для будущих развивающихся объектов или состояний, аттракторов для новых форм и т. д.; энергетические связаны с воздействием на энергетические потенциалы будущих элементов и состояний (в том числе путем аккумулирования энергии либо сокращения энергетических потенциалов); идеальные связаны с трансформацией времени и информации в будущих объектах и состояниях (в том числе матриц развития, содержания памяти, информационных образов).

В живых, социальных, идеальных и иных развивающихся объектах обратное воздействие пока носит только идеальный характер (воздействие на время и информацию). Лишь в автоматизированных компьютерных системах прошлые состояния могут воспроизводиться полностью на небольшом временном удалении, в том числе для того, чтобы новый запуск системы пошел в новом русле, соответственно, с новым настоящим и будущим. В остальных системах комплексный возврат в прошлое пока может осуществляться лишь на уровне виртуальных сверхкратковременных промежутках осуществления процессов. В остальном – лишь идеальный характер воздействия. Идеальный характер обратного воздействия – это такое воздействие на время и информацию (включая содержание памяти, в том числе в виде метафизических матриц, методологических комплексов и парадигм) предшествующего периода (прошлого или настоящего), которое трансформирует (перепрограммирует) состояния, тем самым воздействуя на последующие траектории развития, на будущие состояния.

Обратное дальнодействие создает и управленческий эффект воздействия на настоящее со стороны потенциального будущего.

Пример 1. Траектории развития социально-культурных объектов можно изменять прямым воздействием – уничтожить либо обречь на гибель, насильственно изменить направление развития, обманом вовлечь в том или иной процесс, подменить или перепрограммировать элиты и т. д. Однако все, кроме полного уничтожения, всегда оставляет шансы возрождения. Но можно использовать методы обратного воздействия – перепрограммировать культурную матрицу в ее генетических основаниях (в прошлом), переделать информацию об истории, то есть перекодировать культуру в ее историческом прошлом, изменить культурные коды, тем самым повернув культуру по иному пути в будущем. Это реконструкция прошлого через воздействие на него с целью изменить будущее. Так осуществлялась трансформация сознания граждан постсоветских республик, особенно Прибалтики и Украины, да и самой России, через «перестройку» истории, исторической памяти, норм морали, традиционных форм коммуникации и т. д.

Пример 2. В психотерапии этот метод разработан З. Фрейдом, который предложил лечить ряд невротических и психических заболеваний пациента и коррекцию его психики в настоящем и будущем через воздействие на личное прошлое, путем «разоблачения» прошлого, ломки комплексов, сложившихся в глубоком детстве, но оставшихся на уровне подсознания.

Естественно, что данный вид детерминации различен в индивидуальном и историческом типах развития. Во взаимодействии по типу дальнодействия различие индивидуального и исторического типов развития определяется разным соотношением внутренних и внешних детерминантов, разной степенью свободы большой системы, которая в индивидуальном развитии подчиняет подсистемы собственной логике, а в исторических системах – большая степень свободы творчества включенных малых систем, что придает большую степень свободы и самой большой системе, которая оказывается не жестко детерминированной, потому более управляемой, имеющей больший потенциал конструирования будущего.

В целом в дальнодействии существует и возможно множество различных видов и форм, механизмов и инструментов действия. В этой связи потенциал в исследовании и использовании такого типа взаимодействия чрезвычайно высок и требует направленных исследований.

§ 38. В системе детерминации конкретного процесса развития всякого конкретного развивающегося объекта важное значение имеет характер связей детерминации.

Связи детерминации устанавливаются (формируются) в процессе осуществления актуальных и исторических взаимодействий, активных воздействий, являются их своеобразным проявлением. Характер и характеристики связей детерминации процессов развития специфичны в сравнении с характеристиками связей процессов функционирования.

Связи детерминации различаются по своей природе и делятся на причинно-следственные, организационно-системные (включая технологии сборки объектов), структурно-функциональные (включая управленческие), историко-генетические (процессуальные) как связи этапов процессов и последовательности состояний в порядке их смены во времени и некоторые иные. Развитие конкретного объекта как сложнодетерминированный процесс порождает и сочетает в себе фактически все типы и виды связей.

В связях детерминации развития существуют внутренние и внешние связи, связи существенные и несущественные, прямые и косвенные, универсальные и единичные, прямые и обратные связи сущности и явления, диалектическая связь необходимости и случайности.

Развитие конкретного объекта на разных фазах процесса и в разных отношениях сочетает в себе в различных комбинациях и пропорциях различные по степени «жесткости» типы связей детерминации (строгую детерминированность линейного типа, случайные детерминации статистического (гауссового) типа, нелинейные и сильно нелинейные связи). Поэтому в процессе развития реализуются динамические закономерности, статистические закономерности, закономерности, обусловленные неожиданными событиями с высокой степенью неопределенности, не вписывающиеся в известные (включая устойчивые) связи и закономерности («джокеры», в том числе «черные лебеди»). Для исследования этого аспекта связей и своеобразия диалектики необходимости и случайности необходимы конкретные исследования в сочетании общего и индивидуального в каждом конкретном объекте, процессе, состоянии.

Примечание 1. Тот факт, что «связь» (как «взаимное полагание») в философии, в том числе материалистической, считается более общей категорией, не является основанием для того, чтобы рассматривать связь генетически первичной по отношению к взаимодействию, то есть нельзя считать, что связь порождает взаимодействия. Это – принципиально важное обстоятельство. Поскольку на деле связи детерминации суть проявления (формы) активных воздействий и взаимодействий, в том числе в необходимых для осмысления развития отношениях, а не наоборот. Да, взаимодействие есть разновидность «связи вообще», что отражается и на уровне общности этих категорий. Однако при этом многие конкретные связи детерминации и их характеристики – есть результат (проявление) взаимодействий.

При активных воздействиях на состояния объектов со стороны внутренних и внешних причин, носящих спорадический либо комплексный сложнодетерминированный характер, потому обладающих высокой степенью неопределенности, также возникают связи состояний, описываемые неклассическими типами закономерностей. Однако данные связи также суть проявления указанных воздействий и взаимодействий.

Примечание 2. Развитие конкретного объекта как сложнодетерминированный процесс порождает и сочетает в себе в разных комбинациях фактически весь спектр известных типов причинно-следственных связей: многопричинная связь (множество практически одновременно действующих причин вызывают некоторое следствие); многоследственная связь (некоторая причина вызывает многочисленные, долго развивающиеся следствия); «эффект домино» (воздействие одной причины вызывает последовательную линейную цепочку следствий, подобно падающему ряду домино); цепная реакция (воздействие одной причины вызывает цепочку следствий, но каждое следствие становится причиной не одного, а двух или более явлений); отражение (следствие сохраняет в своей структуре, свойствах следы воздействия причины); взаимодействие причины и следствия (когда они взаимно влияют друг на друга)[164]. Естественно, что комплекс связей детерминации каждого развивающегося объекта и его связи состояний требуют конкретных исследований для каждого конкретного случая в сочетании общего и индивидуального.

Известно, что именно с выявления устойчивых связей начинается познание, а классическая наука – есть выявление универсальной связи причины и следствия[165]. Однако науки о сложных и тем более развивающихся объекта должны исследовать также неустойчивые связи, индивидуальные связи причины и следствия, единичные связи и т. д. Именно этим обусловлены трансформации науки, называемые неклассическими (науки о сложных объектах) и постнеклассические (науки о сложных развивающихся объектах).

Примечание 3. Наиболее дискуссионными, мировоззренчески и идеологически нагруженными являются исторически-генетические связи.

Исторически-генетические связи – это связи следования состояний. В предлагаемой концепции эти связи полагаются существующими и воздействующими на процесс развития (как индивидуального, так и исторического), участвующими в организации процесса развития как специфического типа процесса, более того, способными выступать в качестве такого организующего начала, которое организует процесс развития как систему (процесс-систему).

Одна из проблем дискуссионности исторически-генетических связей заключается в том, что под этим внешне единообразным феноменом на деле скрыты закономерности различных типов, имеющие разную природу.

Можно выделить как минимум три различных сущности процессов развития, которые внешне проявляются как исторически-генетическая связанность: 1) связь между состояниями, основанная на генетическом коде или матрице развития с доминированием индивидуального развития конкретного развивающегося объекта (типа объектов); 2) связь между состояниями, основанная на дальнодействии; 3) связь между состояниями, основанная на отборе состояний объекта как результате его близкодействия с другими объектами и факторами в рамках «большой системы» и логики ее процесса развития.

Эти типы могут быть разбиты на подтипы. Кроме того, необходимо помнить, что основанием типизации является наличие общего, тогда как всякий процесс развития и развивающийся объект, кроме общих с иными свойств, имеет индивидуальные особенности.

Первый тип исторически-генетической связи определяется кумуляцией матрицы развития и имеет характер жесткой линейной закономерности в тех или иных отношениях конкретного типа объектов, формирует достаточно жесткую логику процесса. Для ряда типов объектов в развитии предполагается (запрограммирована) «свобода» в рамках некоторого коридора параметров, предполагающая их корректировку в допустимых пределах – это также свойство, отобранное в процессе эволюции и заложенное в матрицы развития (например, корректировка линии развития через корректировку поведения посредством воспитания). В этом типе на уровне общего подхода все представляется достаточно понятным. Хотя при этом, естественно, линия развития каждого отдельного индивида, включая период времени его индивидуального бытия, сильно зависит от внешних факторов, которые могут носить как постоянный, так и периодический, стохастический, спорадический характер, от сочетания внешних и внутренних детерминантов. В этой связи необходимо говорить об интерференции нескольких типов связей и результирующей закономерности в отношении каждого индивидуального развивающегося объекта. Все это формирует существенно широкие горизонты прогнозирования, основанные на анализе «поведения» того или иного объекта, основанного на той или иной матрице развития в тех или иных внешних условиях.

Второй тип исторически-генетической связи, основанный на дальнодействии, также определяется кумуляцией со стороны матрицы развития. В большей степени он определяется сочетанием преемственности и вариативности (трансформации) матриц развития в их взаимодействии с окружающей средой, волновым характером этих трансформаций, наличием прямых и обратных связей. Собственно, это история конкретной матрицы развития, последовательно реализуемой посредством наследующей друг друга группы объектов в изменяющихся условиях внешней среды (собственно эволюция). Этот тип исторически-генетической связи, определяясь характером матрицы развития, тем не менее имеет существенно менее жесткую связанность, существенно более высокую степень внутренней «свободы», мягкую логику, более широкую вариативность выбора направлений развития на каждом этапе под воздействием сочетания внешних и внутренних причин (в рамках «коридора развития»). Однако при этом логика развития как последовательность осуществления бытия матрицы развития того или иного типа есть развертывание во времени увязанной в себе совокупности вариантов состояний этой матрицы, которые порой даже актуально сосуществуют, определяя актуальную связь уже не существующих, существующих и пока не существующих состояний. Однако основной характеристической чертой этого типа исторически-генетической связи является связь последовательности состояний во времени в реальной истории посредством информационного взаимодействия последовательных состояний матрицы, которая осуществляется (возможна) как в прямом, так и в обратном направлении течения времени. Этот тип исторически-генетической связи допускает наличие оперативных и стратегических целей объективного (вшитого в матрицу развития) и субъективного (разумного) свойства. Естественно, цели и планируемая логика развития – и реально реализованная логика развития могут как совпадать, так и отличаться (причем, в различной степени – от небольших отличий до отличий кардинальных).

Третий тип исторически-генетической связи носит характер доминирования детерминации направления развития группы взаимосвязанных, взаимодействующих, конкурирующих объектов с различными матрицами – со стороны внешних причин, факторов и обстоятельств большой системы, создаваемого ею «коридора» развития для того или иного объекта или типа объектов, осуществляясь на основании отбора. Отбор может носить как объективный, так и субъективный характер, вести как к повышению, так и к понижению уровня развития конкретного объекта (качества состояний матрицы развития), эффективности и т. д. Естественно, отбор индивидов (развивающихся объектов) имеет внутренние и внешние детерминанты, но относительно самих индивидов отбор носит во многом случайный характер. Причем, не только параметры, но и формы отбора претерпевают эволюцию. В этом типе исторически-генетической связи нет цели и вмонтированной логики для большинства развивающихся «малых» объектов. Есть лишь логика осуществления большой системы в комплексе ее детерминант и логики ее эволюции. Для того, чтобы обрести свободу в этой необходимости у «малого» объекта есть лишь один путь – научиться управлять большими объектами и иметь инструменты и механизмы для этого.

Пример. История человечества в пределах его современных возможностей жестко связана с планетой Земля, ее историей, ее физико-химическими, геоклиматическими, биологическими и иными процессами, которые задают «коридор развития» человека. Это на сегодня абсолютная и предельная необходимость. Главный вопрос судьбы человечества и его предназначения – сможет ли человек вырваться из этого «царства необходимости» в «царство свободы»? Это красивая философская и научная проблема, развивающая давние дискуссии, предмет человеческого творчества, одно из направлений мечтаний и борений человеческого духа, результаты деятельности которого через тысячелетия или миллионы лет дадут окончательный ответ на вопрос о том, окажется ли человек заложником конца истории Земли и Солнца через миллиарды лет или окажется способным дать иной ответ – в виде ли создания условий для последующей достаточно автономной истории, в виде ли подчинения собственным силам природных космических систем, о чем писали и пишут многие фантасты.

Дополнение. Для исследования исторически-генетической связи применительно к конкретному объекту важнейшим моментом становится аутентичное определение типа процесса развития и, соответственно, типа исторически-генетической связи.

§ 39. В системе детерминации процессов развития объектов и связей детерминации значительную роль играют стохастические явления, случайные события и события с сильной неопределенностью. Этот аспект развития есть проявление объективной диалектики порядка и хаоса, необходимости и случайности, возможности и действительности.

Процессы функционирования, развития, лежащие в их основе взаимодействия и их закономерности имеют динамические, статистические и катастрофические (высокой степени неопределенности) компоненты и характеристики бытия. Каждому типу процессуальности присущ свой набор этих компонентов и характер соотношения определенности и неопределенности.

Стохастические процессы, случайные события, различные аномалии, события высокой степени неопределенности («черные лебеди» или «джокеры») имеют сложный комплекс детерминации, носящий природный (естественный) характер. Кроме всего прочего, они оказывают непосредственное воздействие на траекторию развития и выбор нового состояния в точке бифуркации.

Данные виды процессов, событий, явлений различаются по своей природе. Соответственно, могут быть выделены различные классы и типы таких событий и явлений. Связи состояний в различных типах таких событий и явлений также имеют различные закономерности.

Дополнение. Неопределенность является как элементом развития, так и элементом функционирования стационарных объектов. Статус неопределенности тех или иных событий в стационарных объектах усиливается в том случае, если она детерминирована с развитием, а развитие при этом игнорируется либо не понимается.

Примечание 1. Примеры аномалий, случайных и неожиданных событий, форс-мажорных обстоятельств всегда были, есть и будут, причем, в разных сферах проявлялись в разных масштабах – меньше или больше, слабее или мощнее, локально или глобально. Эмпирическим фактом является то, что вследствие усложнения мира и ускорения динамики его развития в современности наблюдается распространение событий такого рода в самых разных сферах, разных системах, изменяется характер и динамика событий такого рода, в особенности в человеческой деятельности и человеческом бытии в целом.

Причем, существует как минимум три причины таких явлений: а) внутри объекта «встроена» неопределенность, которая живет в нем, органична ему, причем, она может проявляться спорадически либо в процессах кризисов, качественных переходов и т. д.; б) эти явления происходят по внешним причинам, никак не связанным с внутренними закономерностями и потому столь неопределенные, поскольку они находятся вне поля действия основных причин (и внимания исследователей); в) внутри природы объекта сосуществует несколько типов процессов и закономерностей, носящих определенный характер, которые накладываются друг на друга (интерференция (наложение) закономерностей). То есть, происходит наложение нескольких процессов, как на волну-носитель нескольких волн при передаче. Наложение этих процессов может приводить к возникновению неопределенности, не подчиняющейся известным закономерностям каждого процесса по отдельности (по отдаленной аналогии с явлением резонанса), могут быть когерентные и некогерентные процессы (в том числе в обществе). Например, в экономике известно несколько типов колебаний (как минимум три). К тому же, объекты меняются, меняется их качество, меняются их причинные комплексы, закономерности, в том числе закономерности, определяющие появление состояний высокой степени неопределенности.

Развитие (развивающийся объект, процесс развития) всегда несет в себе ту или иную степень неопределенности, предполагает возможность «фортеля». Этим «фортелем» может быть а) собственно появление нового, б) непоявление нового тогда, когда оно должно было появиться, в) появление иного (неожиданного) нового, отличного от логично следовавшего (ожидавшегося, прогнозировавшегося), г) появление нового в иное (не ожидаемое) время или в ином (не ожидаемом) месте пространства, д) появление новых обстоятельств процесса (изменение внешних и/или внутренних факторов процессов) и множество иных форм («фортель» есть «фортель»).

Однако наличие «фортелей» отнюдь не означает того, что весь процесс развития есть сплошная неопределенность и перманентный «фортель», некая полная законо-несообразность. Развитие, предполагая «фортели», несомненно сохраняет законосообразность как доминанту, поддающуюся рациональному пониманию и регулированию.

Массовое распространение стохастических, случайных явлений, неопределенности, ускорение частоты их появления в современности в разных сферах, в том числе связанных с системами жизнеобеспечения, требует, без сомнения, комплексного и системного научного анализа.

Познание стохастических явлений и случайных событий во многих аспектах достаточно хорошо освоено наукой (в особенности теорией вероятностей, математической статистикой), хотя, естественно, это требует постоянно развития и совершенствования, конкретизации применительно к отдельным объектам и процессам, в том числе в целях управления процессами развития.

Существенно сложнее пока обстоит дело с событиями высокой степени неопределенности. Однако в материалистической философии и систематическом научном познания есть потенциал развития исследований в этом направлении.

Примечание 2. Один из важных методов эмпирических исследований, который полезен и должен быть использован для исследования событий высокой степени неопределенности в самом начале – метод классификаций.

Необходимо разделить все виды событий по характеру неопределенности в цепочке «абсолютно определенное (100 % вероятность наступления) – абсолютно неопределенное (0 % вероятности наступления)». Это можно сделать, используя уже исследованные наукой классы событий.

Для начала достаточно выделить пять классов:

1. Абсолютная определенность (полное отсутствие неопределенности). Она соответствует линейному (ньютоновскому) распределению, в котором одной причине соответствует в точности один результат. В реальности такая модель не осуществляется, поскольку она является предельной, как и другие абсолютизации (абсолютно черное тело, математическая точка и другие). Однако эта модель удобна при незначительных отклонениях, при отсутствии требований высокой точности (и т. д.) и потому широко используется в науке. Ее удобство определяется также простотой применения. Тем более, что многие реальные события и процессы в своей динамике на тех или иных промежутках времени, стадиях протекания, фазах состояний (и т. д.) имеют отрезки (интервалы), на протяжении которых они фактически подчиняются линейным закономерностям, что расширяет сферу применения данной модели.

2. Неопределенность 1 степени. Это совокупность закономерностей, подчиняющихся законам нормального распределения (распределения Гаусса, распределения Максвелла) отражающих реальные процессы, в которых (всегда) есть стохастические отклонения. Они измеряются статистическими методами (дисперсии, средние арифметические, медианы, центры (в том числе сетей и кластеров) и т. д.). Это попадания при стрельбе, рост живых организмов и т. д.

3. Неопределенность 2 степени. Это статистический разброс вокруг динамических рядов протекающих процессов, в том числе процессов возникновения функционирования и развития (прямых линий, кривых линий, колебаний), определяемые основными (сущностными) взаимодействиями и комплексами детерминации. События данного класса – своеобразные статистические аномалии. В них новое не определено, но одновременно его возникновение все же проявляется (подчиняется) некоторым тенденциям (трендам).

4. Неопределенность 3 степени. Сильно нелинейные распределения (события, процессы), определяемые относительно слабыми внутренними либо внешними причинами, порождающими несоответствующие по масштабу эффекты с сильной степенью неопределенности. Их результатом часто оказываются масштабные события с сильнейшей неочевидностью и невероятностью (вероятностью, стремящейся к нулю), появляющиеся совершено неожиданно и приводящие к неожиданным (невероятным и непрогнозируемым) результатам. Пионером исследования таких объектов является А. Пуанкаре[166]. Именно объекты данного класса метафорично названы Н. Талебом «черные лебеди». Используются также названия «джокеры».

5. Абсолютная неопределенность. Это тоже предельная модель, которая тождественна модели абсолютного хаоса, абсолютного ничто (как отсутствия любого организованного «нечто»)[167] либо модели таких образований, которые существуют на протяжении отрезка времени, равного нулю, в пространстве с объемом равным нулю. То есть, некоторые «сполохи реальности».

Классификация может стать наглядной при использовании матрицы, в которой по горизонтали расположены пять выделенных классов событий, а по вертикали – масштабы их последствий (названные «массами»). Эти «массы» можно также условно разделить на пять групп, значение которых будет варьироваться в зависимости от предметной области, применительно к которой разрабатывается конкретная матрица.

Представляются возможными три версии вертикали матрицы, отражающей масштабы последствий: первая – по пространственным характеристикам воздействия (масштабы распространения в пространстве), вторая – по временным характеристикам воздействия (продолжительности действия), третья – по энергетически-силовой мощности воздействия (созидательной либо разрушительной). Эти характеристики впоследствии могут быть объединены в некоторый интегральный параметр. Могут быть информационные масштабы и т. д.

Например, вертикаль матрицы по пространственным характеристикам воздействия будет выглядеть следующим образом:

1. Нет распространения последствий в пространстве («масса» равна нулю).

2. «Точечные» последствия (в границах конкретного объекта).

3. «Локальные» последствия – для объекта и его ближайшего окружения (местный регион либо страна).

4. «Региональные» последствия – для крупных образований, в которые включен объект (например, регионы планеты).

5. «Глобальные» последствия – для всеобъемлющего целого (например, для всей планеты).

Данная двумерная матрица может быть представлена в виде таблицы неопределенностей с некоторыми примерами.

Матрица неопределенностей

Данная матрица должна создаваться также и особенно специально для каждого развивающегося объекта (в крайнем случае типа объектов), тем самым, реализуя свою всеобщность посредством конкретного. Причем, это возможно как по отдельным типам, так и по комбинациям типов, часто встречающимся в действительности, переводя матрицы от двумерных в многомерные измерения. Это должно явиться первоначальным шагом в определении человеком себя в мире объектов с разной степенью неопределенности.

Эту матрицу можно усилить классификацией модели «джокеров» – маловероятных событий с масштабными последствиями, которые имеют разные степени воздействия и последствий и «черный лебедь» как самая сильная степень.

Эту матрицу можно дополнить и еще одним столбцом с названием «меры по предотвращению».

Таким образом, первой главной задачей является выделение типов объектов и определение характера неопределенности по отношению к ним с присвоением им категорий, эмпирическое «коллекционирование» всех разновидностей неопределенности каждого типа и представление их в виде таблиц классов. Целью формирования максимально полной картины классификации является удовлетворение потребностей познающих и управляющих субъектов в знании о конкретных объектах (системах, процессах, состояния), включая знание о методах, границах познания, методах и приемах управления. Поскольку на деле разные классы объектов, конкретные объекты и типы объектов (системы, процессы, состояния), имея конкретную степень неопределенности, отличаются от объектов и типов объектов, имеющих иную степень неопределенности, как по возможностям и потенциалу познания (включая познание будущего, предвидение и прогноз, из возможности и границы), так и по методам и приемам управления ими (включая особые типы организации и управления относительно разных типов объектов, различные формы организации научного обеспечения и т. д.).

Отдельные (основные) типы объектов, относительно которых необходимо строить данные таблицы в первую очередь:

1. Личная жизнь человека (от полной детерминированности до крупных катастроф в разном смысле, от трагедий до профессиональных или возрастных переходов).

2. Естественные природные планетарные объекты и события (в т. ч. разливы рек, вулканы, климатические изменения – от локальных до глобальных).

3. Естественные природные космического (космологического) масштаба.

4. Технико-технологические (включая инновации, новые тренды).

5. Социально-гуманитарные (можно по отраслям – финансово-экономические (финансовые кризисы), политические и военно-политические (изменение политических режимов), право, цивилизация. Здесь в колонке «масса» области распространения – небольшой коллектив, регион страны или страна, регион планеты или группа регионов планеты, планета (глобальный уровень). Это же можно сделать во всех сферах культуры, в том числе идеальных – философия, мораль, наука, религия.

В каталоги развивающихся объектов, соответственно, необходимо ввести присвоение параметра категории неопределенности и риска.

Кроме того, всякий раз необходимо определяться с морфологией самой неопределенности, то есть неопределенность чего исследуется. Это может быть, например:

1. Неопределенность параметров состояния нового качества (всех ли некоторых).

2. Неопределенность времени наступления нового качественного состояния либо возникновения «протуберанца» («Черного лебедя»).

3. Неопределенность силы всплеска «протуберанца» и мощности его воздействия на имеющиеся элементы объекта и элементы структуры (связи и взаимодействия), неопределенность сохранения состояния системы (для процесса – динамики процесса) и самой системы (процесса) после возникновения «протуберанца», для выявления чего необходима оценка параметров допустимых границ существования системы, степени ее устойчивости к конкретному «протуберанцу», соотнесение мощности самоорганизации и возможности адаптации к новым условиям и силы воздействия «протуберанца» (в том числе нового противоречия).

4. Неопределенность возможности сохранения параметров старого состояния (по крайней мере, определения того, остается или погибает старая форма либо отдельные ее компоненты).

Примечание 3. В отношении познания сильной неопределенности можно сформулировать три закона нелинейной (сильной) неопределенности:

1 закон. «Закон даосов»: «Мир при всей его упорядоченности содержит в себе изрядную долю хаоса, который в любой момент может вмешаться в любой, даже самый точный и детально разработанный план, и потому надо всегда быть готовым к этому выплеску хаоса, способному все пустить наперекосяк»[168].

2 закон. «Закон Пуанкаре-Колмогорова». Неопределенность (неоднозначность, неупорядоченность, хаотичность) нелинейно нарастает по этапам и уровням сложности динамических систем, с каждым следующим шагом в цепочке, достигая через несколько этапов (уровней сложности) предельно бесконечной сложности, не поддающейся логическому описанию, в особенности в динамических (функционирующих и развивающихся) системах[169].

Отсюда следует, что предвидение следующих состояний динамических систем невозможно ввиду нарастания сложности анализа каждого следующего шага (нарастание неупорядоченности и хаоса вследствие все большего количества причин на каждом шаге, до необходимости учета вселенских процессов при расчетах определенного порядка, на что, следуя этому закону, и опирается Н. Н. Талеб).

3 закон. «Закон Пригожина». В мире постоянно нарастающей сложности постоянно возникают организованные упорядоченные структуры (объекты, процессы, состояния, повторяющиеся события), которые предельно упрощают («уничтожают») сложность и неопределенность на конкретном уровне организации посредством реализации ситуации выбора конкретного состояния и/или создания/возникновения нового объекта. То есть, «возникновение порядка из хаоса» уничтожает неопределенность данного этапа (уровня сложности), устраняя (резко снижая) его неопределенность для следующих уровней (этапов).

Причем, можно говорить как о неопределенности, так и о поиске путей ее преодоления. Так, «закон Пригожина», основывающийся на принципе системности (целостности), можно переформулировать следующим образом: в функционирующих и развивающихся системах комплексы взаимосвязи между элементами системы и связи между состояниями системы снижают уровни неопределенности после каждого следующего выбора. То есть, закон Пуанкаре, оставаясь верным для физико-математического мира, в организованных системах имеет точки «разрыва неопределенности», в которых она превращается в неопределенность более низкого уровня. Это увеличивает неопределенность в физико-математическом мире, элементом которого является данная организованная система, однако внутри нее степень неопределенности резко снижается.

Так, в органическом мире неожиданности (нелинейные неопределенности) относительно редки по сравнению с обществом. Периоды стабильности (плато) достаточно устойчивы. Поскольку историко-генетическая связь достаточно устойчива, а причинно-следственные связи предетерминированы генетическими и функциональными (системными) связями и взаимодействиями. Случайности в отклонении оказываются связанными системно, функциональными и генетическими связями, которые собственной органичностью ограничивают неопределенность, сохраняя тренды. Это не устраняет неопределенности полностью, в том числе нелинейной неопределенности, однако часто на порядки снижает ее. Кроме всего прочего, это создает онтологическую платформу для возможности познания будущего, осуществления предвидения и прогноза, формирования методологической платформы, основанной на познании целостностей (систем и миров), а не отдельно вырванных событий, сваленных в единую кучу под названием «будущее».

Дополнение. Антиномия И. Канта «простота-сложность», как и иные антиномии, не решается абстрактно. Она решается лишь конкретно, применительно к объекту и ситуации. Так, человек в разные эпохи встречается с разными объектами, с разными типами сложности. В настоящее время, например, появился термин «сверхсложность». Однако вполне достаточно просто говорить о сложности разных объектов и возможностях познания человека на том или ином этапе развития науки. То, что сегодня называют сверхсложным, есть лишь «новое сложное» для человека. И человек, кроме всего прочего, вновь ищет того отношения, того состояния новой сложности, той мыслительной формы ее отражения, в которой (по закону Пригожина) оно оказывается (или становится) простой.

Примечание 4. Сочетание порядка и хаоса распространяется не только на организацию развивающихся объектов, но и на процессуальность (см. § 32 Примечание 5). Естественно, что порядок процессуальности – это иной порядок, отличающийся от порядка структуры и организации. Он представляет собой некоторую последовательность состояний, которая является результатом сочетания системы детерминации развивающегося объекта и окружающей среды, логики функционирования конкретного развивающегося объекта в конкретном состоянии, внутренней логики процесса развития (необходимости), отклонений от логики в результате внутренних и внешних спонтанных явлений (случайности), изменений логики процесса под воздействием внешней среды и других объектов, направленных изменений логики процесса со стороны разумных существ. В этой связи порядок процессуальности, логика процесса (форма процесса) есть пересечение нескольких необходимостей и множества случайностей различной степени (содержание процесса).

Исходя из этого, порядок процессуальности развития конкретного объекта может иметь различную природу и структурную форму процесса – линейную (в том числе статистическую, в особенности гауссову), нелинейную (в том числе с учетом стохастичности), сильно нелинейную (в том числе фрактальную), сильно нелинейную с сильной неопределенностью (и т. д.).

Примечание 5. Относительно процессов развития важное значение приобретают факторы выбора новых (следующих) состояний при прочих относительно равных возможностях из нескольких вариантов. Такие случаи встречаются в развитии, хотя они не играют доминирующей роли в ряду всей совокупности процессов развития, поскольку равновероятные варианты встречаются все же весьма редко. Поэтому распространять на реальные процессы развития характеристики выбора из области механических процессов (например, выбор направления падения карандаша, стоящего на острие грифеля) нет оснований. Более того, в реальном развитии в случае выбора менее эффективного состояния этот выбор, как правило, оказывается временным, и чаще всего (рано или поздно) на смену ему приходит реальная доминанта данного развивающегося объекта. Однако существование ситуация выбора требует обращать внимание собственно на ситуацию выбора (перехода) в точке бифуркации, в состоянии неустойчивости, неопределенности, в том числе в ситуации наличия равнозначных вариантов.

Известно, что на выбор в ситуациях неопределенности и в точках бифуркации оказывают влияние различные материальные, идеально-информационные и материально-идеальные факторы, требующие конкретного анализа в каждом конкретном случае.

Важно обратить внимание на то, что, кроме всего прочего, на выбор нового состояния оказывают воздействие слабые взаимодействия, основанные на информации, которые порой играют решающую роль. Состояние перехода и состояние неустойчивости как бы усиливает потенциал влияния слабых (внутренних и внешних) воздействий. Поэтому и на выбор следующего состояния в сильно неустойчивых состояниях и состояниях перехода осуществляется воздействие (и можно воздействовать) через слабые воздействия (в том числе идеальные, информационные, через информационные каналы), причем, с вполне ощутимым процентом влияния, а иногда и решающим образом.

§ 40. В ряду слабых взаимодействий, оказывающих воздействие на процессы развития объектов материальной и идеальной природы, на выбор последующих состояний в сильно неустойчивых состояниях и состояниях перехода (точках бифуркации), активную роль играют идеально-информационные воздействия (в обыденном сознании это выражается фразой «мысль материализуется»).

Система детерминации различается у материальных, идеальных, материально-идеальных объектов. Причем, с ростом уровня организации объекта роль и разнообразие идеальных объектов в системе детерминации развития объектов возрастает. В систему детерминации материально-идеальных объектов «человек-род», «личность», «общество» в их исторической конкретике входят метафизические, феноменологические, гносеологические, логические, идеологические, эмоциональные, эстетические и иные типы идеальных объектов в качестве компонентов детерминации.

Идеально-информационная реальность развивающихся объектов отличается от идеально-информационной реальности стационарных объектов. Это проявляется двояко – в специфике идеально-информационного компонента развивающихся материально-идеальных объектов (их внутренней природы и внешнего образа), а также в специфике развивающихся идеально-информационных объектов реальности в отличие от стационарных (консервативных).

Идеально-информационные взаимодействия (и оказываемые ими воздействия), как и любые взаимодействия, носят обменный характер и имеют корпускулярно-континуальную природу.

Информация имеет собственную структуру, в которой можно выделить собственно элементы структуры (инфы, информационные поля и потоки), инфраструктуру, процессы в структуре.

Основные типы идеальных объектов – инф, информационное поле, информационный поток. Идеальные воздействия на конкретный развивающийся материальный или идеальный объект осуществляются посредством разных типов информационных объектов (отдельных инфов, массивов информации, объединяющих множество инфов, информационных потоков, динамических информационных полей (контекстов)), а также посредством трансформации (в том числе направленной) инфов, информационных потоков и информационных полей, их искривления. Как идеальные объекты они взаимодействуют с внешней для них материальной (в том числе социальной) и идеальной средой, реагируют на внешние воздействия и сами производят действие.

Инф – это такой элемент информационного обмена, взаимодействия и информационной структуры, который представляет собой достаточно целостный блок информации, способный встроиться в информационные поля и потоки и играть там активную роль либо самостоятельно, либо в качестве матрицы (или «вируса»), используя «тело» других инфов.

Информационные объекты (инфы, информационные поля и потоки) подобны организмам и имеют три фундаментальных свойства:

– возникать, размножаться и исчезать (разрушаться). В принципе, инфы могут исчезать или не исчезать в природе, но исчезать и появляться в роли элементов, участников взаимодействий, то есть могут привходить в ту или иную структур либо выпадать из нее;

– воспроизводиться, организовываться (и самоорганизовываться), накапливаться и сохраняться, в том числе оформляясь и трансформируясь в информационных потоках и полях, посредством которых осуществляется обмен между различными информационными структурами и их материально-идеальными носителями (в том числе социальными и культурными объектами и субъектами);

– перемещаться в пространстве и во времени (в том числе исторически-генетически), и развиваться.

Различные инфы несут в себе информацию, которая может восприниматься человеком рационально, мыслимо и/или иррационально (чувственно-эмоционально, интуитивно, образно и т. д.). Причем, о самой информации нет оснований говорить как о рациональной либо иррациональной – она есть такая, как есть. Рациональными либо иррациональными являются человеческие способы восприятия той или иной части информации, того или иного аспекта информационной среды.

Идеально-информационная реальность поддается управлению, в том числе со стороны социальных субъектов. Управление идеально-информационной реальностью может использоваться как для усиления и ускорения, так и для торможения или прекращения того или иного процесса развития того или иного развивающегося объекта.

Примечание 1. Наиболее активными элементами информационной структуры являются инфы как некоторые единицы информации, передаваемые от объекта к объекту, порой – в закодированном виде или в виде компоненты матрицы. Посредством их обмена осуществляется информационное взаимодействие, формирование, функционирование и развитие информационных полей и потоков. Инфы обладают определенной (достаточной) автономностью от создавшей их природной системы, отрываясь (отчуждаясь) от нее и существуя как самостоятельные данности внутри информационных полей. Они могут перемещаться в пространстве и во времени (в том числе блуждающие инфы), взаимодействовать друг с другом, переплетаясь в причудливых комбинациях и создавая новые формы-образы (соответствующие фантастическим или реально сущим объектам). Могут трансформироваться со временем, изменяясь под воздействием иных инфов и контекстов информационных полей. Так, в ДНК инф – это информация в одном гене, сама ДНК есть матрица. В других типах организации инфы пока не имеют универсального обозначения, но они также индентифицируемы. У биологических сообществ (стая, племя…) кроме биогенов передаются «социогены», «гены» поведения и коммуникации как элементарные информационные блоки информации. Их дешифровка еще далеко впереди. В культуре инфы – это элементы традиции, выражаемые разными способами: фрагмент текста (выраженный любым образом – образным, вербальным, графическим, цифровым…), поступок (действие), а традиция в целом формирует и осуществляется на основе культурной матрицы[170]. У каждой культуры свой индивидуальный информационный «геном» (культурная матрица)[171].

Существуют не только информационные блоки, но и механизмы (коды) их передачи, включения, отключения, размножения и т. д. В человеческом сообществе в отношении личности эти механизмы реализуются в системах а) воспитания и доведения до уровня ценностей, целей, мотивов, образования и т. д., б) образования и доведения до уровня знаний, умений, профессиональных действий и навыков, опыта и т. д., в) стереотипах поведения, способах социальной коммуникации, контекстах информационных полей и процессов и т. д. В социально-культурном плане эти механизмы дополняются также механизмами социальной памяти – вначале в виде народных эпосов, преданий, опыта различной профессиональной деятельности, позднее – в виде слова и других знаково-символических форм, рациональной культуры (включая научное познание), а также – в виде опыта эмоционального, этического, эстетического, мировоззренческого освоения реальности. В организации жизни общества конструкция матриц реализуется и опирается на механизмы экономического, политического, правового регулирования жизни общества.

Информационная инфраструктура – это все то, что обеспечивает перемещение элементов информации в пространстве и во времени, их возникновение и исчезновение, накопление и сохранение. Инфраструктура выступает в качестве сущностного, жизнеобеспечивающего компонента структуры, без нормального состояния которой невозможно оптимальное функционирование структуры и системы в целом. Так, в обществе за перемещение информации ответственны различные виды коммуникации и связи; за возникновение и исчезновение – различные личности и социальные организации, обеспечивающие появление новой информации либо ее уничтожение (творческие личности, научно-исследовательские организации, деятели духовной сферы и искусства, учебные заведения, а также всевозможные средства утилизации информации); за накопление и хранение – базы данных, информационные сети, книги, библиотеки, музеи, традиции в различных науках, искусствах, морально-нравственные отношения в обществе и традиция в целом.

Примечание 2. Своеобразными компонентами структуры информации являются информационные поля и потоки, организующие информационную среду как прошлое, сущее и могущее быть бытие. Информационные поля – это совокупность информации, структурированная по уровням организации материи, в обществе – структурированная по темам, проблемам, объектам и т. д. Социальные информационные поля оформляются в некоторые организованные и целесообразные структуры, которые живут и через какой-то промежуток времени разрушаются, становясь основанием для формирования иных структур. Информационные потоки – это движение инфов и групп инфов в информационных полях.

Информационные поля и потоки динамичны. Они не просто существуют, но реагируют на внешние воздействия и имеют внутренние детерминанты процессов. Исходя из внутренних потенций и внешних воздействий, информационные поля и потоки искривляются. Специалисты умеют в определенной степени влиять на информационные потоки, идентифицировать их изменения, которые являются отражением изменений, происходящих в тех системах, которые их порождают (чьей идеальной формой они являются). Например, большие информационные потоки чрезвычайно чувствительны к появлению новых информационных объектов (новых видов информации, изменению прежних) и человек, следящий за большими информационными потоками, даже не вдаваясь в детали происходящего, вполне точно диагностирует появление новых информационных феноменов и динамику информационных полей и потоков, а, следовательно – динамику социальных процессов. Специальными методами, доступными аналитическим группам, поэтому могут вестись разведывательные работы.

В информационных полях и потоках социального масштаба есть как рациональные, так и психические (иррациональные) срезы. Это, пусть не целостная, но психо-рациональная реальность, способная включать в себя не только мысли и другие вербализованные факторы, но и образы, и эмоционально заряженные фрагменты. Поскольку в информационное пространство выводятся как научные, так и мировоззренческие, идеологические, эстетические и иные аспекты духа того или иного субъекта, в т. ч. социального. Однако доминирование в информационных полях мыслимых форм все же сохраняется, что даже позволяет опасаться вступления в «постчеловеческую цивилизацию», где на смену человеку придут бесчувственные (бесчеловечные), но неограниченные в своих интеллектуальных возможностях информационные системы, основанные на компьютерах и роботах[172].

Объяснимым становится существование виртуальных информационных объектов и миров. Вследствие внутренних для информационных полей и потоков закономерностей формируются инфы, не имеющие реального денотата. Их природа подобна фантастическим образам в голове человека (русалкам, кентаврам, драконам и т. д.). Однако такой виртуальный информационный образ может жить собственной жизнью, воздействуя на саму социальную реальность через пересечение с другими информационными мирами, имеющими соответствие с реальными объектами. Блуждая в информационных пространствах, эти образы создают свои ирреальные миры, которые способны обретать целостность и замещать реальные миры (мифы, сегодня – компьютерные формы реальности, игры и др.). Уводя человека в информационную ирреальность, такие миры могут играть как конструктивную, так и деструктивную роль и относительно сознания личности, и относительно социального сознания. Появляется не только возможность манипуляции сознанием, но и такого контроля над информационными пространствами (киберпространствами), которые на самом деле отчуждают человека от информации, деформируют внутреннюю структуру личности человека, наподобие наркотика давая ему мнимую счастливую жизнь, помещая его в «сладкий концлагерь», создавая человека, который, становясь жителем виртуальных миров, перестает быть полноценным человеком, а порой и просто человеком, поскольку, например, в нем может начать доминировать «рептильный мозг» человека далекого прошлого, отбрасывая его в своем развитии на сотни миллионов лет назад, осуществляя «регресс человеческой социальности в дочеловеческие формы социальности»[173], что является для человека не меньшей угрозой, чем угрозы постчеловеческой реальности.

Примечание 3. Как вследствие развития материальной реальности (материального либо материально-идеального развивающегося объекта), так и вследствие собственно идеальных причин информационные объекты могут развиваться, преобразовываться в новые информационные объекты и рождать новые информационные объекты, информационные миры и среды. Этот процесс может быть как взаимосвязан, так и не взаимосвязан с развитием объектов материального мира.

Рождение и развитие идеально-информационного нового по основным параметрам собственно процесса развития практически не отличается от рождения и развития материальных объектов. Однако (и одновременно несмотря на то, что) существуют принципиальные различия между природой идеального и материального, которая проявляется на уровне обменных процессов, на уровне закономерностей, что важно для человека – особенно в обществе.

При этом новое в идеально-информационной реальности – это новое знание, в том числе и в первую очередь научное знание, новые технологии (ноу-хау), новые идеальные и информационные конструкции различного типа (поля, потоки, пространства, среды). Их также можно и нужно исследовать на предмет идентификации объектов, на предмет развития, на предмет новизны, на предмет особенностей закономерностей развития и т. д.

Пример 1: Закономерности эволюции некоторых идеальных образований активно исследуются. Так, в середине XX века в постпозитивизме и материализме большие результаты достигнуты в исследовании эволюции научных теорий.

Пример 2: Известно, что информация – специфический «продукт» и «товар». Так, продажа знания действует односторонне: знание нельзя забрать назад, выкупить. Кроме того, можно продавать одну и ту же информацию неоднократно даже не идя вразрез с законом. При этом, переданная или проданная информация, тем не менее, остается и в собственности бывшего владельца (продавца), то есть при продаже не происходит привычного для материального мира отчуждения блага. Еще одно специфическое свойство – информация очень быстро обесценивается во времени, но при этом информационный продукт в отличие от материального продукта подвержен только одному виду износа – моральному износу. Еще одна специфика – структура издержек при производстве наукоемких благ отличается от обычных благ – основная часть издержек приходится на начальный период производства, в связи с чем издержки изготовления первого экземпляра непропорционально велики по отношению к издержкам последующих экземпляров. Иными становятся закономерности ценообразования и динамика цен в целом, в том числе невиданные ранее темпы удешевления нового знания и новых технологий. Важным для понимания развития идеально-информационной реальности является «сетевой эффект» в виде нарастания полезности блага для одного человека от количества других людей, участвующих в потреблении данного блага. Так, каждому отдельному человеку имеет смысл пользоваться услугами электронной почты только в том случае, если и у других людей есть доступ к ней, то есть, чем больше людей пользуется информационным ресурсом, тем выше его привлекательность для каждого отдельного пользователя. Тогда как в традиционной экономике нарастание количества пользователей уменьшает полезность, получаемую каждым, поскольку один и тот же объем благ приходится на все большее количество потребителей. Это безусловно требует специального исследования закономерностей развития идеально-информационной реальности.

Пример 3. В современной реальности необходимо отличать новое и информационно новое от «новообразной» информации в виде новостного «шума», в том числе создаваемого искусственно в информационных пространствах. Современные новости в СМИ и интернете, как правило, не более чем «вращение на одном месте» одних и тех же тем и проблем, которые в сущности уже не новы. Они используются (и специально создаются) для удержания внимания, в подавляющем случае не имея отношения к формированию нового, к развитию. Причем, в целях поддержания определенного состояния массового сознания в «новостях» о событиях в мире доминирует аспект катастрофичности – там взорвалось, здесь стряслось, здесь ограбили и т. д. Такие «новости» не несут информации о новом, о развитии, о новом знании.

Примечание 4. По своей природе информационные объекты (инфы, поля, потоки, пространства, среды, миры) во времени могут быть короткоживущими и долгоживущими. Это дает основания работу с информационными полями и объектами как в ситуативном, так и в перспективном аспектах. Относительно характера организации их (идеальной) природы можно говорить о различии принципов, основных параметров, характера законосообразности, внутренней организации.

Информационные объекты и взаимодействия в особенности важны тем, что они связывают собой события во времени, участвуют в формировании феномена времени посредством своего возникновения-исчезновения и наличия в идеально-информационной реальности памяти. Причем, их исследование является основанием для исследования и формирования материальной (в т. ч. социальной) реальности.

Примечание 5. Очеловеченная и производимая человеком информация, организуемая в информационные поля и потоки, является результатом отражения в человеческом сознании объективно сущей информации, присущей как атрибут конкретным материальным образованиям. Лишь такой подход делает до конца понятным интерес человека к информации, лишь это объясняет полезность работы с информацией. Поскольку он позволяет ориентироваться в реальных информационных полях (в том числе с учетом их культурной конкретности).

Одновременно, информационные поля и потоки, производимые человеком, как и в остальной природе, могут объективироваться, выступая как объективированный продукт человеческой деятельности, то есть, отчуждаться от человека, приобретая не только надличный, но и надсоциальный в целом характер.

Объективированные информационные объекты после отчуждения не становятся абсолютно свободными и хаотическими неверно. Они могут (и начинают) управляться различными социальными субъектами. Так, современное информационное пространство отнюдь не столь хаотично, как это может показаться непосвященному. Оно во многом управляемо и направляемо, являясь одним из наиболее эффективных способов социального управления. Основные СМИ и Интернет-ресурсы находятся в руках немногих конкретных лиц, формирующих собственную информационную политику. Поскольку информационные поля и потоки и их использование способны оказывать активное воздействие на социальные объекты и субъекты (посредством воздействия на принятие управленческих решений, на массовое сознание, на правовую регламентацию и т. д.). В социальной инженерии отработано и отрабатывается множество технологий воздействия на сознание и посредством сознания в составе социальных технологий – на саму реальность.

Безусловно, необходимо пытаться создавать такую систему воздействия, основанную на научном понимании и гуманистических ценностях и не исключено, что это станет возможным.

Причем, только материалистическая антропологическая философия может дать устойчивые основания для понимания и объяснения такой реальности. Любая иная метафизическая, мировоззренческая и философская парадигма разрушает этот целостный и объективно ориентированный подход, не способная отразить его в его целостности. Так, субъективно-идеалистическая позиция не дает оснований для объективации знаний; позитивистская не позволяет выйти за пределы феноменально сущего в область объяснения смыслов и формирования принципов; прагматическая ориентируется на сиюминутную полноту и целостность, игнорируя внутреннюю динамику объектов и неактуальные в конкретный момент срезы реальности; одномерный антропологический материализм не дает оснований для рассуждений об объективности идеально-информационного сущего, сужая спектр возможностей в исследовании информации; объективная идеалистическая философия не способна объяснить происхождения объективной информации из самого материального мира и т. д.

§ 41. В ряду причин-условий развития важную роль играет обеспечение развивающегося объекта и процесса развития необходимыми ресурсами (вещественными, энергетическими, информационными), которые являются необходимым компонентом реализации динамической сущности, обеспечения систем функционирования (включая жизнеобеспечение), воспроизводства, размножения, развития. Ограничения ресурсов являются одним из важнейших оснований для осуществления отбора.

Всю совокупность ресурсов развития применительно к конкретному развивающемуся объекту необходимо разделить на непосредственные ресурсы и опосредованные ресурсы. К непосредственным ресурсам относятся вещество, энергия, информация, необходимые для формирования новых компонентов и осуществления взаимодействий. К опосредованным ресурсам относятся организационно-управленческие, инфраструктурные, информационные и иные ресурсы, которые обеспечивают доставку, эффективное усвоение и использование непосредственных ресурсов. От характера и качества опосредованных ресурсов конкретный процесс развития конкретного объекта зависит не в меньшей степени, чем от непосредственных, а в условиях конкурентной среды и отбора развитие зависит от опосредованных ресурсов в решающей степени.

Состояние и характер ресурсного обеспечения может играть конструктивную, деструктивную, искажающую, нейтральную роль применительно к конкретному процессу развития, то есть способствовать или препятствовать развитию, не влиять на него, перенаправлять развитие.

Примечание 1. На уровне всемирно-исторической концепции развития этот важнейший компонент процесса развития концептуально неопределяем и потому практически не осмысляется и не исследуется за пределами обыденного понимания и практической необходимости, хотя в социальной реальности в разных странах и в разные исторические эпохи, начиная с древности, формировалось понимание важности этой стороны даже без понимания развития. Понимание развития на основе концепции как всемирно-исторического процесса в XX привело к тому, что ресурсная сторона процесса часто отходила на задний план, на первом плане чаще оказывались творчество и энтузиазм как ключевые компоненты появления нового и саморазвития. Однако недооценка или игнорирование ресурсного аспекта часто приводили к катастрофическим последствиям либо к колоссальному перенапряжению сил. Указанное недопонимание в особенности относится к опосредованным ресурсам и их качеству.

Это проявлялось как в военном, так и в мирном строительстве и выдающихся результатов добивались именно те руководители, которые умело и эффективно использовали все типы ресурсов как для отдельных хозяйственных проектов[174] или военных операций как разновидности ситуации развития[175]. Однако проблема заключается именно в том, что все это носило неорганический, неконцептуализированный в теории, теоретически слабо обоснованный характер, было в большей степени достоянием дотеоретической практики.

Теперь на метанаучном уровне исследования самоорганизации как элемента развития достоверно установлено, что самоорганизация порядка в локальном мире и снижение уровня энтропии может осуществляться исключительно в условиях внешних потоков вещества, энергии, информации, то есть, внутри потоков, приходящих извне и уходящих во вне. Развитие конкретного объекта научно-обоснованно предстает как результат потребления и переработки развивающимся объектом окружающего сущего для осуществления собственного бытия, формирование и поддержание нового порядка за счет потребления существующих и старых форм порядка.

Практика также демонстрирует необходимость комплексного подхода к ресурсному обеспечению. В частности, эффективный зарубежный опыт организации и развития конкретных хозяйствующих объектов, рассмотренный сквозь призму ресурсов и ресурсного обмена, обрел форму «ресурсной теории организации». Целью ресурсной теории организации является объяснение создания, использования и возобновления конкурентных преимуществ фирмы за счет «культивирования ресурсов», под которым понимается поиск, приобретение, производство, развитие и получение экономической ренты от использования ресурсов. Причем, приоритет отдается анализу и использованию нематериальных ресурсов[176].

Очевидно, что логически полная концептуализация ресурсных аспектов развития возможна лишь на уровне концепции развития конкретных объектов, не просто позволяющей, но предполагающей необходимость расчетов ресурсов, сил и средств для осуществления каждого конкретного акта развития.

Примечание 2. Процесс развития, происходящий вследствие (и/или параллельно, на фоне) процессов функционирования, требует специального (выделенного, дополнительного) ресурсного обеспечения. В рационально управляемом развивающемся объекте для обеспечения развития необходима выделенная линия ресурсного обеспечения, предназначенная для создания новых элементов, организации и осуществления новых типов взаимодействий[177]. Причем, эта выделенность должна быть как в обеспечении непосредственными ресурсами, так и ресурсами опосредованными, то есть, в обеспечении наличия выделенных организационно-управленческих, финансово-экономических, кадровых, информационных и всех иных типов ресурсов.

С позиции ресурсного обеспечения совокупность новых элементов и взаимодействий может вступать в противоречие со старыми в том числе и в первую очередь потому, что новые компоненты и взаимодействия часто не нужны для функционирования, мешают функционированию, но при этом поглощают его ресурсы, являются дополнительной нагрузкой на объект. Потому что, в принципе, нельзя не согласиться с витальным подходом к оценке жизнеспособности любого развивающегося объекта – сначала объект должен быть, существовать, жить, именно на это должны быть направлены основные ресурсы. Нет жизни – нет развития. В отношении государства абсолютно верно утверждение, что «страна должна существовать, максимизируя потенциалы своего существования», ибо главная ценность для любого организма – это жизнь, для страны – «страна должна быть»[178].

Однако необходимо идти дальше – любой развивающийся объект, в том числе страна, должна быть, жить, развиваться не только сегодня, но и в будущем. А для строительства будущего необходимы специальные усилия, которые часто идут в ущерб настоящему и на это приходится идти сознательно, жертвуя настоящим ради будущего. Как голодающая мать отдает последний кусок хлеба ребенку.

В этой связи неотъемлемый компонент всякого развития – достаточная и избыточная концентрация ресурсов в направлении развития, на направлении прорыва. Важнейшим и необходимым условием развития является концентрация достаточных и избыточных ресурсов именно и в особенности в «точках роста» и «почках роста».

Однако в ресурсном обеспечении также есть диалектика, требующая конкретизации, сосредоточения внимания на конкретном развивающемся объекте и процессе. Так, необходимая в определенные моменты избыточность непосредственных ресурсов может оказать и негативное воздействие на процесс развития, ослабляя мотивацию, снижая конкурентность, изменяя параметры отбора состояний[179]. Известно, что в условиях жесткой недостаточности непосредственных ресурсов личности и социальные субъекты чаще усиленно развиваются, достигая в итоге больше, чем в условиях достаточности и избыточности. Потому что включаются внутренние опосредованные ресурсы, жесткая система самоорганизации и самоуправления. В отсутствии таковой необходимы иные по качеству опосредованные ресурсы, поскольку именно от качества опосредованных ресурсов зависит эффективность использования непосредственных ресурсов. Поэтому эта сложнейшая проблема должна решаться именно конкретно, с расчетом сочетания всей совокупности ресурсов.

Примечание 3. Объемы ресурсов, требуемые для развития, условно можно разделить на следующие группы – недостаточные, критические (минимально необходимые для перехода, но с возможной реставрацией старого и уничтожением нового), ограниченные, оптимальные, избыточные. Оптимальные – это ресурсы, необходимые и достаточные для осуществления перехода и гарантированного удержания нового состояния. Избыточные – ресурсы, необходимые и достаточные для осуществления перехода, удержания состояния, осуществления функционирования, а также для экспансии нового не только внутри объекта, но и в окружающем пространстве, подчинение новому качеству других (внешних) объектов, их ресурсов. Качественная и количественная оценка ресурсов в каждом отдельном случае эмпирически наблюдаема и поддается теоретическим расчетам и прогнозным оценкам.

Дополнение. Для того, чтобы новое не развивалось можно не только уничтожать его, но и не давать развиваться путем ограничения ресурсов, то есть всячески гнобить развивающийся объект, не давать и/или отнимать непосредственные ресурсы, максимально ослаблять либо рассосредоточивать опосредованные ресурсы (системы управления), отнимать время на развитие путем подведения бесперспективных вариантов, замыкать управление на круге узких тактических задач, требующих сил, средств, ресурсов и времени, но не способствующих либо препятствующих развитию, возможности концентрации ресурсов на достижении целей развития. При использовании таких механизмов даже гиганты могут превращаться в карликов. Ну а из ресурсного карлика (даже с большим точечным потенциалом) ничего, кроме «нового развитого карлика» не получится.

Собственно, по этому пути столетиями идет англосаксонская цивилизация, с середины XX века во главе с США, в настоящее время реализуя эти технологии подчинения ресурсных пространств и уничтожения потенциальных конкурентов по всему миру, в том числе относительно потенциально более креативных культур, таких как Россия. Цель – истощение (или лишение) ресурсов других и приобретение ресурсов для себя. В отношении всех других стран ими давно (столетия) осуществляется технология, которую нужно определить как «управляемая деградация» всех иных развивающихся социально-культурных объектов. Более того, можно согласиться даже с тем, что определенными финансово-политическими кругами с середины XX века эта установка начинает распространяться на всю планету в виде некоторой «квазирелигии деградации» в виде веры в целесообразность уничтожения части населения и т. д. Этот проект подкрепляется тотальным, активным и сознательным участием англосаксонких, особенно американских, элит в так называемых «сатанинских» сектах и исповедание соответствующих культов, в том числе в виде современных форм масонства.

Примечание 4. Ресурсное обеспечение может осуществляться направленным (иерархическим либо сетевым), ненаправленным (хаотическим) и комбинированным способами.

Если ресурсное обеспечение осуществляется направленным способом, то предпочтительным является выбор нескольких параллельных вариантов и ресурсных потоков (например, работа 2–3 коллективов над одной задачей).

Примечание 5. Конкретный процесс развития конкретного объекта может осуществляться как за счет экстенсивного освоения ресурсов (увеличения объема потребления ресурсов), так и за счет интенсивного освоения ресурсов (повышения качества потребления и качества ресурсов). В любом процессе развития интенсивное и экстенсивное освоение ресурсов присутствуют, хотя в разных пропорциях. Однако на тех или иных этапах развития может доминировать один либо другой тип. Например, в ситуации естественного отбора невозможность дальнейшего расширения либо, наоборот, экстенсивное сужение объемов ресурсов может приводить к угнетению либо исчезновению видов и конкурентные преимущества могут оказаться на стороне тех объектов, которые способны к интенсивному освоению ресурсов. В других случаях отбора, напротив, способность экстенсивно осваивать ресурсы, силовым способом удерживать и расширять ресурсные пространства также может являться фактором конкурентоспособности и, соответственно, угнетения конкурентных объектов и процессов.

§ 42. Организационно-управленческие отношения и взаимодействия как разновидность опосредованных ресурсов являются важнейшим компонентом детерминации процессов развития. Каждый объект наряду с другими взаимосвязями и взаимодействия, в причинном комплексе развития имеет также интеграционные и управляющие взаимодействия и закономерности протекающих в нем интегрирующих и управляющих процессов.

Организационные отношения и взаимодействия в виде различных форм интеграции и дезинтеграция кроме формирования процесса развития, самоорганизации и создания нового, оказывают также регулирующее (стимулирующие, угнетающее, направляющее) воздействие на процессы развития. Характер этого воздействия определяется соотношением характера организации и типа развивающегося объекта и типа развития, что является широким полем для прикладных исследований.

Управленческие отношения и взаимодействия, управление как функция организации как самостоятельно, так и в связке с характером организации оказывает воздействие на конкретные процессы развития. Осуществляется и может осуществляться управление а) собственно развивающимся объектом, б) процессом развития объекта (в том числе управление творчеством, управление будущим), в) компонентами объекта и/или среды, оказывающими воздействие на процесс развития объекта.

В качестве объекта управления выступают объекты различной природы (материальные, идеальные, материально-идеальные), включая развивающиеся объекты, а также процессы, включая процессы взаимодействия, развития, функционирования. Управление развивающимся объектом специфично по сравнению с функционирующим по целой группе параметров. Управление взаимодействиями может оказывать воздействие на процессы функционирования и развития. Важным специфическим развивающимся объектом управления является идеальный проект (какого-либо будущего объекта, процесса, состояния).

В качестве субъекта управления могут выступать внутренние либо внешние для объекта управленческие системы. В этой связи необходимо различать самоуправление и внешнее управление. Субъекты управления различны в разных по природе объектах (неживой, живой, одухотворенной). В одухотворенных (в том числе социальных) системах субъект управления несет в себе социальные ценности, цели, интересы, определяющие мотивы, используемые механизмы и средства управления.

Собственно управление как функция объекта-системы также есть управляемая система в организации объекта, которая может быть организована иерархическим, сетевым либо комбинированным способом. Собственно управление как процесс также есть управляемая система, которая может быть организована линейным либо проектно-сетевым способами. Все это относится и к системе управления развитием объекта, обретая некоторые специфические черты.

Важнейшей подсистемой управления является система интеллектуального и научного обеспечения управления, в том числе стратегического управления. Данная подсистема сама также представляет собой (должна представлять собой) целостную систему.

Примечание 1. В сложном сплетении развивающихся объектов важна верная идентификация объектов и субъектов управления. Так, в социальной сфере необходимо выделять объекты национально-культурного типа, как правило, реализующиеся на основе территориально-государственного принципа, и объекты корпоративно-сетевого типа, как правило, реализующиеся на основе экстерриториального внегосударственного принципа. К объектам первого типа относятся социальные национально-культурные образования в их реальной истории и множестве различных видов. К объектам второго типа относятся различные групповые образования, построенные на основе родственности (семейные кланы), временной общности интересов (социальные группы различного типа – от экономических до этнических, таких как диаспоры, религиозные, общественные, финансовые, криминальные и т. д.). Сосуществование различных по природе, по целевым функциям, по типам процессов развития социальных развивающихся объектов имеет множество последствий во всех сферах социальной жизни: метафизической и мировоззренческой, гносеологической, экономической, политической, правовой, религиозной, как в практической, так и в идеальной плоскостях, приводит к множеству социальных эффектов и воздействует на все социальные процессы, на социальные перспективы, созидание будущего, характеристики и параметры будущего – будущего самих конкретных развивающихся социальных объектов и будущего человечества. Поскольку понятно, что предлагаемые цели и стратегии могут не только не совпадать (что встречается часто и может рассматриваться как общее явление), но и быть противоположными.

Примечание 2. Повышение эффективности структур не находится в линейной и однозначной связи с их интегрированием (кооперированием) и, напротив, дезинтеграцией. Правильно выстроенная (гармоничная, органичная) интеграция и кооперация являются важными компонентами причинного комплекса развития. Правильно кооперированные структуры являются более мощными, эффективными, конкурентоспособными, чем отдельные входящие в них компоненты. Неправильные, формальные, искусственные образования интеграционного типа способны, напротив, «утяжелять» развивающиеся объекты, оказывая негативное действие на процессы развития.

Более эффективная «матрица» кооперативного объекта в природе формируется путем длительного подбора, множества экспериментов, жесткого отбора и выбраковки неудачных вариантов, в ходе эволюции, в том числе эволюции передачи опыта поведения. С участием разума эта проблема решается путем оптимального сочетания естественных и искусственных компонентов, объективных закономерностей и потребностей и субъективных (сознательных, планируемых) управленческих действий.

Причем, объективные потребности интеграционных процессов эволюционируют, уменьшаясь либо увеличиваясь в тех или иных направлениях и сферах, в тех или иных отношениях (в обществе – в отраслях, регионах и т. д.). Задачей органов управления является постоянная корректировка характера интеграции в целях повышения их эффективности для развития отдельных компонентов и интегрируемых образований.

В этой связи искусственное (разумное) создание (строительство) кооперативных объектов, в том числе в обществе, – это очень серьезная проблема. Оптимальной является выработка кооперативных форм посредством всесторонних и глубоких научных исследований, и длительного практического опыта.

Пример. В обществе кооперация является важнейшим инструментом оптимизации организаций в направлениях деятельности, получения дополнительных системных эффектов и развития. Правильная кооперация, как демонстрирует мировой и отечественный опыт, приводит к качественному улучшению показателей функционирования и развития интегрированных (кооперированных) структур, повышению их эффективности (в том числе путем снижения затрат материальных, энергетических, финансовых, информационных ресурсов для производства одной и той же деятельности и результата), повышению эффективности управления, оптимизации процессов функционирования и развития таких интегрированных структур в целом. Неправильная кооперация может приводить к обратным результатам.

Причем, в обществе коллективизм и кооперация и их эффективные формы, и, напротив, индивидуализм и его эффективные формы в плане способов повышения эффективности деятельности и развития объектов находятся в сильнейшей зависимости от культурно-исторической традиции, то есть от параметров личности и параметров межличностного и общесоциального взаимодействия как организующих компонентов конкретного развивающегося объекта. Правильность кооперации определяется соответствием ее форм культурно-исторической традиции, традициям субэтносов, ценностям, интересам и мотивам конкретных социальных групп.

В свое время в СССР и России эффективность организации коллективных хозяйств, бригад, кооперативов и т. д. была чрезвычайно различной в зависимости от отрасли хозяйства и региона, даже от конкретного коллектива и руководителя. Поэтому массовые (тотальные, одномодельные) кампании по интеграции имели (и имеют вообще) далеко не стопроцентный эффект. Фактически тотальная интеграция (кооперация) – это массовый эксперимент с многоообразным и не вполне непредсказуемым результатом, хотя в общем может достигаться общий положительный рост (порой значительный). Такие эксперименты в сельском хозяйстве в советское время в России в среднем привели к повышению количества и качества сельхозпродукции, причем, при происходившем одновременном существенном уменьшении количества населения, занятого в сельском хозяйстве. Однако это отнюдь не означает, что при этом достигнуты максимально возможные (или близкие к максимально возможным) эффекты от интеграции. Более того, часть структур, подвергнутых интеграции, не повышала, а снижала свою эффективность. В этой связи интеграционные процессы целесообразно рассчитывать в каждом отдельном случае, не превращаясь в очередную «моду» или массовую кампанию. Создание организационно-экономических механизмов для образования интегрированных структур – это процесс, предполагающий выполнение различных процедур – углубленного комплексного исследования организации и персонала, экспертно-аналитических, управленческого моделирования, «штабных игр», экспериментальных проектов интеграции, выбора оптимальных моделей интегрированных структур и т. д. Причем, это относится ко всем уровням интеграции – хозяйственной, государственно-хозяйственной, международной.

Принципиальный момент: применительно к России недопустимо оспаривать, что в целом общая составляющая интеграционных процессов была явно положительной, а дезинтеграционных – явно отрицательной. Лишним аргументом в пользу этого служит доказательство от обратного – искусственная попытка дезинтеграции крупных хозяйств в постсоветский период, попытка внедрения индивидуальных и фермерских хозяйств привела к тому, что лишь единичные примеры оказались эффективными. Не нужно говорить о негативных эффектах от дезинтеграции СССР. То есть, массовая дезинтеграция в России приводит к устойчиво негативным результатам, тогда как массовая интеграция, даже несмотря на издержки, к позитивным результатам. Однако важно понимать, что существенно более оптимальным было бы избирательное по средствам и формам организационное развитие, опирающееся на научные разработки.

Примечание 3. Посредством интеграции и дезинтеграции возможно воздействие на развитие конкретного объекта, то есть интеграционное либо дезинтеграционное воздействие может носить управленческий характер как способствующий развитию, так и угнетающий развитие. Это относится ко всем уровням организации природы и требует направленных исследований.

В обществе важнейшей идентификационной чертой соотнесения социально-культурной интеграции с развитием является система ценностей органа управления интеграцией. В случае эгоистических целей – развиваются лишь отдельные компоненты за счет и в ущерб остальным (англосаксонская и американская модель – метрополия-колонии). В случае гуманистических и альтруистических ценностей развивается все интегральное образование в целом и все его компоненты, хотя часто за счет и в ущерб лидирующей и интегрирующей структуры (русская модель – особенно ярко в виде РСФСР-СССР, СЭВ).

Пример. Этим объясняются основные причины кооперативных межгосударственных взаимодействий в Европе, когда с помощью интеграции формируются надгосударственные институты ЕС, которыми управляют преимущественно США. Интеграционный процесс и в данном случае имеет естественные (органичные) и искусственные (неорганичные) составляющие. Отсюда противоречивость его результатов и последствий для Европы – положительных и негативных. Так, к негативным можно отнести управляемое ослабление стран ЕС посредством интеграции, снижение конкурентоспособности ведущих стран (особенно Германии и Франции), не имеющих достаточных механизмов управления евроинтеграционным образованием, одновременно утрачивающих суверенитет и часто действующих в ущерб собственным текущим и стратегическим интересам. Евроинтеграция в современной форме фактически чрезмерна для Европы по большому числу параметров и неоптимальна для развития во многих искусственных компонентах.

Напротив, СССР по многим параметрам был вполне органическим образованием и его развал резко ослабил все входившие в него регионы, включая теперь антироссийские – даже прибалтийские регионы вместо имевшейся в них передовой в СССР обрели разрушенную внутреннюю экономику, обращены в вассалов Запада и форпост в его противостоянии с Россией. То же самое произошло в Грузии, теперь происходит на Украине. В сырьевые придатки развитых стран с феодализируемой культурой, возвращенной в историческое прошлое, превращаются страны Центральной Азии, ранее входившие в СССР. Этим объясняется целесообразность направления на новую интеграцию в рамках Союзного государства Россия-Беларусь и СНГ. Этим же объясняется активное и агрессивное противодействие интеграционным процессам на просторах бывшего СССР со стороны Англии и США и управляемых ими хозяйственных и политических структур в странах Восточной Европы, бывшего СССР, внутри самой России.

Примечание 4. Способы взаимодействия (в том числе воздействия, подчинения) в ходе интеграции одного объекта или процесса развития с другим объектом или процессом различны.

Результат любого вторжения (внешнего либо внутреннего) в развивающийся объект имеет три основных варианта: а) вторжение разрушает внутренний мир объекта, ведет к уничтожению либо подчинению развивающегося объекта, либо превращению его в ресурс, б) вторжение превращается в равноправное взаимодействие, в) вторгшийся объект подчиняется базовому объекту, становясь его частью либо его ресурсом. Подвергнуться вторжению может как сам объект (поскольку он может быть ресурсом, являясь сочетанием материальных и идеальных компонентов, потребляемых как ресурс другими развивающимися объектами), так и его ресурсные «поля» вещества, энергии, информации. Во втором случае происходит истощение развивающегося объекта и гибель его от недостатка ресурса какого-либо типа (вещество, энергия, информация). Иногда при вторжении применяются «обезболивающие» (например, в обществе это финансы, наркотики, водка, используемые как «обезболивающие», особенно англосаксами и евреями, позволяя им входить в иные социально-культурные тела). В итоге чаще всего меняются правила управления (правила управления как характер упорядочения управленческих закономерностей и действий). Управленческие модули, закономерности, механизмы, силы и средства как элементы системы управления также модифицируются под воздействием внешнего субъекта.

Пример. Идеологическое воздействие со стороны либерального мира, направленное на формирование состояния «управляемого хаоса» в регионах, подвергаемых интегрированию. Причем, ключевым становится излюбленное слово «свобода», реализация принципов которой в традиционных коллективистских сообществах ведет к дезинтераграции и формированию слабых и неконкурентоспособных в планетарном масштабе «новых интегральных структур» – общественных, политических, хозяйственных. Структур, изначально слабых и неконкурентоспособных и никогда в принципе не способных стать сильными и конкурентоспособными потому, что они оторваны от собственной традиции и не способны стать органической частью иных традиций, потому что маргинальны в сущности своей.

В англосаксонских элитарно-либеральных культурах свобода есть основание и способ бесконтрольной от общества интеграции узких социальных слоев и особенно слоя элит, группы которых, к тому же, устремлены на то, чтобы бесконтрольно править миром. Но в традиционных культурах давно понятно, что для больших образований свобода несет в себе свою противоположность и потому такое состояние издавна называется «хаосом». Удобство используемого понятия «свобода» во внутренней антагонистической противоположности «порядка и хаоса», которые в нем сокрыты, причем, не просто сокрыты, но и намеренно и усиленно прячутся, сокрываются. Да, хаос (свобода) потенциально несет в себе порядок, точнее, целую группу (множество) различных порядков. Однако по мировоззренческим и идеологическим основаниям свободу выдают за один единственный порядок. Тогда как англосаксонская (иудейская, неолиберальная, финансово-корпоративная) «свобода для» это всегда лишь одни из возможных порядков мироорганизации. Однако в процессе утверждения таких порядков остальному миру предлагается «свобода от» собственной традиции, которая для этого мира всегда есть хаос. Чтобы регулировать идеологическое воздействие оказалось достаточным спрятать лишь одно обстоятельство – то, что индивидуалистический характер «свободы от» в неанглосаксонских культурах (и даже в большинстве европейских культурах) не способен стать основанием эффективной «свободы для» их эффективной организации, основанием эффективного конкурентоспособного порядка. Эта всегда будет такая форма «свободы для», такая форма порядка, которая способна только к образованию вассальных колониальных элит и с их помощью вассальных колониальных государств. Причем, в доминирующей части этих государств столкновение традиции и англосаксонской свободы естественным образом формирует «хаос» в экономической, политической, правовой, культурной, мировоззренческой, идеологической жизни. Хаос, который на основе маргинальной слабости управляющих элит в итоге так же закономерно превращается во «внешнеуправляемый хаос». Такой «внешнеуправляемый хаос» есть «обратная сторона медали» и органическая сущность англосаксонской элитарно-колониальной модели мира.

Приведенное разоблачение существенно важно. Ведь если бы кто-то в мире в сфере идеологии открыто провозглашал, чего ждать от «нового мирового порядка» в духе Великобритании и США – то есть, хаоса и отсутствия суверенной самоуправляемости – то народы невозможно было бы заманить в эту либеральную ловушку, а компрадорским элитам невозможно было бы найти оправдания и аргументы, чтобы тем самым обеспечить себе, тем более легитимно, лидирующие (управленческие) позиции в обществе. Невозможно даже просто вследствие различной ценностно-эмоциональной наполненности понятий, когда «свобода» (особенно в западной идеологической пропаганде и обработанном мировом общественном сознании) это «хорошо», тогда как «хаос» (во всех мировоззрениях) это, как известно, «плохо». В то время как «свобода» и «хаос» в сущности своей есть одно.

Примечание 5. Собственно управленческое воздействие на развивающийся объект, процесс развития, формирование будущего, разработку проектов – многомерная проблема, дополнительно обсуждению которой посвящена Глава 14. Здесь необходимо и достаточно остановиться на некоторых принципиальных онтологических моментах, связанных а) с соотношением сетевого, матричного и иерархического типов управления, б) с соотношением синергетического характера развития и эвристического управления (эвристического менеджмента), в) с управленческим воздействием, направленным на экспорт (и импорт) развития и антиразвития.

а) Материальные и идеальные развивающиеся объекты в природе и обществе имеют различный характер организации и целостности. Для обеспечения этой разнообразной реальности возникают и создаются различные типы управления. Основными из них являются иерархические (вертикальные), сетевые (горизонтальные) и матричные типы систем управления, отличающиеся по характеру организации системы управления, порядку поступления управленческих команд, способам реагирования на них объектов управления, системам контроля и т. д. Они во многом исследованы в научной литературе (начиная с работ таких авторов, как Д. Чалмерс, Т. Нагель К. Шеннон). Наиболее характерные отличия:

– иерархические системы управления имеют одного субъекта постановки цели, интегральный для объекта план, вертикальные системы передачи команд, при необходимости межфункциональные (квазигоризонтальные) отношения выстраиваются на проектной основе иерархического же типа, контроль исполнения каждого элемента, процедуры и действия, включая инфраструктурные подсистемы и постоянная переналадка всех компонентов;

– сетевые системы управления имеют одного субъекта постановки генеральной цели или идеи («квазивертикаль»), самостоятельные подцели и планы для достижения своей подцели и генеральной цели в каждой сетевой ячейке, жесткие вертикали инструктирования и подготовки руководителей ячеек и программ, вертикальные и горизонтальные системы координации планов и программ, контроль на основе эффективности исполнения планов и программ как ячеек, так и инфраструктурных (включая логистические) подсистем на основе набора ключевых показателей и выбраковка неэффективных ячеек;

– матричные системы управления имеют несколько субъектов постановки цели, потому генеральная цель формируется как результат конвенции (согласования, уступок), приоритет целей второго уровня над генеральной целью, орган управления как орган согласования действий систем управления компонентов матрицы, наличие систем координирования отдельных планов и программ, отсутствие систем контроля (наиболее характерный пример – межстрановые организации).

Неверно соотносить типы управления по степени силового воздействия – все типы управления могут быть сильными и слабыми, жесткими и мягкими, гуманными и антигуманными и т. д. Нет плохих («злых») и хороших («добрых») систем управления. Есть хорошие или плохие цели и методы, конкретные люди, управленческие команды. Есть хорошие (эффективные) и плохие (неэффективные) применительно к конкретному объекту и ситуации системы управления.

Реальное управление, как правило, есть сочетание в разных пропорциях различных типов управления применительно к разным развивающимся объектам и процессам развития, на разных стадиях развития, в разных ситуациях. В этой связи в сознательном управлении объективно необходимо комбинирование типов, методов, стилей управления, что усиливается и потребностью, определяемой субъективной стороной управления.

В отношении воздействия на развивающиеся объекты и процессы развития необходимы конкретные исследования состояния и проектные разработки эффективных систем управления.

б) Процесс развития носит во многом синергетический характер с элементами неопределенности. В природе эффективные системы управления формируются как оптимизирующая данность и при синергетических переходах, в состоянии неопределенности осуществляется отбор, в том числе по критериям эффективности управления. В разумной природе в дополнение естественному (а не альтернативно, не на смену ему) появляются методы управления, способные повышать естественные и рациональные формы управления. В особенности это различные методы эвристического управлениям (эвристического менеджмента). Они предполагают использование наряду с рациональными конструктами управляющих воздействий опыта и интуиции. Это часто оказывается полезным, поскольку всякое развитие, в особенности искусственное, основанное на формулировании разумом целей и задач, есть во многом рискованный эксперимент. При экспериментировании же, включая социальное проектирование, социальный инжиниринг, необходимо повышение степени социальной ответственности систем управления, важны оценки рисков и т. д., в которых эти умения оказываются небесполезными.

Недопустимо противопоставлять эвристические методы – рациональным. Напротив, необходимо искать способы эффективного подключения эвристики к управлению, порой – наоборот – рациональности к эвристическому управлению. Поскольку это разные стороны духовности, взаимно дополняющие друг друга, да к тому же и пронизывающие друг друга – диалектическое единство, инь-ян.

в) В жизненной среде в целях приобретения ресурсов, в том числе путем конкурентной борьбы, используются различные методы управленческого воздействия, направленные на экспорт (и импорт) развития и антиразвития. Примеры воздействия, направленного на антиразвитие – различные типы ядов, вирусов, заражений с целью воздействия на жертву как ресурс. Есть в живой природе и примеры экспорта развития – но лишь как разведения будущей пищи.

В обществе феномены «экспорта развития» и «импорта развития», «экспорта антиразвития» и «импорта антиразвития», «экспорта стагнации», кризиса, характера и типа функционирования и развития, экспорта-импорта прошлого и будущего приобретают самые многообразные формы культурного воздействия, войн, социальных и информационно-идеологических технологий и т. д. Формируются внутренние и внешние субъекты управления этими «экспортно-импортными операциями», разработчики проектов и т. д. Это превратилось в широкую индустрию развития общества в условиях конкурентной среды. В особенности изощренные технологии разрабатываются на базе позитивизма, не признающего духовного начала и утилитарно осваивающего мир, и некоторых форм религий и идеологий избранности, исключительности, превосходства. Современные социальные технологии вплотную подходят к разработке «цивилизационного генного инжиниринга»[180], который также может носить как разрушительный, так и созидательный характер, как лечить и профилактировать, так и уничтожать, оказывать как прогрессивное, так и регрессивное воздействие на человечество. Наиболее опасно при таких масштабах проектирования субъективно-снобистское отношение ко всему иному, исповедуемое в особенности англосаксонством, иудаизмом, позитивизмом и прагматизмом.

Всякое общество имеет собственную «иммунную систему» как компонент традиции. Естественно, как и всякая иммунная система, социальная иммунная система не имеет всеохватывающего характера, что используют внутренние и внешние субъекты управления в позитивных либо негативных целях. При этом иммунные системы могут эволюционировать, перенастраиваться, модифицироваться в пределах традиции.

Кроме иммунных социальных систем должны использоваться иные управляющие воздействия, противостоящие возможным воздействиям на процессы развития.

Пример. На международные сети с резиденциями в других странах, ТНК и МНК, иные государства в случае агрессивного воздействия на территории собственной страны могут подключаться экономические, политические, правовые средства, нормы национального и международного права для нейтрализации негативного воздействия, привлечения к ответственности, контроля, применения мер воздействия и наказания.

Часть 3

Познание развития и развивающихся объектов

Глава 7. Метафизические основания познания развития и развивающихся объектов

§ 43. Объектом познания философии развития и наук о развитии являются конкретные развивающиеся объекты в их конкретном единстве генетического либо типического, сходного общего и индивидуального. Соотношение общего и индивидуального в конкретных развивающихся объектах, процессах, состояниях – предмет конкретных исследований. Наиболее общим и единым в себе генетическим основанием общности и сходства различных развивающихся объектов в тех или иных отношениях и чертах является то, что известный нам космос (Метагалактика) возник как единое в себе, имеет единые по природе основания, единые по происхождению законы, законы целостности (системности). При этом бесконечное многообразие комбинаций сущего порождает стороны и свойства, которые отличают конкретные объекты.

Предметом познания в философии развития, науках и разделах наук являются те стороны и отношения развивающихся объектов, которые существенно важны либо касаются непосредственно процесса развития объекта и совокупности определяющих этот процесс обстоятельств, последствий и перспектив развития. Предметом методологических исследований является обоснование истинности научного познания, расширение возможностей познания и предвидения, спектра познавательных и прогностических инструментов.

На основе данной онтологической особенности развивающихся объектов формируется методологическая и логико-гносеологическая специфика их познания, принципиальные моменты которой таковы:

1. В условиях постоянного или периодического разрушения тождества объекта самому себе, изменения элементной базы объекта, совокупности, параметров и закономерностей его взаимодействий изменяется система оснований и принципов организации содержания научного знания относительно конкретного состояния конкретного объекта. Возникают границы принципа тождества знания и действительности по типам объектов, параметрам состояния, стадиям развития и т. д. То есть классический характер постоянства и повторяемости как основы рациональности оказывается ограниченным. Более того, поскольку познание развивающихся объектов существенно индивидуализировано[181], то оно часто требует адаптации рациональности не только к типу объектов, а к отдельному объекту, содержание знания становится более конкретным, привязанным к объектам и ситуациям, тем самым еще более снижая общность и повторяемость в классическом смысле.

2. В связи с исследованием в развивающихся объектах изменений состояний, изменений закономерностей функционирования, процессов перехода (в которых часто нет жестких закономерностей, ситуация выбора часто имеет высокую степень неопределенности), исключается возможность классически-логической выводимости закономерностей последующих состояний из закономерностей предыдущих, требуется переход от формальной логики к диалектической, включающей противоречия, выбор в сильно неравновесных и неопределенных состояниях, процессы творчества и переходы от одной логики к другой.

3. Поскольку развивающийся объект «работает» на основе нескольких типов взаимодействий и в условиях сильной степени уникальности, нетождественности, нетипизируемости, исследование развивающегося объекта – дело во многом самостоятельное по отношению к исследованию другого развивающегося объекта, требующее оценки применимости доступного (известного) опыта исследования и освоения. Зачастую развивающийся объект фактически познается заново.

4. Ограничивается возможность продуктивного применения результатов исследований отдельных взаимодействий и идеальных моделей для изучения реальных объектов, поскольку сложно обобщить знание об отдельном объекте, обобщение всегда носит ситуативный и временный характер. Отсюда более узкая область применения обобщающих и типологических исследований, серьезные ограничения в экстраполяции моделей идеальных объектов на реальные (широко применяющиеся в точных науках), изменение взаимоотношений фундаментальных и прикладных наук, в том числе в плане распределения всех видов затрат и интеллектуальных усилий.

5. Однако при всем этом в исследовании развивающихся объектов всегда полагается возможным наличие общего, сходства закономерностей процессов, сходства природы, позволяющие осуществлять классификации и типологии. Более того, существовавшие и существующие развивающиеся объекты и процессы развития могут быть и должны быть классифицированы, типологизированы и каталогизированы по различным основаниям. Это является важным методологическим основанием исследования развивающихся объектов.

Примечание 1. Процесс познания в целом, который постоянно продолжается, относительно каждого отдельного феномена природы (объекта, процесса) всегда начинается. Человек, сталкиваясь с новой реальностью или стороной реальности, начинает ее познавать, естественно, опираясь на прежний опыт и знания, но не ограничиваясь ими. Это вполне тривиальное утверждение оказывается весьма важным заявлением в особенности применительно к познанию развивающихся объектов.

Познание (исследование) объектов в разных их отношениях – это непрерывный процесс, который (исторически) начинается с момента знакомства человека с данным объектом. Обыденное, художественное, философское познание и существующие мировоззренческие подходы могут при этом предварять, сопутствовать или идти вслед за научным познанием, взаимодействуя с ним.

Собственно научное познание любых объектов начинается с исследования различных сторон, аспектов (проекций), составных частей, деталей, чаще всего, взятых в отдельности (абстрактно). Как правило, познание не может и не ставит целью сразу охватить объект целиком – потому, что а) в поле зрения познания объект попадает лишь постепенно, б) он исследуется и вовлекается в человеческую деятельность преимущественно по мере появления и расширения практических потребностей человека (как материальных, так и идеальных), в необходимых для практики отношениях, в) а также ввиду несовершенства методологии, методов, процедур, инструментов познания на начальной стадии исследования объекта в каждом отношении – поскольку сами методологи и методы познания лишь рождаются (направленно прирастают, совершенствуются) именно по мере освоения новых объектов реальности и исходя из складывающейся в каждый исторический период дисциплинарной организации наук. Существующие до начала познания данного объекта методологии и методы (по отдельности и в комплексе) также используются, но они, как правило, постепенно конкретизируются, трансформируются, корректируются, адаптируются применительно к каждому новому объекту познания. Этот этап в гносеологии называется этапом движения познания «от конкретного к абстрактному». Затем осуществляется переход к стадии исследования объектов в их конкретности, целостности, полноте, всесторонности, включая комплекс внешней и внутренней относительно объекта детерминации – этот этап в гносеологии называется этапом движения познания «от абстрактного к конкретному».

Все это естественным образом относится к исследованию таких объектов, как конкретные развивающиеся объекты в их элементной и процессуальной природе. То есть, исследование конкретных развивающихся объектов также проходит стадии знакомства с деталями объекта, переход к исследованию объекта в его всеобщности и абстрактности и переход к целостности и конкретности, в том числе в прикладном формате исследований. Причем, идентификация (осознание) того или иного объекта в его отношении к процессам развития (как саморазвивающегося, как компонента развивающегося объекта, как неразвивающегося и лишь функционирующего) происходит на достаточно поздних стадиях его познания.

Одним из важнейших первоначальных этапов познания мира в его развитии и впоследствии каждого конкретного развивающегося объекта является исследование комплекса его процессуальности (процессов изменения, взаимодействия, функционирования, развития, управления) и природы каждого процесса (в том числе процесса развития) в чистом виде. Этот этап является в сущности своей абстрактным, отвлеченным от конкретного развивающегося объекта, хотя органически необходимым этапом познания. Причем, научное исследование процессов развития в чистом виде также начинается с исследования различных сторон, проекций, составных частей, деталей процессов развития, взятых в отдельности (абстрактно), а затем исследует процесс развития в его внутренней логике и целостности (конкретности). При высоком уровне абстрагирования появляется тенденция абсолютизации процессуальности, наделения ее самостоятельно сущей природой, независимостью от конкретных объектов и даже доминированием над ними. На наивысших уровнях философской абстракции «развитие вообще» («развитие в чистом виде») появляются следующие конструкции: «всемирное развитие» (Г. Гегель, К. Маркс, Ф. Энгельс, марксизм), «процессуальность вообще» (Д. С. Милль, Дж. Льюис, А. Шопенгауэр, А. Бергсон, С. Александер, Л. Морган, Т. де Шарден и другие, в том числе по отраслям науки), «возникновение нового вообще» (И. Пригожин, Г. Хакен, теория диссипативных структур, синергетика, теории творчества), «прогнозирование вообще» и «управление развитием вообще» (К. Поппер, критический рационализм, прагматизм, социальные технологии).

Однако нельзя останавливаться на этом уровне, который в некоторых отношениях продолжается в настоящее время. Необходимо осуществлять переход к стадии исследования процесса развития как конкретных процессов в их целостности и, тем самым, к исследованию конкретных процессов развития в конкретных объектах, к исследованию «динамической сущности» применительно к каждому объекту. Начальная стадия этого перехода обозначилась в последние десятилетия в технологиях и методах Форсайта.

Примечание 2. Абстрактность и конкретность являются органически взаимосвязанными компонентами процесса познания всякой (в том числе развивающейся) реальности, организации знания о ней и практической деятельности в ней, причем, не только с точки зрения реальной истории познания объекта и этапов познания (как показано в Примечании 1), но и с точки зрения внутренней логики и связи наличных процессов познания, структуризации знания, использования знания в практической деятельности. В развивающемся объекте как объекте познания и обстоятельстве деятельности абстрактность и конкретность в оптимальном варианте должны гармонично сочетаться. Лишь это дает возможность полноценно осуществлять процесс познания и предвидения, использовать всю наличную совокупность научных методов исследования, корректно и доступно оформлять полученное знание, методически грамотно, социально и морально ответственно использовать знание и технологии в практике взаимодействия с развивающимся объектом, в интеллектуальном обеспечении различных форм человеческой деятельности с развивающимися объектами, включая управление ими. Все это тем более необходимо при использовании потенциала развивающегося объекта в человеческой деятельности. Поэтому именно сочетание конкретного и абстрактного позволяет человеку эффективно продвигаться как плане собственно познания, так и в плане «опредмечивания знания» (К. Маркс).

При этом, конкретность и абстрактность как подходы к исследованию и как качество состояния результатов познания различаются а) в характере целевой установки познания и деятельности, б) в характере ориентации познания и деятельности относительно объекта в его окружении (контексте), в) в инструментах познания и деятельности, г) в характере осуществления познания и деятельности относительно объекта, д) в результатах познания и деятельности.

Конкретность имеет объектом и целевой функцией познания и деятельности собственно конкретный развивающийся объект; ориентирует на всестороннее познание объекта, его внутренней элементной и процессуальной природы и имманентной логики, на взаимодействие с ним как развивающейся целостностью; основывается на принципах целостности (системности); осуществляет познание и деятельность, соразмеряя методологию и методы с внутренней логикой объекта; в результате познавательной деятельности и в основании практической деятельности лежит принцип полноты и всесторонности.

Абстрактность имеет сознательной либо фактической (по итогам акта познания или деятельности) целью познание и использование одной стороны (отношения) конкретного развивающегося объекта, его элементной либо процессуальной сторон (исследование элементной базы, процессов изменения, взаимодействия, функционирования, развития, управления, исследование проблем, ситуаций, разработка технологий и т. д., стремясь при этом к всесторонности, полноте, системности и внутренней логике этих абстракций, хотя и не всегда ее достигая ввиду наличия в абстрактном отвлеченности от совокупности «скрытых свидетельств» (Н. Талеб), отвлеченности от несостоявшихся вариантов в ходе выбора в ситуации неопределенности выбора); ориентирована на познание этой одной (нескольких) сторон, сознательно либо фактически отвлекаясь (отходя) от принципа целостности (системности) развивающегося объекта, руководствуется преимущественно логикой выделенного отношения (процесса, ситуации, проблемы), а не логикой объекта; осуществляет познание и деятельность, соразмеряя методологию с логикой данного отношения (процесса, проблемы, ситуации) – в связи с чем исследования развиваются в разных науках; в результате познавательной деятельности и в основании практической деятельности лежит принцип всесторонности и полноты выделенного отношения (объекта, процесса, проблемы, ситуации).

Конкретность и абстрактность как подходы и как качество состояния результатов познания в себе диалектически взаимосвязаны (одно предполагает другое, одно дополняет другое в процессе познания и деятельности), а также внутренне диалектичны – одно включает в себя элементы другого в тех или иных отношениях, в связи с чем абстрактность (в некоторых отношениях) конкретна, конкретность (в некоторых отношениях) абстрактна.

Конкретное и абстрактное различаются в фундаментальных и прикладных науках (см. § 50 Примечание 2).

Инструментальность науки (как прикладная и практическая задача) предполагает доведение ее результатов до конкретности.

Причем, абстрактность и конкретность требуют обязательной корректировки с учетом развития. Например, долго работая в одном месте (на одной должности), человек часто становится обладателем практически полной информации по объекту, особенно если он работает в качестве управленца. В стационарном (стабильном, метастабильном) состоянии этого достаточно, чтобы быть профессионалом. Здесь требующими специального внимания для достижения конкретности становятся только спорадические динамические процессы[182], которые нужно особо отслеживать и регулировать – использовать, развивать или нейтрализовать, локализовать. В случае развития – требования иные, поскольку вся динамика становится не спорадическим (стохастическим) отклонением, а определяющим параметром осуществления бытия. Здесь – работают другие информационные параметры процессов, усложненная система управления.

Примечание 3. Развивающиеся объекты как тонко настраиваемый процесс – целостные в себе и слабо допускают абстракции в их познании как таковых (развивающихся, зачастую живых, потому атрибутивно целостных), в познании требуют интегральности, которая становится обязательным и не исключаемым условием, целью и органическим компонентом средств познания. Если в познании иных объектов (систем), процессов, отношений и взаимодействий (в том числе включаемых в развивающийся объект) абстракции могут быть самостоятельным процессом, целью и результатом познания, то в отношении развивающегося объекта – лишь средством. В развивающемся объекте существенно сужены границы возможности абстрактного рассмотрения, остающегося истинным, и эффективного действия, способного принести пользу либо, по крайней мере, остаться безвредным для объекта. Целью и результатом может являться лишь итоговый – интегральный, синтетический в сущности своей – результат, который лишь и способен обеспечить необходимую степень адекватности знания как цели и знания как руководства к действию в отношении каждого конкретного объекта.

Поскольку абстрагирование от целостности уничтожает либо деформирует развитие, важнейшим требованием конкретности всякого научного познания является полнота и всесторонность рассмотрения. В этой связи в исследовании развивающегося объекта обретает ключевое значение принцип полноты, который становится важнейшим основанием для обеспечения истинности знания и ответственности действия.

Принцип полноты вытекает из принципа целостности (принципа системности), имеющего онтологический и гносеологический аспекты.

В онтологических основаниях полноты речь идет о конкретном развивающемся объекте как едином и целостном в себе сущем в органической связи своего прошлого, настоящего и будущего. При этом, целостность (внутренняя онтическая полнота) объекта всегда одновременно есть контекст, который пред-полагается всякому исследованию, и результат, завершающий всякое исследование в виде комплексно полной идеальной модели и основанных на ней практических действиях.

В гносеологическом аспекте требование принципа полноты означает комплексность осмысления объекта, аутентичность его идеальной модели реальному прообразу в прошлом, настоящем и будущем, валидность методов исследования и идеального представления объекта самому развивающемуся объекту. Так, в связи с потребностью к комплексности логично, что в настоящее время уже на новом уровне ставится задача углубления системности в исследованиях будущего, что приводит к поиску и порождению новых методов Форсайта, позволяющих получить интересные научные результаты[183].

Примечание 4. Всякий конкретный развивающийся объект, становясь объектом познания и будучи идентифицированным как развивающийся объект, включается в контекст познания развивающегося мира и деятельности в нем, становится причастным к познанию всей совокупности развивающихся объектов, к методологии познания развивающегося мира и методологии деятельности в нем, к практической деятельности человека в окружающем мире. Это – важнейшая констатация, которая является основанием требования а) отношения к данному объекту как развивающемуся в онтологическом и гносеологическом аспектах с вытекающими требованиями, ограничениями и критериями и б) требованием комплексного учета потенциала развивающегося объекта при его взаимодействии с человеком, при включении его в человеческую практическую деятельность с ответственным отношением к последствиям симбиоза потенциала данного объекта и активности человека.

Примечание 5. В своей абстрактности любой процесс, технология, проблема, ситуация, отдельная сторона или отдельное отношение могут быть рассмотрены в их идеальной полноте, представлены в виде идеальной целостной модели. Однако необходимо постоянно иметь в виду, что а) эта полнота всегда носит идеальный характер и является результатом первоначальной абстракции, б) в составе объекта как целого исследованные закономерности, как правило, носят несколько иной характер вследствие системного эффекта, поэтому в) осмысление конкретного развивающегося объекта как целостности на определенном этапе развития его познания, как правило, требует корректировки понимания и объяснения всех фрагментов, которые ранее попадали в поле зрения человека и были объектом и предметом его исследования прежде, в том числе – в отдельных науках. Это также вполне возможно (посильно) для науки, поскольку идеальный синтез комплексного знания также имеет свойство системности и может отражать объективное свойство системности.

Различные предметы познания в исследовании того или иного развивающегося объекта, исследования данного объекта в различных ракурсах и отношениях, разными науками, что само по себе создает основание односторонности и потому абстрактности, не отменяет, а предполагает необходимость целостного рассмотрения объекта на поздних этапах познания, порождая потребность и тенденцию в комплексном междисциплинарном подходе.

Конечно, по разным (чаще естественным, порой искусственным) причинам в процессе познания в той или иной период излишне доминирует (может доминировать) абстрактность либо конкретность. Однако необходимо понимать, что такое положение разбалансирует собственно процесс познание, снижает эффективность познавательных процедур, обоснованность практических действий и степень их ответственности. В этой связи при появлении разбалансированности отношения конкретного и абстрактного необходимо стремиться к исправлению ситуации; знания, полученные в условиях разбалансированности отношений абстрактного и конкретного, использовать с большой осторожностью и с постоянной оглядкой внедрять их в практическую материальную и идеальную деятельность.

В этой связи необходимо отметить, что фактически состоявшийся и в западной, и в отечественной теории познания (философии и науке) переход от «познания вообще» и «дисциплинарного» познания к познанию (и созданию) объектов как конкретных в естественных, технических и социально-гуманитарных сферах, не будучи отчетливо обозначен и резюмирован как таковой, пока привел к результатам, далеким от комплексности и органичности. Кроме всего прочего, эта неуясненность часто продолжает позволять искать аналоги в сферах, где их нет, не видеть аналогов там, где они есть и т. д., осуществлять гносеологические и методологические типологии в отрыве от природы познаваемого объекта.

Кроме того, поскольку развивающаяся и творческая реальность (каковой является в особенности всякий человек, социальная группа, социальная система) обладают интегральной природой, объединяющей в себе естественную, социальную, техническую среду, сложнее по числу и качеству параметров, определяющих ее динамику, чем любой ее компонент, то познание таких систем – это не просто междисциплинарный синтез, но синтез целых отраслей философского и научного знания, фундаментальных и прикладных наук, теоретической, эмпирической и экспертно-аналитической деятельности.

В этой связи междисциплинарный и межотраслевой подход – это не окончание, а начало интеграции знания, итоговой целью которой является объекто-ориентированная организация научного познания и знания, а также создание специальных научных подразделений, ориентированных на конкретный объект (если он уникален либо исключительно важен) либо (по крайней мере) на тип объектов.

§ 44. Субъектом философского и научного познания развивающихся объектов и всякого конкретного развивающегося объекта как целостности является совокупный человеческий разум (разум в широком смысле слова, включая метафизическую, ценностно-смысловую, рациональную, интуитивную, психо-эмоциональную стороны), а в каждый конкретный отрезок времени – коллективный разум организованных различными способами групп людей, работающих в совокупном культурно-историческом контексте человеческого разума с использованием элементов искусственного интеллекта. Разум отдельного индивида выступает как активный инструмент и элемент коллективного разума, выполняющий в познании развивающегося объекта конкретные функции. Отдельно взятый индивид не является самодостаточным субъектом познания, то есть субъектом философского и научного познания развивающихся объектов в собственном смысле слова (по крайней мере, пока). Этим обусловлен тот факт, что на философское и научное познание мощнейшее воздействие оказывает социально-культурная и историческая природа субъекта познания, в связи с чем надличные социально-культурные, а в некоторых отношениях и природные объекты – есть не просто контекст познавательной активности личности или ее среда, но есть структурное основание и организующий компонент формирования и деятельности субъекта. Это – важнейшее и возможно качественное отличие субъектов познания сложных развивающихся объектов от стационарных, начавшее проявляться в XX веке, в котором человек сложностью коллективного интеллекта и коллективной деятельности начал отвечать на сложность познаваемых развивающихся объектов, переходя на все более сложные и неразрывные взаимодействия коллектива и личности в процессе социализации, познания и деятельности.

Субъект познания эволюционирует в человеческой истории. Кроме того, субъект познания трансформируется, развивается и усложняется при переходе к исследованию более сложных объектов и, напротив, упрощается при переходе к исследованию простых объектов и примитивизируется при переходе к шаблонным интеллектуальным операциям. Базовым условием познания, претендующего на получение истинного знания, является соответствие уровня сложности субъекта познания – уровню сложности объекта познания. В этой связи продвижение в познании ко все более сложным объектам познания (в особенности к познанию развивающихся объектов и процессов развития) обусловливает необходимость постоянного прироста сложности субъекта познания, развитие его интеллектуального и духовного в целом потенциала, методологической платформы, методического обеспечения. Совершенствование субъекта философского и научного познания, в том числе посредством одновременного углубления специализации и расширения междисциплинарности, становится важнейшим требованием постижения объективной реальности в новых – более сложных – ее аспектах, в том числе аспектах познания развития, познания будущего. Невозможно объективно истинное познание сложной реальности примитивным субъектом познания.

Примечание 1. Понимание субъекта познания, в том числе научного, имело и имеет различные версии. На современном этапе доминирует позиция, заключающаяся в том, что без и вне коллективного сознания а) познающей и действующей личности не существует, то есть, она не формируется, не осуществляется, не есть, б) личность не способна к научному познанию, в) личность не способна осуществлять значимой для контекста исторического бытия деятельности, в том, что отдельный познающий индивид в познании мира является элементом коллективного человеческого разума, состоящего из очно-заочных коллективов людей, исследовавших и исследующих ту или иную проблему, теперь – с использованием дополнительных возможностей компьютерных систем искусственного интеллекта[184]. Коллективный разум обусловливает возникновение и становление сознания и разума каждой конкретной личности, создает обеспечивающий контекст для осуществления личностью своей познавательной и практической деятельности, творчества познания и созидания, обеспечивает интерпретацию и включение продуктов творчества в совокупный человеческий разум, трансляцию этого знания или умения в общество, внедрение нового знания в общественную практику. Научное познание воспроизводит эту систему в максимальном виде, философское, художественное, религиозное, мистическое, обыденное индивидуальны в большей степени, однако и в них доля коллективного сознания существенно доминирует.

На основе собственных способностей индивид, в особенности в системе научного познания, познает лишь фрагментарно либо преимущественно в одном отношении, потому преимущественно абстрактно. При внедрении личных и коллективных знаний в социальную практику, применительно к конкретному развивающемуся объекту или процессу развития, в управлении обществом, техническими и природными системами соотношения знания и личного опыта сильно варьируется – управленческие решения могут приниматься не обоснованно, личным волевым актом (волюнтаризм), могут вырабатываться коллегиальными органами, могут привлекать научное сообщество, отдельные творческие личности в виде консультантов. Степень воздействия на управление лиц, принимающих решения, органов, вырабатывающих решение, варьируется и требует (ретроспективно) индивидуальной оценки применительно к каждой ситуации, а перспективно – оптимизировать пути выработки и принятия решения для повышения их тактической и стратегической эффективности. Однако понятно, что субъектом практической деятельности являются именно коллективы – слои населения и социальные группы (в деятельности в масштабах общества профессиональные, отраслевые, корпоративные, этнические и т. д.).

Примечание 2. Коллективное прочтение субъекта познания обусловливает жесткую культурно-цивилизационную и корпоративную привязку субъекта научного познания по всем параметрам – метафизическому, ценностно-смысловому, рациональному, интуитивному, психоэмоциональному, а также по целям, методологиям, наборам инструментов и методов познания[185]. Это же обусловливает эволюцию познающего субъекта в общем контексте эволюции цивилизации и культуры, создает сходства и, одновременно, различия, в современной науке в особенности в субъектах, организованных в виде экспертных систем и Форсайтов.

Так, в истории европоцентричной и российской науки происходила эволюция познающего субъекта, связанная как собственно с развитием познания, так и с изменением объектом и предметов познания, которая в современной мировой и отечественной методологии науки предстает в виде градации методологических платформ классическая – неклассическая – постнеклассическая, имеющих исторический и объектно-ориентированный аспекты. Однако в данной градации (как и в современном познании вообще) уделяется неоправданно мало внимания онтологическим различиям объектов познания, чем, на самом деле, обусловливаются принципиальные особенности исследования, начиная с гносеологической позиции субъекта и заканчивая набором методов и инструментов. Позитивистские течения XX века, за которыми не всегда критически следовала либеральная часть советской и постсоветской философской мысли, сформировали безобъектную методологию научного познания.

На деле градация «классическая – неклассическая – постнеклассическая» определяется природой объектов: относительно простые стационарные объекты исследуются классическим типом субъекта, сложные стационарные объекты – неклассическим типом субъекта, сложные развивающиеся объекты – постнеклассическим типом объекта. Уточнение объектного характера познания и отход от абстрактного «познания вообще», «научного познания вообще» в область познания конкретных типов и классов объектов с последующим выведением типов и классов познания дает более четкую определенность и позволяет в этой определенности формировать целостные и органические гносеологические (познавательные) и эпистемологические (знаниевые) конструкции, в том числе идеалов, норм, принципов, систем методов, процедур и критериев научного познания, форм организации эмпирического, теоретического и экспертно-аналитического знания.

При таком дополнении указанная градация становится более инструментальной и эффективной для методологического конструирования. Здесь важно также указать на преемственность и взаимопроникновение классического, неклассического и постнеклассического типов субъекта познания. Важно отметить, что как в историческом, так и в объектовом аспектах переход от одного элемента (этапа) градации к другому диалектичен, не означает отбрасывания прошлого, но имеет элементы преемственности, взаимопроникновения. При переходе от предыдущего к последующему происходит классическая диалектическая процедура «снятия» предшествующего (в чем-то противоположного) опыта исследования. То есть, в постнеклассическом есть элементы неклассического и классического, в неклассическом – элементы классического, а также – что важно – обратная взаимосвязь: в классическом есть элементы (зародыши) неклассического, в неклассическом – элементы (зародыши) постнеклассического). Кроме того, классическое, неклассическое и постнеклассическое сосуществуют в собственных базовых конструкциях (с учетом приведенных выше уточнений о взаимном воздействии), а появление следующего не означает отмирания предыдущего. По крайней мере потому, что они остаются «привязанными» к конкретным типам объектов, обеспечивая эффективную методологическую платформу их познания и в современности, и в перспективе, в значительной степени определяясь природой этих объектов, а не только развивающимися гносеологическими способностями субъекта. Сосуществование, а при необходимости взаимная дополнительность и взаимодействие методологических платформ, весьма сложно совместить в отдельном индивиде, однако в рамках коллективного разума это возможно, более того, оно часто оказывается конструктивным в конкретных гносеологических ситуациях. Поэтому в предположении некоторой абстрактной конструкции «познание вообще» (полной и всеохватной идеальной модели познания мира в его целостности и всеобщности) данные методологические платформы находятся в положении, подобном известным из математики и физики предельным переходам – при переходе от плоскости к сфере и вогнутым поверхностям и наоборот, от наших скоростей к скоростям близким к скорости света и наоборот, от макромира к микромиру и наоборот и т. д. В случае субъектов – при исследовании того или иного типа объекта происходит «предельный переход» к соответствующему типу методологической платформы, причем, независимо от того, существует ли следующий (предыдущий) элемент градации, поскольку именно данная методологическая платформа обеспечивает более аутентичное и эффективное познание данного типа объектов. Причем, это распространяется не только на собственно процесс познания, но и на процессы эволюции (возникновения, развития, достижения пика совершенства) каждой методологической платформы, на характер научных революций и парадигм. Поскольку эволюция познания имеет два основных тренда – как постоянное движение «вверх», к все более совершенному, и как движение по объектам и предметам познания – с безусловным совершенствованием, однако в рамках оптимальных и, одновременно, культурно-обусловленных методологических платформ.

Попытки распространить на познающий субъект или использовать субъектом конкретного типа методологической платформы имеют определенные культурно-метафизические ограничения, о чем речь пойдет в следующих параграфах.

Примечание 3. Резюмирующий вывод относительно природы субъекта познания и деятельности как преимущественно коллективного не уничтожает значимости роли личности в познании, деятельности, в человеческой истории. Эта роль и соотношение личного и коллективного в научном познании различна в разные эпохи, при решении разных задач, на разных уровнях и этапах познания и деятельности, поскольку она вытекает из сложного отношения, взаимосвязи и взаимодействия творческой личности и системы познания, системы наук, системы человеческой деятельности и ее результатов, а сегодня – уже и автоматизированной инфраструктуры науки, элементов искусственного интеллекта. Данное соотношение подвижно, динамично, подвержено эволюционным изменениям в зависимости от культуры, эпохи, научной проблемы и т. д. Это также подтверждается совокупной философской, научной, культурной динамикой и является основанием необходимости постоянного внимания к проблеме соотношения коллективного и индивидуального в процессах познания и деятельности.

Так, в настоящее время в науке, в первую очередь под влиянием перехода к познанию развивающихся объектов, с одной стороны, наблюдается постепенное уменьшение спектра и объема влияния (потенциала воздействия) индивидуальной активности вследствие следующих причин: расширение и динамика направлений познания, диверсификация направлений научного поиска; усложнение познаваемых проблем и необходимых для их решения ресурсов интеллекта, времени, материально-технического обеспечения и т. д.; рост уровня междисциплинарности, требуемый для решения многих новых направлений и проблем научного познания; общий рост численности научного сообщества; рост уровня компьютеризации и автоматизации научного познания, активизация познавательной активности человеко-машинных систем, есть и другие причины. Однако, с другой стороны, резко заостряется проблема индивидуального творчества, которое (по крайней мере, пока) остается за человеком, за индивидом, за конкретной личностью. Его решающее значение проявляется в осмыслении новых проблем и поиске подходов к их решению, в постановке целей и задач познания, решении конкретных научно-познавательных задач, экспертной деятельности в ходе осмысления тенденций развития и экспертных процедурах выработки управленческих решений как инструментальной реализации научного интеллекта в современной жизни и т. д. Развитие способностей творчества и технологий развития активизации творческого потенциала в этой связи – «мэйн стрим» современного культурного развития, конкуренции наиболее передовых культур, а также способ обеспечения конкурентного преимущества человека перед машинным интеллектом.

Особую роль в философском познании и в науке играли и играют таланты, гении, как системного, так и ремесленно-интуитивного типа. Их вклад определяется в первую очередь формированием и трансформацией целостных культурных контекстов, способность увидеть этот контекст и те или иные проблемы в этом контексте, выявить новый контекст, а в случае прорывов в познание и практику удачных интуитивных, обыденных, ремесленных, художественно-образных познавательных находок они способны серьезно влиять на общий творческий контекст. При этом, оценки роли влияния творческой личности всегда остаются оценками, которые делаются конкретными людьми, в русле конкретной философской и научной парадигмы, в конкретном историко-культурном контексте. Достичь полностью объективной оценки вклада той или иной личности, особенно актуально, чрезвычайно сложно ввиду влияния на оценку межличностных отношений во всей их гамме, воздействующего на объективность и часто подавляющего ее. Даже критерии оценок, в том числе формализованные (например, используемый сегодня «индекс цитирования»), также остаются далекими от истины – как ввиду наличия корпоративных структур научных структур, так и в силу объективных причин. Реальную оценку дает лишь время, будущая человеческая практика.

Примечание 4. Субъекты научного познания различаются, причем до уровня принципиальных отличий, по некоторым параметрам познания: а) по научным направлениям – естественные, технические, социально-гуманитарные и более дробно по отраслям научного знания, б) по типам научного познания – фундаментальный и прикладной, в) по уровням научного познания – теоретический, эмпирический, экспертно-аналитический (подробнее § 50 и далее).

Общими параметрами различного типа субъектов научного познания европоцентрической и российской науки является а) наличие единой цели – познания объективного мира и субъективной реальности на основе человеческих чувственных и интеллектуальных возможностей, б) уверенность в возможности такого научного познания, в) уверенность в полезности такого познания для человека в различных отношениях, в том числе для улучшения его жизни, то есть признание ценности научного познания, г) испытание возвышенных психо-эмоциональных настроений в связи с познанием истины и интеллектуальными возможностями человека, д) наличие некоторых общих черт и этапов эволюции предметов познания, е) наличие общих парадигм и методологических платформ, методологий и методов познания, ж) способность к трансляции научного опыта через коллективы и тексты актуально и в истории и другое.

Отличительные черты различных субъектов научного познания европоцентрической и российской науки – а) приоритеты прагматических краткосрочных и удаленных целей и стратегий, б) наборы интеллектуальных познавательных методологий, приемов и методов познания, в) различие в алгоритмах исследований, г) различия по интеллектуальным и профессиональным требованиям к научным кадрам, кадрам научного менеджмента в организации субъектов исследований, инфраструктур, д) различие подходов и систем общего и профессионального образования, профессиональной подготовки, воспитания и т. д.

Примечание 5. Организация и управление человеческими сообществами, в том числе формирование и организация субъекта научного познания, может осуществляться двумя основными способами и их комбинациями: иерархическая научная структура в виде исследовательского центра (лаборатории, института, группы институтов) и горизонтально-сетевая (очно-заочная) форма научной интеграции отдельных исследователей и исследовательских коллективов под решение конкретных научных проблем. Есть достоинства и недостатки в каждом из них, есть научные достижения, сделанные при разных организационных решениях – например, сеть дает относительно большую свободу творчеству, иерархия более способна к воспроизводству «тела науки», научных кадров, методологических оснований и другое. Противопоставление сети и иерархии нецелесообразно. Необходимо в каждом конкретном исследовательском случае искать оптимального подхода в организационном решении, что является специальной исследовательской задачей первого этапа – постановки исследования. Это относится ко всем типам наук, но также при специфическом решении в каждом конкретном случае. Например, казалось бы, социально-гуманитарные науки более востребуют и способны к сетевым формам организации, к дискуссиям, творчеству, однако здесь возникают проблемы мировоззренческого свойства, налагающие жесткие ограничения на формирование сетевых научных коллективов – как по культурным основаниям организации научного поиска, так и по идеологическим причинам, что, против ожидания, резко сужает возможности сетевого интеллекта (по крайней мере, в видимой перспективе).

Максимальная кооперация исследовательских коллективов является генеральным требованием в научном познании развивающихся систем и единственным критерием оптимальности форм объединения коллективного разума – повышение его эффективности.

§ 45. Основания человеческого познания развивающихся объектов и деятельности в развивающемся мире своими корнями заглублены в метафизические предельные смыслы. Предельные смыслы формируются в каждой культуре, выявляются и используются мировоззренческими системами, включая философию в широком спектре ее традиций и концепций. Человек не существует без (своих) предельных смыслов, через их посредство он осуществляет свое бытие, познание, деятельность. Разум и действие всегда смыслонаполненны; предельные смыслы есть основание духовной и практической активности человека, задающие а) направление, методологические основания, алгоритмы познавательного процесса, логические формы и методы познания коллективному и (опосредованно) индивидуальному разуму и б) направленность, мотивацию, основание, оправдание, формы реализации, алгоритм процессов осуществления коллективной и индивидуальной воли, практической активности.

Предельные смыслы – сложная комплексная конструкция, которая представляет собой синтетическую комбинацию ответов на следующие вопросы:

1) о характере устройства мира: а) соотношение сложности и простоты, порядка и хаоса (гармонии и дисгармонии, красоты и безобразия, совершенства и несовершенства), б) предельность и бесконечность, однородность и неоднородность, непрерывность и дискретность, изотропность и анизотропность пространства, в) существование или отсутствие вне-сущей (над-сущей) реальности, иного мира (иных миров), параллельной реальности (в том числе как сверхъестественной реальности, то есть вопрос о Боге)[186];

2) о характере процессуальности: а) самопричинение, самодетерминация реальности (и возникновения нового) либо внешнее причинение, детерминация, обусловленная вне данного мира расположенной реальностью, б) направление и траектория процессов (изменения, движения по кругу, развития), в) конечность и вечность, однородность и неоднородность, непрерывность и дискретность, линейность и многразмерность, изотропность и анизотропность времени, темпоритов бытия[187];

3) о характере (и оправдании) человеческой активности: а) предельные основания активности человека – от абсолютного подчинения иной воле, над-мировой реальности – до полной самостоятельности и ответственности, соответственно, вера – или собственные разум и воля (индивидуальные или коллективные), проблема сущности и предназначения человека, б) предельные основания («матрицы») познания и аргументации истинного знания, характер соотношения бытия и сознания, пределы познания мира, разум и дух, рациональность и иррациональность в познании, в) предельные основания и пределы практической активности человека (как природные, экологические, так и этические, эстетические и т. д.), предельные основания «оправдания добра», долга и свободы, ответственность человека или над ним стоящей управляющей реальности.

Конструкция системы предельных смыслов (характер ответа на данные вопросы) составляет «узлы» «кристаллической решетки» («матрицы», «генной структуры») культуры, метафизическое ядро мировоззрений, определяет направленность и характер познавательной и практической деятельности человека-культуры и, посредством него, человека-группы и человека-личности, является основанием и инвариантом культуры[188].

Абстрактного и тем более единого ответа на указанные вопросы нет и быть не может. Попытки дать абстрактно-всеобщий ответ приводят все ответы на все вопросы к антиномиям как окончательному ответу.

Различные эпохи порождают (ставят) разные проблемы перед человеком, выводят его на разные уровни познания и деятельности, соответственно, активируются различные компоненты метафизических систем. Различные метафизические системы дают разные ответы на вызовы эпохи, которые могут быть, соответственно с их основаниями, более и менее эффективны, более или менее конкурентоспособны по сравнению с другими ответами.

Дополнение. В этом смысле, наряду с другими аспектами обусловленности собственной природой человека как субъекта познания и деятельности, в связи с метафизической природой предельных смыслов разум всегда субъективен, его смыслы постоянно пересекаются с объективными сущностями. Отсюда кантовское (более глубокое, чем субъективно-идеалистическое в узком смысле) понимание мысли и духа как субъективного, отсюда идеи скептицизма в познании, отсюда наиболее глубокие аспекты проблемы понимания объекта «самого по себе» (очищения от субъективного).

Примечание 1. Существует три основных типа и уровня организации метафизических «кристаллических решеток»: 1) «матрицы» национальных культур, являющиеся базовыми, 2) «матрицы» субкультур – рациональных субкультур (философские системы и науки) и иррациональных субкультур (религии, мистические и эзотерические концепции), включая их транснациональные организационные проявления, обывательские, художественные, 3) «мегаматрицы» культур наднационального уровня[189]. Кроме того, существуют «суб-матрицы» («блуждающие матрицы» «псевдо-матрицы», «матрицы-фантомы»), а также «блуждающие» компоненты «матриц», в том числе внедряемые как компоненты в другие «матрицы».

Через соответствующие однородные компоненты метафизических «субматриц» осуществляются (могут осуществляться) взаимосвязи и взаимодействия национальных культур, взаимосвязи и взаимодействия субкультур (например, между философскими системами, религиями, науками).

Конструкция любой метафизической «кристаллической решетки» («матрицы») (культуры, субкультуры, мегакультуры) – это комбинация «узлов» и «граней», являющихся компонентами матрицы. «Узлы» содержат метафизические решения культуры в виде ответов на предельные смысловые вопросы, «грани» представляют собой отношения, связи, взаимодействия между ними. Метафизическая «матрица» – это подобие цепочки ДНК культуры, а содержание «узлов» – подобие генов. Причем, метафизическая «кристаллическая решетка» каждой культуры имеет собственную иерархию метафизических решений в рамках метафизической «матрицы», а также базовые (наиболее стабильные) основания и более аморфные основания, то есть жесткие и мягкие «узлы» и «грани». Состояние «узлов» и «граней» может быть выражено параметрически.

Пространство между «узлами» и «гранями» заполняется «живой материей» существующих и потенциальных состояний и отношений реальности соответствующего субъекта культуры. Вся наполненная конструкция может быть представлена как «кристалл» культуры.

Метафизические «матрицы» (и основанные на них «матрицы» и алгоритмы познания и деятельности) могут трансформироваться и эволюционировать согласно логике в себе (их внутренней логике) в пределах допустимых изменений, за пределами допустимости которых – разрушение «матрицы» (и/или алгоритма). Причем, степень гибкости метафизических матриц различна – например, есть метафизические системы, имеющие очень гибкую «матрицу», способную трансформироваться без изменения принципиальной схемы «матрицы» в широких пределах, но оставаясь в сущности собой (например, метафизика буддизма).

Возможно определить потенциал формирования новых или недостающих элементов и связей, осуществить прогноз их становления, тенденции и направления эволюции матриц, их познавательного и деятельностного потенциала.

Наиболее абстрактная «координатная сетка», в которой как в фазовом пространстве позиционируются метафизические «кристаллы» всех культур, состоит из «осей координат» истина, добро, красота, активность. В ней моделируется позиционирование и процессы взаимодействия национально-культурных метафизик с их «кристаллическими решетками», их потенциальными возможностями и пределами, формирования в каждую эпоху «мегакристаллов» на основе появления доминирующих метафизических элементов, которые располагаются в «узлах» «мегакристаллической решетки», и определяют связи и отношения между ними. Формирование такой «мегаматрицы» (или в многополярном мире нескольких конкурирующих «мегаматриц») сложная и длительная процедура. Более того, «мегаматрица» есть более динамичное, постоянно живое, пульсирующее и трансформирующееся образование. При этом, все культурные «кристаллы» и посредством них метафизические «кристаллические решетки» испытывают воздействие активных культур и «мегаматриц», по-разному реагируя на них, оказываясь в разных отношениях, имея разный потенциал в те или иные эпохи в системе «мегаматрицы».

Перечень компонентов «матрицы» в виде комплекса ответов на предельные вопросы («узлов»), являясь антропологически и культурно-исторически обусловленным, несет в себе общее и индивидуальное, но при этом он в большей степени унифицируем, нежели содержание ответов, содержание «узлов» и «граней». Однако, несмотря на определенную унифицируемость, в метафизике совершенно необходимо выйти за пределы параметров «матрицы» И. Канта, выраженной в виде антиномий, как в субъектно-культурном, так и в объекто-ориентированном аспектах. Поскольку «матрица» Канта – есть «матрица» европейского просвещенного разума, познающего физическую и астрономическую (стационарную в себе) реальность с активным использованием математики. Эта «матрица» несет в себе предельные смыслы просвещенческого стационарного рационально-алгоритмизируемого разума относительно стационарных миров, именно отсюда выросли ее предельные гносеологические смыслы, ее инструментальная продуктивность.

«Кристаллическая решетка» («матрица») культуры во взаимодействии с мировоззрением задает пути и способы взаимодействия с миром, в том числе с развивающимися объектами, определяет (порождает) алгоритмы и «матрицы» коллективного и индивидуального познания и деятельности (практической, организационно-управленческой, образовательной[190]), в том числе в отношении конкретных объектов, процессов, ситуаций. Как и структура ДНК, структура «матрицы» реализуется (развертывается) в и посредством «тела» мировоззрения, в и посредством «тела» культуры, оставаясь однако лишь «встроенным командным пунктом», управляет лишь его строительством, функционированием и развитием, но не управляет самим «телом» в смысле осуществления его функций как новой целостности, здесь взаимосвязь существенно опосредована. Однако при этом любое «тело» функционирует в рамках потенциала, определяемого «матрицей» (ДНК).

Развертывание всех метафизических систем (и каждой метафизической системы), их организация в мировоззренческие системы, в особенности в современных снованиях, имеет под собой достаточно стройную систему аргументов – в каждую эпоху таких, которые обеспечивают аргументированное оправдание основных постулатов метафизических конструкций, посредством чего обеспечивают человеку экзистенциальную уверенность в устойчивости, стабильности, защищенности собственного бытия на основании избранных предельных смыслов. Одновременно это накладывает ответственность на систему, дающую такие аргументы, за предлагаемые и организуемые в конкретную эпоху на ее основе усилиями коллективной человеческой деятельности настоящее и будущее. Так, развитие Просвещения, научного познания и знания в современную эпоху завоевало и сделало доминирующими научные аргументы и доказательства, научную картину мира, с которыми должны сверяться все системы мировоззрения. В этой связи в настоящее время именно наука и рациональная философия несут указанную выше ответственность.

Развертывание метафизических конструкций каждой культуры (и субкультуры) может осуществляться и, как правило, осуществляется в истории несколько раз, в разные эпохи, под разные системы фактов, разный характер аргументации, воспринимаемой людьми как таковой. Одновременно в ходе осуществления человеком исторической практики происходит проверка, оправдание, критика, корректировка и отбраковка метафизических оснований и конструкций. Углубление и обострение проблем предельных оснований, их обсуждение, критический анализ, реконструкция предпринимаются, как правило, в критические и переходные для культуры и цивилизации периоды. Причем, критика может принимать не только конструктивные, но и деструктивные формы, разрушающие метафизические основы либо связь метафизических основ и тела культуры в интересах отдельных групп людей, либо других цивилизаций, используя такие формы критики как неприятие, игнорирование, очернение, подмену неорганическими метафизическими решениями и чужеродными предельными смыслами и т. д. При этом, историческая эволюция как последовательность состояний каждой «матрицы» культуры – это специальная тема исследования, лишь некоторые аспекты перспективной эволюции которой (эволюции в будущее) будут исследованы далее.

Дополнение. При этом «матрица» как многомерная конструкция из взаимоувязанных определенных порядком ячеек есть лишь одна из удобных моделей для отражения метафизической реальности в неком подобии многомерному (фазовому) пространству. Другой моделью, отображающей данный феномен, может быть сетевой граф, имеющий единый (культурный) корень и разделяющийся на пересекающиеся линейные, двумерные, трехмерные и многомерные подпространства. В принципе, эти две модели подобны и взаимозаменяемы. Для удобства в отдельных случаях может быть использована матричная модель (с ячейками, где в разных пропорциях собраны компоненты всех измерений этого фазового пространства) либо сетевой граф (с лучами компонентов, приходящими и исходящими из точки). Может быть, модель графа точнее отобразит связи и взаимодействия в матрице, а матричная модель – компонентный состав. Не исключено, что матричная модель и модель сетевого графа целесообразно использовать как взаимно дополнительные.

Примечание 2. Наиболее эффективные основания для осуществления субъектом комплексного познания развивающихся объектов и деятельности с ними, в том числе с учетом будущего и формирования «мегаматрицы» будущего, дает современная российская материалистическая философия, основывающаяся на русской метафизической «матрице», рациональном научном знании, в человековедческой сфере базирующаяся на органическом синтезе антропологического, исторического и социально-культурного принципов. В этой связи развернем данную «кристаллическую решетку» по указанной схеме – кратко и исключительно в методологических целях[191].

Предельные смыслы в русской материалистической метафизике выглядят следующим образом. Мир един в себе, если существуют иные материальные или идеальные миры за пределами нашей реальности – они существуют лишь постольку, поскольку взаимодействуют с нашим миром. Развивающийся мир сложен и имеет тенденцию к усложнению, одновременно – сложные объекты могут быть просты в их целостном осуществлении. Мир упорядочен в значительной степени, но всегда остается место неупорядоченности, хаосу; упорядоченность, стабильность, равновесие и неупорядоченность, нестабильность, неравновесность – две взаимодополнительные стороны реальности. Основа динамики мира – его самопричинение, самодетерминация, включающая в себя материальные и идеальные аспекты реальности, упорядоченные и стохастические стороны причинного комплекса динамики, а применительно к конкретным объектам – сочетание самодетерминации с внешней детерминацией, исходящей от других объектов и различных сторон реальности. Причинный комплекс детерминации, в том числе развития, связан с взаимодействием, потому основан на признании иного, справедливости, равноправии взаимодействующих сторон, кооперации, коллективизме, компромиссе и т. д. Процессуальность есть сочетание функционирования и поступательного развития, в которое возможно включение элементов движения по кругу. Движение – способ осуществления бытия, оно вечно в той же мере, как вечно бытие, конечно так же, как конечны конкретные объекты, носители той или иной формы движения. Формообразование как разновидность движения природы также бесконечно многообразно и именно оно есть основание вечности – вечность как результат потенциальной бесконечности творчества мира, как постоянное обновление, как «вечное новое». И потому развитие как таковое в пределах Метагалактики бесконечно и беспредельно, развитие как постоянно убегающий вдаль горизонт, причем, развитие идет по восходящей, к возникновению все более сложных и совершенных форм. Динамично, подвержено развитию все – даже основания бытия. Но при этом есть пределы совершенства (потолок развития) у всякого конкретного объекта, каждой конкретной формы бытия. В этом – суть диалектики конечности и бесконечности бытия во времени. Само время обусловлено темпоритмами бытия конкретных объектов, а возможности изменения темпов и ритмов бытия заключают в себе возможности трансформации времени. Человек живет в границах конкретных физико-химических свойств, законов материальной и идеальной природы, собственных свойств как субъекта, как существа биопсихосоциального. Предельные основания активности человека – высокая степень самостоятельности и ответственности, опора на собственные коллективные разум, творчество, волю, организованные формы коллективной материальной и идеальной деятельности. Человек причастен вечности как носитель свойств творчества, как со-творец бытия и его вечности. Процесс познания бесконечен, а возможности познания человеком внешнего и внутреннего бытия беспредельны – вся и всякая реальность доступна познанию и пониманию человека посредством отражения, знание есть результат такого отражения, а истина – соответствие нашего знания объекту познания, возможность тождества бытия и мышления. Основные возможности человеческого познания сосредоточены в его рациональном познании, но всегда остается вера в неведомое, чудесное, тайное (одновременно – случайное), в том числе в потустороннее, которое определяется различной природой, не до конца понятной современному человеку, допускает различное к себе отношение и действия со стороны человека – в том числе попытки воздействовать на эту неизвестную реальность или сторону существующей реальности некими иррациональными способами (в религии – молитвами, в мистике – различными практиками). Возможность практической активности человека ограничена лишь объективными законами природы, но ввиду этой активности человека в его воздействии на внешний и внутренний мир, на настоящее и будущее, она должна регулироваться собственными ограничениями, в первую очередь, коллективного свойства, как способов и условий осуществления бытия в природе и социального общежития и коллективного действий и носящими экологический (в широком смысле, включая сохранение человека как вида, опыты над природой и человеком и т. д.), этический и эстетический характер и на современном этапе эволюции человечества организуя регуляторы в нормы права и нормы поведения.

Примечание 3. Экзистенциальные и гносеологические следствия, вытекающие из русской метафизической «матрицы». Онтологическое многообразие – атрибут вечности и бесконечности, которые потому не аморфны, а множество миров и в каждом мире своя сущность, каждый мир и его частица рождается со своей потенциальной гармонией, предназначением, а одухотворенный мир – также со своим смыслом, своей метафизикой. Самотождество многообразного в своей качественной определенности – необходимый результат и условие осуществления вечного творчества, его проявления, его ответственности перед вечностью за ее (вечности) осуществление. Этим определяется углубленная любовь к жизни и ко всякой форме жизни, безграничная толерантность ко всякому сущему и внутреннее отвержение посягательства на жизнь сущего как величайший грех, критика всего эгоцентрического, отрицающего иное, пафос жизни. Каждая частица этого мира прекрасна и мир прекрасен. Отсюда очарование каждым нечто этого мира, любовь к нему, переживание за его одиночество, покинутость, потерянность в бесконечном мире и глубочайшее сострадание ему, отсюда – совестливая справедливость как основа русской морали. Очарование (а не удивление) творческой вечностью, бесконечностью, несогласие с конечностью бытия в пространственном, временном и морфологическом измерениях как основание познания.

Принципиальная незавершенность (потому и несовершенство), временность всякого конкретного сущего, которое ищет обретения себя как целого через иное (со-бытие). Всякое сущее, всякая земная форма сущего оказывается неполной и несовершенной, становится таковой лишь через сверхсущее, через предельные смыслы и «великие дали» (А. Неклесса), через моральный идеал (как взгляд из вечности, почему и была так близко принята кантовская мораль русскими мыслителями, особенно Л. Толстым), через человеческое. Поэтому неполнота временности ищет себя в вечности, неполнота и несовершенство сущего – в идеале. Именно поэтому время бытия обречено быть открытым в вечность (фундируется вечностью). Так наполняется и делается самодостаточным бытие, оно обретает себя в вечности и посредством вечности.

Неполна, несамодостаточна даже сама вечность (в отличие, например, от китайского дао или гегелевского абсолютного духа). Она есть вечное творчество или творящая (творящаяся и творимая) вечность, она динамична и допускает совершенствование. Вечность не далекая звезда (идеал, абсолют), а линия горизонта – убегающая вечность, совершенствующийся идеал. Россия – это традиция такого осознания «конца бытия», которое, увидев конец, не согласилось с ним. Поэтому время полагается как синтез вечности и со-бытия, вечность – синтез времени и со-бытия. Не временность бытия – и выведение отсюда смыслов, а постановка смыслов и преодоление временности бытия в реальности, выражаясь поэтически, «заклинание времени» и даже попытка исправления времени и высшего порядка бытия[192]. Причем, вечность осуществляется посредством овремененного, реализуется посредством него, то есть вечное фундируется временным. Вечность полагается даже сильнее Бога, который, думает русский человек, быть может, создал человека себе в помощь для управления вечностью, равный ему и могущий (призванный) помогать ему в устроении мира. Он – часть природы и вечности, соразмерная ей по мощи, со-деятель, порой задорно соперничающий с нею и даже бросающий ей вызов. Отсюда же вытекает ответственность человека за бытие, его творческое трудолюбие, самоотверженность в сражении и труде ради великого смысла и великой идеи.

Постигнуть причастное вечности можно лишь чистой (доброй, любящей, очарованной красотой) душой, целостным духовным исканием, сочетающим интуицию, мысль и переживание в постижении истины, необходимость сочетания поиска истины со справедливостью и счастьем, приведшее к формулировке идеи правды и возвышением ее над (рациональной) истиной. Смыслы оказываются выше и раньше мысли, особенно мысли личной, индивидуальной. Но при этом бесконечное познание есть целостность духовного поиска со значительными возможностями рациональности как умопостигаемости, вера в познаваемость мира.

В творческой вечности есть место всему, возможно и соотносимо все – мыслимость и немыслимость, реальность и фантазия, творчество человека, творчество природы, сверхъестественное (в том числе божеское) творчество. Все возможно. Абсолютна лишь относительность иерархий бытия в вечности. Потому что и для человека нет ничего невозможного – даже он сам может стремиться к вечности, которая достигается в особенности духовным трудом, связующим мир актуальный и исторический. Хотя и здесь «все возможно» – даже «возрождение из мертвых» всего человечества – поэтому об этом мечтал не только Н. Федоров, но в него поверили и на него надеялись и Л. Толстой, и Ф. Достоевский и многие другие. И это не «наивная» вера «примитивного разума», как может показаться. Это естественный результат развития метафизической веры, ибо без нее наш человек «слабеет душой».

Индийской вере в перерождение и вечность пребывания в колесе сансары и подвластностью законам бытия, китайской вере в вечность законов и подвластность им миров земного и небесного, европейской вере в человека-творца, человекобога с его безудержной и беспредельной активностью на земле как надежде на вознаграждение после жизни противостоит вера человека российской цивилизации в причастность творческой вечности, в неограниченность творческого потенциала мира, в полагание человека стоящим над временем и вечностью, что обусловливает заглубленный беспредельный оптимизм в жизни, бесстрашие перед лицом смерти. Этот человек настолько любит жизнь и очарован ею, что хочет жить вечно и верит в возможность этого даже вопреки здравому смыслу. Это рождает оптимизм, веру в победу добра, радостное переживание мироздания, что обусловливает «вечную молодость» и фениксизм России, веру в чудо России, ее богозащиту и неминуемое спасение. Потому есть и вера в чудо, более того, в эпохи разрыва «бытия чуда», в обыденной жизни русский человек хиреет, его охватывает скука, «русская хандра» (А. Пушкин).

Одновременно пребывание в вечности востребует организации и потому организационного единения, как следствие, коммуникации и синергийности сущего. Единение как способ обретения качественной определенности нечто, более соразмерной и «конкурентоспособной» с бесконечностью и вечностью есть единственный способ самосохранения бытия. Неполнота личности ищет дополнения в обществе и со-бытии, в коллективизме[193]. Поэтому рождается специфический вариант «всеединства» сущего во всех измерениях бытия (В. Соловьев) – и как необходимого для осуществления бытия механизма, и как проявления его внутренней «родственности», обусловленной внутренним единством с вечностью. Коллективизм, соборность – как со-творчество через слияние с вечностью, экстаз собственной возможности пребывания в вечности через организацию и усиление качественной определенности посредством коллективизма.

Здесь же, в осознании причастности вечности, скрываются истоки истинной (метафизической) справедливости – все равны перед вечностью (христианский вариант «все равны перед Богом»), а также противопоставления совестливости – гордыне и цинизму. Марксизм поэтому задел главные струны души российского человека – неправедность собственности как основы неравенства людей богатства и людей труда, вера в возможность устроения мира на основе принципов справедливости.

Вечность не допускает излишнего насилия порядка (в том числе социального), поэтому человек утверждает себя посредством «воли вольной», «воля русского человека ставит» (А. П. Андреев), его дионисизм. Отсюда же странничество, страсть к путешествиям, неутолимая жажда длить очарование миром и поиск и творчество все большего совершенства, даже несмотря на все страдания («очарованный странник» Н. Лескова), романтическая притягательность образа путника (или водителя-дальнобойщика), который один на один с миром и вечностью[194].

Из ощущения причастности вечности вытекает и величайшее терпение, которое отнюдь не усвоено от восточной традиции и не только лишь «воспитано» трагедийной социальной историей России. Оно есть также результат упования на творческую вечность.

Отсюда же и «лень» по поводу земных суетных дел, классически выраженая в образе Обломова, который долгое время ошибочно трактовался как символ жизненной и социальной пассивности. Более точной является оценка этого художественного образа М. Пришвиным, который, оценивая образ гончаровского Обломова, интерпретирует его лень как своеобразную критику сущего в ее соотношении с позитивистскими установками на «положительную деятельность», гениально точно подметил: «Никакая «положительная» деятельность не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность, на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя… Иначе и не может быть в стране, где всякая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, в которой личное совершенно сливается с делом для других, может быть противопоставлена обломовскому покою»[195]. Это протест против методичной, обустроенной, упорядоченной жизни, которая сродни небытию.

Это объясняет и надежду на «авось» – авось все само сладится, жизнь сама все расставит на свои места. Ибо есть вера в возможность и необходимость гармонии бытия, не столько, быть может, в предустановленую гармонию (Г. Лейбница), сколько в потенциальную гармонию, в бесконечные самоорганизационные начала сущего (начала «добрые», противостоящие деструктивному «злу») и возможность постоянной (новой) его гармонизации на каждом витке осуществления самотворчества сущего. Отсюда, из оправдания бытия через веру в его организационный потенциал, веру в жизнь, доминирование оптимизма, поиск и рождение великих смыслов (не как лишь мыслимых идеалов, но как полагания возможным их реального воплощения), стремление от несовершенного в зовущие «великие дали», дающие опору в бытии. Отсюда – и возможность опьянения пафосом сокрушения «неистинных» (ставших «неистинными») форм жизни, право «судить сущее». (Ср. европейскую предельность стрелы времени: § 5).

Эта метафизическая конструкция в современную эпоху является не просто явлением русского просвещения, но вершиной просвещенческого подхода, подходом, который дает человечеству надежду, в том числе надежду на реализацию добра, надежду остаться человеком, обретя при этом нового человека – человека будущего.

Каждая национально-культурная метафизическая «кристаллическая решетка» должна быть представлена в подобном аналитическом виде как первый шаг к исследованию ее потенциала для развития и конструирования будущего.

Примечание 4. Метафизическая «матрица» (и базирующиеся на ней «матрицы» и алгоритмы познания и деятельности) при изменении объекта и/или предмета, с которым имеет дело человек (в познании, практической деятельности, управлении) адаптируется (должна адаптироваться) к этому новому объекту. В этой связи происходит активация тех или иных ее компонентов, возможно, бывших до той поры латентными (второстепенными), перегруппировка «сил и средств» познания и деятельности, формирование комплекта «инструментов» под новую задачу, возможны даже морфологические трансформации тех или иных компонентов («узлов» и «граней»). Это в особенности относится к переходам к новым типам объектов.

Одним из наиболее принципиальных является переход от стационарных объектов к развивающимся. Развивающаяся реальность предъявляет специальные требования к метафизическим «матрицам». Наиболее выпуклые из них при переходе к освоению развивающейся реальности:

1. Характер устройства развивающейся реальности, определяемый повышенной сложностью развивающихся объектов, требует усложнения познающего и действующего субъекта, следовательно, обеспечение им формирования оснований для объединения усилий. В этой связи, во-первых, метафизические основания должны нести в себе основания кооперации, взаимодействия, основанные на признании равным иного; во-вторых, усложнение объекта познания требует объединения усилий многих метафизик, осмысления с позиций разных мировоззренческих парадигм, формирования множества моделей видения мира и деятельности в мире для выбора и выработки оптимального. Это востребует мозаичность культур и метафизических «матриц» – поскольку за счет множества «матриц» разных культур повышается размерность и объемность осмысления (особенно на первых порах), вариативность конструирования, а позднее – полнота и достаточность постепенно вырабатываемого набора принципов и методов познания и деятельности.

2. При переходе к освоению развивающейся реальности активируется в первую очередь группа предельных смыслов, связанных с процессуальностью и временем, которая становится доминирующей, организующей и требует подчинения своей доминантности всего метафизического комплекса. Если в конкретном метафизическом комплексе такое подчинение невозможно, весь комплекс, по всей видимости, будет отбракован. Фактически, происходит «сверка» культур на адаптивность развивающемуся характеру бытия, доказательство способности каждой метафизической системы познать его и активно участвовать в строительстве будущего, происходит оценка на достаточность различных метафизических систем для познания и деятельности в развивающейся реальности. Кроме всего прочего, процессуальность должна как минимум допускать развитие и, естественно, наиболее эффективными являются метафизические системы, которые органически диалектичны, в самих основаниях.

3. Характер человеческой практической и мыслительной деятельности в качестве ключевого свойства должен обрести творческий и диалектический характер, по возможности имманентный, органический всякой активности, включая собственно метафизическую. Диалектика становится органическим компонентом всего познания и деятельности, начиная с метафизических оснований (предельных смыслов). Это резко отличает отношение к развивающимся объектам от отношения к стационарным. Действительно, применительно к стационарным объектам метафизические смыслы допускают неизменность (статичность), недиалектичность, антиномичность, взаимоисключаемость. В отношении этого типа объектов метафизические «матрицы», базирующиеся на статике, на понимании оснований метафизики как неизменной в себе сущности были не только конкурентоспособны, но и могущественны, что создало образ метафизики как учения, противоположного диалектике. Как известно, в таком метафизическом подходе основанием всякого бытия является некая единая вне-временная (вечная) данность, предвосхищающая бытие в его полноте. Эта предсущая основа бытия полагается неизменной, ибо она совершенна и абсолютна, потому не требует и не допускает изменений. Она лишь постепенно осмысливается человеком, который постепенно же адаптируется к ней. К познанию этой сущности и были направлены усилия метафизических изысканий. Собственно же реальное бытие полагалось в метафизических концепциях временным, изменчивым, часто вполне диалектическим, но при этом оно часто рассматривалось как неистинное.

Применительно к развивающимся объектам этого недостаточно. Необходимо, чтобы метафизика обрела себя посредством диалектики собственного содержания, выражаемой в диалектике предельных смыслов, диалектике как основы собственного внутреннего самодвижения и развития метафизических сущностей, в диалектике, которая становится органическим основанием духовной и практической активности в развивающемся мире.

Одновременно диалектика становится метафизичной, заглубленной в предельные смыслы. Это придает ей дополнительные измерения, которые делают метафизику не чем-то внешним, чужеродным, препятствующим познанию и деятельности, но, напротив, органическим, неисключаемым, компонентом, который не может быть «упущен по умолчанию». Это также радикальное отличие, поскольку в стационарном мире постоянство его оснований позволяло полностью абстрагироваться от них, выходя безосновно на онтический (бытийствующий) уровень, сводя активность и полемику к дискуссии и конкуренции мировоззрений. Сами же мировоззрения становились плоскими, моделируемыми двумерными «матрицами».

Таким образом, в познании и деятельности с развивающимися объектами метафизика и диалектика есть взаимодополнительные идеальные (и мыслительные) конструкции, отражающие предельные сущности и смыслы бытия и их соотнесенность с бытием.

4. Органичность метафизической «матрицы» в познании развивающихся объектов требует комплексной духовности, которая усложняет познание, но расширяет возможности рационального познания.

5. Органичность метафизической «матрицы» в практической деятельности требует имманентности этики добра в освоении и преобразовании мира, минимальным условием которой является принцип «не навреди»[196].

Примечание 5. Реализация метафизических «матриц» культуры в личностях и распространение в массах имеет несколько аспектов.

1) Метафизическая система предельных смыслов в человеческих массах на стадиях стабильности принимается как обычай, основанный на повседневной практике, по умолчанию, без критической рефлексии и понимания этих основ как «уже неосознаваемого» (это точнее, чем слишком неопределенное в своей многомерности «бессознательное»). Однако человек всякой культуры, вне зависимости от того, осознает он это или нет, причастен, пронизан потрясением неким трансцендентным и выкристаллизовавшимся в культуре отношением к нему, причем, не всегда в результате высшей рефлексии, но даже в результате передачи с детства посредством сказок, фильмов, позднее – оценочных и поведенческих стереотипов, то есть в ходе социализации на всех этапах становления личности.

2) В зависимости от того, какие группы личностей (носители каких метафизических «матриц») доминируют в культуре, таковы основные тренды культуры, текущая реализация и перспективы культуры.

3) Персональные «матрицы» конкретных личностей также различны, причем, размерность и объем «матрицы» являются характеристиками личности и ее потенциала, на который накладываются характер, темперамент и другие личностные характеристики, сила воли, развитость мышления и т. д. Причем, от личностных характеристик носителей метафизической «матрицы» безусловно зависит характер ее реализации в конкурентном пространстве культур.

4) Формируемость, творимость, развиваемость степени пронизанности характера личности метафизической «матрицей», возможность влияния на формирование «матрицы», ее совершенствование в личностном измерении посредством воспитания, образования, специальных технологий по формированию умений и навыков.

5) Возможно влияние на изменение процента и степени активности носителей метафизической «матрицы» относительно всего общества, в том числе с использованием широкого спектра социальных и информационно-идеологических технологий.

§ 46. Метафизическая «матрица» реализуется непосредственно – в поведении человека, в осознанном виде – посредством конкретных мировоззренческих систем. Мировоззренческие системы есть синтез метафизической «матрицы» и социальных обстоятельств жизни носителя мировоззрения – личности, группы, социального слоя, этноса, нации.

Существует взаимосвязь и активное двустороннее взаимодействие метафизики и мировоззрений. С одной стороны, метафизические «кристаллические решетки» на феноменальном уровне оформляются как совокупность привычек и неосознаваемых норм, решений экзистенциальных (смысложизненных) проблем и организуются в мировоззрениях – именно мировоззрение несет в себе экзистенциальные, смысложизненные компоненты, являющиеся его органической составной частью (см. также § 5, Примечание 2). С другой стороны – метафизика уясняет, аргументирует, систематизирует, осуществляет и корректирует себя посредством мировоззрения. Однако действительное переплетение, взаимное проникновение, взаимное влияние в ходе становления и эволюции мировоззрения как системы и метафизики как ее ядра не должно приводить к их смешению или неразличению, несмотря на некоторое сходство.

Примечание 1. Известно, что мировоззрение – более или менее условная система оценок и взглядов людей на:

1) окружающий мир и свое место в нем;

2) способы познания и деятельности в мире;

3) суть человеческих, человеко-природных и человеко-технических отношений;

4) цель и смысл жизни;

5) средства достижения жизненных целей.

Поэтому мировоззрение – это попытка ответить на вопросы:

1) Как устроен мир в целом?

2) Как относится человек к миру?

3) Каково его место в мире?

4) Как он познает этот мир?

5) Как он действует в этом мире?

6) Каков смысл жизни?

С точки зрения человека-личности в полном и одновременно наиболее элегантном виде эти мировоззренческие вопросы представлены И. Кантом:

Что я могу знать?

Что я должен делать?

На что я могу надеяться?

Что есть человек?

Понятна «пронзенность» всех этих вопросов метафизическим контекстом культуры. Это относится к целям и приемам и методам познания, мышления и практической деятельности, соответственно, ко многим философским категориям, к смысложизненным проблемам, к методам научного познания, правилам обыденной жизни, организации коллективного человеческого бытия и т. д. Все это оказывается вторичным, производным от уже осуществившегося метафизического выбора.

Один из крупнейших примеров современности – специфика культурных форм Просвещения, сформировавшихся на почве различных метафизических «матриц».

Однако в содержании всех указанных аспектов и вопросов мировоззрения есть широкий спектр проблем бытийствующего, онтического свойства, потому на стадии развитости метафизики конкретной культуры (сформированности метафизических предельных смыслов) уже не требуется постоянное метафизическое заглубление. Причем, будучи порождены в свое время некими движениями метафизических смыслов какой-то эпохи и культуры, многие аспекты мировоззрения становятся привычно инструментальными, используются как удобное, прагматически полезное. Они распространяются в человеческом сообществе как обыденность, как езда на велосипеде или автомобиле, переходят в те культуры, которые метафизически не имеют внутреннего родства с этими производными человеческой метафизической активности, в предельном смысле (в прагматизме) заменяя мировоззренческий поиск множеством «портретов» реальности, схем, типовых случаев, «десятков тысяч образов»[197]. С одной стороны, это открывает новые возможности и для культур-неофитов, и для человечества, но с другой – создает серьезные риски, обусловленные утратой связи с коренным заглублением и отсутствием метафизически заглубленного профессионализма в таком применении. Все это делает ответственными культуры-производители за собственный продукт, произведенный на основании собственной метафизики, за соблюдение в нем границы безопасности для человека, а повторяющие цивилизации обязывает быть более внимательными к используемому инструментарию. Потому что на деле метафизические основания мировоззрения (том числе философии, науки, религии) не исчезают, а мировоззренческие и научные аспекты не приходят на их место. Понимание этого – принципиально важный момент.

В принципе, все мировоззренческие проблемы «не очищаемы» от предельных смыслов. Однако в разные эпохи, в разных аспектах это актуализирует конкретные (и различные) предельные смыслы и определяемые ими мировоззренческие (и иные) сущности и отношения, тогда как иные предельные смыслы и формируемые на их основе мировоззренческие концепции могут в это время оставаться латентными. Причем, различные мировоззренческие системы обладают разной степенью эффективности решения различных метафизических проблем в разных отношениях.

Детальный анализ каждой позиции применительно к каждой культуре – объемная задача, требующая специальных усилий и масштабных компаративистских исследований[198]. Однако любой вполне образованный человек может самостоятельно поупражняться в решении конкретных задач и методом рефлексии найти эти связки в себе самом и собственной культуре.

Примечание 2. Обратная связь мировоззрения и метафизики весьма интенсивна и может серьезно трансформировать культурные метафизические матрицы, способные к такой трансформации. Причем, такое обратное воздействие, естественно, имеет культурную же природу, потому всегда своеобразно и многообразно.

Так, русская метафизическая матрица, неся в себе антиномичные метафизические основания знания и веры, оказалась способной в массовом варианте перейти от религиозного формата культуры к светскому буквально на протяжении одного столетия. Важнейший индикатор в этом отношении – ориентация на характер образования. В России на сегодня практически все взрослые люди и, по аналогии с ними, дети ориентированы на получение светского научно обоснованного общего и профессионального образования, и никто не препятствует получению детьми светского образования[199]. Это – один из смыслов жизни российского человека. Однако этот смысл совсем недавно – полтора столетия назад – лишь формировался в обществе и менее столетия начал массово внедряться. Потому что он получил подтверждение в практике – образованный человек имел больше авторитета, признание со стороны общества, получал больше возможностей для реализации и обеспечения собственной жизни. У подавляющей части общества появилась уверенность, что образование ведет к лучшей, более обеспеченной, гарантированной, социально защищенной и духовно наполненной жизни[200]. Причем, эта уверенность распространилась и на большинство других этнических групп коренного населения России[201]. Однако при этом собственно связь с метафизикой, с заглубленными смыслами уверенности человека в собственных знаниях – скрылась с поверхности, превратила отношения к образованию в привычку. Это относится и к уверенности в научных знаниях вообще, которая в свое время с трудом и сопротивлением пробивала себе дорогу в систему человеческого мировоззрения. Аналогично происходит со многими аспектами метафизики, реализуемыми посредством человеческой практики в мировоззрениях.

Другой пример. Широко известна гибкость метафизической «матрицы» буддизма, который благодаря этому свойству широко распространился в различные по метафизическим основаниям культуры, глубоко внедрившись в их метафизические конструкции. Такие трансформации демонстрируют еще одну разновидность взаимодействия мировоззрений и метафизики, двух метафизических систем, когда историческое развитие одной метафизики, то есть ее индивидуально-историческое развитие, проявляет не одномерную логику самореализации, но самотрансформацию логики в пределах метафизической «матрицы», фактически внедряясь в иную метафизическую матрицу, трансформируя и подчиняя ее, наподобие вируса, а не вытесняя и заменяя ее другой. Причем, сам процесс идет именно на уровне привлекательности мировоззренческих конструкций и их использования для метафизических трансформаций.

Третий пример – воздействие научного мировоззрения, научной картины мира на проблематизацию и трансформацию метафизических матриц[202]. Так, мир Канта – стационарный в онтологии и субъективно-личностный в гносеологии, потому у Канта все упирается в антиномии. Гегель и Маркс вышли за пределы мира Канта в мир развития с использованием приема расширения антиномий до диалектических противоречий, а мира – до мира развития, что получило обоснование в теории эволюции Дарвина. До поры в отношении научного познания развития не было предложено принципиально нового методологического подхода и все науки о развитии формировались на основе методологии исследования стационарных миров и объектов – поскольку не было осуществлено обратной связи мировоззрения и метафизики. Поэтому через два столетия после Гегеля, Дарвина, Маркса этот путь исчерпал себя – со своими достижениями, но и тупиками. Исчерпал и в гносеологическом, и в практическом смыслах. Одновременно науки о развивающихся объектах (в собственных методах) и управленческая практика эмпирическим путем шагнули далеко вперед, «созрели» для нового методологического решения, но при этом – пока упираются в метафизический тупик. Сегодня необходим именно метафизический прорыв для их перехода в новое качество.

Примечание 3. Сложность и многоуровневость каждого культурного комплекса метафизики, в том числе наличие временно непроясненных и принципиально антиномических позиций, обусловливает то, что часто система предельных смыслов в конкретной культуре не может вполне точно выразиться в единственной мировоззренческой системе и реализуется посредством нескольких систем, имеющих различные и порой противоположные метафизические основания по одному либо нескольким аспектам, однако остающихся органически едиными по другим основаниям (например, в рациональном, мыслью организуемом виде – в нескольких философских традициях и системах). Могут быть и вполне одномерные метафизически-мировоззренческие конструкции – таких феноменов в мировой культуре также достаточно много, как на Западе (Англия, США), так и на Востоке (Япония, Китай).

Здесь важно подчеркнуть лишь один принципиальны момент – человек в различных мировоззрениях может по-разному оценивать и соотносить ценности различных уровней организации человеческой жизни в настоящем и будущем – бытие и небытие личное, своей семьи и своего рода, своей общины (коллектива, племени), своего народа, своей культуры, своей цивилизации, своей страны, человечества в целом и жизни в целом. Для одних мировоззрений более ценно одно, для других – другое. Кто-то готов жертвовать одним ради другого, а кто-то нет.

§ 47. Отражение – это процесс воспроизведения в сознании человека реальности в ее прошлом, настоящем и будущем в виде идеального (духовного) комплекса посредством рациональных, иррациональных и ценностно-оценочных способов и методов, чем определяется соотношение философии, научного познания, обыденного, художественного, религиозного, мистического видов познания. В конечном итоге отражение выступает инструментом оптимизации (гармонизации, адаптации) взаимодействия субъекта и объекта познания (и деятельности).

Отражение определяется а) природой объекта познания, б) целостным и метафизически обусловленным характером познающего духа, в) процессом и процедурами взаимодействия объекта и субъекта познания.

Отражение в своем содержании опирается на закон тождества бытия и мышления, точнее – тождества бытия и сознания в его комплексности как идеального образа реальности, создаваемого посредством постижения.

Отражение объективной реальности в сознании как цель есть обретение знания о реальности (истины, истинного знания) а) как соответствующего самой реальности, б) как моделирующего, проектирующего и конструирующего реальность, в) как понимающего реальность, г) получение знания о возможностях преобразования реальности, в том числе для практических потребностей, д) как разработка методов, инструментов и технологий преобразования и конструирования реальности как знаний и как умений. Отражение как процедура есть взаимоувязанный комплекс материально-вещественной и идеальной деятельности, имеющий набор методов и инструментов. Отражение как результат есть материально-идеальный комплекс совокупности знаний-умений, оценок (включая идеалы, атрибутивность добра и красоты) и предметов (включая инструментов познания и преобразования), созданных и создаваемых человеком (опредмеченного знания, второй природы, искусственного – в прошлом, настоящем и будущем), а также технологий передачи опыта познания и освоения реальности.

Рациональность как способ познания есть структурно-функциональный компонент более широкой познавательной системы, научная рациональность – структурно-функциональный компонент более широкой научной познавательной системы, включающей также иррациональность (в том числе вживание, вчувствование), оценки (морально-этические (добро-зло) и эстетические (красота-безобразие)), интуицию, опыт, творчество. Постижение – это единство рационального понимания и переживания действительности, позволяющее вовлекать отношения, оценки в сам процесс познания. Иррациональные методы познания основаны на том, что тройственна как природа человека, который является существом био-психо-социальным, так и духовный мир человека, который включает в себя поиск и возможность переживания истины, добра и красоты. Поэтому человек, как существо одухотворенное, не может оставаться эмоционально и психически безразличным к познаваемому, осваиваемому и творимому им бытию.

Примечание 1. Дух (идеальное) есть единство мысли, чувств, эмоций, идеалов, ценностей и смыслов. В своей комплексности духовного пространства личностно-индивидуальные и культурные миры несут в себе набор всех элементов духа – чувственности, разумности и рациональности, переживания, оценки, интуиции, надежды, любви – во всех их измерениях. Дух, отражая бытие, порождает идеи, формирует идеалы (истины, добра и красоты), ценности, оценки, постигает и порождает смыслы относительно всех конкретных форм бытия. В этой связи наиболее полное понимание познания мира достигается посредством его постижения.

Постижение – это единство рационального объяснения и понимания с одной стороны, и переживания действительности, позволяющее вовлекать отношения, оценки, смыслы в сам процесс познания – с другой. Так, часто можно уловить сущность, не поняв и не проговорив, и тем самым дополнив рациональное понимание, например, указанием на то, как та или иная закономерность сработает в конкретном случае, сработает «здесь и теперь», уловить направление выбора, которое не может порой дать оценку и понимание даже всех возможных вариантов, прогнозировать без объяснения – именно это качество человеческого духа и разума используется в экспертной деятельности. Постижение – очень стянутый термин, пронизывающий человека не только через сухой разум, но и «через сердце», через оценки, смыслы, через любовь, сочувствие, соединяя его с исследуемым (постигаемым) объектом, требуя смыслонаполненности разума. Да, рациональное (понятийное) мышление и язык – наиболее мощный ресурс разума современного человека, однако не единственный. Идеальное и практическое обладание целостностью бытия, в особенности развивающегося, может достигаться разными путями, разными мыслительными конструкциями, разными формами духовного опыта, которые являются атрибутивными каждой культуре, структуре мышления каждой культуры, даже субкультурам. Так, опыт Китая и Японии указывает возможность организации языка и мышления посредством иероглифов и встроенных в них смыслов, опыт буддизма – через смыслопорождающие тексты, опыт России – через поступки и деятельность, опосредуемые любовью и добром, правдой и справедливостью.

Таким образом, пространство познания имеет объемный характер, которые может быть представлен в виде как минимум трехмерной модели, осями которой являются а) предельные смыслы, в) характер и структура рациональности, в) характер и структура иррациональности. Вся совокупность инструментальных форм познания может быть представлена в виде трех– и более мерного пространства. В этой (либо расширенной по числу измерений) «координатной сетке» размещены все системы познания и мышления подобно точкам («облакам») в фазовом пространстве. Это относится ко всем типам организации субъектов научного познания – национально-культурным, субкультурным, другим коллективным формам сознания, познания и мышления, к личностным формам, – для каждого из этих типов может быть сформировано собственное «пространство». Причем, культура и человечество в целом в особенности сильны тем, что существует множество метафизических «матриц», которые, к тому же, способны к трансформации и развитию. В этой связи в состоявшейся истории для каждого конкретного случая познания находится (строится, рождается, получается в результате трансформации) специальная «матрица», наиболее аутентично связывающая материальное и идеальное (бытие и сознание).

Поэтому действительная цель развития человека как субъекта познания в стремлении адаптации его под все новые объекты познания, под постоянно обновляющийся мир – не только корректировка и совершенствование лишь потенциала его рациональности, но и активизация и развитие всего духовного (идеального) комплекса.

В отношении развивающихся объектов комплексность познания в особенности важна для познания динамической сущности, которая познается в том числе на основе смысла[203]. Речь идет не о семантическом и семиотическом значениях понятия смысл, а о философском значении, которое используется в словосочетаниях «смысл бытия», «смысл жизни», «смысл истории», «смысл существования» и соотносится человеком с наивысшими видами целеполагания. Под смыслом в его философском наполнении понимается нечто наиболее существенное, внутреннее, глубинное, определяющее и являющееся (скрытой) причиной происходящего по отношению к конкретному бытию, требующее усилий для его постижения. Нечто, обозначаемое как смысл, безусловно имеет размерность во времени (овременено), связывает прошлое, настоящее и будущее.

Понятие смысла, естественно, имеет человеческое наполнение. Именно человеку свойственно порождать, искать и постигать смыслы, соотносить себя с иными смыслами. Однако своей второй стороной смысл всегда онтологичен, связан с бытием конкретного объекта, а не только субъективен. Внутренний смысл как объективированная данность, существующая вне и до человеческого осмысления, выступает как некоторый предвосхищаемый или по результатам развития получаемый итог реализации динамической сущности, который оформляется посредством человеческого духа как «смысл». Смысл обретает себя в итоге, но не в начале, в начале он есть динамическая сущность, в итоге – значение, в человеческом выражении – смысл. В промежутке он – становление реализации потенции (динамической сущности). Это требует изучения относительно неодухотворенной природы, но уже не вызывает сомнений применительно к одухотворенной части природы: точно так же, как существует сознание личности и общественное сознание с определенными отношениями между ними, существует личностный смысл и общественный смысл (как совокупный итог объективации личных смыслов) и отношения между ними. Личностный смысл – одна из образующих системы индивидуального сознания[204], надличностный смысл – одна их образующих системы общественного духа (как интегрального образования, объединяющего общественное сознание и коллективное бессознательное), смысл социокультурной системы как некоторого целостного образования. Постижение этого надличностного смысла есть постижение динамической сущности, представляющей собой (в культуре вообще и обществе в частности) некоторое результирующее реализации коллективной духовной деятельности определенного культурного образования как совокупности его духовных устремлений (включающий сознательные и бессознательные моменты), внутренний смысл[205] (см. также § 5, Примечание 1).

Связь и взаимообусловленность между динамической сущностью и смыслом не односторонняя. Смысл не просто форма человеческого идеального выражения результатов развертывания динамической сущности, но и активный компонент ее формирования в одухотворенных объектах. Смысл-в-себе – это и идеально, духовно моделируемый идеал, к которому как высшей цели и желаемому результату устремлен в своих поисках человеческий дух и который есть сильнейший самостоятельный двигатель духа, выступающий как компонент динамической сущности одухотворенной системы конкретного локального мира. Исчезновение высшего смысла, высокой цели во многих культурах приводит к снижению потенциала динамической сущности, нежелательным социальным и культурным последствиям, таким, например, как усиление деструктивных социальных и культурных процессов.

Постижение смыслов является одним из способов познания динамической сущности – то есть, динамическая сущность может постигаться через смысл и посредством смысла, через наделение смыслами. Причем, двояко. Она может познаваться гносеологически, через рационально-интуитивное познание. Она может постигаться, дополняясь оценками, через добро и зло, красоту и безобразие, через эмоционально-образную сферу человеческого духа как постигающего субъекта, проникая в глубины динамической сущности духа, углубляя познание до уровня понимания.

Важно отметить, что постижение динамической сущности посредством смысла позволяет рассуждать о будущем, о предвидении последствий развертывания той или иной потенции, о ее будущем смысле, тем самым оказывая влияние будущим в его возможности (смыслом) на будущее в его действительности. Степень истинности в постижении внутреннего смысла определяется при этом степенью соответствия его динамической сущности.

Причем, существует два различных способа постижения смыслов, идеалов добра и красоты развивающихся объектов – 1) жизнь внутри них, «врастание» в них, в несущую их культуру, слияние субъекта и объекта и 2) их исследование извне. Если говорить о «врастании», то нужно отметить следующий момент. Поскольку отдельная личность может быть локальным миром, то она может объять иной мир (равного ей масштаба), постигать его посредством постижения себя (что возможно через рефлексию, подобие, вживание-моделирование, а не только через мистическое, то есть буквальное вживание, вживание-переселение души, как фактически получается у С. Л. Франка и Н. О. Лосского). Вживание может быть реальным – как понимание объекта через своеобразное «слияние жизни» или «слияние духа» с ним, посредством участия в нем (по типу модели «семейный врач»). Сочувствие, сопереживание становится основой духовного моделирования и интуиции. Иными словами, с помощью своего духа человек может познавать иной дух и внедуховную реальность, посредством идеального конструирования создавая духовные аналоги (модели) реальности и, постигая их через сопереживание, тем постигая внеположенный мир, явившийся прообразом данной модели. Сопереживание реализуется посредством искусства «вживания в образ», которое достаточно известно для случаев психического моделирования поведения другого человека, и то, что человек может стать в некотором роде «другим», прогнозировать поведение этого «другого» в различных ситуациях – не ново. Чтобы проиллюстрировать это, достаточно вспомнить практику сценического искусства и особенно теорию К. С. Станиславского. Но можно идти дальше. Всякая одухотворенная система (в том числе общество) в своем коллективно-психическом состоянии подвержена ритмическим колебаниям различных параметров коллективной психики (духа). Существуют периоды слабости, усиления, достижения пика психических возможностей. Сопереживание позволяет чувствовать эти ритмы, а если это так, то вполне возможно моделирование психических состояний, на основе чего возможны выводы о способах поведения данного объекта в те или иные периоды времени. Речь идет о возможности чувствования коллективных психических состояний и их ритмов. Это может осуществляться в том числе методом саморефлексии, давно зарекомендовавшим себя как путь познания культуры (в том числе опыт русских философов XIX–XX веков).

В случае «вживания в образ» социальных систем, которые также обладают психическими ритмами, чувствования их состояний в будущем для предвидения конкретных исторических событий необходимо соотносительное сопереживание нескольким объектам одновременно – это могут быть народы, социумы, как минимум граничащие по территориям проживания. Возникает фигура некоего уникального в своем роде человека, способного к подобным трансформациям своей психики. Но нужно верно идентифицировать масштабы мира личности в соотнесении с масштабами познаваемого локального мира, чтобы не обмануться в ее возможностях и оградиться от неверной экстраполяции выводов как результатов ее вживания. Поскольку для постижения одновременно целого ряда сложных объектов (процессов и систем) необходимы специфические (отнюдь не всем людям в равной мере присущие) качества личности. При этом возникает проблема доказательности и интерсубъективности, отсутствие которых рождает огромное множество спекуляций.

Понятно, что труднейшей задачей становится поиск соответствия образов и чувствований, бессознательной психической деятельности с деятельностью сознания, то есть поиск «языка», на котором они могли бы «общаться» по крайней мере в плане перевода в вербальную форму. Хотя можно предположить, что такого перевода с эмоционального, образного языка на язык мысли не существует, а потому оба языка выступают как самоценные и взаимно дополняющие друг друга способы познания и предвидения. Возможно, что именно это является одной из тех черт человека, которые позволяют ему соперничать с другими биологическими системами в плане приспособления к окружающей среде[206].

Не случайно в этой связи, что рационализированное концептуальное философское и научное представление о мире и месте человека в нем сопровождается и порой дополняется иными способами отражения реальности (этическими и эстетическими) и даже обретает их формы – морально-нравственные учения, искусство (музыка, литература, поэзия, живопись, архитектура, скульптура, кино и другое), мифологизированная вера, смыслонаполненные знаки и тексты, практическая физическая и психическая деятельность (в том числе деятельность по самосовершенствованию), пророческие прозрения и откровения, и так далее. Например, существует обширная отечественная и мировая практика выражения философических переживаний посредством художественных образов[207]. Понятно, что не любой художественный образ философичен по своему содержанию, но многие философские проблемы могут решаться и решались с помощью художественных средств.

Причем, характер европейской традиции (в том числе характер языков и сформированный под это характер письменности как способа передачи информации и исторической связи, все типы коммуникаций) таков, что он гораздо больше способствует передаче мыслимого содержания знания и методов его получения, чем передаче его ценностного наполнения, разрывая содержание мысли (слова) и его смысл. Интерпретация смысла становится самостоятельной задачей писателя, художника, философа и – читателя, потребителя мыслительной и духовной продукции. Рационально передается знание, но не смысл, а потому – не весь духовно-практический опыт в его целостности. Постепенно умение чистой мыследеятельности было рафинировано, очищено от духовности, утратило неразрывность с системой воспитания и ввиду найденной системы передачи мыслительного опыта (слово, письмо) сильно опередило развитие иных способов общения с миром и способов передачи иного опыта общения с миром.

Характер восточной традиции в этом отношении более комплексен. Там сохранилась и укрепилась в культуре и на основе культуры иная традиция – передается не только слово, но его значение и смысл, эмоциональный настрой, предназначение (в иероглифической речи и письменности) или слово, текст используется как направленное средство воспитания (буддизм), что настоятельно требует присутствия наставника, выступающего в роли воспитателя и/или интерпретатора. Это позволяет одновременно более глубоко увязать слово как рационально-понятийную информацию с его ценностными и целевыми смыслами, определить назначение в воспитании и деятельности человека, а также (через наставников) передавать не только знания, но и опыт, который всегда более консервативен. Это – основа глубочайшего консерватизма культур Востока, но и – неразрывности времени их бытия, единства прошлого, настоящего и будущего, не мыслимых друг без друга. Нагляден пример Конфуция, профессией которого было обучение государственных чиновников, комплексная подготовка, включавшая несколько видов искусств, и в их ряду – разработка и воспитание интеллектуальных и нравственных основ деятельности государственного человека. Другой пример – буддизм с его опытом конкретно-ориентированного воспитания адептов через смыслопорождающие тексты и их толкование, основываясь на традиции, заложенной Буддой, который ориентировался в воспитательной проповеди «не на некоего анонимного среднестатистического слушателя… а конкретного человека или группу людей и выбирал те темы и способы их изложения, которые им наиболее близки»; «у него всегда есть конкретный адресат и определенная цель, связанная с духовным совершенствованием конкретной личности», которая достигается адаптацией к степени подготовки слушателя, умением говорить «об одном, но в разных формах» с опорой «на значение или цель… текста, а не на его букву»; такое говорение, в котором логика модели оправдывает логику развития мысли, средством для которого является попытка избежать однозначности дискурса в воспитании[208].

Еще один гносеологический момент. Различие содержательных аспектов структуры мира диктует и различие форм мысли, различие форм познавательных моделей. Можно оперировать словами, символами, метафорами для отражения той или иной совокупности параметров или логики (причинно-следственной последовательности или последовательности состояний), можно выходить на уровень образно-эмоционального мышления. Можно заменять или дополнять рациональное познание иными способами постижения гармонии, формируя этическую и эстетическую модели реальности, постигая мир посредством таких моделей, в том числе через личностное «неявное знание» (М. Полани)[209], которое однако должно подвергаться сомнению, поскольку оно может быть и ложным[210]. Поэтому, естественно, необходимо разрабатывать проблему статуса и возможностей смыслонаполненных знаковых систем.

Смыслонаполненные знаковые системы, такие как метафоры, символы, иероглифы, смыслопорождающие тексты (например, в буддизме) и так далее – достаточно распространенный в мировой культуре (в истории и актуально) способ передачи информации и человеческого духовного опыта. Они более присущи различным древним и современным восточным философиям, а в Европе, хотя они и были активным компонентом духовной жизни, особенно в средние века[211], сохранились сегодня только в мистических учениях. Однако дискуссии о возможностях их использования в научном познании пока даже не разгорелись, поскольку противостояние их конкретным наукам очевидно. Но и вопрос, даже поставленный вполголоса или молчаливо, весьма выразителен – можно ли, нужно ли вовлекать их в сферу научного познания или это удел мистических и эзотерических учений, оккультных наук, в крайнем случае – систем воспитания или экзистенциальных философских концепций?

Есть основания полагать, что апелляция к смыслонаполненным знаковым системам, попытка возродить эту традицию не в мистическом, а в научном наполнении, имеет под собой серьезные основания, определяемые потребностями современной науки о развивающемся мире и интерес к этой проблеме не случаен, что «сама наука переходит в новое качество, на уровень целостного мышления, гарантирующего целостность жизни. Не случаен интерес к языку символа, в котором соединятся “мысле-образы” Востока с логической структурой Запада, предваряя язык будущего – разума-чувства, поэзии-науки, логики-интуиции»[212]. Поэтому во многом прав, например, В. В. Налимов, утверждавший, что «быть научным – это быть метафоричным: способным создавать плодотворные метафоры, возбуждающие воображение и тем самым расширяющие наше взаимодействие с миром»[213]. Постигать гармонию необходимо не только дискурсивно, логически, но и образно, через приобщение к невербальным мыслительным актам, невербальным языкам вообще[214], через смыслонаполненные знаковые системы (символы, метафоры и пр.), «языки тела» (мимика, жесты, походка), символические языки (наглядные образы, схемы, рисунки), молчание, внутренняя речь (латентный язык), дополняя потенции жизнепонимания новыми возможностями, рассматривая их как попытки мысленного воспроизведения гармонии в ее образной целостности.

Однако при всем многообразии духа и потенциале его использования в познании реальности научное познание ни в коей мере не может быть сведено либо выведено из других видов духовных практик (как, например, сейчас клерикальные деятели пытаются доказать происхождение науки или ее достижений из религиозного опыта выдающихся ученых). Это путь (выведения науки из мистики, религии, художественного познания) абсолютно порочен. Речь может идти лишь о взаимном воздействии в процессе творческого поиска, о «включении» тех или иных ассоциативных рядов.

Примечание 2. Основополагающие принципы объективности истины и практики как критерия истины являются и должны оставаться базовыми в научном познании. Однако онтологическая специфика развивающегося мира как объекта познания, заключающаяся в особенности в значительной степени индивидуальности каждого объекта познания – с одной стороны, культурно-метафизическая, смыслонаполненная природа субъекта научного познания, неустранимая субъектность (и потому субъективность) целей, задач, способов реализации, методов исследования, характера представления нового знания, способов его практической реализации – с другой стороны, делает познание и знание соотнесенным с конкретным объектом, а также с конкретным субъектом. Истина как соответствие знаний субъекта объективной реальности также приобретает релятивный характер в смысле соотнесенности конкретного знания с конкретным объектом, ситуацией, наличие ограничений на перенос знания на иные объекты и ситуации (относительность любой истины, отсутствие «вечных» истин, даже законы физики – лишь мгновенья бытия; особенно это относится к одухотворенным объектам, включающим человека – к культурам, коллективам, личностям). Более того, характер соотнесенности (соотнесения) знания и реальности, получения и обоснования знания как истинного становится еще более сложной задачей в связи с субъектностью знания, понимания, с метафизикой субъекта. Однако концепция множественности истин является не релятивизмом в собственном значении этого слова, как относительностью (временностью, неточностью) истин, но именно со-относительностью (в том числе истины) с познающим субъектом и познаваемым объектом, допускающая абсолютную истину данной модели в конкретной соотнесенности данного субъекта и данного объекта.

Возможность и реальность появления нескольких нетождественных истинных знаний (моделей), полученных разными субъектами познания, создает проблему взаимодействия этих знаний, которое может осуществляться тремя способами: а) сосуществование и взаимная дополнительность, б) конвенция (соглашение) на одну компромиссную истину в процессе «переговоров», в том числе на уровне метафизических решений, в) победа в ходе дискуссии одной истины (быть может, победа временная, как, например, в различных научных моделях или технических проектах). При этом, недопустимо сведение всех форм взаимодействия к одному лишь конвенционализму, поскольку за этим подходом, как правило, скрывается стремление некоторой позиции и стоящей за ней социальной группой продавить некоторую собственную истину – этот прием широко распространен у англо-центрических сторонников конвенционализма, особенно начиная с К. Поппера и поэтому отношение к нему должно быть крайне настороженным, внимательным до придирчивости и чрезвычайно критическим в каждом конкретном случае.

Кроме того, встает проблема комплексности истины. Так, гносеологическая истина (истина как знание, истинное знание) как соответствие мысли (знания) объекту в научном познании должна быть дополнена истиной как методом, то есть соответствием набора методов объекту, предмету, целям и задачам исследования (валидность). Причем, истина как метод более инвариантна в научном познании развивающихся объектов и потому может рассматриваться как относительно устойчивая константа познания. В отношении познания одухотворенных систем в научном и философском познании необходимо также иметь в виду существование других смыслов понятия «истина»: истина как смысл (истинный смысл), истина как цель (истинная цель), истина как путь (истинный путь), истина как непотаенность (платоновская алетейя). Кроме того, необходимо говорить об «истинных» и «неистинных» состояниях самих развивающихся объектов, где основным критерием истинности (органичности объекту) является соответствие жизни и оптимальному развитию (истинно то, что приводит к продолжению жизни посредством достижения гармонии «здесь и теперь» как истины бытия объекта). В связи с такой сложной природой истины в исследовании одухотворенных объектов познание должно органически включать в себя в качестве компонентов не только объяснение, но и понимание, и переживание. Истинное знание как комплексная целостность поэтому способна и должна нести в себе рационально-логические, алогичные и иррациональные, эмоционально-оценочные и образные компоненты, представляемые мыслимо. В этой связи чрезвычайно важным для комплексности истины становится синтез мыслимой истины с идеалами добра и справедливости, который в русской культуре понят как правда. Правда есть истина в добре и справедливости, та правда, о которой В. В. Розанов сказал замечательные слова: «Правда выше солнца, выше неба, выше Бога: ибо если и Бог начинался бы не с правды – он – не Бог, и небо – трясина, и солнце – медная посуда»[215]. Очевидно, что такая истина имеет не только познавательное, не только экзистенциальное, но и метафизически-культуроцентричное наполнение.

В зависимости от характера объекта (пока отвлекаясь от субъекта) существуют однозначная, многозначная и динамическая научные истины.

Однозначная истина возможна в отношении простейших объектов, функционирующих на основе одного типа взаимодействия (в основном это физические системы) и являющихся стационарными, функционирующими (или воспринимаемых нами как таковые). Это истины, которые имеют одно значение, противоположное которому есть ложь, истины «или-или». Случайные отклонения носят характер незначительных флуктуаций, практически не влияющих на состояния объектов и потому – на знание о них.

Относительно сложных многомерных систем, характер состояния и динамики которых определяется множеством компонентов, взаимодействий, связей детерминации, знание жестко привязано к объекту и к ситуации, а истина о характере объекта и его состояний становится многозначной в смысле наличия в знании об объекте (включая его реальные, возможные и будущие состояния, характер его динамики и т. д.) нескольких различных равновесомых и разновесомых утверждений. Причем, истина обретает характер принципиальной неполноты, хотя всегда можно найти минимальный набор существенных параметров, соблюдение которых с высокой степенью достоверности делает суждение истинным. Состояния, события и динамика в такой системе приобретает существенно вероятностный характер. Здесь даже система условий утверждения (если, если, если…) в попытке построения однозначного утверждения убегает в бесконечность, да и несоблюдение лишь одного из условий-параметров «если» приводит к ложности суждения и умозаключения. Например, боль в животе обычно вызывают следующие причины – 1, 2, 3… Однако часто оказывается, что многие из этих причин не вызывают боли в животе у многих людей и потому утверждение о том, что боль в животе вызывается такой-то причиной в иной ситуации будет ложным. Поэтому, пытаясь выяснить причину боли в конкретном случае, проводится исследование и в итоге ставится диагноз, который часто есть совокупность причин и может быть неполон, хотя при этом он вполне истинен, поскольку вскрывает одну или несколько значимых причин. Идя дальше, врач для устранения причины боли, может выбрать несколько методов, которых чаще всего больше одного. Искусство врача в том и заключается, чтобы выбрать такой (истинный) метод лечения, который поможет в данном конкретном случае, поскольку оказывается, что один и тот же метод может вылечить одного больного и совсем иначе повлиять на другого. Уйти от ситуативности не удается в принципе. Поиск истины становится творческим поиском в конкретной ситуации. Переплетается множество логик и логических оснований; обычно работает комплексная, ситуативная логика, логика «и-или» (сокращенно от «и-и – или-или»). Множество примеров подобного рода дает медицина, биология, экология, психология, социология, политология, управление и другие науки о сложных системах.

В развивающихся системах (в том числе и в особенности человеческих), наряду с многозначностью, истина становится динамической, эволюционирующей, изменяется и вместе с конкретным объектом и проявляется в связи с его самореализаций (в связи с чем терпеть и ждать явленности истинного смысла – порой важно). В этом случае истинно не только то, что истинно теперь, но и то, что может быть теперь ложно. Для разных последовательных состояний объектов и разных ситуаций может быть много различных истин. Более того, обычная многозначность и вероятностный характер состояний, ситуаций и динамики у развивающихся объектов дополняется возникновением сильно неравновесных состояний, состояний сильной неопределенности, требующих специального исследования в целях разработки методов поиска истины, освоения и управления такими ситуациями (см. § 58). При этом особое значение приобретает логика «и-и», диалектика, допускающая противоречие, творчество, выбор, дополнительность моделей.

Базовым критерием истины в познании будущего является социально-историческая практика во всей полноте ее проявлений – от практического применения в собственном (узком) смысле, становящегося критерием оценки на истинность, до практики научного познания и совокупности критериев научной истины – научности методологии и валидности набора научных методов (методологический критерий истинности), логичной стройности знания (логический критерий истинности), критериев истинности при полимодельности и сценарности научных конструкций (множественность истин, фальсифицируемость истин), практики научной коммуникации (конвенциональный аспект истинности и критерий истины).

Здесь важно кратко остановиться на проблеме соотношения истины и ложности информации (в том числе в самом научном знании и о научном знании в общественном сознании). В одной из своих публицистических работ М. Е. Салтыков-Щедрин обозначает два сорта лгунов – лицемерных, сознательно лгущих, и искренних, фанатичных и высказывает мысль о том, что освобождение от «лгунов» – насущная потребность современного ему общества[216]. Эта проблема не стала со временем менее насущной, однако она приобрела многомерные оттенки, а также онтологическое наполнение[217]. Она является остро актуальной и для научного познания, относительно которого порой случайный набор примеров, говорящих «о чем-то в этом роде» или исследующих «нечто относящееся к теме», но при этом покрывающий лишь один дискуссионный аспект выдается за системную аргументацию и, дополняясь принципами фальсификации и релятивности истины, становится аргументом против научного знания и науки в целом. «Ниспровергатели науки» могут вполне довольствоваться одним опровергающим фактом для отрицания всей научной конструкции в целом (причем, именно не только конкретной теории или эмпирии, но часто и науки в целом). В такой «дикарский бубен» часто играют околонаучные и псевдонаучные социальные группы (журналисты, политики, администраторы науки и т. д.), которые в разные периоды и по различным поводам навешивают на науку произвольные ярлыки, не заботясь даже об их логичности и взаимосвязанности. Подобными оценками наука то оказывается панацеей, то начинает третироваться и шельмоваться, то поднимается на щит, то вновь втирается в грязь. И эти социальные «игры» отнюдь не безобидны. Они оказывают самое прямое воздействие на развитие науки, ее отраслей в разных странах и в разное время. А зачастую являются продуктом социального заказа.

Пример. Подтверждение истинности научного знания посредством практики может быть проиллюстрировано следующим образом. Если человек способен создавать самолеты, ракеты, другие технические средства на основе научных знаний и эти технические средства выполняют свои функции (летают, плавают, передаются на расстояние как волны и т. д.), следовательно, своим познанием человек верно отразил законы природы, его знание истинно, а способы познания верны.

Примечание 3. Относительно одного развивающегося объекта в одном и том же отношении истина может быть одна, истин может быть множество, в том числе больше или меньше числа познающих субъектов. Более того, может быть множество истин относительно одного объекта (даже истин рациональных) в одном и том же отношении, формируемых одним и тем же субъектом познания, поскольку есть основания полагать, что соответствие духа и объекта может осуществляться не одним способом, а кроме того, относительно субъекта познания истина может изменяться во времени.

Иллюстрации этому утверждению можно найти уже в классических областях рациональной науки. Существует две модели природы света (корпускула и волна), несколько моделей ядра (протонно-нейтронная, капельная и другие). Аналогичные примеры можно найти в биологии (экологическая и видовая модели), в науках об обществе (стратификационный, формационный и цивилизационный подходы к теоретическому осмыслению). Каждая из этих моделей, шире – научных традиций обеспечивает свое соответствие мысли объекту, свой стереотип понимания. При этом каждая модель дает некоторые преимущества перед другой моделью в каком-либо определенном отношении, при определенной постановке задачи, в определенной познавательной ситуации, как соответствие наших одномерных рациональных моделей многомерному миру. Можно полагать, что полимодельностью человек стремится (обречен) полнее описывать, глубже понимать, всестороннее отражать объект. При этом каждая модель истинно отражает реальность и позволяет адекватно действовать в определенных ситуациях и пределах «своей компетенции». Это одновременно означает, что даже в рациональном познании, в рамках одной науки и одной традиции рационализма может уживаться несколько истин, например, истина, что свет есть волна, и истина, что свет есть корпускула. Поэтому даже в точных науках необходимо признать модельность мышления: каждому объекту может соответствовать множество идеальных моделей, выстроенных на различных основаниях. Истинность каждой модели проверяется на соответствие ее объекту. И тождественность истины возможна и необходима в этом измерении – тождественность истины себе самой относительно данной модели и ее внутренних логических законов. Отклонение в этой ситуации от законов логики говорит о ложности суждения или умозаключения. И так по отношению к каждой модели.

Причем, традиционная (аристотелева) логика не должна выступать аргументом истинности в отношении сравнения (сопоставления, соотнесения) различных моделей истины, что хорошо показано в методологии науки (особенно в концепциях И. Лакатоса, Т. Куна, П. Фейерабенда). При сравнении моделей должна включаться иная логика, допускающая множество, логики «и-и», «и-или». Истинно и то, и другое, и третье, если каждое из них в отдельности внутренне не противоречит законам логики при соотнесении объекта и данной логической субъективной (в указанном смысле) модели. Особенно интересно это соотношение, когда рассматривается истина субъекта относительно самого себя и истина относительно него иных субъектов.

Интересен в этом отношении опыт казанского логика начала XX века Н. А. Васильева в конструировании воображаемой логики, логики возможных миров[218].

Целостность духа дает еще большие основания говорить о множестве истин, поскольку сама целостная истина по своему содержанию многомерна и предстает как совокупность, вбирающая в себя многозначность и полилогичность как способы отражения развивающейся многообразной реальности.

Примечание 4. Комплекс современной материалистической гносеологии в общем виде изложен в современной философской (научной и учебной) литературе.

Научное познание в совокупности своих целей, способов их достижения (начиная с оснований и принципов познания до набора эмпирических и теоретических методов), результатов познания (нового знания) и практической реализации научного знания базируется на культурной метафизической «матрице» и основанном на ней мировоззрении (включая онтологические, гносеологические, экзистенциальные, этические, эстетические и другие компоненты).

Однако если применительно к стационарным объектам проблема метафизического обоснования остро стоит в основном в периоды становления науки о данном объекте либо типе объектов, а впоследствии заглубляется и не активируется актуально, то принципиальной особенностью научного познания развивающихся объектов является повышенная и неисключаемая метафизическая нагруженность процессов научного познания и реализации (внедрения) знания, неисключаемость экзистенциально-метафизических смыслов. Кроме того, научное познание развивающихся объектов характеризуется более глубокой погруженностью процессов отражения реальности в комплексную духовность человека, которая становится органичной научному познанию при сохранении ключевой роли рационального мышления и одновременном развитии его оснований, форм и методов, но при этом включает в себя объяснение, понимание и переживание действительности, снимаемые в понятии постижение. Необходимость постоянной метафизической и мировоззренческой рефлексии и комплексной духовности применительно к каждому развивающемуся объекту, процессу, состоянию обусловлена спецификой развивающихся объектов, а именно а) их повышенной сложностью и имманентным сочетанием упорядоченности и неупорядоченности, а также одухотворенностью человекоразмерных систем, б) постоянной динамикой и изменением состояний, появлением нового, сменой самих объектов и типов объектов, в) существенной индивидуальностью каждого развивающегося объекта. В современную эпоху это принципиальное обстоятельство дополняется становящимся характером методологии познания развивающихся объектов, которая до сих пор не отпочковалась от методологии исследования стационарных объектов и находится в стадии становления, проявления, самоуяснения.

Примечание 5. Принципиальным является также метафизическая нагруженность опережающего отражения.

«Опережающее отражение» – базовая формула диалектического материализме. В современную эпоху она важна в особенности для того, чтобы противопоставить «отражение объективной реальности» полностью очищенным от объективности субъективным, волюнтаристским и прагматическим технологиям проектирования и строительства будущего, которое в последнем случае является весьма опасным «строительством на песке».

Первым предельным метафизическим основанием в отношении опережающего отражения является признание органического единства мира, потому – наличия объективной взаимосвязанности и взаимообусловленности настоящего и будущего, настоящей и будущей реальности, метафизическая уверенность в объективном (природном) характере законов и закономерностей этих взаимосвязей. Имена метафизическая уверенность в объективности онтологии процессов и времени, наличие параметра временной протяженности метафизической «матрицы» является базовым основанием материалистического понимания будущего. Другие метафизические системы, которые дают основания и обеспечивают такую уверенность, также способны стать основанием для ответственного конструирования будущего с учетом объективных законов бытия.

Второе метафизическое основание – способность субъекта а) познавать реальность будущего, находясь в настоящем, способность «изогнуть взгляд» за горизонт времени, б) преобразовывать реальность времени и будущего на основе познания и преобразования настоящего (конструирование и синтезирование времени, конструирование и синтезирование будущего объектов, процессов, событий во времени). Это основание вытекает из предыдущего, но серьезно дополняется практикой, подтверждающей такую возможность и укрепляющей базовые метафизические основания.

Третье метафизическое основание – наличие в природе механизмов обеспечения сочетания объективного и субъективного, объективных законов и форм субъективной активности действующего субъекта, сочетание, которое может носить как противоречивый, так и гармонический характер, но в итоге – ведущее к новой гармонии.

Именно совокупность данных предельных метафизических оснований порождает и обеспечивает возможность осуществления предвидению, проектированию и строительству будущего, разработку методов исследования будущего, строительства будущего, управления будущим. Это создает феномен прогнозной истины.

Собственно феномен опережающего отражения – один из наивысших и сложнейших продуктов сознания. Он сочетает в себе всю совокупность мыслительных операций, включая также фантазию, творчество, образное мышление, проектирование и конструирование мысленных образов. В современной науке он удачно представлен в виде (весьма сложного) «ромба Форсайта» (И. Майлс, Р. Поппер)[219]:

В графическом формате ромба воплощено сочетание исследовательских процедур Форсайта, взаимоувязанное по следующим познавательным и организационным задачам (реализованным в самой фигуре ромба): креативность (вершина), взаимодействие (правый угол), доказательность (нижняя точка), экспертиза (левый угол). Внутри этого ромба (по его граням и внутри него, в разных версиях) расположены следующие процедуры:

Лево-верхняя грань ромба (между креативностью и экспертизой): Wildcards, игровая симуляция, научная фантастика, эссе/написание сценариев, предвидение, логические модели, игровая ситуация, дорожные карты, в других вариантах также – «джокеры», сценарии, прогнозы гениев, ретрополяция, анализ TEEPSE-факторов, моделирование рынков, позиционирование по правилам, многокритериальный анализ.

Право-верхняя грань ромба (между креативностью и взаимодействием): обратный прогноз, ролевые игры, сценарные семинары, панели населения, в других версиях также: наброски, мозговой штурм, интернет-краудсорсинг.

Право-нижняя грань (между взаимодействием и доказательностью): конференции/семинары, карты руководителя, структурный анализ, многокритериальное оценивание, бенчмаркинг, сканирование, data mining (анализ патентов), экстраполяция, индикаторы. А также: опрос-голосование, анализ стейкхолдеров, сегментация, регрессионный анализ, сканирование.

Лево-нижняя грань ромба (между доказательностью и экспертизой): обзор (анализ) литературы, библиометрия, моделирование, морфологический анализ, деревья соответствий, критические технологии. А также: слабые сигналы, анализ социальных сетей, анализ перекрестных связей, экстраполяция, анализ эффектов, критические технологии.

В центре ромба: SWOT, Дельфи, Мозговой штурм, Приоритеты, Интервью, взаимное влияние. А также: деревья целей, мультиперспективный анализ, моделирование, морфологический анализ, глубинный анализ текстовых данных, логические схемы.

Здесь видны все возможности и ограничения Форсайта.

На вопрос, «а может ли в «зеркале» человеческого сознания отразиться то, чего еще нет?» необходимо ответить – да, может, на основе метафизической «матрицы» и совокупности известных закономерностей и фрагментарных эмпирических знаний. Причем, «зеркало» человеческого сознания особое – это зеркало, наделенное возможностью «загибать взгляд» за горизонт времени. Поэтому человек может, поняв, подсказать и помочь природе в ее «родах будущего», конструируя компоненты будущего бытия. При этом, «взгляд за горизонт времени» может быть реализован разными способами, такими как 1) обращение к настоящему в поиске зародышей будущего; 2) формирование зародышей будущего и потому будущего; 3) создание (совершенствование) механизмов, путей, траекторий развития в будущем и т. д. При этом, по мере развития человечества, расширения возможностей познания и преобразования действительности, могущества в конструировании реальности и будущего – будущее становится более определенным, прогнозируемым еще и вследствие его определяемости сознательной активности человека.

Специфика развивающегося и творческого мира (в том числе социально-культурного мира) вынуждает специально искать доказательства возможности предвидения относительно реальных объектов и процессов развития, новообразования в самих науках о развивающихся системах, оценки их качества, возможностей, требований к степени достоверности прогнозов, их временному удалению и т. п. Необходимо также вести речь о пересмотре системы ожиданий и требований по отношению к прогностическим возможностям наук о развивающихся объектах, о границах предвидения, в том числе определяемых мерой качественного состояния и бифуркацией при переходе с изменением критериев достоверности, методов познания и логической выводимости.

§ 48. Диалектика является органическим компонентом метафизических «матриц» как минимум нескольких мировых культур и, как следствие, потенциальным компонентом мировоззрения в качестве учения о характере процессуальности бытия и общей методологии философского и научного познания. Противопоставление диалектики и метафизики является следствием их одномерного понимания, напротив, необходимо говорить о диалектичности метафизики и метафизичности диалектики, в том числе в культурологических и субкультурных их проявлениях и формах, начиная с античности (что определяет многообразие вариантов диалектики). При этом, поскольку разные диалектические элементы и компоненты, взаимосвязи и отношения, различные решения диалектических проблем осуществляются и доминируют в различных культурных метафизических «матрицах», то они придают различную инструментальность и определяют разную степень эффективности тем или иным культурным метафизическим «матрицам».

Онтологические различия характера взаимосвязей диалектических категорий движение-покой, бытие-небытие, конечность-бесконечность, временность-вечность, порядок-беспорядок, содержание-форма, симметрия-асимметрия многообразны, и они обсуждаются в работе. Метафизические и гносеологические их различия также вполне объяснимы применительно к разным типам объектов.

Примечание 1. Предельные основания в метафизических «матрицах» в плане внутренней взаимосвязи компонентов и в плане их самоосуществления и самореализации в мировоззренческом бытии органически диалектичны: а) они сочетают в себе противоположности как основания собственного самопричинения и причинения в отношении формирования, функционирования и развития духовных и предметно-практических культурных феноменов, обеспечивают сочетание постоянства (покоя) и изменчивости (движения), б) имеют характер целостности, органически взаимосвязаны и взаимообусловлены, в) имеют развивающийся творческий характер в пределах собственной внутренней логики. Диалектические отношения внутри метафизических конструкций отличаются от диалектики бытийствующих форм, выступая в качестве первичной диалектики. Однако существующие внутри метафизических «матриц» отношения диалектичны в полном смысле слова, порождая диалектические формы бытия духа культур.

Однако при этом неспроста метафизика относилась с постоянством и противопоставлялась диалектике. Дело заключается в постоянстве целостности всякой метафизической «матрицы». Причем, это постоянство может быть как консервативным, застывшим, так и изменяющимся, динамическим. Однако и в том, и в другом случае – это живая конструкция, а не мертвый шаблон. Просто в случае консервативной матрицы доминируют функциональные компоненты самоосуществления, которые, впрочем, при необходимости (хотя и с большим трудом, весьма медленно) эволюционируют либо самоуничтожаются. Именно от таких метафизических «матриц» исходит установка на антидиалектичность, на метафизику как замершее постоянство, поскольку внутренняя диалектика таких метафизических «матриц» угнетена и полностью подчинена обеспечению постоянства как функционирования, в пределе – подчинена цели самоуничтожения в случае изменения требований внешней среды, остающейся всегда диалектичной. Причем, это отнюдь не означает ошибочности либо тупиковости и обреченности такого типа «матриц». Во-первых, любая метафизическая «матрица» несет в себе элементы такой природы и без них не существует, а во-вторых, именно такие предельные, жестко консервативные «матрицы» культур или субкультур задают и обеспечивают сохранение некоторых ценностей и идеалов, которые оказываются (временно) не востребованными либо исторически преждевременными. Другой тип метафизических «матриц» вполне диалектичен, динамичен, хотя и он несет в себе постоянство, определяемое либо постоянством некоторых предельных оснований (компонентов «матрицы», субкультур), либо постоянством некоторых типов отношений, либо постоянством принципов и закономерностей взаимосвязей и взаимодействий компонентов, включая структуру организации целостности – в разных метафизических «матрицах» по-разному. Так, русская метафизическая «матрица» вполне диалектична, в том числе оказываясь способной обеспечить метафизические основания для развития современного диалектического материализма.

Более того, внутренняя динамика метафизических «матриц» в соотношении движения и покоя носит волновой характер – смены консервативных и динамических режимов их бытия. Это позволяет обеспечивать необходимое соотношение с режимами осуществления бытия не только других культур, но и природы, переходя от фаз стабильности к фазам динамичности, изменчивости, развития, обеспечивая метафизические основания как для метастабильных, так и для развивающихся этапов осуществления и развития культуры.

Примечание 2. Основоположения диалектики как концепции имеют онтологическую природу, изыскиваются в бытии сущего. Однако при этом любая конкретная диалектическая конструкция органично метафизична, несет в себе метафизическую «кристаллическую решетку» конкретной культуры во всей своей системе и диалектичности предельных оснований, в отдельных компонентах, в способах взаимосвязи между ними (в европейской и русской философии – в категориях диалектики, законах диалектики), то есть является культурно-субъективным отражением объективных диалектических отношений, взаимосвязей и закономерностей организации мира. Без метафизических сущностей и предельных смыслов диалектичность бытия теряет не просто свое человеческое наполнение, но и онтологическую основность и возможность. Более того, диалектика самого бытия, в особенности в его перспективе, есть все более реализация метафизических сущностей посредством человеческой субъектной деятельности.

В качестве одной из культурных версий диалектики приведем диалектику немецкой философии как отражение метафизических оснований духа немецкой культуры, немецкого народа. Так, немецкая философская мысль, в особенности усилиями Гегеля, переплавила античные, древнеиндийские и христианские мистические диалектические находки в диалектику развития, расширив антиномии до системы диалектики применительно к осмыслению развивающегося мира. Принципиальным является именно то, что диалектика Гегеля есть систематическое осмысление и концептуализация развития индивидуального культурного организма – духа немецкого народа эпохи просвещения и протестантизма. В этом развитии есть элементы общего и индивидуального в конструкции диалектики и распространение его за пределы этого объекта необходимо весьма критически, так же критически рассматривая некоторые оценки концепции Гегеля взглядом из других культур и эпох, во множестве распространившиеся после Гегеля. Так, известно утверждение, что Гегель свою диалектику перечеркнул своей системой, провозгласив некоторые идеалы конечными (например, государственного устройства в виде бюргерской Германии). Однако в действительности не только в своей версии диалектики, но и в версии системы философии Гегель прав по существу, в самом подходе, реализовав диалектику на конкретном локальном мире (германский дух) и получив конкретные (и во многом истинные) выводы относительно этого мира. Неправомерна была лишь попытка методами прямой аналогии и некритического обобщения выйти за пределы осмысленного им организма – Германии и ее духа. Фактически, Гегель ведет речь именно об этом, одном объекте, об индивидуальном развитии единого в себе индивидуального национального духа, содержание которого порождено самим этим процессом, и совершенно верно увидел взлет германского духа, обретение которым пассионарности, последующая материализация культуры в ее декадансе в XX веке приняло столь жестокие формы – впрочем, столь же органичные германскому духу. Эпоха Гегеля, как верно оценил ее он сам, была именно вершиной развития германского духа, за которой порыв духа начал медленно угасать, переходя в реакцию и затем – в либерально-демократическое спокойствие. То есть, основой заблуждения в осмыслении концепции Гегеля являются попытки распространить некоторые его идеи, имеющие четкую национально-культурную привязку, на иные либо более широкие общности. Однако это не относится к сформированной им методологии осмысления отдельных развивающихся организмов – к диалектике. К той самой диалектике Гегеля и Маркса, которая, имея в качестве основания конкретно-всеобщее, перерастает в логику развития одной идеи, развертываясь в научную теорию. Логика становления понятия, которая и есть полная жизнь этой сущности, свернутая в себе, но становящаяся, причем, в том виде, в таких формах, как складываются внешние обстоятельства.

Диалектика Гегеля была переосмыслена в других философских традициях, в том числе особенно эффективно – в материализме, усилиями Маркса и Энгельса, советских философов. В основном в итоге все получилось удачно и во второй половине XX века создан эффективный философский инструментарий, позволяющий европейской и русской философской и научной мысли комфортно чувствовать себя в проблематике движущегося бытия, заниматься его исследованием, в том числе становясь методологической базой и основанием для научных исследований и экзистенциальных решений. Диалектика как компонент материалистического мировоззрения, как учение о характере процессуальности бытия, как общая методология философского и научного познания достаточно полновесно раскрыта в советской философии диалектического материализма[220]. Категориальный аппарат диалектики – есть гносеологическая основа философского и научного познания развития и развивающихся объектов, мощнейший и единственно наличный инструментарий познания развивающегося мира в европейской и русской культуре, вне и без которого немыслимо познание: материальное-идеальное, движение-покой, бытие-небытие, старое-новое (традиция-новация), конечность-бесконечность, временность-вечность, порядок-беспорядок, гармония-противоречие, сущность-явление, содержание-форма, целое-часть, система-элемент, единичное-общее, причина-следствие, необходимость-случайность, свобода-необходимость (долг, порядок), сохранение-творчество, возможность-действительность, субъект-объект, истина-ложь, сознательное-бессознательное, рациональное-иррациональное, анализ-синтез, дедукция-индукция, добро-зло, красота-безобразие, элитарность-равенство (справедливость), угроза-безопасность, индивидуализм-коллективизм (в том числе личность-общество, гражданин-государство, народ-власть, народ-индивид (группа)) и другие. Достаточная степень разработанности категориального аппарата материалистической диалектики в отношении пар категорий снимает необходимость их дополнительного обсуждения за пределами специально обсуждаемых аспектов.

В современном мире диалектика (и как существующая актуально, и как потенциально возможная в своей бесконечности) в наиболее общем ее понимании предстает как совокупность методологических оснований познания развивающейся действительности, как общая методология теории развития, как своеобразная протонаука относительно складывающейся общей теории развития и частных теорий развития. Причем, что важно, в онтологии диалектики есть диалектика объекта (в совокупности связей и отношений) и диалектика процесса.

Однако сама диалектика не есть логика развития (как логика, отраженная в содержании знания о развитии объектов). Диалектика – есть отражение в мысли законов и закономерностей процессуальности и развития бытия и формирование методологических оснований познания развивающегося мира, которые в себе не есть логика и не могут быть логикой в классическом (формально-логическом) смысле, выступая скорее как смена таких логик, «логика перехода», логика смены идеальных оснований (§ 49). Причем, основной методологической ошибкой диалектики является ее универсализм при отсутствии в основаниях этой философской методологии принципа индивидуальности и множественности. То есть, совершенно справедливая претензия диалектики на универсальность как всеобщность неправомерно заужена универсализмом как абстрагированием от конкретного сущего.

Кроме того, современная рациональная диалектика снимает развитие лишь в бытии, в явленности и осуществленности. Поэтому ее основной недостаток (в том числе как следствие общей ограниченности возможностей рационализма) в том, что она распространяется на процесс развития лишь уже возникшего с момента возникновения, на развитие бытийствующего, не объясняя возникновение нового, созидания и творчества, взаимодействия разного. Поэтому путь развития диалектики как методологии освоения процессуальности заключается не только в развитии ее собственных возможностей, но и в выдвижении ее во внебытийственные сферы. Диалектика как способ осмысления процессуальности бытия, как интеллектуальный путь, как совокупность способов и методов осмысления процессуальности, движения и развития, как «глаза, которыми философ может видеть жизнь»[221], должна обрести новое прочтение. Диалектику, которая существует в различных видах, зависит от субъекта и объекта, необходимо обсуждать и развивать, но при этом определяя верно границы и возможности диалектики как метода, не пытаясь неправомерно расширить границы ее применения, не допуская дополнения диалектики иными методами, и тем самым не превращая ее в свою противоположность – в догматизм, когда философия и методология науки рискуют оказаться под прицелом острой и во многом справедливой критики. Именно по этому пути, пути творческого поиска в русле диалектического метода шла европейская и отечественная философия на протяжении XIX и XX веков, дав множество различных вариантов диалектических конструкций[222].

Примечание 3. Познание и осмысление мира, деятельность в нем в сочетании его стационарности и развития востребует «настройку» аппаратов метафизики и диалектики как на стационарную, так и на и развивающуюся стороны действительности. Это относится не только к метафизике, но и к диалектике как учению о бытии и как совокупности мыслительных конструкций, отражающих и объемлющих собой как развивающую, так и стационарную (на основе функционирования) стороны бытия. Принципы, законы и категории диалектики в отношении стационарного бытия и в отношении развития также различаются и необходима внутренняя адаптация диалектики во всей ее полноте, в совокупности ее принципов, категорий, закономерностей и методов, в каждой ее отдельной форме – к различным типам объектов. Всю совокупность аппарата и средств диалектики необходимо промысливать «сквозь призму» стационарности и развития с соответствующими им компонентами метафизической «матрицы», причем, не только применительно к «развитию вообще», но применительно к каждому развивающемуся объекту. Это – отдельное исследование и исследование для каждого конкретного случая, иллюстрацией которому здесь послужит еще несколько примеров.

Соответственно, метафизическая «матрица» должна нести в себе допустимые основания как минимум для двух типов диалектических отношений.

Примечание 4. Внутренняя (внутрисистемная) детерминация перехода из одного качественного состояния определяется (в наиболее общем представлении) внутренними противоречиями (об этом уже было ранее, как противостоянии разных – противоположных – внутрисистемных образований). Однако не должна ограничиваться ею, этой «негативной диалектикой» как основой разрушения, деконструкции. Диалектика – это одновременно «позитивная диалектика», диалектика как созидание посредством взаимодействия и формирования новой организованной природы, новой организации, синергетического эффекта возникновения нового качества. Это – позитивный диалектический синтез.

Кроме того, как правило, единство (взаимодействие) и борьба (отрицание) противоположностей – не единственное отношение внутри конкретного, конкретно-исторического социально-культурного объекта и данное единство и противоположность данных сторон данного объекта. Оно, в этом его лежащем на поверхности и достигшем апогея виде, относится к старому состоянию. Поэтому в данном аспекте речь действительно идет об уничтожительной (разрушительной, деконструктивной) сущности диалектики. Она – разрушает старое. И в данном отношении – это не противостояние «старого и нового», а противостояние двух сторон старого, нацеленных на его сохранение и консервацию либо на его уничтожение. Но такая противоположность, обе стороны которой нацелены на уничтожение старого («верхи не могут, низы не хотят» выражает точку бифуркации, за которой следует качественный скачок и уничтожение старого, переход в новое состояние). Однако одновременно в рамках того же самого конкретного объекта, в котором кипят страсти между противоположностями старого, уже нарождается и существует нечто новое, которое также несет в себе противоположности, но – иные противоположности. Это не победа, например, пролетариев. А именно, в точности по Марксу, одновременно и самоуничтожение пролетариев.

Причем, новое в его противоположностях не всегда в себе очевидно, не всегда сразу понятна его и их природа целиком. Хотя есть основания прогнозирования на основе природы объекта, сущностью которого является традиция, весьма консервативное начало, допускающее в себе диалектику процесса. Но новое – не очевидно, оно сокрыто, оно затаено.

Примечание 5. Восточные метафизические системы (особенно Китая, Индии, буддизма) имеют собственные диалектические мыслительные конструкции, которые еще предстоит уяснить на предмет эффективности в исследовании развивающегося мира в его онтологии и гносеологии.

Пример. Закон единства и борьбы противоречий в отечественной философии трактуется как источник развития применительно к развивающимся объектам и имеет место в отношении стационарных объектов в виде волновых процессов различной природы (автоколебаний). В европейской и русской метафизике предполагается возможность выхода посредством единства и борьбы противоположностей ряда процессов колебаний за пределы обратимости, в область созидания нового, творчества и данное предельное основание является фундаментом в первую очередь материалистической диалектики. Тогда как индийские метафизики основываются преимущественно на больших периодах, полагая их ключевыми процессами. В этом случае метафизические решения сводятся к ожиданию каждого этапа цикла (как гармонии или противоречия, порядка или хаоса) и поиску путей оптимизации (гармонизации) отношений человека с этим очередным состоянием, изменить которое человек не в силах, и в силах лишь менять себя. Аналогично (и в чем-то на основе этого) формируют метафизику различные европейские мистические системы. Китайская метафизика вообще мыслит мир лишь с позиции поиска путей упорядочения хаоса, минимизации противоречий и максимального воплощения гармонии, основания которой кроются в Дао. Это естественным образом меняет мировоззренческие ориентиры, гносеологические задачи и основания, методы исследований, человеческую практику.

§ 49. Научное познание базируется на рациональности и потому метафизическое оправдание рациональности является базовым основанием формирования научного познания.

Рациональность как историческая реализация и как возможность есть огромная система, которая состоит из множества традиций, каждая из которых по-разному организуется и является в конкретную культурную эпоху, в каждой культуре и по отношению к каждому типу объектов. Фактически, рациональность есть совокупность развивающихся идеальных миров и, одновременно, организующих потоков, в рамках которых формируются научные парадигмы, подходы, методы, теории, результаты. Справедливо отмечено, что «не может быть неких универсальных типов рациональности, априорно присущих человеку»[223]. Относится это и к научной рациональности, применительно к которой существуют различные «стили теоретизирования» (Э. Гуссерль), обусловливаемые и обусловливающие конкретно-научный и методологический фундамент порождения методов познания и оформления знания, требуется широкое понимание рациональности, недопустимость связанности ее историческими научными формами. Причина этого разнообразия рациональности скрыта как в разнообразии природы познаваемых объектов, так и в разнообразии природы субъекта познания.

Природа различных типов объектов предполагает и допускает формирование собственного стиля рациональности, несущего в себе элементы общего и особенного относительно абстрактно-общей конструкции рациональности. Так, относительно простые стационарные объекты востребовали для познания формирование классической рациональности, сложные стационарные объекты – неклассической рациональности, сложные развивающиеся объекты – постнеклассической (посттрадиционной) рациональности[224]. Посттрадиционная рациональность, ориентированная именно на сложные развивающиеся объекты, характеризуется переходом от закрытости – к открытости, от монологизм – к диалогизму, от полной рационализируемости – к неполной, от ценностной нейтральности и исключения ценностного измерения – к ответственности и включению ценностного измерения, от воспроизводства реальности – к проективно-конструкторской деятельности, от абстрагирования – к включению в контекст социального действия, от противопоставления – к сочетанию рациональности и свободы, творчества[225]. Классическим основанием научной рациональности являются постоянство и повторяемость. Однако это принципиальное основание научной рациональности по своей природе различно в стационарных и развивающихся мирах и, собственно, в первую очередь именно характер постоянства, повторяемости является ключевым онтологическим отличием научного познания этих различных типов объектов. В познании развивающихся объектов (§ 43) постоянство и повторяемость должны быть переосмыслены относительно их классической интерпретации, дополнены иными основаниями, которые, с точки зрения классической рациональности, являют отсутствием постоянства и повторяемости (поскольку несут в себе непостоянство, неповторяемость, нерегулярность, изменчивость, уникальность, нетипичность, невоспроизводимость). Тем более, что повторяемость как рационально-методологический подход и прием, ориентированный в особенности на репродуктивность научного познания и знания, не тождественна ориентиру исключительно на повторяемость явлений и тем более на регулярность.

Рациональность как субъектное начало основывается на совокупности человеческих возможностей, определяемых свойствами человеческой психофизиологической организации и культурой, в том числе метафизической «матрицей» культуры, что делает научное познание развития погруженным в целостный комплекс познания реальности (§ 47) и существенно заглубленным в метафизические основания. Метафизическая «матрица» задает установки и цели познания, является основанием логико-методологических конструкций и основанием оправдания стиля рациональности. Кроме того, специфика развивающихся объектов требует необходимости постоянного качественного изменения развития субъекта познания, а не просто углубления познания на основе имеющихся у субъекта возможностей. Это относится – в том числе и в особенности – к ключевым аспектам комплекса научной рациональности, методологии и логики, также к конструкции рациональности.

Примечание 1. Постоянство, повторяемость как основание научной рациональности имеет объективную и субъективную составляющие. В разных типах объектов их наполнение различно. Так, в стационарных объектах тон задает объективная константность бытия, которая формирует метафизическую уверенность и востребует метафизическую «матрицу познания» в контексте вечного и всеобъемлющего постоянства (повторяемости) как содержания бытия и знания. Применительно к познанию развивающихся объектов такое всеобъемлющее постоянство неприемлемо. В развивающемся мире объект нетождествен себе, трансформируется сам, изменяются его элементная база, структура и параметры взаимодействий. Существенная уникальность, нетождественность, нетипизируемость, неповторяемость конкретных развивающихся объектов являются принципиальным основанием их существования. Соответственно, относительно содержания знания постоянство становится не всеобъемлющим, а аспектным, не вечным – а ограниченным во времени. Содержание знания о развивающемся объекте как «тождественное самому себе» имеет весьма ограниченную область, такое знание всегда ситуативно, привязано к состоянию и этапу развития объекта, к конкретной ситуации, всегда истинно лишь «здесь и теперь». Попытка обобщить этот единичный опыт, концептуализировать его является очень избирательной, часто оказывается бесполезной, поскольку изменяется ситуация, изменяется даже сам данный объект, а иные объекты тем более существенно уникальны. Истина относительно содержания знания о конкретном объекте в каждый следующий момент становится «не равной самой себе», переставая быть истиной в ее классическом смысле. В этой связи относительно повторяемости содержательной стороны знания должны быть существенно иные стандарты, отличные от классического знания, от знания о стационарных объектах (которые применимы лишь к стабильным и метастабильным состояниям и ситуациям в конкретных объектах, которые, впрочем, также могут носить характер постоянства, производя константы фундаментального и прикладного типов).

Однако, во-первых, в многообразии типов объектов реальности стационарные объекты и состояния предстают как достаточно редкие, в сущности своей являющиеся некими предельными случаями, реализующимися в метастабильных состояниях некоторых конкретных развивающихся объектов; познание развивающихся объектов существенно шире по объему, что уже подводит к необходимости расширения границ рациональности. Во-вторых, исчезновение постоянства, характерного для стационарных объектов, применительно к развивающимся объектам не означает исчезновения постоянства как основания рациональности и самой рациональности. В-третьих, саму рациональность необходимо осмыслить шире, ища ее оснований также вне постоянства и повторяемости.

Онтологические основания постоянства и повторяемости в развивающихся объектах определяются постоянством (с определенными ограничениями по типам объектов) свойств и параметров процессов развития, набором внутренних детерминант развития в конкретном объекте (типе объектов) – динамической сущности (в том числе в виде метафизических «матриц» в одухотворенных объектах). Это постоянство отражается в первую очередь в общих законах развития, которых в настоящее время можно сформулировать достаточно много:

– процессы развития происходят только в открытых системах, то есть в системах, взаимодействующих с окружающим миром, находящихся во внешнем потоке и обменивающихся с внешним миром веществом, энергией, информацией;

– всякая организованная структура повышает уровень хаоса в окружающем мире, причем, чем выше уровень организации, тем выше рост энтропии в окружающем пространстве в результате ее деятельности;

– всякий развивающийся объект и процесс развития конечен во времени, возникает и исчезает;

– всякий процесс развития по своим основаниям, целям, содержанию, пути и результатам есть единство единичного и общего, типичного и индивидуального;

– всякий процесс развития причинно обусловлен (детерминирован) конкретными комплексами взаимодействий, носящими характер сочетания внутренних и внешних детерминант, причем, сущностью детерминации является взаимодействие и организация объекта (в значительной степени константности ее динамической сущности), а феноменальным проявлением – единство и борьба противоположностей, в том числе взаимодействие и/или борьба «нового» и «старого»;

– всякий процесс развития суть качественное изменение типа или комплекса взаимодействия, организующего данную систему (организационное взаимодействие), которое происходит посредством образования новых организованных структур;

– основанием механизма осуществления процессов развития является отбор развивающихся объектов (типов объектов) и состояний по критериям эффективности, оптимальности, гармоничности и др.;

– процесс развития характеризуется сильной неопределенностью и нелинейностью в моменты перехода в новое состояние;

– всякий процесс развития имеет необратимый и направленный (тунеллированный или управляемый) характер;

– траектория всякого процесса развития имеет цикличный волнообразный характер, то есть всякий процесс развития проходит стадии возникновения, прогресса, достигает вершины, затем следуют закат, старение и распад объекта, причем, применительно к конкретным развивающимся объектам могут быть вычислены количественные параметры циклов, некоторые из которых являются ограниченными во времени константами;

– процессы развития могут управляться и регулироваться посредством внутренних трансформаций (например, метафизических «матриц») и внешнего воздействия, в том числе это относится к длительности пребывания на тех или иных стадиях развития.

Эти законы, имеющие эмпирические и теоретические доказательства, столь же всеобщи и постоянны, как законы сохранения, роста энтропии и т. д. Естественно, что количественные параметры некоторых констант привязаны к конкретным развивающимся объектам[226].

Первый вариант этих законов развития был сформулирован Г. Гегелем в виде трех основных законов развития, которые в материалистической интерпретации были включены в материалистическую диалектику. В своей постановке эти законы остаются верными, ставя проблему отражения а) комплекса причинных оснований, б) характера процессуальности и в) определения направления развития.

Гносеологические основания постоянства и повторяемости определяются природой человека, в том числе его мышления и сознания, а также метафизическими «матрицами» культуры. Уже древними было понято, что всякое ситуативное и процессуальное для своего познания требует присутствия надвременного и надпространственного в виде понятийно-категориального аппарата, способов мысленного оперирования понятиями, которые постоянны в каждом «здесь и теперь», есть некоторые константы разума, составные, но определяющие части любого гностического метода. Однако ключевым постоянным компонентом в познании развивающихся объектов становится не собственно содержание знания (которое в своем тождестве достаточно динамично), не содержание понятий, а процедуры оперирования понятиями, методология и набор методов познания, которые позволяют аутентично отражать развивающуюся реальность в режиме мониторинга, а также создавать в рамках законов новые конструкции. Именно методы человеческой деятельности, опирающиеся на метафизические основания, в исследовании реальности вообще и в познании развивающейся реальности в особенности имеют характер вневременного, вечного, постоянного, являются теми константами, которые организуют постоянство, создают постоянство и обеспечивают основания для рациональности. В том числе это: метафизические «матрицы», методология как технология познавания (в том числе методолого-технологическое «ноу-хау») и система знания о методах, наука о методах в полном смысле этого слова. Здесь также есть свои законы:

– процесс познания бесконечен, по мере развития человечества и изменения объектов познания инструменты, методы и формы познания совершенствуются, эволюционируют;

– рациональное, в том числе научное познание, в том числе применительно к развивающимся объектам, возможно и оно основывается на законе тождества бытия и мышления;

– методология и методы познания вообще и научного познания в частности основываются на сочетании природы объекта и субъекта познания, включая метафизические «матрицы» культуры как ядро субъекта познания;

– философско-методологическим основанием познания развивающихся объектов является диалектика;

– основанием постоянства в познании развивающихся объектов является методология и набор методов познания – как в фундаментальной, так и в прикладных сферах научного познания;

– научное познание есть взаимная дополнительность эмпирии и теории, фундаментальных и прикладных исследований и наук, «челночный» характер взаимодействия между ними;

– рациональное познание в той мере, в которой осуществляется на основе мысленного моделирования реальности, происходит на основе конкуренции моделей и отбора оптимальной (оптимальных) моделей из числа конкурирующих.

Отдельным и активно развивающимся направлением научного и методологического поиска является исследование непостоянства, изменчивости как элементов оснований рациональности (Глава 9).

Совокупность методов познания и форм представления знания как элемент постоянства в познании развивающейся реальности должна быть подвергнута экспертизе и каталогизации в виде энциклопедической совокупности с целью последующего комбинирования и ранжирования в исследовании каждого объекта специально. При этом абстрактно-общая методология как набор методов предстает лишь как энциклопедия методологического опыта, куда человек заглядывает в реальном процессе познания, в каждой конкретной познавательной ситуации осуществляя конкретный синтез методов. Ситуативность методологии в познании сложных развивающихся систем и достижение гармоничности построения процесса познания и знания смещает акцент из области дискуссии относительно истинности того или иного метода (истинность которого в том или ином отношении становится подразумеваемой и само собой разумеющейся) на более высокий уровень – в область оптимальности выбора метода (чаще всего как совокупности методов) в конкретной ситуации, чем определяется степень приближения к истине в познании. Это принципиальное отличие от подхода П. Фейерабенда, потому что оптимальность задает границы свободы, переходит от нее как абстракции к совокупности методов как конкретности. Понятно, что выбор метода становится весьма ответственным процессом. Речь должна идти о формировании методологической технологии познания развивающейся реальности, которая, будучи истинной, должна давать верные результаты в освоении объектного, ситуативного мира. Это обеспечит главное – постоянное расширение возможностей взаимодействия с миром. Естественно, желательно, хотя и не всегда достижимо, знаково-символическое оформление этого опыта таким образом, чтобы он был доступен другим членам человеческого сообщества (в настоящем и будущем). И не исключено, что в познании развития также может оказаться плодотворным (теперь уже в отношении методологии) метод вычленения инвариант, формализация метода, а остальное будет делаться в прикладных науках. Относится это и к методологии разработки (конструирования) образов (комплексных моделей) будущего конкретных объектов как синтетическому набору методов.

При подборе методов познания (и деятельности) существенную важность приобретает опыт взаимодействия с развивающимися объектами, а также с иными объектами данного типа с учетом ошибок и находок. Поскольку, несмотря на то, что сами условия и ситуации каждый раз могут быть новыми, сам человек (физиологически), многие объекты, с которыми он осуществляет взаимодействие или многие принципы взаимодействия его с изменяющимся миром также остаются подобными. В качестве примеров приведем следующий опыт: необходимость осторожного обращения с оружием, с химическими и ядерными веществами; входа и выхода человеческого организма из необычных для него условий окружающей среды – перепады давления, невесомость и др.; лечение больного или взаимодействие с любой биосистемой, принцип «не навреди».

Примечание 2. Пронизанность метафизическими основаниями имеет особенный, принципиальный характер в отношении интегральных теоретических методов, организующих познание. В классических математических науках таким методом является аксиоматизация, в точных естественных науках – гипотетико-дедуктивный метод. Эти научно-исследовательские поисковые средства, используемые на теоретическом уровне, зарекомендовали себя как эффективные и инструментальные методологические приемы. Естественно, они активно используются и при познании развивающихся объектов. Однако простое копирование на уровне готовых методических средств не раскрывает всего потенциала данного подхода. Обращение к метафизической природе – основаниям и происхождению – данного подхода способно указать пути его дальнейшего совершенствования и разработки инструментальных методов применительно к объектам различного типа, в том числе к развивающимся объектам.

Гипотеза в ее сформулированном виде – это некоторое предположение о компонентном составе или характере взаимосвязи и взаимодействия в данном объекте. В материалистической методологии научного познания справедливо полагается, что по своему происхождению гипотеза имеет рационально-иррациональную природу, сочетающую в себе рациональный дискурс, анализ эмпирических фактов, интуицию, образные представления и фантазию, аналогии и другие методы поиска нового знания, проявляясь на феноменальном уровне как априорный синтез, инсайт, озарение, «даймоний» Сократа и т. д. Однако при этом сама процедура интеграции знания и получение нового содержания знания в виде предположения осуществляется на основе духовно-мыслительных операций более высокого уровня.

Философским основанием (и обоснованием) гипотетико-дедуктивного метода стало открытие И. Кантом феномена «синтетического априори». Это одновременно резюмировало складывающийся опыт, оправдывало его и давало толчок к развитию. «Синтетическое априори» стало для научной методологии исторически первым сформулированным вариантом философского объяснения «матрицы» научного познания, сложившись на основе реализации европоцентрической же метафизической «матрицы» применительно к стационарным объектам (физическим, в том числе космическим системам), как и последующее развитие доминант оснований методологии научного познания на его основе. В настоящее время они уже воспринимаются инструментально и некритично, что часто приводит к некорректному использованию – за пределами сферы компетенции, за пределами области стационарных объектов.

В познании стационарного мира (мира пространства) метафизика рациональности (благодаря европейской культуре) заглублена, «вшита» в познание, в его основания, потому – в любую гипотезу, аксиому и т. д. «Вшита» в виде уверенности в системности, гармоничности, многообразной логичности основных принципов организации бытия, объективной реальности в ее пространственном строении. И основанной на этом уверенности в том, что посредством гипотетического предположения, интуитивного и алогического в сущности своей, но базирующегося на знании и глубоком понимании (чувствовании) гармонии и симметрии (пространственного) мироздания, человек способен уловить внутренние закономерности бытия и выразить их мыслью. И одновременно уверенность в том, что рациональная мысль (подчиненная системности, гармонии, логичности) способна организовать это новое знание, на его основе дать адекватный ответ и/или решение проблемы. Эта метафизическая подоснова познания стационарного (пространственного в сути своей) мира возникла не вдруг. Она является результатом трудного и драматического развития науки и философии как методологии науки во всем их многообразии на протяжении XVI–XVIII веков. Эта метафизика посредством обоснования в ходе многовековой практики заслужила и уверенность в собственной универсальности. Потому в конце эпохи Просвещения эта уверенность выкристаллизовалась в гениальную в своей смелости формулу Канта о синтетическом априори, ставшей крупнейшим шагом на пути построения-завершения методологической конструкции в виде аксиоматического и гипотетико-дедуктивного методов. Гипотеза становится первичной – потому, что за ней фундаментально стоит указанная метафизическая уверенность.

В отношении развивающихся объектов (овремененного бытия) процесс обретения метафизической уверенности относительно бытия и относительно познания, относительно какого бы то ни было методологического приема, формы мысли, метода еще весьма далек от завершения. Например, гипотеза с очевидностью пока вторична, потому что за ней нет метафизической уверенности в том, что посредством интуитивного видения на основе имеющихся знаний может быть достигнуто то глубокое понимание, которое может вести нас, подобно лоцману, в сложных водах познания развивающейся реальности. Поэтому алгоритм познания предполагает вторичность самого гипотетико-дедуктивного метода, даже проблематичность его самого – не исключено, что речь должна идти о другом методе. Потому что гипотеза и другие методологические приемы производны пока не по умолчанию – так было и в науках о пространстве в первые столетия (XVI–XVIII века) активного развития этих наук. Гипотеза производна и производима на глазах, требует обоснования не лишь содержания гипотетической мысли, но и самого метода ее получения, самого мысленного похода, самой методологии, самой метафизики мысли. Всякая гипотеза должна быть пока каждый раз производима на глазах из метафизики, в любом конкретном случае она оказывается не просто производной, но именно производимой, выводимой, генерируемой из метафизики, допуская при этом равноправие и конкуренцию многих метафизических оснований и потому разных методологических подходов, основанных на различных матрицах культуры, разных моделях.

Итак, как абстрактный феномен кантовское «синтетическое априори» является удобным обозначением (общим наименованием) для группы феноменом данного типа. Однако оно должно быть конкретизировано для уяснения процедуры возникновения в ходе его осуществления нового научного знания через обращение к метафизической «матрице», ее функциям и конструкции. Поскольку «синтетическое априори» как форма и как процедура возникновения нового интегрального знания есть результат взаимодействия («встречи», «столкновения») метафизической «матрицы» конкретного субъекта познания с неорганизованным (неинтегрированным, несинтезированным) знанием.

Функционально «матрица познания» как совокупность наиболее глубоких компонентов оснований познания и связей конкретного познающего субъекта организует в единый инструментальный комплекс всю совокупность процедур и методов научного познания реальности в каждом конкретном ее случае, формируя систему познания и структуру мышления каждого конкретного познающего субъекта посредством конкретной «матрицы познания» применительно к каждому конкретному типу объектов познания. «Матрица познания» есть инструментальный механизм организации знания посредством метафизических оснований и включает в себя как знание (или образы иного знания), так и организующие его инструменты (или их образы). В процедуре отражения реальности в человеческом сознании в зависимости от объекта и предмета исследования, от «матрицы познания» субъекта познания формируются и возможны различные их комбинации, которые включают в себя различные предельные смыслы, имеют разный характер и структуру рациональности, разный характер и структура иррациональности (включая интуицию).

Содержательная конструкция матрицы познания содержит в себе набор предельных оснований («блоков») и возможных вариантов их взаимодействия и организации (процедур синтеза, его методов, форм итоговых результатов) («граней»), есть набор (мыслительных) процедур конструирующего и оценочно-налогового свойства, заглубленных в «матрицу познания» и имеющих нечеткую природу. Собственно процедуры синтеза осуществляются как перебор возможных вариантов трансформации гносеологического «блока» метафизической «матрицы» («матрицы познания») для организации содержания нового знания.

«Матрицы познания» есть некоторые операциональные инструментально-организационные шаблоны, действующие на основе различных предельных оснований и «работающие» с этими предельными основаниями на метафизическом уровне. Они имеют некоторые аналоги во «внешнем» (не метафизическом) мышлении, а также нечеткие правила интуитивного свойства. В исследовании стационарных миров (особенно в гипотетико-дедуктивном методе как ключевом) используются как минимум следующие типы «матриц познания» – гармоническая матрица; синтетическая матрица; творческая матрица; аналоговая матрица; комбинаторная матрица, которые используются как инструменты проектирования и конструирования пространств (пространственных взаимоположений, взаимосвязей и взаимодействий). В исследовании развивающихся объектов используются указанные матрицы (с определенными ограничениями), а также матрица процессуальности; синергетическая матрица; матрица сравнения, отбора и взаимодействия матриц; матрица смены матриц и алгоритмов; игровая матрица; матрица проектирования и конструирования (изменения, строительства) времени (последовательности событий, направлений процессов, темпоритмов бытия, взаимосвязей прошлого, настоящего и будущего) с сильнейшим экзистенциально-смысловым наполнением временного вектора, которые используются для проектирования и конструирования времени, в том числе будущего.

Гармоническая матрица – порождает гармонизирующее (гармоническое) априори. Предельные основания – однородность и изотопность пространства и времени, симметрия и гармония бытия, тождество бытия и мышления как способность мысли (рацио) воспроизвести эту гармонию, рационализируемость гармонии. В математике, физике и технике эффективность реализации этой матрицы многократно доказана (начиная с формул Дж. Максвелла и А. Эйнштейна). На ее основе можно исследовать как состав равновесных объектов, так и процедуры равновесных взаимосвязей и взаимодействий. В познании развивающихся объектов она может быть использована относительно (и в пределах) познания метастабильных состояний, в том числе познания будущего (гармонический план-образ, гармоническая модель). Не может быть использована за пределами метастабильных состояний, в анизотропных и неоднородных пространственно-временных координатах. Не может быть использована для исследования неравновесных процессов. Смысловые (социально-экзистенциальные метафизические) компоненты гармонических матриц – гармония индивида с миром, гармония группы с внешним миром, гармония больших коллективов с внешним миром. Скорее всего, именно традиционная эффективность данной матрицы делает успешными дальневосточные цивилизации, в том числе в сфере современных технологий.

Аналоговая матрица – широко используемый тип матриц. Предельные основания – подобие в пределах типа и даже за пределами типа объектов (структурное, функциональное, процессуальное). Работа на метафизическом уровне как перебор аналогий из существующего культурного набора реагирования. В исследовании развивающейся реальности имеет сильные ограничения при нетипичных (индивидуальных) проявлениях объектов.

Синтетическая матрица – синтез нескольких «блоков» и «граней» по линиям взаимодействий с использование законов взаимодействия, гармонии, аналогии. Предельные основания – наличие связей и взаимодействий в мире, возможность соединить многое, если не все. Пример: применение той или иной «матрицы познания» относительно естественнонаучных объектов познания ориентированы на стационарное изотропное однородное пространство и изотропное однородное время, на объект с одним типом взаимодействия (синтетическое априори Канта и гипотетико-дедуктивный метод). Задача усложняется в случае нескольких типов взаимодействий в рамках одного объекта, порождающих несколько типов процессов и ситуаций. Требуется многомерная полиметрическая модель, основанием которой служит синтетическая матрица.

Творческая матрица – формирование новых типов и образов на основе различных метафизических принципов и оснований (матрица-трансформер, творческий конструктивизм). Предельные основания – вечное творчество бытия, тождество бытия и мышления, вечное творчество мышления. Эта матрица наиболее продуктивная – и эффективная, и угрозообразующая – ввиду более сильной субъектной привязки и ценностной ориентированности. Одна из распространенных разновидностей творческой матрицы – комбинаторная (комбинационная) матрица, основанная на комбинационном мышлении – используется в шахматах (особенно славился Алехин), активно используется в геополитическом анализе при неправомерном распространении аналогии с шахматами на отношения между человеческими сообществами. И не только ввиду органического цинизма этого метода применительно к человеку, но и ввиду ограниченности комбинационных шаблонов, которые с трудом порождаются в рамках комбинаторики и бессильны (либо сильно отстают) против творческих комбинаций (например, шаблоны противодействия диверсиям и терроризму, высокоинтеллектуальной экономической преступности, методы которых постоянно творчески совершенствуются, разрабатываясь специальными интеллектуальными группами).

Матрица процессуальности – характер связи последовательных состояний, природа времени, параметры времени и процессуальности. Предельные основания (в линейном времени) – постоянное развитие и совершенствование бытия, обусловленность времени бытием конкретных объектов. Возможность появления в рамках метафизики матрицы проектирования и конструирования (трансформации, изменения, строительства) времени (последовательности событий, направлений процессов, темпоритмов бытия, взаимосвязей прошлого, настоящего и будущего). Сильнейшее экзистенциально-смысловое наполнение временного вектора.

Синергетическая матрица – происхождение организованного нового «порядка из хаоса». Предельные основания – уверенность в возможности практически постоянного совершенствования, беспредельном возникновении нового. Опасность, как и в случае творческой и комбинаторной матрицей, отсутствие «тормозов» у конструкторов и – одновременно – пределы развития и возможная гибель реконструируемого объекта на основе реконструкций, не совместимых с его существованием.

Матрица сравнения, отбора и взаимодействия матриц и алгоритмов. Предельные основания – бесконечная множественность бытия, наличие вариантов в выборе всяких новых состояний, неизбежность обновления и смены матриц и алгоритмов, желательность алгоритмов смены матриц и алгоритмов познания и способов деятельности с объектами, в первую очередь с развивающимися.

Эффективность результатов применения «матриц познания» зависит как от содержания метафизической «матрицы» культуры, так и от мыслительных, творческих, эстетических, этических качеств конкретных личностей, применяющих матрицы для синтезирования на их основе нового научное знание.

Применение и эффективность различных «матриц познания» разнится в фундаментальных и прикладных науках, в том числе в фундаментальных и прикладных науках о развивающихся объектах. Чаще всего процедуры применения «матриц» – это быстрый сознательно-бессознательный перебор различных типовых матриц либо создание новой «матрицы». В свою очередь алгоритм познания развивающегося объекта в своей внутренней логике может потребовать разных подходов и даже разных матриц, их комбинирования и сочетания.

Всякая «матрица познания» «включается» «кнопкой» перевода в особое интеллектуальное состояние, у которого множество имен. После включения «матрица» саморазворачивается и саморазвивается по внутренней логике до итога (результата или группы результатов), который проверяется на эффективность.

Обучение интеллектуальных творческих работников (научного работника – исследователя, аналитика, футуролога) есть в своей алгоритмической сущности обучение типовым «матрицам» (шаблонам), методам конструирования «матриц» и «строительства матриц». Это же – суть поиска решений относительно развивающихся объектов.

Таким образом, «синтетическое априори» (перефразируя мысль Маркса) – не абстракт, присущий мышлению отдельного индивида. В своей действительности – это продукт коллективного культурного творчества, результат совокупности культурно-исторических отношений и антропологических (родовых) особенностей творческого мышления человека, проявившихся в и посредством конкретной личности.

Примечание 3. Логические отношения также сочетают в себе природу объекта и субъекта познания. Соответственно, объективные (прото-логические) отношения в стационарных объектах отличаются от объективных прото-логических отношений в развивающихся объектах, а логические формы, вырабатываемые различными познающими субъектами для отражения этих прото-логических отношений, также могут быть различными (альтернативными и находящимися в стадии конкурентного выбора на степень оптимальности либо взаимно дополнительными, хотя при этом возможно и взаимоисключающими).

Исследование форм и состояний стационарных идеальных объектов определило формирование и развитие формальной логики как основания научного познания и знания, его методологии. Высшие разделы математической логики предназначены для осмысления сложных стационарных объектов, в том числе при переходе к конкретным объектам, на уровень перехода от фундаментальных к прикладным исследованиям. Были и попытки формально-логически «схватить» развитие, причем, некоторые весьма успешные – в виде вероятностных логик, паранепротиворечивых логик, логик возможных миров и других[227].

Аристотелевский, формально-логический компонент метафизической «матрицы» европейской культуры создает большие сложности на пути выхода за пределы формальной логики для формирования диалектической логики, логики связи состояний, процессуальности и развития. Как справедливо подметил, например, В. С. Библер, такая «монология» не может объяснить перехода от одной логики к другой, (логически) объяснить отношения, взятые в «“момент” радикального превращения» (логики), не может стать логикой «коренного преобразования»[228]. В рационально-логическом плане диалектика нуждается в сочетании логики и диалога для осмысления взаимодействия между различными индивидуальными мирами, может быть даже через переосмысление первых форм диалектики в виде диалога[229].

Диалектика мыслилась в лучшем случае как смена логик и потому ей порой отказывалось в самостоятельной значимости, возможности реализации в качестве диалектической логики (особенно на фоне идеологических дискуссий, например, К. Поппер). Однако разработки Гегеля, Маркса, советских философов, особенно Э. В. Ильенкова создали серьезный фундамент для становления и развития диалектической логики. Диалектическая логика – это логика взаимосвязи последовательных состояний и параметров состояний, логика процессов, причем, в особенности – процессов развития, призванная отражать логические закономерности качествообразования, возникновения нового.

Однако многообразие процессов смены состояний, типы переходов, классы и типы генетических и других связей процессов задает несколько классов диалектической логики.

Логика I класса описывает процесс перехода в следующее во времени состояние, которое является продолжением функционирования объекта в текущем состоянии без изменения качества. Это линейная логика, подобная формальной, но не формальная, поскольку есть процесс – временно́е отношение, а не только связь в пределах данного состояния.

Логика II класса описывает переход генетического типа из одного состояния в другое в жестко организованных (организмических) объектах (логика индивидуального развития, логика роста как организация мыслью закономерности изменения закономерностей функционирования объекта), происходящего в открытой системе, в которой связь с внешним миром осуществляется посредством обмена веществом, энергией, информацией по признаку достаточности и стабильности объемов ресурсов для осуществления функционирования и развития без таких внешних воздействий, которые влияют на объект и/или процесс.

Логика III класса описывает переход жестко генетического типа в организмических объектах (см. логика II класса) в условиях внешних воздействий на объект или процесс, способных угнетать (в пределе уничтожать) объект и/или процесс либо усиливать его либо трансформировать его. Тунеллирование внешними условиями.

Логика IV класса описывает трансформацию либо смену «матриц» в объекте, в том числе по типу перехода количественных изменений в качественные, ситуации и логику выбора и «отбора». При этом особое значение приобретает логика «и-и», диалектика, допускающая противоречие, творчество, выбор, дополнительность. Многовекторная логика (синергетические эффекты). Негативная логика – логика несостоявшихся выборов. Логика парадоксов, искусство мыслить нелогично, ситуативная логика. Некоторые разновидности этих логик можно пока обозначить как «логика процесса», «логика социального действия», «логика реализации собственного интереса» («логика хитрости»), «логика гармонизации интересов» и «политическая логика», «логика смысла», «логика поведения объекта в ситуации выбора» и «логика прогнозирования» и так далее, вообще «разламывание» логики на логики сфер природы, общества и человека, процессов, ситуаций, связей и взаимодействий, о чем мы говорили выше. Не исключено, что это потребует освоения логического опыта иных культур[230].

Логика V класса описывает историческую смену типов объектов в пределах более масштабного (широкого) объекта, «мягкие логики», а также пересечение и взаимодействие нескольких логик, «пресечения» различных логик различных миров. А также логика управления на основе целеполагания и проектирования, творчества и выбора.

Естественно, что в каждом классе – свои подклассы и более мелкие разновидности.

Дополнение: При этом в индийской мыслительной системе – иная логика, в дальневосточных культурах – иероглифы и иной стиль мышления. Это сказывается на всем – включая осмысление процессуальности и познание будущего. Существует специфика и в русской математической логике и основанной на ней силе российской математической школы; были даже попытки выделить специфику русскую логику (логика Порецкого).

Глава 8. Научная система познания процессов развития и развивающихся объектов

§ 50. Базовым, дающим наиболее полные и достоверные знания, в познании развивающихся объектов является научное познание.

Научное познание есть культурно-исторический комплекс для реализации познавательных отношений применительно к природе вообще, к конкретному объекту (типу объектов) и/или предмету исследования, для осуществления критики сущего и могущего быть бытия, для синтеза нового бытия. Научное познание осуществляется системой наук, каждая из которых и все в совокупности предстают как а) вид деятельности, б) социальный институт, в) комплекс знаний и методов познания.

Научная система познания (в том числе развития и развивающихся объектов) в современную эпоху представляет собой комплекс конкретных наук естественного, социально-гуманитарного и технического циклов, внутри которых науки делятся а) по научным дисциплинам, б) по типам исследований (фундаментальные и прикладные), в) по уровням познания (теоретический, эмпирический, экспертно-аналитический).

В отношении сложных развивающихся объектов наука самоорганизуется посредством междисциплинарного и межотраслевого подходов, в том числе, объединяя при необходимости науки естественного, социально-гуманитарного и технического циклов, осуществляя синтез целых отраслей философского и научного знания, фундаментальных и прикладных наук, экспертной и информационно-аналитической деятельности, формируя объекто-ориентированную организацию научного познания и знания, в том числе посредством создания специальных научных подразделений, ориентированных на конкретный объект (если он уникален либо исключительно важен) либо (по крайней мере) на тип объектов (§ 44).

Современные науки причастны развитию в нескольких отношениях: а) в той или иной мере осуществляют исследование развития и включает в свои концептуальные конструкции идею и принцип развития, б) участвуют в общем развитии (прогрессе) человеческих сообществ собственными разработками, несут бремя ответственности за них, в) развиваются сами как социально-материальное, человеческое и идеальное образование (научный и научно-технический прогресс). При этом развитие науки как способа и результат человеческой активности несет в себе как субъективные, так и объективные начала. Объективность определяется включенностью науки в социально-культурную динамику как основания цели, задач, мотивации, темпов, форм, направлений и других характеристик функционирования и развития науки, как зависимость от объективных закономерностей развития социумов и культур как возникших материально-идеальных развивающихся объектов. Субъективность определяется волевыми основаниями различных субъектов управления, способных воздействовать на социально-культурную и научную динамику в том или ином социально-культурном образовании в течение того или иного интервала времени.

Дополнение 1. В отношении познания развивающихся объектов не является конкурентоспособным научное познание, не основанное на современной методологии развития (научное познание, основанное на методологии познания стационарных объектов в случае ее применения к развивающимся системам, то есть, научное познание, основанное на досовременной методологии развития).

Дополнение 2. Альтернативные науке (ненаучные) способы познания и их результаты не являются конкурентоспособными в сравнении с наукой в исследовании развивающихся объектов, порой лишь некоторыми дополнительными эффектами дополняя науку. Они имеют несравнимо более низкий уровень глубины, достоверности, потенциал для интеллектуального обеспечения различных аспектов человеческой деятельности.

Дополнение 3. Попытки дискредитировать или принизить потенциал науки, основанные на критике ее состояния и возможностей в каждый конкретный исторический период, преодолеваются последующим развитием науки, появлением новых научных конструкций в разных сферах, усиливающих ее общий познавательный потенциал, поскольку процесс развития науки так же бесконечен, как процесс познания.

Примечание 1. Наука как социально-культурный феномен и как развивающийся объект (тип объектов и совокупность объектов) представляет собой а) вид и совокупность социальных отношений (в ряду экономических, политических, правовых, морально-нравственных, эстетических, философско-мировоззренческих, религиозных и собственно гносеологических отношений как отношений по поводу познания природы, общества и человека); б) совокупность социальных институтов, обеспечивающих функционирование и развитие науки (академии наук, исследовательские центры, образовательные учреждения как системы передачи научного знания, встроенные системы подготовки и переподготовки научных кадров, научные библиотеки как подсистемы сохранения и систематизации научного знания, системы передачи научного знания в виде научно-организационных мероприятий и систем опубликования результатов исследований и т. д.); в) содержание науки как совокупности научных идей.

Наука в целом и каждая наука в отдельности представляет собой материально-идеальный развивающийся комплекс, который включает в себя взаимосвязанные и взаимообусловленные материальные, идеальные и человеческие (кадровые) компоненты познавательно-преобразующей деятельности как цели, функции и сущности науки в системе человеческой культуры.

Материальные компоненты науки – это вся совокупность материально-технического обеспечения (включая информационно-техническое и коммуникационное) научных исследований («средства труда» и «орудия труда» науки), которые весьма различны в разных типах наук и на разных уровнях научных исследований (естественные, технические, социально-гуманитарные науки; теоретические и эмпирические, фундаментальные и прикладные уровни и типы исследования). Многие виды научных исследований и, соответственно, научных результатов (знаний) в принципе невозможны без соответствующего технического, общеинтеллектуального, информационного и коммуникационного обеспечения, методологической оснащенности, в связи с чем они невозможны до определенного уровня развития человечества. Даже науки, напрямую слабо связанные с техническим обеспечением (например, многие гуманитарные науки), сильнейшим образом зависимы от научно-технического прогресса. Тем более, что гуманитарные науки содержательно (в комплексе идей) безусловно зависят от складывающейся общей научной картины мира, от результатов метанаучных исследований, от результатов эмпирических и прикладных геологических, биологических, физиологических, психофизиологических, социальных, исторических, палеонтологических, археологических, этнографических, лингвистических и многих других исследований, «завязанных» на технический прогресс. К материальному компоненту науки относится также все аспекты обеспечения функционирования социально-материального тела науки – финансово-экономические, политические[231], правовые, организационно-институциональное оформление науки, организация и управление научной деятельностью, набор применяемых управленческих моделей в обеспечении всей совокупности социальных институтов и инфраструктур.

Идеальные компоненты науки как ее истинная цель и собственно «тело науки» включают в себя всю совокупность научных знаний и методов, этические и эстетические компоненты материальной и идеальной научной деятельности, в том числе комплекс идей по организации материального тела науки (политических, правовых, экономических, кадровых, организационно-управленческих). В него входит культурно-исторический контекст, метафизические оснований культур, мировоззренческие основания наук, научная картина мира, логико-гносеологические и методологические основания, гносеологические парадигмы, совокупность исследуемых проблем и решаемых задач, совокупность методов познания и все аспекты собственно научно-исследовательской деятельности, организация системы знания, морально-этические аспекты научной деятельности, «мода» на научное знание, имидж науки и его формирование, авторитет профессии научного работника, саморефлексия науки и ее эволюции (науковедение), взаимосвязь с содержанием образования, исследования науки и ее динамики и т. д.

Кадровый компонент науки – это совокупность научных кадров и персонала, обеспечивающего функционирование науки, система кадрового обеспечения науки, воспроизводства и развития кадрового потенциала, повышения интеллектуального и творческого потенциала кадров, включая системы мотивации (включая степень востребованности научного знания, уровень престижности научной работы), системы социального обеспечения и социальных гарантий, системы PR научного знания, а также кадрового подбора, кадровой рекламы и маркетинга, связь с системой образования, системы подготовки и переподготовки научных кадров.

Науки и разделы наук о развитии также отвечают этой общей конструкции науки.

Примечание 2. Научное познание необходимо делить на два основных типа – фундаментальное и прикладное. Эти типы наук отличаются отнюдь не столько степенью практичности, как это принято считать. Различия фундаментальных и прикладных наук и исследований носят более глубокий, сущностный характер. Эти типы наук отличаются в первую очередь предметной областью.

Фундаментальные исследования призваны вскрывать а) элементную базу развивающихся объектов и совокупность существующих и потенциальных конфигураций элементной базы и б) природу и закономерности причинно-следственных, функциональных, генетических, системных и иных взаимосвязей и взаимодействий (компонентов объекта между собой, объекта с внешней средой, различных состояний объекта во времени) преимущественно для типов объектов, смежных и сопряженных с ними объектов, разрабатывают их классификации, типологии и базовые модели относительно фундаментальных взаимодействий, осуществляют исследования природы времени и темпоритмов бытия, теоретически разрабатывают и апробируют на практике методы исследования будущего, а также исследуют взаимодействие будущего и человека и т. д. Фундаментальное исследование и его результаты могут и должны носить достаточно общий характер, допуская и предполагая распространение на различные индивидуальные объекты данного и иного типов[232]. Так, фундаментальные социально-гуманитарные науки – история (включая археологию), социология, культурология, психология, экономика, статистика, правоведение, политология.

В отношении развивающихся объектов, процессов развития и управления ими фундаментальными направлениями научных исследований являются теория развития (в особенности в отношении конкретных объектов и процессов), теория стратегического управления (и кибернетика), теория предвидения и прогнозирования, теория планирования и программирования, теория социально-культурного проектирования, синергетика, теория катастроф, фундаментальные исследования в области методологии научной, экспертной и аналитической деятельности в социально-гуманитарной сфере, способы ее эффективного использования применительно к конкретным задачам, разработка методов, развитие человеческого интеллектуального потенциала когнитивной деятельности.

Практика показывает, что истощение результатов фундаментальных исследований через небольшой промежуток времени (измеряемый 5-15 годами по различным направлениям) резко снижается потенциал прикладных исследований. Кроме того, за этот же период снижается потенциал экспертных коллективов, если в них нет специалистов фундаментальных наук, непосредственно осуществляющих новейшие разработки.

Прикладные исследования – это объектоориентированное познание, которое предназначено для исследования элементной базы, конфигурации элементов, комбинаций связей и отношений в конкретном индивидуальном объекте и/или процессе и состоянии, в том числе – это исследование поведения (деятельности, поступков) конкретных объектов. Спектр задач здесь разнообразен – от организации системы текущего мониторинга и решения отдельных ситуационных задач проблемного свойства – до осуществления прогнозов, конструкторских разработок стратегических проектов, (социальной) инженерии, проектирования и конструирования будущего, выработки государственных политик, формирования программ и планов (и т. д.) применительно к индивидуальному объекту, процессу, состоянию и т. д.

Все это осуществляется, естественно, на основе фундаментального знания элементной базы, законов и закономерностей взаимосвязей и взаимодействий путем формирования различных моделей поведения конкретного объекта на основе сочетания теории, эмпирии и экспертно-аналитической деятельности путем «челночного» взаимодействия теории и эмпирии в ходе практики, на основе постоянно обновляемой эмпирической информации относительно конкретного объекта, что призвано вносить дополнения и корректировать фундаментальные (теоретические и эмпирические) знания в связи с индивидуальными особенностями конкретного объекта, динамикой конкретной ситуации, динамикой внешней среды и внутреннего состояния объекта. На этой основе осуществляется формирование знания о поведении объекта в конкретных ситуациях, накопление знаний о динамике и траекториях трансформации индивидуального объекта во времени, их классификация.

Важным методологическим моментом является различие типов конкретного знания как итога познания в фундаментальных и прикладных науках. Так, известно, что есть конкретное сущее как источник и цель познания (реальность в ее многообразии), и мыслимое конкретное как итог познания. В теоретической мысли конкретное отражает реальность в ее сущностных внутренних закономерных взаимодействиях, полноте, всесторонности, многообразии[233]. Существует некоторый набор методов и последовательность этапов восхождения от абстрактно к конкретному, впервые осмысленные А. А. Зиновьевым[234].

При предложенном в данном исследовании подходе можно выделить конкретное, являющееся предметом фундаментальных исследований и наук (элементная база, характер и закономерности взаимодействий, в особенности в типах объектах и процессов) (конкретное I типа) и конкретное в прикладных исследованиях (конкретные объекты и процессы в сочетании общего и индивидуального, их состояния, поведения, динамики) (конкретное II типа).

Такое различение типов конкретного позволяет утверждать, что существует два нетождественных пути от конкретного к абстрактному и два пути движения от абстрактного к конкретному – также нетождественных по всему набору методов и характеристик познания и знания. Это позволяет отличить логику научного исследования фундаментального и прикладного типов.

Указанное различие фундаментального и прикладного типов исследований разворачивается в отличия логики научного исследования, целей, задач, методов, алгоритмов и характера исследований, степени достоверности и характера общности результатов, характера и соотношения эмпирического, теоретического и экспертно-аналитического обеспечения, характера исследовательских процедур, удаленности выводов и прогнозов во времени, характера организации и управления исследованиями и науками для обеспечения их эффективности, различными требованиями к компетенциям кадров и т. д.

Кроме того, различается также характер фундаментальных и прикладных наук о стационарных и развивающихся объектах[235].

Естественно, фундаментальные и прикладные науки являются науками, а получаемые ими новые знания, должны отвечать критериям научности.

Дополнение. В науке нередки случаи, когда фундаментальные науки и фундаментальные аспекты наук не различаются с прикладными науками. Это особенно легко происходит, если исследуемый объект уникальный (каковым, например, является Земля) либо несет в себе одновременно большое число трудноразличимых по признаку «организация-взаимодействие в чистом виде» и «организация-взаимодействие в данном конкретном объекте» (например, биологическая особь, личность). Однако это вносит серьезную путаницу в методологические основания, в ожидания от результатов исследований, в границы экстраполяции научных результатов и, как следствие, в достоверность научных результатов.

Примечание 3. Необходимо выделять три уровня научного познания – теоретический, эмпирический, экспертно-аналитический. Во всех фундаментальных и прикладных исследованиях (науках и разделах наук) используются теоретические, эмпирические и экспертно-аналитические методы исследований. Существуют определенные методологические различия теоретического в фундаментальных науках от теоретического в прикладных, эмпирического в фундаментальных – от эмпирического в прикладных, экспертно-аналитического в фундаментальных науках – от экспертно-аналитического в прикладных.

Эмпирический уровень научного познания основывается на наблюдении, измерении, эксперименте, классификациях, закономерностях.

Теоретический уровень основывается на абстрагировании, идеализации, типологии, движении от абстрактного к конкретному, моделировании, формировании теории, формулировке законов.

В отношении исследования развивающихся объектов теоретическое и эмпирическое обладают определенной спецификой, складывающейся в историческом опыте конкретных наук (Гл.9). Эта специфика в исследовании развивающихся объектов проявляется наиболее выпукло (и потому представляет наибольший исследовательских интерес) в отношении познания будущего, в связи с чем она рассматривается в Главах 11 и 12. Здесь есть смысл подробнее остановиться лишь на третьем уровне познания – экспертно-аналитическом.

Экспертно-аналитические (точнее – экспертные и аналитические) исследования используются как в фундаментальных, так и в прикладных науках. Они, основываясь на научном знании и являясь научным знанием по своему характеру и содержанию, включают в себя не только теорию и эмпирию, научно-рациональные расчеты, но и способности живого человека как носителя иных (внерациональных) компонентов познания мира, в том числе таких, как рациональная интуиция, эстетическая интуиция, метафора и т. д., то есть всего комплекса познания (см. § 47 и Главу 7 в целом), кроме системного знания – использование научного знания как индивидуальных умений и навыков, как научного ремесла как совокупности практических знаний и умений («ноу-хау»), жизненного опыта (личного и предшествующих поколений), причудливо сочетающего в себе собственно научные знания, умения (ремесло), интуицию и обыденные знания, то есть весь тот комплекс знаний и умений, который на данный момент времени не получил систематического научного воплощения, в части своей не поддающийся научной систематизации[236]. На этом уровне резко усиливаются личностные характеристики умений и навыков в применении знания, использования инструментов обработки новой информации. Перерабатываемая информация входит в индивидуальное сознание как «пространство переработки информации» с его набором инструментов обработки информации: метафизических «матриц», мировоззренческих установок, научных и аналитических принципов, методов, контекстов, умений и навыков работы с информацией. Это «пространство» с набором работает эффективнее, если осуществляется переработка одной информации, решение одной задачи – то есть, для повышения эффективности нужна «пустая голова», не загруженная иными информационными задачами и эмоциями, для того, чтобы обеспечить наиболее полный контакт инструментов переработки информации с самой информацией.

Экспертная работа основана на вовлечении в процессы интеллектуальной деятельности комплексной духовности (Глава 7), поскольку в особенности в отношении развивающихся и творческих объектов рациональная истина является неполной, не позволяющей вполне понимать и объяснять их, адекватно взаимодействовать с объектами и субъектами такой природы, прогнозировать их развитие, поведение, характер процессуальности. К экспертно-аналитическому обеспечению относятся такие разработки, которые несут в себе сочетание научных знаний, интуиций и опыта специалистов.

Однако – это принципиальная позиция – в конечном итоге экспертные и аналитические знания обладают критериями научности, проверяются в научной практике рационально-научными (теоретическими и эмпирическими) методами на предмет достоверности, включаются в контекст научного знания (либо вписываясь в прежний концептуальный контекст, либо создавая новый концептуальный контекст), а также проверяются в ходе всей практической деятельности по внедрению научного знания.

Аналитика (информационная аналитика) по своему содержанию и методологии исследования есть разновидность научного познания и знания. Это специфическая научная деятельность прикладного характера, ориентированная на получение объективно-истинного знания о тех или иных конкретных объектах, событиях и процессах материального и духовного мира, с ориентацией на конкретную задачу, на аналитическое (мысленное) расчленение объекта с целью углубления познания (например, выявление состава, причин, угроз, рисков и т. д.) и последующий синтез в некоторые (мысленные) модели (сценарии, модели поведения, прогнозы, проекты управленческих решений, стратегические цели, проекты, планы, программы и т. д.).

Сущностью аналитической деятельности является аналитическое исследование. Аналитическое исследование – связанная совокупность процедур по формированию достоверного, целостного и объективного знания о конкретном объекте в его динамике, включающее в себя сбор и оценку информации (на основе знания источников информации, структуры информационных потоков и полей), целеобусловленное осуществление анализа конкретного объекта, выявление причинного комплекса его динамики, осуществление оценок, синтез полученной информации об объекте (выход на понимание целостности) и получение достоверного объективного знания, включение понимания в иные информационные контексты, разработка прогноза (динамики воздействия различных факторов на объект), определение вариантов (сценариев) динамики, разработка механизмов и технологий по воздействию на различные (внутренние и внешние) факторы и выработку решения (и рекомендаций), формирование итогового материала в виде разработки методов решения проблем, формирования механизмов и технологий, доведение их до субъектов активности (в том числе предоставление лицам, принимающим решения), а также по контролю за процессом воздействия со стороны субъектов на эти факторы, разработка механизмов корректировки воздействий со стороны подключенных субъектов.

Основной задачей аналитики является инструментализация научного знания, формирование цепочки «научное познание и знание – практический выход».

Характер аналитических исследований определяется объектом, предметом, целью, задачами исследования, множеством других обстоятельств, сильнейшим образом зависит от того, на какой стадии исследований или принятия управленческого решения привлекаются аналитические разработки. В условиях спокойной динамики процессов аналитика входит в общий научный контекст, в моменты перехода, творчества или кризиса – потребность в аналитике резко усиливается, рывком выделяется из общего контекста научного знания применительно к контексту задачи, оказываясь единственным способом эффективного осуществления научного знания. В этой связи аналитическая деятельность наиболее видна и активно развивается в разные исторические периоды в разных сферах человеческой деятельности. В середине XX века это была военная и военно-техническая сфера, ряд прикладных технических наук (космос, атом, военная техника, военное управление), в последней трети XX века – ряд прорывных технологий, социальные технологии управления, некоторые аспекты безопасности (разведка, контрразведка, оперативно-розыскная деятельность, международная деятельность). Так, управленческая аналитика – одно из важных направлений аналитической деятельности. Управленческая аналитика представляет собой своеобразный синтез аналитики и управленческого искусства. Она выступает как совокупность прикладных направлений научных исследований междисциплинарного типа, включающая в себя собственные философские и фундаментальные научные аспекты и направления с целью вовлечения полученного знания в процесс принятия управленческих решений.

В целом информационно-аналитический уровень научного познания обеспечивает проведение аналитических исследований, подготовку аналитических документов для принятия конкретных (оперативных и стратегических) управленческих решений, информационное обеспечение с использованием специального набора методов[237]. Есть специфические аспекты информационно-аналитического обеспечения в разных видах деятельности, в частности в оперативном и стратегическом управлении (§ 93).

Высший уровень развития аналитической деятельности – экспертный. Экспертом может быть далеко не каждый научный или аналитический работник, не каждый профессионал-практик (в своей сфере, в том числе чиновник в сфере управления), хотя именно из этих сфер черпаются эксперты. Для этого исследователь (практик) должен не только быть носителем научного знания и практического опыта в данной сфере, но также обладать некоторыми дополнительными личностными качествами и характеристиками мышления, владеть аналитическими технологиями, быть непосредственным участником постоянно проводимых научных исследований в сфере его компетенции либо участником практической деятельности в этой сфере. Лишь сочетание трех параметров – профессионализм, персональные мыслительные качества и научно-прикладная активность, включенность в исследовательский и практический процесс в отношении конкретного объекта – позволяет говорить о квалификации данного научного работника или практика как эксперта. Причем, квалификация эксперта приобретает решающее значение в степени эффективности его деятельности. Важными (а порой ключевыми) компонентами в деятельности аналитика и эксперта (особенно в сфере управления) являются мировоззренческие основания его мыследеятельности и система ценностных ориентаций.

Хотя в России в систематическом научно-технологическом формате методы экспертной работы практически не используются[238], однако сами методы экспертной работы, их теория и практика, процедуры отбора экспертов и другие аспекты практики организации таких исследований давно и хорошо известны российскому научному сообществу[239]. Основные методы: анкетирование, интервьюирование, метод комиссий, метод суда, дискуссия, мозговой штурм (мозговая атака), метод «Дельфи», метод провокаций, метод решающих матриц, метод прогнозного графа, сценарный метод и другие – перечень методов постоянно расширяется, использование методов постоянно совершенствуется. В практике применяются как индивидуальные, так и групповые (коллективные) экспертные опросы. Известны формы организации сложных экспертиз, способы эффективного использования формализованных и неформализованных процедур и т. д. Выбор того или иного вида опроса определяется целями экспертизы, сущностью решаемой проблемы, полнотой и достоверностью исходной информации, располагаемым временем и затратами на проведение опросов. Экспертно-аналитические разработки различаются по срокам проведения, масштабам целей и задач, количеству привлекаемых экспертов. Общая цель экспертных методов – не столько точное (буквальное) предсказание будущего как совокупности событий, сколько разработка возможных сценариев (качества новых состояний), сбор информации для принятия решений, определение вероятности наступления тех или иных событий, формулировка системы целей, разработка технологий их достижения, подготовка проектов эффективных управленческих решений с оценкой их исполнимости, прогнозом и оценкой результатов и т. д.

Во многих случаях экспертные оценки являются единственным средством решения многих задач, особенно при ограниченных возможностях применения точных математических методов относительно объекта или ситуации, из-за отсутствия достаточно точной статистической и другой информации (в том числе о надежностных показателях и технических характеристиках системы), отсутствия надежных математических моделей, описывающих реальное состояние системы. Степень эффективности экспертных методов определяется научно-методическим характером организации этих исследований, регулярностью и систематичностью.

Важно выделить два уровня использования экспертных оценок: качественный и количественный. Применение оценок на качественном уровне (определение возможного развития опасной ситуации из-за отказа системы, выбор окончательного варианта решения и др.) не вызывает сомнения, тогда как возможность применения количественных и балльных экспертных оценок нередко оспаривается, а результаты подвергаются сомнению. Кроме того, в большинстве методик экспертных опросов не уделяется достаточно внимания обоснованию выбранной схемы интегрирования оценок, полученных на основе использования нескольких критериев, по которым ведется оценка состояния исследуемого объекта.

Типичное заблуждение, широко распространенное в современных управленческих структурах России: компенсировать отсутствие постоянно действующей интеллектуальной экспертной системы по выработке и сопровождению управленческих решений невозможно посредством привлечения отдельных экспертов, создания рабочих групп на случайной либо бюрократической основе, разовых научных разработок. Экспертная система возможна лишь как действующая на регулярной основе структура. Она невозможна без и вне самостоятельного развития научных и экспертных структур, постоянных исследований, естественной ротации и омоложения кадрового состава, подготовки кадров высшей квалификации, научных школ, учебных заведений – без этого данная система не может быть эффективной. Это условие является базовым.

Экспертное сообщество может формироваться и организовываться субъектом управления (государством, корпорациями, общественными структурами). Однако оно должно иметь механизмы самоорганизации, в том числе для того, чтобы развивать и диверсифицировать направления подготовки кадров, разрабатывать набор формализуемых критериев отбора экспертов, присвоения такой квалификации уполномоченным общественным либо государственным органом. Причем, необходима эффективная организация и управление деятельностью экспертного сообщества, которое является специальной управленческой задачей, в которой должны быть определены цели будущей деятельности экспертного сообщества, это определит количественный и качественный состав экспертного сообщества и методы формирования экспертных групп.

Отрицательные примеры в российской практике научного обеспечения принятия стратегических управленческих решений известны, приведем лишь несколько примеров: 1) ВТО и предварительная «экспертиза» командой численностью 50–60 человек под руководством М. Ю. Медведкова, результатом которой будет обрушение множества отраслей национальной экономики и экономики многих регионов страны; 2) разработка стратегии национальной безопасности; 3) реформа системы высшего образования; 4) разработка реформы науки; 5) разработка реформы армии; 6) разработка реформы МВД; 7) разработка концепции-2020 и ее «доработка» в 2012 году (ВШЭ и, по заявлению ректора ВШЭ Я. И. Кузьминова, с участием около 600 экспертов). Все эти «концепции» исходили не из целей реформирования объектов, а из других целей – популизм, либералистская демагогичность, изымание ресурсов из развивающихся объектов с четким и циничным пониманием того, что это изъятие будет носить губительные и уничтожительные последствия для объектов, то есть четко осознавая смертельные последствия обществу ради извлечения личной выгоды, тем самым сознательное и направленное разрушение этих систем. При этом содержание этих концепций, поименованных высокими названиями и облеченных в форму государственных законов, направленно против декларируемых целей. До недавнего времени можно было бы сказать, что они не имеют научной аргументации и в научном сообществе их просто неприлично обсуждать. Но теперь можно и нужно прямо сказать – они имеют четкую мировоззренческую позицию, выработанную научную аргументацию, разработанные социальные технологии, направленные именно против России. В целом экспертная деятельность имеет также вторую сторону – «возможность формирования на ее основе келейного механизма и создание под видом независимой экспертизы «экспертного крышевания»[240].

Положительные примеры в отечественной (советского периода) и мировой практике также известны: американский или даже китайский опыт – десятки тысяч экспертов при обсуждении вступления в ВТО, разработка десятками исследовательских центров проектов модернизации и, как результат, эффективная деятельность на мировом рынке, технологические прорывы, разработка концепции развития страны до 2050 года.

Дополнение. В работе с информационной реальностью необходимо всегда помнить о существовании дилеммы возможность-действительность для того, чтобы оставаться в рамках реальности. Это важно в том числе и особенно при исследовании короткоживущих (сильно локализованных во времени) объектов реальности, которые могут с высокой степенью вероятности быть как элементами перспективы, так и аномалиями. Поэтому одним из правил работы с ситуативными (как впрочем, и перспективными) мирами необходимо оговаривать границы применимости выработанных к их пониманию подходов во времени, не перенося на другие реальности, не распространяя закономерности их функционирования за пределы реального соответствия.

Примечание 4. Наука (вся наука и каждая конкретная наука) как большая социальная система, как совокупность множества социальных институтов и исследователей во всех отношениях разнообразна как своим содержанием, так и внешними проявлениями, в том числе включениями в различные аспекты человеческой практики, степенью их эффективности, сочетанием абстрактности и конкретности и т. д. Полагать, что любая наука решает все проблемы в сфере ее компетенции, может и обязана решить каждую текущую проблему – неверно, так же как неверно огульно обвинять ее в этом и демонтировать как социальный институт вообще ввиду неэффективности той формы социального института, которая сложилась на тот или иной период времени.

Так, академическая наука нацелена на системно-абстрактное фундаментальное исследование, является основой формирования, функционирования (воспроизводства, сохранения) и развития тела науки как системы. При этом, академическая наука и философия (как социальные системы) обязаны и вынуждены останавливаться в своей деятельности на уровне отвлеченного (от объекта и от субъекта) знания, его систематизации. Отдельная проблема – выбор соотношения академической и фундаментальной науки в целом – и прикладной науки. Степень оптимальности и эффективности этого симбиоза – дело каждого конкретного случая. Однако в интересах каждого государства и национальной культуры находить и оптимизировать эти отношения, порождать организационные и управленческие схемы, развивать фундаментальные науки.

Человечество нашло множество форм организации науки, в том числе для осуществления познания на «прорывных» направлениях научного познания в каждый новый период времени – известны советские, американские, японские, европейские, китайские, индийские модели инновационного развития, организации инновационных научных направлений и центров в естественных и технических науках в 60-90-е годы XX века. На современном этапе развития человечества важнейшими становятся научно-прикладные аспекты управления человеческим сообществом и управления будущим (управления временем). Для реализации этих проектов также нужен поиск оптимальных организационно-управленческих форм, поскольку эффективные модели науки для различных целей различны, и они не вычисляются «абстрактно» или по аналогии с другими случаями (историческими периодами, другими науками и т. д.). Это дело опыта и научных исследований.

Для минимизации негативных эффектов от институциональных реорганизаций науки можно привести два отвлеченных примера. Эмпирическими наблюдениями установлено, что во всяком муравейнике несколько процентов муравьев не работают («тунеядцы»). Но если их отобрать в отдельный муравейник, то произойдет следующее – в муравейнике «тунеядцев» практически все муравьи начнут работать (за исключением, опять же, нескольких процентов), а в муравейнике, из которого выбраны все «тунеядцы», снова образуется в точности такое же в процентом отношении количество новых «тунеядцев». Нетрудно понять, что это – некоторая объективная потребность (закономерность). Другая аналогия, более понятная каждому обывателю – организация армии. В армии отнюдь не все армейские подразделения выполняют боевые задачи даже во время войны – интендантские службы, части на переформировании, госпитали, военные училища и другие. Но невозможно представить себе, чтобы кто-то отказался от этих подразделений. Кроме того, не все типы воинских частей предназначены и могут вести боевые действия в тех или иных условиях, средах (морская, воздушная, наземная) – и было бы безумием заставлять морские суда или танки летать по воздуху, самолетам – вести наземные боевые действия.

Эти «юмористические» примеры, к сожалению, применительно к требованиям относительно науки со стороны российских чиновников – есть реальность. Потому что о науке, ее оптимальных формах и т. д., оказывается, может судить всякий и предлагать всякое. Не понимая ни сущности, ни смыслов, ни цивилизационных целей, ни возможностей, ни ограничений.

Примечание 5. Наука эволюционирует во всех отношениях – как вид деятельности, как комплекс целей, методов познания и система знаний, как социальный институт. Это относится как к развитию науки в целом, так и к развитию наук о развитии (подробнее на примере эволюции наук о развитии см. § 57).

В современной социальной философии и науковедении (в широком смысле) больше принято говорить о научно-техническом прогрессе (НТП), причем, с существенным креном в технический прогресс, что само по себе некорректно, искажает понимание роли науки в современном мире и в будущем человечества.

В наиболее общем плане необходимо говорить именно об эволюции науки и научном прогрессе, рассматривая общий прогресс науки как результирующий, интегральный эффект. На втором уровне углубления необходимо говорить об эволюции разных типов наук – естественных, технических и социально-гуманитарных с характерными для них чертами общего и с их различиями, определяемыми спецификой природы, а также об эволюции крупных научных отраслей, в том числе исследующих развивающиеся объекты. На третьем уровне углубления – об эволюции науки в различных культурах (различных в характере рациональности, методологической базе, метафизических основаниях научного познания), в разные исторические периоды человечества. На четвертом уровне необходимо говорить об эволюции конкретных научных организаций, некоторых локусов науки (академий наук, научных институтов, лабораторий, научно-промышленных и научно-инновационных центров, иных типов иерархических научных центров, а также горизонтальных – сетевых – форм организации науки) в единстве их материального, кадрового и идеального. На этом уровне становятся возможными и целесообразными рассуждения о возникновении, развертывании (прогрессе, расцвете), достижении пика, функционировании на максимуме потенциала, затем деградации и разрушении конкретных научных образований. Такие рассуждения невозможны на первом и втором уровнях. На пятом уровне разговор должен идти об эволюции отдельных научных концепций как идеальных развивающихся объектов, которая (эволюция), осуществляясь посредством различных научных организаций и творческих личностей, имеет дополнительные детерминанты, в той или иной степени самостоятельные процессы эволюции идеальных научных образований (концепций, теорий, научных направлений и школ, методологий, методов и т. д.).

Такое аналитическое расчленение позволяет выявить внутреннюю структуру процесса эволюции науки в его корпускулярно-континуальном характере применительно к каждому уровню, корректно рассуждать о закономерностях развития науки, в том числе во взаимосвязи с социально-культурной динамикой. Кроме того, что особенно важно, это позволяет точно определить местонахождение двигателя развития науки, его причинного комплекса, который размещается на четвертом уровне с взаимным проникающим дополнением третьего и пятого уровней. Именно здесь формируется процесс развития науки, находятся детерминанты процесса развития, складывающегося как сочетание объективных (социально-культурных) и субъективных факторов. Это позволяет также определить направление приложения усилий для поиска путей повышения эффективности воздействия науки на человеческую созидательную деятельность, найти точку приложения для формирования процесса эволюции науки, осуществления его синтеза, управления этим синтезом науки. Собственно, именно эффективное решение этой (организационной) проблемы привело к научным успехам в той или иной сфере в истории науки.

Особенно важно, что это позволяет правильно войти в проблему соотношения объективного и субъективного в развитии науки. Объективными основаниями эволюции становятся социально-культурные системы, процессы и закономерности, в которых формируется наука в виде подсистемы. Объективные основания вступают в качестве таковых в виде социального заказа на науку и ее продукцию (в самом широком смысле, включая прагматические производственные, управленческие, культурные, экономические, военно-политические и иные запросы к науке, исходящие из потребностей общества), материальных и кадровых условий деятельности, системы образования, систем мотивации и репутации науки и т. д. Без совокупности этих объективных обстоятельств наука не появляется либо исчезает (примером чему является судьба РАН). Можно привести самые разные эмпирические примеры повышения либо снижения интереса к науке, расширения социального заказа в ее адрес. Например, современная война (подготовка к войне) усиливает потребность в науке и позитивно влияет на развитие различных ее отраслей. Доминирование ортодоксальной религии (как и иного ненаучного мировоззрения) снижает либо совершенно уничтожает потребность в науке (мусульманские страны не единственный пример). Системное исследование факторов, воздействующих на развитие науки (в ту или иную сторону) со стороны совокупности объективных обстоятельств – специальная научная задача. Однако понятно, что совокупность этих факторов, закономерности воздействия исследованы весьма слабо, не в последнюю очередь по причине замкнутости внимания исследователей на высших уровнях осмысления развития. В этой связи необходимо активнее исследовать комплекс детерминации развития науки, разных комплексов детерминантов применительно к разным аспектам, историческим этапам, отраслям научного знания. Есть необходимость обратить внимание на исследование волновой и корпускулярной сторон развития науки, исследования траекторий развития наук. В современную эпоху массового производства и практического применения научного знания необходимы также исследования науки на предмет соотношения воспроизводящего (повторяющего) и развивающего (творческого) познания, на разрушающие и бесполезные аспекты научной деятельности.

Субъективные воздействия на развитие науки (которые также могут быть как позитивными, так и негативными) различны – воздействие творческого мышления на возникновение новых научных идей и решений, приводящие к синергетическими прорывам и изменяющие ход развития; управленческие воздействия организаторов науки; управленческие воздействия со стороны органов власти и управления объемлющих социальных систем, в которые входит наука (государство, хозяйственная корпорация, общественная или политическая структура); конкурентные действия других научных субъектов; конкурентные действия антинаучных субъектов и т. д. Однако все они имеют характер «близкодействия», то есть осуществляют воздействие на эволюцию науки опосредованно, через воздействие на конкретные научные организации, научно-организационные мероприятия, творческие личности, но не прямо на феномены научной динамики, на развитие науки как процесс.

§ 51. Идеальные компоненты науки (познание и знание): а) базируются на некоторых принципах познания, представления знания, аргументации истинного знания, включая онтологические, гносеологические и аксиологические принципы; б) имеют строгие отличительные черты от других способов познания и знания, которые формулируются в виде критериев научности; в) имеют специальный набор методов познания (включая методы поиска нового знания, осуществления предвидения); г) имеют определенное содержание и структуру, которые включают в себя теоретические концепты, эмпирические данные, контексты и интерпретации; д) используют определенные критерии истины и способы обоснования достоверности и валидности полученного знания, в интегральном виде предстающие как социально-историческая практика.

Идеальные черты науки конкретизируются в научных областях, отдельных науках и концепциях, имеют подвижный (динамический, эволюционный) характер, оставаясь при этом тождественными себе (науке) в основополагающих принципах и позволяя всегда (на любом историческом этапе, в любом отношении, в любом типе и отрасли науки) отличить науку от ненаучных способов познания и знания.

Динамическая сущность науки определяет возможности и задает границы изменчивости, при необходимости трансформирует науку как систему применительно к познанию каждого (в том числе нового) объекта и предмета познания, позволяя науке и в целом и каждой науке в частности ставить и решать все новые задачи познания (что относится и к познанию развивающихся объектов и развития как стороны объекта).

Примечание 1. Методология современного научного познания выработана в ходе научных поисков и философских дискуссий на протяжении XIX–XX веков и продолжает совершенствоваться. В настоящее время в естественных и технических науках она базируется на мировоззренческой системе материализма с элементами позитивизма, неокантианства и прагматизма, в социально-гуманитарных науках с культурно обусловленными вкраплениями некоторых иных философских и мировоззренческих конструкций. Подавляющее преобладание (и победа) материализма в отношении онтологических и гносеологических оснований научного познании неоспоримо, хотя это не афишируется в науке. При этом, справедливости ради необходимо отметить, что многие методы исследования и методологические концепции, входящие в настоящее время в корпус методологии познания, исследовались и разрабатывались в рамках различных направлений позитивизма, неокантианства и других течений, а целевые установки познания сегодня испытывают серьезное влияние прагматизма.

Общие положения современной философской методологии научного познания в целом осмыслены и доведены до уровня учебников[241], что позволяет в данном исследовании остановиться лишь на необходимых принципиальных моментах, связанных с познанием развития.

Однако при анализе и адаптации методологии к исследованию развивающихся объектов сразу необходимо понимать следующее. Идеалы и нормы научного познания и знания сформировались на базе математики и физики и фактически во многом остаются таковыми до сих пор. Новые методологические платформы (неклассические и постнеклассические) в самих науках (по крайней мере, пока) остаются экстравагантными и эпатажными философско-методологическими обобщениями. Они оказывают весьма несущественное влияние на научное познание и его результаты, как следствие, не имеют качественно новых отработанных, обоснованных и общепринятых идеалов, норм, принципов, эффективных методов познания. Ситуация усугубляется тем, что безобъектность позитивистской и неокантианской философской методологии не позволяет науке выйти на качественно новый уровень и с помощью доминирующей философской методологии (см. § 44). При этом, данные новые платформы (возникшие и формируемые в науках) остро необходимы, потому востребуют онтологического, гносеологического и аксиологического обоснования идеалов и норм, сочетания различных идеалов и норм в комплексах тех или иных наук (например, идеалов логичности, системы аргументов и т. д.). В этой связи формирование идеалов и норм научности в их гносеологическом (познавательном) и эпистемологическом (знаниевом) аспектах необходимо начинать с понимания того, что они определяются в первую очередь объектом познания.

Так, математика, физика, астрономия, химия – это фундаментальные науки о неразвивающемся (стационарном) и единственном в себе (уникальном) мире. Поэтому даже относительно всего спектра фундаментальных естественных наук они не могут являться всеобщими эталонами по крайней мере по трем причинам: 1) они отражают неразвивающуюся (стационарную) и относительно простую (не-сложную) реальность и даже в ряду естественных наук оказываются не всеобщими (в смысле всеобъемлемости аспектов бытия), потому не типичными относительно других наук; 2) в моделях-идеалах научности они предстают лишь как отражение фундаментальных аспектов даже собственных сфер исследования, кроме которых современность, начиная с середины XX века, предложила огромное множество прикладных аспектов, интеллектуальная и организационная деятельность человека в которых подчиняется иным обстоятельствам и закономерностям, диктуемым в первую очередь природой объектов (есть области математики и физики, которые имеют сугубо прикладной характер, ориентированы на сложные и динамические процессы, однако они уже не имеют той привычной для классической математики строгости, аксиоматичности и т. д.); 3) социально-гуманитарная и технико-технологические сферы человеческой деятельности имеют принципиальные отличия от фундаментальных физико-математических наук.

Наиболее развитыми науками о развивающихся объектах в естественных науках являются биология и медицина. Однако требуется комплексный анализ этих наук на предмет осмысления идеалов научного знания во всех его отношениях относительно данного типа и класса объектов.

Примечание 2. Особенной и несомненной важностью обладает понимание соотношения каждой науки с идеей развития, которое требует специального анализа. Это необходимо как для уяснения потенциала каждой науки в исследовании развития, так и уяснения потенциала концепции развития в повышении эффективности той или иной науки. Проведение такого анализа в каждой науке и научной отрасли – предмет саморефлексии науки, конкретных исследований специалистов в той или иной научной сфере. Однако некоторые основные параметры исследования можно обозначить применительно к типам наук (см. § 52–56).

Анализ опыта различных наук в исследовании развивающихся объектов необходим, кроме всего прочего, для того, чтобы одни науки могли использовать опыт других наук. Естественно, прямые неаргументированные аналогии невозможны и недопустимы. Однако, как показывает практика, весьма значительные фрагменты научного опыта той или иной науки после необходимой критической рефлексии и формировании достаточной системы обоснования могут быть использованы (в том числе в области методологии и методов познания, организации знания, организации науки, способов прикладного применения знания, методов создания нового знания и опыта, системы передачи знания и опыта, характера организации системы образования и т. д.).

В понимании наук о развивающихся объектах особенно важен анализ опыта производства технологий, «ноу-хау» практического применения знаний (в единстве знаний, умений и навыков производства и применения технологий) – как в фундаментальных, так и в прикладных науках.

Кто является субъектом производства технологий и как организовывается данный субъект, как производятся технологии и методологии производства технологий, как соотносятся в производстве технологий наука и ремесло – все это и многое другое есть предмет специальных исследований в конкретных науках.

В том числе относится это и к вырабатыванию совокупности умений и устойчивых навыков пользования теми или иными знаниями в самых разных сферах профессиональной деятельности, что в особенности необходимо в управлении будущим развивающихся объектов.

Примечание 3. Научное познание и знание базируются на некоторой системе принципов, органически связанных с философским и общенаучным пониманием идеалов и норм науки. Принципы научного познания – система положений, являющихся набором императивных требований к познанию и знанию, соблюдение которых является основанием осуществления научного познания и получения научного знания.

Набор принципов – культурно-историческая реальность. Он развивается так же, как другие компоненты науки, складываясь как результат научного опыта. Набор принципов имеет три взаимосвязанные тенденции – а) появление в этом наборе новых принципов, в том числе применительно к отдельным наукам и областям наук, в новые исторические периоды, б) корректировка существующих принципов, в том числе в том или ином отношении, в) трансформация (либо исключение или купирование) тех или иных принципов применительно к той или иной науке, области наук, концепции. При этом основное «ядро» принципов остается в значительной степени неизменным, характеризуя науку и научное знание, позволяя ей самоидентифицироваться и одновременно отличиться от ненаучного знания.

Общенаучное «ядро» системы принципов научного познания и знания включает в себя следующие основные принципы: объективная истинность содержания знания; познание посредством естественных человеческих чувственных и рациональных способностей; антропная и культурная субъективность способов, методов, форм познания и знания; общественно-историческая практика как критерий истины; достоверность положений, результатов и выводов, базирующаяся на специальных системах обоснования и доказательства истины, на специальных по своему характеру аргументах, обосновывающих достоверность и истинность научного познания и знания с ориентацией на обоснование положений науки фактами, логической стройностью теории и т. д.; системность изложения и стремление к полноте знания; интерсубъективность, доступность научной информации другим людям – как в современности, так и в исторической реальности; репродуктивность, воспроизводимость в аналогичных условиях и при аналогичных наборах аргументов одних и тех же результатов; полимодельный характер познания и знания, необходимость диалога между концепциями; сочетание традиций и новаций, эвристики и логики; организованная систематическая научная работа, управление, планирование, контроль и координация научной работы; необходимость научной информационной политики; связь со светским образованием; системная работа с кадрами.

Всесторонняя конкретизация принципов в типах наук (естественные, технические, социально-гуманитарные) и научных отраслях, формулировка более узких «отраслевых» принципов не входит в предмет данного исследования, хотя является абсолютно необходимой для каждой науки и каждой научной области. Однако в качестве важной иллюстрации приведем следующие различия: в гуманитарной сфере в дополнение к объяснению как способу аргументации необходимо понимание; к антропной субъективности познания в естественных и технических науках добавляется культурная субъективность в социально-гуманитарных науках; диалог между моделями и концепциями в естественных и технических науках расширяется до диалога между метафизическими основаниями культур и мировоззрений в гуманитарных исследованиях.

Существенно важным для данного исследования является группа принципов, которые являются чрезвычайно важными в организации прикладных научных исследований, включая экспертно-аналитические разработки, и которые существенно дополняют принципы «ядра». Данные принципы распространяются на прикладные естественные, технические и социально-гуманитарные науки, модифицируясь в них естественным образом.

Онтологические принципы: конкретность объекта и задачи; наличие цели и соблюдение контекста цели; практическая направленность и полезность; оперативность и своевременность; постоянство внимания; социальная ответственность; активность, инициативность; патриотизм и учет национального характера; постоянная необходимость учета развития; системный подход к организации как атрибутивное условие; системная работа с кадрами как атрибутивное условие; учет социальной ситуации.

Гносеологические принципы: критика всякого сущего и могущего быть бытия как атрибутивное свойство; внутренняя экспертиза; комплексность, использование всех имеющихся источников; полнота и сопряженность информации; проникновение в сущность предметов и процессов, в причинно-следственные связи между ними, учет причин и следствий – как принцип; альтернативность вариантов; прояснение смыслов и истолкование фактов посредством метафизического и мировоззренческого контекста; непрерывность; гибкость; необходимость творчества, способности к конструированию и проектированию нового; диалектика закрытости и открытости информации в целях управления; направленность информации в целях управления; ясность (понятность) изложения; информационные стандарты (унификация); постоянство развития информационных методов.

Аксиологические принципы: учет ценностей, целей и мотивов объекта и субъекта; культуроцентричность объектов, субъектов, ситуаций и смыслов; пронизанность метафизикой и мировоззрением; морально-нравственные аспекты деятельности научного и аналитического работника.

Данная группа принципов прикладных наук имеет важное значение для исследований развивающихся объектов и процессов, для управления ими, в том числе в социально-культурной и идеальной реальностях. Она несет в себе определенную целостность и полноту – каждый из этих принципов есть необходимый компонент прикладной научной и информационно-аналитической деятельности, а вся группа принципов в целом обеспечивает достаточность для обеспечения корректности и валидности исследований. Причем, набор принципов неспроста обусловлен тремя срезами оснований: онтологическим, гносеологическим и аксиологическим. Без каждого из этих срезов не может быть эффективного научного поиска в познании будущего конкретных развивающих объектов. Целостная совокупность принципов, претендующая выступить в качестве оснований научных исследований, должна вобрать в себя их все. Дальнейшая научная дискуссия может продолжать уточнять и корректировать эту группу принципов.

Дополнение. Поиск и формулировка оснований, организующих ту или иную область реальности, и формулировка на их основе принципов является наиболее сложным элементом научного поиска. В результате многолетних исследований отечественных и зарубежных исследователей выяснено, что формулировка принципов не может производиться исключительно логически-рациональным (дискурсивным) способом. В процессе выработки принципов подключаются системно-образные, интуитивные моменты, аналогии и т. д., позволяющие обнаруживать и формулировать принципы, постепенно переходя к логическому упорядочению их как системы и логическому выстраиванию на их основе методологии и системы знания о конкретной области реальности.

Примечание 4. Момент особенной важности – демаркация науки от ненаучного познания и знания, формулировка критериев научности. Это необходимо для того, чтобы осмыслить науку как специфическое и самостоятельное целое, отличить научное познание от философского, художественного, религиозного, обыденного способов познания реальности, от мистических и оккультных учений, от различных форм псевдонауки.

Критерии (признаки) научного познания и знания базируются на принципах научного познания. Достаточным для идентификации научного познания и знания является следующий набор критериев (признаков): проникновение в сущность предметов и процессов, в причинно-следственные связи между ними; ориентация на обоснование своих положений фактами; системность изложения и стремление к полноте знания; интерсубъективность (то есть доступность научной информации другим людям – как в современности, так и в исторической реальности); репродуктивность (то есть воспроизводимость в аналогичных условиях одних и тех же результатов); использование специальных научных языков, а также форм мышления (научный факт, научная проблема, гипотеза, закон, теория, принцип), средств и методов познания (эксперимент, классификация, идеализация, типология, моделирование, восхождение от абстрактного к конкретному и другие); логическая стройность; аргументированность и доказательность положений и выводов; доступность для дискуссий и критики.

Примечание 5. В методологическом и организационно-научном плане необходимо специально остановиться на идеальной (содержательной) части третьего (экспертно-аналитического) уровня научного познания. Это существенно важно в связи с тем, что даже название этой деятельности («аналитическая») вносит некоторую путаницу в понимание и создает ограничения в применении, формирует заниженные требования и ожидания и, одновременно, дает повод для незаслуженных упреков вследствие дискредитации этого направления деятельности некоторой частью специалистов, ограничивающихся «анализом».

Наименование «аналитическая (информационно-аналитическая) деятельность» – исторически сложившееся в России название, которое не вполне отвечает содержанию деятельности по интеллектуальной работе с информацией. Несколько более объемлющее название «информационные интеллектуальные технологии» (ИИТ), но и оно не вполне удачно.

Привычность использования понятия «аналитика» привела к тому, что даже некоторые специалисты в этой сфере путают «аналитику» как вид научной интеллектуальной деятельность с породившим это название «анализом» как методом, полагая, например, что аналитическая деятельность – это любой анализ информации (в том числе, любой научный анализ), что это именно и только анализ информации и не более того и т. д.

Это ошибка. Действительно, использование анализа как метода – это органический компонент всякой науки, в том числе собственно аналитической деятельности как уровня познания и разновидности научного исследования. Действительно, аналитическая и экспертно-аналитическая деятельность – компоненты и разновидности научной деятельности, используемые для определенных целей и задач. Но, во-первых, то, что сегодня понимается под «аналитической деятельностью» – это специфический вид научно-прикладной деятельности, который несет в себе множество особенных черт, отличия в принципах, методах, результатах, организации, кадрах и т. д., что требует его описания, по крайней мере краткого. Во-вторых, что особенно важно, в ходе аналитической и экспертно-аналитической работы анализ информации – лишь первый этап исследования, один из жанров аналитической деятельности, относительно более простой, легче поддающийся передаче в ходе обучения, потому более широко представленный в среде специалистов. Причем, аналитический работник на этом уровне несет весьма ограниченную ответственность – за валидность методов, полноту охвата информации, глубину и полноту анализа, корректность обобщающих выводов. Не исключено, что это удобно для части аналитических работников, ограничивающихся в своей деятельности буквальным соответствием собственной компетенции, полномочий и ответственности с наименованием «аналитический работник».

Однако ограниченность этим сферы аналитической деятельности в ее полном значении – заблуждение (ошибочно понятое либо преднамеренное). За анализом следует синтетический уровень, на котором вырабатываются (конструируются путем синтеза) схемы, модели (в том числе модели поведения объектов и субъектов), сценарии, проекты решения проблем (в том числе проекты управленческих решений) с набором методов и технологий решения, разрабатываются план-образы, стратегические цели, проекты, планы, программы, календарные планы, «дорожные карты», структуры и инфраструктуры, логистические схемы и т. д.

На этом уровне увеличивается научная и политическая сложность исследований, возрастает уровень ответственности (поскольку предполагает ответственность за последствия принятий решений, за внедрение нового – внове синтезированного – знания), здесь начинается пересечение аналитики с реализацией управленческих и властных полномочий. В системе управления с закрепленным принципом ответственности за результат руководители (государственные и негосударственные) пытаются расширить степень коллегиальности с целью повышения компетентности и поиска оптимального решения, одновременно для снятия персональной ответственности (оптимально – выработка решения это совместная функция лиц, принимающих решения, аппаратов управления и аналитического (научного, экспертного) сообщества), а в системах управления без закрепленного принципа ответственности за результат – наоборот, руководители стремятся закрепить полномочия по выработке решения за узкой корпоративной группой (лица, принимающие решения, аппарат, группы аффилированных лиц) в интересах этих групп и частных лиц.

Атрибутивные черты аналитической работы, связанные с аналитическим мышлением: проникновение в структуру связей и взаимодействий объекта, обусловливающих его функционирование и развитие (причинно-следственных, функциональных, генетических, структурных, иерархических); выявление (анализ) источников и условий возникновения проблем; сравнительный, сопоставительный, системный, комбинаторный анализ объектов, ситуаций, процессов.

Атрибутивные черты аналитической работы, связанные с синтетическим мышлением: вскрытие сущности из не вполне проявившихся явлений, в том числе тенденций реализации сущности и развития объекта (прогноз) – как правило, в условиях дефицита информации, потому на основе синтеза; выделение существенного (ключевого) и несущественного (второстепенного) в структуре сущностных взаимосвязей и причин возникших проблем; конструкторские, проектные решения; формирование схем, моделей (в том числе модели поведения объектов и субъектов), сценариев, проектов решения проблем (в том числе проекты управленческих решений) с набором методов и технологий решения; разработка план-образов (в том числе проектов новых конструкций), стратегических целей, стратегий, политики в разных сферах, проектов, планов, программ и схем их взаимоувязывания, Форсайтов, календарных планов, «дорожных карт», структуры и инфраструктуры, логистических схем, выявлении новых угроз, выявлении ресурсных ограничений и т. д.

Поскольку управленческие знания, обеспечивающие их ИИТ – это сфера высокого уровня конкуренции, то ИИТ справедливо считают «национальным достоянием государства»[242].

Для исследований развивающихся объектов важны как аналитические, так и синтетические функции, как в оперативном, так и в стратегическом управлении, требуя специальных исследований и разработок[243]. При этом, именно анализ и синтез в стратегическом управлении становятся ключевым направлением интеллектуальной деятельности, в том числе анализ стратегий конкурентов как разведывательно-поисковая деятельность, стратегическое проектирование и т. д. Здесь существуют научные наработки, исследовательские методы в политике, экономике, маркетинге и т. д. Есть используемые, в том числе вполне эффективные исследовательские инструменты[244].

§ 52. За период XIX–XX веков идея развития утвердилась как органический и важнейший концепт науки и реализовалась во множестве естественных наук (разделах естественных наук) – в астрономии, космологии, физике космоса, геологии, географии, археологии и других науках о Земле и истории планеты, биологии (включая биофизику, биохимию, генетику, происхождение жизни на Земле, палеонтологию, учения об онтогенезе, филогенезе, антропогенезе, биогеоценозах (экосистемах), биосфере).

Все науки данной группы подобны во всех отношениях: в онтологии они а) предполагают развитие, включают его в собственные научные конструкции в качестве базового положения и вводят его в поле исследуемых проблем, б) на современном этапе научной эволюции это уже не просто и не только специализированные разделы наук и направления исследований, но и компоненты объяснительных конструкций, позволяющие глубже познавать сущее и могущее быть бытие через генезис, происхождение, предшествующую историю развивающихся объектов, в) допускают и доказывают наличие двух типов развития – исторического развития и индивидуального развития (как развития конкретного существующего объекта), г) исходят из и нацелены на исследование природной детерминации процессов развития, д) траекторию развития представляют в виде линейно-древовидного типа; в гносеологии и методологии: е) ориентированы на фундаментальные исследования, выявление эволюции структуры, причин и движущих сил, законов и закономерностей и т. д. с последующим (возможным, широким) прикладным применением, ж) опираются на теорию и эмпирию с различным их соотношением (в зависимости от исследуемых объектов) – в одних доминируют теоретические методы и модели, в других – эмпирические, з) теоретические конструкции и методы в основном имеют классический характер, и) организация науки и системы знаний также носит преимущественно классический характер, к) основываются на творческом развивающемся потенциале познающего и действующего человека; в аксиологии: л) ориентированы на ценность научного познания и знания, м) являются достаточно однообразно трактуемыми базовыми компонентами различных ценностно-идеологических построений – светского европейского просвещенческого и некоторых видов религиозных (иудаизм, христианство, ислам) мировоззрений, в связи с чем в настоящий период в сильной степени деидеологизированы, н) являются базовыми для смыслополагания и формирования экзистенциальных смыслов значительной части населения планеты, что означает доминирование диалектического подхода, о) однако для не менее значительной части населения это знание мировоззренчески не укоренено, в связи с чем п) эти знания требуют активной целенаправленной пропаганды через систему образования, публицистическую деятельность, каналы массового информационного воздействия (СМИ, Интернет) в планетарном сообществе.

Примечание 1. В космологии, физике космоса, связанных с ними разделах других наук доминирует концепция «большого взрыва», предполагающего начало образования Метагалактики с последующим разбеганием вещественно-энергетических продуктов в пространстве, эволюционное формирование современного состояния Метагалактики, затем наступление момента, когда начинается ее сжатие и постепенное схлопывание в «точку», и этот процесс может повторяться. Объяснения носят предельно научный, детерминистский характер. В познании используются классические научные методы, базирующиеся на эмпирических данных, гипотетико-дедуктивном подходе, теоретических моделях. Кроме того, осуществляются и планируются реальные и мысленные (в том числе компьютерные) эксперименты по моделированию состояния на различных этапах эволюции Метагалактики, исследованию закономерностей различных аспектов ее возникновения и эволюции (в том числе на коллайдере). Одной из сложных остается проблема «темной материи», подходы к исследованию которой, тем не менее, также носят научный характер. В последние годы наблюдается активизация воздействия на общественное сознание научных знаний в этой сфере, в особенности посредством ТВ, компьютерных средств визуализации.

Таким образом, в исследовании эволюции Метагалактики безусловно доминируют рационально-научное объяснение и классическая методология, в том числе и в особенности в исследовании и объяснении эволюции строения Метагалактики, системы детерминации эволюции, характера закономерностей, траектории эволюции, различных ее этапов, включая формирование звездных систем и планетарных образований, включая возникновение солнечной системы и планеты Земля.

Примечание 2. Это полностью относится к исследованию геологической эволюции планеты, которая предстает как органическая часть процесса эволюции солнечной системы в рамках нашей Галактики[245].

Источники энергии эволюции планеты (литосферы – в основном эндогенные источники энергии (Земли), биосферы – за счет фотосинтеза и сопряженных с ним процессом за счет экзогенного источника энергии (Солнца))[246]; эволюции вещества; эволюция геохимических систем; формирование подземной гидросферы; развитие минеральных систем; геологическая история литосферы; эволюция земной коры; эволюция геологических процессов, приведших к возникновению жизни; методологические аспекты различных направлений исследований в геологии и многое другое[247]. В геологии существует большое количество эмпирических фактов эволюции планеты и теоретические модели, осуществляется активное взаимодействие с другими науками (математика, химия, физика и т. д.) и метанауками (теорией систем, синергетикой).

Важной представляется констатация специалистов о взаимосвязи фундаментальных и прикладных аспектов геологии: «Необходимость изучения прошлого определяется не только познавательными интересами, но в первую очередь диктуется основной целью геологии – целью открытия месторождений полезных ископаемых»[248].

Особенно примечательно то, что в геологии сформирован подход, направленный на выделение элементарных фрагментов геохимических систем, единичных изменений, элементарных участков взаимодействия, то есть, конкретных развивающихся объектов и процессов посредством взаимодействия. Эта модель позволяет утверждать, что «эволюция геохимических систем является эволюцией элементарных участков взаимодействия при более или менее постоянной базисной реакции», вводить в теорию концепт «эволюционных превращений фрагмента» как базовой объяснительной конструкции. В итоге это приводит к выводу, что «в принципе обратная связь и отбор наиболее активных фрагментов для дальнейшего прохождения потоков энергии-вещества и благодаря этому дальнейших эволюционных преобразований и являются механизмом эволюции»[249]. В другой модели, также основанной на модели индивида, в качестве «универсального индивида любой новообразуемой горной породы» оказывается «слой». Этот подход позволяет выделять минеральные, горно-породные и другие геологические индивиды и видовые (квазивидовые) группы, которые «можно использовать в качестве базовых единиц при исследовании геологической эволюции, подобно тому, как биологические виды и индивиды используются для изучения биологической эволюции»[250]. Этими конкретно-научными моделями еще раз подтверждается продуктивность предлагаемого в работе общего подхода к пониманию развития.

Примечание 3. Возникновение и эволюция жизни на Земле, истоки и причины появления различных, в том числе высших форм жизни и разума на планете – одна из ключевых мировоззренческих и потому научных проблем. В этой группе научных направлений также безусловно доминирует концепция естественного возникновения жизни на планете и ее эволюции. И хотя моменты возникновения и полные эволюционные цепочки многих биологических видов, в том числе человека, пока эмпирически вполне достоверно не установлены, это все же не является аргументом против естественной эволюции как глобальной теоретической модели и потому научные поиски продолжаются именно в рамках данной парадигмы. Это многомерное поле проблем, некоторые наиболее принципиальные из которых таковы.

Существует два принципиально различных подхода к возникновения нового и его эволюции на планете Земля – естественное возникновение в ходе природных процессов и человеческой деятельности и созданное сверхъестественной силой. Наука пока действительно не располагает достаточными данными для обоснованного утверждения о характере и природе процессов возникновения, этапах эволюции конкретных видов, полных эволюционных рядах и всех звеньях эволюции жизни на планете, в том числе появления разумных форм жизни. Это является питательной почвой для рождения различных ненаучных (в том числе религиозных) версий и спекуляций. Однако развитие научного знания постоянно дает все новые аргументы, позволяет осуществить новые шаги в познании этого. И научное сообщество должно руководствоваться «философской верой» (К. Ясперс) в человеческий разум, потенциал его саморазвития и развития науки.

Кроме того, в распоряжении человека появляется все больше аргументов в пользу того, что наука может овладеть способами формирования новых форм жизни, осуществления частично контролируемой человеком эволюции различных развивающихся объектов. Эта постоянно прирастающая уверенность и связанные с нею надежды в определенной степени компенсируют временные неудачи, в том числе ретроспективных исследований эволюции (палеонтологические изыскания, попытки искусственного воспроизводства происхождения жизни (эксперименты, начиная с А. И. Опарина, современные исследования), а также опыты по воссозданию тех или иных элементарных актов совершившейся эволюции методами генной инженерии, биологической селекции и т. д.

Все другие обсуждаемые научные и ненаучные версии возникновения жизни и разума на планете Земля являются лишь вариантами либо конкретизацией естественного либо сверхъестественного подходов – генные мутации, естественный отбор, искусственная селекция, панспермия, внеземные или «параллельные» миры и т. д. Причем, версия об инопланетном происхождении жизни и разума также не решает проблемы происхождения первичных форм жизни и разума, а лишь переносит поиск ее решения на иные планеты – т. к. коль скоро есть вторичные формы, гипотетическими создаваемые (перенесенными с других планет) первичными формами, то проблема причин возникновения первичных форм остается.

Существует также два принципиально различных типа возникновения нового и его эволюции на планете Земля – естественно возникшее в ходе природных процессов и искусственно созданное человеком.

Следующий важный момент – соотношение теории и эмпирии (как познания и как знания), их соотношение в различных науках и областях познания эволюции, изменение соотношения в зависимости от объекта исследования по ходу развития наук, а также в зависимости от исследуемого этапа развития, изменения законов взаимодействия и развития, темпов развития во времени.

Наиболее важные эмпирические факты биологической эволюции:

1. Изменчивость видов и генетические основания изменчивости (а) найденные останки древних видов, б) вариации одного вида в одном поколении, в) выявленные генетические механизмы изменчивости и вариабельности и т. д.).

2. Популяционные волны (колебания численности популяций).

3. Факты внутрипопуляционного взаимодействия.

4. Факты межпопуляционного взаимодействия внутри биогеоценоза, включая трофические цепочки.

5. Факты взаимовлияния живого и неживого (воздействие на эволюцию живого и его видов со стороны Солнца, Луны, комет и метеоритов, других космических объектов, космических излучений, воздействие геофизических и биосферных процессов, экосистем, климата и т. д., воздействие на планетарные процессы со стороны живого и разумного). Основания этих исследований заложены в трудах В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского.

6. Факты отбора (история наблюдений, эксперименты, естественный и искусственный отбор (селекция)).

7. Факт появления более сложных форм (особенно в палеонтологии).

8. Различные влияния разных факторов в разные эпохи, в том числе превращение живого в геологическую силу планеты (В. И. Вернадский).

Теория:

Наиболее важные достижения теории и методологии, ожидания от них следующих научно обоснованных возможностей:

1. Формулировка и доказательство идеи и принципа развития.

2. Формулировка понятия развития, формирование концепции развития.

3. Формулировка законов развития.

4. Выявление механизмов индивидуального и исторического развития, включая естественных отбор.

5. Выявление факторов и причин развития (в том числе конкретных объектов и типов объектов), всего причинного комплекса детерминации развития, то есть движущих сил развития и направляющих сил развития, включая технологии.

6. Выявление форм организации процессов развития, направлений и трендов развития, траекторий развития.

7. В границах научных возможностей предвидеть различные стороны процессов развития, будущие состояния объектов[251].

Важные результаты исследований в эволюционной биологии получены в отношении антропогенеза. Так, происхождение и эволюция человека как биологического вида согласно представлениям современной науки содержит все свойства биологической эволюции в целом. Основным преимуществом некоторых видов человека становится характер интеллекта, способность к определенным видам труда и социальной коммуникации, характер общежития, способы выживания в конкурентной агрессивной среде. Эволюционный отбор позволил выделить и сохранить из нескольких разновидностей человеческого рода вид homo sapiens. Его эволюция в современную эпоху справедливо определяется как создавшая ноосферу на планете Земля (В. И. Вернадский), вступления в эпоху «общества знания» (информационного общества) и дальнейшее развитие человечества по пути все большего усиления его потенциала, в том числе посредством активизации различных социокультурных моделей.

Значительны успехи биологии и в исследовании закономерностей онтогенеза.

Примечание 4. Чрезвычайно широк и важен спектр прикладных наук о планете (океанология, водные ресурсы и водное хозяйство, метеорология, геодезия и картография, прикладные аспекты геологии, геофизики, геохимии, геологоразведка и т. д.). Они опираются на фундаментальные науки, находятся в парадигме развития, используют ее как общую методологическую базу. Однако существенно менее развит собственный научный аппарат исследования развивающихся объектов.

Примечание 5. Не менее важны прикладные науки о живой природе – почвоведение, сельскохозяйственные науки (почвоведение, растениеводство, животноводство, рыбоводство, биохимия, агротехника и другие), экология (и системы очистки). Они также опираются на фундаментальные науки, находятся в парадигме развития, используют ее как общую методологическую базу. В них также существенно менее развит собственный научный аппарат исследования развивающихся объектов.

§ 53. Технические науки, технологии, техника, являясь симбиозом естественно-научных знаний об объективной реальности и творческого потенциала познающего и действующего человека как биопсихосоциального существа, в своих концепциях вступают в различные отношения с идеей и концепцией развития: в онтологии они а) слабо или практически не предполагают развитие собственно конкретных технических объектов и процессов, потому не включают развитие в этом отношении в поле исследуемых проблем, в теоретические конструкции, но активно реагируют на развитие естественных наук и используют его плоды, б) однако развитие при этом фактически представлено как создание (конструирование) нового, которое при этом в процедурах творчества нового зачастую вообще не включает развитие как процессуальность, как длительность, как последовательность состояний как в истории развития типа технического объекта (историческое развитие), так и в процессе индивидуального развития (совершенствования, доводки) конкретного технического объекта, зачастую заменяя развитие многообразием (что стало конкурентным преимуществом восточных цивилизаций). Однако подключение концепции развития потенциально способно усилить технические науки, в том числе через посредство формирования в технических науках традиции объяснительной функции генезиса, перехода от «покадрового» создания нового к эволюционному во все более широком спектре технических наук и сфер, в) причиной появления нового (технического объекта) являются знания об элементной базе, закономерностях связей, взаимодействий, детерминации, полученные в фундаментальных науках, и творчество человека, г) однако при этом технологическое развитие предстает как реальная история техники и технологий, технологических укладов, д) эволюционная смена технологий справедливо полагается одним из важнейших онтологических оснований социально-культурной динамики; в гносеологии и методологии: е) ориентированы на исследования фундаментальных естественных наук, в том числе наук о человеке, на выявление эволюции структуры, причин и движущих сил, законов и закономерностей для прикладного применения, ж) опираются на теорию и эмпирию с различным их соотношением (в зависимости от исследуемых объектов) – в одних доминируют теоретические методы и модели, в других – эмпирические, з) теоретические конструкции и методы в основном имеют классический характер, и) организация науки и системы знаний также носит преимущественно классический характер, к) основываются на творческом развивающемся потенциале познающего и действующего человека, который является базовым основанием для разработки новых конструкций; в аксиологии: л) ориентированы на ценность научно-технического познания, знания, конструирования, на мощь человеческого разума, на сочетание знаний и умений («ноу-хау»), м) имеют существенную мировоззренческую нейтральность и являются компонентами ценностно-идеологических (мировоззренческих) построений лишь в узкой проблеме соотношения естественного и искусственного миров, н) лишь косвенно влияют на смыслополагание, формирование экзистенциальных смыслов людей в контексте естественно-научного подхода и проблемы «второй природы», о) вследствие существенной мировоззренческой нейтральности для значительной части населения техника и техническое знание развиваются достаточно автономно от остальных компонентов традиционной культуры, п) в связи с необходимостью развития этих знаний также требуют активной целенаправленной пропаганды через систему образования, публицистическую деятельность, каналы массового информационного воздействия (СМИ, Интернет) в планетарном сообществе, но при этом сочетают в себе аспекты широкой пропаганды и закрытости отдельных разработок.

Современные и перспективные цели технических наук все больше склоняются не только к расширению спектра собственно технических задач, но и к переходу от использования возможностей человека для создания технических устройств и систем, их эксплуатации и управления ими – к созданию человеко-машинных систем и расширению использования физико-химических, биологических, физиологических, психических, когнитивных, коммуникационных, морально-этических, эстетических и иных возможностей человека как органического компонента человеко-машинных систем, тем самым расширяя возможности технических устройств и систем. Этот тренд необходимо рассматривать как основной в шестом технологическом укладе.

Примечание 1. В технических науках существуют эмпирические и теоретические методы, теоретические модели, методологические обобщения, выработаны принципы и методы проектирования и конструирования и т. д.[252] Достижения технических наук могут и должны быть использованы для поиска аналогий в познании, конструировании и строительстве развивающихся объектов любой природы, и строительстве будущего (Глава 13). Это относится к техническим наукам в целом и в особенности к тем направлениям и разделам, которые занимаются конструированием и строительством сложных целостных объектов (космонавтика, самолетостроение, архитектура, строительство, информационные системы и т. д.).

В особенности важными для научного познания развития представляется возможность осуществления на теоретическом уровне типологии огромного числа технических систем разной природы, позволяющей выходить на уровень математических вычислений. Теоретический уровень научно-технического знания включает в себя три основные уровня, или слоя, теоретических схем: функциональные схемы технической системы (ориентированные на цель), поточные схемы (схемы функционирования, которые описывают естественные процессы – физические, химические, биологические, протекающие в технической системе и связывающие ее элементы в единое целое) и структурные схемы (которые фиксируют те узловые точки, на которые замыкаются потоки – процессы функционирования).

Другим важным моментом является то, что функционирование технической теории направлено на аппроксимацию полученного теоретического описания технической системы, его эквивалентное преобразование в более простую и пригодную для проведения расчетов схему, сведение сложных случаев к более простым и типовым, для которых существует готовое решение, то есть, активное использование аппроксимации как процедуры решения инженерных задач на теоретических схемах с помощью ряда их эквивалентных замен и упрощений.

Еще одним важным выводом является характер эволюции инженерной деятельности – от классической инженерной деятельности (изобретательства, проектирования) к системотехнической деятельности и далее – к социотехническому проектированию[253].

Примечание 2. Организационные и кадровые решения. Основным условием осуществления передовых научно-технических разработок является сочетание следующих факторов: качество и характер научной подготовки кадров; целевая функция управления; мотивация творчества; организованный и массовый характер творчества, количественный параметр числа занятых в проблеме (избыточность); конкуренция нескольких коллективов и другие.

Форма организации и управления определяется социально-культурными и историческими традициями и обстоятельствами и может иметь различные формы – заводские лаборатории и КБ, отраслевые КБ, исследовательские институты, «шарашки», «силиконовые долины», наукограды и т. д. Однако не какая-то конкретная (единственная и универсальная) организационная форма определяет качество научно-технического продукта, темп инновационного развития и т. д., а оптимальность ее выбора и сочетания с социальными и личностными параметрами, начиная от характера технологического уклада – до конкретных социально-культурных и научно-технических обстоятельств, от подготовки рабочих – до уровня квалификации и «полета мыслей» руководителей. Важным компонентом системы организации является институт главных конструкторов.

В этом аспекте в технических науках наработан огромный организационный опыт создания нового (технических систем), технологий организации процессов поступления новых идей и механизмов внедрения новых технических достижений в социально-культурную реальность посредством институтов экономики и информационной работы.

Важным является также то, что технические науки вырабатывают и постоянно совершенствуют направления и методы подготовки кадров для всего комплекса развития – от кадров для инновационных разработок и их внедрения до подготовки рабочих различных специальностей. В этой сфере накоплен опыт формирования научных и педагогических школ (вузов, техникумов, профессионально-технических училищ, специальных курсов, систем переподготовки, систем детского творчества); технологий отбора и поступления кадров; формирования, организации, управления, методического обеспечения системы преподавания, ориентированной на комплекс знаний, умений, навыков, рабочих – от характера мышления до физических действий, которые формируют необходимые навыки мышления; систем стимулирования и повышения мотивации творчества, включая системы организации новаторства и рационализаторства. Этот опыт (и люди), прошедшие обучение в этой сфере, после соответствующей адаптации (и переподготовки) также могут быть использованы в структурах по созданию и развитию объектов, в создании будущего.

Примечание 3. Особое значение имеет опыт технических наук в формировании инженерии и практическом создании пути трансформации научного знания в инженерию, превращению науки в инженерию, знания – в технологии, в умения («ноу-хау»), осуществления строительства нового объекта посредством технологии. Это – путь освоения развития как творчества, как созидания нового (здесь – в технике). В технических науках сформирована некоторая (не заорганизованная) система поиска и интегрирования знания, синтеза нового знания, передачи знания и опыта – посредством конструкторских бюро, лабораторий, заводов, кафедр, систем подготовки кадров и т. д. Эффективность того или иного проекта зависит от множества факторов, но в том числе и в особенности от комплексности этой системы, от степени соответствия характера и масштабов системы – уровню сложности задачи.

Этот опыт как система – в лучших, наиболее эффективных его образцах – должен исследоваться при формировании всех систем развития в конструировании будущего, в том числе и в особенности в социально-гуманитарных науках, в метафизическом конструировании, в социальных технологиях. Это, в частности, опыт в области методологии и методов познания, организации знания, организации науки, способов прикладного применения знания, методов создания нового знания и опыта, системы передачи знания и опыта, характера организации системы образования (с перечнем и характером сочетания образовательных дисциплин, кафедр, научных центров, требований к исследовательским и квалификационным работам различного уровня и профиля) и т. д.

Кроме того, опыт технических наук показывает, что эта конструкция практического освоения окружающего мира и создания нового органически сплетена и при нарушении всего лишь некоторых ее элементов становится недееспособной. Например, как это сделано в современной России, достаточно в технических вузах исключить специальность «технология машиностроения» и в стране не будет специалистов, способных поставить новое производство; достаточно исключить в школах дисциплину «черчение» и резко снизится качество «объемного зрения» целых поколений учащихся, не говоря о том, что осложнится (если станет возможной) изучение базовой для технических вузов специальности «начертательная геометрия». Поэтому рассматривать данные решения как «случайные» в условиях конкуренции стран – нет никаких оснований. Это – продуманные социально-технологические решения в отношении качественного ослабления потенциала инженерного и конструкторского корпуса России.

Примечание 4. Научно-технический прогресс. Понимание эволюционного характера смены технологий в современных социальных науках базируется на концепции больших циклов, открытых Н. Д. Кондратьевым, которые Й. Шумпетер в своей работе 1934 года связал с технологическими укладами (волнами)[254]. Каждый технологический уклад, согласно Д. С. Львову и С. Ю. Глазьеву, включает в себя некоторую совокупность сопряженных производств (взаимосвязанных технологических цепей), имеющих единый технический уровень и рассматриваемых как некая структурная подсистема экономической системы – альтернативная по отношению к таким подсистемам, как отрасли. Производства, входящие в один технологический уклад вследствие их сопряженности, развиваются синхронно: изменения в одном из элементов технологического уклада вызывает изменения в остальных. Смена доминирующих в экономике технологических укладов предопределяет, по мнению этих авторов, неравномерный ход научно-технического прогресса.

Первая волна (1785–1835 гг.) сформировала технологический уклад, основанный на новых технологиях в текстильной промышленности и использовании энергии воды.

Вторая волна (1830–1890 гг.) обусловлена ускоренным развитием транспорта (строительство железных дорог, паровое судоходство), возникновением механического производства во всех отраслях на основе парового двигателя.

Третий волна (1880–1940 гг.) базируется на использовании в промышленном производстве электрической энергии, развитии тяжелого машиностроения и электротехнической промышленности на основе использования стального проката, новых открытий в области химии. Изменяются формы организации производства (появляются различные промышленные объединения, начинается господство монополий и концентрация банковского и финансового капитала).

Четвертая волна (1930–1990 гг.) сформировала уклад, основанный на дальнейшем развитии энергетики с использованием нефти и нефтепродуктов, газа, средств связи, новых синтетических материалов. Это эра массового производства автомобилей, тракторов, самолетов, различных видов вооружения, товаров народного потребления, освоения космоса, атомных технологий (в том числе энергетики), электроники, лазерных технологий, множества промышленных технологий нового типа, разработки новых материалов, развития сельскохозяйственных технологий. Появились и широко распространились компьютеры и программные продукты для них, радары. Все виды техники и технологий широко используются в военных и в мирных целях. Организовано массовое производство на основе конвейерной технологии. На рынке господствует олигопольная конкуренция. Появились транснациональные и межнациональные компании.

Пятая волна (1985–2035 гг.) формирует технологический уклад, который опирается на достижения в области микроэлектроники, информатики, биотехнологии, генной инженерии, новых видов энергии, материаловедение, освоения космического пространства, спутниковой связи, новых технологиях электронной коммуникации, контроль качества продукции, планирование инноваций[255].

Шестая волна (2035–2085) и соответствующий ей технологический уклад обсуждаются в § 63.

В настоящее время разные страны по-разному позиционируют себя в разных технологических укладах. Есть основания доверять оценкам, которые в этом отношении дает Е. Н. Каблов[256].

Обоснование качественной специфики технологических укладов (без сомнения относящееся к компетенции социально-гуманитарных наук) теоретически исследовано слабо. Пока можно говорить об эмпирическом соответствии периодов больших волн Кондратьева (также установленных вполне эмпирически) и соответствии им некоторых совокупностей ключевых и взаимосвязанных друг с другом новых технологий, определяющих особенность данного уклада по сравнению с предыдущим. Теоретическая интерпретация концепции и экстраполяция за пределы эмпирически установленных границ пока весьма затруднительна. Однако это не снижает эвристического потенциала данной концепции, позволившей объяснить и спрогнозировать многие аспекты социально-экономической динамики на протяжении XX и первой половины XXI веков. В ней должны быть более глубоко проработаны по крайней мере следующие аспекты: а) концепция детерминации укладов и смены укладов, б) возможности и ограничения сосуществования и взаимодействия технологий и социальных отношений различных технологических укладов (как на уровне технологий, так и на уровне экономики, политики, управления, права, кадрового и научного обеспечения, морально-этического блока, экологических отношений и т. д.), в) исследованы закономерности исторической логики с целью выхода на элементы прогнозирования, г) исследование реального исторического опыта, возможности его применения к конструированию будущего, д) исследование соотношения объективного и субъективного, в особенности в управлении процессами технико-технологического развития, поскольку объективная составляющая технического прогресса все сильнее сопровождается и корректируется субъективной компонентой – процессами управления (субъектами управления являются различные акторы, степень и направление влияния которых на динамику объекта управления различна – например, есть основания говорить о значительной управляемости экономических циклов и кризисов, существенной корректировке цикличности посредством управления финансовыми инструментами, денежной эмиссией – в XX веке особенно со стороны ФРС, МВФ, ВБ).

Примечание 5. На каждом технологическом укладе формируется свой научный комплекс, обусловленный природой и задачами техники. Это относится как к фундаментальным, так и к прикладным техническим наукам, а также ко всем аспектам научной деятельности – собственно научное познание, прогноз и проектирование, организация научной деятельности, характер взаимосвязи с практикой.

Так, технические науки, начиная со второй половины XX века, сначала в особенности в сфере военной техники и вооружений, затем иных невоенных сфере конкуренции, стали сферой разработки и применения наиболее научно продвинутых прогнозов. Технологическое прогнозирование стало базовым для разработки основных прогнозных трендов и конструирования будущего. При этом основные принципы, приемы, методы предвидения и прогнозирования в сфере технических наук и технологий не отличаются от социально-гуманитарных наук, однако в качестве содержательной основы прогнозирования выступают естественные технические законы и закономерности, которые активно осмысляются, технологизируются, включаются в системы стратегического управления (особенно DAPRA и другие подобные центры)[257].

Основным условием осуществления обоснованных прогнозов в технической сфере является сочетание следующих факторов: качество и характер научной подготовки кадров экспертов, количество квалифицированных экспертов, которых можно привлечь к разработке прогноза; наличие оптимальных организационных структур для осуществления прогноза, наличие эффективных методологических концепций и методов прогнозирования.

§ 54. Существующее множество фундаментальных и прикладных наук о человеке как биопсихосоциальном существе в таких сферах, как биология и физиология человека, здравоохранение и медицина, психология, педагогика, общее и профессиональное образование, концепции здорового образа жизни и диетология, физкультура и спорт, ориентированных на социальную деятельность по поводу исследования, формирования (создания, становления), сохранения, функционирования, развития человека как индивида и как личности (ключевой ценности в осуществлении деятельности в этих сферах) в своих концепциях находится в различных отношениях с идеей и концепцией развития: в онтологии они а) имеют дело с объективно эволюционирующей человеческой социальной практикой в своих сферах, с развивающимся индивидом и личностью, то есть – в разных отношениях – с историческим и индивидуальным развитием – вне зависимости от их концептуальной интерпретации, б) вследствие глубокой погруженности в метафизические и мировоззренческие основания, в каждой сфере существуют концепции, по-разному относящиеся к идее развития – активное использование, агрессивное отрицание тех или иных концепций или положений философии и теории развития, нейтральность и игнорирование, их оттенки и комбинации, в) те научные конструкции, которые включают (ту или иную) концепцию развития в собственное тело и вводят его в поле исследуемых проблем (даже дискуссионно) на современном этапе научной эволюции так или иначе организуются в разделах наук, направлениях исследований, а также выступают как компоненты объяснительных конструкций и понимающего познания, позволяющие глубже познавать сущее и могущее быть бытие через генезис, происхождение, предшествующую историю развивающихся объектов (социальных образований или личностей), причем, научно обоснованные концепции полагают причиной появления нового знания об элементной базе, закономерностях связей, взаимодействий, детерминации, полученные в фундаментальных науках, г) существуют как научные концепции, которые исходят из и нацелены на исследование природной детерминации процессов (возникновения, функционирования, развития), так и ненаучные или комбинированные, в которых научные взгляды сосуществуют с иными мировоззрениями (религиозными, мистическими), что относится и к разработке (созданию, конструированию) нового, д) траектория процессов развития (как социальных, так и личностных) в значительной степени определяется мировоззрением; в научном мировоззрении, основанном на концепции развития, траектория развития представлена во всем возможном многообразии – линейное, линейно-древовидное, ризомное, точечное и т. д.; в гносеологии и методологии: е) опираются на различные мировоззрения и соответствующие им концепции и методы, среди них научно ориентированные опираются на разработки в области философии и исследования фундаментальных естественных и социально-гуманитарных наук, выявление структуры, причин и движущих сил, законов и закономерностей для прикладного применения, ж) опираются на теорию и эмпирию с различным их соотношением (в зависимости от исследуемых объектов) – в одних доминируют теоретические методы и модели, в других – эмпирические, з) теоретические конструкции и методы сочетают в себе классические, неклассические и постнеклассические характеристики, и) организация науки и системы знаний носит преимущественно классический характер, однако используются неклассические формы, в том числе сетевые, к) основываются на творческом развивающемся потенциале познающего и действующего человека, который является базовым основанием для разработки новых методов и конструкций и их применения, базируются на сочетании знаний, умений и навыков; в аксиологии: л) различные концепции в разных сферах ориентированы на разные ценности во всем их многообразии (§ 8), в том числе гносеологические, среди которых научное познание, знание являются одним из авторитетных, но часто не единственным, поскольку (объективно) современная наука даже при интенсивном развитии не покрывает всех потребностей, не решает всех задач и потому оставляет место ненаучному, которое также обладает ценностью для некоторых личностей и социальных групп, м) имеют существенную метафизическую и мировоззренческую нагруженность, причем, мировоззрения и метафизика зачастую оказывают непосредственное воздействие на формирование концепций, в том числе в научно-ориентированных направлениях, которые испытывают воздействие различных философских систем и их ценностей, н) непосредственно влияют на смыслополагание, формирование и реализацию экзистенциальных смыслов людей, а также ориентированы на реализацию их проявлений – в осуществлении и сохранении личной жизни, здоровья, благополучия, в своей самореализации и т. д., о) вследствие существенной мировоззренческой нагруженности сильно связаны с традиционной метафизикой культур, но испытывают все большее воздействие научного развития в различных сферах, п) здоровые ценности, научные знания в этих сферах, умения и навыки, способствующие повышению продолжительности и здоровья, эффективности личной самореализации требуют активной целенаправленной пропаганды и широкого распространения опыта через систему образования, публицистическую деятельность, каналы массового информационного воздействия (СМИ, Интернет), а теория развития и методы ее применения – пропаганды внедрения в научно-исследовательскую и практическую деятельность в этих сферах, и через эти же каналы могут купироваться конкурирующими социальными субъектами.

Цели, которые ставятся человечеством перед этими науками, и ожидания от них направлены в сферы увеличения продолжительности жизни, увеличение продолжительности активной жизни, сохранение здоровья и борьба с заболеваниями и нездоровьем, массовое распространение здорового образа жизни и физической культуры, расширение возможностей использования потенциала человека в физической и интеллектуальной деятельности и углубление использования потенциала человека, расширение и углубление образования, систем обучения, в том числе в течение всей жизни, прогнозирование поведения человека и другое. Кроме того, именно на предстоящем шестом технологическом укладе откроются новые возможности для развития этих наук и достижения эффекта за счет этого посредством осуществления междисциплинарных исследований и разработок, включая элементы интеграции с техническими науками.

Примечание 1. Важные аспекты специфики в исследовании развития и развивающихся объектов в психологии, педагогике, общем и профессиональном образовании, физкультуре и спорте: а) ориентация на развитие человеческой личности, функционирование и развитие малых групп, б) необходимость сочетания научного обеспечения и практического опыта культур и поколений для развития различных компонентов физической, психической и интеллектуальной подготовки личности в процессе взросления, образования, воспитания с использованием различных агентов социализации, выработки знаний и умений[258], в) необходимость совершенствования, развития и формирования научных школ в этих направлениях, г) необходимость научного обеспечения принятия управленческих решений в этих сферах, д) необходимость научного обеспечения информационной политики в этой сфере для массового распространения этих знаний и умений.

Еще одни важный спектр проблем – логика развития личности, закономерности развития личности, факторы, влияющие на развитие, характер их воздействия, способы усиления либо нейтрализации, способы адаптации личности к различных (и новым) природным, социальным и информационным условиям и т. д. Данные аспекты научных исследований и практического опыта, в том числе в различных профессиональных сферах, применительно к различным условиям требует пристального внимания при формировании соответствующих направлений исследований в сфере управления будущим. Современная наука имеет большой опыт в подготовке летчиков, космонавтов, подводников, сотрудников специальных подразделений и некоторых других профессиональных групп. Однако спектр профессий, использующих и требующих специальной подготовки, отраслевые разделы данных наук должны постоянно расширяться (например, есть инженерная психология, школьная психология и педагогика, психология и педагогика высшей школы, но фактически нет психологии и педагогики научной деятельности). Этот опыт должен учитываться в формировании новых направлений в контексте исследования и управления будущим, а также должен осмысляться для поиска оснований и источников дальнейшего саморазвития в этих сферах. Необходимы также исследования по повышению физических, психических, интуитивистских, интеллектуальных возможностей человека, умений и навыков работы с информацией, с информационной техникой (начиная со скорочтения, работы с клавиатурой, работы с компьютером и т. д.) через специальную подготовку.

Чрезвычайной задачей является поиск путей прогнозирования поведения человека (конкретной личности) в различных ситуациях (в созидательных, опасных, типических, неожиданных и т. д.), различных средах (в том числе в будущем), в различных условиях. Эти разработки будут полезны также в целях профилактики преступных действий. Именно они должны противостоять попыткам управления поведением человека, в том числе путем встраивания электронных устройств.

Примечание 2. Перспективы, поражающие воображение, открываются перед современной медициной – от замены отдельных органов и излечения все новых болезней – до продления жизни человека (по оценкам специалистов, уже в перспективе 10–15 лет будет реальным продление жизни до уровня 120 лет). И развитие этих направлений, без сомнения, внесет свой огромный вклад в теорию и практику развития, в строительство будущего.

При этом важнейшим обстоятельством является то, что удлиняющаяся жизнь должна быть здоровой и полноценной. Это требует развития и все более широкого распространения здорового образа жизни, занятий физкультурой (особенно в условиях города), совершенствования структуры питания, минимизации вредных веществ в пище и окружающем пространстве, обеспечения пресной водой и продуктами питания всех стран и слоев населения и т. д. Поскольку превращение достижений современной науки в узкое элитное достояние – есть несправедливость, поскольку именно все совокупное человечество создает этот мир и все его достижения и имеет равные права на обладание результатами прогресса, на доступ к благам цивилизации. Право на нормальную, полноценную, здоровую жизнь.

Примечание 3. В этой сфере – огромный пласт для философских и научных исследований, связанный с трансляцией метафизики и мировоззрения в конкретные научные разработки, с исследованием воздействия различных мировоззрений на человека и на развитие наук, тем самым связанных с исследованием развивающихся объектов. Здесь также широкий спектр проблем по взаимодействию различных мировоззренческих платформ в целях достижения наибольшего научного эффекта. Причем, есть основания корректировки понимания соотношения различных философских систем[259] и иных мировоззренческих конструкций.

Примечание 4. В данных науках особенно важен учет того, что речь идет о человеке как живом существе, а жизнь каждого человека является одной из высших ценностей. Важнейшим основанием всякой исследовательской и практической деятельности является принцип «не навреди». Это вносит ограничения в методы научных исследований и в практику в этих сферах, в частности, запрещая проведение экспериментов над живыми людьми, использование опасных или не вполне изученных веществ (включая воду и продукты питания), использование опасных либо не вполне изученных методик воздействия на организм и психику. Для предотвращения негативного воздействия общество должно ответственно контролировать эти процессы – и это отдельная серьезная проблема, требующая комплексного подхода, включая не только правовые, но и политические, организационно-управленческие, морально-этические и иные аспекты.

Принципиальной в этом отношении является проблема оценки биологических организмов и подсистем на предмет соотношения «позитива» и «негатива», поскольку существуют биологические системы и организмы, которые несут угрозу или смертельны для человека. В настоящее время по отношению ко многим из них единственным способом противодействия им является их уничтожение, несмотря на то, что с точки зрения абстрактной биологической витальности, это является «злом». Не исключено, что взаимодействие с некоторыми из таких организмов в будущем будут меняться, что они смогут быть «приручены» и использованы человеком.

Примечание 5. Происходит постоянная эволюция социально-культурных аспектов и социальных институтов в этих сферах. Эта эволюция, обладая отраслевой спецификой, в целом обусловливается теми же комплексами детерминант, как и иные социальные системы и в этой связи должна рассматриваться также в социальных науках. Речь идет (и должна идти) об эволюции науки в этой сфере, эволюции идей и проблем, эволюции взаимодействия с различными мировоззренческими системами (включая компаративистские исследования), эволюции научных и образовательных институтов, при необходимости – эволюции отдельных направлений науки, образования, конкретных учреждений и т. д., и, естественно, эволюции всей совокупности социальных институтов и инфраструктур, систем организации и управления.

§ 55. Фундаментальные и прикладные науки об обществе, о социально-культурных образованиях в их динамике, о характере процессуальности (взаимодействия, функционирования, развития) – культурология, история, экономика, политология (включая концепции геополитики), социология, демография, статистика, военные науки, юриспруденция (включая концепции законотворчества, исполнения законов, исследования в области криминальных отношений, правоохранительной и правоприменительной практики), теория управления (включая социальные технологии, управление регионами, отраслями, хозяйствующими субъектами, общественными и политическими организациями и т. д.), филология, науковедение и другие – ориентированы на социальную деятельность по поводу исследования и формирования (создания, становления), сохранения, функционирования, развития общностей и коллективов людей, являющихся ключевой ценностью в осуществлении деятельности в этих сферах. В своих теориях эти науки находятся в различных отношениях с идеей и концепцией развития: в онтологии они а) имеют дело с объективно эволюционирующей человеческой социальной действительностью и практикой в своих сферах, с историческим и индивидуальным развитием обществ и культур в разных отношениях – вне зависимости от концептуальной ориентации и интерпретации, причем, детерминация социальной динамики есть сложный комплекс планетарно-природных, антропных и социально-культурных причин, предполагающих переплетение объективного (определяемой всем комплексом обстоятельств, в том числе социальной активностью человека, но становящейся объективной как не зависящей от воли каждого отдельного субъекта активности, детерминации процессов возникновения, функционирования, развития) и субъективного (в сочетании в субъективном коллективного и индивидуального, реализуемого посредством управления), причем, применительно к каждому конкретному социально-культурному объекту с корректировкой в каждый конкретный промежуток времени, б) в этой связи в различных культурах в различные исторические периоды доминируют научные концепции, которые исходят из разных мировоззренческих оснований, разного понимания природы объективного и субъективного, из разного сочетания объективных и субъективных факторов, различных оценок целей, задач и потенциала науки в ряду субъективных факторов и т. д, в) в осмыслении социально-культурной реальности научные взгляды глубоко пронизаны метафизическими и мировоззренческими основаниями, а также сосуществуют с разными иными (в том числе антинаучными) метафизиками и мировоззрениями (философскими, религиозными, мистическими), с различными безосновными идеологиями и постоянно-периодически испытывают со стороны последних большое (а порой агрессивно-решающее) влияние на характер развития социально-гуманитарных наук, масштабы применения научного знания в практике (в том числе управления), что относится и к разработке (созданию, конструированию, осуществлению) нового и будущего, г) вследствие глубокой погруженности в метафизические и мировоззренческие основания, в каждой сфере науки существуют концепции, по-разному относящиеся к идее развития – активное использование, агрессивное отрицание тех или иных концепций или положений философии и теории развития, нейтральность и игнорирование, их оттенки и комбинации, причем, те научные конструкции, которые включают (ту или иную) концепцию развития в собственное тело и вводят его в поле исследуемых проблем (даже дискуссионно) на современном этапе научной эволюции так или иначе организуются в разделах наук, направлениях исследований, а также выступают как компоненты объяснительных конструкций и понимающего познания, позволяющие глубже познавать сущее и могущее быть бытие через генезис, происхождение, предшествующую историю развивающихся объектов (социальных образований или личностей), д) траектория социальных процессов в разных отношениях представлена во всем возможном многообразии – линейное, линейно-древовидное, ризомное, точечное и т. д.; в гносеологии и методологии: е) опираются на различные философские мировоззрения и соответствующие им методологические платформы и методы, на современные разработки в области философии (в особенности социальной философии, включая социальную антропологию, философию истории, философию государства и права, философию управления и политики, гносеологию и методологию науки), а также на исследования ряда фундаментальных наук о человеке (§ 54), ж) ориентированы на выявление элементной базы, закономерностей связей, структуры, взаимодействий, системы детерминации, причин и движущих сил, законов и закономерностей развития общества на основе фундаментальных исследований и одновременно с установкой на поиск прикладного применения, при этом опираются на теорию и эмпирию с различным их соотношением (в зависимости от исследуемых объектов) – в одних доминируют теоретические методы и модели, в других – эмпирические, з) теоретические конструкции и методы сочетают в себе классический, неклассический и постнеклассические характеристики, и) организация науки и системы знаний носит преимущественно классический характер, однако используются неклассические формы, в том числе сетевые, к) основываются на творческом развивающемся потенциале познающего и действующего человека, который является базовым основанием для разработки новых методов и конструкций и их применения, базируются на сочетании знаний и умений; в аксиологии: л) различные научные концепции в разных сферах ориентированы на разные ценности во всем их многообразии (§ 8), в том числе гносеологические, но доминирующими являются философские и религиозные мировоззрения (в разных культурах по разному), в российской и европоцентрических культурах в понимании общества доминируют философия и научное познание (и знание), хотя в некоторых социальных слоях и группах и здесь руководствуются религиозными и мистическими мировоззрениями, а также различными иными ненаучными и псевдонаучными конструкциями – все из которых потому обладают ценностью для некоторых личностей и социальных групп, м) имеют существенную метафизическую и мировоззренческую нагруженность, причем, мировоззрения и метафизики зачастую оказывают непосредственное воздействие на формирование концепций, в том числе в научно-ориентированных направлениях, которые испытывают воздействие различных философских систем и их ценностей – как в организации и влияния и науки на социальную жизнь, так и в методологии научного познания и содержании научного знания, н) непосредственно влияют на смыслополагание, формирование и реализацию глубинных антропных и экзистенциальных смыслов людей, а также ориентированы на реализацию их проявлений – посредством реализации в социальной жизни, социальной активности во всех формах и т. д., о) вследствие существенной мировоззренческой нагруженности сильно связаны с традиционной метафизикой культур, но испытывают мощное воздействие научного развития в различных сферах, п) метафизики, мировоззрения, ценности, научные знания в этих сферах, управление, социальные технологии существенно «привязаны» к конкретных культурам и общностям (особенно странам), находятся в состоянии жесткой конкуренции за выживание – в настоящем и будущем, поэтому, с одной стороны, требуют активной целенаправленной пропаганды и широкого распространения своих мировоззренческих и идеологических позиций через систему образования, публицистическую деятельность, каналы массового информационного воздействия (СМИ, Интернет), а в науке – разработки собственного методологического инструментария, том числе на основе теории развития, для повышения эффективности и конкурентоспособности собственной культуры, активного внедрения в научно-исследовательскую деятельность и управленческую практику наиболее эффективных механизмов и инструментов, с другой стороны – сочетают в себе разные аспекты (от широкой пропаганды до закрытости (секретности) разработок, особенно в сфере управления, социальных и интеллектуальных технологий).

Эта сфера научных исследований в настоящее время переживает период масштабного и широкого развития прикладных направлений, которые используются как в интересах общества в целом, так и в интересах отдельных корпоративных групп и даже индивидов, носят как конструктивный, так и деструктивный характер. Наука и практика пока освоили и технологизировали лишь некоторые механизмы, такие, например, как некоторые формы оптимизации организации и управления (в военной, трудовой, интеллектуальной сферах), воздействие на массовые настроения и действия посредством информации и манипулирования информацией, ее искажения, в том числе через СМИ и другие. Но в настоящее время – чрезвычайный по важности и ответственности для человечества этап эволюции этих наук, поскольку уже такое использование превращает эти науки из теории – в практику, в том числе практику агрессивных и военных действий, что ведет к появлению новых типов войн, к возникновению новых угроз для всего человечества.

При этом прагматизация общественных наук приводит к значительному и неоправданному (хотя пока также и спасительному) отрыву от метафизических и мировоззренческих корней, тем самым – к искажению методологических платформ и неполному использованию потенциала наук.

Истинный расцвет потенциала социальных наук – впереди. Он будет наступать поэтапно, по сферам применения через 50-75-100 лет и придется на седьмой и восьмой технологический уклады. Если человечество не падет жертвой безумной алчности буржуазно-прагматической эпохи, то оно будет двигаться в направлении освоения потенциала коллективных форм деятельности человека и их использования в широком спектре как в материальной, так и в идеальной сферах. И важнейшим направлением становится исследование социально-культурных оснований как той «почвы», которая будет использоваться для взращивания человеческой культуры не абстрактно, а точечно, находя наиболее оптимальные «почвы» для взращивания разных элементов культуры и общества, для оптимизации и качественного повышения эффективности коллективного труда.

Примечание 1. Сложность исследования и управления социальной реальностью, в особенности на удаленную перспективу, определяется множеством факторов – одухотворенностью человека и его творческим началом, сложностью социальных объектов и многомерностью его связей и взаимодействий, развивающимся характером всякого социального объекта, начиная от элементарных социальных образований, до таких как предприятия, учреждения и ведомства, государства в целом, сетевые структуры (производственные, торговые, финансовые, общественные, политические, криминальные и т. д.), планетарное сообщество. В отношении каждого отдельного развивающегося объекта речь должна идти о совокупном комплексе детерминации развития, включающем максимально полный перечень причинно-следственных оснований – взаимодействий и связей детерминации. В отношении социальных объектов в первую очередь должно приниматься во внимание сочетание объективных и субъективных факторов, определяющих функционирование и развитие данной развивающейся системы, интересы и мотивы, внутренние и внешние противоречия, старые и новые организационные взаимодействия и т. д.

Примечание 2. Основные концепции социально-экономического и культурного развития известны специалистам, и их анализ и сравнение – предмет множества специальных философских, научных, политических и идеологических дискуссий. Различия в философских подходах к пониманию развития в обществе, к осмыслению и интерпретации диалектики (и антидиалектики), природы человека (антропологии) и т. д. определяются мировоззренческими различиями разных социальных слоев и групп, разными ценностно-культурными, метафизическими и мировоззренческими основаниями, которые в обществе и в науках обществе действуют максимально сильно. Именно на этой основе формируются различные методологические платформы и теоретические концепции понимания развития в обществе.

В современных общественных науках в среднем доминирует понимание развития на уровне «развитие есть», которое во многих методологиях, особенно в прикладных сферах, уже выступает порой как некий рудимент позднего Просвещения (Гегель-Маркс), а в некоторых примитивизируется, как, например, в экономике, в доминирующей либеральной модели которой развитие сводится к экономическому росту[260]. В других концепциях (длинных волн, инновационного развития, технологических укладов, культурогенеза, включая концепцию Л. Н. Гумилева) развитие используется также не комплексно. Детализации и технологизации принципа развития нет. Поэтому даже теория марксизма и иные версии историцизма часто оказываются существенно слабее аргументированными, чем прагматические концепции позитивизма, концепция К. Поппера и иные методологические платформы. В том числе потому, что все слишком заидеологизировано, завязано на борьбу слоев и классов с доминированием противников идеи демократического развития, на инжиниринговое использование социальных технологий в корпоративных целях. Для многих же корпоративных структур и их целей развитие в его полноте нецелесообразно и даже противопоказано, требуется консервация состояния. Потому развитию постоянно противодействуют, оно купируется, скрывается, используется узкими инструментальными фрагментами для корпоративных интересов и т. д.

Примечание 3. В социальном и культурном типах объектов познания возможны два типа исследования – внешний и внутренний. Они различаются по набору познавательных инструментов и возможностей. При этом внутреннее познание культуры и социума (через самопознание, саморефлексию), как правило, оказывается более глубоким, чем внешнее, особенно отстраненно-позитивное. Поскольку внутреннее включает в себя не только рационально-познавательное, но и «переживание», осуществляется как комплексно-духовное познание, способное органически сочетать философию, науку, художественное и обыденно-практическое познание реальности.

Примечание 4. Начиная с XIX века социальная наука рассматривается и развивается не только как способ познания, но и как способ преобразования реальности, как социальная инженерия. Соответственно, научная истина не только (привычно) ищется, создается, эволюционирует, но для реализации интересов и достижения целей тех или иных социальных субъектов в процессе социальной инженерии и с использованием ее методов направленно трансформируется, подвергается мировоззренческой и идеологической «цензуре» – истины могут быть не получены (сделано все, чтобы исследование не состоялось), отвергнуты, замалчиваемы, подвергаться забалтыванию и различным процедурам искажения, свойственным информации вообще, а также создаваемы как альтернативы либо как фантомы (иллюзорные истины, псевдоистины и иные истинно-подобные утверждения, альтернативные объективной истине). Как следствие, научное знание – в особенности в прикладных и социально-гуманитарных науках – может порождать различные решения (иметь разные истины). Наиболее удобным мировоззренческим основанием для такого подхода к истине стали субъективный идеализм, позитивизм, прагматизм, соответственно, разработанные на их основе и в их интерпретации концепции конвенциональной истины, релятивности истины, методологической анархии и т. д.[261]

Начинают разрабатываться и внедряться различные социальные технологии в разных сферах жизни общества[262]. В политике – это технологии политических революций и смены политических режимов, технологии навязывания собственной воли регионам и странам невоенными и военными способами, регулирования отношения социальных групп, слоев, классов, отношений между государствами, технологии строительства общественных и политических организаций (для партий – партийное строительство), отношений между государствами и негосударственными структурами (общественными, политическими и религиозными организациями, финансово-экономическими субъектами – от малых и средних структур бизнеса до ТНК и МНК), отношений между общественными структурами и т. д.; в экономике – это технологии повышения производительности труда, организации рационализаторской и инновационной деятельности, организационно-управленческие и логистические технологии (включая оперативное и стратегическое управления, в том числе технологии прогнозирования, проектирования, планирования, программирования), технологии конкурентной борьбы, финансовые технологии (и финансовый инжиниринг), торговые и маркетинговые технологии, GR-технологии, технологии подготовки кадров и т. д.; правовые технологии – формирования норм права, упорядочения норм права, экспертизы норм права, взаимодействия правовых норм различного уровня (включая международный), соблюдения норм права, наказания за несоблюдение норм права. Существуют нелегитимные социальные технологии криминального типа, которые также формируются, развиваются, в том числе в плане взаимодействия с легальными социальными сферами.

Все социальные технологии эволюционируют, изменяются и модифицируются в зависимости от объекта приложения и от применяющего субъекта. Например, они могут быть в ситуативных интересах объекта, но против его стратегических интересов; могут быть в интересах объекта, а могут быть против них, в интересах субъекта технологии; субъект технологии может быть внутренним и внешним; технологии могут быть более и менее гуманными, могут – античеловечными, направленными на уничтожение конкурентов и физическое уничтожение целых народов (экономические технологии западного мира – от технологий Ост-Индских компаний и работорговли до конкурентных технологий современности).

В реализации технологий используются разные инструменты – из организации материальной сферы (экономические, политические, правовые) и из осуществления идеальной сферы (идеологические, информационные, с использованием истины и лжи (включая преднамеренный обман), в современности – с использованием СМИ) (§ 47 Примечание 2).

Без сомнений, нарастающая эффективность социальных технологий как инструмента управления требует пристального внимания и организационных усилий со стороны государства как для разработки таких технологий, так и для создания государственных и межгосударственных механизмов по контролю за ними (их разработкой, применением, распространением).

Примечание 5. Одним из базовых оснований научных исследований социальных систем является принцип витальности, жизненности, а отношения с ними должны исповедовать принцип «не навреди» (§ 41, Примечание 2). Этот принцип не распространяется на вредоносные социально-культурные системы (например, нацистские системы и режимы). Однако в современном мире разные мировоззренческие платформы по-разному оценивают «позитивные» и «негативные» социальные системы и подсистемы и часто «белое» выдается за «черное», и наоборот. В том числе вследствие конкурентности социально-культурных систем – то, что выгодно для одного субъекта может оказаться невыгодным и даже смертельно опасным для другого. И вопрос оценки здесь также исходит из витальности той или иной системы, соотношения витальности разных систем, принципа меньшего зла («из двух зол выбирают меньшее»). Однако есть нижний предел оправдания витальности тех или иных социально-культурных организмов и в современности. Он определяется признанной международной нормой «преступления против человечества», за границей которой находятся человеконенавистнические мировоззрения, идеологии, социальные практики. Соответствующие социально-культурные субъекты подлежат уничтожению несмотря на и вопреки их витальности.

В этой связи проблема развития тесно связана с проблемой безопасности. Собственно безопасность есть отношение функционального (предельно – витального) и перспективного состояний объекта с состоянием его внутренней и внешней среды. Состояние внешней и/или внутренней среды может быть благоприятным, неблагоприятным и угрожающим для функциональных либо перспективных жизненных состояний социально-культурного (как и иного по природе) объекта либо его подсистем. Риски возникновения угроз и соответствующих им состояний внутренней и внешней среды могут отсутствовать, быть низкими либо высокими. Исследование проблем безопасности, рисков и угроз – широкое поле конкретных научных исследований в разных науках, в том числе потому, что многие существующие разработки не эффективны и даже ошибочны.

§ 56. Фундаментальные и прикладные метанауки и их разделы – формальная логика, математика, синергетика (теория диссипативных структур), теория управления (кибернетика), теория систем (и теория организации) – несут в себе рафинированный потенциал рациональности, основаны на онтологии идеального, имеют различные сферы пересечения и потенциал применительно к познанию развития и практическому применению знания о развитии, по-разному взаимодействуют в этой сфере с иными науками. Эти науки в онтологии (в том числе онтологии идеального) а) допускают, наряду со стационарностью, процессуальность и развитие как элемент сущего с которым возможны мыслительные операции (в том числе и в особенности на основе моделирования), развитие включается в поле исследуемых проблем, в теоретические конструкции, но пока весьма редко, сложно, с мало эффективными результатами, б) развитие как предмет познания предстает преимущественно как возникновение нового, практически не включает в себя процессуальность, длительность, длинную последовательность (цепь) состояний, однако оно используется в том числе как компонент объяснительных конструкций, позволяющих глубже познавать сущее и могущее быть бытие через происхождение развивающихся объектов и возникновение новых состояний, в) причиной появления нового полагаются естественные детерминанты (в пределах компетенции – системные, организационные, управленческие и т. д.) и творчество человека, г) на современном этапе эти науки не способны допустить различия индивидуального и исторического типов развития, хотя не могут и отрицать его, это разделение просто не входит в их предмет исследования, д) траектория развития предстает в виде линейно-древовидного типа возникновения нового; в гносеологии и методологии: е) ориентированы на исследования различных наук, выявление структурных отношений, взаимосвязь параметров состояний, меньше – причин и движущих сил, законов и закономерностей, используются как для углубления фундаментального научного поиска, так и в прикладных и экспертных исследованиях, ж) опираются преимущественно на теоретические построения с использованием элементов эмпирических способов проверки (доказательства или опровержения), з) теоретические конструкции и методы в основном имеют классический характер, и) организация науки и системы знаний также носит преимущественно классический характер, к) основываются на творческом развивающемся потенциале познающего и действующего человека; в аксиологии: л) ориентированы на ценность научного (в особенности рационального) познания и знания, м) имеют существенную мировоззренческую нейтральность и являются компонентами ценностно-идеологических (мировоззренческих) построений лишь в ряде узких проблем (например, гносеологический потенциал рационального, системная организация бытия, закономерности управления), н) лишь косвенно влияют на смыслополагание, формирование экзистенциальных смыслов людей в контексте научного подхода, о) вследствие существенной мировоззренческой нейтральности и высокой степени абстрактности развиваются достаточно автономно от остальных компонентов традиционной (этно-национальной) культуры (за исключением моментов наличия/отсутствия школ и научных традиций и культурной предрасположенности к творчеству в этой сфере), в связи с чем п) необходимость развития этих знаний также требует активной целенаправленной пропаганды через систему образования, публицистическую деятельность, каналы массового информационного воздействия (СМИ, Интернет) в планетарном (в том числе научном) сообществе.

В отношении наук о развитии могут оказывать существенное вспомогательное действие как в концептуальной, так и в прикладной сферах. Однако прямое их использование сопряжено с упрощениями реального бытия и потому всегда требует четкого определения границ возможностей и претензий. В конце концов, наука на то и наука, что она познает не только мир, но и самое себя, границы научного познания, формулирует осмысленное отличение науки от псевдонауки, около-науки, антинауки и других форм не-науки. За решение «всего подряд» берутся лишь безответственные авантюристы.

Дополнение: К метанаукам относится и общая теория развития – и как всемирно-историческая теория, и как теория развития объектов, и как совокупность отраслевых научных теорий. Собственно, она и разрабатывается в данном исследовании. В этой связи в данном параграфе она не включена в перечень метанаук, которые подвергаются анализу в их отношении к развитию.

Примечание 1. В формальной логике существуют подходы и теории, которые позволяют выразить логическими средствами те или иные аспекты сложных развивающихся объектов – воображаемая логика (Н. А. Васильев), паранепротиворечивые логики и другие направления. Однако необходимо иметь в виду, что формальные логики предназначены для анализа состояний, но не процессов. Формальные логические структуры, по всей видимости, также возможны – в рамках диалектической логики (см. § 49). При этом, формализуемость процессов развития должна носить качественно иной характер.

Дополнительным общим основанием для осмысления и развития потенциала формальной логики в отношении познания сложных развивающихся объектов, особенно в познании собственно процесса развития, является понимание лишь частичной рационализируемости (тем более строгой рационализируемости) сложного развивающегося бытия.

Примечание 2. Существуют специализированные разделы математики, которые отражают те или иные стороны развивающейся реальности и способны эффективно участвовать в ее исследовании. Это такие разделы и теории, как теория вероятностей и статистика, теория сильно неравновесных состояний и нелинейных преобразований (особенно в работах А. Пуанкаре и А. Н. Колмогорова), теория катастроф, теория игр, топология, теория больших чисел, теория множеств, теория малых чисел, теория графов, теория нейронных сетей, фрактальная геометрия и другие отделы и разделы.

На их основе развивается математическое обеспечение прикладных исследований – статистика, демография, математическое моделирование и другие.

Примечание 3. Группа крупнейших метанаук и направлений научных исследований – теория систем, теория организаций, теория управления (и кибернетика), теория диссипативных структур (и синергетика) – эффективно используются в исследованиях и процессов развития и развивающихся объектов, практике их применения и управлениями ими.

Многое в этих науках остается еще не до конца понятым и раскрытым в их отношении к исследованию и управлению развитием. В том числе перспективными представляются исследования и разработки в области синтеза этих направлений исследований (провозвестник и первая попытка синтеза этих наук – тектология А. А. Богданова).

Примечание 4. Метанауки продуцируют множество различных моделей и методов, имеющих внутри них логические основания и аргументы. Важно отметить, что всегда необходимо верное их использование, корректная экстраполяция результатов, моделей и методов, в первую очередь – в допустимых границах внутреннего потенциала.

Модели и методы, вырабатываемые в метанауках, используются во многих конкретных науках, их разделах и наборе методов. Однако большинство метанаучных моделей имеет дело преимущественно со стационарной реальностью. В этом их принципиальное ограничение. Для корректного их использования необходимо отчетливо понимать основания той или иной метанауки, того или иного метанаучного подхода – в противном случае либо возникает когнитивный и методологический диссонанс, либо получаются неверные результаты. Это относится в особенности к использованию этих подходов, моделей и методов в прикладных социальных исследованиях – в аналитических исследованиях, социальном моделировании, прогнозировании, проектировании и разработках форсайтов, планировании, программировании, использовании экспертных методов и экспертных систем.

Границы (области применения) методов – вот чему учит теория развития. Необходимо точное определение области применения. За пределами данной области – иные отношения и данные методы приводят к ошибкам. Более того, использование научных методов за пределами допустимой области применения в сущности уже не является научным исследованием.

Пример 1. Математическое моделирование в стационарных системах и модели последовательности стационарных эмпирических состояний («динамические ряды») являются базовыми научными подходами во многих прогнозных системах. Это некорректный подход, который, конечно, порождает и поддерживает иллюзию о возможностях науки и позволяет существовать множеству научных коллективов, однако при этом он не приносит никаких продуктивных результатов в прогнозировании, вызывая жесткую критику оппонентов. Причем, эта критика несправедливо распространяется на всю рациональную науку в целом. Чтобы избежать это, необходимо вернуть эти модели в их научно обоснованные границы – моделирование ретроспективных последовательностей состояний, ретроспективный анализ, ретроспективный прогноз. Этот тип научного исследования позволяет глубже понять историю процесса, полнее объяснить сущность процессов для использования в конструировании настоящего и будущего.

Пример 2. Широко используемые в настоящее время экспертные системы и методы формируют широкий круг предметных специалистов, привлекаемых в качестве экспертов. Научные сотрудники, работающие в метанаучных сферах, зачастую привлекаются в качестве экспертов в прикладные сферы. Это возможно лишь для исследования методологических форматов и границ, содержания методов, но не для анализа содержания предметных исследований.

Пример 3. При проведении научных исследований и экспертных работ не принимаются во внимание различия метанаучных и методологических платформ непосредственно предметных экспертов. Так, при анализе развивающейся реальности привлекают специалистов по содержанию состояний тех или иных развивающихся объектов, не имеющих специальных знаний и умений по проблематике развития и потому по развитию экспертами не являющихся. Тогда как для исследования, прогноза, проектирования развивающихся объектов необходимо вовлечение экспертов, имеющих научный и прикладной опыт работы именно с развивающейся реальностью в своей предметной сфере.

Примечание 5. Одним из важных направлений в изучении развивающихся объектов становится исследование сильно неравновесных состояний (состояний сильной неопределенности). Этот феномен известен науке и существует некоторый опыт его количественного и качественного исследования в формальных и содержательных науках, хотя опыт пока явно недостаточный. Некоторый ажиотаж вокруг этой проблемы, вызванный объективными события (особенно периодическими мировыми финансовыми кризисами) и субъективными факторами (в особенности работами Н. Н. Талеба) вполне объясним. Он связан с остротой некоторых встающих проблем и необходимостью поиска наукой ответа на эти вызовы.

В философии первыми на этот спектр проблем отреагировали позитивистская и прагматическая философские традиции, ориентированные на конкретные прикладные задачи. Они пока слабее осмыслены в других философских традициях.

В рамках позитивизма и примыкающих к нему течений еще С. Александер, Л. Морган, А. Бергсон, К. Поппер в той или иной мере подошли к этой проблеме. Так, К. Поппером в основу принципа фальсификации положена следующая идея, использованная Н. Талебом – большое число опытов еще не подтверждает утверждения, а один отрицательный опыт – опровергает. Этот тезис требует вдумчивого специального анализа гносеологов.

Требуется и в целом осмысление того, может ли познающий субъект приблизиться к точному знанию этих явлений ввиду их собственной природы или есть ли пределы точности (как есть пределы строгой точности причинного блока в вероятностных процессах или в микромире, но они достаточно долго не могли органично войти в тело философской мысли ввиду доминирования концепций строго детерминизма), либо ввиду природы познающего субъекта. Это – серьезная философская и методологическая проблема.

Материалистическая философия имеет абсолютно достаточный потенциал для ответа на эти новые вызовы, но, к сожалению, пока она находится в плачевном состоянии. В России, в стране, которая стала базовой для материалистической философии в XX столетии, эта философская традиция пока находится в стагнации и не развивается. Однако этот субъективный фактор не является аргументом и тем более основанием для того, чтобы отрицать возможности и потенциал этой мощнейшей философской традиции. Она, без сомнения, снова возродится и обретет современные черты. В том числе найдет комплексное решение проблемы сильной неопределенности в ее онтологическом и гносеологическом планах.

Глава 9. Современные тренды эволюции познания развития и развивающихся объектов

§ 57. Науки (разделы наук) о развивающихся объектах, как и науки о стационарных объектах, являясь специфическим материально-идеальным развивающимся объектом (типом объектов), претерпевают изменения во времени, эволюцию, развитие по всему материально-идеальному комплексу, определяющему существо науки, что особенно важно, по следующим аспектам: перечень исследуемых проблем; возникающие и используемые в познании научные парадигмы; методологии и совокупность методов познания; по всем аспектам научной деятельности, организации системы знания, институциональным и культурно-историческим чертам, материально-техническим, экономическим, политическим, правовым, этическим, эстетическим, кадровым и другим аспектам обеспечения функционирования науки. Основания этого заложены в социально-культурной природе науки вообще (см. § 13) и наук о развитии в частности (см § 50).

Причинный комплекс (детерминанты) эволюции науки и отдельных ее компонентов (в том числе наук и разделов наук о развитии) носит как экзогенный, так и эндогенный характер по отношению к науке.

Некоторые объективно необходимые тренды уже наблюдаются, другие с неизбежностью проявятся исходя из логики проявления объективной реальности в процессе познания, третьи будут формироваться как последствия деятельности познающего субъекта в ходе познания и освоения развивающейся реальности. В целом направление движения происходит (должно происходить) в направлении повышения эффективности и дееспособности научных структур и методов познания, эксплуатации, управления развивающимися объектами. Это возможно лишь при условии формирования комплекса научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения управления развивающимися объектами.

Примечание 1. Зарождение естественных наук о стационарных объектах и технических наук началось в глубокой древности (особенно механика, астрономия, математика). Становление современных наук этих циклов началось в средние века и перешло в активную фазу в Новое время. Науковедческие исследования позволяют утверждать, что современная наука как преимущественно наука о стационарных объектах достигла своей зрелости в середине XX века и в настоящее время переживает эпоху «заката», характеризуемую уменьшением общего количества научных исследований и снижением уровня «качества» (в первую очередь уменьшением относительного «веса» фундаментальных исследований в соотношении с прикладными). То есть, с одной стороны, произошло и продолжает происходить превращение науки о стационарных объектах в реальную «движущую силу» социального прогресса, а с другой – наступает период некоторой ее «завершенности», исчерпанности многих предметов познания, в той или иной степени важных и одновременно доступных для современного человека. Таким образом, период активного становления наук о стационарных системах занял порядка 500 лет.

Иная история во времени у наук и отраслей наук о развивающихся объектах. Они как бы «сдвинуты по фазе» во времени в сторону отставания как минимум на 200 лет. Впервые сформулированные идеи развития (Дж. Вико) – это 1700-е годы, первая философская концепция (Г. Гегель) и естественнонаучная концепция (Ч. Дарвин) – 1800-е годы. Даже не идя по пути прямой аналогии с эволюцией точных естественных наук, есть все основания полагать, что 200-летние отставание в становлении наук о развитии – это серьезно и в отношении наук о развития в настоящее время нужно говорить о стадии ранней молодости. К тому же, развивающиеся объекты сложнее по своей природе и могут потребовать большего времени для познания, чем стационарные объекты.

Примечание 2. Комплекс развития науки представляет собой сложную органически взаимоувязанную систему материальных, кадровых и идеальных компонентов, соответственно, собственно эволюция науки как материально-идеального развивающегося объекта включает в себя взаимосвязанные и взаимообусловленные материальные, идеальные и кадровые компоненты эволюции. Причем, при органической взаимосвязанности всей совокупности научных знаний во всех сферах и областях все виды эволюции прямо или косвенно влияют на состояние и динамику всех смежных наук.

Материальные аспекты эволюции науки – это вся совокупность последовательных трансформаций материально-технического обеспечения (включая информационно-техническое и коммуникационное) научных исследований. Эта эволюция весьма различна в разных типах наук и на разных уровнях научных исследований (естественные, технические, социально-гуманитарные; теоретические и эмпирические; фундаментальные и прикладные).

К материальной эволюции относится также эволюция всего социально-материального тела науки, эволюция науки как социального института. Соответственно, эволюция экономики, политики, права в обеспечении научной деятельности, включая эволюцию государственной научной политики, научной политики корпораций, экономической политики в отношении различных видов научных исследований, правовой политики в сфере науки, социально-институционального и организационного оформления науки, эволюции собственно организации и управления научной деятельностью, набора применяемых управленческих моделей и механизмов и т. д. – применяемых в разных странах, разных отраслях науки, на различных этапах ее эволюции.

Эволюция идеальных аспектов науки, ее закономерности исследованы достаточно разносторонне. В особенности – выявлены крупные события в эволюции науки, такие как научные революции, трансформации научных картин мира, смена парадигм научного мышления, технологические уклады. Выявлено, что основания научного познания имеют культурно-исторический характер и периодически претерпевают революционные изменения, смену парадигм научного знания (Т. Кун) или типов исследовательских программ (И. Лакатос), смену типов рациональности, их многообразие и сосуществование (П. Фейерабенд), смену комплексных научных картин мира. Пока это в основном эмпирические и феноменологические (дескриптивные) уровни исследования. Слабее исследованы природа выявленных закономерностей, причинные комплексы этих явлений, причины существующих закономерностей эволюции и их периодичности во времени, национально-культурные особенности закономерностей эволюции наук и т. д. Меньше внимания уделялось также эволюции культурных, логико-гносеологических и методологических оснований научного познания, эволюции исследовавшихся наукой проблем, эволюции совокупности научных методов познания, организации системы знания, морально-этических аспектов научной деятельности, имиджа науки и способов его формирования (в том числе направленного), эволюции рекламы и маркетинга в науке, эволюции взаимосвязи науки с системой образования. Однако сделанное – это несомненные успехи в философской рефлексии и саморефлексии науки.

Эволюция кадрового компонента науки как эволюция организации воспроизводства и развития собственно системы кадров, системы кадрового обеспечения науки, воспроизводства и развития кадрового потенциала в целом, системы мотивации, системы социального обеспечения и социальных гарантий, степени востребованности науки и уровня престижности научной работы, кадровой рекламы и маркетинга. Эти аспекты эволюции науки также исследованы слабо.

Некоторые характерные черты эволюции материальных, идеальных и «человеческих» (кадровых) аспектов науки:

– эволюция материальных, идеальных и «человеческих» аспектов науки имеют как собственные, присущие каждому из аспектов в отдельности, так и интегральные закономерности;

– закономерности эволюции материальных, идеальных и «человеческих» аспектов науки и соотношение между ними сами изменяются в ходе эволюции человечества;

– темпы динамики и этапы эволюции материальных, идеальных и «человеческих» аспектов науки могут как совпадать, так и не совпадать (отставать либо опережать друг друга);

– содержание того или иного аспекта на конкретном этапе эволюции может соответствовать либо не соответствовать потребностям и задачам, стоящим перед другими аспектами науки, способствовать, быть нейтральными либо препятствовать осуществлению тех или иных задач;

– закономерности, характеристики закономерностей эволюции познания, знания, организации и т. д. допускают и требуют специальных исследований применительно к каждой науке, типу наук, науке в целом.

Все эти аспекты эволюции науки распространяются на эволюцию наук о развитии и соответствующих разделов различных наук.

Дополнение. Материальные аспекты науки необходимо рассматривать как обеспечивающие и вспомогательные. Когда они есть в нужное время, в нужном месте, в нужном количестве и качестве – наука развивается, когда их нет – наука не развивается. От их соответствия потребностям функционирования и развития науки сильнейшим образом зависит научная продуктивность. Однако их наличие не является панацеей и самостоятельной (тем более единственной или основной) движущей силой. Если наука внутренне (идеально, кадрово) не способна к развитию, не имеет внутренних стимулов к развитию, то наличие либо отсутствие этих обеспечивающих и вспомогательных средств само по себе не может породить процесса развития, дать толчок к развитию. Главное – творческий потенциал человека-исследователя и идеальное тело науки, как они развиваются.

Пример. Исторические колебания в науке, технике, технологиях и определяемые этим большие экономические циклы Н. Д. Кондратьева (технологические уклады), их периодичность определяются именно комплексной природой эволюции науки.

Примечание 3. Относительно полно изучены, хотя и продолжают изучаться, закономерности и характеристики эволюции лишь относительно науки в целом, характеризуя этап ее современного развития в целом как постнеклассический. Однако необходимы дальнейшие исследования, по крайней мере потому, что отнюдь не вся наука является постнеклассической. Параллельно постнеклассическим наукам существуют и продолжаются оставаться таковыми классические и неклассические типы наук. Возникновение и доминирование того или иного из них на том или ином этапе эволюции науки определяется объектом и предметом исследования – классические науки сформировались и предназначены для исследований простых стационарных объектов, в первую очередь в рамках классических разделов физики и химии; неклассические науки – сформировались и предназначены для исследований сложных стационарных объектов, в особенности общества (вне развития, как сложной системы), биологических организмов, систем управления, сложных технических систем и ряда прикладных наук; постнеклассические формируются и предназначены для исследований сложных (чаще одухотворенных) развивающихся объектов, в особенности культур, личностей, интеллекта, человеко-машинных и живых систем.

Примечание 4. Объектно-предметную сущность современного этапа эволюции науки нужно понять как период формирования методологических платформ для исследования соотношения научных методов познания развивающихся материальных и идеальных объектов и человека.

Причем, речь идет о качественных переходах. Эволюция познания и методологии в этой сфере должна стать внутренне динамичной, перестав быть лишь эволюционирующей, накапливающей и совершенствующейся. Необходимо возникновение новой совокупности методологических оснований, исследовательских методов и процедур, которые были бы способны давать более полное и более истинное знание о развивающихся объектах.

Это необходимо, в частности и в том числе потому, что в науках о развивающихся объектах познание должно углубляться даже до того, что необходимо постоянное внимание к каждому развивающемуся объекту на предмет оценки его самотождественности, тестирования «он – не он». В случае, если в результате такой оценки оказывается, что объект качественно изменился, он должен быть признан иным объектом с вытекающими отсюда гносеологическими и методологическими последствиями. Его познание необходимо начинать почти заново, тестируя его свойства в условиях новой целостности, нового качества. Естественно, многие компоненты данной системы (нового объекта) могут оставаться прежними и аналитические исследования могут использовать прежние результаты. Однако при этом системный эффект становится иным, вследствие чего познание объекта как целого становится новой специальной исследовательской задачей. Такое познание действительно становится бесконечным, активным, требующим постоянного поиска ответа на вопросы, задаваемые изменяющимся миром, решения проблем, которые он ставит.

Важнейшими направлениями исследований наук о развивающихся объектах на современном этапе являются следующие:

– направления и закономерности трансформации проблемных полей, появления новых проблем, углублений в решении старых и традиционных проблем;

– направления и закономерности трансформации научных парадигм, матриц и алгоритмов познания, исследовательских программ в современных условиях, применительно к развивающимся объектам;

– направления, закономерности и содержание трансформации методологий и наборов методов на каждом этапе эволюции науки, логико-гносеологических и методологических оснований, систем и потоков знаний, организации систем знаний применительно к развивающимся объектам;

– направления и закономерности трансформации науки как социального института, как культурно-исторического феномена, экономического, политического, правового обеспечения научной деятельности, социально-институционального и организационного состояния, системы и характера управления, морально-этических аспектов научной деятельности, характера организации научных исследований в исследованиях развивающихся объектов.

Примечание 5. Эволюция науки как планетарного культурно-исторического феномена представляет собой комплекс взаимосвязанных и взаимодействующих эволюционных механизмов национально-культурных научных комплексов. Данные комплексы имеют собственные закономерности и этапы развития, внося вклад в эволюцию науки в целом, но развиваясь в соответствии с собственными материально-идеально-человеческими комплексами – по отраслям науки, степени вклада и т. д.[263] От состояния и динамики науки отдельного национально-культурного образования серьезным образом зависит динамика науки в целом во всех ее аспектах.

Попытки рассмотреть науку абстрагировано от национально-культурных оснований детерминации развития – значит обречь ее на гибель. Можно на время собрать в одном месте лучшие умы и решить некоторый комплекс задач, но при отсутствии системы воспроизводства научных школ и кадров, без культурно укорененной системы образования, мотивации, идеологии и т. д., невозможно развивать науку в дальнейшем. Те национально-культурные комплексы, которые способны самостоятельно развивать науку, должны рассматриваться как площадки по воспроизводству и развитию науки[264]. Поэтому ошибочно полагать, что главной и единственной задачей является сиюминутный поиск удачных конфигураций научных коллективов для решения конкретных проблем, создания условий для обеспечения свободы перемещения и свободы коммуникации научных работников, обеспечение их достаточного финансирования и т. д. Такой утилитарный подход к науке имеет такую же хищническую природу, как и всякий иной «деловой подход», уничтожая саму подоснову воспроизводства науки. Поэтому интенсивно развивающиеся страны создают условия именно для активного и массового воспроизводства научных кадров и формирования и развития научной среды. Это не отрицает необходимость интеграции, научных обменов, но не допускает игнорирования либо примитивизации понимания национально-культурной обусловленности воспроизводства, функционирования и развития науки.

§ 58. Каждый этап развития природы, человечества, отдельных культур порождает совокупность природных обстоятельств и материально-духовных потребностей, которые создают новые либо на новом уровне трансформируют существующие научные проблемы и проблемные поля интеллектуальных поисков. Это справедливо и по отношению к эволюции наук о развитии.

В настоящее время происходит перенос акцентов в исследовании от развития как общего процесса (развития вообще, абстрактного развития, отвлеченного от объектов) к исследованию конкретных развивающихся объектов и конкретных процессов развития (в их единстве общего и единичного). Это является базовым основанием трансформации проблемных полей, научных парадигм, матриц и алгоритмов познания, исследовательских программ в современной философии и науке, методологии и набора методов, логико-гносеологических и методологических оснований, системы знаний, организации системы знания, науки как вида деятельности и собственно процесса научного познания, морально-этических аспектов научной деятельности, характера организации научных исследований, науки как социального института, всех видов обеспечения научной деятельности, социально-институционального и организационного состояния, системы и характера управления. Кроме того, изменение указанных аспектов научной деятельности как элементов научной системы (как в любой саморазвивающейся системе на основе принципа самодетерминации) влечет за собой изменения в других аспектах науки как целого.

В этой связи основными задачами науки относительно познания развивающихся объектов (или развития как стороны объекта) становятся формирование методологического и методического инструментария познания сложных развивающихся объектов, их поведения, осуществления обоснованных и устойчивых прогнозов будущих состояний – как в фундаментальных, так и в прикладных науках, основанных на теоретических и эмпирических исследованиях, принципах и методах аргументации. Это является генеральным трендом современности.

Примечание 1. Трансформация проблемных полей имеет закономерности, обусловленные как внутренними обстоятельствами и причинами (объективной логикой исследования реальности, субъектными факторами познания, связанными с гносеологическими аспектами познания, способностью человека увидеть проблему), так и внешними для процесса познания обстоятельствами (биопсихофизиологическими и техническими возможностями человека, социально-культурными потребностями и социальным заказом к науке в тот или иной период развития и т. д.). Исследование данных закономерностей на эмпирическом и теоретическом уровнях – специальная исследовательская задача, в том числе применительно к исследованию познания развивающихся объектов.

Примечание 2. В истории теории развития происходила известная трансформация и диверсификация проблемных полей (см. Глава 1).

В современности наблюдается смещение проблемных полей в направлении исследования конкретных развивающихся объектов, а в исследовании природы процессуальности – в направлении исследования корпускулярно-волновой природы процессов развития, природы времени, закономерностей процессуальной динамики развивающегося объекта, находящегося в состоянии сильной неопределенности (разновидностью которого является «детерминированный хаос»). Эти изменения диктуются как внешними обстоятельствами и причинами (потребности человека в более конкретных и точных знаниях о множестве конкретных развивающихся объектах, в том числе в связи с нарастающим дефицитом качества управления, потребности выхода человека за пределы достигнутой познанием реальности, которые формируют новые проблемы), так и внутренними обстоятельствами (невозможность разрешить целый ряд познавательных и практических проблем на основе существующих теоретических положений о развитии, возникновение новых проблем при детализации исследования на уровне конкретных объектов, трансформация предметной области исследований, порождающей новые проблемы).

Примечание 3. Важным элементом понимания трендов в исследовании и практическом использовании развивающихся объектов является соотнесение с точкой нахождения момента познания в технологическом укладе. Так, современный период характеризуется переходом к шестому технологическому укладу (ориентировочно 2035–2085 годы). Шестой технологический уклад, по оценке экспертов (в версии С. П. Курдюмова и Г. Г. Малинецкого), будет характеризоваться по крайней мере следующими направлениями: биотехнологии; нанотехнологии; проектирование живого; вложения в человека, система образования нового уровня; новое природопользование (высокие экотехнологии); робототехника, искусственный интеллект, гибкие системы «безлюдного» производства; лазерная техника; компактная и сверхэффективная энергетика, отход от углеводородов, децентрализованные, «умные» сети энергоснабжения; закрывающие технологии в прежних отраслях (фондо-, энерго– и трудосбережение); новые виды транспорта (большегрузность, скорость, дальность, дешевизна), комбинированные транспортные системы; производство конструкционных материалов с заранее заданными свойствами; усадебная урбанизация «тканевого» типа, города-полисы; новая медицина (здраворазвитие, восстановление здоровья); высокие гуманитарные технологии, повышение способностей человека и организаций; проектирование будущего и управление им; технологии сборки и уничтожения социальных субъектов; использование водорода в качестве экологически чистого энергоносителя. Из этого перечня как минимум биотехнологии, нанотехнологии, проектирование живого, экотехнологии, искусственный интеллект, новая медицина, высокие гуманитарные технологии, проектирование будущего и управление им, повышение способностей человека, технологии сборки и уничтожения социальных субъектов имеют дело с конкретными развивающимися объектами. Причем, в шестом технологическом укладе начинают широко распространяться технологии, ориентированные на локальные объекты в их конкретности и полноте, а не только типичности (здраворазвитие и восстановление здоровья предполагает существенно больше конкретности и комплексности, обращения к конкретному организму, чем медицина; система образования нового уровня – также существенно больше ориентируется на раскрытие внутреннего потенциала каждой личности (хотя это не имеет ничего общего и это не нужно путать с порочными попытками идти на поводу «свободы ребенка» в воспитании и образовании); замкнутые циклы и экотехнологии требуют обращения к конкретным локальным объектам так же, как «умные сети электроснабжения» и закрывающие технологии, как усадебная урбанизация. На этом укладе будут востребованы специальные методологии исследований (первый комплекс проблем), практики применения развивающихся объектов и их свойств (второй комплекс проблем), сочетания с традиционными формами (третий блок проблем), организации и управления новыми объектами (четвертый блок проблем), включая вопросы права и этики применения (пятый блок проблем) и т. д.

Седьмой технологический уклад (ориентировочно 2085–2135 годы) станет эпохой активного освоения развивающихся объектов самых разных типов – освоения интеллектуального, прогнозного, управленческого с широким спектром комбинаций человеко-машинных систем в комплексах развития человечества и планетарной среды. Кроме того, внутриобъектность пойдет по пути освоения и регулирования пространства и времени каждого конкретного объекта со все большим переходом от управления пространствами и пространственными конфигурациями (от микромира до космоса, от химии до биологии, от личности до обществ и культур) к управлению временем и конфигурациями времени. В эту эпоху ключевыми станут исследования и технологии взаимопроникающих (межобъектных, иерархических и сетевых) форм взаимодействия, технологии коммуникации и инфраструктуры коммуникации между конкретными объектами.

§ 59. Исследование направлений и закономерностей трансформации научных парадигм, матриц и алгоритмов познания, исследовательских программ, принципов моделирования и базовых моделей применительно к развивающимся объектам является самостоятельной неординарной методологической и науковедческой задачей и одновременно – практическим инструментом формирования и корректировки найденных наукой практических (в том числе управленческих) решений.

В научном познании реальности как таковой парадигма стационарного (функционирующего) мира, доминировавшая в науке на протяжении нескольких столетий вплоть до XX века, сменилась на парадигму сочетания (сосуществования) функционирующего и развивающегося аспектов в бытии мира. Это был первый эпохальный парадигмальный сдвиг в направлении исследования развивающихся аспектов реальности и самих развивающихся объектов именно сквозь призму феномена развития. Переход к исследованию развивающегося мира в его развитии, в первую очередь в социально-экономической и технико-технологической сфере, осуществлялся на протяжении практически всего XX века.

Общей тенденцией исследования развития в последней четверти XX века – начале XXI века является углубление исследований процессов развития, особенно перехода из одного состояния в другое, волновой (циклической) природы различных процессов в разных сферах природы и общества, и начавшийся переход от парадигмы всемирно-исторического развития к парадигме конкретных развивающихся объектов и процессов развития и управлению ими. В данной работе, собственно, предлагается версия понимания развертывания парадигмы конкретных развивающихся объектов.

Основной тенденцией второй половины XXI века будет является научное обеспечение управления процессами развития разной природы и конструирование новых развивающихся объектов – на основе комбинирования существующих объектов, на основе новых технологий, на основе выращивания новых объектов из существующих и искусственно созданных зародышей и т. д.

Эти парадигмальные переходы порождают новые либо возрождают переосмысленные «старые» (уже имеющиеся в распоряжении науки и культуры) матрицы и алгоритмы познания, принципы моделирования, формируют широкий спектр исследовательских программ применительно к конкретным развивающимся объектам, типам объектов и сферам реальности, определяют характер праксеологии той или иной парадигмы. При этом, поскольку конструкция каждой парадигмы как некоторой идеальной системы включает компоненты и системы взаимодействия, то необходимо иметь в виду возможность совместной и относительно автономной эволюции как компонентов парадигмы (ее элементного состава, который включают в себя ее основания и принципы, методы эмпирии и теории, матрицы и алгоритмы познания, принципы моделирования, спектр исследовательских программ, картину мира, принципы и цели практического применения результатов), так и характера взаимодействия этих компонентов. Кроме всего прочего, именно конструкция парадигмы и интегральные (системные) эффекты внутри нее определяют характер закономерностей ее формирования и эволюции.

Примечание 1. Трансформации парадигм научного познания процессуальности бытия и последствия этого необходимо рассматривать в нескольких аспектах: а) как процедуру развертывания самих парадигм, в том числе изменения парадигмы в рамках ее собственного качества, возможности и границы экстенсивного распространения той или иной парадигмы на исследование различных сфер реальности, б) как трансформацию различных наук под воздействием той или иной парадигмы процессуальности, в том числе под воздействием парадигмы развития и трансформации парадигмы развития, в) как собственно смену парадигм в исследовании самих развивающихся объектов, а также характер сосуществования (со-функционирования) различных парадигм в исследованиях разных объектов в различных отношениях и их взаимодействие в процессах познания и управления конкретными развивающимися объектами.

Развертывание самой парадигмы – это подчиненный ее внутренней логике процесс перехода от основополагающих принципов (и предваряющих их первых идей), лежащих в основе парадигмы, через исследовательские программы, методологические разработки, концепции, эмпирические и теоретические исследования, к научным картинам мира и к практическому использованию научных разработок по преобразованию мира. Однако процесс развертывания парадигмы (в том числе парадигмы конкретных развивающихся объектов) – это процесс, который происходил, происходит и будет происходить разными темпами в различных науках и сферах управления. Причем, значительные разделы многих наук оставались, остаются и останутся в собственных парадигмах функционирования либо всемирного развития, что будет определяться степенью эффективности данных парадигм применительно к тем или иным исследованиям в рамках данных наук; тогда как другие разделы тех же наук будут переходить (и уже переходят) к парадигме конструирования развивающихся объектов и управления ими.

Примечание 2. Процессы перехода в смысле последовательности различных парадигм не носят единообразного характера – как внутри мировоззренческих систем в целом и основанных на них науках, так и внутри конкретных наук. Эти процессы определяются логикой развития самой науки, характером ее оснований, поскольку каждая мировоззренческая система и наука могут рассматриваться как аналоги парадигм в пределах собственных оснований. Если быть точнее, всякий идеальный развивающийся объект развивается как конкретный в его сочетании общего и индивидуального – и объекты-мировоззрения, и объекты-науки, и объекты-парадигмы, и формируемые на их основе объекты-картины мира. Поэтому переходы между парадигмами, например, могут носить как «стандартный», так и «нестандартный» характер последовательности смены парадигм. Так, они могут быть подобными логике смены парадигм в других объектах, а могут отличаться от нее.

Пример. Логика смены парадигм в рамках европоцентрической системы познания в среднем идет от исследования функционирования к всеобщему развитию, от него – к развитию конкретных объектов, от него – к их конструированию и управлению ими. Но это не означает, что эта логика развертывания парадигмы развития присуща каждой науке и каждому мировоззрению. В этой логике могут выпадать различные этапы, путь может «сокращаться» и та или иная наука, то или иное мировоззрение могут скачком оказываться в рамках следующей парадигмы без развития в рамках предыдущей. При этом каждая наука вносит новое в содержание общей парадигмы, расширяет и уточняет саму парадигму исследования мира.

Примечание 3. Важной тенденцией трансформации парадигм исследования развития становится активизация различных культурных матриц познания. Эта тенденция имеет два несовпадающих тренда. С одной стороны, проявляется востребованность различных матриц познания для получения «объемного» видения конкретного развивающегося объекта объединенным человечеством в общих целях, с другой стороны – это приводит к конкуренции культурных матриц в осмыслении и освоении развитии, в овладении развитием и будущим, в навязывании собственного видения будущего и собственной конструкции будущего, соответственно, с собственным «предложением мест» в будущем различным культурам и цивилизациям, различным парадигмам развития, чаще всего – с тенденцией уничтожения альтернативных культурных матриц и основанных на них парадигм развития.

Все это относится и к алгоритмам познания развивающихся объектов и их трансформациям и эволюции. Да, конкретным наукам необходим единый алгоритм (схема) познания развития, изложения результатов познания, их внедрения в практику и управление. Но при этом унификация может быть как гегелевской «тотальностью» в смысле навязывания одной единственной идеи, парадигмы и алгоритма, а может быть путем поиска «мозаичности» как сочетания различных парадигм и алгоритмов, конструирования на этой основе «объемного» видения. Однако при этом придется считаться и с культурными запросами разных цивилизаций.

Разные культурные матрицы, парадигмы развития и алгоритмы познания естественным образом формируют специфические исследовательские программы и существует тенденция к их диверсификации.

Примечание 4. Разные культурные матрицы и парадигмы развития порождают различные основания и принципы моделирования в научных исследованиях. Поскольку это не является специальным предметом исследования, достаточно лишь нескольких иллюстраций.

Рациональное моделирование естественно для науки и общей тенденцией является расширение поиска новых рациональных подходов к моделированию развивающейся реальности. Здесь используются как известные и обоснованные подходы и принципы моделирования (типологизирование, поиск аналогий (объектных аналогий – по типу объекта или типу процесса развития, характеру реагирования объекта, или гносеологических аналогий – по форме процесса познания, типу познания, типу алгоритма познания, реакции системы и т. д.), математическое моделирование и т. д.). Это осуществляется на основе мысленного, графического, математического, алгоритмического, параметрического, аналогового, компьютерного и других типов моделирования.

В познании развивающихся объектов важно иметь в виду два типа моделирования, формировавшиеся в математическом моделировании: а) имитационная модель – описывается замкнутой системой уравнений, т. е. все функциональные связи, значения параметров и экзогенных величин (в том числе управляющих воздействий) заданы заранее до функционирования модели. Исследование моделируемой системы с помощью имитационной модели заключается в определении влияния выбора различных предположений о функциональных связях и численных значений параметров и управляющих воздействий на поведение системы; б) оптимизационная модель – система уравнений не замкнута, часть экзогенных переменных (управляющих воздействий) не задана. Исследование объекта с помощью оптимизационной модели заключается в нахождении значений этих переменных, обеспечивающих достижение поставленной заранее конкретной цели, как правило, оптимизирующих некоторый заданный функционал.

Далее. Комплексное моделирование различного типа, формировавшееся в различных науках и метанауках, также может эффективно использоваться в разных аспектах познания развивающихся объектов. Такими моделями являются:

– «черный ящик» – известная в теории управления модель;

– модель «точек роста» – родившаяся в экономике;

– модель «почек роста» – познание как рост из единых оснований, из «почек», которые локальны и различны. Это поможет смоделировать вариативность принципов, расширит возможность изобретения нового применительно к каждой точке-почке в потоке (традиции), как рождение потока и веера потоков;

– динамические модели – родившиеся в разных науках о функционирования, в особенности в технических науках;

– управленческие модели[265];

– модель «ризомы» – разработанную в одной из версий постструктурализма-постмодернизма, получивший название «номадология» (Ж. Делёз и Ф. Гватари);

– сетевой подход в моделировании – может оказаться очень функциональным, если рассматривать сеть как совокупность взаимодействий, связующих мир в единое целое, а в узлах ее помещать – объекты мироздания. Такая модель может допускать множество вариаций, поскольку сети могут быть одномерными и многомерными, позволяя моделировать такие эффекты, как напряжение в сетях, выпуклости сетевых поверхностей и так далее.

Существуют также подходы к моделированию с использованием элементов иррациональной интуиции и некоторых других форм иррационального познания, которые также имеют доказанные научные возможности (в пределах тех границ, которые отделяют науку от мистики и религии). Такие подходы к моделирования также известны:

– парадоксальное мышление, говорение молчанием, абсурдное мышление;

– понимание как подход к познанию – родившийся в постпозитивизме;

– «вживание в объект», вчувствование себя в объект и постижение его смысла – используется, например, в медицине (семейный врач), в некоторых технических науках и производстве (уникальные профессионалы), в социально-гуманитарных науках (эксперты), в самопознании и самовоспитании (саморефлексия и перестройка себя);

– постижение смысла объекта;

– прогнозирование ситуации на основе вчувствования в объект и ощущения темпоритмов его бытия.

Перечень подходов к моделированию может быть продолжен, тем более имея ввиду, что «разные структуры исторической реальности (события, ситуации и процессы) предполагают использование различных моделей объяснения», причем «различные модели исторических объяснений не исключают, а дополняют друг друга в зависимости от конкретных задач, объектов и источников»[266].

Могут быть различными и модели представления знания. Самостоятельное значение, внося момент константности в знание, может приобрести типизация алгоритма «упаковки» знания об объекте (определенного типа), формирование которого позволит сформировать некоторую сетку знания о конкретном объекте, с тем, чтобы постепенно заполнять сетку параметров объекта и даже ожидать (предвидеть) появления тех или иных данных об объекте, формируя портрет объекта и посредством этого проникая в сущностные глубины его, на этой основе заключая о возможных аналогиях, сходствах и делая прогнозы (развития и поведения), что пытались делать многие культурологи и философы истории. Такие «портреты» могут нести не только рациональную, но и описательную, эмоционально нагруженную информацию, соединяя в себе разные способы познания и реализуя требование комплексности познания. Большую роль в реализации потенциала такого моделирования должны играть алгоритмы формирования баз данных, которые могут быть ориентированы на разные цели и задачи и, соответственно, полезными, бесполезными или вредными для реализации других целей и задач. Естественно, при этом всегда важна установка на готовность к встрече с новым, к смене алгоритмов и схем. На этом пути также лежит возможность ухода в трактовке понимания как узнавания в новом старого, привычного, его повторения, переход к иному типу понимания – как итогу комплексного моделирования в рамках (пусть даже) стандартного набора вопросов, которые задаются объекту, и ответами, которые позволяют заполнять (стандартную) сетку-портрет знаний о нем.

Естественно, что «портретирование» развивающегося объекта или процесса развития – это самостоятельная исследовательская задача, которая включает в себя феноменальные и сущностные аспекты, использует эмпирические, теоретические и экспертно-аналитические методы. Это не только формальное «портретирование» наподобие фотографии, но «портретирование», ориентированное на вскрытие сущности – как портрет, написанный художником и отражающий не только внешние черты человека, но и передающий черты состояния его духа, его сущности.

Дополнение. Сами языки текстов, языки моделирования могут служить основанием для формирования новых мыслимых модельных структур. В частности, даже этим ценны различные культурные матрицы познания.

Примечание 5. Практические модели реализации знания о развивающихся объектах как компоненты парадигмы также органичны основаниям парадигмы и претерпевают трансформации как внутри нее, так и при переходе от одной парадигмы к другой. Поэтому характер праксеологии может колебаться от сугубо научного и мировоззренческого типов использования до внедрения в конкретные сегменты материальной и духовной деятельности и через нее – в преобразование материальных и идеальных аспектов реальности, определяя утилитарные направления использования научного знания в сфере инжиниринга, конструкторской деятельности, технологий.

Естественно, от культурной матрицы зависит характер праксеологических моделей действий. В настоящее время доминирует и набирает обороты жестокая прагматическая традиция англо-саксонского мира. Однако усиление других культур создает условия для ее неизбежной трансформации и перехода от жесткой конкуренции к сотрудничеству праксеологических моделей. К сожалению, в новом мире не будет места праксеологии англо-саксонского мира – именно поэтому столь жестоки его действия в настоящее время, поскольку он борется за свою жизнь, за сохранение своей парадигмы угнетения всего остального мира, борется в последние моменты собственного бытия.

При любой утилитарной и конструирующей праксеологии всегда возникают риски различного вида и масштаба. Минимизация рисков осуществляется наиболее эффективно на пути построения коллективного разума и совести, сотрудничества, объемного видения развивающихся объектов и ответственного перед человечеством отношения к ним. Трансформация современных праксеологических компонентов парадигм познания является неизбежным основанием поиска путей повышения эффективности и комплексности освоения развивающихся объектов, управления ими, гуманистически-ответственного строительства будущего.

§ 60. Одной из принципиальных научных и практических проблем современности, определяющих один из важных трендов в исследовании развивающихся объектов, является проблема сильной неопределенности. Познание неопределенности является важным элементом познания даже стационарных объектов. Познание неопределенности в развитии, в том числе в возникновении нового, в познании неопределенных событий и состояний, органически входит и в корпус познания развития. Постоянное присутствие, спорадическое либо периодическое нарастание неопределенности в развитии тех или иных конкретных объектов делает эту проблему одной из важных, имеющих непосредственное отношение к познанию, практическому использованию развивающихся объектов и управлению ими.

В целом познание неопределенности необходимо и должно использоваться, в том числе в комплексе с исследованием общих проблем научного познания: а) для более глубокого познания сущности сущего, сущности развивающихся объектов, воздействия проявлений неопределенности на уже существующее, познания бытия развивающихся объектов в диалектике их определенности и неопределенности, б) как элемент предваряющего познания нового (в том числе лишь возможного) состояния объекта, его потенциального воздействия на иные объекты, внутренние и внешние системы, предвидения характера системных эффектов (внутриобъектных, межобъектных, сторонних объекту), в) для предвидения последующих возможных неопределенностей, их временных, качественных, количественных и иных параметров и характеристик, г) для совершенствования методологии научного познания в целом, развития системы научного познания сущего в его развитии, д) для создания инструментов, механизмов, технологий повышения уровня определенности, выявления наиболее вероятного сценария, выбора варианта поведения человека, совершенствования систем управления, творчества и других практических целей.

Познание сильной неопределенности, ее участие в человеческой деятельности и управление ею для человека – это гносеологическая, методологическая, практическая и аксиологическая проблема, требующая пристального внимания и разрешения. Существуют попытки познания, предвидения, управления сильной неопределенности, формирования методологии познания и предвидения сильной неопределенности, создания механизмов управления и противодействия сильной неопределенности в различных сферах природной и социальной реальности. Эти попытки имеют некоторые примеры успешного моделирования и практического применения, но пока они явно слабее самих данных феноменов, эффектов от их воздействия на человека. Однако процесс познания постоянно углубляется и развивается.

Если относительно объектов в отсутствии сильной неопределенности познание нацелено на объяснение, понимание, предвидение, регулирование событий на основе научных средств, то относительно объектов с учетом сильной неопределенности, кроме указанных целей, появляется специальная цель снижения уровня неопределенности и выработки механизмов для этого. За этой целевой установкой стоит понимание того, что снижение уровня неопределенности как повышение уровня определенности – это путь формирования порядка из хаоса, путь формирования нового порядка, который постоянно-периодически проходит природа и который должен научиться познавать и проходить человек.

Примечание 1. Примеры форс-мажора всегда были и есть, просто в разных сферах проявлялись в разных масштабах, как в стационарных, так и в развивающихся объектах. Делать вид, что человек лишь теперь столкнулся с этим нет оснований. Однако требует пристального внимания науки появление «черных лебедей» в разных сферах, разных развивающихся объектах, изменение характера и динамики ЧЛ в разных сферах – так, динамика «черных лебедей» в разных сферах это отдельная исследовательская проблема. И более широкое распространение этих явлений, увеличение частоты их появления в разных сферах, связанных с системами жизнеобеспечения, требует, без сомнения, комплексного и системного ответа.

В отношении возможности познания и предвидения сильной неопределенности возможны несколько установок, основными из которых являются следующие:

1) познание сильной неопределенности, как и познание мира вообще, возможно лишь на основе священных откровений, сказаний, писаний, учений и познание недопустимо за их пределами и иными средствами, то есть, человек не способен, не должен и не имеет права познавать столь глубокую сущность мира – это удел божественных существ, которые передают человеку необходимые ему знания в священных текстах и преданиях, потому человеку нужно лишь внимательно изучать эти тексты, а также соблюдать обряды и читать молитвы для воздействия на божественные сущности, в том числе с целью минимизации негативных последствий сильной неопределенности, а в случае наступления таких событий принимать их стоически и безропотно как результат действия высших сил;

2) обывательски-практический вариант – познание сильной неопределенности невозможно в принципе, невозможны и бесполезны любые предварительные действия, направленные на минимизацию негативных последствий «черных лебедей» – человеку остается лишь иметь в виду возможность их наступления, только после чего возможно и необходимо активно реагировать на эти явления и события;

3) познание сильной неопределенности невозможно в принципе, но возможны и небесполезны предварительные действия, направленные на минимизацию негативных последствий «черных лебедей», потому человеку нужно, имея в виду возможность их наступления, рассчитывать и готовить силы и средства для реагирования во всех сферах жизнедеятельности, в том числе основываясь на прошлом обыденном и практическом опыте в различных сферах жизнедеятельности;

4) научное познание сильной неопределенности невозможно в принципе, но возможно познание и предвидение этих событий некоторыми особо одаренными людьми (профессионалами в той или иной сфере (мудрецами, экспертами, практиками и т. д.), некоторой категорией религиозных деятелей (старцами, суфиями и т. д.), мистическими практиками (ясновидцами, гадалками, шаманами, предсказателями и т. д.)), которые способны указать примерное время наступления событий, их масштаб, тем самым дать основу для осуществления предварительных действий, направленных на минимизацию негативных последствий «черных лебедей» – потому человеку нужно искать таких людей, опираться на них и с помощью их рекомендаций можно рассчитывать и готовить силы и средства для реагирования на эти явления и события;

5) научное познание и предвидение сильной неопределенности возможно – либо вполне, либо в определенных границах, определенных срезах действительности настоящего и будущего объектов, в том числе развивающихся и если современное состояние науки не всегда вполне отвечает потребностям человека, задачам минимизации рисков реализации тех или иных угроз и возникновения «черных лебедей», то развитие науки в этой сферы постепенно найдет устойчивые и эффективные средства познания и предвидения, не исключено, что в том числе с использованием необычных качеств человека. Тем самым наука даст комплексную основу для осуществления предварительных действий, направленных на минимизацию негативных последствий «черных лебедей», для выработки рекомендаций по расчету сил и средств реагирования на эти явления и события, управления этими событиями. Поэтому научный подход (включая элементы профессиональных экспертных систем, познание и подключение слабо изученных способностей человека) способен дать наиболее эффективный результат в освоении сильной неопределенности. Причем, если порядок в научном знании, «научный космос» в наилучшем виде оформлен относительно стационарных систем и метастабильных состояний развивающихся систем, то, как показывает человеческая практика и история науки, это не дает оснований ограничивать науку лишь этими возможностями. Человек даст не менее устойчивый и элегантный ответ на «вызовы» сильной неопределенности.

В данной работе предлагается вариант пятого подхода.

Дополнение. В своих работах Н. Н. Талеб критикует и считает несостоятельной теорию развития, рассуждая о диалектике, общей теории развития, Г. Гегеле, К. Марксе как теоретиках всемирно-исторического развития «ко все большему совершенству». Однако за этой презрительно-высокомерной критикой скрывается беспомощность и полное отсутствие собственной методологии развития в философских изысканиях западного мира, базирующегося на позитивизме, субъективном идеализме, критическом рационализме, прагматизме и т. д. Эта трагедия западного мировоззрения уже отражается на практике его стратегирования, характеризующейся отсутствием глубоких смыслов и возможности формировать удаленные цели.

Примечание 2. Гносеологический аспект проблемы познания сильной неопределенности с точки зрения рациональной философии и науки заключается в исследовании проблем природы субъекта познания и самого познания, истинности знания и критериев истины, соотношения форм познания, научного познания, эмпирического и теоретического в познании и т. д.

Можно обоснованно утверждать, что все принципиальные характеристики решения проблем, которые даются материалистической философией по этому спектру проблем, распространяются на познание сильной неопределенности. То есть, это явление познаваемо человеком как субъектом познания, может эффективно исследоваться научными средствами, на его основе может быть получено истинное знание, критерием истинности которого является практика и набор методологических и логических процедур, необходимо определенное сочетание форм познания, эмпирии и теории в науке. Как и в других областях познания, эти принципиальные основания претерпевают конкретизацию и уточнения применительно к сфере сильной неопределенности как предмету исследования. Естественно, что это нуждается в постепенном комплексном философско-методологическом исследовании, в том числе по мере накопления опыта исследования данного явления. Здесь необходимо указать на несколько важных моментов.

В первую очередь необходимо верное понимание и формирование субъекта познания, который способен дать наиболее полное и обоснованное знание о сильной неопределенности как объекте познания в различных сферах материальной и идеальной реальности.

На современном этапе сосуществует два таких научных субъекта – научные сообщества, исследовательские группы и отдельные научные работники традиционного типа и экспертно-аналитические сообщества, исследовательские группы, эксперты. Несмотря на некоторые эпатажные противопоставления этих субъектов познания, есть все основания утверждать, что оба этих субъекта представляют собой составные части комплексного субъекта научного познания и не просто должны осуществлять свою деятельность и развиваться совместно и скоординировано, но, более того, они могут быть эффективными только при наличии каждого из них и эффективном качестве каждого из них. Важно отметить и то, что постепенно осуществляется движение к человеко-машинному наполнению субъекта познания с использованием систем искусственного интеллекта, которое усиливает общенаучное и экспертное направления познания. Причем, здесь происходит чрезвычайно интенсивное развитие – например, на смену NBIC-технологиям идут NBICS-технологии как «синтез нано– (N), био– (B), информационных (I), когнитивных (C), и социогуманитарных (S) технологий»[267].

Причем, познание сильной неопределенности возможно лишь при условии сочетания индивидуальных свойств человека и масштабной коллективной деятельности. Как никакая другая сфера познания познание сильной неопределенности – это общечеловеческое дело, исключающее закрытость информации как способ осуществления субъекта познания. Максимальная открытость информации и жесткое регулирование конкуренции исключительно в методологических целях, но не в использовании результатов познания – принципиальное основание познания сильной неопределенности. Эгоистические устремления отдельных социальных и управленческих групп (включая политические и деловые элиты), в том числе в деле привлечения лучших научных школ и специалистов в узкокорпоративных целях, может губительно сказаться на человечестве а) вследствие конкурентного замыкания процесса познания и тем самым снижения его эффективности, б) посредством преднамеренного сокрытия полученного знания для получения временных конкурентных преимуществ некоторой социальной группой, в) через использование знания в социально-инженерных целях в интересах узкокорпоративных групп, отдельных наций и государств и в ущерб большей части человечества (в том числе в виде оружия на основе создания эффектов сильной неопределенности как элементов хаоса на основе познания этих феноменов и управления ими в различных сферах, например, в финансовой, социальной, военной). В этой связи демократизация научного сообщества, вовлечение всех специалистов и всех видов познания и знания в решение этой проблемы, открытость результатов научных исследований в этой сфере, демократизация и контроль их использования – важнейшее этическое требование деятельности как для представителей научного сообщества, так и для управленческих групп.

Примечание 3. Концептуально необходимо согласиться с тем, что в изменяющемся и развивающемся мире всегда остается место неопределенности, некоторой тайне бытия, которая все время появляется, постепенно вскрывается и появляется вновь как атрибут трансформации бытия. И мыслимость тайны – давняя проблема человека. Например, Парменид говорил «Немыслимо, невыразимо /Есть, что не есть»[268].

Для рациональной философии а) главным онтологическим вопросом является вопрос, а где граница тайны в том или ином отношении, применительно к тому или иному объекту реальности?; б) главным гносеологическим вопросом является вопрос, а можно и насколько познать тайну и ее проявления?; в) главным праксеологическим вопросом является вопрос как минимизировать неопределенности, связанные с тайнами бытия?; г) главным аксиологическим вопросом является вопрос, а является ли мир тайны и тайна ценностью либо это антиценность, которая должна преодолеваться?; д) главным этическим вопросом является вопрос, а можно ли, допустимо ли человеку входить в границы тайны, как соотноситься с той частью бытия, которая (пока?) покрыта покрывалом тайны?

Сохранение тайны мудрецами издревле было одной из заповедей мудрствования, наказывавшей высшим судом за нарушение этого закона, «поскольку несказанное и безобразное всегда должны пребывать сокрытыми»[269]. Но человек вынужден постоянно вторгаться в некоторые области тайны – чтобы реализовать свое предназначение по развитию мира.

Тайна чаще всего облекается в мистические одежды, и хотя в чем-то можно согласиться с утверждениями, подобными известной мысли Л. Витгенштейна: «Мистики правы, но правота их не может быть высказана: она противоречит грамматике», однако понятно, что постигнуть тайное ничто не могут порой и мистики, которые часто лишь делают вид и тщатся, выдавая за постижение тайны свои индивидуальные переживания, которые к тому же не могут быть проверены другими по определению и допускают массу шарлатанства. Всегда есть желающие поспекулировать на тайне, выдать себя за постигнувших ее, но этому отнюдь не всегда сопутствует мудрость, хотя и там, без сомнения, были мудрые люди, но мудрые были и среди рационалистов, идеалистов, материалистов, которые, постигая бытие в его целостности, проникали в его тайны мыслью.

Материалистическая философия способна дать свой ответ, который заключается в том, что границы тайны определяемы, познаваемы и должны сужаться в процессе познания, создавая основания для минимизации неопределенности. Однако при этом бытие, сокрытое тайной, является частью бытия и является ценностью, требующей потому уважительного и бережного отношения к сфере незнаемого, нужна забота о немыслимом[270]. Причем, в онтологической реальности есть разные уровни тайны, которые определяются недоступностью современному познанию всем человечеством либо частью его либо по неведению и игнорированию знания, что также нужно различать.

Дополнение 1. С тайноведением нужно быть осторожным, поскольку у тайны есть светлая и темная сторона – добро и зло, ведь тайна – суть проявление бытия и духа, которое само в себе безразлично к добру и злу, не может преодолеть добра и зла. Ощущение добра и зла – дополнительное требование постижения тайны, необходимое и для того, чтобы быть осторожными с людьми, постигающими тайну, поскольку они могут постигнуть темную сторону тайны. В общении с тайной нужно стремиться освещать ее светом разума и согревать теплом сердца.

Дополнение 2. Человек оказывается не таким беспомощным в постижении тайны благодаря своей способности к творчеству, творчеству не в содержательном, а в процессуальном плане, творчеству как процессу, который сам может выступать моделью познания и продвигать к овладению методами постижения тайны, давая возможность осуществлять моделирование возникновения посредством творчества как возникновения. То есть, можно говорить о возможностях исследования онтологического процесса развития по аналогии с процессами развития познания, культуры, творчества; можно полагать, что допущение творчества, более гибкое обоснование возможностей осмысления творчества как объекта познания приведет к новым находкам. Иными словами, исследование онтологического процесса развития нужно проводить, в том числе, и по аналогии, и с учетом процессов развития познающего субъекта и культуры.

Дополнение 3. Жизнь в состоянии сильной неопределенности (в «Крайнестане», выражаясь метафорой Н. Талеба) требует специальных наук и управления (см. § 96). Параметры этой жизни (собственно витальные, экзистенциальные, политические, экономические, правовые, морально-этические, эстетические, научно-познавательные, философские, религиозные) нуждаются в комплексном осмыслении, т. к. они без сомнения отличаются от жизни в «Среднестане». Причем, западная цивилизация сама загоняет себя и мир темпами своей динамики (описанными еще Э. Тоффлером в его работах) в «Крайнестан». Не странно совпадение трендов наблюдаемых процессов на основе западных технологий в сторону хаотизации как цели, поскольку предельная модель «Крайнестана» – это хаос и неопределенность любого действия, его последствий, отсутствие закона причинной детерминации, сплошные сполохи (протуберанцы), «плазма бытия» («котел ничто», ад, хаос…). Если отдельные «кто-то» оттуда вылавливают «неизвестно что» в надежде на «выдающееся нечто» (сунул руку, и хотя обжег, но выхватил что-то, пусть чаще всего «непонятно что» или «совсем не то», но он продолжает попытки вновь и вновь – ан, вдруг и то подвернется! – богатому богатство невиданное, творческому человеку – новое творение и т. д. Хотя долго-то руку там не подержишь, не позаглядываешь долго в эту бездну – иначе бездна заглянет в тебя, как точно сказал Ф. Ницше. Потому «жители Крайнестана» тоже основную часть жизни живут в нормальной жизни).

При этом для остального большинства пребывание в «Крайнестане» – это хаос и вообще «ничто». Они даже не черпают, а просто пожинают плоды хаотизированных сполохов, представляющих собой на 99,(9)% случайные формы или бесформенный хаос. Потому для них вся жизнь в «Крайнестане», вся жизнь, все время и навсегда – хаос и больше ничего! И попытки превратить «Крайнестан» в норму жизни – ошибочны, несостоятельны, губительны. Поэтому основная задача обычной жизни – снижение уровня неопределенности и ее «отрицательной массы» (масштаба негативного действия), то есть перевод неопределенности в другие «разряды». И хотя не ликвидация неопределенности, но – управление неопределенностью.

§ 61. Исследование направлений, закономерностей и содержания трансформации методологий и наборов методов на каждом этапе эволюции науки, логико-гносеологических и методологических оснований, систем и потоков знаний, организации систем знаний, в том числе применительно к развивающимся объектам, является не только специальной философско-методологической и науковедческой задачей. В настоящее время вновь обостряется понимание того, что решение этих проблем носит сугубо прикладной характер, помогая как фундаментальным, так и прикладным наукам точнее подбирать исследовательский инструментарий для получения максимально полного и истинного знания, формировать эмпирическую, в том числе информационную, базу исследований, разрабатывать теоретические конструкции, разрабатывать применение на практике, прикладные варианты использования полученного знания.

Принципиальным основанием современной трансформации является переход от исследования стационарных объектов к исследованию сложных развивающихся объектов и от исследования «развития вообще» к исследованию развития конкретных объектов. Онтологическим основанием такой специфики является переход от исследования стационарной сущности к исследованию динамической сущности.

Познание развивающихся объектов и процессов развития, последующее управляющее воздействие на них можно разделить на три крупных направления – собственно познавательное, конструкторско-проектировочное и институционально-организационное.

Примечание 1. В классической и неклассической науке основанием самой возможности рационального познания и его методологии, основанием формулировки его критериев была стационарность (повторяемость) сущности и явлений, стационарность (повторяемость) законов взаимодействий. Соответственно, стационарность методов, стационарность знания. Ключевым по отношению к научному знанию было требование повторяемости актов познания и фрагментов знания как результата применения одного и того же и даже разных методов исследования (любой человек, проведя измерения в ходе эксперимента получал строго тождественные закономерности, любой человек, применяя теоретическую формулу, получал строго тождественные результаты). Правда, при исследовании сложных объектов пришлось допустить наличие отклонений различной природы, в том числе случайных, которые однако с помощью теории вероятностей и других методов были оставлены в общем русле указанного подхода.

Ситуация радикально изменяется в случае развивающихся объектов. На феноменальном уровне это было уловлено позитивизмом, субъективным идеализмом (особенно неокантианством), которые предложили множество интересных моделей (конвенциональная истина, полимодельность и анархизм методологии знания и самого знания П. Фейерабенда, ризомно-сетевой подход французских постмодернистов, концепция коммуникаций Ю. Хабермаса, понимание как способ познания М. Полани, подходы к конструированию социально-культурной реальности, в особенности в критическом рационализме К. Поппера и другие). Однако за пределами феноменальности, в сущности своей этот принципиальный переход оказался недоступен мысли в рамках концепций позитивизма и субъективного идеализма именно вследствие отсутствия онтологического аспекта, недоступен объяснению и пониманию. Потому он начал давать ошибочные методологические основания для познания и деятельности, а некоторыми своими аспектами стал весьма опасен для человечества.

Отечественная философия на момент перехода к исследованию такого типа объектов (80-е годы) оказалась в сложной идеологической ситуации и не сформировала собственного ответа ни на основе материализма, ни на основе какой-либо иной традиции, по сути, лишь начав исследования (в особенности усилиями В. С. Швырева[271] и В. С. Степина).

Очевидно, что подходы классических и неклассических наук и, соответственно, типы и критерии рациональности неприемлемы для исследования развивающихся объектов. При этом, подходы классических и неклассических наук сохраняют собственную истинность для стационарных и сложных стационарных объектов, а также могут применяться как вспомогательные средства в тех или иных исследования развивающихся объектов. Однако они не могут выступать в качестве принципиальных оснований рациональности, построения взаимоотношений субъекта и объекта, методологии, подбора методов, критериев истины и т. д. Это является основным выводом и трендообразующим основанием для развития методологии познания развивающихся объектов (см. также § 47).

Примечание 2. Основные (и первичные) познавательные проблемные вопросы относительно развивающихся объектов (после установления этого фундаментального факта), которые определяют тенденции трансформации всего корпуса методологии познания развивающихся объектов:

1. Каков темп развития объекта, появления в нем новаций, изменения его форм, элементной базы, закономерностей взаимодействий?

2. Каковы оптимальные параметры (и границы) нормального функционирования, воспроизводства жизни объекта на данной стадии развития? Каков адаптационный потенциал объекта относительно изменяющихся условий внешней среды?

3. Каковы жизнеобеспечивающие потоки, снабжающие объект, их оптимальные параметры (минимумы и максимумы)? Каково влияние изменчивости и постоянства потока на осуществление функционирования и развития? Каковы механизмы влияния на протекание процессов функционирования и развития с помощью изменения параметров потока, механизмы влияния на процессы с помощью иных вмешательств, иных потоков или иных воздействий?

4. Каковы механизмы сохранения процесса и оптимизации функций объекта, механизмы замедления процесса или его приостановки, механизмы прерывания процесса?

5. Каковы «почки роста» и возможные «точки роста» как основания возникновения нового? Каковы механизмы появления (введения или создания) новых типов (комплексов) взаимодействий, то есть собственно параметры возникновения, акта новообразования?

6. Что собой представляет «лестница» реализовавшегося процесса развития в его этапности и содержательности актов творения его бытия, в последовательности состояний, формах процесса, его алгоритмах? Каковы тенденции развития объекта, возможные, оптимальные и желаемые будущие состояния? Каково направление развития?

7. Каково влияние саморазвития на функционирование системы и процесс взаимодействия ее с внешней средой? Каковы основные активные элементы внутри объекта, характер их действия и взаимодействия, противоречия, смыслы (и потенциалы), возможности экспансии их смысла на иное содержание объекта или иных объектов?

8. Каков характер и каковы субъекты внешнего воздействия на развивающийся объект и процесс развития, характер их действия и взаимодействия, противоречия, смыслы (и потенциалы)?

9. Каким будет поведение (ответ) развивающегося объекта на различные изменения внутренней и внешней среды? Каковы внутренние и внешние угрозы развитию? Каковы возможные ресурсы нейтрализации угроз со стороны внутренних и внешних субъектов?

10. Можно ли, в какой мере и до какой степени в исследовании данного развивающегося объекта использовать опыт исследования других объектов и наоборот?

О процессах развития необходимо знать следующее:

1. Что собой представляют алгоритмы (формы, последовательности, модели, «логики») процессов развития? Возможно ли упорядочить (каталогизировать, классифицировать, типологизировать) различные виды алгоритмов развития, в особенности типологизируемы ли процессы развития?

2. Каковы параметры перехода в новое состояние и «сигналы» о переходе (например, «верхи не могут, низы не хотят» жить по-старому), можно ли провести классификацию «сигналов» о переходе в новое состояние? Какие существуют (и возможны) языки описания «сигналов»?

3. Как определять (и прогнозировать) временную протяженность (длительность) и параметры метастабильных состояний?

4. Может ли быть определено направление и высота «скачка» после очередной бифуркации или сильной неопределенности, в том числе «черного лебедя»? Возможно ли отличение скачка и нескачка на основе какого-либо комплекса параметров?

5. Определяется ли «направление» развития данного конкретного процесса (и объекта) определенной «программой», если да, то с какой степенью «жесткости» (предзаданности)?

Кроме этого, знаменитые вопросы Канта: «Что я могут знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?» необходимо распространить на каждый отдельный развивающийся объект (в том числе социальный, цивилизационный, идеальный) в конкретной исторической ситуации.

Формулировка проблем и, соответственно, задач познания развивающихся объектов позволяет сформировать некоторый алгоритм познания. Первым шагом познания является выделение и описание анализируемого развивающегося объекта. Далее – определение характера его процессуальности (развивающийся или функционирующий) в пределах интересующей задачи. Затем – изучение его истории (может быть по выделенному признаку), определение степени импульсивности. Следующий шаг – выделение группы ключевых параметров, воздействующих на процесс, проведение их ранжирования, определение жизненно важных и жизненно опасных.

На основе этого начинается использование полученных знаний в практике оперативного управления, одновременно развивая алгоритм познания – формируются алгоритмы отслеживания динамики и контроля состояния и процесса, определяется необходимая периодичность контроля, мероприятия контроля, возможность формализации контроля (с учетом истории конкретного объекта и контроля типовых параметров). Организуется система (организационная структура) оперативного управления и текущего контроля (мониторинга). Проводится профилактика, предупреждение, устранение чрезвычайных ситуаций.

Дальнейшее развитие алгоритма познания происходит в направлении стратегического управления – развиваются системы прогноза, вырабатываются алгоритмы разработки долгосрочных целей, разработки сценариев, проектов, планов, к ним «примеряется» оценка состояния и динамики системы и включаются механизмы конструирования будущего.

Все это относится к неживой и живой природе, к обществу, к личности, к идеальным реальностям. Формирование, постоянное совершенствование и распространение этого алгоритма познания на все более широкий спектр развивающихся объектов – это важнейший методологический тренд.

Дополнение 1. Процедуры (алгоритмы) познавательной и практической деятельности, в том числе деятельности по конструированию бытия, характер освоения настоящего и будущего, алгоритмы построения и освоения будущего различаются и могут быть различными в разных культурах и в разные эпохи, причем, даже в рамках одного мировоззрения или одной парадигмы. Это создает феномен культурно сопряженной истины – когда истиной оказывается то, что создано и отобрано в ходе познания разными культурами и конкуренции метафизических оснований познания, один либо несколько параллельно существующих вариантов. Совокупная же истина образуется как гносеологический формат мозаичности бытия, как сопряжение нескольких гносеологий, методологий, истин.

Дополнение 2. Человеческая общественно-историческая практика остается неизменным постановщиком целей исследований, критерием истины, направлением реализации нового знания. При этом сама практика является конструируемым и управляемым социальным феноменом, в особенности посредством управления будущим посредством настоящего, социальной инженерии. Это формирует тренд взаимодействия объективного (в том числе на основе потребностей практики) и субъективного (в том числе через трансформации практикой) оснований трансформации методологии научного познания.

Дополнение 3. Основной целью методологического поиска в отношении долгосрочных социальных стратегий, тем самым основным трендом изменения методологии познания развивающихся объектов в настоящее время должен стать переход от прогнозирования к проектированию и конструированию удаленного будущего, к управлению будущим. Исходя из этого должны формироваться алгоритмы познания.

Примечание 3. Одним из моментов формирования этого принципиально нового подхода к алгоритмизации познания является то, что универсальность в познании развития, в отличие от неразвивающихся систем, может быть в принципе ограничена описанием совокупности шагов и познавательных вопросов (как форме познавательного пути, «дорожной карте» познания), ответы на которые ищутся лишь в конкретных ситуациях, относительно конкретных объектов. Этим по большому счету отличается диалектика (как общая методология познания развивающегося бытия) от кантовской метафизики (как общей методологии познания стационарного, вечного бытия) – не поиск абсолютных теоретических форм, облекающих знание, но поиск методологии и методов познания как совокупности методов и алгоритмов. Естественно, что эти две стороны познания взаимосвязаны и взаимно предполагают друг друга. Причем, истинными (и ложными) в классическом смысле (как «тождественное себе») могут быть преимущественно принципы и методы научного познания, основанные на оптимальности выбора метода (чаще всего как совокупности методов), валидность исследования, в конкретной ситуации, чем определяется степень приближения к истине в познании. Выбор методов из набора существующих и разработка новых методов становится весьма ответственным аспектом исследования. При этом речь идет о формировании методологии и технологии познавательного и практического освоения развивающейся реальности, которая, будучи истинной, должна давать верные результаты в освоении объектного, ситуативного мира. Более детальное осмысление оснований гносеологии и методологии познания развивающихся систем является специальной философской и междисциплинарной научной проблемой[272].

Примечание 4. Важным трендом эволюции методологии исследования развивающихся объектов является принципиальная полимодельность и междисциплинарность как средства достижения конкретности знания и как принципа организации науки, в особенности социально-гуманитарной. Истинность или ложность тех или иных знаний, направлений или концепций в науке, теорий, методов, моделей, направлений действия и т. д. определяется в том числе качеством используемой модели.

Полимодельность начала складываться в науке уже при исследовании сложных систем, в том числе в точных науках (в физике). В 70-е годы XX века П. Фейерабенд концептуализировал идеологию полимодельности (и даже гипертрофировал ее в виде идеи «анархии науки»). В науке полимодельность используется все шире. Правда, как и во всех изобретениях человека, эта идея также используется не только в благих, конструктивных целях (для повышения эффективности научного познания), но и в качестве спекулятивного «аргумента» для утверждения псевдонаучных и антинаучных конструкций. Потому необходимо внимательное отношение к каждому случаю использования полимодельности – не нужно забывать, что речь идет в первую очередь о научности, о науке, и лишь во вторую – о ее (науки) полимодельности.

Высшим уровнем развития полимодельности является мозаичность познания как мозаичность мировоззрений и культур, мозаичность философских и научных систем, мозаика разных «картин мира» и мозаичность научной картины мира; мозаичность разных стилей и жанров научного исследования в зависимости от объекта и предмета исследования, разных моделей и путей, разных логик; мозаичность как подход к моделированию сложных систем и практическому регулированию; мозаичность путей освоения природы, способов коммуникации путей осмысления культуры и опыта практического строительства культуры в условиях неустранимой сложности. Однако это отнюдь не «мозаичность культуры», противопоставляемая глубине и органичности классики в условиях массового сознания, ориентирующейся на поверхностное смешение разных информационных полей, которое исследовано А. Молем[273].

Примечание 5. «Перерождение», качественное изменение развивающихся объектов, высокая неопределенность переходов из одного состояния в другое, пониженные (пока) возможности исследования собственно ситуаций перехода, неопределенности, выбора требуют изменения методологии познания и управления ими и компенсироваться созданием систем оперативного реагирования на качественные скачки, ситуации перехода. Это формирует тренд изменения методологии в сторону ускорения «переключения» процедур и методов познания из состояний стабильности в состояния перехода, снижения времени неадекватного (ложного) понимания тех или иных развивающихся объектов в новом состоянии, в новом качестве.

«Успокоенность знанием» (правильно отмеченная Н. Талебом, правда, объясняемая лишь отсутствием установки на постоянный «скептицизм»), отсутствие установки на постоянное ожидание нового (или «черного лебедя»), слабая готовность к трансформации имеющегося знания, целей, установок, ценностей, методов и инструментов познания порождает излишнюю самоуверенность человека, которая опасна в мире развивающихся объектов, в мире объектов с высокой степенью неопределенности. Такая «успокоенность знанием» усиливает риски от различных последствий действия высочайших по степени неопределенности положительных (созидательных) и отрицательных (разрушительных) катастрофических событий, а также появления качественно новых состояний.

В настоящее время, пока слабы и медленны возможности познания катастрофической неопределенности и новых состояний (уверены, что пока, что это новый гносеологический вызов). Однако при одновременном росте сложности и ускорении динамики бытия необходима постоянная готовность к появлению нового, неожиданного и способность познавательных систем к быстрой трансформации, оперативному реагированию на новые состояния развивающихся объектов и реагированию на последствия неопределенности, а также готовность к ликвидации катастрофических последствий в режиме привычности и спокойствия (а не искусственного создания и эксплуатации нагнетания страха, создания катастрофичности с низменными целями снижения сопротивляемости, критичности сознания, снижения иммунитетов с целью повышения управляемости обществом со стороны правящих кланов и властных элит). Необходима (постоянная, периодическая) готовность к появлению нового и необычного, его идентификация посредством тестирования.

Пока от неопределенности «спасались» выбором талантов (мудрецов, правителей и т. д.). Теперь это тоже надо. Но нужны и эффективные подсистемы в обществе, в том числе которых ранее не было. Для повышения степени готовности к появлению нового и неожиданного необходимы системы мониторинга состояния развивающихся объектов (природных, социально-культурных, идеальных), которые должны стать необходимым основанием и элементом систем научного познания как в собственно познавательном (в виде принципиально новых компонентов системы научного познания, которых нет), так и в организационно-институциональном аспектах (в виде специальных подразделений научно-исследовательского типа, ситуационных центров, экспертных групп и т. д.). Одна из важных проблем мониторинга – ранняя идентификация (исследование методов ранней идентификации) «джокеров». Необходимо постоянное «сканирование горизонтов», системная и систематическая оценка проблем, угроз, возможностей, тенденций, которые могут проявиться в будущем, в том числе на пределе возможностей текущего мышления и планирования, формирование системы сигналов раннего оповещения.

Необходимы также системы раннего предупреждения и экстренного интеллектуального и организационно-управленческого реагирования, введение неординарных (для рисковых систем) условий познания и управления. Причем, речь идет как о стандартных ситуациях небольшого разброса свойств в случае появления нового качества (как в случае чрезвычайных ситуаций, относительно которых уже существуют такие системы – гражданская оборона, МЧС, скорая помощь, эпидемиологическая служба, аварийные службы и т. д.), так и о «несимметричных» колебаниях, не поддающихся стандартным оценкам (Н. Талеб). Необходимы специальные подразделения и – шире – организационно-управленческие и научные системы, предназначенные для ускоренной адаптации различных социально-культурных образований к неожиданным событиям и новым качествам важных развивающихся объектов. Причем, эти системы должны постоянно развиваться, совершенствоваться, в первую очередь на основе научного обеспечения и раннего выявления новых характеристик и параметров угроз. В каталоги развивающихся систем необходимо ввести присвоение параметра категории риска.

Примечание 6. Важным трендом развития методологии исследования развивающихся объектов является трансформация познавательных возможностей познающего субъекта (человека). Это обусловлено появлением все более совершенных компьютеров, компьютерных и информационных сетей, развитием некоторых направлений искусственного интеллекта, связанных с интеллектуальными действиями, с развитием психико-интеллектуальных возможностей человека на основе современных образовательных методик, углублением исследования физиологии мозга, постоянным увеличением продолжительности жизни человека с сохранением способности активной интеллектуальной деятельности. Это создает как новые собственно гносеологические и методологические возможности, так и новые организационные возможности науки, изменения позиционирования науки в ряду других видов человеческой деятельности в сторону постоянного расширения влияния на процессы управления развивающимися объектами.

Примечание 7. Комплексная природа духовности человека открывает также иные возможности, которые часто становятся значимым элементом индивидуального (и потому при совпадении экспертного) познания. Уже достаточно давно предпринимаются попытки освоить такую методологию и хотя нет устойчивых результатов, сопоставимых с научными, есть некоторый положительный опыт и можно продолжать осмыслять этот феномен, выходящий за пределы собственно комбинаторного мышления, предполагая его как дискуссионный, но возможный к использованию как элемент научного познания и формирования практически ориентированных результатов. В таком стиле мышления есть и другая польза – будить мысль, будоражить ее, искать варианты, сценарии, альтернативы.

Речь идет о явлении мысли, которое можно назвать «оригинальничание», в другом аспекте – «парадоксальное мышление». Данный тип мышления как практика в древности использовался в особенности в даосской практике и дзэн-буддизме. Известно и в других культурах и мировоззрениях, в интуитивистской философии, что часто, мысля парадоксами, человек действует разумно, логично, тогда как мысля логически, он в итоге порой получает парадоксальность действий и творимой действительности. Это происходит в том числе потому, что парадоксальность существует объективно и неумение мыслить парадоксами и управлять ими часто приводит к действительному следованию их логике на практике, к тому, что человек становится заложником парадоксальности некоторых элементов бытия и потенциального бытия.

Основанием познания на основе парадоксов (и даже абсурдов) является в особенности отсутствие жесткой укорененности мысли в основных связях бытия, некоторое свободное «парение» мысли, допускающее вольные ассоциации, как одна из форм творческого, комбинаторного и ассоциативного мышления. Поэтому, например, этот стиль мышления наиболее эффективное развитие получает в маргинальных культурах, в значительной степени свободных от канонов культурных традиций. В методологии научного познания такой стиль нашел наиболее сильное обоснование в концепции К. Поппера. В художественном познании также есть подобные течения, такие как авангардизм, кубизм, как театр В. Э. Мейерхольда, как российские юмористы и КВН-щики, в здоровых форматах заставляющие мыслить (как, например, работы М. Задорнова).

Возможность продуктивности оригинальничания в познании развивающихся объектов, их конструировании и управлении ими определяется некоторым сходством с онтологией развития, которая также предполагает определенный «фортелизм». Однако, так же как в онтологии «фортелизм» составляет лишь некоторую и весьма незначительную часть сущности развития, в гносеологии возможности оригинальничания также имеют ограничения и продуктивное использование оригинальничания составляет не более нескольких процентов, тогда как классическое классические познание и знания не менее 95 %. Причем, они органически связаны, а не противопоставлены друг другу. Противопоставлять эти методы познания недопустимо, как это, например, увлекаясь и играя, делает Н. Талеб, ориентирующий практическое управление на профессионалов с высокой природной степенью оригинальности мышления. И во всех типах познания сосуществование, пусть противоречивое, но взаимосвязанное существует и театр В. Э. Мейерхольда не вытесняет театра А. И. Южина, оригинальничание в системе образования не может вытеснить классику и традиции[274], оригинальничание в науке – не способно заменить собой комплексность академизма и прикладных исследований. Потому что, как справедливо считал, например, А. И. Южин, народу нужна глубина и содержание, а не форма без содержания. Практика показывает, что оригинальничание разного типа – как «игра» с формой мысли без содержания, с языком в отрыве от комплексного содержания, с содержанием без формы может быть важно и нужно на определенных этапах познания. Ведь и математика, и другие направления «чистой мысли» отвлечены от реальности. Но так же, как их конструктивность в конечном счете определяется «привязкой к реальности», оригинальничание должно быть «привязано» к реальности, а тем самым, к классике, к традиции. Оригинальничание, доходящее до полной анархии на почве безосновности, до полной «отвязки» от реальности приводит к бесплодному фантазерству, подобному вымышленному сюжету и персонажам сказок, к низкопробности идей и отсутствию практической реализации. Поэтому использование оригинальничания как способа продуцирования нового знания, как элемента творчества конструктивно лишь как вспомогательное в моменты «прорыва» средство (метод) мышления, оно никогда не может выступать как основное. Более того, оригинальничание продуктивно лишь как дополнительное средство к некоторой традиции, в том числе мыслительной, конструктивно лишь в связи с традицией и в обусловленности традицией. Причем, знание, полученное методом оригинальничания, обретает статус объективно истинного знания и тем более научного знания лишь при включении в контексты знания, после проверки практикой. Потому оно, как и комбинаторное мышление, обретает конструктивизм в рамках культурной традиции, интеллектуальной традиции, определяется и диктуется ими – оригинальничание в разных традициях тоже разное и именно поэтому китайцы не понимают российских и еврейских анекдотов и юмора.

§ 62. Продвижение человека в познании сложных развивающихся объектов осуществляется как на основе научных методов, сформировавшихся при познании стационарной реальности и адаптируемых под природу развивающихся объектов, так и на основе разработки новых методов исследования[275] и методов управления социальной реальностью.

Важнейшие современные тренды в применении и разработке методов научных исследований, в особенности развивающихся объектов:

– сочетание различных методов в проведении одного исследования;

– постоянная разработка все новых методов научного познания и конструирования реальности;

– все более широкая адаптация и использование методов, разработанных в одних науках, в других науках;

– разработка и все более активное использование методов, основанных на коллективном разуме;

– разработка и все более активно использование качественных методов исследований;

– активизация исследований мировоззренческих компонентов новых методов исследований;

– сочетание классических методов научных исследований с экспертными методами;

– сочетание методов научных исследований с возможностями компьютерных систем и искусственного интеллекта;

– часто происходит сильная прагматизация разрабатываемых методов с утратой (отсутствием) связи с основаниями, как следствие, снижение эффективности либо ошибочность применения методов.

Научные методы недопустимо рассматривать вне метафизического и мировоззренческого (философского) контекста, вне парадигмального и методологического контекста. Одни и те же методы, основанные на разных метафизиках, философских концепциях, в рамках разных научных парадигм и методологических подходов дают различные результаты (различные по степени истинности, глубине, эффективности использования знания, последствиям для человеческого сообщества и для инициаторов применения). Тем более в условиях, когда результаты научных исследований внедряются в непосредственную практику социального действия и управления.

Примечание 1. Форсайт – это западное название класса методов, являющихся интеллектуально и организационно связанной совокупностью процессов прогноза, проектирования и внедрения, в настоящее время используется весьма широко и плодотворно. Эта организация деятельности известна человечеству достаточно давно, но современные черты и эффективность оно обрело в системе программно-целевого планирования и управления (ПЦПУ), которая достигла наиболее выдающих высот развития в СССР. При правильной постановке Форсайта (системы ПЦПУ) органы управления получают основания для принятия увязанной совокупности организационно-управленческих решений для достижения некоторой цели. Отечественному научному сообществу доступен анализ зарубежного опыта[276]. Возможности Форсайта постоянно расширяются, появляются новые специальные методы данного класса. Например, для оценки и разработки перспективных технологий используется метод FTA[277].

Однако нет оснований считать термин «форсайт» лишь очередным новомодным иноязычным сленгом для названия заимствованной, адаптированной и усовершенствованной западным миром плановой технологии. Оставаясь во многом подобным ПЦПУ на стадии прогнозирования (усовершенствовав на современном научном уровне саму процедуру прогнозирования, ставя ее шире как проблему изучения будущего[278]), были произведены многие исследовательские и модельные проработки.

Кроме того, на Западе Форсайт был адаптирован именно к условиям рыночной конкурентной экономики с сочетанием государственного и частного партнерства в формах организации и управления Форсайтом и уже потому качественно отличается от ПЦПУ, предназначенного для реализации в условиях плановой административной экономики. Поскольку система планирования в различных социально-экономических системах и культурно-мировоззренческих парадигмах, как и собственно феномен, называемый сегодня «Форсайт», различается по организации и управлению. Однако эти различия наблюдаются не только в организации и управлении, поскольку, во-вторых, и это быть может сущностное, Форсайт качественно отличается от ПЦПУ на стадии проектирования самой природой целей и задач проектов, их метафизическими и мировоззренческими основаниями. И в западной науке уже обращают внимание на этот аспект проблемы, на культурно-мировоззренческие аспекты Форсайта[279].

Так, прагматические и феноменально-позитивистские цели проектов западной цивилизации ориентированы исключительно на достижимую прагматику без целостных и широких природных, духовных и культурно-исторических контекстов и удаленной перспективы. Кроме того, как правило, они культурно и корпоративно эгоистичны, игнорируют иные культуры, иные интересы, интересы человечества как целого. Неспроста они часто опираются на наиболее радикальные идеологические ветви позитивизма, или, например, на концепцию критического рационализма К. Поппера. В такой ситуации успешность реализации некоторых проектов оказывается угрозой той или иной части человечества или всему человечеству и планете. В этой связи те усовершенствования, которые внесены разработчиками методов Форсайта в практику проектирования, систему стратегического управления в целом без сомнения должны быть переложены на иные культурно-цивилизационные рельсы.

Собственно в применении Форсайта существует следующая закономерность, на которую важно указать – периодически в каждом объекте и отношении достигается пик эффективности, некоторое «плато предела возможностей». Данное «плато» (в том числе его «высота» в познавательном отношении, которая есть характеристика глубины понимания и удаленности прогноза во времени, продолжительность существования «плато» во времени) определяется отношением объекта и субъекта познания, то есть а) природой самой объективной реальности, конкретного объекта, процесса, ситуации, б) природой познающего субъекта, его культурно-историческими особенностями и возможностями мировоззрения и мышления, избранной методологией, набором методов и т. д., в) характером и параметрами «социального заказа» (острота практической потребности решения проблемы, характер угрозы и т. д.), г) характером и интенсивностью познавательных отношений и организацией собственно процесса познания, д) количеством научных подразделений, качеством кадров, достаточностью материально-технической базы и финансирования, характером организации и управления при решении данной научной задачи и т. д.

Еще одна социальная тенденция применения Форсайта. Форсайт, как и всякая социально-культурная система научного типа, «обрастает» различными побочными эффектами – появляется спекулятивный, непрофессиональный псевдофорсайт, откровенно жульнический, мошеннический Форсайт (в этом случае осуществляется криминальное перераспределение бюджета государства либо корпорации группой лиц по сговору, маскируя ее под Форсайт), Форсайт как элемент разрушительных социальных технологий либо диверсионной деятельности против других государств (в этом случае используется весь набор механизмов диверсионной деятельности в интеллектуальной сфере, когда преднамеренно, с целью введения в заблуждение конкурентов, афишируются и рекламируются ложные цели, средства, вовлекаемые объемы ресурсов и т. д.).

Примечание 2. Важной тенденцией является все более широкое применение, наряду с расчетно-аналитическими, качественных методов исследования. Они стали одним из эффективных способов углубления познания в условиях неформализуемости реальности. Методы SWOT[280], SOM[281], аналитическая модель PESTEL[282] (PEST), методы фрактальной геометрии[283], метод Исикавы, некоторые другие успешно применяются в разных социально-гуманитарных науках и исследованиях, в том числе в исследованиях объектов с учетом их развития.

Для более корректного и эффективного их применения в исследовании развивающихся объектов, без сомнения, необходима специальная адаптация, связанная как с целями и алгоритмом самого исследования с помощью данного метода, так и с подготовкой специалиста, использующего данный метод. Поскольку речь должна идти, как правило, о проективных объектах, что требует не только обширного кругозора, способности к комплексному анализу, умения использовать специальные источники информации, но и отчетливого понимания метафизических и мировоззренческих оснований, осознания ответственности перед объектом и его окружением за формирование той или иной тенденции или за воздействие на существующую тенденцию, всегда с далеко идущими последствиями. Практика показывает, что там, где такие факторы существуют, использование методов оказывается успешным (например, при анализе отдельных фирм как развивающихся объектов).

Кроме того, в Форсайтах большого (особенно странового, планетарного) масштаба необходимо говорить о предваряющих качественных методах философского исследования существующей реальности и перспективного будущего, которые при правильной постановке (в первую очередь при эффективной метафизической и мировоззренческой платформе) способны повышать эффективность исследований, корректировать его целевую функцию. В противном случае (неэффективная философская платформа) воздействие философских методов будет понижать эффективность качественных исследований, так же как понижает эффективность методов отсутствие осмысленной философской платформы.

Примечание 3. Важной тенденцией является расширение использования экспертных методов. Эти методы используются как в исследовании функционирующих, так и развивающихся объектов, в том числе для осуществления прогностики. Более того, существует отчетливое понимание задач по развитию и повышению эффективности экспертных методов, в частности, в прогностике[284].

В современной России экспертные методы практически не используются либо используются искаженно и потому совершенно неэффективно. Их подменяют либо специально подобранными (и потому преднамеренно ангажированными) экспертами, либо случайным набором специалистов, большинство из которых, как правило, экспертами не являются, либо специально организованными процедурами обобщения экспертных оценок, позволяющими произвольно манипулировать мнением экспертов и т. д. Важнейшим основанием такого состояния дел является деформация системы управления и такое ее следствие, как полное отсутствие законодательной базы и практики связи принятия управленческого решения и экспертных (и научных) оценок, ответственности лиц, принимающих решения, за приятые решения перед объектом управления. Все это, без сомнения, снижает качество управленческих решений и делает их неконкурентоспособными с системами управления ведущих стран как в текущей деятельности, так и в удаленной перспективе.

Примечание 4. Разработка методов коллективного разума, упорядочение и регламентирование коллективной интеллектуальной деятельности стало важнейшим трендом в исследовании сложных систем, начиная с середины XX века. Эта тенденция усиливается и потенциал методов этого класса несомненен и в исследовании развивающихся объектов.

Формирование методов коллективного разума происходит в различных направлениях, основные из которых таковы:

– собственно коллективная работа – коллективная работа научно-исследовательских коллективов и конструкторских бюро (в особенности эффективная в сочетании с институтом главных конструкторов); коллективная работа экспертов (методы Дельфи, «мозгового штурма» и т. д.); научные школы; научные семинары (такие как семинар Л. Д. Ландау); «инструменты управления идеями (Idea Management), которые позволяют вести коллективную работу, включая сетевой брейнсторминг»[285], ориентированные в первую очередь на обеспечение инновационной деятельности предприятий – на Западе и уже в России. То есть всего того, что на Западе получило название краудсорсинговые и посткраудсорсинговые технологиии[286];

– создание организационной инфраструктуры для организации коллективной интеллектуальной деятельности по конкретным направлениям и проектам (наиболее эффективные формы решения – институты Госплана и отраслевые институты в СССР, теперь в Китае, наукограды, силиконовые долины, корпорация РЭНД[287], DARPA[288], AHRB[289], различные центры по направлениям в различных странах)[290];

– создание глобального мозга, в разработке которого существует три основных концепции: органицизм (общество как живой организм), энциклопедизм (развитие сети универсальных знаний), эмердженизм (предусматривает развитие сверхчеловеческого уровня сознания). Предлагаются и другие методы, например, метод эволюционной кибернетики, при помощи которого «стало возможным проанализировать процесс, где отдельные индивиды, используя более совершенную версию всемирной паутины, самоорганизуются в синергетическую систему, которая функционирует на более высоком уровне»[291].

Дополнение: Точно так же, как высокая неопределенность прорывается в реальность в виде редких «черных лебедей», высоко организованные конструкции прорываются в реальность как редкие события. Например, в интеллектуальном сообществе они столь же редки, как «белые вороны», а количество компетентных людей в любой деятельности и профессиональной сфере убывает по обратной экспоненте в зависимости от уровня компетентности, в связи с чем количество компетентных экспертов в каждой сфере исчезающе мало. Так же редки настоящие научные школы, которые поэтому нужно пестовать как драгоценные приобретения культуры. Причем, возникая в родной культурной среде, научные школы, как правило, не могут быть воспроизведены в других культурных средах – как, например, математические школы России, Болгарии, Индии могут быть воспроизведены только в России, Болгарии, Индии, причем, в определенных социально-культурных условиях.

Примечание 5. Важной общей тенденцией является попытка все более органично связать действия коллективного разума с процессом внедрения управленческого решения, в том числе посредством осуществления мониторинга и контроля исполнения. Здесь также есть исторический опыт, есть опыт актуальный, требующий актуализации и облечения в эффективные формы в конкретных проектах.

Пример. Интересной формой является разработка «маршрутных карт». Внимательный анализ показывает, что это отнюдь не только визуализированное представление алгоритма выполнения проекта для умственно отсталых людей. Это в определенной степени способ оптимизации взаимопонимания и координации действий соисполнителей. Поскольку усложнение реальности и наличие в подчинении у одного субъекта управление нескольких (порой множества) проектов создает реальные сложности восприятия реальности в ее динамике.

§ 63. Исследование развивающихся объектов в их развитии требует трансформации науки как социального института (финансово-экономический, политический, правовой, организационно-управленческий, кадровый и иные аспекты), науки как культурно-исторического феномена (включая философско-мировоззренческий аспект), соответственно, формирования трендов трансформации экономического, политического, правового обеспечения научной деятельности и ее морально-этического наполнения.

Примечание 1. Возможно представить основные тенденции становления и некоторые общие контуры комплекса научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения познания и управления развивающимися объектами, включая системы государственного стратегического управления.

Содержание данного комплекса для отечественного научного сообщества не вполне очевидно и не тривиально. Обычно в таком комплексе (осмысляемом как комплекс либо нет) мыслятся лишь непосредственные организационно-управленческие решения, автоматически включающие кадровые (в ошибочном предположении, что кадры всегда есть в достаточном количестве и качестве), а также набор прикладных методик (опять же в ошибочном предположении, что таковые имеются, они могут быть быстро освоены и при необходимости действуют быстро и эффективно, наподобие чуда). В подавляющем большинстве даже научные работники мыслят об этом на уровне отвлеченных теоретиков либо ремесленников. Как следствие, даже специальной научной задачи разработки и «постановки» данного комплекса в современной отечественной социально-гуманитарной науке не было и нет.

Обобщение практического опыта и общесистемное видение позволяют обозначить содержание комплекса познания развития и связанного с ним научного обеспечения стратегического управления в виде следующей блок-схемы:

1. Ценностно-идеологический блок.

2. Научный блок.

3. Блок организации и управления (включая собственно организационные, управленческие, а также обеспечивающие – материальные, финансовые, правовые и другие аспекты).

4. Блок инфраструктуры.

5. Блок кадрового обеспечения.

Этот комплекс является (должен являться) целостным. Лишь в такой целостности данный комплекс способен обеспечивать выполнение своих функций, то есть отвечать ожиданиям общества и запросам со стороны системы управления. Отсутствие либо примитивизация того или иного блока приводят к такому изменению качества комплекса, которое резко сокращает его функциональные возможности либо вообще приводит к их атрофии, даже при сохранении внешней оболочки.

В реальности некоторые компоненты данного комплекса относительно многих объектов уже вполне сформированы и осмыслены, некоторые формируются, какие-то пока не видны.

Блок 1. Ценностно-идеологическая система. Этот блок до некоторого времени (до 80-х годов XX века) был «вмонтирован» в жизнь общества и подсистем управления. Научное обеспечение являлось обыденным и неотъемлемым атрибутом, общим фоном социальной динамики и говорить о данном блоке специально не было особенного смысла. Была вера в рациональность и науку (в чем-то подобная «философской вере» К. Ясперса).

В настоящее время ситуация радикально изменилась и специальное выделение данного блока сугубо необходимо. Поскольку на деле он является основанием, фундаментом всех последующих блоков.

Так, недопустимо забывать, что к внутренним связям и взаимодействиям обсуждаемого комплекса относится весь набор идеальных компонентов – от метафизических и ценностно-мировоззренческих элементов научной конструкции до теоретических компонентов и интерпретированных фактов знания (анализа и синтеза). Это является необходимым (ключевым) компонентом его самоорганизации, условием осуществления его «жизнедеятельности» (функционирования и развития). Поэтому наряду с собственно философским и научным знанием о тех или иных развивающихся объектах и процессах реальности необходимо доминирование в обществе философско-научного мировоззрения, обосновывающего ценность социально-гуманитарного научного знания, уверенность в его эффективности и потенциале для решения управленческих задач стратегического порядка (в особенности для того, чтобы минимизировать кризисные и негативные эффекты, конфликты, прогнозировать, повышать стабильность, ускорять темпы развития и т. д.), способного мотивировать деятельность по усвоению научного знания (образование), производству нового знания (наука), внедрению социально-гуманитарного научного знания в практику жизни общества и управления им (в виде научно-прикладных, экспертных и аналитических продуктов), соответствующее обеспечение науки и образования, престиж интеллектуальных профессий. Наметившиеся тенденции снижения эффективности научного знания, попытки заменить его ненаучным знанием или ремесленническими формами опыта должны пониматься как временные и преодолимые трудности перехода к познанию нового типа объектов.

Блок 2. Научная система. Он включает в себя научно-фундаментальный, научно-прикладной, экспертный и информационно-аналитический уровни (см. Главы 11–12).

Блок 3. Организация и управление. Данный блок включает в себя собственно организационные (организационно-научные), управленческие аспекты, а также их непосредственно обеспечивающие – материальные, финансовые, политические, правовые и другие. А также науку управления стратегическим развитием самой науки о развивающихся объектах.

Организационно-научное – собственно научное и экспертное сообщество, его институциональные компоненты (институты, центры, лаборатории, образовательные учреждения), а также пути их формирования. В настоящее время организация данного сообщества состоит из диалектического сочетания централизованно-иерархических и сетевых элементов и структур – как на научном, так и на экспертном и информационно-аналитическом уровнях и сами научные организации могут быть разных типов – централизованно-иерархические, сетевые, комбинированные. По формам – очные либо заочные. По времени существования – постоянно действующие, периодически организуемые, собираемые разово под конкретную задачу. Эта тенденция будет иметь пульсирующий характер по разным причинам, в особенности по причине национальной безопасности и конкуренции, необходимостью закрытости некоторых сегментов разработок и сокращения возможностей сетевой организации. В условиях нашей страны – ввиду ограниченности интеллектуальных ресурсов социально-гуманитарного профиля – необходимо постоянное межведомственное сотрудничество, сотрудничество ведомственной науки с институтами АН РФ, гражданскими вузами, и в первую очередь – создание новых научно-прикладных интеграторов в социально-гуманитарной сфере наподобие институтов Госплана СССР.

Кроме организации на уровне объектов необходима организация на уровне задач и проектов, а также организация процессов. В действующем в России формате она выглядит как сочетание комплекса взаимоувязанных стратегических проектов – национальный проект, государственная программа, федеральная целевая программа (ФЦП), ведомственная целевая программа (ВЦП), региональные и муниципальные целевые программы. Содержание этих программ и уровень их разработки – предмет отдельного болезненного разговора. Однако сам перечень обозначенных форм при соответствующем наполнении, в принципе, достаточен, особенно если дополнить его документами другой известной формы – межотраслевой баланс.

При этом в любом случае речь идет об оптимальных формах организации системы коллективного интеллекта. Эта тенденция – переход к коллективному интеллекту – имеет генеральное значение. В этой связи будут активизироваться разработки в сфере организации деятельности коллективного разума в целях поиска максимально эффективных его форм.

В отношении институциональной составляющей научных исследований речь должна идти о системе наук о развитии и организации научно-исследовательской работы в виде комплекса взаимоувязанных научно-исследовательских учреждений.

Собственно система наук о развитии делится на несколько аспектов (соответственно, направлений) исследований.

Философия – смыслы и цели человека в развивающемся мире и в различных развивающихся мирах, метафизические основания развития, идеалы и образы будущего (в том числе с учетом культурной специфики), теория творчества как развития идеальных объектов и другие сферы приложения, теория познания и логика, аксиология, этика, эстетика (гармония в развитии и гармония развития).

Общая теория развития – исследование наиболее общих законов развития, причинного комплекса взаимодействий, определяющих развитие, классификации и типологии объектов развития, законов развития и т. д.

Отраслевые науки о развитии по областям научного знания – естественные науки о развитии; развитие в технических науках и технике, техносфере, технологиях; социально-гуманитарные науки о развитии социальных процессов; науки о развитии идеальных сфер (мировоззрений, самих наук как идеальных конструкций, разных типов наук, междисциплинарности, включая научную динамику, научные революции, парадигм, искусства, информационных систем и т. д.).

Конструкторско-проектировочные направления исследований и разработок развивающихся объектов (в том числе социальная инженерия), связанные с развитием конкретных объектов, в первую очередь социальных, технико-технологических и интеллектуально-информационных. Данное направление активно расширяется, начав складываться еще в середине XX века, в том числе в военной сфере.

Каждое из данных направлений исследований должно иметь собственную институциональную основу в виде исследовательских учреждений (институтов, центров, лабораторий), собственные достаточные материальные и кадровые ресурсы.

Кроме того, для исследования, мониторинга, прогнозирования, а при возможности управления процессами развития при каждом конкретном развивающемся объекте, необходимом для человека, должно быть сформировано специализированное подразделение экспертно-аналитического типа (постоянного либо периодического типа в зависимости от степени важности и темпов развития объекта). Это относится ко всем уровням организации – от естественно-природных до техногенных, социальных и идеальных структур. Формы организации научно-интеллектуальной деятельности таких подразделений могут самыми разными – информационно-аналитический мониторинг (§ 80), постоянно действующие семинары, периодически собираемые тематические научные совещания и конференции, экспертные оценки и т. д. Собственно, по некоторым объектам (типам объектов) такие системы уже созданы и функционируют. Однако они не покрывают собой все необходимые человеку объекты, число которых, к тому же, будет расти.

Далее. Возможны разные типы отношений, возникающих между научными комплексами, ориентированными на различные удаления во времени (сосуществование, частичное взаимопроникновение, соподчинение). В реальной деятельности научных структур часто приходится сочетать подсистемы для интеллектуального обеспечения стратегического управления с различным удалением во времени.

Важный момент: недопустимо формирование систем коллективного интеллекта исключительно под ситуативные (конкретные) задачи. Это ведет к деградации системы научного обеспечения в целом, ее неэффективному функционированию и развитию, а постепенно – и к профанации научного обеспечения решения самих ситуативных управленческих задач вследствие дисквалификации привлекаемых членов научного сообщества (как это раз за разом случается в России при создании ситуационных центров). Необходимо гибкое сочетание организационным механизмов и методов, формирование и поддержание научного сообщества в целом как специализированной интеллектуальной среды, без и вне которой появление интеллектуальных групп, способных к решению любых задач – проблемно-ситуативных, проектно-разработочных, любых иных – просто исключено. Естественно, поддержание таких интеллектуальных сред – это достаточно «дорогое удовольствие». Но иного системного ресурса в настоящее время человечеством не создано – за «разумность» системы управления необходимо «платить» достаточно высокую и быстро возрастающую цену на поддержание разума в постоянно функционирующем эффективном состоянии и его развитие. Потому что социальный организм есть такая целостность, что если даже в тот или иной момент не действует какой-либо его «орган», то это совсем не значит, что он не нужен вообще и его надо ампутировать.

Таким образом, комбинирование научной, экспертной и информационно-аналитической деятельности весьма разнообразно и причудливо. Это требует управления как отдельными структурными элементами, так раздельной координации научной, экспертной и информационно-аналитической работой, а для конкретных проектов – координации их вместе для достижения эффективного результата.

В этой связи управление научным, экспертным и информационно-аналитическими сообществами и координация их деятельности само превращается в специальную задачу как на уровне государства в целом, так и на уровне отдельных ведомств, регионов, отдельных хозяйствующих либо муниципальных объектов. Элементами управления и развития могли бы стать все те же госпрограммы, ФЦП, ВЦП, региональные ЦП как механизм формирования и развития научного, экспертного и информационно-аналитического сообществ. Оно также, подчиняясь объективным принципам и закономерностям развития социальных структур, имеет общие для всех и специфические для научных социальных структур закономерности и механизмы. В частности, закономерностью является то, что для осуществления эффективной деятельности нужного качества необходимо обеспечить достаточное количество интеллектуальных структур, лишь при условии чего происходит синергетический скачок в качестве управления. Другая закономерность – необходимость оптимальной взаимосвязи стратегического и оперативного в управлении наукой и взаимная пронизанность оперативного и стратегического – любые аналитические материалы должны быть пронизаны стратегией и наоборот, любые стратегические расчеты должны базироваться на существующей фактической данности, ее потенциале.

Обеспечивающие функционирование науки подсистемы (материального, финансового, политического, правового и т. д. свойств) также должны осуществляться на основе научных расчетов и экспертных оценок. Для этого необходима как политическая воля, так и достаточные ресурсы, которые общество готово выделить на функционирование таких систем.

Несколько подробнее о правовом аспекте обеспечения интеллектуального обеспечения управления развивающимся объектом вообще и стратегического управления в особенности. Есть смысл говорить о регламентах в отношении интеллектуального обеспечения стратегического управления. Они должны включать в себя определение субъектов этой деятельности, сферы компетентности, ответственности, способы взаимодействия, а также способы взаимодействия с органами и лицами, принимающими решения, их ответственность за использование и неиспользование научных результатов. Это первый уровень правового обеспечения. Пока документов такого формата в стране нет, но предпринимается попытка наконец начать этот сложный путь на основе федерального закона «О стратегическом планировании в РФ», принятого в 2014 году. Этот закон сам в себе неполон, противоречив, но его принятие является существенным шагом вперед после многих лет игнорирования этого направления правого обеспечения государственного управления. На его основе уже начаты разработки регламентов и других законов (например, закона «О промышленной политике»). Это новый для постсоветской России тренд, реализация которого является единственным основанием для начала формирования в стране политики реального национального суверенитета. Однако для получения действительно серьезных научных результатов необходима корректировка этих законов на основе научного обоснования в сторону повышения их комплексности, работоспособности, эффективности.

Второй уровень – научное обеспечение и удаление горизонтов прогноза и планирования, которые в мире постоянно увеличиваются и на сегодня определяются 50–75 годами. Разработка документов такого временного масштаба должна начинаться не с верстки самих документов, а с научных разработок их содержания, то есть с осуществления научных прогнозов, формирования комплекса национальных приоритетов, определения удаленных целей[292], с разработки и утверждения основных направлений государственной политики в различных сферах жизни общества, лишь затем разработки и осуществления проектов, программ. Эти взаимоувязанные документы должны стать базовыми для любой управленческой и законотворческой деятельности.

Важным элементом государственного стратегического управления является стратегическое управление научными исследованиями, которое имеет собственную методологию и набор методов, требований к организации всего цикла управления стратегическим планированием (от прогнозирования потребности в научном обеспечении до внедрения их результатов в практику), требований относительно согласованности всех ресурсов управления (нормативной правовой базы, регламентирующей научные исследования, самоуправляемой деятельности научного сообщества, экспертного воздействия на принятие управленческих решений, директивных методов управления, контроля исполнения и т. д.). Для повышения эффективности стратегического управления наукой (как развивающимся объектом) необходимо:

1. Создание системы управления научной деятельностью в отраслях народного хозяйства и ведомствах, включая подразделения центральных аппаратов, специализированные научные советы, подразделения по прогнозу потребностей научного обеспечения и планированию научной деятельности, кадровой политике в научной сфере.

2. Создание, нормативное закрепление функций, полномочий, организационных структур и порядка формирования персонального состава ведомственного экспертного сообщества по направлениям деятельности ведомств (на федеральном и региональных уровнях), план его развертывания на 10 лет, в том числе на основе существующих научных школ, с юридическим закреплений полномочий и ответственности ведомственных экспертов и лиц, принимающих решения, при выработке и исполнении управленческих решений.

3. Разработка ведомственных комплексных целевых программ развития науки на 10–15 лет силами научных подразделений при координации органа управления, развитие ведомственных систем науковедения, методологии планирования и прогноза, экспертной деятельности и других направлений.

Блок 4. Инфраструктуры. Инфраструктуры, обеспечивающие интеллектуальные системы стратегического управления, также представляют из себя большие организационные подсистемы.

Исследовательские инфраструктуры – система организации научно-исследовательских работ (общенациональные, ведомственные, проектные, различные научные фонды и иные формы выделения грантов на НИР и т. д.), теоретические и научно-практические семинары, конференции, ведомственные и межведомственные рабочие комиссии, совещания.

Образовательные инфраструктуры – учреждения и организации по подготовке и переподготовке кадров.

Информационные инфраструктуры – информационные системы, библиотеки, единые государственные базы данных, системы информационных ресурсов, доступы, взаимосвязи. В отраслевой и региональной информационной системе должны быть использованы как минимум следующие информационные ресурсы:

– отечественные универсальные и специализированные базы данных (Госкомстата, база нормативных правовых актов Гарант или Консультант+, базы налоговых органов, предприятий, финансовой отчетности, адресных бюро, ГИБДД, СМИ, телефонных систем и т. д., на сегодня существует около 150 баз данных, активно использующихся в управлении хозяйствующими субъектами);

– система управления базами данных (СУБД) и специализированные системы баз данных – Кронос-Информ, Интегрум, Гарант-парк, Публичная библиотека и другие. Зарубежные поисковые системы: Lexis-Nexis, Кредитреформ, Dun&Bradstreet;

– специализированные отраслевые базы данных (технологии, разработчики, предприятия), базы данных предприятий, интерактивные отраслевые и региональные Интернет-сайты для маркетинговой и деловой коммуникации (между смежниками, регионами, для обмена передовыми идеями, опытом, технологиями и т. д.), рекламные, PR, маркетинговые и иные информационные ресурсы, включая систему взаимодействия с СМИ, рыночными информационными инфраструктурами (выставки, специализированные издания, справочники и т. д.).

Общими тенденциями являются усложнение инфраструктур, значительная автоматизация информационных инфраструктур, дифференциация и проектная интеграция инфраструктур.

Блок 5. Кадровое обеспечение. Общая тенденция увеличения научных структур и усложнения исследовательских задач требует расширения кадровой подготовки и повышение ее качества. Важным моментом становится реализация принципа количественной и качественной достаточности кадрового потенциала, который в настоящее время должен быть одним из ключевых в организации и управлении. Например, известно, что в правоохранительных системах Европы в настоящее время 3–5 %, а в США до 7 % численности личного состава полиции представлено интеллектуальными сотрудниками (научные и информационно-аналитические работники, эксперты). Аналогичная количественная картина наблюдалась в ряде ключевых министерств СССР (в Минобороны, промышленности, сельском хозяйстве, здравоохранении и других), которая, собственно, и взята за основу организации научной работы в развитых и интенсивно развивающихся странах. Так, в Минобороны в советское время количество научно-исследовательских институтов и численность их личного состава были (структурно в определенной степени остается и до сих пор) больше численности профессорско-преподавательского состава военных вузов (не включая конструкторские бюро) и составляли порядка 60.000 человек. Именно это позволяло решать задачи на опережение в 25 и более лет, добиваясь такого состояния боеготовности вооруженных сил, которое готово ответить на угрозы на таком временном удалении.

Создание указанной системы, состоящей из пяти блоков – это длительный многоэтапный процесс, подчиненный внутренней логике (алгоритму), которая определяет тенденции развития этой сферы интеллектуальной деятельности. Эта логика предполагает:

– принятие соответствующего управленческого решения, закрепляемого в соответствующих общегосударственных, ведомственных, региональных нормативных правовых актах, включающих как программно-проектные, так и регламентные аспекты;

– экспертизу существующих и перспективных информационных полей и потоков, проблемных полей[293];

– исследование текущих и перспективных задач органов управления всех уровней;

– разработку взаимосвязанной структуры регионально распределенной и по направлениям деятельности ведомства информационно-аналитических подразделений;

– разработку регламентов, полномочий и ответственности информационно-аналитических подразделений и управленческих структур по использованию и неиспользованию информации, порядков и методик;

– масштабную подготовку кадров;

– разработку методик, шаблонов информационных запросов (идущих от задач и ожиданий руководства, под отдельные темы – отрасли, регионы, проблемы, ситуации, объекты);

– формирование единой информационной системы и консолидированных баз данных, включающей в себя все источники информации (оперативные, экспертные, научные, СМИ и Интернет);

– создание системы информационной коммуникации, отвечающей данному типу информационных задач.

Эти лишь некоторые принципиальные основания и параметры организационной работы, которая должна быть начата лишь как системная общегосударственная, а внутри ведомств и регионов – как ведомственная и региональная программа, но не как сюжетный проект – это основной вывод существующей мировой тенденции. Задача не может быть последовательно и эффективно решена на уровне одного отдельно взятого ведомства (тем более департамента в нем) либо отдельного региона, либо корпорации. Необходимо комплексное общегосударственное решение, поскольку многие задачи носят характер решения, в принципе недоступный ни одному органу управления, кроме государственного. После формирования соответствующей среды возможно и необходимо выделение отдельных специализированных эффективных центров, организаций и групп. Однако вне такого общего «поля» формирование таких сколь-нибудь эффективных коллективов невозможно. В России все существующие центры и коллективы созданы на базе советской системы. В постсоветский период это пространство исчезло и с нею исчезла среда производства и воспроизводства таких структур.

Примечание 2. Важной мировой тенденцией трансформации характера организации научных исследований стала комплексность и междисциплинарность социально-гуманитарных исследований, в особенности ориентированных на практическое применение. В советский период, несмотря на идеологичность конструкций, такая комплексность начинала складываться. Однако в постсоветский период вследствие утраты внимания и практического запроса к науке, утраты ею ориентиров и общей деградации социально-гуманитарных наук эта комплексность не была доформирована как общепринятая и обязательная система, сохранившись и развиваясь в российской научной среде лишь в отдельных научных сегментах, научных школах, исследовательских структурах. Одна из важнейших причин бессилия современных отечественных социально-гуманитарных наук в познании реальности заключаются в отставании методологии научного познания и существующей институционально-организационной конструкции наук от запросов времени. В частности, отсутствия достаточного по количеству и качеству учреждений прикладного и экспертно-аналитического профиля, способных к глубоким междисциплинарным исследованиям.

При этом практика исследования развивающихся объектов настоятельно требует перехода от исследований в рамках отдельных наук к междисциплинарным исследованиям – как на фундаментальном, так и на прикладном уровнях. Требуется также изменение соотношения и роли фундаментальных, прикладных и экспертно-аналитических исследований. Требуется изменение и в организации научных исследований, соответственно, в структуре исследовательских организаций, среди которых все большее число должно ориентироваться на конкретные развивающиеся объекты и процессы развития.

Примечание 3. Важнейшие существующие и потенциальные тенденции в различных сферах организации научной деятельности в социально-гуманитарной сфере и других сферах, связанных с исследованием развивающихся объектов и процессов развития:

– в финансово-экономической – сочетание централизованного и грантового (в том числе венчурного) финансирования науки (в особенности фундаментальной); наличие нескольких интересантов (заказчиков) и, соответственно, источников финансирования; стремление к окупаемости научных исследований (в том числе фундаментальных) за счет активизации прикладных разработок на их основе; (в России – полный хаос в финансировании, отсутствие профессиональных критериев отбора исполнительских коллективов и научных знаний, отсутствие финансирования фундаментальных и комплексных прикладных исследований);

– в организационно-управленческой – сочетание встроенных в орган управления научных и экспертно-аналитических подразделений (в органе государственной власти, корпорации) и внешних структур, включая аутсорсинговые; расширение спектра интеллектуальных структур и услуг, как в гражданской, так и в военной сферах, формирование разнонаправленных центров; сочетание иерархических и сетевых организационных структур; рост числа экспертных структур; переход от планирования научных исследований под решение текущей проблемы к комплексному стратегическому управлению наукой; (в России – атрофия управления наукой, его деградация и методическое уничтожение науки);

– в организационно-научной – рост числа междисциплинарных связей и взаимодействий как внутри комплекса социально-гуманитарных наук, так и различных наук социально-гуманитарного комплекса с естественными и техническими науками; особенно – рост связи гуманитарных наук с техническими на пересечении комплекса проблем возможностей человека, искусственного интеллекта, творчества и других; активное исследование и формирование форм коллективного разума;

– в политико-правовой – наличие и усиление специфики различных правовых форм и правовых оснований научной деятельности в разных культурах; различный идеологический и политический статус наук и научных организаций в разных культурах (в постсоветской России – доверие и надежда со стороны общества; страх объективности науки, слабое понимание потенциала науки и ее игнорирование, одновременно обращение в «горящие моменты» со стороны политических элит; высокомерное пренебрежение со стороны клановых деловых элит и уважение, ощущение дефицита в этой сфере и попытка компенсировать отсутствие научного обеспечения самообразованием со стороны профессионалов);

– в кадровой – общий рост численности специалистов, занятых в этой сфере; трансформация и расширение спектра специальностей, в особенности прикладного информационно-аналитического типа; рост значимости и востребованности экспертного знания и экспертных организаций; (в России – снижение уровня подготовки и числа квалифицированных кадров в этой сфере);

– в ценностно-идеологические – постоянный рост ценности для человека научного знания; волнообразное колебание активности и влиятельности идеологических (включая миссионерские) и морально-этических оснований научной деятельности и характера ее оправдания в деятельности различных научных структур; активизация значимости различных мировоззренческих и метафизических подоснов научных исследований;

– в материально-технический – рост связи социально-гуманитарной науки с информационно-техническими системами, автоматизированными поисковыми системами, формированием общих и специальных информационных массивов и баз данных; рост связи науки с компьютерными комплексами в плане обработки числовой и качественной информации при проведении исследований, моделирования, прогнозирования; рост связи наук с системами защиты информации; за счет вовлечения социально-гуманитарных наук в технические разработки – расширение технической экспериментальной и внедренческой базы гуманитарных исследований.

Дополнение: Н. Н. Талеб группами эмпирических примеров и некоторыми теоретическими посылами концепции скептицизма пытается аргументировать неадекватность науки вызовам сильной неопределенности и как бы обосновывает необходимость демонтажа крупных (общегосударственных, банковских) исследовательских и прогнозных структур, противопоставляя им талантливых ремесленников-одиночек, малых организованных структур как особой когорты людей, обладающих специфическими способностями, нестандартными воззрением на проблемы бытия, образом жизни и мышления, системой поиска информации и т. д., и приводит множество примеров того, как отдельные люди могут использовать это для достижения успеха и минимизации потерь в условиях появления сильно необычного. Однако это лишь отражение стиля жизни его и некоторых других экспертов, а также в значительной степени стиля жизни и (по его мнению) основы американского индивидуалистического образа жизни в целом. Один из крупных его аргументов – централизованные системы помогают более успешно избегать малых кризисов, но их становится меньше (более длительны периоды спокойствия). При этом крупные кризисы становятся глубже, опаснее, последствия их существенно более негативные последствия (особенно в финансово-банковской сфере), а крупные структуры и их методы не в состоянии быть эффективными.

Однако здесь больше попытка отстоять свой «цеховой» подход «близких по духу» ремесленников, переключить на них деловые потоки. Его книги – своеобразный рекламный продукт по продвижению собственного способа поведения в условиях сильной неопределенности, основанный на индивидуализме, значительном прагматизме и цинизме, избыточных ресурсах и частной страховке рисков (за счет всего мира) и стремление к консервации существующего, в том числе путем дестабилизации общего научного пространства. Индивидуально талантливое и даже гениальное ремесленничество сейчас концентрируется в США, это конкурентные преимущества коллективов, где собраны «лучшие по профессии» с хорошей классической базой, интуицией, практическим опытом. Это – островная прагматическая версия, основанная на индивидуализме, скептицизме и индукции (Д. Юм, К. Поппер). При внимательном анализе становится понятным, что у Н. Н. Талеба верная постановка проблемы, но не системное решение, потому не единственное, а быть может и не верное решение.

Но каждая культура (цивилизация) должна предлагать собственный ответ, потому что в рамках иного ответа она будет неконкурентоспособной. В том числе свой ответ на вызовы неопределенности, порожденной ростом сложности и динамизма мира в результате человеческой деятельности. Например, Китай отвечает на вызовы неопределенности фактически большими числами и, соответственно, большими резервами, особенно – человеческих масс. Должна свой ответ дать и Россия. И этот ответ должен исходить как из ее ресурсов, так и из ее традиции, из ее «сжавшегося» количественно и качественно человеческого потенциала, ее организационно-научных традиций.

В целом вместо отторжения науки должно быть совершенствование науки с целью познания сложных систем, реформирование институтов, поиск путей дополнения друг друга системных и ремесленнических способов познания. В том числе через использование разных мировоззрений, даже постмодернистского сознания, но не как альтернативы классическому разуму, классической науке, а как дополнение, открывающее новые возможности, в том числе на уровне ремесла, искусства. Системы всегда сильнее отдельных ремесленников и групп ремесленников, особенно при встрече со сложной развивающейся реальностью.

Примечание 4. Важнейшим элементом стратегического управления наукой является научная политика. Этот концепт идет на смену традиционному для четвертого и пятого технологических укладов концепту «научно-техническая политика». Это принципиальное обстоятельство. Дело в том, что научно-техническая политика, как показывает практика, приводит к сосредоточению в первую очередь именно на технической и технологической политике, на политике в области разработки инновационных технологий. Как следствие, в российской науке после уничтожения пусть идеологических социально-гуманитарных исследований теперь совершенно отсутствует политика в области социально-гуманитарных наук, социально-гуманитарных технологий, организационно-управленческих технологий, в том числе применительно к самой науке. Это приводит к отсутствию у российской науки в целом обеспечивающих даже собственно управление наукой аналитических технологий, маркетинга, обеспечения безопасности, конкурентоспособности, систем PR и GR, всего комплекса взаимодействия с обществом и системами государственного и корпоративного управления и т. д. При переходе же на шестой технологический уклад запрос и требования к социально-гуманитарным наукам резко возрастают. В этой связи разработка научной политики – это важнейший тренд организационного строительства науки.

Примечание 5. Наблюдается тенденция одновременного нарастания конкуренции и координации (взаимодействия) в науках о развитии – конкуренции и координации мировоззрений, научных подходов и методологий, научных школ, научных коллективов и организаций.

Конкуренция и координация осуществляется во всех компонентах научной системы.

Познание природы всегда диалог с природой, своеобразная «игра в шахматы» в диалоге с природой. Это особенно относится к познанию и управлению социально-гуманитарной реальностью, где объект познания и управления – он же активный субъект деятельности и познания, в том числе в отношении познающего и воздействующего на него субъекта. Однако если в познании реальности в ее стационарном состоянии игра в шахматы идет в плоскостном формате по некоторым зафиксированным правилам, то в развивающейся реальности, в объектах, взятых в их развитии, ситуация изменяется. Шахматы становятся другими. Шахматы с меняющимися на ходу правилами, с фигурами-трансформерами, с конями, которых меняют на переправе – то есть, шахматы превращаются в игру по динамическим правилам (которая часто есть игра без правил), игру с появляющимися в ходе самой игры различными и множеством джокеров, игры с элементами физических видов спорта (бокс, дзюдо, кун-фу, борьбы без правил, драки гладиаторов не на жизнь, а насмерть), игры, которая ведется на шахматной доске живыми фигурами (с том числе масштабов цивилизаций), что утаил Бжезинский. Это – новый тип «игры». Игры в жизнь, один из прототипов которой в виде «игры в бисер» создал в одноименном произведении Г. Гессе. Именно поэтому здесь неизбежным становится коллегиальное творчество и управление, использование всех возможных вспомогательных интеллектуальных структур (центров и т. д.).

Поэтому же, по гамбургскому счету, в общечеловеческом плане конкуренция как метод стимулирования творчества и развития – это несомненное зло. Потенциал и оценки конкуренции между людьми и организациями в отношении познания развивающихся объектов должны быть пересмотрены, заново оценены, в том числе в общекультурном плане. В решении глобальных задач по исследованию и освоению развивающегося мира человек конкурирует с силами природы – гораздо более мощными оппонентами, чем он сам. И необходима консолидация и полная мобилизация человеческих ресурсов для обеспечения эффективной «конкуренции» с природой, необходима кооперация и коэволюция.

Часть 4

Бытие и постижение будущего развивающихся объектов

Глава 10. Будущее развивающихся объектов: основания онтологии, метафизики, гносеологии

§ 64. В мировой философской, научной и художественной литературе сформировалось направление размышлений о будущем, которое получило название «футурология» (наука о будущем). Однако на деле на сегодняшний день футурологии в собственном смысле слова (как «науки о будущем») не существует. Поскольку не существует осмысленных оснований и принципов научного познания будущего, устойчивой научной методологии и других атрибутов, которые должны быть присущи науке. Футурология представляет собой именно некоторое разноформатное направление мыследеятельности человечества в отношении некоторых аспектов познания и конструирования будущего как в рамках отдельных наук, так и в междисциплинарном формате. Философия очень робко размышляет как о самом будущем, так и о методологии его познания. Существенно больший вклад в его осмысление вносит художественная литература (в первую очередь фантастика, но не только она), которая творчески формирует и обсуждает образные сценарии будущего художественными средствами, в том числе на основе философских и научных подходов.

При этом футурология как «наука о будущем» и как научно обоснованное «учение о будущем», в том числе с конкретно-научными, междисциплинарными и научно-прикладными последствиями, безусловно возможна и системная разработка этого направления имеет научный смысл и практическую значимость. Это подтверждает вся практика научного познания, спонтанное порождение познания и знания о будущем в рамках и средствами самых разных наук. Главное условие для этого – соответствие этого направления мыследеятельности критериям научности исследования будущего, наличие единой онтологической, гносеологической и методологической платформы, основанием которой является конкретная теория развития. Футурология – это раздел теории развития как метанауки и потому она сама носит в значительной степени метанаучный характер.

Кроме того, возможна лишь футурология, базирующаяся на конкретной философской традиции. Безосновной футурологии быть не может – кажущаяся безосновной футурология – это футурология позитивизма.

Именно на пути научного познания в связи с философией лежат главные возможности познания и освоения будущего, возможность избежать опасных спекуляций и безответственного авантюризма в познании, освоении и конструировании будущего.

Примечание 1. В современном научном познании в отношении исследования будущего сегодня доминирует классическая футурология, объединяющая собой некоторую группу методологических подходов, связанных с предвидением и прогнозом.

Основы современной футурологии (отметим, с подавляющим доминированием европоцентризма), по авторитетному свидетельству И. В. Бестужева-Лады, заложены в серии статей В. А. Базарова-Руднева в 1924–1928 гг. в виде проблемно-целевого подхода, сущность которого заключается в изучении назревающих проблем, выявлении цели и на этой основе решение проблем. Позднее Дж. Бернал применительно к НТР (40-е годы), в 50-е гг. Н. Винер применительно к компьютерам, Р. Юнгк, Рэнд Корпорэйшн и большая группа других западных ученых заново пришли к выводам, подобным выводам Базарова-Руднева. Одновременно в РЭНД Корпорэйшн начата разработка технологий прогнозирования на основе экстраполяции в будущее наблюдаемых тенденций с известными закономерностями на основе сложных коллективных опросов экспертов методом «Дельфи» и формированию на этой основе прогнозных сценариев. В 60-70-е гг. А. Тоффлер, «Римский клуб» – Д. и Д. Медоуз, А. Печчеи, формирование глобалистики и затем «альтернативистики» (альтернативных цивилизаций), Дж. Найсбитт («мегатренды», 1982 г.)[294]. Позднее началось становление и активное использование метода Форсайта как «систематической попытки заглянуть в отдаленное будущее в сферах науки, технологий, экономики и общества с целью определения областей стратегических исследований и технологий, которые вероятно могут принести наибольшие социально-экономические блага (выгоды)» (Бен Мартин, 1995), как инструмента формирования приоритетов общественной деятельности и мобилизации большого количества участников для достижения качественно новых результатов в сфере науки, технологий, экономики, общества, государства; один из основных инструментов инновационной экономики. При этом футурология справедливо рассматривается как направление научных исследований будущего в рамках конкретных наук – экономики, социологии, политологии, технических и естественных наук[295].

Ключевым компонентом современной европоцентричной футурологии является технологическое прогнозирование. И. В. Бестужев-Лада обобщает этот подход таким образом: «Основные теоретические положения технологического прогнозирования вкратце сводятся к следующим:

1. Прошлое можно знать, но невозможно изменить; будущее невозможно знать как прошлое (в виде тех или иных событий), зато можно изменить действиями на основании определенных решений, в том числе и с учетом возможных последствий таких решений.

2. Соответственно будущее может и должно познавать не обязательно простым предугадыванием событий, а в форме постановки проблем, целей, а также возможных решений и их последствий. Иными словами, можно ориентировать исследования будущего не просто на предсказания, а на повышение объективности и, следовательно, эффективности принимаемых решений. При этом предсказания являются как бы побочным, само собой разумеющимся продуктом, который представляет интерес и сам по себе.

3. Такого рода исследования, как и другие научные исследования, сводятся к изучению источников (документов) и литературы, опросам населения и особенно экспертов, обобщению опыта экспериментов. Результаты обычно представляются в виде трендовых моделей – экстраполяции в будущее наблюдаемых тенденций, а также разного рода аналитических моделей (сценариев, матриц и т. д.).

…На этих положениях 60-90-х гг. выросла целая гора литературы, именуемая современной футурологией»[296].

Этот краткий обзор вполне точно отражает состояние и основания современной футурологии.

В рамках этого подхода под будущим полагается все то, что в астрономическом времени следует за настоящим – технологии и науки, сферы освоения реальности и качественные состояния общества, биосферы, прогнозы развития качеств человека и искусственного интеллекта и т. д.

Казалось бы, это и требуется. Однако это не совсем так. При таком подходе расплывается объект и/или предметная сфера. Другая принципиальная и неразрешимая трудность для такого подхода – неспособность разделять онтологическое будущее объекта на будущие новые состояния и будущие тождественные себе состояния, которые суть лишь «длящееся настоящее». Есть и другие проблемы, связанные с замыканием исследования на прогноз, предвидение и конструирование будущего, причем, на базе отвлеченной от конкретных объектов и абстрактной в сущности своей методологической платформы.

Примечание 2. Сложившаяся в современной науке ситуация в исследовании будущего, базирующаяся на позитивистской платформе, порождает соответствующие оценки возможности осуществления науки о будущем. Сущность этого подхода хорошо выразил Бертран де Жувенель, утверждающий невозможность «науки о будущем» и возможность только «междисциплинарного исследования будущего»[297]. Фактическое отсутствие философской альтернативы позитивизму, в первую очередь в России, не дает возможности увидеть ошибочность этого тезиса, который в соответствии с идеологией позитивизма сводит научное познание к научным комплексам конкретных наук, игнорирует философские и метафизические основания научного познания будущего и тем самым лишает футурологию единой онтологической, гносеологической и методологической платформы. Нет оснований спорить с тем, что значительная нагрузка в познании будущего лежит и будет лежать на конкретно-научных и междисциплинарных исследованиях будущего. Однако есть целый пласт исследований, который не покрывается конкретными науками и требует формирования футурологии как самостоятельного направления исследований, имеющего и философскую подоснову, и конкретно-научные и междисциплинарные ветви, формирования футурологии как науки.

Примечание 3. Материалистическая философия и теория развития способны предложить эффективную, смыслонаполненную и нравственно ответственную онтологическую, гносеологическую и методологическую платформу исследования будущего и формирования современной футурологии. Думается, что это может сделать и философия объективного идеализма. На этой основе возможно формирование оснований, противостоящих безумству, бездуховности и безнравственности субъективного идеализма, позитивизма и прагматизма, доминирующих в футурологии, в познании и конструировании будущего, а также различных форм демонизма, сатанизма и прочих антигуманных метафизик в их попытках освоения и конструирования будущего.

Целью научного познания будущего является получение в ходе исследовательских процедур новой научно обоснованной информации (нового научного знания).

§ 65. Онтология будущего – это учение о будущем бытии материальных и идеальных объектов и процессов, тех состояний, которые осуществятся в будущем, об их элементном составе, системе взаимодействий, причинных комплексах, пространстве и времени их бытия, всей совокупности связей и отношений, которые возникнут в будущем в самом объекте и связанных с ним объектах и средах.

С точки зрения материалистической философии, будущее – это то, что пока не существует, но что наступит (наступает) как состояние, следующее за настоящим. Будущее основывается на настоящем, его элементной базе и взаимодействиях. Соответственно, настоящее – есть наступившее состояние, последовавшее за прошлыми состояниями и одновременно основа будущего.

Базовым принципом материалистической философии в осмыслении онтологии будущего должно являться признание того, что будущее конкретных объектов и всей известной нам части мироздания будет функционировать и развиваться на основе той же элементной базы и тех же связей и взаимодействий (типов взаимодействий), соответственно, мир будущего в его функционировании и развитии будет подчиняться тем же законам и закономерностям, которым подчиняется мир настоящего, с учетом их эволюции. Речь идет обо всей группе связей и взаимодействий, всех законах и закономерностях – от диалектических связей, взаимодействий, их законов во всей их полноте, вскрываемых в философии, до связей, взаимодействий, их законов и закономерностей в отдельных сферах и аспектах бытия, вскрываемых метанауками, конкретными науками и другими формами познания мира. Иными словами, познание и освоение будущего начинается с уверенности в единстве природы, которая, кроме всего прочего, обусловливает единство оснований бытия прошлого, настоящего и будущего. Именно это является базовым основанием возможности опережающего отражения.

Всякая функционирующая и развивающаяся система как некое целое (которая может осмысляться сначала не сразу во всей полноте, а лишь фрагментарно) имеет внутреннюю динамику, определяемую собственным содержанием, причинно-следственным комплексом, системой взаимосвязей, обладает закономерностями различного свойства. Эта целостность в диалектике гармоничности и дисгармонии, симметрии и асимметрии, определенности и неопределенности (и т. д.) определяет характер детерминации наступления событий (жесткая детерминация, вероятностный характер, высокая степень неопределенности); тренды состояний; характер выбора последующих состояний; будущие состояния и параметры состояний; характер перехода (бифуркации) между состояниями и т. д. Это является основанием познания будущего.

Исходя их релятивной концепции материализма, необходимо утверждать, что поскольку а) последовательность состояний определяется элементами, связями и взаимодействиями, закономерностями и темпоритмами функционирования, развития и взаимодействия конкретных развивающихся объектов, б) ритмика бытия, его этапность есть вторичное, есть реализация и проявление природы и характера осуществления бытия конкретного объекта в следовании событий, одно из которых наступает за другим (другими) и/или вследствие него (них), в) эта последовательность состояний одновременно формирует феномен времени и определяет природу времени (§ 27), то будущие состояния развивающегося объекта так же как сущее бытие определяются его природой и окружением, так же формируют собственное время, которое есть следствие (результат) трансформации бытия в последующих (будущих) состояниях. Кроме всего прочего, ответы на вопросы что будет и как будет в будущем позволяют ближе подходить и к ответу на вопрос когда что-то будет в будущем.

Будущее конкретных объектов нужно делить на несколько существенно различных типов: а) будущее как явление «длящегося настоящего» бытия объекта в совокупности его связей, взаимодействий и закономерностей функционирования, которое присуще стационарным (функционирующим) объектам и суть их следующие во времени состояния; б) будущее как новое качество (свойство) объекта, процесса, состояния в совокупности их связей, взаимодействий и закономерностей функционирования и развития, которое присущи существующим развивающимся объектам и процессам (типам объектов или процессов); 3) будущее как возникновение нового несуществующего объекта или процесса (типа объектов или процессов). Соответственно, исследование разных типов будущего различается.

Кроме того, в будущем необходимо различать: а) будущее объекта – его будущие состояния (и параметры этих состояний), события, динамика, поведение, поступки; б) будущее процесса – будущая динамика, будущая траектория (колебания, направления), изменение мощности процесса, возможность прерывания либо окончания; в) будущее среды объекта – изменения среды, изменения материальных и идеальных потоков, ресурсный потенциал среды для обеспечения функционирования и развития объекта, потенциал ресурсозамещения.

Всякая специфическая разновидность будущего формирует собственные характеристики (параметры) будущего состояния объекта, будущего объекта, специфическую динамику объектов и процессов. Параметры будущего определяются элементной базой и всей совокупной системой взаимосвязей и взаимодействий, их параметрами, тем самым, находятся «в коридоре возможностей». Сам набор (перечень) параметров, определяющих будущее и собственного будущего, количественные и качественные характеристики параметров определяются природой объекта (процесса, состояния). В набор параметров входят параметры элементов, взаимодействий, взаимосвязей; параметры оптимального функционирования объекта; параметры переходов; параметры новых объектов, процессов, состояний (параметры будущего), включая пространственные и временные параметры; параметры материальной, энергетической и информационной связи последовательных состояний, в том числе (при наличии) параметры генетической и иных форм жесткой связи последовательных состояний; параметры управляющих воздействий, возможно и другие группы параметров.

Естественно, необходимо отличать объекты, процессы, состояния различного характера внутреннего и внешнего взаимодействия и различной степени связанности с окружающей средой. Это необходимо как для корректного представления собственно бытия будущего, так и для правильного построения гносеологии и методологии, познания и отражения бытия будущего в сознании человека. Так, необходимо отличать объекты в кооперационном или иерархическом взаимодействии с другими объектами подобного и иного уровня организации и/или вида (типа), в конкурентном взаимодействии с другими объектами подобного и иного уровня организации и/или вида (типа). В отношении зависимости от внешней среды – нужно различать объекты в абсолютно свободном состоянии, в изменяющихся условиях внешней среды, отличных от идеальной модели абсолютно свободного состояния, в условиях катастрофических внешних воздействий на объект или его среду обитания (см. § 37). Поэтому важным элементом познания и освоения будущего является исследование динамики связей и закономерностей взаимодействий в будущем и возможностей воздействия на эту динамику.

Связи и взаимодействия между объектами одного уровня и разных уровней, в том числе в иерархических системах, сильнейшим образом влияют на каждый отдельный объект и процесс, в том числе относительно будущего и его формирования. Наряду с внутренними процессами в конкретных объектах это является основанием движения в будущее и движения материального и идеального в самом будущем.

Будущее развивающихся объектов естественным образом делится на будущее, которое возникает в процессе индивидуального развития, и будущее, которое возникает в процессе исторического развития.

В целом, все знания об онтологии ныне существующей функционирующей и развивающейся реальности должны полностью и смело использоваться в познании будущего.

Фактически здесь развернуто онтологическое доказательство возможности познания будущего (опережающего отражения) с точки зрения материализма.

Примечание 1. Будущее представляется обычному человеку чем-то полностью и навсегда таинственным и неведомым. И кажущимся аргументом является то, что будущее – это действительно то, чего пока нет. Однако такой подход связан с субстанциальным пониманием времени как самодлящейся реальности и должен быть пересмотрен на основе релятивного подхода (а для ряда объектов диалектически дополнен им). В субъективно-идеалистических и обусловленных ими концепциях (неокантианство, критический рационализм, постмодернизм) будущее (как и настоящее, и прошлое) представляется как человеческий текст и создаваемая человеком реальность, как совокупность некоторых «нарративов будущего»[298], как и пространство, и время, и движение, и все остальные атрибуты реальности. Однако такой подход связан с абсолютизацией субъективизации реальности, он неизбежно лукав в сущности своей и является основанием и инструментом манипулирования сознанием и реальностью некоторыми социальными группами – элитами и создаваемыми ими субкультурами.

С точки зрения атрибутивного подхода к пониманию времени и материалистической философии, то есть с позиций первичности бытия сущего, бытие в первую очередь есть качественный состав и динамика состояний и лишь во вторую очередь – их последовательность во времени, причем, как в сложных развивающихся объектах, так и в стационарных объектах, и в сложных стационарных (функционирующих) объектах. Это необходимо полагать общим принципом понимания будущего. Естественно, в сложном и тем более сложном развивающемся мире с переплетением множества взаимосвязей и взаимодействий, частым проявлением неопределенности (в том числе высшей степени неопределенности), появлением нового, с тем, что событийный ряд несет в себе существенную долю стохастичности и диалектики природы бытия будущего, познание бытия будущего изменяется. Однако это не отменяет указанного общего принципа.

В частности, оказывается, что значительная часть, а в целом ряде объектов и подавляющее большинство компонентов прошлого и будущего актуально существуют в каждый момент времени, то есть в настоящем, что они являются реальностью и не имеют в себе ничего особенно таинственного.

Другая часть объектов – в данный момент возникающее новое – зачастую также несет в себе множество уже возникших элементов нового, которые достаточно долго (порой давно) существуют.

Наконец, третья часть объектов – собственно новое в будущем – также имеет некоторые контуры и границы, некоторые общие моменты, которые могут быть классифицированы, типологизированы, смоделированы и т. д. в зависимости от природы объектов, а при развитии науки в перспективе могут быть смоделированы с большей детализацией, в том числе деталями динамики и поведения. Хотя нельзя отрицать, что значительная часть качественно нового, в том числе в важных для человека объектах, вследствие системного эффекта на определенном удалении становится слишком сильно отличным от предыдущих состояний. Но и здесь с развитием науки удаление и углубление познания постоянно развивается, расширяя возможности и горизонты в познании будущего. То есть, это не является непреодолимым принципиальным барьером для познания и, усложняя задачу, делает ее интереснее.

Более того, не только в будущем, но и в прошлом, и настоящем существуют реальные и потенциальные компоненты, ставшее и не ставшее (но не запрещенное законами природы). Это снимает флер таинственности именно с будущего, делая его достоянием всей исторически связанной реальности. Причем, казалось бы, говорить о потенциальном прошлом можно только в историческом прошлом, но не актуально – все реализовалось, некоторое потенциальное стало реальным, какое-то бесследно кануло в лету. Однако это не так. Многие компоненты потенциального в прошлом сохраняются в настоящем и будущем как актуальная реальность, тем самым сохраняя возможность стать реальностью.

Таким образом, многие (очень многие) аспекты «будущего вообще» и будущего конкретных объектов (в том числе развивающихся) вполне доступны научному познанию или станут доступными при соответствующем развитии науки. Но для повышения эффективности познания будущее должно быть представлено дифференцировано – не просто как «будущее во времени вообще», но как будущее конкретных объектов. Причем, целесообразно выделять типы объектов – особенно делить относительно простые объекты и процессы, их стороны, сложные и сверхсложные объекты (к последним относятся развивающиеся объекты). Естественно, с учетом их взаимодействий и взаимосвязей.

Все это в событийном ряду продвижения в будущее не снимает элементов неопределенности будущего вообще и будущего отдельных объектов тем более. Но разделение бытия (прошлого, настоящего и будущего) на конкретные объекты устраняет значительную часть оснований для ошибок и заблуждений, устраняет «священный ужас» перед будущим, порождаемый абстрактной онтологией будущего, тем самым существенно помогает в познании и освоении будущего.

Пример 1. Относительно стационарных объектов познание будущего (включая его предвидение) достаточно понятно и широко известно.

Так, наукой установлена конструкция и динамика объектов «Солнечная система», «Галактика», «Метагалактика». Их сегодняшние состояния и динамика сохраняются и сохранятся еще миллионы, а многие аспекты – миллиарды лет («длящееся настоящее»). Человек живет одновременно в миллионолетнем прошлом и миллионнолетнем будущем космического мира. Отдельные его элементы трансформируются, появляются и исчезают и чаще всего это исчезающе малые в общем контексте космического бытия события. Конечно, не идет речи об игнорировании даже малых трансформаций, тем более, что они могут быть существенными для жизни на Земле, их необходимо учитывать, изучать. Однако они не способны повлиять на глобальные космические процессы, которые будут сохранять собственные закономерности, что является основанием для познания их будущего.

Это относится и ко всем процессам на физическом уровне организации материи. Так, даже на уровне микромира, несмотря на чрезвычайно скоротечный характер многих процессов, на скорость смены элементной базы, закономерности взаимодействий сохраняются на протяжении миллионов и миллиардов лет, являясь незыблемым фундаментом всех других уровней организации материи – химического, биологического, социального.

Наукой познаны многие элементы будущего планеты Земля в различных ее аспектах на сотни тысяч лет вперед – движение материков, динамика океана, поняты основные сценарии изменения динамики при внешнем вмешательстве (кометы, метеориты), познано будущее планеты в смысле динамики добычи и потребления различных природных ресурсов.

Перечень этих примеров может быть продолжен.

Пример 2. Эволюция (историческое развитие) объектов на различных уровнях организации различается совокупностью детерминантов и параметров, их характеристиками и т. д., требуя корректного выделения развивающегося объекта, конкретного исследования его онтологии, конкретного исследования происходящих в нем процессов, возникающих новаций и потенциала их воздействия на онтологические аспекты будущих состояний.

Одной из важных иллюстраций для современности является научно-технологический прогресс (§ 53), в частности, осуществляющий в настоящее время переход от 5-го к 6-му технологическому укладу.

Развивающимся объектом при исследовании научного и технологического процесса в настоящее время является все человечество[299], созидающей силой является научный разум, а результатом – создаваемый техномир и мир технических и социально-гуманитарных технологий как «продолжение» и развитие человеческих органов, качеств, умений.

Онтологическая реальность каждого этапа научного и технологического прогресса (технологического уклада) растянута во времени на 50–70 лет, а с учетом времени зарождения (20–30 лет) и времени использования достижений каждого этапа (50-100 и более лет) – на 150–200 лет. Этот временной лаг позволяет если не в самом начале зарождения каждого этапа, то на самых ранних стадиях познавать реальность, которая будет основана на достижениях этого этапа с удалением в 80-100 лет.

Можно выделить следующие основные объективные закономерности научно-технологического развития:

– неизбежность перехода на следующие этапы научно-технологического развития – вследствие неостановимости процесса развития (§ 35);

– осуществление перехода на следующие стадии научно-технологического развития (технологические уклады) на основе включения новых научных сфер, формирования в их рамках новой элементной материальной и идеальной базы, разработки новых технологий в охватываемых этими новыми научными сферами сегментами реальности, востребуются научные школы и специалисты соответствующего профиля;

– наличие в каждом технологическом укладе взаимно увязанной группы научных решений и технологий, которые определяют ядро данного технологического уклада и его специфику в отношении других технологических укладов;

– сосуществование, взаимодействие и конвергенция различных технологических укладов на протяжении последующих технологических укладов с трансформацией их пропорций в экономике, причем, в различных пропорциях в разных национальных экономических системах, в разных регионах планеты;

– эволюция технологий каждого технологического уклада, в том числе под воздействие становления и развития новых технологических укладов, эволюция национальных экономических систем и планетарной экономики (с сочетанием качественных скачков и постепенных преобразований);

– экономическая выгода лидерства на каждом новом технологическом укладе, в особенности на его первых стадиях, сверхприбыли за счет передовых технологий и постепенный спад экономических эффектов от технологических новаций на последующих фазах;

– острейшая, ожесточенная конкуренция за лидерство в рамках каждого технологического уклада, за вхождение первым в новый технологический уклад, всяческое воспрепятствование конкурентам и их уничтожение, особенно на первых фазах, и постепенное безнадежное отставание конкурентов от лидеров на последующих фазах уклада, снижение конкуренции, формирование монополий;

– вхождение на рынки производителей до начала активной фазы нового уклада относительно малозатратно, а после начала активной фазы – чрезвычайно дорого[300];

– отставшие страны платят втрирога за товары нового технологического уклада, особенно на первых фазах, создавая сверхприбыль передовым;

– каждый технологический уклад востребует и формирует собственные, во многом специфические, отношения, организации и системы управления, политические и правовые отношения и системы, трансформируя существующие либо надстраиваясь рядом с ними. Изменяется также структура интеллектуального обеспечения организации и управления объектами и процессами;

– каждый технологический уклад порождает развитие как в гражданских, так и в военных целях, создает продукцию гражданского, военного и двойного назначения (как в мирное, так и в военное время);

– каждый технологический уклад и место в производстве в рамках технологического уклада по-разному отражается на каждой культуре и цивилизации, даже на субкультуре, используется по-разному каждой культурой, приводя к ускорению либо угнетению развития культуры, приводя одних – к подъему и расцвету, других – к упадку или разрушению, третьих – вообще не затрагивает, что зависит от степени «завязанности» культуры на научно-технологический прогресс и его плоды. Характер воздействия нового технологического уклада на культуру и цивилизацию определяется комплексом обстоятельств – характером конкуренции, устойчивостью и динамикой востребованности продукции нового и предыдущих укладов, наличием резервов, гибкостью к диверсификации, гибкостью управления и т. д.

Данные закономерности, в частности, позволяют обозначить некоторые контуры трансформации российской реальности в условиях перехода мировой экономики к 6-му технологическому укладу при сочетании в экономики нашей страны 3, 4 и 5 технологического укладов, сделать выводы по нашей стране и действиям других стран, способных принести пользу либо вред России.

Естественно, что существенные угрозы исходят из формирования в рамках шестого технологического уклада собственно технических и социально-гуманитарных технологий военного и двойного назначения. Так, военные, разведывательные и диверсионные возможности на основе разработок в сфере нанотехнологий дополнительно объяснять не нужно тем, кто знает что, например, такое «умная пыль» как совокупность микроустройств, способных выполнять самые различные функции от фиксации движения, определения физико-химических параметров помещения и т. д. Развитие информационных технологий и их использование для расширения возможностей манипуляции общественным сознанием, прослушивания, формирования досье на всех людей в мире, особенно после разоблачений Э. Сноудена, также не является тайной для специалистов по информационным войнам, информационно-идеологическому воздействию на сознание и психику, специалистов по разведке и диверсиям и т. д. Однако это – лишь локальные примеры, тогда как подобное воздействие будет массовым, исходящим из самых различных технологий. В том числе и в особенности – из сферы социально-гуманитарных технологий. Сегодня специалистам уже понятно, что без развития социально-гуманитарных и высоких интеллектуальных технологий невозможна эксплуатация высокотехнологической продукции, невозможна военная и гражданская деятельность. Соответственно, как минимум нужен человек, обладающий соответствующими знаниями, навыками, владеющий такими технологиями. Поэтому конкуренция на каждом технологическом укладе, в том числе на шестом, – это в особенности конкуренция качеств человека, качества технологий его подготовки. Вторая же сторона дела – собственно социально-гуманитарные технологии военного и двойного назначения, которые также являются элементом реализации потенциала нового технологического уклада, его развертывания в военном и гражданском направлениях, его неотъемлемым атрибутом. Без этого реализация потенциала шестого технологического уклада также не представляется возможной, как не представляется возможным и противостояние угрозам, исходящим от технологий нового уклада.

Пример 3. Степень определенности будущего конкретного развивающегося объекта (в том числе конкретного человека) определяется совокупностью внутренних и внешних детерминантов, в том числе стечением обстоятельств.

Так, для человека его будущее определяется его социально-культурным происхождением; семейным происхождением, в том числе набором генов; местом жительства и характером мирового и регионального разделения труда; характером государственных политик в сфере экономики, образования, науки, труда, информации, морали и т. д.; динамикой национальной экономики, состоянием и перспективами рынка труда; наличием специальных систем отбора и подготовки конкретных личностей-специалистов, особенно для наиболее сложных профессий[301]; социальной средой и коллективами; личным потенциалом; наличием в обществе и характером систем «социальных лифтов», систем образования, воспитания, профессиональной подготовки; наличием и системой личных социальных связей и т. д.

Степень определенности личного будущего как онтологическая данность повышается при стабильном (прогнозируемом и планируемом) развитии конкретного общества, направленном формировании экономической политики, формировании места в мировом разделении труда, систем «социальных лифтов» и социальных условий посредством государственных политик, информационной политики в сфере труда и т. д.

Несмотря на кажущуюся сложность предвидения и превратности судьбы каждого человека, предвидение и строительство личного будущего при заданных условиях возможно во многих аспектах, что доказывала в XX веке советская действительность, доказывают сегодня плановая экономика Китая и рыночные экономики стран Европы, США, Канады.

Дополнение. Степень определенности будущего («судьбы») является волнующим экзистенциальным обстоятельством для значительной части людей, хотя для значительной части людей это экзистенциальным обстоятельством не является по причинам культурным либо мировоззренческим и ценностью представляется лишь биологическая витальность (жизнь и смерть). Причем, характер оценки изменяется с возрастом – известно, что подростки еще не вполне осознают феномен смерти и потому могут быть более бесстрашными, что пожилые меньше думают о судьбе как будущем и больше о соотношении жизни, смерти и бытии после смерти, тем самым воспроизводя более простые витальные (биологические) формы экзистенциальных размышлений.

Примечание 2. Кроме единства природы прошлого, настоящего и будущего, существует взаимная пронизанность прошлого, настоящего и будущего. Речь идет о переходе вещества, энергии и информации от прошлого к настоящему и от настоящего к будущему в рамках функционирующих и развивающихся объектов, тем самым, о наличии материальных и идеальных связей между прошлыми, настоящими и будущими состояниями объектов. Это означает, в частности, что а) в каждом из следуемых состояний объектов (прошлом, настоящем, будущем) содержатся элементы иного – элементы прошлого в настоящем и будущем, элементы настоящего в прошлом и будущем, элементы будущего в прошлом и настоящем; б) в каждом из следуемых состояний объектов (прошлом, настоящем, будущем) содержится информация об ином состоянии – информация прошлого (и о прошлом) в настоящем и будущем, информация настоящего (и о настоящем) в прошлом и будущем, информация будущего (о будущем) в прошлом и настоящем; в) из каждого следуемого состояния объектов (прошлого, настоящего, будущего) осуществляется и возможно то или иное воздействие на иные состояния – прошлого на настоящее и будущее, настоящего на прошлое и будущее, будущего на прошлое и настоящее. Естественно, с поправками «на разумность» претензий. Это усиливается наличием информационного взаимодействия между прошлым, настоящим и будущим, когда прошлое и будущее оказывают информационное воздействие на настоящее (информация об истории, о войне и т. д. – на сознание масс и на движение в будущее; информация о будущих состояниях – на настоящее), настоящее – на прошлое и будущее и т. д.

Привлекая научный аппарат теории управления, данную связь можно выразить следующим образом: между настоящим, прошлым и будущим конкретного объекта существует отрицательная и положительная обратная связь. Обратная связь настоящего и будущего (как воздействие ставшего и не-ставшего будущего на настоящее) может носить материальный, энергетический и информационно-идеальный характер. Эффект воздействия будущего на настоящее заключается в организующем и трансформирующем воздействии будущего на настоящего.

Фактически это означает отказ от фатализма (который, кстати, неправомерно на идеологически лживой почве приписывается и материализму). Поскольку действительно даже для человечества и его будущего «ничто не предопределено», «мы имеем то будущее, которое строим» (кинофильм «Терминатор-2»). Естественно, с поправкой на отличия конструирования будущего с учетом его погруженности в основность бытия (материализм) и его безосновное авантюрное конструирование (субъективный идеализм). И естественно, с поправкой на соотношение «мощностей» объектов и субъектов воздействия на будущее.

Кроме всего прочего, все это делает возможным опережающее отражение и ретроспективное отражение. То есть, органическая взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего конкретных объектов позволяет осуществлять познание прошлого и будущего через познание настоящего, а познание настоящего – через познание прошлого и будущего. Последнее важно в особенности для того, чтобы разглядеть зародыши (ростки) нового в настоящем, чтобы в лоне старого (прошлого и настоящего) увидеть, разглядеть, понять, использовать (способствовать или препятствовать) развитию нового. А в отношении познания прошлого это важно для познания закономерностей становления настоящего.

Примечание 3. Возможен ли контакт с будущим? Возможны ли так называемые «путешествия во времени», («путешествия в прошлое», «путешествия в будущее» в астрономическом времени, возвращение из будущего в настоящее)? Парадоксальность такой возможности представлена в фильмах «Терминатор», «Терминатор-2», «Люди в черном-3» (персонаж Оле-лукойе) и др. С научной точки здесь несколько аспектов проблемы.

Да, в фактуальное прошлое и будущее путешествовать невозможно, но лишь постольку, поскольку причинные и событийные ряды настолько сложно переплетены, что в их полноте и детальности они не могут быть воспроизведены в реальности до их совершения (быть может пока – не нужно спешить отнести такую постановку проблемы к не научным). Однако при этом многие компоненты материальной и идеальной реальности переходят из прошлого в настоящее и будущее и в каждый момент во многих аспектах бытие сопричастно прошлому и будущему, как и человек, тем самым осуществляя реальные (а не идеальные) «квази-путешествия» в прошлое и будущее. Поэтому проблема путешествия в будущее, контакта с будущим, «путешествий в будущее» в буквальном смысле, как и проблема путешествия во времени вообще – это проблема сосуществования настоящего и будущего (как бы в «параллельных мирах»), что создает возможности путешествия в будущее, оставаясь в настоящем. Появляется возможность челночного путешествия в прошлое и будущее во времени, то есть путешествие в прошлое и будущее с последующим возвращением в настоящее.

Ну и, конечно, «путешествие в будущее» происходит естественным путем. Точно так же, как человек путешествует в пространстве и летит на космическом корабле «Земля» вокруг Солнца, на космическом корабле «Солнечная система» вокруг центра Галактики со скоростью около 200 км/с, на космическом корабле «Галактика» в пространстве Метагалактики. Правда, это пока не управляемые человеком полеты.

В естественном путешествии в будущее, как и в движении в пространстве, появляются и элементы управляемости, на основе научных исследований постоянно расширяются возможности управляемого путешествия в будущее в различных развивающихся объектах. В этой связи повышение управляемости движения в будущее – это научная проблема и задача, а не предмет лишь художественной фантастики или ненаучных спекуляций.

§ 66. Будущее тех или иных конкретных объектов (процессов, состояний) может являться для человека ценностью, ценностно-безразличным, анти-ценностью во всех аспектах – онтологическом, гносеологическом, морально-этическом, экзистенциальном и так далее. Характер оценки определяется комплексом метафизических и социально-культурных оснований, то есть, будущее как ценность и ценность будущего конкретных объектов (процессов, состояний) должно рассматриваться в общем контексте аксиологических концепций в рамках разных метафизических и мировоззренческих платформ (см. § 8).

При всех вариантах оценки будущего и ответа на вопрос «для чего человеку знать будущее?» остается утвердительным ответ на вопрос «нужно ли человеку знать будущее?». Будущее знать человеку нужно. Собственно, познание будущего и знание о будущем потому само есть ценность.

Примечание 1. Ценность будущего того ли иного объекта оформляется в рамках «кристаллической решетки» метафизических и смысложизненных проблем.

Постановка метафизической проблематики будущего включает в себя как минимум следующий спектр проблем:

– метафизика будущего разных объектов в различных метафизических и мировоззренческих парадигмах, в том числе и в особенности в материализме и в его русской антропологической версии, основные «кристаллические решетки» в метафизике будущего, «фазовые переходы» между решетками-смыслами и «смысловое квантование» будущего;

– оценка познавательной и созидательно-практической продуктивности метафизик различных культур применительно к будущему;

– эволюция метафизических платформ, метафизика в будущем.

Применительно к будущему также должно быть специально промысленно мировоззрение как более или менее условная система оценок и взглядов людей на:

1) мир будущего и место человека в нем;

2) способы познания будущего и деятельности в будущем мире;

3) суть человеческих, человеко-природных и человеко-технических отношений в будущем;

4) цель и смысл жизни через призму будущего и в будущем;

5) средства достижения жизненных целей.

Относительно комплекса мировоззренческих вопросов также есть основания переформулировать последние применительно к будущему и в таком ракурсе мировоззрение – это попытка ответить на вопросы:

1) Как устроен мир в целом в его будущем?

2) Как относится человек к миру будущего и мир будущего к человеку?

3) Каково место человека в будущем мире?

4) Как человек познает мир будущего?

5) Как он действует в мире будущего?

6) Каков смысл жизни?

Или по Канту:

1) что я могу знать о будущем?

2) что я должен делать для будущего (и в будущем)?

3) на что я могу надеяться в будущем?

4) что есть человек будущего?

Ответы на эти вопросы являются базовыми в осмыслении будущего и участии в его созидании. Поэтому специалисты по метафизике культур (и субкультур) от имени свои культур (и субкультур) могут и должны проговорить свои основания, концепции и цели. Чтобы двигаться дальше, лучше открыть смыслы. Открыть смыслы для того, чтобы начать процедуры взаимодействия, согласования, открытой дискуссии, а не нелегитимных (сокрытых от народов) движений в будущее и конструирования будущего. Движение в неизвестное (сокрытое) будущее (которое может оказаться нежелательным) всегда несет в себе высокие риски катастрофичности.

От политических и деловых элит открытости ждать не приходится. Поэтому необходимо также определить механизмы исследования их метафизик, мировоззрений, управления управленческими элитами, регулирования их активности. А на международном уровне – регулирования активности наднациональных элит в интересах демократического сообщества. А не наоборот, как пока сложилось.

Пример. Для людей культур, живущих в метафизике «стрелы времени», бытие, в котором будущее по крайней мере в общих чертах познаваемо, предсказуемо его основное течение, тенденция, тренд, становится экзистенциальным спасением. Пусть даже неизвестны детали будущего, и даже экзистенциально значимые, как элементы собственной судьбы, предстоящие жизненные события, однако это незнание экзистенциально и эмоционально существенно легче воспринимается, переживается человеком, если известны общие контуры. Жизнь становится осмысленной, понимаемой в главном, и это главное – общее движение, частицей которого является каждое «Я». Именно это метафизическое решение неоднократно спасало цивилизации, основанные на «стреле времени». В том числе и в особенности – русскую цивилизацию. Этот вариант предлагало христианство. Этот же вариант предложил коммунизм и советский строй. Их ключевое сходство было поэтому даже не в вере, как пытаются сегодня интерпретировать («вера в коммунизм» как религия). Ключевым было знание будущего и вера в знание будущего. Это знание будущего давалось в Библии И. Христом, в исламе – Магомедом, в коммунизме – основателями коммунизма в виде философско-научного учения марксизма и марксизма-ленинизма. Конечно, при этом естественным образом менялся характер аргументации образа будущего. В вере – это слово богочеловека или человека-пророка, который постиг образ будущего в виде откровения и полученное в этом откровении знание воспринималось людьми как истина. Развитие научного познания и рациональной философии, широкое распространение его в обществе изменило систему аргументации и доказательства, которые воспринимаются подавляющим большинством людей. Однако при этом марксизму удалось сформировать мировоззренческую систему, которая при всей ее дискуссионности производила и производит впечатление научного знания, одновременно предлагая человечеству далекую перспективу в виде коммунизма. Ради такой большой идеи будущего люди (в особенности в идеократическом типе цивилизации и государства, к которым относится Россия) не только обретают оптимизм личностного бытия, но готовы жертвовать всем, даже жизнью ради будущего. Происходит психологический кульбит – страх смерти во многом отходит, сменяясь радостью участия в общем деле и осознанием его масштабов, осознанием знания о будущем.

Примечание 2. Ответы на мировоззренческие вопросы с точки зрения материализма должны базироваться на ответах относительно бытия и его познания вообще (см. § 45 Примечание 2). Так, материалистическая философская традиция в осмыслении ценности будущего должна опираться на собственное понимание ценности. Оно лучше всего сформулировано В. П. Тугариновым, в самом общем смысле определившим ценности как «те явления (или стороны, свойства явлений) природы и общества, которые полезны, нужны людям исторически определенного общества или класса в качестве действительности, цели или идеала».

Следовательно, задаваясь вопросом, является ли будущее того или иного конкретного объекта ценностью, необходимо исходить из его полезности, нужности той или иной культуре, социальной группе, личности «в качестве действительности, цели или идеала». Абстрактно-общего (бессубъектного и безобъектного) решения проблемы ценности будущего не существует. Существует лишь проблема ценности будущего относительно какого-либо конкретного объекта, процесса, состояния для какого-либо конкретного социального субъекта.

Кроме того, поскольку ценности соотносительны и эволюционируют, то ценность будущего конкретных объектов, процессов, ситуаций также соотносительны (то есть различны в разных отношениях) и эволюционируют.

Все это относится в частности и в особенности к определению ценности личной жизни человека, отношение к земному бытию каждого человека как специфического и отдельного объекта, в том числе к оценке самой личностью ценности собственного земного бытия. Нельзя полагать эту ценность абсолютной, безотносительной к культурам, к этапам развития самой личности, к ситуациям, к иным объектам.

Пример 1. Ценность будущей личной земной жизни для истинно верующего православного христианина или мусульманина существенно ниже ценности вечной жизни после смерти.

Пример 2. Ценность личной жизни даже для материалиста соотносима с ценностью жизни семьи, детей, культуры, Родины. Именно поэтому человек ради иных ценностей в определенных обстоятельствах готов жертвовать не только качеством своей жизни, но и самой жизнью, в том числе в условиях угрозы нации, Родине.

Пример 3. То, ради чего будет готов пожертвовать жизнью человек одной культуры может быть непонятным, нелепым и даже вызвать смех у человека иной культуры. То, ради чего человек готов пожертвовать жизнью в тот или иной момент своей жизни может показаться нелепым на другом этапе его жизни.

Примечание 3. В материалистических версиях метафизики, в том числе основанных на антропологическом подходе, сущее бытие (всей совокупности объектов) является высшей и определяющей онтологической, гносеологической, морально-этической, экзистенциальной (и т. д.) ценностью. Однако данная (сущая) ценность всегда сопоставима (сравнима) с ценностью прошлого и будущего. И здесь существуют варианты ответов, имеющие не только метафизическую, но и социально-культурную ценностную окраску.

Так, существует три базовых (из них два полярно противоположных) ответа на вопрос относительно каждого объекта, что более ценно – его будущее или настоящее. Первый вариант – более ценно настоящее, второй – они равноценны, третий – более ценно будущее. Выделение этих вариантов не банально по крайней мере потому, что предполагает выбор характера действий в настоящем относительно сущего и будущего объекта, тем более в условиях ограниченности ресурсов. Сущность различий полярных позиций заключается в том, чем жертвовать – настоящим ради будущего или будущим ради настоящего? Если будущее объекта обладает большей ценностью, чем настоящее, то жертвовать настоящим ради будущего – естественно и закономерно. Если будущее объекта обладает меньшей ценностью, чем настоящее, то жертвовать настоящим ради будущего нет необходимости и можно даже жертвовать будущим ради настоящего. К первому варианту, как доказывает вся человеческая история, склонны прогрессивные (перспективные, харизматические, пассионарные) культуры и субкультуры (в частности, коммунизм XX века), к последнему варианту более склонны утрачивающие перспективу и находящиеся на «закате» культуры и субкультуры, становящиеся гедонистическими (в частности, буржуазные культуры XX–XXI вв., к этому склоняют и принуждают и русскую культуру в постсоветский период).

Однако в русской культуре (как религиозной, так и светской) именно будущее социально-природных объектов (государства, общества, семьи, личности, в религиозной – еще и души) всегда полагалось ценностью более высокого порядка, чем настоящее. Ради него при необходимости всегда жертвовали настоящим объекта (государства, общества, семьи, личности): в материалистическом варианте жертвовали ресурсами, силами, жизнью – ради детей, ради страны, ради светлого будущего. Это не отвергало полностью ценности самой жизни (в том числе личной), ценности настоящего, но всегда полагало сущую жизнь менее ценной субстанцией, чем будущее – для значительной части элит и социальных масс, достаточных для образования действенного социально-культурного авангарда.

Можно возразить, что настоящее и будущее можно гармонично совмещать, как в ценностях, так и в ресурсах. В отдельных случаях и для отдельных групп населения (как правило, лишь элит) – да. В общем смысле – нет, поскольку человечество всегда испытывает дефицит ресурсов и выделение ресурсов на будущее означает их урезание в настоящем.

«Будущее вообще» как абстракция в ее беспредметности не может являться предметом оценки и носителем ценности. В шкале «ценно – безразлично – анти-ценно» оцениваются конкретные объекты, процессы, состояния (различного масштаба и иерархии). При этом, данная шкала относительно конкретных объектов реальности присутствует в сознании и мотивах деятельности каждого конкретного субъекта – от отдельной личности, до планетарных общностей людей.

§ 67. Познание будущего объектов осуществляется на основе метафизических и мировоззренческих «кристаллических решеток» и платформ.

Каждая метафизическая и мировоззренческая платформа относительно будущего различных объектов в их совокупности и каждого объекта в отдельности должна (как минимум) решить следующие стержневые мировоззренческие проблемы:

– нужно ли познание будущего различных объектов, процессов, состояний?

– допустимо ли познание и преобразование будущего объектов, процессов, состояний человеком (имеет ли человек право на познание и преобразование будущего)?

– возможно ли познание (и предвидение) будущего объектов, процессов, состояний?

– какова природа познания будущего объектов, процессов, состояний, его структурные компоненты (субъект познания, предметная область познания, основные принципы методологии, набор методов, формы результатов, критерии истины, аргументы и т. д.)?

– кому должно быть доступно знание о будущем объектов, процессов, состояний – каждому человеку и народам в целом или отдельным людям и группам людей, выделенным по тем или иным признакам?

– каков вклад познающего человека в создание будущего объектов, процессов, состояний?

– как человеку конкретной культуры относиться к различным формам будущего объектов, процессов, состояний, предлагаемым собственными и другими мировоззренческими и метафизическими платформами (экзистенциальное, смысложизненное понимание будущего, отношение к миру будущего);

– как познавать различные культурные стратегии?

– как познавать активность человека (личности, общества, культуры) в воздействии на будущее объектов, процессов, состояний и потенциал активности человека?

– каков вклад в познание будущего объектов, процессов, состояний различных форм познания в рамках данной метафизической платформы (познания философского, научного, художественно-образного, религиозного, обыденного, мистического в их вариациях в рамках данной платформы)?

Каждый этап человеческой истории и каждое мировоззрение предлагает собственные решения проблемы будущего, внося вклад в осмысление всей совокупности взаимосвязанных проблем. Исследование истории вопроса и широкого спектра предлагавшихся, актуально существующих и потенциально возможных вариантов решения тех или иных аспектов проблемы в рамках различных метафизических платформ не входит в круг задач данного исследования и должно явиться предметом отдельного исследования и саморефлексии культур. Здесь выделены лишь основные блоки проблематики.

Примечание 1. С точки зрения диалектико-материалистической философии, познание будущего представляет собой серьезную комплексную философско-научную задачу, которая решается на основе сочетания рациональных, чувственных и интуитивных способностей человека в ходе коллективной научной фундаментальной, прикладной и экспертно-аналитической человеческой деятельности как теоретическими, так и эмпирическими методами.

С точки зрения материализма можно предложить следующие ответы на предложенные проблемные вопросы относительно познания будущего конкретных объектов, процессов, состояний:

– познание будущего различных объектов, процессов, состояний необходимо;

– познание и преобразование будущего объектов, процессов, состояний человеком допустимо, то есть, человек имеет право на познание и преобразование будущего;

– познание (и предвидение) будущего объектов, процессов, состояний возможно, при этом а) возможности исследования будущего определяются природой конкретного объекта, б) наука о будущем основана на общей метафизической и мировоззренческой установке о развивающемся характере бытия, в) процедуры познания и получаемые знания могут быть рациональными и интуитивными, мыслимыми и чувственными, образными, чаще всего – комбинированными;

– природа познания будущего объектов, процессов, состояний, его структурные компоненты (субъект познания, предметная область познания, основные принципы методологии, набор методов, формы результатов, критерии истины, аргументы и т. д.) определима;

– знание о будущем объектов, процессов, состояний должно быть доступно каждому человеку и народам в целом;

– вклад познающего человека в создание будущего объектов, процессов, состояний существует и определяется природой объекта и уровнем развития человечества, постоянно усиливаясь по мере его развития;

– человеку конкретной культуры необходимо уважительно и одновременно внимательно, осторожно, вдумчиво относиться к различным формам будущего объектов, процессов, состояний, предлагаемым собственными и другими мировоззренческими и метафизическими платформами (экзистенциальное, смысложизненное понимание будущего, отношение к миру будущего);

– познавать различные культурные стратегии возможно как научными методами, так и методами экспертно-аналитического и разведывательного характера;

– познавать активность человека (личности, общества, культуры) в воздействии на будущее объектов, процессов, состояний и потенциала активности человека можно как научными методами, так и методами экспертно-аналитического и разведывательного характера;

– вклад в познание будущего объектов, процессов, состояний различных форм познания в рамках данной метафизической платформы (познания философского, научного, художественно-образного, религиозного, обыденного, мистического в их вариациях в рамках данной платформы) различен. Основной конструктивный познавательный вклад делают философия и наука. Однако другие виды познания также вносят свой (различный) вклад в познание и конструирование будущего.

Примечание 2. Существуют некоторые ключевые типы объектов в познании будущего, по крайней мере, для европоцентричного и русского человека – «личность» (личное будущее), «семья» (будущее семьи и ее членов), «община (корпорация, нация и т. д.)» (будущее общины, корпорации, нации и т. д.), «культура» (будущее и перспективы культуры), «человечество» (будущее человечества), «планета Земля» (будущее Земли) и их модификации. Они важны человеку (являются для него ценностью), в той или иной степени заботят (волнуют, интересуют, радуют, пугают (и т. д.), становятся основанием мотивации поведения) каждого человека. Они имеют наиболее массовое распространение в качестве объекта размышлений и переживаний, в том числе на уровне обыденного познания, потому предметом запроса в отношении метафизик и людей, претендующих на то, что они способны познавать будущее, в том числе в отношении наук и ее представителей в науке, религии, мистических учениях, художественных произведениях. Неспроста основная часть разработок в современной российской, европейской и американской футурологии посвящена тому, какой будет жизнь людей и собственные оценки и предложения множества исследователей по этому поводу[302].

Естественно, что круг объектов, которые интересуют философию и научное познание существенно шире. Однако любой объект познается сквозь призму конкретных метафизики и мировоззрения.

Примечание 3. Принципиальной по важности является проблема широты распространения среди людей различных видов знания о будущем. Здесь существует три основных подхода – а) знания о будущем доступны лишь избранным и должны оставаться тайной для всех остальных; б) знания о будущем доступны (избранным, философии, науке, творческим гениям), но они должны распространяться только среди «элит» (самопровозглашаемых в разных формах и границах в разные эпохи, но всегда – стоящих у власти), не должны распространяться среди «простых людей»; в) знания о будущем доступны (избранным, философии, науке, творческим гениям) и они должны быть доступны всех людям, то есть любой человек имеет право получить имеющуюся информацию (знания) о будущем любого объекта.

Сторонники концепций «избранности» знания давно потерпели крах, хотя рецидивы иногда случаются, в том числе в современной истории, когда, например, правители пытаются обрести уверенность через обращение к мистическому «тайному знанию». Однако это не более чем фикция либо прикрытие.

Сторонники элитарных типов устройства общества, делящие его на «элиты» и «чернь», находили и находят массу аргументов для того, чтобы ограничить знания, в том числе такие псевдо-гуманистические, как то, что «простой человек слаб» и его психика не выдержит, что информацию не нужно давать, чтобы не беспокоить людей и не создавать паники, что человек не в состоянии понять этой информации и т. д. Но основной (тайной) причиной ограничения доступа к знанию, в том числе к знанию о будущем, всегда было и остается стремление к обретению и удержанию власти. Поэтому эта концепция также не имеет права на доминирование в мире.

Познание будущего должно быть демократическим в истинном смысле – права, власти и знания для всех, для народа. Идеалы Просвещения в их изначальной чистоте признают всякого человека как равного другим, как человека. Человек многократно доказал свое право на знание, и потому каждый человек имеет право на знание о будущем – в этом отношении он действительно не есть ни «тварь дрожащая», ни «чернь», ни «паническое животное» – он человек. Даже произошедшая в медицинской практике эволюция от изоляции неизлечимо больного от информации о болезни до открытия этой информации и сотрудничества с больным есть показатель возможности высокого доверия к человеку, способному оставаться человеком даже в сложнейших (предельных, критических) жизненных и экзистенциальных ситуациях. Это подтверждает вся современная человеческая история.

Кроме того, в современной ситуации право человека на знание о будущем является не единственным и не решающим аргументом в пользу необходимости демократизации знания о будущем. Решение сложнейшей задачи познания и освоения будущего возможно лишь путем объединения усилий больших человеческих масс. Это требует широкой демократизации знаний во всей их полноте и глубине, до метафизических и мировоззренческих оснований, чтобы каждый человек знал и понимал «свой маневр» в познании будущего. Демократия знаний о будущем должна расширяться и углубляться, вновь должны широко формироваться народные элиты, а не ученые прислужники аристократических и олигархических властителей, опирающиеся на элитарные и мизантропические мировоззренческие системы. Лишь это позволит вступить на путь создания качественно новых интеллектуальных систем. В том числе потому, что только широкое распространение знаний может снять синдром «зажатости» людей в исследовании будущего, концентрации внимания лишь на событийных рядах (что ведет к утрате перспективы, видению тоннелей и тонких нитей, связывающих прошлое, настоящее и будущее). Только это позволит начать массовое формирование специалистов в этой сфере в широком спектре специальностей.

§ 68. Познание будущего возможно.

Познание будущего с различной степенью достоверности осуществляется на основе всех метафизических и мировоззренческих платформ философским, научным (§ 69), религиозным, мистическим, художественно-образным, обыденным способами познания на основе рациональных, интуитивных и чувственных методов, а также в ходе практического освоения реальности. Различные мировоззрения и метафизики, различные способы познания дают собственные основания и имеют собственный положительный и отрицательный опыт познания будущего. Между ними существуют разные отношения – взаимосвязь, обмен информацией, сотрудничество, диалог, дискуссии, конкуренция, противостояние.

Познание будущего может осуществляться как в непосредственном контакте с будущим (в реальном контакте с наступившим будущим, в виртуальном контакте с не наступившим будущим), так и бесконтактным способом (включая идеально-информационный).

Предметная сфера, методы познания будущего, система аргументации, формы и содержание знания (в том числе его достоверность, глубина, удаление во времени), критерии истины, формы передачи полученного знания другим людям соответствуют разным способам познания и мировоззренческим платформам. Различные способы познания отличны и в принципиальных основаниях противоположны по всем указанным параметрам друг от друга. В частности, философскому познанию противостоят религиозное, мифологическое и мистическое познание будущего[303]. Однако возможны взаимосвязи и взаимодействия (в том числе социально-культурные) между ними, взаимосвязи их с наукой, обыденным (и практическим) познанием.

Важную роль в познании и конструировании будущего играют фантазия, воображение, которые являются одними из квинтэссенций разума, одними из высших проявлений его творческого потенциала. Они есть одновременно некоторый способ организация мысли, мечты, идеалов, ценностей, целей, стремлений – и метод познания, моделирования и конструирования будущего. Фантазия и воображение используются всеми способами познания будущего – философией, наукой, художественно-образным познанием, религией, мистикой, обыденным познанием.

Примечание 1. Мифологическое, религиозное и мистическое познание будущего в данной работе не обсуждаются.

Философское познание будущего исходит из познания общих законов природы, целостного характера природы, диалектического характера природы, сочетания в ней материального и идеального, из понимания природы человека, характера его мышления и ценностей. Философское познание будущего носит качественный характер и позволяет понять и объяснить многие процессы в комплексе рационального познания будущего, разрабатывать модели на основе понимания природы объекта, формировать и развивать методологию научного познания будущего (в том числе и в особенности на основании исследования метафизических и мировоззренческих платформ), решать проблемы взаимодействия человека и мира в будущем, решать весь комплекс мировоззренческих проблем, связанных с будущим (§ 67).

Принципиально важным приобретением человечества в осмыслении природы является понимание диалектического характера природы, общества, человеческого мышления. Диалектика является той онтологической, логико-гносеологической и методологической константой, которая позволяет познавать прошлое, настоящее и будущее в понимании универсальности диалектических оснований бытия и познания. Вся совокупность характеристик связей, отношений, закономерностей, которая отражена в совокупности категорий и законов диалектики (особенно ее материалистическом варианте), является универсальной, распространяется на все объекты, процессы, состояния прошлого, настоящего и будущего. Это – главная уверенность познающего разума, та константность методологической платформы, которая является базовой для познания прошлого, настоящего и будущего, для прогнозирования, конструирования, проектирования, строительства будущего и управления будущим. Причем, при углублении осмысления диалектики в познании будущего возможно получение не только обобщенных, но и детализированных результатов, которые могут быть использованы как в фундаментальной, так и в прикладной футурологии. Так, примеры прикладного использования наиболее диалектических категорий симметрия-асимметрия приводит в своих работах Н. Н. Талеб на примере предвидения кризисных ситуаций в финансовой и банковской сфере, в конкретных банках.

Философское познание, особенно рациональные философские системы, наиболее тесно из всех мировоззрений взаимосвязано и взаимодействует с научным познанием, в том числе в сфере познания будущего.

Необходимой стороной философского познания является призыв к скромности в оценке возможностей философии и, одновременно, требование отличения философии от иных мировоззрений, от различных вещателей, оракулов, провидцев, других «всезнающих людей», что встречается в философских текстах, начиная с Сократа.

Пример 1. Известны социально-политические произведения в виде великих утопических учений о будущем идеальном обществе, основанные на понимании природы человека конкретной культуры и эпохи, базирующиеся на той или иной философской концепции и ставящие перед человеком великие цели – учения и концепции об общественном и государственном устройстве, направленные на поиск путей совершенствования человека и человеческого общежития Платона, Т. Компанеллы, Т. Мора, А. Сен-Симона, Р. Оуэна, Ш. Фурье, Н. Г. Чернышевского, Дж. Оруэлла и других мыслителей. В этих произведениях видны многие возможности и ограничения отвлеченной философской рефлексии.

Причем, в этих древнегреческих и первых европейских и российских просвещенческих концепциях представлены некоторые цели, которые, кроме всего прочего, являются донаучными зародышами систем целеполагания.

Пример 2. Известны рационально-философские подходы, обоснованно претендующие на формирование устойчивой объяснительной платформы и познание настоящего и будущего. В первую очередь это материалистическая философия. На это (в некоторой части обоснованно) претендуют также позитивизм, неокантианство и прагматизм. В понимании общества значителен также вклад феноменологии, постпозитивизма и некоторых других концепций.

Философские концепции (рационалистические и иррационалистические) конкретных авторов способны философскими методами вполне точно отражать некоторые векторы динамики тех или иных культур в составе человечества – например, концепции Ф. Ницше, О. Шпенглера, Н. А. Бердяева, других представителей русской философии, А. А. Зиновьева, Ю. Хабермаса, других авторов.

Пример 3. Некоторые философские концепции формируют конструктивные методологические платформы для научного познания. Они обсуждаются в тексте данной книги.

Примечание 2. Фантазия (воображение) есть мысленное конструирование объектов, процессов, ситуаций, не существующих в реальности, их образов. В материалистической антропологической философии оно полагается продуктом деятельности человеческого мышления. Все остальные версии можно объединить в одну – фантазии (воображения) поступают в человеческий мозг извне (и здесь в разных версиях есть различия: откуда поступают и каким путем).

Фантазия и воображение в наиболее рафинированном виде реализуются посредством научной и художественной фантастики, которые вносят существенный вклад в познание будущего различных объектов, процессов, состояний.

В конце XIX и особенно в XX веке произошло формирование фантастики как самостоятельного направления в литературе. Фантастические произведения (художественная и научная фантастика) приняли участие в формировании целей (в целеполагании) в различных областях познания (космических полетов, подводных исследований и т. д.), помогли осмыслить возможные последствия тех или иных трендов. Важно отметить, что лишь в европоцентрических культурах (Европа, Россия, меньше США) были и есть научные и художественные фантасты мирового уровня – Ж. Верн, Г. Уэллс, А. Конан Дойль, А. Толстой, А. Азимов, А. Беляев, С. Лем, Р. Брэдбрери, И. Ефремов, С. Снегов, братья Б. и А. Стругацкие. Многие известные научно-фантастические сюжеты фактически предвосхитили и подтолкнули научные исследования и даже некоторые выдающиеся научные работники многие собственные идеи вначале формировали как научно-фантастические (например, К. Э. Циолковский). Многие фантастические сюжеты до сих пор остаются глубинной мечтой человечества – особенно относительно путешествий в пространстве и во времени. Особенно такие сценарии «путешествия в пространстве», в которых используются встречи с другими более развитыми цивилизациями, перемещения с большими скоростями, задание параметров будущего[304], умение «летать меж звезд»[305], перемещаться по вертикалям к центру мироздания сквозь «гиперсферы»[306], осуществлять управляемое движение звезд[307], исследовать существование параллельных миров и т. д. Различны и сценарии «путешествия во времени», в том числе с использованием «машины времени», как в прошлое, так и в будущее.

Естественно, научно-фантастическое и художественно-образное фантастическое познание будущего различных объектов, процессов, состояний, отношений (и т. д.) имеет свои ограничения и потому наряду с конструктивными находками многие идеи и концепции оказываются ошибочными, что, конечно, не должно останавливать творческого полета мыслей, поскольку потенциал фантастики, в том числе в познании будущего, как показывает практика, достаточно конструктивен и велик.

Дополнение. Актеры вживаются в образ как в стационарную сущую данность (реальность), порой – с некоторыми авторским перепрочтением. Люди других художественных профессий (писатели, сценаристы, художники, режиссеры, наиболее глубокие актеры) могут «домысливать» образ при его создании, проникая в его сущность. Однако особенно сложно вживаться в типологические образы еще полновесно не существующего (образа человека или образа будущей реальности). Здесь особенно глубок пример Ф. М. Достоевского в его попытке художественным способом проникнуть в сущность лишь нарождавшейся новой социально-культурной и духовной реальности. Его «кристаллическая решетка» православного русского не всегда вмещала образы, парадоксальность духовной природы и ситуации некоторых героев «разрывала», «разламывала» их изнутри, реализуя их сущность посредством этой парадоксальности. И хотя не все образы в итоге оказались корректными с точки зрения последующей социальной реализации идей (в том числе идеи социализма, атеизма), степень глубины художественного познания Достоевского и степень его влияния на русскую и мировую культуру не вызывает сомнений в потенциале художественно-образного способа познания будущего.

Примечание 3. Обыденное познание в целом существенно слабее научного, философского, художественно-образного. Однако в нем также часто случаются практические и научные познавательные находки, порой выдающиеся. Они связаны с природной (выдающейся) наблюдательностью некоторых людей, умением лонгировать и моделировать ситуации, умением вживаться в объект и чувствовать его, наличием других способностей в их экстраординарной форме развития. В обыденном познании возможно выделить его особую разновидность и высшую форму развития, которую можно назвать практическое познание. Практическое познание, как и всякое познание, имеет как качественный, так и количественный (в основном оценочно-количественный) характер.

Так, в ходе практического освоения реальности в ее функционировании и развитии человек различными методами, через пробы, истины и ошибки обретает некоторое знание, часть которого после обоснования входит в корпус научного знания, а часть остается на уровне обыденного знания, наиболее развитой формой которого является практическое знание и основанные на нем элементы практической деятельности (например, «ноу-хау»). Это относится и к познанию будущего развивающихся объектов, процессов, состояний. Некоторые из результатов практического знания, в том числе ноу-хау, лишь до поры не получают устойчивого научного объяснения, и наука в своем развитии находит им объяснение, некоторые – познаются существенно дольше и не всегда понятно, сможет ли наука разгадать их и дать на них систематический ответ[308]. Кроме того, порой то, что оказывается находкой обыденного познания, становится общим достоянием и полезным практическим приобретением, порой – дополнением научных исследований, порой – оно входит в тело науки после операций научного обоснования. Однако при этом практическое познание всегда остается в той или иной степени самостоятельным способом познания реальности, в различной степени пересекаясь с иными формами познания в разных культурах, в разных сферах, в разные исторические эпохи.

Важнейшим способом практического познания (в том числе познания будущего) является конструирование человеком новых систем (объектов, процессов, состояний) либо элементов систем с последующим их опредмечиванием (созданием), которое фактически выступает как познание реальности (и будущего) через ее (его) формирование. Это также известный (особенно из техники) способ познания, когда человек продвигается в незнаемое посредством создания нового, испытания его (и тем самым испытания на истинность собственных знаний), внесения корректировок, внедрения, эксплуатации, утилизации. Это вполне распространяется на познание будущего посредством его конструирования и строительства. В нем особенно активизируется собственно практическое познание и научное познание.

Практическое познание (и знание) достаточно широко распространено в разных сферах деятельности человека, в том числе и в особенности в организации и управлении сложными объектами (включая технические объекты и процессы) и сложными развивающимися объектами. Оно особенно успешно конкурирует с научным познанием в сферах высокой неопределенности и высоких рисков, где потенциал науки пока не всегда достаточно высок – в управленческой, инновационной, научной, творческой, венчурной, финансовой, в других сферах профессиональной деятельности (техническое производство, медицина, педагогика и т. д.). Важно отметить специально, что практическое познание широко распространено в управлении социальными объектами, в практике управления (менеджмента), где управленческие решения в итоге принимаются персонально конкретными лицами на основе совмещения научного познания, коллегиального экспертного обсуждения и личного практического опыта (практического познания), а часто – еще и религиозных и мистических знаний. Роль практического знания здесь весьма существенна[309]. Причем, невозможно априорно установить связь между степенью и характером сложности того или иного объекта и относительным объемом практического познания в его познании в целом, в деятельности с ним и управлении им. Однако понятно, что степень сложности объекта коррелирует с практическим познанием в зависимости от обстоятельств.

Ошибки и риски обыденного (в том числе практического) познания, особенно при массовом использовании, на порядки выше научных ошибок. Поэтому во всех случаях использования обыденного сознания необходима предельная внимательность и осторожность.

Успешная конкуренция с наукой обыденного (и практического) познания возможна лишь для отдельных людей, наделенными редкими экстраординарными способностями, порой ими самими до конца не осознаваемыми, которые и способны изобретать некоторые «ноу-хау». Например, такие персонажи из круга финансистов приводит в своих книга «Черный лебедь» и «Антихрупкость» Н. Талеб. Такие примеры есть и в других сферах профессиональной деятельности. Однако для подавляющего большинства людей обыденное познание (в том числе будущего) на основе личного опыта без дополнительных знаний, умений, навыков практически недоступно, а во многом недоступно и с дополнительными знаниями, умениями и навыками. Поэтому основная масса людей получает достоверную (как и ложную) информацию от специалистов в различных сферах. Это относится ко всем категориям и профессиям, в том числе политикам, экономистам, управленцам, среди которых подавляющее большинство обычных людей с вполне рядовыми способностями.

§ 69. Научное познание будущего возможно. Оно строится (должно строиться) на фундаменте принципов и подходов, сложившихся в науке в целом и в конкретных науках о стационарных либо развивающихся объектах (Глава 8) с дополнением специальных принципов и подходов, разрабатываемых для познания будущего (в особенности в науках о развивающихся объектах).

Научное познание будущего (в том числе развивающихся объектов) существенно шире по предмету исследования, по его целям и задачам, чем предвидение и прогнозирование будущего. Подход к исследованию будущего как к познанию будущего существенно расширяет возможности науки, выводя ее за пределы собственно предвидения и прогнозирования, которые становятся тем, чем они являются в науке вообще – компонентами корпуса научного познания.

Научное познание будущего есть процесс и совокупность процедур получения нового знания и собственно содержание знаний о последующих состояниях конкретного развивающегося объекта, процесса (функционирования и изменения, развития, взаимодействия), состояния во всей совокупности или в части их элементной базы, связей, взаимодействий, отношений в виде актуального либо предваряющего знания, то есть знания о существующей длящейся реальности и знания о несуществующей в данный момент времени реальности.

Содержание научного познания будущего во многом аналогично познанию прошлого и настоящего. Оно имеет материально-вещественные, энергетические и идеальные (информационные) аспекты и включает в себя познание элементной базы, системы детерминации, системы взаимосвязей и взаимодействий, системы управления, событийных рядов. Однако при этом речь идет о познании будущих объектов, процессов, состояний.

Научное познание будущего необходимо разделить на три больших типа предметной области: 1) познание того, что существует в неизменном виде на всем интересующем горизонте удаления во времени; 2) познание того, зародыши или аналоги чего уже есть в настоящем или прошлом; 3) познание того, чего нет в настоящее время и аналогов чему нет в настоящем и не было в прошлом (здесь речь идет о познании нескольких различных аспектов функционирования и развития: новые проявления существующих качеств развивающегося объекта, его динамики, поведения; переход существующего развивающегося объекта в новое состояние, появление новых качеств и свойств; появление нового объекта, процесса, взаимодействия). Каждая из этих областей порождает свой комплекс научных проблем на теоретическом и эмпирическом уровнях.

Научное познание будущего делится на фундаментальные и прикладные исследования.

Научное познание будущего есть диалектическое сочетание познания качественных и количественных характеристик будущих объектов, процессов, состояний.

Познание прошлого и настоящего (современного состояния объекта) всегда несет в себе существенные элементы познания будущего. Поэтому знания о будущем состоят из знаний о прошлом, настоящем и собственно о будущем. Знания о будущем в прошлом – это знание и понимание природы объектов, процессов, состояний, их элементной базы, комплексов взаимодействий, закономерностей взаимодействий, систем детерминации, характера процессов, динамики состояний, знания о динамике объекта, изменениях его элементной базы, комплексов взаимодействий, закономерностей взаимодействий, систем детерминации, характера процессов, последовательности состояний и прошедших событий, характера реагирования на внутренние изменения и на воздействия и изменения внешней среды. Знания о будущем в настоящем – это знание и понимание природы объектов, процессов, состояний, их элементной базы, комплексов взаимодействий, закономерностей взаимодействий, систем детерминации, характера процессов, динамики состояний, характера реагирования на воздействия и изменения внешней среды. Собственно, знания о будущем – это знание динамики объекта на основании знания его природы, изменений его элементной базы, комплексов взаимодействий, закономерностей взаимодействий, систем детерминации, характера процессов, будущей последовательности состояний и будущих событий, будущего характера реагирования на воздействия и изменения внешней среды.

Уже познание будущего на основе прошлого и настоящего позволяет а) определять вероятность наступления событий, б) видеть тренды, в) формировать обоснованные модели и возможные сценарии, в том числе через познание динамической сущности и информационных образов, г) представлять будущие состояния в совокупности их параметров, д) в процессе бифуркационного перехода, растянутого во времени, начинать познание будущих состояний и т. д. Существуют (и возможны) специальные методы познания будущего за пределами исследования прошлого и настоящего (футурология).

Все указанное есть не что иное, как научное познание будущего. Оно ограничено современными для каждой эпохи возможностями различных наук и совокупностью объективных обстоятельств, связанных с природой объектов и субъектов познания будущего.

Научное познание будущего объекта, процесса, состояния должно быть валидным, то есть содержать достаточный набор методов, обеспечивающих максимально полное и комплексное постижение истины, получение истинного знания.

Научное познание будущего во всех элементах содержания познания включает в себя компоненты (основания, принципы, методологии, методы), нацеленные на получение а) строго детерминированного законосообразного знания, б) вероятностного законосообразного знания, в) единичного (индивидуального) знания, присущего лишь конкретному объекту, процессу, состоянию, поведению. Соответственно, знание о будущем включает в себя а) элементы строго детерминированного законосообразного знания, б) элементы вероятностного законосообразного знания, в) единичные (индивидуальные) знания об объекте, процессе, состоянии, поведении, событии.

Виды знания о будущем могут быть представлены в виде собственно уверенного знания, уверенных прогнозов и предвидений, вероятностных прогнозов и предвидений, вариативных сценариев, единичных предсказаний, знаний о том, что может быть, а чего не может быть с конкретным объектом или процессом (с вероятностью или абсолютно), причем, знание того, что не может быть не менее важно, создавая границы возможного и постепенно сужая их и т. д.

Формы познания будущего также различны – образы, модели (с качественным и количественным наполнением), сценарии, тенденции (тренды), прогнозы состояний, наборы методов познания и технологий деятельности и т. д.

Познание будущего конкретного функционирующего и развивающегося объекта (процесса, состояния) начинается с важной процедуры выделения объекта, затем предстает (разворачивается) как последовательность этапов, предполагающая свою логику и соответствующие алгоритмы. Эта последовательность может быть представлена в виде «дорожной карты».

В последующем возможности познания будущего приобретут новое качество, быстро расширяясь по направлениям, содержанию, удаленности во времени познания развивающихся объектов и горизонтов предвидения.

Научное познание будущего является основанием для конструирования и реконструирования будущего конкретных объектов, процессов, состояний, их трансформации, корректировки, комплексное управление будущим.

Примечание 1. Научное познание будущего, как и всякое научное познание, в том числе познание прошлого и настоящего, имеет как собственные возможности, так и границы. Науке, как и философии, органична и более приличествует «скромность претензий», нежели безграничность обещаний. Сами философия и наука чаще всего так и делают, не «кричат» о себе. Хотя эта скромность – одновременно всегда есть осознанное, осмысленное понимание собственной силы – силы возможностей в рамках границ.

Относительно каждого стационарного (изменяющегося или функционирующего) или развивающегося объекта удаление познания во времени (в том числе временные границы предвидения, горизонты достоверного прогнозирования), точность познания будущего, соотношение в познании количественных и качественных компонентов различны, в том числе для разных типов природных объектов отличаясь на многие порядки как во временном удалении, так и в точности. Лишь в ограниченном числе типов объектов и процессов, в основном стационарного типа, возможно такое познание будущего, которое подобно календарному графику расписывает предстоящие события, которые будут происходить с тем или иным объектом и в том или ином процессе, с точным их содержанием и датами наступления данных событий, тем более на большом удалении во времени. Попытки распространить это на все типы объектов и объекты с точки зрения науки не имеют никаких оснований. Для каждого типа объекта и процесса, даже отдельного объекта и процесса необходимы собственные расчеты. Универсальным остается лишь сам подход: научное познание будущего возможно, но у него есть границы во времени, глубине, точности.

Непонимание этого приводит к обратному эффекту – завышенные ожидания и муссирование ожиданий «точных предсказаний» от науки со стороны тех или иных субъектов (управления, бизнеса, СМИ и т. д.) в наибольшей степени формируют почву для упреков в адрес науки, способствуют негативному восприятию их потенциала в познании будущего. Однако наука (и философия) должны относиться к этому спокойно и с достоинством – что можем, то и делаем. Не нравится – попробуйте сделать сами или с помощью других подходов (что и делают порой, обращаясь к ненаучным методам). При этом судорожные попытки заглянуть в будущее «раньше, дальше, точнее других», кроме всего прочего, часто являются плодом нечистых помыслов, корысти, жажды наживы, стяжательства и алчности, конкуренции, собственнических стремлений и тому подобных суетных пороков человеческих, как и всякая иная чрезмерная суета. Она, эта суета, замешанная на страхе неопределенности, порождает свое обратное – спесивое, высокомерное, презрительное (и т. д. и т. п.) отношение к науке и мышлению вообще, потому оно всегда было, есть и будет, но «караван» философии и науки должен спокойно идти, несуетно наращивая собственный потенциал в познании будущего в интересах человечества за счет постоянного совершенствования процессов познания. Причем, естественное наращивание потенциала научного познания будущего происходит постоянно, и оно непременно будет продолжаться, в том числе в уровне точности прогнозируемых образов. Необходимо лишь на каждом этапе развития науки и относительно каждого объекта и процесса отчетливо осознавать и честно говорить о возможном и невозможном относительно познания будущего, в том числе для того, чтобы сформировать нормальную исследовательскую и информационную среду и здоровую морально-психологическую обстановку вокруг научного познания будущего, его прогнозирования и предвидения. Это позволит одновременно минимизировать негативные последствия воздействия на различные социальные подсистемы и системы управления как со стороны ненаучных образований, так и со стороны некоторых научных коллективов, предлагающих не вполне обоснованные скоропалительные научные выводы, подходы, методы.

Скептицизм относительно потенциала научного познания будущего, его предвидения и прогнозирования возник и укрепился на основе торопливого юношеского нетерпения человека, который, обретя в зародыше новый инструмент в виде науки и искусства познания развивающихся систем в этой лишь становящейся отрасли (аспекте) научного познания уже пытается использовать его как готовое и совершенное орудие, одновременно предъявляя к нему высокие требования и в случае неисполнения последних – капризно отбрасывающих его. Примерно так же, как, получив в руки детский пистолет и не увидев в нем достоинств настоящего оружия, выбросить не только его, но и вообще отказаться от создания реальных моделей. На деле, сложности познания, неопределенность и другие аспекты присущи всем объектам реальности, в том числе в настоящем, а предметам познания и в прошлом. Но если кому-то вдруг захотелось узнать, что будет с таким-то объектом (просто любым) завтра, через год, через миллион лет, а наука не может удовлетворить этого (часто праздного) любопытства, то упрекать науку о будущем в этом нет оснований. Точно так же наука не может ответить на вопрос, а что конкретно происходит в данный момент на дне Марианской впадины или на Джомолунгме, в той или иной квартире или голове человека, какой точно ветер будет в том или ином месте через полчаса и погода к вечеру, сколько яиц отложит конкретная муха или икринок рыба в данный момент, сколько выросло грибов в данном месте сегодня утром, будет ли клев на рыбалке или удача на охоте и т. д. и т. п. Потому что наука и не должна отвечать на эти вопросы, имея иное предназначение. Быть может, невозможность некоторых из таких предвидений действительно является основанием для упреков в адрес науки, мотивом для ее развития. Но наука продолжает развиваться и есть основания полагать, что точность научного познания настоящего и будущего без сомнения будет возрастать[310]. Но на каждом этапе развития наук о прошлом, настоящем и будущем – в современности и в перспективе – важны верные установки и ожидания, границы внимания и ответственности научного познания, не допускающие ни мистификации, ни шельмования.

Примечание 2. В философии и науке целесообразно говорить о познании будущего, рассматривая предвидение и прогноз как его компоненты. Доминирующий в современной футурологии подход, в котором все познание будущего отождествляется с предвидением и прогнозированием некорректен. Это видно уже из тех видов прогнозов, которые осмыслены современной футурологией. Так, И. В. Бестужев-Лада приводит виды прогнозов в интерпретации Бертрана де Жувенеля: «перенесение», пролонгация тенденций, «аналогия», «колея» (в разных поездах друг за другом), причинность, априоризм, системность, формы[311]. При этом несколько первых видов прогнозов («перенесение», пролонгация тенденций, «аналогия», «колея»), являющиеся наиболее распространенными, в особенности в стационарных объектах, естественным образом требуют обоснования. Однако обоснование (аналогий, возможности пролонгации тенденций и т. д.) это уже не собственно прогноз и предвидение, но результат глубокого познания объекта в его состоянии и динамике, в том числе познания его будущего потенциала. В еще большей степени это относится к таким видам прогноза, как причинность, априоризм, системность и т. д. Дело в том, что здесь прогноз уже совершенно не является самостоятельным продуктом, а является органическим следствием комплекса познания. Уже это делает целесообразным подходить к исследованию будущего как к его познанию. Попытки свести познание будущего к предвидению и прогнозу, тем более организовать их как «особенную» отрасль научного познания, формировать для них «собственную» методологию нецелесообразно.

Понимание исследования будущего как всего комплекса познания существенно расширяет поле возможностей, методологическую платформу. В особенности принципиально то, что это позволяет вовлекать в познание будущего и основывать познание будущего на всем онтологическом комплексе объектов, процессов, состояний – их элементной базе, структуре, системе детерминации, логике процессов, оценке связей в конкретных состояниях и т. д.[312]

В этой связи познание будущего (кроме указанных выше возможностей прогнозирования в интерпретации Б. де Жувенеля) включает в себя:

1. Познание через элементную базу и комплекс детерминации процесса, в том числе генетическую структуру в индивидуальном развитии, познание через динамическую сущность и энергетический потенциал конкретного развивающегося объекта, проявившуюся в прошлом и настоящем;

2. Познание через информационно-идеальные компоненты природы объекта;

3. Познание на основе закономерностей процесса, по циклам колебаний материального, энергетического и идеально-информационного потенциалов объектов;

4. Познание по начальным фазам длящихся (растянутых во времени) бифуркаций и начальным фазам функционирования и развития возникших новых развивающихся объектов, процессов, состояний, направлений деятельности (поведения);

5. Познание по границам, определяемым материальными, энергетическими, идеальными (например, традиции) компонентами природы объектов и процессов, в том числе определяемым ресурсными возможностями объектов и процессов;

6. Познание на основе закономерностей организации, структур и гармонии организации и структур (в том числе фракталов), на основе гармонии и симметрии (материальных и идеальных структур, например, теоретических конструктов), на основе постоянства сущности при изменении проявления, на основе постоянства содержания при изменении формы и наоборот, на основе всего комплекса взаимосвязей в диалектике природы объекта, процесса, состояния, отражаемого в категориях диалектики;

7. Познание через выявление в ряду подобных наиболее и наименее конкурентоспособных, определение их ареалов, потенциалов, индивидуальных и конкурентно-взаимодействующих перспектив, а также модельное исследование упущенных возможностей и нереализованных вариантов через моделирование того, «что было бы», через сравнение потенциалов сценариев будущего и настоящего, а не разных исторических эпох (что было и что есть);

8. Познание через выявление противоположных объектов и встроенных в них трендов, через определение характера взаимодействия (в том числе противостояния) с другими объектами, через оценку перспектив разрешения противоречия (то есть победы-выбора – более конкурентоспособного типа) и тем самым определение онтологических оснований познания будущего;

9. Познание через выявление природы процессов, в том числе противоположных трендов, а не просто их следствий в виде событийных рядов;

10. Познание через аналогии природы процессов, а не только аналогии объектов. Так, фантазия, воображение, творчество – это не только важные компоненты познания вообще и научного познания, но одновременно такой мыслительный процесс, который по своим процессуальным характеристикам в некоторых аспектах наиболее близок и сродствен развитию и формированию будущего. В этой связи исследование процессов воображения, фантазии, творчества может выступать моделью для исследования природы развивающихся объектов и исследования будущего.

Возможны и другие виды оснований познания будущего, в том числе относительно исторического развития и событийных рядов. Причем, возможности познания будущего постоянно увеличиваются и расширяется спектр «компетенций» такого познания. Рост возможностей научного предвидения, увеличение точности в познании будущего на проценты – это большая победа науки, достижение человечества. Однако оно не происходит «само собой», не случается чудесным образом, а требует увеличения трудозатрат, концентрации усилий, систематической организации, комплексного управления, а значит – серьезного материально-технического, финансового и кадрового обеспечения, наращивания научного потенциала в этой сфере.

Дополнение: Границы познания имеют объективные и субъективные компоненты. Объективные компоненты определяются природой конкретных объектов. Субъективные компоненты определяются уровнем развития научного знания, его методов. Границы удаления в будущее во времени постоянно отодвигаются по мере развития науки, расширения системы научных знаний. Появляются все новые возможности детализации, происходит (может происходить при создании соответствующих научных условий) постоянное уточнение параметров будущего.

Примечание 3. Научное познание будущего неразрывно связано с конструированием и строительством будущего – через познание осуществляется конструирование и строительство, через деятельность в процессе конструирования и строительства – осуществляется познание, происходит углубление познания. В этой связи конструирование и строительство будущего необходимо рассматривать как равноправный компонент познания.

Конструирование и строительство всегда опираются на формулировку целей. Тогда как познание устремлено к поиску истины. Это две не совпадающие задачи. Но именно здесь, на уровне взаимодействия а) комплексной мысленной модели объекта (процесса, состояния) как итоге познания и б) цели, то есть, на идеальном (мыслительном и духовном в целом) уровне осуществляется взаимосвязь, взаимодействие, взаимопроникновение познавательных и практических компонентов человеческой идеальной и материальной деятельности, взаимодействие и взаимопроникновение познания и строительства будущего.

Важным элементом взаимодействия истины и цели является их обратная связь, названная в прогностике «эффектом Эдипа», который представляет собой феномен самоосуществления или, напротив, саморазрушения предсказания целенаправленными решениями и действиями с его участием[313]. Это создает возможность корректировки истины (знания) на основе деятельности по достижению цели.

Важную роль в этом отношении играет идеал объекта (процесса, состояния) как синтез предельного онтологического совершенства и предельного смысла в их метафизических основаниях. На этом уровне осуществляется взаимодействие мысленной модели с предельными целями. Предельными целями становятся либо а) реализация объективности конкретного объекта (процесса, состояния) до его предельного совершенства, либо б) реализация метафизики субъекта до его предельных смыслов относительно конкретного объекта (процесса, состояния). Эти предельные цели могут совпадать, пересекаться или исключать друг друга, создавая различные практические стратегии в отношении к конкретному объекту, процессу, состоянию. Все остальные цели и мотивации являются производными, в том числе цели первого уровня в программно-целевом планировании (форсайте).

Естественно, что расширение возможностей предвидения, увеличение точности в познании будущего сильнейшим образом влияет на возможности человека в строительстве будущего и управлении будущим.

Фактически этим завершено гносеологическое доказательство возможности познания будущего.

§ 70. Решение проблемы истины, определение критериев истины в познании будущего определяется метафизической и мировоззренческой платформами[314]. С позиций развиваемого в данной работе подхода истинность знания о будущем объекта, процесса, состояния есть соответствие знания субъекта познания[315] о прошлой, настоящей и будущей реальности объекта, процесса, состояния – объективной реальности прошлого, настоящего и будущего состояний объекта, процесса, параметров состояния в полноте их свойств (§ 47). Данный подход в наибольшей степени соответствует научному познанию, критериям научной истины, способствует развитию научного познания.

В наиболее общем виде критерием истины является общественно-историческая практика в ее комплексном понимании – как коллективной исторической материальной и идеальной деятельности человека. Этот критерий остается верным для познания будущего конкретных объектов, процессов, состояний с учетом специфики истины при познании развивающихся объектов и процессов развития (§ 47). Истинность предваряющего знания проверяется как актуально (через проверку на истинность теоретического, эмпирического и экспертно-аналитического знания об объекте, процессе, состоянии, на валидность методологии и набора методов исследования и т. д.), так и во времени, после наступления соответствующего события в будущем (возникновения или изменения объекта, этапа процесса, наступления состояния).

Остаются в целом верными и признанные в методологии науки (в особенности в материалистической философии) критерии истины научного знания, применяемые к познанию стационарных и развивающихся объектов с различием их специфики и специальными моментами конкретных наук.

Одним из важных аспектов проблемы истины в познании будущего является соответствие и точность предвидения (предсказания) параметров состояния того или иного объекта или процесса через определенное время, знания о наступлении (ненаступлении) тех или иных событий (событийные ряды), предсказания возникновения новых объектов и процессов, исчезновения старых объектов и процессов, знания об будущих изменениях параметров состояния, о поведении тех или иных объектов в будущем и т. д. Естественно, поскольку предвидение – это лишь один из важных, но не единственный способ познания будущего, то его оценка не может быть единственным критерием истинности знания о будущем объекта, процесса, состояния.

Базовым условием получения истинного знания о будущем, как и развивающихся объектах вообще, является соответствие уровня сложности субъекта познания – уровню сложности объекта познания (§ 44). Познание будущего – это задача высокой сложности, для своего решения требующая весьма сложного, высокоразвитого субъекта познания.

Обоснованные научные знания о будущем конкретных объектов, процессов, состояний в каждый момент времени являются истиной в последней инстанции. Эта уверенность в возможностях научного познания получать достоверное знание, основанная на историческом опыте человечества, является основанием для дальнейшего развития науки и человечества.

Примечание 1. Применительно ко многим стационарным объектам истина в познании будущего (как длящегося настоящего) установлена и продолжает устанавливаться эмпирическими и теоретическими средствами относительно состава элементной базы, законов взаимодействий, систем взаимосвязей конкретных объектов. Здесь применительно к отдельному объекту возможен расчет последовательности его состояний на большом удалении во времени. Критериями истины здесь являются традиционные критерии истинности научного познания.

Применительно к развивающимся объектам критериями истины в познании будущего являются а) общие критерии истины в познании прошлого и настоящего объектов, процессов, состояний, являющихся базовыми для будущих, со спецификой истинности относительно развивающихся объектов, б) методологические и методические критерии, связанные с валидностью процесса познания, в) историческая практика в смысле буквального продвижения в будущее во времени и проверки соответствия полученного ранее знания будущим состояниям объектов, динамике процессов, параметрам состояний, г) историческая практика в смысле соответствия сконструированных в мысли будущих объектов, состояний объектов, процессов, параметров состояний – реально созданным в будущем, д) историческая практика в смысле соответствия эффектов управленческих действий – планируемым управленческим эффектам относительно будущих состояний.

Примечание 2. Конечно, не вполне верно разрывать единый процесс познания, поскольку уровни познания (теоретический, эмпирический, экспертно-аналитический) органически взаимосвязаны, между ними осуществляется постоянное взаимодействие. Однако органически единый процесс познания в ходе реального исследования движется вперед шагами эмпирических исследований, теоретических разработок, экспертных исследований, которые не в каждый момент времени гармонично сочетаются – каждый из уровней познания может опережать другие (отставать от них) в познании того или иного фрагмента реальности. В продвижении в слабо изученные сферы, в реальном процессе познания исследование обычно происходит не комплексно, а часто лишь отдельными методами, лишь постепенно вовлекая другие методы и уровни познания. Однако наличие критериев истины и системы аргументации знания необходимо на каждом этапе познания, на каком бы уровне (эмпирическом, теоретическом, экспертно-аналитическом) оно ни велось. В этой связи целесообразно сформулировать критерии истины для каждого уровня познания будущего – эмпирического, теоретического, экспертно-аналитического.

Примечание 3. Современная наука накопила достаточно доказательств возможности получения истинного знания о будущем состоянии объекта, процесса, о параметрах будущих состояний, а также доказательств возможности оценки этого знания как достоверного, обоснованного, объективно истинного. Однако для их осуществления необходимы соответствующие научные системы, кадры специального научного профиля и соответствующей квалификации.

Пример 1. В советское время в разных сферах хозяйства существовал комплекс субъектов познания, привязанный к отраслям и регионам, в виде систем НИИ, осмыслявших, прогнозировавших, конструировавших и создававших будущее (оборонный комплекс, «ядерная зима», градостроение, региональное размещение производства, сельское хозяйство, водное хозяйство, медицина, геология и другие сферы). Они были способны получать достоверное знание о будущем и создавать будущее (в пределах 3-го, 4-го и 5-го технологических укладов). Уже в середине XX века это позволяло достаточно уверенно определять основные задачи, проблемы, угрозы, тренды технического развития на горизонтах прогнозирования 25–30 лет (доказательством чего служат современные летательные и космические аппараты, ядерные технологии, являющиеся современными и передовыми несмотря на то, что активных разработок в России не ведется уже более 20 лет). При этом оказывается, что спрогнозированные, спланированные и реализованные тренды, даже по современным оценкам, были наиболее оптимальными.

Этот опыт сегодня усовершенствован, растиражирован и применяется во всем мире в виде огромных по численности и мощности интеллектуальных «машин». Более того, сегодня возможности существенно расширились. Например, появилась возможность получать достоверные знания о кризисных явлениях, прогнозировать их, конструировать, создавать, разрабатывать механизмы преодоления и локализации. Естественно, что и здесь для формирования компетентного субъекта познания нужны квалифицированные специалисты специального профиля, научные разработки, методики, постоянно действующие научные коллективы. Нельзя рассчитывать на кадры без специальной подготовки, на научные подразделения общего профиля. Так, в экономике обычные экономисты – это специалисты в области стационарных экономических систем. Они не являются специалистами в области развивающихся систем, кризисных явлений. Тогда как рисками, переходами, кризисными явлениями должны заниматься специалисты, имеющие подготовку по этому профилю, включая практику. При наличии таких специалистов и интеллектуальных «машин» качество истинности знания о будущем с учетом кризисных явлений будет существенно выше.

В США сделали выводы из современной истории и в 60-80-е годы было создано множество эффективных научных центров для исследования различных инновационных процессов, в том числе с точки зрения их экономических и социально-культурных эффектов, они постоянно расширялись и развивались в последующем. В России в 80-е годы в развитии научного обеспечения стратегического управления началась стагнация, а в постсоветский период практически все такие центры были уничтожены.

Пример 2. Упрекая прогностическую науку, приводят пример о том, что в 1970-е годы никто не предвидел появления персональных компьютеров, а когда они возникли – масштабов их распространения. Однако нужно задаться вопросом – а сколько научных работников в мире, научных центров, специалисты какого профиля работали над проблемой социально-культурной реализации компьютерной техники, над исследованием социально-культурных эффектов появления персональных компьютеров, темпов их распространения? Сколько было опубликовано прикладных исследований (социологических, социопсихологических, социокультурных, маркетинговых и т. д.)? Исследованием всерьез никто не занимался. Какие тогда вопросы и претензии к науке? Всегда необходимо ставить вопрос о достаточности научного обеспечения для решения той или иной новой проблемы. Когда есть наука, есть социальная задача (задание) к ней, есть достаточный организованный потенциал – как правило, есть и эффективные результаты, и достижение истины возможно.

Принципиальный момент: прогнозы, которые высказывают относительно социальных эффектов своих изобретений сами разработчики – естествоиспытатели и инженеры, конструкторы, далекие от понимания социальных процессов, не являющиеся специалистами в социальной динамике, в распространении тех или иных технических новаций – как правило, нет оснований считать научными. Эти размышления становятся научными лишь в социально-технических исследованиях с привлечением широкого круга специалистов различного профиля по социальной динамике и развитию. Да, предсказывать технику – могут и должны специалисты в этой сфере. Но предсказывать социальные эффекты от внедрения и распространения технических новаций могут лишь специалисты в этой сфере. Везде нужны специальные масштабные усилия, систематическая работа, а не только «гениальные озарения», часто оказывающиеся банальным мнением.

Причем, естественно, познавать будущее социально-культурных объектов и процессов, предвидеть социально-культурные и идеальные эффекты во многом сложнее. И дело не только в синергетическом их характере, в нелинейности и сильной неопределенности. Дело еще и в определенном атавизме, когда на предыдущих технологических укладах внимание руководителей и исследователей было сконцентрировано на содержании технико-технологических процессов, в которых концентрировалась квинтэссенция разработок, и этот подход сохраняется и по неправомерной аналогии распространяется на следующий технологический уклад. Причем, даже на предыдущих технологических укладах этот подход доминировал лишь в классических культурах – когда исследованием новых социальных эффектов, новой социальной динамики, особенно в прикладном формате профессионально и системно мало кто занимался, а в прагматические аспекты экономики, в бизнес (в том числе в постсоветский период) наука оказалась вообще не допущена и реальное развитие осуществляется достаточно узкими группами людей (откуда следуют периодически возникающие чудовищные провалы). Однако этими проблемами активно занимались и преуспели в прагматических культурах, завоевав здесь лидерские позиции.

На 6-м технологическом укладе проблемы социально-гуманитарных технологий становятся одними из ключевых, определяющих, в том числе определяющих собственно процессы технико-технологического развития. И здесь необходимо скорейшее наверстывание отставания в развитии человека как субъекта познания и деятельности. В противном случае в науке становится невозможным получение истинного знания в полноте истины, в ее соответствии объективной реальности, в конструировании и строительстве будущего.

Пример 3. Множество научных работников самого разного профиля в сложнейших исторических условиях, в которых оказалась Россия в конце XX – начале XXI веков, как искренние граждане собственной страны стали высказывать мнения и анализировать собственными усилиями происходящее. К сожалению, это настолько часто приводило к дилетантизму и псевдонаучности, что еще более запутывало понимание ситуации, а порой вносило дополнительный хаос и в сами происходящие процессы (политические, экономические, нормотворческие, исторические, морально-этические, общекультурные, идеологические и т. д.). Сейчас будет весьма сложно отделить «зерна от плевел». Но время рассудит все, в том числе распутает клубок «заблудившихся в своих головах». В первую очередь через комплексные научные исследования, которые способны обеспечить получение истинного знания.

Глава 11. Основы фундаментальной футурологии

§ 71. Науку о будущем, как и другие науки, необходимо разделять на фундаментальную и прикладную науки – фундаментальную и прикладную футурологию, фундаментальные и прикладные футурологические аспекты конкретных наук, различение которых базируется на общем понимании фундаментальных и прикладных наук (§ 50, Примечание 2).

Каждый развивающийся объект целостен в себе, в совокупности своих свойств, параметров. Его исследование – задача, которую человечество решает доступными ему наборами средств и методов. При этом, как правило, генерируемое знание в каждый конкретный момент времени имеет неполный, нецелостный и незавершенный характер; как правило, исследование не ограничивается лишь одним типом исследования (фундаментальным или прикладным), сочетая в себе оба типа, и решение одной и той же (либо однотипной, либо подобной по смыслу) проблемы или задачи осуществляется одновременно (параллельно) либо разновременно как в фундаментальной, так и в прикладной науке; как правило, исследования будущего объектов, процессов, состояний носят междисциплинарный характер, позволяя использовать одновременно потенциал нескольких наук.

Примечание 1. Существуют взаимосвязь и взаимодействие между фундаментальными и прикладными типами исследования будущего. Результаты фундаментальных исследований используются в прикладных исследованиях, результаты прикладных исследований уточняют фундаментальные знания и ставят новые проблемы. Порой фундаментальные знания несут слабые объяснительные основания и даже вступают в противоречия с прикладными. Например, поведение объекта может не подчиняться законам и закономерностям, вскрытым на основе фундаментальных исследований, его динамика отклоняется от расчетных траекторий (параметров). Возможные версии таких расхождений известны – отсутствие знания о еще какой-либо действующей силе, неточность (некорректность) научных расчетов, несоответствие модели (или потребность в новой модели), стохастические и хаотические процессы и т. д. Некоторые из этих несоответствий ликвидируются посредством обратной связи в виде постановки проблем фундаментальным наукам на уточнение (либо изменение модели и т. д.). Другие могут носить неустранимый характер, связанный с имеющимися принципиальными ограничениями рационального познания того либо иного объекта, среды, ситуации.

Примечание 2. Различия фундаментальных и прикладных наук не устраняют наличия в каждой из них общих научных качеств. Необходимо специально отметить следующее:

а) как фундаментальные, так и прикладные научные исследования имеют дело преимущественно с рациональной либо потенциально рационализируемой информацией (знанием), которая порой дополняется нерациональными компонентами, особенно на экспертно-аналитическом уровне;

б) как фундаментальные, так и прикладные исследования имеют теоретический, эмпирический и экспертно-аналитический уровни познания, используют в специфическом преломлении их методы, получают соответствующие этим уровням знания. И наоборот – все методы научного познания имеют фундаментальные и прикладные аспекты, в том числе в познании будущего, в предвидении и прогнозировании (включая поисковое, нормативное, аналитическое, предостерегающее), в целеполагании (которое также имеет как фундаментальные, так и прикладные составляющие);

в) как фундаментальные, так и прикладные науки о будущем основываются на двойственной, корпускулярно-континуальной организации процессов реальности, в том числе процессов движения в будущее. Это формирует два подхода к исследованию, которые можно условно назвать «состояние-ориентированный» и «процесс-ориентированный» подходы, два разных аспекта предметной области познания, различающихся по своему характеру. Образно они представляют собой одно – продольный поток, другое – послойное «нарезание» потока поперек его течения, или просмотр фильма и просмотр отдельных кадров. Состояние-ориентированное познание проявляет себя преимущественно как проблемно-ориентированное, ситуационно-ориентированное, на объект как целостность в данный момент времени. Процесс-ориентированное познание проявляет себя как ориентированное на процесс движения в будущее, на процесс как целостность, а также как целеориентированное познание и конструирование.

Эти два подхода – суть две абстракции из реальности, в которой отражаемые в них стороны органически взаимосвязаны, неразрывны. Поэтому вследствие органичности корпускулярно-континуальной связи в природе процессов, в том числе в процессе движения в будущее, состояние-ориентированное исследование остается органически связанным с процесс-ориентированным исследованием. Так, одним из элементов предметной области состояние-ориентированного подхода является исследование зародышей будущего, зародышей трендов будущих процессов.

Указанные различия предметов исследований имеют онтологический и гносеологический аспекты. Так, в гносеологических отношениях они различаются в целях и подходах к исследованию, в том числе к предвидению, в способах и задачах формирования образов будущего конкретных объектов, процессов, состояний, в методологии познания, в наборах методов, в характере результатов, в характеристиках динамики научного познания и знания и т. д.

Несмотря на некоторую условность такого деления, состояние-ориентированное и процесс-ориентированное познание в науке о будущем (в особенности в прикладной) приобретают новое качество и столь принципиальные различия, что становится сравнимым по степени важности в исследовании природы научного познания с делением на эмпирический, теоретический и экспертно-аналитический уровни познания.

Примечание 3. Познание будущего развивающихся объектов, кроме использования фундаментального и прикладного типов исследования, теоретического, эмпирического и экспертно-аналитического уровней, носит существенно междисциплинарный характер. Это принципиальное обстоятельство, которое относительно современной реальности начинает глубоко осмысляться лишь в последние десятилетия развития науки, но должны быть сформулированы как стартовая аксиоматическая позиция в исследовании будущего.

§ 72. Фундаментальная наука о будущем (фундаментальная футурология) представляет собой совокупность аспектов конкретных фундаментальных наук, связанных с исследованием будущих состояний конкретных объектов и типов объектов, а также совокупность наиболее общих логико-методологических исследований в этой предметной области. Фундаментальная футурология – это мультидисциплинарное и междисциплинарное направление научных исследований, ориентированное на предметную область бытия, связанную с исследованием последующих (будущих) состояний бытия. Футурологии как особой науки, органически целостной научной области, имеющей собственный объект исследования, вычлененной из других наук, не существует.

Объектом фундаментальных футурологических исследований является природа и процесс движения в будущее различных типов естественных, социально-культурных и идеальных объектов.

Предметом фундаментальных футурологических исследований является природа элементной базы различных типов объектов; природа детерминации движения в будущее; природа различных типов связей и взаимодействий при движении в будущее; природа процессов функционирования и развития в настоящем и будущем; общие закономерности динамики состояний; типология настоящих и будущих объектов, процессов, состояний; природа управляющего воздействия на объекты и процессы, на их активность и деятельность; методология и методы познания и конструирования будущего и т. д.

Постановка и решение различных фундаментальных проблем, в том числе связанных с познанием будущего, исследования развивающихся объектов и проблем стратегического управления осуществляется (и должны осуществляться) во множестве наук всех типов – естественных, технических, социально-гуманитарных, а также в метанауках, в особенности в теории развития (§ 50, Примечание 2). Важным основанием и дополнением к конкретно-научным и метанаучным фундаментальным исследованиям являются философские в целом и философско-методологические исследования в частности, позволяющие глубже понять процессы формирования будущего и управления будущим. Между конкретными науками, метанауками и философией существует органическая и разнообразная взаимосвязь и взаимодействие в исследовании будущего. Общие принципы познания (§ 51) применимы к фундаментальным исследованиям будущего.

Без фундаментальных исследований познание и строительство будущего существенно осложняется, становится менее обоснованным, несет в себе существенно больше рисков и угроз для природы и человечества, а в некоторых аспектах – вообще невозможно.

Примечание 1. Предметную область исследований фундаментальной футурологии составляют: элементная база будущих объектов, процессов, состояний; классы и типы объектов, процессов и состояний; комплексы связей и взаимодействий (в первую очередь причинно-следственных и генетических, а по природе – всех типов – вещественно-материальных, энергетических и информационных), их природа и закономерности; наиболее общие характеристики и параметры комплексов детерминации переходов в новые состояния; наиболее общие законы и закономерности переходов от настоящего к будущему; условия и природа возникновения нового (нового качества, нового «порядка из хаоса», новой организации, состояния и т. д.); темпоритмы бытия; корпускулярно-континуальные характеристики процессов; природа и закономерности индивидуального и исторического развития; типы и характеры неопределенности, ее влияния на формирование будущего; природа и закономерности взаимодействия настоящего и будущего, воздействия настоящего на будущее и будущего на настоящее, связей будущего и настоящего; трансформация фундаментальных законов и закономерностей взаимодействия в будущем; механизмы и траектории движения в будущее; исследование методологии и методов познания развития и будущего, методологических платформ; исследования трансформации и потенциала человека в его продвижении в будущее; исследование новых когнитивных возможностей человека; исследование проблем стратегического управления и т. д.

При проведении конкретного фундаментального исследования необходимо помнить о различиях состояние-ориентированных и процесс-ориентированных исследований, что должно вносить коррективы в осмысление ракурса предмета исследования, соответственно, в формулировку проблем, в постановку целей и задач исследования, в алгоритм исследования и т. д.

Примечание 2. Фундаментальные исследования будущего носят преимущественно типологический характер, то есть исследуют типы объектов, процессов, состояний, типы взаимодействий и взаимосвязей в их имманентной природе (носителях и полях), типы неопределенностей и т. д.

Причем известно, что уже сама типология, как и предшествующая ей классификация, являются эффективными методами познания. Относится это и к познанию будущего как стационарных, так и развивающихся объектов. Точно так же, как классификация звезд позволяет понять характер эволюции каждого типа звезд (и каждой звезды данного типа соответственно), возможно и широко используется в науке выделение типов развивающихся объектов в других сферах, создавая обоснованные аргументы для аналогий (с учетом диалектики общего и индивидуального в развивающихся объектах, с учетом осмысленных границ аналогий и т. д.).

Да, каждый развивающийся объект индивидуален, но тип объекта задает многие генеральные образующие параметры и границы. Так, из желудя никогда не вырастет береза, из оплодотворенной яйцеклетки обезьяны – человек. Это – без сомнения – принципиально важный компонент познания будущего. Да, границы типологии и общего должны оговариваться отдельно в каждом случае – для каждого конкретного объекта, процесса, состояния. Да, на общие основания накладывается множество внутренних и внешних индивидуальных причин и связей, трансформирующих процессы развития. Однако при совпадении обстоятельств будет много подобного, то есть путь все же будет подобным, он познаваем, конструируем, прогнозируем в общих чертах уже на уровне классов и типов. А в индивидуальном развитии – даже при различии обстоятельств реализация программы задает развитие достаточно жестко. В этой связи фундаментальные исследования будущего объектов, процессов состояний являются возможными и целесообразными, вносящими существенный вклад в познание будущего, несмотря на существенные элементы индивидуального в процессах формирования будущего.

Примечание 3. В многообразии взаимосвязей и взаимодействий различных наук между собой, наук и философии в познании будущего в его фундаментальных аспектах необходимо особо выделить научные исследования мировоззренческих проблем. Основные мировоззренческие проблемы человека в отношении познания будущего (в том числе проблемы будущего в личной жизни, жизни членов семьи, будущего страны, человечества и планеты, экзистенциальных проблем, проблем смысла жизни, счастья человека в будущем) сами по себе не относятся к классу научных проблем. Однако некоторые их аспекты могут быть исследованы методами социологии, культурологии, психологии, филологии и других наук. Для подключения наук к их исследованию мировоззренческие проблемы должны преобразовываться в научные проблемы с верным выделением научных (доступных научным исследованиям) проблем и задач, с обоснованным и корректным разделением философских и научных аспектов, с пониманием характера и аспектов их взаимосвязи, взаимодействия, возможностей и ограничений. При этом позитивистский подход к исследованию всего и вся научными методами, тем более на основе культурно-одномерных параметров, формируемых на их основе рейтингах, и одновременное отсутствие доверия к философии в исследовании будущего становятся не просто недопустимыми, но опасными для будущего человечества.

Пример 1: Много лет в мире в различных странах на основе социологических методов проводятся исследования оценки людьми «уровня счастья». Само исследование и динамика получаемых результатов чрезвычайно любопытны. Они показывают отличие критериев оценки счастья в разных культурах, динамику оценки счастья в конкретных странах и тем самым зависимость оценок от различных социально-культурных обстоятельств и т. д. Этот формат исследования может быть использован при движении в будущее, при разработке и отборе его сценариев, при конструировании будущего и управлении им. С использованием этой информации можно без войн уничтожать народы и культуры, загоняя их в область восприятия жизни как несчастливой, угнетая дух и волю народа. Можно выбирать пути развития, наиболее благоприятствующие раскрытию потенциала культуры через обретение ею счастья, через «полет духа». Естественно, сама методика исследования может быть и должна быть валидной, не допускающей позитивистской примитивизации и преднамеренной фальсификации.

Пример 2: В современном состоянии российской цивилизации у представителей всех этносов важнейшим компонентом смысла жизни является получение полноценного образования и обретение профессии. Шельмование науки и образования, снижение уровня образования в школе, примитивизация образования до уровня бакалавриата и магистратуры в высшем профессиональном образовании, слом «социальных лифтов», основанных на профессионализме и образовании, резко уменьшают потенциал смысложизненных ориентиров людей, снижают потенциал культуры. Плоды реализации такой программы уничтожения науки и образования в России уже видны. При этом у многих мировых культур нет ни потенциала, ни мотивации к получению образования, развитию науки и культуры в их высшем предназначении. Отсутствие координации этого понимания с целями стратегического управления на планете и в России, с научными оценками динамики ведет к серьезным последствиям как для российской, так и для мировой культуры в виде намеренного гашения одного из наиболее ярких очагов просвещения в мире.

Пример 3: Фундаментальные исследования в области технологий и экономического развития, осмысления феномена и динамики технологических укладов до сих пор не стали основанием трансформации философского понимания реальности, осмысления будущего. Тогда как именно это должно быть основанием, квинтэссенцией, основным фокусом внимания философии, в первую очередь отечественной. Здесь лежит путь одного из важнейших синтезов науки и философии в исследовании будущего.

§ 73. Эмпирическое познание будущего конкретных объектов, процессов и состояний возможно, в том числе в рамках фундаментальных исследований. Эмпирическое познание в фундаментальных науках о будущем включает в себя следующие компоненты современного общенаучного методологического подхода, сформированного преимущественно на основе исследования наук о стационарных объектах, и совокупность особых приемов и методов познания и форм представления знания, характерных для исследования развивающихся объектов:

– типы исследования: наблюдение, измерение, эксперимент, в том числе мысленные наблюдения, измерения, эксперимент;

– методы и инструменты получения, проверки и обработки знания на эмпирическом уровне: анализ, синтез, индукция, сравнение, классификация, аналогия, экстраполяция, интуиция, моделирование, экспертная оценка, «вживание в образ», диалог с будущим (и др.);

– формы представления и систематизации эмпирического знания в фундаментальных исследованиях будущего: научный факт, классификация, эмпирическая закономерность или закон (и др.).

Примечание 1. Эмпирическое познание по традиции часто ассоциируется с исследованием объекта, который существует, наличествует, который можно, условно говоря, «потрогать». Такая установка может показаться несовместимой с эмпирическим познанием будущего (того, чего пока нет), делая рассуждения об эмпирике в познании будущего абсурдными. Однако это не так.

Во-первых, при таком отрицающем подходе не учитываются многие возможности эмпирического уровня научного познания в современной науке, где, например, в науках о стационарных объектах исследуют будущее эмпирическими методами, а в науках о стационарных и развивающихся объектах эмпирические исследования осуществляются не только путем непосредственного контакта с исследуемым объектом, но и другими способами, в том числе через исследования различного типа аналогов, моделей-заменителей и т. д. Во-вторых, возможное отрицание эмпирического познания будущего основано на понимании будущего лишь в смысле будущего в астрономическом времени (как наступления последующих во времени событий), что, как показано, неправомерно сужает понимание будущего. В-третьих, даже при понимании будущего как «будущего во времени» и совокупности новых объектов, процессов, состояний эмпирические исследования во многих случая также возможны, например, в плане определения границ и «коридоров» возможностей, зародышей объектов, процессов, состояний и т. д. Важно подчеркнуть – речь идет именно об эмпирических исследованиях.

Эмпирическое исследование будущего как реальности осуществляется во многих научных и даже бытовых экспериментах. Так, вхождение в ситуацию, постановка эксперимента (например, социального) – это не только в сущности, но и фактически (во времени) исследование следующих этапов, собственно будущего. Причем, это часто такое исследование, которое допускает возвращение в предыдущее состояние (настоящее и прошлое объекта). Таким образом, в частности, можно исследовать (исследуются) различные сценарии наступления будущего.

Важным и специфическим методом моделирования должна стать «заброска в будущее», в будущее в комплексе его или в будущее по отдельным его компонентам. Удаленность заброски в будущее и продолжительность пребывания в будущем должны задаваться условиями эксперимента. В ходе эксперимента могут исследоваться трансформации в будущем, адаптация к будущему, адаптация к настоящему после возвращения из будущего.

Не менее важным подходом должен стать «диалог с будущим» (так же, как «диалог с прошлым»).

Конечно, людям, как правило, нужно и хочется больше того, на что способна современная наука, что возможно в текущий момент времени. Но нужно с пониманием относиться к возможностям, не делая невозможное аргументом отрицания даже уже состоявшихся возможностей.

Примечание 2. Эмпирическое познание будущего в каждой из выделенных предметных областей (§ 69) имеет серьезную специфику.

В первом типе предметной области («познание того, что существует в неизменном виде на всем интересующем горизонте удаления во времени») эмпирическое познание настоящего есть одновременно познание будущего, удаленного во времени до интересующего горизонта. В этом случае вся совокупность приемов и методов эмпирического научного познания, форм представления научного знания не требует дополнительного обсуждения, выходящего за пределы общей научной методологии.

Второй тип предметной области («познание того, зародыши или аналоги чего уже есть в настоящем или прошлом»). Эмпирическое познание здесь также понятно – на эмпирическом уровне исследуются зародыши будущего (нового) или аналоги (при достаточной обоснованности аналогий), которые могут распространяться как на развивающийся объект в целом, так и на отдельные его аспекты. В этом случае вся совокупность приемов и методов научного познания, форм представления научного знания используется как традиционно, в пределах общей научной методологии исследования стационарных объектов, так и с дополнениями, связанными с осмыслением эмпирических закономерностей развития, допускающим вариативность, сценарный характер реализации потенциала сущего (зародышей), ту или иную степень приближения в исследовании аналогий для оценок будущих состояний и расчета возможностей экстраполяций и т. д.

В третьем типе предметной области («познание того, чего нет в настоящее время и аналогов чему нет в настоящем и не было в прошлом»). В этом случае необходимо различать три разных подхода. В первом подходе, используемом для исследования «новых проявлений существующих качеств развивающегося объекта, его динамики, поведения» в качестве базовых на эмпирическом уровне познания должны использоваться: познание динамической сущности, ее реальной и потенциальной процессуальности (в том числе посредством наблюдений и измерений колебаний, трендов, мысленных экспериментов по вероятным сценариям, в том числе в условиях локальных реальных экспериментов и мысленных экспериментов); методы наблюдения и измерения (в том числе колебаний, трендов) с последующей экстраполяцией (определение границ которой входит в компетенцию теоретического уровня познания), а также в составе экспертной и информационно-аналитической работы (§ 75); формирование классификаций; мысленные эксперименты по вероятным сценариям, в том числе в условиях локальных реальных экспериментов и мысленных экспериментов. Во втором подходе, используемом для исследования «переходов существующего развивающегося объекта в новое состояние, появления новых качеств и свойств» в современном научном познании базовыми должны быть (пока остаются) мысленные формы эмпирического познания. Кроме того, есть основания предполагать, что начнется освоение и широкое использование новых методов исследования, связанных с эмпирическим исследованием качественных переходов, включая синергетические эксперименты, синергетическое моделирование и т. д. В третьем подходе, используемом для исследования «появления нового объекта, процесса, взаимодействия» базовым пока должно являться мысленное моделирование и мысленные эксперименты, включая эксперименты с гармоническими, функциональными, кибернетическими моделями (разрабатываемыми на теоретическом уровне), основанные на законах системообразования, существующих и изучаемых наукой ограничениях (коридорах). Здесь широкое применение имеют (должны иметь) методы «вживания в образ» и формирования гармоничных моделей, то есть исследование на предмет возможности реализации того или иного сценария исходя из действующих законов природы (законов сохранения, принципов системности, симметрии, законов колебаний и т. д.). Однако при этом, мысленное формирование моделей такого уровня, мысленные эксперименты с ними – по природе своей есть эмпирические методы исследования.

Примечание 3. Возможности эмпирического исследования будущего сильно расширяются при использовании мысленных методов эмпирического исследования. Здесь широкое применение имеют (должны иметь) методы «вживания в образ», формирования гармоничных моделей, формирование моделей исходя из действующих законов природы (законов сохранения, принципов системности, симметрии, законов колебаний), воображение, синтез, сценарный подход и т. д.). Мысленное моделирование такого уровня, мысленные эксперименты с моделями по природе своей есть эмпирические методы исследования.

Пример: это могут быть модели будущих объектов, товаров, информационных систем, массивов информации и т. д.

§ 74. На теоретическом уровне фундаментальное научное познание будущего оперирует идеальными (теоретическими) объектами, в качестве которых выступают в том числе модели реальных и абстрактных объектов, взаимодействий, процессов, состояний. На теоретическом уровне осуществляется познание связей и взаимодействий всех типов, в первую очередь связей детерминации (причинно-следственных, организационно-системных, структурно-функциональных, историко-генетических – см. § 38) и иные существующие (известные и неизвестные) и возможные взаимосвязи и взаимодействия в процессе (динамике) формирования будущего и в детерминации будущего конкретного развивающегося объекта, процесса, состояния.

Теоретическое познание в фундаментальных исследованиях будущего так же, как эмпирическое, включает в себя компоненты современного общенаучного методологического подхода, сформированного преимущественно на основе исследования наук о стационарных объектах, и совокупность особых приемов и методов познания и форм представления знания, характерных для исследования развивающихся объектов, которые можно представить в следующем виде:

– типы исследования: гипотетико-дедуктивное исследование, объяснение посредством теории, матрицы познания, понимание;

– методы и инструменты получения, проверки и обработки знания на теоретическом уровне: выявление, постановка и формулировка проблемы, формулировка гипотезы, идеализация, абстрагирование, восхождение от абстрактного к конкретному, формализация, аналогия, типологизация, моделирование (предметное, образное, аналоговое, знаковое, графическое, мысленное, компьютерное, игровое), дедукция, анализ, синтез, системный анализ, комбинаторный анализ, факторный анализ, формулировка принципов и/или аксиоматизация, формулировка закона, исторический и логический методы, теоретическая экстраполяция, «вживание в образ», интуиция, прогноз, экспертная оценка, диалог с будущим и др.;

– формы представления и систематизации теоретического знания: принципы (аксиомы), законы, типологии, теории, модели, понимающее описание.

Примечание 1. Теоретическое познание будущего в каждой из выделенных предметных областей (§ 69) также имеет серьезную специфику.

В первом типе предметной области («познание того, что существует в неизменном виде на всем интересующем горизонте удаления во времени») теоретическое познание настоящего есть одновременно познание будущего, удаленного во времени до интересующего горизонта. В этом случае вся совокупность приемов и методов теоретического познания, форм представления научного знания, как и на эмпирическом уровне, не требует дополнительного обсуждения, выходящего за пределы общей научной методологии, сформированной преимущественно относительно стационарных объектов.

Второй тип предметной области («познание того, зародыши или аналоги чего уже есть в настоящем или прошлом»). Теоретическое познание здесь также понятно – теоретическими методами исследуются зародыши будущего (нового) или аналоги (при достаточной обоснованности аналогий), которые могут распространяться как на развивающийся объект в целом, так и на отдельные его аспекты. В этом случае вся совокупность приемов и методов научного познания, форм представления научного знания используется как традиционно, в пределах общей научной методологии исследования стационарных объектов, так и с дополнениями, связанными с осмыслением эмпирических закономерностей развития, допускающим вариативность, сценарный характер реализации потенциала сущего (зародышей), ту или иную степень приближения в исследовании аналогий для оценок будущих состояний и расчета возможностей экстраполяций и т. д.

В третьем типе предметной области («познание того, чего нет в настоящее время и аналогов чему нет в настоящем и не было в прошлом») так же необходимо различать три разных подхода. В первом подходе, используемом для исследования «новых проявлений существующих качеств развивающегося объекта, его динамики, поведения» в качестве базовых на теоретическом уровне познания должны использоваться: познание динамической сущности, объяснение и понимание ее реальной и потенциальной процессуальности (в том числе причинного комплекса колебаний, трендов, оснований и моделей для формирования вероятных сценариев, в том числе посредством анализа результатов локальных реальных экспериментов и мысленных экспериментов); анализ и синтез результатов наблюдений; дедукция из сценариев; «вживание в образ», аналогии; интуиция; экспертные оценки; комбинаторный и системный анализ; осуществление прогноза; определение допустимых границ экстраполяций; выявление, постановка и формулировка проблем, связанных с реализацией сущности; формирование типологий; использование методов моделирования для исследования причинного комплекса и оценок вероятности сценариев.

Во втором подходе, используемом для исследования «переходов существующего развивающегося объекта в новое состояние, появления новых качеств и свойств» в современном научном познании базовыми являются аналитическое выявление противоречий, синтезирование моделей с учетом противоречий и основанных на них моделей переходов в новые состояния (синергетических моделей), появления новых качеств; формулировка гипотез о следующих состояниях и качествах; составление типологий качественных переходов; разработка системных и гармонических моделей возможных состояний, в том числе с использованием методов комбинаторного анализа; расчет сценариев; использование методов понимания; расчет качественных и временных границ данного состояния; вживание в образ нового состояния; прогноз перехода, в том числе с использованием экспертных оценок; осуществление диалога с будущим. Причем, необходимо иметь в виду комплексность бытия и, соответственно, необходимость комплексного восприятия гармонии (рационально-эстетически-этически) (§ 47).

В третьем подходе, используемом для исследования «появления нового объекта, процесса, взаимодействия» базовым пока должно являться мысленное моделирование и мысленные эксперименты. Однако и здесь на теоретическом уровне должны конструироваться гармонические, функциональные, кибернетические модели, основанные на законах сохранения и системообразования, принципах системности и симметрии, существующих и изучаемых наукой ограничениях (коридорах). Здесь также возможно исследование через комплексное восприятие гармонии (рационально-эстетически-этически). Необходимо широкое вовлечение экспертов.

Примечание 2. Теоретическое познание будущего входит в сферу рефлексии и предполагает пересечение с другими способами познания – в особенности художественно-образным, различными мистическими практиками. Четкое определение границ является важной и принципиальной задачей. Базовым основанием для ее решения является формулировка критериев научности (§ 51). Однако понятно, что граница научности остается всегда несколько размытой (плавающей), в особенности в сфере теоретического познания. Это определяется как поисковым характером самого научного познания (задачей которого является выход за пределы знания, в область незнаемого, неизвестного, динамический характер научного поиска и путей формирования научного знания), так и комплексной природой человеческой духовности, которая предполагает взаимное пересечение и проникновение различных форм духовной (и мыслительной) деятельности, допуская также взаимно дополнительное освоение реальности различными способами ее познания. Это отнюдь не означает стирания границ между различными способами познания реальности и будущего, но допускает наложение и пересечение приемов и методов исследования, использование подобных методов и форм представления знания и т. д. с последующей адаптацией и интерпретацией пограничного знания и пограничных методов применительно к собственному типу познания, для науки – к сфере научности в пределах критериев научности. Например, использование творческого приема фантазии, образного представления, «вживания в образ», интуиции, которые используются как в научном, так и в художественном познании. Естественно, это относится отнюдь не ко всем методам и способам. Например, мистические откровения ни при каких обстоятельствах не могут стать источником научного познания, не обладают основными его признаками, в особенности такими как репродуктивность, интерсубъективность, аргументированность и т. д. Научное знание как результат интуиции (озарения, инсайта) отличается от откровений тем, что это метод, посредством которого получается объективно истинное знание, которое допускает включение в контекст научного знания и становится таковым лишь в том случае, если удовлетворяет критериям научности. Поэтому, как известно, не всякая интуиция имеет характер научной и ведет к получению нового научного знания[316].

Примечание 3. Рациональность и математические методы имеют ограничения в познании и конструировании будущего. Но пока до конца не изучены возможности различных логик, в том числе индийских. Это не отменяет уверенности (европоцентрического) человека в том, что «бытие имеет разумную основу». Под разумностью в разных версиях понималась некая упорядоченность, космос, логос, рациональность и т. д. Однако мир (в особенности развивающийся) несет в себе значительные элементы хаоса, неопределенности, которые не могут быть облечены в рациональные формы, существует также некоторая часть неоформленного (несформированного, несформировавшегося) бытия, которая для познающего субъекта несет в себе нераскрываемую (неопределяемую) тайну. Это – некоторый объективный предел традиционной рациональной познаваемости. Однако развитие рациональности, возможностей научных теорий постоянно развивается и пока также не познаваемы их абсолютные границы. Хотя в мире в каждый момент времени есть место непознаваемому и задача философии и науки – в этот момент времени по возможности максимально точно определить границы непознаваемого, характерные места либо ситуации проявления, относительно каждого отдельного объекта. В том числе для того, чтобы на этих границах поставить постоянный дозор (в виде мониторинга ситуации).

Примечание 4. На теоретическом уровне критерии выбора оптимальных моделей объектов, эффективных стратегий, оценки сценариев и результатов, параметры оценки (в том числе в поле мировоззренческой и научной дискуссии) должны быть комплексными, включающими в себя группу собственно процессуальных параметров (характеристики процесса), группу результатов для объекта (например, в обществе – социально-культурные параметры), методологически-технологическую (выбор верных методик и технологий конструирования моделей, а в последующем – моделей управления развитием, например, как при построении сложной техники типа вертолетов, в идеале возможна сертификация методов).

Примечание 5. Теоретические методы и формы знания отличаются по типам развивающихся объектов и, соответственно, типам наук. Необходимо иметь в виду общее и особенное в разных сферах бытия: естественные процессы развития, технико-технологическое развитие, социальное (во всех аспектах) развитие, культурное (во всех аспектах) развитие, идеальные сферы (все виды объективно сущих информационных полей и все иные виды антропологического идеального и идеальные аспекты материального бытия человека – мировоззрения, науку, мораль, эстетику, право, политику, экономику).

§ 75. На экспертно-аналитическом уровне фундаментальное научное познание будущего объектов, процессов, состояний оперирует идеальными образами реальных объектов (образами, моделями, теоретическими объектами) и моделями познания для исследования: а) онтологических и гносеологических моделей на предмет их аутентичности реальным объектам познания, в том числе разработке сценариев, б) соответствия исследовательских процедур целям и задачам научного познания, запросам практики, обеспечения валидности научного познания, в) осуществления и корректировки процедур междисциплинарного синтеза; г) выделения новых направлений исследований и постановки исследовательских проблем, в том числе в мультидисциплинарном формате; д) адаптации различных метафизических и мировоззренческих платформ к целям научного познания, решение других задач (культурологических, этических и т. д.), е) участия в фундаментальных теоретических исследованиях будущего экспертными методами, ж) участия в фундаментальных эмпирических исследованиях экспертными и информационно-аналитическими методами.

Экспертно-аналитическое познание в фундаментальной науке о будущем включает в себя:

– типы исследования: метафизические матрицы, объяснение, понимание;

– методы и инструменты получения, проверки и обработки знания на экспертно-аналитическом уровне: экспертные оценки, выявление, постановка и формулировка проблемы, формулировка гипотезы, идеализация, абстрагирование, восхождение от абстрактного к конкретному, аналогия, моделирование (образное, мысленное), анализ, системный анализ, комбинаторный анализ, факторный анализ, синтез, «вживание в образ», интуиция и др.;

– формы представления экспертно-аналитического знания: качественные и количественные оценки, модели, проблемы, понимающее описание, методологические основания, наборы методов.

Экспертное познание и знание отличается как от научно-теоретического, так и научно-прикладного. Однако при этом оно полностью основывается на научном познании, является научным по содержанию итогового знания, но включает в себя не только научно-рациональные расчеты, но и способности живого человека как носителя иных (внерациональных) компонентов познания мира, в особенности рациональной интуиции и практического опыта. В конечном итоге экспертное знание проверяется теоретическими и эмпирическими методами и затем имплементируется в тело науки.

Информационно-аналитические исследования обеспечивают проведение аналитических исследований, подготовку аналитических документов для принятия конкретных управленческих решений, информационное обеспечение с использованием специального набора методов. Есть фундаментальные проблемы исследования собственно информационной аналитики для ее совершенствования применительно к практике научных исследований и стратегического управления. Есть аспекты фундаментального исследования будущего объектов, процессов, состояний, интеллектуального обеспечения стратегического управления, требующие использования информационно-аналитических методов. Собственно аналитическое исследование будущего – разновидность аналитического исследования (§ 50).

Примечание 1. Поскольку не вся реальность будущего, как и всякая реальность, полностью рационализируема и вербализируема, упорядочена в мысли в такой степени, что может быть сформулирована в виде последовательных (строже – логических) мыслительных форм, то в познании и практике деятельности в отношении будущего значительное место в человеческой деятельности отводится процессам мыследеятельности с включением элементов иррационального (§ 47, § 68). Экспертные исследования – уровень исследования, активно использующий в том числе эти формы и методы познания.

В экспертном исследовании (§ 50) важны профиль и квалификация экспертов, понимание того, что экспертом может быть далеко не каждый научный работник и не каждый практик. Для осуществления функций эксперта человек он должен а) быть профессионалом в научной или/или практической сфере, б) обладать определенными личностными свойствами и качествами мышления, в) быть непосредственным участником постоянно проводимых научных исследований в сфере его компетенции либо практики деятельности с конкретных познаваемым объектом (в социальной сфере – управленец, дипломат, разведчик, журналист-аналитик и т. д.). Лишь сочетание этих трех параметров – профессионализм, индивидуальные мыслительные способности и научно-прикладная активность – позволяет говорить о квалификации данного научного работника как эксперта.

Примечание 2. Экспертное исследование сложных развивающихся объектов должно представлять собой коллегиальную деятельность групп экспертов, которая осуществляется на постоянно-периодической основе.

Квалифицированная экспертная работа не может носить спорадического или разового характера. В этой связи такая эффективная деятельность возможна лишь в разветвленном профессиональном многопрофильном экспертном сообществе.

Экспертное сообщество должно быть самоорганизующимся, имеющим инструменты для отбора и подготовки экспертов, имеющим некоторый набор формализуемых критериев для привлечения экспертов, а также для присвоения квалификации экспертов соответствующим уполномоченным общественным либо государственным органом.

Информационная аналитика в исследовании будущего по определению является коллективной деятельностью в широким диапазоном специальностей, формирующих ее как комплекс.

Эти основные правила распространяются и на экспертно-аналитическую деятельность в сфере прикладных научных исследований будущего.

Примечание 3. Экспертно-аналитическая деятельность в познании будущего различается в зависимости от типа предметной области.

В первом типе предметной области («познание того, что существует в неизменном виде на всем интересующем горизонте удаления во времени») экспертно-аналитический уровень в фундаментальных исследованиях востребуется в основном в методологическом аспекте.

Во втором типе предметной области («познание того, зародыши или аналоги чего уже есть в настоящем или прошлом») этот уровень научного познания востребуются достаточно широко, для разных задач.

В третьем типе предметной области («познание того, чего нет в настоящее время и аналогов чему нет в настоящем и не было в прошлом») применение экспертных методов разнообразно.

В первом подходе, используемом для исследования «новых проявлений существующих качеств развивающегося объекта, его динамики, поведения», в качестве базовых на экспертно-аналитическом уровне познания должны использоваться: методы эмпирического и теоретического познания, комплексный анализ, комплекс методов оперативного проблемно-ситуативного и непрерывного информационно-аналитического сопровождения (в том числе аналитическая разведка, мониторинг), экспертные методы.

Во втором подходе, используемом для исследования «переходов существующего развивающегося объекта в новое состояние, появления новых качеств и свойств», применение экспертных методов становится одним из наиболее широких, базовых. Причем, с этого подхода экспертно-аналитические исследования обретают иной характер – собственно аналитические функции дополняются синтетическими, конструкторскими, проектировочными функциями.

В третьем подходе, используемом для исследования «появления нового объекта, процесса, взаимодействия» экспертные методы становятся ключевыми, базовыми, определяя и задавая теоретические и эмпирические исследования, вовлекая их методы и результаты в экспертные работы. При этом собственно аналитические функции дополняются синтетическими, конструкторскими, проектировочными функциями. Экспертно-аналитические исследования обретают новый характер и активно используются (должны использоваться) в первую очередь при проектировании, осуществлении прогноза, выявлении новых угроз, выявлении ресурсных ограничений. При этом особенно активируются метафизические «матрицы» (§ 49).

§ 76. Предвидение и прогноз будущего стационарных и развивающихся объектов, процессов – важнейшие функции научного познания будущего (как фундаментального, так и прикладного) (§ 69). Они основываются на природе развивающихся объектов, возможностях человеческого мышления и сознания, организации коллективного сознания и научного познания, которые в материалистической антропологии осмыслены в виде концепции опережающего отражения (§ 47 Примечание 5).

Необходимо разделять предвидение онтологического будущего как способность (умение) человека получать знание об объектах, процессах, событиях, которые не существуют в данный момент времени (собственно знание о будущем) и предвидение гносеологического будущего как предвосхищение знания об объектах, которые существуют, но о которых у познающего человека в данный момент времени нет достаточного достоверного знания, подтвержденного опытным путем (предвосхищение будущего достоверного знания).

Предвидение онтологического будущего представляет собой общее название разновидности научного познания и научной деятельности, которые направлены на получение знания а) о следующих во времени состояниях стационарных (функционирующих) объектов, б) о несуществующих свойствах (качествах, состояниях) существующих развивающихся объектов или процессов (типах объектов или процессов) до их осуществления, в) о несуществующих объектах и процессах (типах объектов или процессов) до их появления (возникновения).

Прогноз онтологического будущего – это разновидность предвидения будущего (и тем самым также разновидность научного познания и научной деятельности), которая предполагает относительно точное указание на качественные и количественные характеристики будущих состояний, элементного состава будущего объекта (или процесса), характера процесса и его динамики, указание времени наступления того или иного события, состояния, характеристики поведения объекта и т. д. Прогноз также имеет гносеологическую версию в виде предвосхищения появления достоверного и обоснованного опытом знания о существующих объектах и процессах.

В современной науке используются различные типы прогнозирования, основными из которых являются поисковое, нормативное, аналитическое, предостерегающее. Они имеют как фундаментальные, так и прикладные аспекты.

Целями предвидения является получение предвосхищающего знания обо всех компонентах объектов, процессов, состояний – элементной базе и ее динамике; комплексе детерминации и его динамика; комплексе взаимосвязей и взаимодействий, структуре и инфраструктуре объекта и их динамике; состояниях, параметрах состояний и их динамике; динамике процессов; поведении объекта и другом. Все эти аспекты имеют как фундаментальные, так и прикладные направления исследований.

Возможности и границы предвидения и прогноза определяются а) природой объекта познания (объекта, процесса, взаимосвязи, взаимодействия и т. д.) и б) предметом, целями, задачами и существующими логико-гносеологическими возможностями субъекта познания (познающего «человека научного») в отношении данного объекта познания, в) в значительной мере – границами исследуемого качественного состояния объекта или процесса.

В целом современная наука позволяет заглянуть в будущее уже на столетия в различных аспектах, относительно различных объектов и процессов. Наличие в результате деятельности философского и научного сообщества множества несостоявшихся и ошибочных прогнозов, или отсутствие прогнозов относительно тех или иных объектов, процессов, событий не является основанием для опровержения способности научного знания к предвидению будущего. Однако для того, чтобы быть научно корректными, речь должна идти о наличном научном потенциале и о границах возможностей научного предвидения в каждый конкретный момент развития науки и относительно каждого конкретного объекта, процесса, состояния.

Методы предвидения и прогнозирования в целом известны[317], они постоянно развиваются. Важно подчеркнуть понимание существования психологического прогнозирования[318], переходящего в оценки возможностей интуиции, использование жизненного опыта, предугадывание (сложное предвосхищение) на основе жизненного опыты. Некоторые методы уже анализировались в данной работе, некоторые анализируются позднее.

К сожалению, во второй половине 80-х годов исследования в области методологии прогностики в отечественной науке практически прекращены. Не странно, что в современной России преимущественно используются прогнозные исследования и разработки, основанные на статистических закономерностях и динамических рядах (народнохозяйственное макроэкономическое прогнозирование)[319]. Тогда как современная наука идет вперед.

На сегодня важнейшим направлением исследований предвидения и прогноза становится поведение конкретных объектов и субъектов, представляющие собой специальное направление исследований, имеющих как фундаментальную, так и прикладную составляющие[320].

Пессимистам в оценке возможностей научного предвидения важно указать на то, что научное прогнозирование как направление научных исследований и компонент процесса познания будущего начало активно развиваться от силы 70–80 лет назад. Это даже не детский, а младенческий возраст для любой научной методологии, которая, тем не менее, уже многое умеет. Но дальнейшее ее развитие должно пойти по пути масштабных предметных исследований огромного множества объектов такой сложности, с которыми человечество лишь начинает знакомиться.

Примечание 1. Научное предвидение как аспект и функция научных исследований исторически начало формироваться в науках о стационарных объектах и именно в них были получены первые успешные примеры осуществления научного предвидения. Так, в методологической литературе по проблемам научного предвидения приводятся следующие результаты предвидения в науках о стационарных объектах: таблица Менделеева, предсказание существования Нептуна У. Ж. Ж. Леверье, предвидение Д. Максвелла, предсказание Г. Лоренца, предвидения в квантовой теории (сделанные П. Дираком, Н. Бором, Э. Шредингером и другими), предсказание дифракции рентгеновских лучей на металле, предвидение законов Бойля-Мариотта, уравнения Ван-дер-Ваальса, открытия новых месторождений полезных ископаемых в геологии и немногие другие[321]. Среди этих предвидений есть онтологические и гносеологические.

Уже в предвидении стационарных объектов видно, что всякий прогноз осуществлялся на основе знания законов конкретного типа взаимодействия, то есть предвидение в точных науках распространяется лишь на отдельные (взаимодействие-значимые) свойства или эмпирически выделенные классификационные признаки реальных систем. Так, Леверье мог вычислить массу планеты Нептун, параметры орбиты ее движения, но никак не размеры планеты или, например, наличие на ней жизни, физические параметры ее поверхности, поскольку ничего этого не заложено в теории гравитации. Уже это демонстрирует, что необходимо строго определять область компетенции теории и ее предсказания – нельзя требовать от теории того, чего она не может дать в принципе. От физики, к примеру, можно потребовать объяснения того, как летает самолет, но не предсказания его будущего рейса или конструкции самолета будущего[322]. Зная законы движения и взаимодействия тел в классической механике, нельзя претендовать на предвидение нюансов движения всех реальных тел – времени выхода тела из пункта А или прибытия в пункт В, например. Тем более нелепо было бы ставить в вину физике то, что какое-либо тело по некоторым причинам не прибыло в пункт назначения В. Таким образом, даже в физике предвидение поведения и структура конкретных систем не такая очевидная вещь, как это зачастую представляется. Возможности достоверного предвидения в отношении поведения реальных систем на основе фундаментальных исследований даже в физике ограничены характеристиками взаимодействий. Как справедливо отметил И. Пригожин, «в основе взгляда классической физики на окружающий мир лежало убеждение, что будущее определяется настоящим и что, следовательно, тщательное изучение настоящего позволит приподнять завесу, открывающую будущее. Однако во все времена такое предвидение будущего было не более чем теоретической возможностью»[323].

Эффектно проявившиеся возможности научного предвидения в физике и астрономии обусловили его некритическое восприятие и часто некорректную экстраполяцию его возможностей. Так, в процессе становления наук о развивающихся объектах уверенность в возможностях предвидения без критического анализа методологических оснований была перенесена и на эти науки, в том числе на предвидение и прогноз будущего развивающихся объектов, становясь не только требованием к наукам, но и критерием их сравнительной оценки с идеалами научности, разработанными в то время на основе математики и физики, с формированием мнения о несовершенстве, недоразвитости и т. д. этих наук. Однако постепенно с развитием наук о сложных развивающихся объектах (особенно прикладных) стало формироваться понимание возможностей и границ предвидения в этих сферах. Пока эти особенности исследованы и учитываются слабо, в том числе в методологии Форсайта, который также страдает общностью и абстрактностью онтологических оснований. Но при этом понятно, что путь науки в исследовании познания будущего развивающихся объектов должен быть традиционным для науки – необходимо осуществлять поиск и исследование познания этих объектов и процессов, фактов и методов предвидения и прогноза в самих науках о развивающихся объектах, именно на этой основе вырабатывая требования к степени достоверности прогнозов, их допустимому временному удалению, соотношению количественных и качественных сторон, подходы к определению границ и т. д.

Более того, в фундаментальных естественных науках о развивающихся объектах уже были сформированы новые методологические основания, но до поры они оставались незамеченными.

Пример. Эволюционная биология (см. также § 34, § 52). Может показаться удивительным, но если говорить о предвидении, подобном физическому (на основе теории) с соблюдением требований аналогии, то результативность подобного предвидения в биологии будет весьма значительной. Например, теория естественного отбора дает объяснение эволюции. Однако здесь наблюдается несоответствие требований в отношении объяснения, с одной стороны, и предвидения – с другой. Ведь теория естественного отбора по своей природе есть теория «близкодействия». Так, об объяснении можно говорить лишь в смысле объяснения конкретных актов новообразования, возникновения более совершенных при данных условиях структур и их отборе, с чем связаны все успехи дарвинизма, рассматривающего процесс эволюции как последовательность актов приспособления путем отбора. Естественный отбор привязан к конкретной ситуации и определяется взаимодействием факторов «здесь и теперь». При этом не обращается внимания на то, что от теории «близкодействия» недопустимо требовать предвидения состояний и событий в системах в отрыве от конкретной ситуации, конкретного акта новообразования и отбора. При такой привязке к объекту и ситуации прогнозы эволюционной биологии также являются вполне достоверными. Например, на основе теории естественного отбора можно утверждать, что при определенных условиях отбора и при данной совокупности его факторов, он приведет популяцию к тому-то состоянию. Или наоборот: если некоторая организационная структура (или состояние) является в определенных условиях оптимальной, то можно предвидеть, как будет меняться биологический объект из состояния в данный начальный момент в направлении к оптимальному (или аттрактору). В экологии известно, что достоверность такого прогноза достаточно велика.

Далее. Теория естественного отбора имеет множество доказательств предвидения того, что эволюция живых организмов носит приспособительный характер на всех этапах исторического развития живой природы. Этот серьезный теоретический вывод является своеобразным инвариантом процесса эволюции и по отношению к нему обладает таким же характером всеобщности, как закон сохранения энергии по отношению к материи. Но точно так же, как из закона сохранения энергии нельзя вывести закономерности конкретных энергетических процессов, протекающих в каждом конкретном объекте, из закона естественного отбора невозможно вывести пути эволюции отдельных биосистем. В обоих случаях необходима конкретизация: в законе сохранения энергии это дополнительная информация о количестве энергии, содержащемся в данном объекте в данный момент времени и обо всех каналах притока-оттока энергии, а в теории эволюции – сведения об эволюционирующем объекте и характере изменения окружающей среды.

Из теории естественного отбора следует также потенциальная беспредельность эволюции, незавершенность любых ее современных форм и способность их к трансформации, приспособлению и эволюции.

На основе этой теории можно предвидеть также, что при усилении основных факторов эволюции (мутабильности, размножения, отбора, резких изменений среды состояния обитания) скорость эволюции возрастет. Интересно отметить, что этот вывод не отличается по своей структуре от вывода, заключенного во втором законе Ньютона: если изменится сила, действующая на тело, или масса этого тела, то скорость движения тела изменяется. Другое дело, что количественные соотношения в физике поддаются единой формализации по отношению ко всем случаям механического движения, а в биологии – нет (по отмеченным выше причинам).

Таким образом, если подходить к эволюционной биологии с мерками точных наук, то основные требования по отношению к ним фактически реализованы. Однако это не приносит и не может принести результатов, требуемых далекими от науки людьми (например, предвидения неоправданно удаленных будущих состояний). Однако эти ожидания (и даже требования) стали настолько обыденными и признанными, что из-за их невыполнения науки о развивающихся объектах стали считаться ущербными, хотя для этого нет никаких оснований – по крайне мере потому, что фактически эти науки умеют делать то, что умеет делать физика. В такой ситуации необходимо вести речь о пересмотре всей системы ожиданий и требований по отношению к эволюционной биологии и наукам о развивающихся объектах, в том числе социальных и культурологических. Реализация объяснительной и предсказательной функций теории эволюции должна быть связана с «приземлением» теоретических положений, привязкой к конкретным ситуациям, системам, а также неизбежно качественный характер прогнозирования. То есть, основания описания и объяснения мира, реализованные в точных науках, не являются всеобщими по отношению ко всем отраслям научного знания.

Предложенный подход к пониманию возможностей прогнозирования в эволюционной биологии, несмотря на утрату приятных иллюзий о возможности заглянуть в удаленное будущее, ставит реальные задачи не только для исследования, но и для управления процессами развития. А это является наиболее сильным аргументом в пользу утверждения о серьезном теоретическом уровне понимания природы процессов развития: если человек научится управлять развитием, это будет означать, что он вскрыл его действительную природу.

При этом, как справедливо отметили В. Хогвуд и Л. Ганн, хотя и применительно к политическому и экономическому прогнозированию, – несмотря на множество имеющихся прикладных методик, необходима «прежде всего скромность» претензий[324].

Примечание 2. Для осуществления научного предвидения и разработки прогноза любого типа в фундаментальных исследованиях используются все эмпирические и теоретические методы и получаются соответствующие им результаты (см. § 73–74).

На эмпирическом уровне исследования в ходе обработки результатов наблюдений, измерений и экспериментов (в том числе мысленных) предвидение и прогноз осуществляются, например, следующим образом:

– при составлении классификаций объектов и процессов могут выявляться не наблюдавшиеся состояния и качества конкретного объекта (процесса, состояния), которые могут оказаться возможными в будущем. На основе построения матриц (в том числе многомерных) объектов, процессов, состояний могут выявляться неизвестные объекты, процессы, состояния (наподобие таблицы Менделеева относительно химических элементов) и их отдельные аспекты (например, в матрице неопределенностей);

– получаемые результаты (относительно элементного состава, принципов организации, характера и закономерностей взаимосвязей и взаимодействий, характера процесса, параметров состояния, поведения и т. д.), используемые приемы и методы исследования, принесшие эффективные результаты и т. д. могут быть перенесены с использованием метода аналогии на другие объекты, процессы, состояния либо использованы для их исследования, позволяя осуществлять предвидение и прогноз для иных объектов. Причем, речь может идти о буквальной аналогии как повторении (как правило, в пределах одного типа объектов, процессов, состояний), об аналогии «подобия», об аналогии закономерностей взаимодействий и т. д., в том числе в исторических аналогиях. Поскольку глубокая аналогия – не формальный метод, а метод, в основе которого лежат выявленные в процессе познания природы существенные элементы подобия в различных аспектах и компонентах элементной базы, принципах организации объектов, природе взаимосвязей и взаимодействий. Зачастую оказываются важными аналогии с результатами и методами других типов познания (в особенности художественно-образного и обыденного);

– получение на эмпирическом уровне последовательности состояний, которые могут быть интерпретированы как эмпирическая закономерность, могут быть экстраполированы на основе вскрытых оснований (логики, периодичности, классификации и т. д.) на последующие этапы данного процесса;

– большое значение имеет интуиция, в том числе используемая при получении экспертных оценок. Она основана на глубоком понимании природы и заглубленном в мышлении «проигрывании» различных сценариев и комбинации разных элементов знания, в том числе перебора «подходящих» для исследуемого случая аналогий;

– в ходе моделирования (любого типа) вскрываемые закономерности, как правило, имеют более широкий диапазон возможностей, чем те, на основе которых модель формировалась, в том числе в исследовании вариантов поведения моделируемого объекта, сценариях будущих событий, траекторий процессов;

– при эмпирических исследованиях качественных переходов, включая синергетические эксперименты, синергетическое моделирование могут разрабатываться сценарии развития ситуации, сценарии поведения объекта, сценарии протекания процессов и варианты их траекторий, которые также имеют признаки предвидения будущего;

– «вживание в образ» позволяет «ощущать» текущую динамику состояния и предполагать сценарии развития ситуации;

– «диалог с будущим» на эмпирическом ровне есть двустороннее (с обратной связью) вопрошание в виде постановки вопросов (в виде эмпирических действий, ведущих к изменению будущего состояния) и получения ответов (сценариев поведения), несущих в себе новые вопросы – также вполне возможно использовать при осуществлении предвидения.

На теоретическом уровне исследования предвидение и прогноз осуществляются, например, следующим образом:

– формулировка гипотезы может напрямую предполагать будущие события;

– идеализация и абстрагирование позволяют вскрыть сущностные аспекты и спроектировать на будущее их динамику «в чистом виде»;

– восхождение от абстрактного к конкретному позволяет формировать конкретные образы будущих объектов, состояний, процессов на основе вовлечения знания о дополнительных внутренних и внешних факторах;

– типологизация позволяет выделить типы объектов, процессов, состояний и тем самым дать основания для применения (или ограничения применения) тех или иных методов предвидения и прогноза;

– моделирование (предметное, образное, аналоговое, знаковое, графическое, мысленное, компьютерное), основанное на осмыслении проявившихся признаков сокрытой сущности, при формировании моделей позволяет обнаружить новые (эмпирические непроявленные) стороны, в том числе относящиеся к динамической сущности (для объекта), модели процессов (например, волны) и т. д., тем самым создавая элементы нового знания относительно будущего. Большое значение для предвидения имеют гармонические, функциональные, кибернетические модели, основанные на законах сохранения и системообразования, принципах системности и симметрии, на известных науке ограничениях (коридорах);

– принцип целостности, системности, системный подход, системный анализ позволяют увидеть непроявленные компоненты целостности (будущего объекта, процесса, состояния), осмыслить отношения и взаимосвязи компонентов и целого в будущем, динамику целого и т. д., во многих аспектах исследования позволяя видеть и понимать будущее. В этом помогают различные методы факторного анализа, органически вытекающие из принципа системности;

– комбинаторный анализ позволяет моделировать различные сценарии развития ситуации, моделируя будущее;

– формулировка принципов и/или аксиоматизация, формулировка законов на фундаментальном уровне являются одним из фундаментальных оснований возможности научного предвидения. Причем, речь идет как об относительно стабильных законах относительно стационарных систем, так и законах и закономерностях переменчивого мира развития;

– сочетание исторического и логического подходов, развивая тему осмысления законосообразности бытия в его осуществлении во времени, несмотря на сложности в этом аспекте, также позволяет глубже осмыслять процессуальность и осуществлять предвидение;

– теоретическая экстраполяция является компонентом многих методов, представленных выше (типологизирование, моделирования, системного и комбинаторного анализа и др.). Именно и только на теоретическом уровне можно получить обоснование границ предвидения в том или ином случае, в том числе относительно удаления во времени;

– «вживание в образ», интуиция, экспертная оценка теоретическими средствами расширяет и углубляет возможности этих методов предвидения будущего сравнительно с эмпирическими;

– «диалог с будущим» (как мысленный, так и основанный на эмпирических данных) на теоретическом уровне познания определяется его возможностями и методами и также позволяет продвигаться в будущее;

– принципиальное значение для предвидения имеют также: аналитическое выявление противоречий, синтез моделей с учетом противоречий и основанных на них моделей переходов в новые состояния (синергетических моделей), появления новых качеств; формулировка гипотез о следующих состояниях и качествах; составление типологий качественных переходов; разработка системных и гармонических моделей возможных состояний, расчет сценариев, в том числе с использованием методов комбинаторного анализа; использование методов понимания; расчет качественных и временных границ данного состояния; прогноз перехода, в том числе с использованием экспертных оценок.

Примечание 3. В современной науке уточняются границы предвидения, в том числе определяемые мерой качественного состояния. О наличии пределов предвидения в связи с качественным изменением системы в методологической литературе говорилось и раньше. И на первый взгляд аргумент Бергсона-Поппера о невозможности предвидения в научно-технической сфере до факта научного открытия непререкаем и может быть распространен на все науки о развивающихся объектах – этот аргумент утверждает, что нельзя предвидеть ход развития науки и общества, до того, как сделаны все открытия, определяющие развитие науки и общества, а сделать все открытия можно только сделав все открытия до того, как они реально сделаны в науке, что невозможно[325]. То есть, нельзя предвидеть развития в новом качественном состоянии до наступления этого состояния.

Эта проблема переведена в еще более принципиальную плоскость на основе синергетики, где границы предвидения были определены достаточно четко: «Мир предсказуем лишь ограниченно – до ближайшей неустойчивости. В области неустойчивости возникает принципиально новая информация, которая не могла быть заранее предсказана»[326]. Предвидение состояния системы после бифуркации является недостоверным и логически невыводимым. То есть, выйти в прогнозе за рамки существования данного качества и его временных границ не представляется возможным[327]. При таком подходе новое рассматривают как предел логики, предел каузального объяснения[328].

Казалось бы, круг замыкается: предвидение может осуществляться лишь по отношению к функционирующим системам либо по отношению к достаточно стабильным (в рамках одного качества) состояниям конкретных объектов.

Однако это не так. Во-первых, даже если бы было верным ограничение возможности предвидения лишь рамками стационарных систем, это не отменяло бы предвидения и даже возможности заглянуть в будущее. Множество систем, окружающих человека, и сам человек во многих отношениях являются достаточно стабильными. Так, например, психофизиологическая природа человека остается практически неизменной на протяжении тысячелетий, что является основанием предвидения отдельных аспектов культурологического и социального свойства[329].

Во-вторых, как показано выше, возможности предвидения шире, чем стабильные состояния и стационарные объекты. Здесь приведем лишь один принципиальный пример – в работах по синергетике не рассматривается возможность прогнозирования относительно процесса перехода (бифуркации), растянутого во времени. Тогда как это существенно расширяет спектр возможных вариантов предвидения. Ситуация растянутости бифуркации во времени встречаются довольно часто, хотя на фоне внутреннего времени развивающегося объекта, его индивидуальной истории акт бифуркации может выглядеть мгновенным. В масштабах времени других развивающихся объектов это совершенно (даже качественно) иное время. Это особенно важно для человека, поскольку многие системы, с которыми он имеет дело, обладают существенно большими масштабами времени по отношению к человеческой длительности, тем более в масштабах темпов индивидуальной жизни. Это относится к социуму, к экосистемам, к планете и т. д. В ситуациях бифуркаций, растянутых во времени, открывается возможность предвидеть их результат после вхождения системы в бифуркационное состояние и даже влиять на протекание этого процесса. Поскольку окончательное оформление новых элементов, форм организации, доминирующих типов взаимодействий происходит постепенно, чаще всего в локальных подсистемах, которые становятся элементарными носителями данного типа взаимодействия. Их анализ может помочь спроецировать тенденции на всю систему в целом, спроектировав на этой основе саму систему. Потому что их настоящее – есть будущее системы (объекта, процесса) в целом.

В-третьих, используя весь комплекс познания будущего, можно искать новые пути развития этих гносеологических возможностей человека.

Примечание 4. Ремесленничество в сфере предвидения и прогноза в истории и современности распространено чрезвычайно широко. Это иллюстрирует наличие предсказаний, основанных на различных мировоззренческих подходах и творивших в разных жанрах (философском, научном, художественном, религиозном, мистическом, эзотерическом, обыденном, психологическом и т. д.), как получивших те или иные доказательства своей истинности в предвидении будущего, так и откровенно шарлатанских, спекулирующих на сложностях познания будущего, закономерностях или слабостях человеческой психики (и т. д.) для достижения широкого спектра целей (во всем их многообразии – от политических до лично корыстных, в том числе спекуляция ради выгоды отдельных лицам, организациям и иным субъектам).

Научное предвидение и научный прогноз, как и другие разновидности научного познания вообще и научного познания будущего, должны удовлетворять общим критериям научности (§ 51, Примечание 4). Другие виды познания будущего этими признаками не обладают. Их единственный критерий – вера или неверие в факты предвидения. Этот определяется самими методами – индивидуальность и неповторяемость (невоспроизводимость) предсказаний (предвидений, прогнозов) такого типа, сделанных теми или иными людьми (Нострадамус, Да Винчи, Сергий Радонежский, Ванга и т. д.), теми или другими способами (молитвы, мистические процедуры, стратагемы, суеверия, гадания, сны и т. д.). В религиозной мистике откровения и предвидения воспринимаются на веру (некритически) буквально, вместе с их религиозной интерпретацией. Мистические и эзотерические предсказания различного типа также воспринимаются на веру, но кроме того предполагают авторскую интерпретацию применительно к конкретному объекту о его будущем и их эффект воздействия заключаются не в некритически воспринятой вере в предсказанный факт (как в религии), а в некритической вере в метод получения знания о будущем.

Были, есть и будут как определенные сложности философского и научного предвидения, так и конкурентное противостояние между разными мировоззрениями и методологиями, в том числе попытки «задвинуть» науку на задворки познания будущего, отдавая эту проблематику на откуп иным подходам, различного рода шаманствам, имеющим на деле несравнимо более низкий потенциал в познании будущего.

Иногда, к сожалению, псевдонаучные и околонаучные «исследования» вокруг познания будущего, не удовлетворяющие критериям научности, ведутся и в признанных научных учреждениях либо под их эгидой, в том числе известными научными работниками. Поэтому во всех случаях необходимо критично относиться к полученным результатам, сверяя их с научными критериями, прежде чем говорить об их научном характере.

Примечание 5. Есть основания полагать, что существуют слабо изученные возможности человеческой психики. В отношении познания будущего можно попытаться найти научное объяснение феномену «ясновидения» с целью использования его в научном познании.

«Ясновидение» связано с комплексной природой духовности человека, в особенности с бессознательными аспектами человеческого духа, то есть с совокупностью психических процессов, протекающих за пределами рационального сознания (§ 47). Можно выделить два типа данного феномена.

Первый тип связан с высокой чувствительностью биопсихических систем, что присуще многим живым существам и человеку, проявляясь с разной степенью интенсивности у отдельных индивидов и в разных психических состояниях. Этот тип феномена «ясновидения» проявляется как предвидение природных и даже социальных катаклизмов, а также обнаружение некоторых веществ (сред) и природных аномалий (минералов, воды и т. д.). Предполагается, что этот тип ясновидения в принципе доступен каждому человеку и нужно лишь найти путь к раскрепощению психики через определенные системы подготовки с целью устойчивого восприятия таких явлений. Обратим внимание, что речь идет о стационарных (функционирующих) системах и состояниях.

Несколько более таинственным и сложным представляется второй тип «ясновидения» – предвидение будущего развивающихся природных и социальных систем, жизни человека, событий и состояний – как в границах определенного качественного состояния, так и при переходе в новое качество и возникновении новых объектов и процессов. Этот феномен допускает следующее научное объяснение. Действительно, поскольку человек может не только объяснять, но и сопереживать, понимать, то посредством сопереживания и чувствования ритмическим колебаний состояния психики, ощущения периодов слабости, усиления, достижения пика психических возможностей человек может предвидеть состояния одухотворенного развивающегося объекта, моделировать психические состояния и делать выводы о способах поведения данного объекта в те или иные периоды времени.

Свойство человека к сопереживанию возможно и по отношению к другим людям, и по отношению к другим одухотворенным системам, в которых есть иррациональные компоненты духа, например, обществу (ведь иррациональные аспекты существуют во всех живых системах). Сопереживание реализуется посредством искусства «вживания в образ», которое достаточно известно для случаев психического моделирования поведения другого человека.

То, что человек может стать в некотором роде «другим», прогнозировать поведение этого «другого» в различных ситуациях – не ново. Но можно идти дальше. Всякая одухотворенная система (человек, общество) в своем психическом состоянии подвержена ритмическим колебаниям различных параметров психики. Существуют периоды слабости, усиления, достижения пика психических возможностей. Сопереживание позволяет чувствовать эти ритмы, а если это так, то вполне возможно моделирование психических состояний, на основе чего возможны выводы о способах поведения данного объекта в те или иные периоды времени. То есть, речь должна идти именно о чувствовании психических состояний и их ритмов. Оценки поведения систем, протекающие в них события ощущаются при этом типологически, на основе аналогий с поведением подобных систем в таких состояниях. Например, для подавленного состояния характерны определенные типы поведения, но какой из них реализуется конкретно, какая на этой основе сложится ситуация – предвидеть сложно. Естественно поэтому, что совпадения фактуального характера в ясновидении достаточно редки, поскольку предполагают более глубокое чувствование не только данного объекта, но и его окружения. Обычно это образное воспроизведение типа ситуации, характерной для объекта в определенных условия.

В случае «вживания в образ» социальных систем, которые также обладают психическими ритмами, чувствования их состояний в будущем, возникает возможность предсказания тех или иных исторических событий. Понятно, что для предвидения конкретных исторических событий (опять же на основе аналогий в подобных состояниях социальных систем) необходимо соотносительное сопереживание нескольким объектам одновременно – это могут быть народы, социумы, как минимум граничащие по территориям проживания. Возникает фигура некоего уникального в своем роде человека, способного к подобным трансформациям своей психики.

Такая интерпретация феномена «ясновидения» дает объяснение исключительно качественному, образному характеру всех состоявшихся прогнозов такого рода, их приблизительности в фактологическом аспекте, доминированию эмоционально-чувственного способа представления над рациональным.

Труднейшей задачей становится поиск соответствия образов и чувствований, бессознательной психической деятельности с деятельностью сознания, то есть поиск «языка», на котором они могли бы «общаться», по крайней мере, в плане перевода в языковую форму. Это задача того же порядка, как и та, над которой работал З. Фрейд, пытавшийся искать перевод языка снов, непроизвольных действий – на язык побуждающих их причин в рациональном изъяснении. Однако можно предположить, что такого перевода с эмоционального, образного языка на язык мысли не существует, а потому оба языка выступают как самоценные и взаимно дополняющие друг друга способы познания и предвидения. Возможно, что именно это является одной из тех черт человека, которые позволяют ему соперничать с другими биологическими системами в плане приспособления к окружающей среде.

Понятно, что в случае устойчивого овладения такой способностью, понимания его существа, человек может расширить свои возможности в предвидении будущего во времени.

§ 77. Наиболее важными направлениями фундаментального научного познания будущего объектов, процессов, состояний являются следующие:

а) онтологические – теория развития (в особенности в отношении конкретных объектов и процессов); природа времени; природа будущих элементов, взаимосвязей, взаимодействий конкретных объектов будущего; природа хаотических процессов и сильной неопределенности; природа и закономерности динамики различных процессов в развивающихся объектах (включая материальные, энергетические и идеальные взаимодействия, колебания и циклы, корпускулярно-континуальные характеристики процессов в целом т. д.).

б) гносеологические и методологические – типологии объектов и процессов будущего (в особенности развивающихся объектов); расширение познавательных возможностей человека (как индивидуальных, так и коллективных, включая искусственный интеллект, экспертные методы, закономерности функционирования и развития общественного и индивидуального сознания, в том числе в информационном обществе и др.); потенциал различных метафизических матриц в научном познании будущего; фундаментальные исследования в области методологии научной, экспертной и аналитической деятельности, в особенности в социально-гуманитарной сфере, ее использования применительно к конкретным задачам, разработка методологии и методов научных исследований; закономерности эволюции научного познания, включая предвидение и прогнозирование, в особенности при переходе в иные предметные сферы; метафизика, методология и методы формирования планов-образов при целеполагании, соотношения планов-образов и целей; потенциал методологической модели динамической сущности; социально-философские и научные аспекты развития информационных полей;

в) праксеологические и аксиологические – различные аспекты содержания и организации интеллектуального обеспечения стратегического управления (в особенности социального проектирования, планирования, программирования); метафизические, гносеологические, методологические, аксиологические и практические аспекты конструирования и создания будущего; метафизические, гносеологические, методологические, аксиологические и практические аспекты социально-гуманитарных и информационных идеологий в конструировании и создании будущего и другие.

Актуальные для современности направления фундаментальных исследований будущего объектов, процессов и состояний должны и будут развиваться быстрыми темпами, будет расширяться спектр направлений исследований.

Глава 12. Основы прикладной футурологии

§ 78. Особенным и принципиальным моментом в прикладных исследованиях будущего конкретных объектов, процессов, состояний и в деятельности по строительству будущего является установка на встречу с неизвестной, жесткой и неопределенной реальностью. Это требует не только собственно научности, но – реалистичности в смысле отчетливого понимания зачастую необычности познаваемого объекта (какомы является будущее объектов, процессов, состояний), его неизученности, потому неизвестности, потенциального наличия неизвестных угроз в нем самом и с его стороны в настоящем, причем, возможно, угроз чрезвычайных и даже фатальных не только для самого объекта, но и для человека, для человечества.

Одновременно принципиальным основанием прикладных научных исследований в сфере познания и конструирования будущего является группа аксиологических установок, которые должны предварять всякое познание будущего конкретного объекта или процесса и воздействие на них. Конкретизируя и дополняя общие для научного познания аксиологические принципы познания (§ 51, Примечание 3), в познании будущего необходимо акцентировать внимание на следующих принципах: не навреди сущему и не навреди будущему.

Все это предполагает высочайший уровень ответственности в деятельности с будущим, с его познанием и конструированием, в том числе с учетом эффекта обратной связи будущего с настоящим. Это требует выработки и принятия к исполнению методик, порядков, регламентов внедрения результатов научного познания будущего в практику, в том числе в практику управления.

Врастание настоящего в будущее (естественным или искусственным путем) имеет выработанные природой (естественные) и создаваемые человеком (искусственные) системы, встроенные в них оценки воздействия настоящего на будущее и механизмы регулирования этого воздействия, которые постоянно совершенствуются. В отношении воздействия будущего на настоящее пока мало что изучено и поэтому наиболее необычным и рискованным для человека является воздействие будущего на настоящее.

Примечание 1. Важнейшим основополагающим посылом организации познания будущего и деятельности с будущим конкретного объекта и процесса является понимание того, что существует идеальный и реальный контакт с будущим, который предполагает наличие обратной связи, то есть возможность воздействия (влияния) ставшего и не-ставшего будущего на настоящее – материально, энергетически, идеально.

Контакт с будущим осуществляется как естественным путем (переход настоящего в будущее), так и искусственным путем (через познание будущего, через формирование сценариев будущего, через конструирование и строительство будущего).

Контакт с будущим осуществляется а) через настоящее и элементы будущего в настоящем, б) через информацию и информационные поля, в) через «путешествия в будущее», в том числе в различные сценарии будущего.

Контакт с будущим осуществляется в конкретном месте пространства и времени, конкретным объектом и субъектом.

Примечание 2. Эффект обратной связи между настоящим и будущим, возможность материального, энергетического и идеального воздействия ставшего и не-ставшего будущего на настоящее (§ 65, Примечание 2) требует комплексного исследования, выявления субстратов, характера воздействия.

Материальное и энергетическое воздействие может осуществляться через людей, исследовавших будущее и живших в будущем в экспериментальных условиях (через посещение будущего и возвращение из будущего), через возникшие и искусственно созданные объекты, начиная, например, с элементарных образований нового, наподобие вирусов или именно вирусов, функционирующих на основе возникнущих и распространенных в будущем элементах и взаимодействиях, и заканчивая новыми технологиями. Причем, некоторые люди и объекты будущего уже существуют в настоящем, строя и расширяя платформу будущего. Актуальное воздействие людей, объектов, технологий будущего на настоящее, взаимодействие будущего, настоящего и прошлого должно исследоваться и проектироваться с целью эффективного строительства будущего как комплекса, несущего в себе их сочетание.

Идеальные (в том числе информационные) воздействия на настоящее осуществляются через образ будущего, через информацию о будущем, информацию из будущего. Они могут иметь целью преобразование настоящего для создания необходимых условий, благоприятствующих, регулирующих либо препятствующих формированию того или иного будущего. Формы идеального воздействия будущего на настоящее различны.

В настоящее время в конструировании будущего различных объектов доминирует идеология «прагматического мировоззрения» (как доминанты американского мировоззрения), выросшая на основе протестантизма и пуританства. Однако прагматизм в конструировании будущего возможен и должен быть реализован и на основе других метафизических платформ.

Примечание 3. Взаимодействие с будущим, воздействие будущего на настоящее должно исключать (по крайней мере, минимизировать) возможности негативного воздействия настоящего на будущее и будущего на настоящее. В этой связи должны создаваться специальные институты, отношения, механизмы, принципы такого взаимодействия, фильтрации воздействия настоящего на будущее и будущего в настоящее, профилактики возможного негативного воздействия, должны формироваться специалисты (контактеры с будущим), группы, подразделения.

В этой связи при подозрении на поражение опасными, вредоносными или неизвестными «вирусами» настоящего из будущего, перенос которых в настоящее представляет потенциальную угрозу или остается неизвестным, а также невозможность устранения причины поражения возвращение контактеров в настоящее недопустимо и их группы подлежат самоликвидации[330]. Менее реальным, но возможным для контактеров с будущим в случае возникновения угроз является полная изоляция от настоящего, недопущение возврата в настоящее из будущего нет – такие «невозвращенцы» должны жить в полной изоляции от настоящего. Это требует создания соответствующих моральных и правовых отношений.

§ 79. Прикладная наука о будущем (прикладная футурология) – это множество парадигмально и методологически взаимосвязанных направлений (разделов) прикладных наук, имеющих дело с развивающимися и стационарными объектами различной природы и разных типов.

Объектом прикладных футурологических исследований являются конкретные объекты, процессы, состояния.

Предметом прикладных футурологических исследований является элементная база, комплекс связей и взаимодействий; исследование динамической сущности конкретных объектов, а для одухотворенных объектов – исследование смыслов бытия; динамика состояний конкретных объектов и процессов; механизмы управляющего воздействия на конкретные объекты и процессы, на их активность и деятельность и т. д. Причем, прикладная наука о будущем также должна исходить из различия состояние-ориентированного и процесс-ориентированного познания полагая их как два различных подхода, обладающие своими задачами и возможностями.

Целью исследований могут являться: собственно получение нового знания об объекте, процессе, состоянии, в том числе исследования динамики и поведения конкретных объектов; разработка сценариев будущего; разработка моделей и образов будущего конкретного объекта; исследование механизмов воздействия на будущее; исследование механизмов воздействия будущего на настоящее; подбор, отработка и корректировка методов исследований применительно к конкретным объектам и процессам; решение различных задач научного обеспечения движения в будущее конкретных объектов и процессов; научное обеспечение стратегического управления конкретными объектами и процессами, многое другое. Прикладные науки о будущем необходимо делить на собственно познавательные и конструктивно-проектировочные.

Общие принципы познания и аналитического исследования (§ 51) применимы к прикладным исследованиям будущего. Эта группа принципов является базой для оптимизации конкретных научных и информационно-аналитических исследований.

В прикладных науках, так же как в фундаментальных, используются эмпирические, теоретические и экспертно-аналитические исследования, направления и возможности которых во многом подобны фундаментальным. Прикладные футурологические исследования как деятельность по производству нового научного знания объектов включают в себя: а) осмысленные метафизические основания человеческой деятельности во взаимодействии с данным объектом (типом объектов), соответствующие им смыслы, оценочные суждения, образы (модели) желательного и нежелательного будущего, б) фундаментальную научную информацию, относящуюся к данному объекту или типу объектов и окружающей их среде в аспекте познания будущего (эмпирическую, теоретическую, экспертно-аналитическую), и правильные способы и методы ее прикладного применения, в) экспертно-аналитические знания исследования будущего развивающегося объекта и методы производства экспертно-аналитического знания, г) модели и группы моделей элементной базы, комплексов взаимодействий, процессов, идеальные образы, сценарии, научные методы их производства, д) организационно-управленческие решения по производству научного знания и формированию научного обеспечения решения прикладных задач, включая кадровое обеспечение.

Примечание 1. Предметную область исследований прикладной футурологии составляют: элементная база будущих конкретных объектов, процессов, состояний; комплексы связей и взаимодействий конкретных объектов; закономерности и обстоятельства переходов от настоящего к будущему; последовательности состояний и траектории движения в будущее; осуществление прогнозирования будущих состояний; разработка сценариев будущего; разработка системы механизмов и инструментов стратегического управления и управления будущим конкретных объектов; конструирование будущего конкретных объектов; исследования поведения конкретных объектов, в том числе как реакции на внешние воздействия и т. д.

Прикладные исследования будущего, как и фундаментальные, проводятся на эмпирическом, теоретическом и экспертно-аналитическом уровнях в соответствующих им ракурсах и соответствующими им методами, которые во многом подобны фундаментальным с учетом специфики объекта и предмета исследования (см. § 73–75).

В прикладных исследованиях особенно важно акцентировать внимание на различиях в состояние-ориентированном и процесс-ориентированном подходах. Эта потребность обостряется не потому, что на фундаментальном уровне различия этих подходов менее значимы – степень значимости равноценна как для фундаментальных, так и для прикладных исследований. Акцентировать внимание на этом на уровне фундаментальных исследований менее необходимо потому, что исследователи – научные работники и эксперты – погружены в собственно исследовательскую проблематику и дополнительная аргументация им не нужна. Тогда как прикладные исследования во многом зависят от заказчика-потребителя, чаще всего не обремененного научной методологией, а исследователи, особенно при отсутствии достаточного опыта, в постановке исследовательских задач для решения управленческих проблем могут упустить это из вида либо проигнорировать ввиду отсутствия понимания у заказчика. Тогда как игнорирование этого в исследовании снижает уровень его глубины и потому степень достоверности результатов исследования либо конструирования реальности.

Алгоритм проведения прикладного исследования будущего конкретных объектов, процессов состояний в целом подобен алгоритму всех прикладных исследований после постановки задачи – выделение объекта, определение предметной области исследования (проблема, цель, задачи), анализ вторичной информации, поиск аналогий, выявление типичного и индивидуального, исследование настоящего (объекта и окружающей среды), анализ результатов, подготовка итоговых материалов. Формы представления знаний по результатам прикладных исследований также известны – развернутые отчеты исследований, научные публикации, аналитические записки для оптимизации управленческих решений, обзорные материалы, материалы для общественности и др.

Примечание 2. Всякое прикладное футурологическое исследование сочетает в себе общее и единичное в содержании, формах и методах научной деятельности и в ее результатах.

Общее в прикладных футурологических исследованиях может быть выявлено путем анализа одной или нескольких наук прикладного типа, в которых достигнуты признанные результаты. При этом в науковедческих и методологических исследованиях необходимо разделять науки а) по типам объектов (стационарные и развивающиеся), б) внутри этой типологии – делить на естественные, технические, социально-гуманитарные, идеальные типы объектов и соответствующие им прикладные науки; в) по аспектам исследования конкретного объекта или процесса и по предметным областям (третье различие со спецификой характера предвидения и прогнозирования на примере различия трех прикладных наук в одной сфере – криминологии, криминалистики, оперативно-розыскной деятельности иллюстрируется в § 83).

Существует несколько достаточно сильно развитых направлений прикладных исследований сложных социальных объектов и процессов, в том числе с учетом развития, которые могут быть предметом для возможных аналогий для прикладных исследований будущего – разработки в сфере обороны, медицины, сельского хозяйства и других отраслях, инженерное дело, маркетинговые исследования, исследования медийной среды, технологический Форсайт и другие. Эти виды научного обеспечения управления особенно важны потому, что в этих сферах существует и постоянно совершенствуется практика как оперативного, так и стратегического управления, которая включает в себя весь комплекс философских и фундаментальных исследований общества, имеет практику их анализа и сочетания[331].

Аналогия в особенности полезна наличием в данных науках осмысленного понимания комплекса информационного обеспечения каждого прикладного исследования, включающего вторичную информацию, первичную информацию, различные методы вторичных и первичных исследований, в том числе разные методы получения и обработки вторичной и первичной информации, включая весь набор прикладных социологических методов, фундаментальные исследования, конкурентную (в том числе аналитическую) разведку, эксперименты над созданием объектов будущего и т. д.

При этом каждое конкретное исследование несет в себе элементы индивидуального, требует значительного творческого подхода.

Аналогично, всякая прикладная футурологическая конструкторская разработка также сочетает в себе общее и единичное (типовое и индивидуальное) в содержании, формах и методах, в ее результатах. Речь идет о сочетании типовых элементов конструкций (поблочных, являющихся общими для всех объектов или групп объектов), о «серийном производстве» объектов на основе типовых конструкций и самих типовых конструкций, одновременно дополняемых индивидуальными творческими решениями, которые, кроме того, порой являются поиском пути дальнейшего развития и трансформации самого массового (общего). Этот подход реализован во многих прикладных науках и сферах деятельности (в медицине, строительстве, инженерном деле в разных сферах материального и идеального производства, в том числе машиностроении, приборостроении, информационной работе, программировании, организации информационных пространств, производстве и организации научного знания и т. д.).

Примечание 3. В прикладном исследовании используется разнопорядковая информация, которая, тем не менее, должна переводиться в единый формат и интегрироваться в единообразное целое, ориентированное на конкретные цели и задачи.

При работе с различными источниками информации работа с информационными полями всегда нуждается в наличии концепции и цели деятельности, в отработанных критериях оценки, отбора и анализа информации, в постоянной связи различных типов информационных полей с научными данными, с культурной традицией (посредством мировоззрения аналитического работника). Контакт с множеством информационных полей и потоков может быть конструктивным лишь тогда, когда это не способ первоначального познания мира, а способ углубления его познания, наблюдения динамики на основе уже сформированной профессиональной и мировоззренческой платформы.

Для управления информационными полями и потоками, для использования информации потребителями создаются специальные аппаратно-программные комплексы, в том числе информационно-поисковые системы (ИПС) и специализированные базы данных. ИПС могут быть как универсального масштаба и свойства (их множество, среди отечественных наиболее широко используются Рамблер и Яндекс), так и предназначенные для работы внутри специализированных баз данных. ИПС действительно помогают ориентироваться в информационных полях и ускорять поиск и обработку информации. Однако профессионалу нужно иметь в виду, что все они создаются людьми (и потому могут иметь достоинства, недостатки, ошибки) и создаются для специальных целей и задач. Поэтому они имеют различную эффективность, области поиска, параметры отбора и оценки информации и т. д., и поэтому каждая из них имеет свои возможности и свои ограничения. В этой связи при решении практической задачи обычно пользуются несколькими ИПС и базами данных.

§ 80. Состояние-ориентированный подход в прикладных научных исследованиях будущего конкретных объектов и процессов базируется на парадигме целостности (комплексности, системной организации), самоценности, самодостаточности конкретного объекта, процесса, состояния в каждый отдельный момент времени или в относительно небольшой интервал времени (в некую «корпускулу» процесса бытия объекта, процесса, состояния).

Это онтологическое основание на прикладном уровне познания дает возможность и обеспечивает аргументацию возможности «покадрового» исследования движения в будущее, послойного снятия последовательности состояний, является основанием для формирования соответствующего методологического инструментарий, набора методов, форм представления результатов и т. д., обусловливает все возможности и ограничения данного подхода.

Данный подход широко используется в прикладных науках, и он должен широко использоваться также в исследовании будущего – как посредством исследования настоящего, так и посредством исследования реального либо модельного будущего конкретных объектов, процессов, состояний.

Исследование объектов и процессов при этом подходе осуществляется по программе прикладных исследований силами и средствами конкретных наук и меджисциплинарных исследований. Это относится к стационарным объектам, к объектам индивидуального развития, к объектам исторического развития.

Кроме исследовательских и прагматических задач покадровое видение будущего важно для экзистенциальных целей – человеку важно представить или увидеть будущее, понять, что оно известно по крайней мере в отдельных основных (принципиальных) чертах, что смысл жизни суть не только и не столько личное бытие, сколько коллективное бытие человека – пока на планете Земля).

Примечание 1. Действительно, в любой выделяемый промежуток времени объект (процесс, состояние) предстает преимущественно в его функциональной природе, в сочетании сущих в этот момент времени элементной базы и комплекса детерминации, в совокупности имманентных им качеств, свойств, характера активности, типа процессуальности и т. д.

При этом, современное состояние объекта или процесса одновременно несет в себе движение в будущее – поскольку каждый объект, процесс, состояние в настоящем – а) есть граница с будущим и несет в себе будущее уже в функционировании, б) несет в себе будущее в существующих зародышах нового в развивающихся объектах, в) несет в себе будущее в его потенции. Поэтому состояние-ориентированный подход может использоваться не только в качестве метода исследования прошлого и настоящего как базы исследования будущего. Он имеет также самостоятельный потенциал исследования объектов, процессов, состояний в продвижении в будущее и собственно будущего, выявления нового, определения трендов, разработки сценариев, осуществления предвидения и других процедур познания будущего.

В качестве предмета исследования будущего на основе состояние-ориентированного подхода должны выступать а) состояния стационарных объектов на следующих этапах их функционирования (в следующие промежутки времени), б) следующие состояния в развертывании объекта при индивидуальном развитии, в) следующие новые состояния в их данности (сформировавшиеся в виде «зародышей») и объективно возможные состояния (вероятные состояния, состояния-варианты), г) будущие характеристики и закономерности процессов взаимодействия и развития, д) сознательно проектируемые состояния (состояния-цели, планы-образы будущих состояний). Эти состояния могут быть представлены и исследованы как идеально, так и реально, включая эмпирические методы. Эти исследования дают возможности покадрового видения будущего в любом ракурсе и относительно любого объекта.

Кроме того, данный подход позволяет для познания и деятельности выделять стабильные состояния (или квазистабильное плато) и параметры, организуя вокруг них бытие и движение в будущее. Это же позволяет при познании и конструировании будущего в постоянно длящемся потоке бытия создавать относительно устойчивые «картины будущего». Эта возможность может быть проиллюстрирована образом новогодней елки, на которой причудливо мигают нарядные игрушки, а сама елка остается стабильной какое-то время, но при этом и сама елка периодически должна меняться.

При этом, состояние-ориентированный («поперечно-послойный» относительно процесса движения в будущее) подход, имея явные преимущества в осмыслении целостности в каждый момент времени, позволяет «снимать» движение в будущее только «покадрово». В этом его достоинства и недостатки. Достоинство в том, что это позволяет организовать комплексный ситуационный анализ состояний, в том числе с учетом динамики в будущее, организовать мониторинг динамики на основе комплексного анализа последовательности настоящих и будущих состояний. Причем, как показано, ситуационный анализ «идущего в будущее» возможен как без учета контекста будущего (только настоящее, функционирование, ситуация), так и в контексте будущего – это разные вещи, хотя и смежные, и взаимосвязанные.

Общий недостаток данного подхода в том, что собственно процессуальность при этом как бы «испаряется», исчезает возможность осмыслять ее закономерности и связи цепочек состояний. В этой связи неправомерны ожидания исследований процессуальности при применении состояние-ориентированного подхода – например, от статистических исследований, модели динамических рядов, сценарного подхода некорректно требовать обоснования и объяснения последовательности (логики) состояний-сценариев и искать в них оснований для прогнозирования последующих состояний на основании процессуальных характеристик. Необходимо, используя эти подходы, продолжать опираться на их возможности, строя следующие варианты на основе соответствующих методов, а не выводя модели следующих состояний на основе ретроспективной динамики. Такой выход за пределы компетенции состояние-ориентированного подхода и некорректное смешение подходов является основанием беспомощности множества социальных наук в таких некорректных аспектах (включая общую статистику, экономику, демографию и другие).

Дополнение. В исследовании объектов и состояний это не требует дополнительных комментариев. В исследовании процессов (взаимодействия, функционирования и развития), понимая их связанность с конкретными объектами или совокупностями объектов, необходимо видеть в них самостоятельный объект исследования, который по указанным аспектам также может рассматриваться как с позиций стационарности протекания самого процесса (в совокупности его параметров), так и в его изменчивости, в трансформациях данного процесса при движении в будущее, в изменениях его закономерностей, в возникновении новых параметров того ли иного процесса в будущем и т. д., то есть существует история самого процесса и смена «картин процесса», смена состояний процессов.

Примечание 2. Онтическим (бытийственным) основанием состояние-ориентированного подхода, практического ориентирования научных исследований и управления объектами в режиме функционирования является естественное либо искусственное обеспечение функционирования всех типов объектов и процессов в виде распределения всех типов ресурсов для решения задач жизнеобеспечения, исполнения всех функций, осуществления обновления объектов и «ремонта» компонентов объектов. Именно эта жизненная задача требует в познании и деятельности на основе разума использования состояние-ориентированного подхода, постоянного его совершенствования и развития применительно к новым объектам, процессам, состояниям. Поскольку понятно, что обеспечение витальности, существования «здесь и теперь» есть одновременно обеспечение движения в будущее, в том числе движения в виде развития. Состояние-ориентированный подход вследствие такой его онтической основанности является необходимым и эффективным для решения этого комплекса задач, включая решение как научных, так и практических задач.

Иллюстрация: У всякого технического объекта (корабля, самолет, автомобиля) в ходе эксплуатации на протяжении всего жизненного цикла на каждом его этапе требуется техническое обслуживание, косметический и текущий ремонт, некоторая модернизация и т. д. Аналогичные процедуры осуществляются внутри объекта самостоятельно либо на основе человеческого разума для всех типов объектов и процессов (естественных, технических, социально-культурных, идеальных). Это – необходимый компонент комплекса жизнеобеспечения, тем самым, движения в будущее.

Примечание 3. Методы поаспектных и комплексных прикладных научных исследований объектов, процессов, состояний в их данности в текущий отрезок времени известны, широко и эффективно применяются в конкретных науках для исследования настоящего стационарных и развивающихся объектов (см. ранее). Так, в современных социальных науках для состояние-ориентированных исследований используются такие методы, как качественные и количественные социологические методы, экспертные методы, ситуационный анализ (также базирующийся на коллективных экспертных решениях), кластерный анализ, фрактальный анализ, SWOT, PESTEL и другие методы. Важным для состояние-ориентированного подхода во всех науках является использование комплекса мониторинга, который также органичен этому подходу (§ 82). Существуют специальные аналитические методы, использующие преимущества состояние-ориентированного подхода в прикладных исследованиях (конкретно-научные методы анализа и синтеза, метод корневых объектов[332], модульный подход с созданием аналитического кластера[333], матричные методы, метод «вживания в роль», метод анализа истории объекта (в том числе поведения, поступков) и т. д.). Вся совокупность этих исследований (прошлого, настоящего, будущего) и их результатов, будучи осмысленной в контексте исследования будущего, является необходимой базой и этапом исследования и конструирования будущего, органическим компонентом корпуса познания будущего и знания о будущем. Естественно, для собственно познания будущего эти методы должны подвергаться специальной корректировке в определении предмета исследования, при постановке целей и задач.

Кроме того, в каждом типе наук, конкретных науках и междисциплинарных исследования разрабатываются, должны разрабатываться и адаптироваться к конкретным случаям специальные методы познания и преобразования будущего, например, такие как метод сценариев (Примечание 4), методы целеполагания (Примечание 5) и т. д.

Можно предложить еще один методологический прием: всю совокупность исследований будущего (и прошлого) посредством наблюдения сгруппировать в некоторое единое направление и подвергнуть его специальному анализу – условное название направления «футуроскопия» (для прошлого – «ретроскопия»), соответственно, человеко-машинный прибор для осуществления визуального отображения реального, модельного или идеального будущего (прошлого) – «футуроскоп» («ретроскоп»). Телевизионные и компьютерные футуроскопы и ретроскопы уже существуют и наглядно демонстрируют эти возможности. Такой методологический прием позволяет провести аналогию классов таких устройств с классами устройств для исследования объектов и процессов в пространственных измерениях. Классы приборов для исследований пространственных расположений тел известны – микроскопы, бинокли, телескопы. В исследовании процессов во времени также возможны «приборы» для исследования микродеталей, близких во времени и удаленных во времени объектов, процессов, состояний. Причем, в случае исследования во времени так же, как и при исследованиях в пространстве – чем дальше объект во времени, тем более приблизительны его очертания, чем меньше интервал времени, тем сложнее выявить природу изменения объектов и процессов. Есть и другая аналогия – многое в качестве изображения зависит от качества «прибора», а в отношении «прибора» исследования процессов в целом ряде типов процессов в него входит также метафизическая и мировоззренческая конструкция познающего субъекта. Это обусловливает различные качества «приборов», а также определяет тот факт, что вместо научных футроскопов и ретроскопов в широком ассортименте предлагаются разнообразные калейдоскопы прошлого и будущего – художественно-фантастические, религиозные, мистические, эзотерические.

Примечание 4. Важным методом исследования будущего в рамках состояние-ориентированного подхода является сценарный подход, который включает в себя реальные (натурные), компьютерные и мысленные типы сценариев различных классов.

Сценарии будущего разрабатываются и используются человеком с незапамятных времен – в планах движения в будущее личного, социального, планетарного масштабов. Сценарии – это один из способов ведения диалога с будущим (или прошлым), способ объяснения и понимания будущего (или прошлого), взаимодействия с ними, конструирования будущего (и интерпретации прошлого).

Сценарии будущего создаются комбинацией знания (элементной базы, законов природы и возможных формах их реализации в конкретных объектах и процессах и т. д.) и фантазии об использовании известных законов с целью трансформации реальности человеком.

Сценарии будущего должны быть не абстрактны, а конкретны и привязаны к конкретным объектам и процессам, исходить из их внутренней природы, логики осуществления.

Существуют сценарии различных классов, решающие разные задачи – сценарии катастроф (и «конца света»), сценарии событий, сценарии собственно будущего объектов и процессов, сценарии поведения и т. д.

Предназначение сценариев также различно – на их основе осуществляется познание, организация деятельности, управление будущим, выявление способов и механизмов воздействия на будущее, решение экзистенциальных проблем личного бытия-небытия человека (и бытия-небытия человечества). Сценарии на основе состояние-ориентированного подхода используются при постановке цели человеческой деятельности в настоящем и будущем, при прогнозировании поведения личности (сообщества) и т. д.

Различны формы представления сценариев, в том числе мыслимых, различно качество сценариев и их аутентичность будущей реальности, различна степень подробности сценариев в качественном и количественном форматах, различна вероятность реализации сценариев, различны другие их параметры. Могут быть сценарии будущего с человеком и без человека (как в личностном плане, так и в отношении человека как рода).

Сценарии допускают широкое варьирование в степени достоверности. Они могут быть серьезно научно обоснованными, идеологически обработанными, фантастическими, даже сказочными, находя себе разную аудиторию среди жителей планеты в разных культурах, например, для самых нетребовательных «созерцателей» сценарии будущего – это лишь еще один из сюжетов времяпровождения (развлечения, щекотания нервов, создания в себе или для других различного рода «страшилок», «веселилок» и т. д.). Поэтому важны критерии оценки и отбора эффективных сценариев, стратегий, проектов, оценки их результатов, в том числе в поле мировоззренческих и научных дискуссий. Серьезное использование сценариев в научных и мировоззренческих разработках (включая философские, научные, религиозные, мифологические) осуществляется как для познания и преобразования будущего, так и с целью укрепления идеологических позиций той или иной научной концепции, того или мировоззрения, идеологии и, соответственно, для рекрутирования в них адептов. Это относится как к сценариям будущего, так и к сценариям прошлого.

В ходе разработки сценариев в особенности отчетливо проявляются метафизические, мировоззренческие, ценностные основания смыслов и целей познания и деятельности, осуществляется определение желаемого и нежелательного будущего, формируются перечни предпочтений и угроз относительно желательного и нежелательного будущего, осуществляется разработка механизмов их профилактики либо нейтрализации в случае возникновения. Реальность целесообразно представлять как группу различных, но взаимно увязываемых сценариев, что позволяет более разносторонне описывать саму реальность и человеческие возможности, в том числе определяя необходимые ресурсы и усилия для предотвращения нежелательных и активизации желательных сценариев.

Для исследования и движения в будущее важны не только реалистические (наиболее вероятные) сценарии, но и малореальные, виртуальные, а в ретроспективе – сценарии упущенных возможностей.

Примечание 5. Стратегическое целеполагание – это разработка мысленного плана-образа нового состояния объекта, его модели, возможно с набором параметров, с доказательством его оптимальности (предпочтительности, желательности) и аргументированным обоснованием его необходимости и возможности, а также технологии движения к этому плану-образу с формулировкой последовательности целей (группы целей).

Стратегическое целеполагание – сложная процедура, которая имеет как ценностно-мировоззренческое, так и научное наполнение.

Принципиальное положение: мировоззренческое наполнение обусловлено в первую очередь духовно-ценностными установками народа, культуры, цивилизации. Действительные цели вырастают и опираются на углубленные ценностно-целевые запросы народа, уходящие в его духовно-историческую традицию и в реалии, с которыми он сталкивается в ту или иную эпоху. Сегодня уже не нужно быть крупным специалистом в области социальной психологии, чтобы увидеть очевидное – метафизика, мировоззрение, ценности представителей разных культур различны и цели соответствуют (и должны соответствовать при преобразованиях) культурным традициям. Поэтому наряду с анализом состояния, анализом состояния связанных (смежных) объектов, анализом ресурсных потенциалов и так далее важным компонентом этой технологии является анализ традиции народа как объекта управления и анализ традиции, целей, перспектив других культурных объектов (партнерских и конкурентных). Так, одна из основных задач науки, экспертов, аналитиков – искать и находить во внутреннем духовно-ценностном мире своего народа, культуры смыслы, установки, основания мотивации для способствования реализации собственного национально-культурного духа, а в духе конкурентных культур – выявлять их цели и смыслы. Это и есть научность, которая есть соответствие целей управления – объекту управления[334].

В социальном проектировании это понимают не только антилиберальные, но и либеральные специалисты. В учебнике, по которому учатся сегодняшние либералы-экономисты, лауреат Нобелевской премии П. Самуэльсон на первых страницах пишет: «Коренные вопросы, определяющие, насколько правильны или же ошибочны преследуемые цели, не могут решаться наукой как таковой. Они относятся к области этики и «оценки ценностей». В конечном счете, эти вопросы должны решаться всем обществом. Все, что может сделать специалист, – это указать на осуществимые альтернативы и на действительные издержки, с которыми может быть связано то или иное решение»[335]. Аналогичные мысли высказывают и другие западные исследователи. Так, Дж. Шейк утверждает: «Разум может сказать нам, к каким результатам приведут те или иные действия, но не может сказать, к чему следует стремиться… Разум указывает дорогу, но не выбирает цели. Он действует тогда, когда цели уже определены»[336]. Дж. М. Кейнс шел несколько дальше, но и он признавал за наукой лишь право выбора целей и способствование продвижению к некоторым из них[337]. Но, видимо, именно этого – спросить у народа, у его традиции – так боятся либералы разного «цвета и запаха» в неевропейских странах, в том числе в России, поскольку их цели радикально расходятся с целями подавляющего большинства общества.

Принципиальный момент. Часть «элит» («забывая» свое недавнее вполне простонародное прошлое) начинает «воспарять», отделять себя от «народа», полагать народ чем-то примитивным и низменным. «Народ» начинает наделяться свойствами скудоумия, отсутствия возвышенных чувств, неспособностью к «высокой материи» разума и эмоций (хотя часто бывает наоборот). Но можно быть уверенным, что цели народа выше, чем «формирование квалифицированного потребителя вместо творческого человека» (А. А. Фурсенко), чем общество неумных и легко манипулируемых граждан (Г. О. Греф), чем люди, 65 % которых «не нуждается в высшем образовании» (О. Ю. Голодец). Нужно согласиться и с Н. М. Карамзиным, что «Россия сильна провинцией», можно добавить – а страна сильна народом. Цели народа, в особенности русского, всегда вполне готовы к возвышенному. И они не могут сводиться к «хлебу и зрелищам», им недостаточно «приземленных» целей (ремонт дорог, содержание школ, больниц и т. д.). И народ необходимо спрашивать о высоких целях, о целях удаленного будущего. Существование таких высоких целей в интересах народа возможно.

Специалистам известно и то, что разработка комплексных целевых программ на основе «дерева» целей – следующий после выбора целей, отдельный и самостоятельный этап работы. Они осуществляются на основе так называемых «сетевых моделей процесса разработки», которые на уровне завершения работ преобразовываются в сетевые графики, являющиеся базой для составления календарного плана-графика («дорожной карты»).

К сожалению, теория и практика научного обеспечения целеполагания (особенно в интересах общества, в национальных интересах) игнорируется в постсоветский период развития России.

§ 81. Процесс-ориентированный подход в прикладных научных исследованиях будущего конкретных объектов и процессов базируется на парадигме органической связанности состояний прошлого, настоящего и будущего, непрерывности (континуальности) процессов, их соединяющих. Это онтологическое основание на прикладном уровне познания дает возможность и обеспечивает аргументацию возможности исследования связей между последовательными состояниями, является основанием для формирования соответствующего методологического инструментарий, набора методов, форм представления результатов и т. д., обусловливает все возможности и ограничения данного подхода.

Данный подход не менее широко, чем состояние-ориентированный, используется в прикладных науках, и он должен еще более широко использоваться в исследовании будущего – посредством исследования динамики прошлого и настоящего, динамики движения в будущее, динамики (реальной либо модельной) самого будущего конкретных объектов, процессов, состояний.

Исследование объектов и процессов при этом подходе также осуществляется по программам прикладных исследований силами и средствами конкретных наук и меджисциплинарных исследований. Это относится к стационарным объектам, к объектам индивидуального развития, к объектам исторического развития.

Примечание 1. Объектом исследований при процесс-ориентированном подходе являются цепочки последовательных состояний конкретных объектов и процессов, которые организуются (оформляются) в длительные промежутки времени а) на основе и в рамках неизменных законов взаимодействий в стационарных системах в условиях «длящегося настоящего» в стационарных объектах, б) в рамках длительных периодов или в масштабах всей жизни объекта и процесса (в индивидуальном развитии), в) в рамках смены длительных периодов смены типов объектов и процессов в рамках больших развивающихся объектов (в историческом развитии).

Предметом исследования при процесс-ориентированном подходе являются причинные комплексы и факторы динамики состояний, ресурсное обеспечение процессов (материальное, энергетическое, информационное), различные процессуальные феномены динамики состояний (возникновение нового, равномерные плато, упорядоченные колебания (волны), прерывания процесса, флуктуации, турбулентности, катастрофы, «черные лебеди», завершение процесса и другие проявления и характеристики процессов, включая амплитудные), закономерности процессов, траектории и тренды процессов, мониторинг процессуальности (как в виде мониторинга траекторий, так и в виде мониторинга всех параметров процесса) и т. д. Причем, речь идет не только о процессах связи состояний объектов, но и о процессах, происходящих в связи с трансформацией самих процессов, их закономерностей. Такой характер акцентуации внимания в процесс-ориентированном подходе на процессуальной составляющей реальности возможен в ретроспективе, актуально и в перспективе (в контексте будущего). В отношении исследования будущего процессуальность исследуется как в контексте становления будущего (движения в будущее), так и в контексте собственно осуществления будущего.

Процесс-ориентированный («продольный» относительно процесса движения в будущее) подход, имеет явные преимущества в осмыслении природы процессов в их связанности и целостности, но не позволяет внимательно «остановить взгляд» на полноте характеристик состояния конкретного объекта или процесса в каждый момент времени, абстрагируясь от них, снижая степень ценности состояний для возвышения ценности осмысления связей последовательных состояний. В этом его достоинства и недостатки. Достоинство в том, что это позволяет организовать исследование траекторий и трендов динамики в будущее, недостаток – в отсутствии возможности комплексного исследования состояний объектов и процессов, в том числе будущих состояний.

Примечание 2. Процесс-ориентированный подход используется во всех науках – начиная с физики (включая кинематику, динамику, теорию колебаний и волн в механике, волновую физику во всех четырех типах взаимодействий – гравитационном, электромагнитном, сильном и слабом), космологии (от механики планет, звезд и систем до модели пульсирующей Вселенной), биологии организмов (процессы индивидуального развития), эволюционной биологии, также в социальных науках (например, в экономике – концепции различных типов циклов в экономике, включая большие циклы Кондратьева, связанные, по Львову-Глазьеву, со сменой технологических укладов, стратегический маркетинг, теории социальной и цивилизационной эволюции, другие направления в различных науках), в исследовании идеальных феноменов (например, в истории становления и эволюции наук, трансформации методологий наук) и т. д. Процесс-ориентированный подход используется как в исследовании стационарных, так и развивающихся объектов. Причем, данный подход эффективен как в фундаментальных, так в прикладных исследованиях.

Прикладные исследования при процесс-ориентированном подходе также осуществляются на эмпирическом, теоретическом, экспертно-аналитическом уровнях, являются устойчивым основанием прогнозирования динамики – разработанной иллюстрацией является комплекс маркетинговых исследований (как в тактическом, так и в стратегическом маркетинге).

На эмпирическом уровне используется весь набор эмпирических методов (включая наблюдения, измерения, эксперименты, классификацию процессов, мониторинг процессов и динамики процессов).

На теоретическом уровне также используется широкий спектр методов (особенно моделирование потоков, типология процессов, топология процессов, другие), предложено множество эффективных концептуальных подходов и моделей в теории колебаний (волновой теории, теории циклов), теории эволюции, диалектике, которые могут идти в том числе в направлении разработки сценариев процессов. Дополнительные возможности исследования могут дать модели сгущения и разрежения потоков (вещества, энергии, информации), сжатия и растяжения времени, пригодные для того, чтобы, с одной стороны, изучать отдельные этапы (промежутки), с другой – смотреть процесс в целостности. Интересен вариант моделирования сжатия и растяжения времени средствами телевизионного монтажа и компьютерного моделирования[338].

В прикладных исследованиях широко используется экспертная практика.

Множество приемов и методов выработано в практике регулирования процесс и управления ими (начиная с ресурсных методов воздействия – увеличение либо уменьшение поступления ресурсов как способ регулирования протекания некоторых процессов, повышения и интервенций или снижения и дефицитов).

Процесс-ориентированный подход в прикладных футурологических исследованиях позволяет более аутентично исследовать организацию процесса, его закономерности, трансформации закономерностей, создать методологические основания для воздействия на процессы, для управления процессами, в том числе регулирование хода протекания процесса, управление регулярностью, «черными лебедями», новациями, развитием.

Примечание 3. Особенным достоинством процесс-ориентированного подхода является возможность на его основе более аутентично исследовать активность, поведение, деятельность конкретных субъектов (в том числе человека, социальных групп) – в той степени и в том отношении, в котором всякая активность, поведение, деятельность имеют процессуальную природу, некоторые алгоритмы, связи состояний – в том числе в сознательной активности, поведении, деятельности наряду с целью, мотивами, причинами как элементами состояния. Это позволяет, используя инструментарий данного подхода, осмыслять и прогнозировать подобные процессы, разрабатывать и организовывать такие процессы на уровне алгоритмов, последовательностей этапов, технологий (в том числе технологий сборки, стандартного набора последовательности действий), а также формировать их путь (траекторию, «дорожную карту»). Поскольку многие алгоритмы процессов, технологии реализации имеют достаточно жесткую организацию, поблочную конструкцию, складывающиеся механизмы вещественного, энергетического и инструментального обеспечения, допускающие аналогии, типологии сценариев поведения. Это позволяет расширять возможности прогнозирования, использовать мысленное моделирование поведения (по аналогии, по логике, методом завершения ситуации и т. д.).

§ 82. Одним из основных видов комплексного прикладного эмпирического исследования для отслеживания динамики состояний и процессов в состояние-ориентированном и процесс-ориентированном подходах является мониторинг, который необходим для различных научных и управленческих целей.

Мониторинг наиболее часто используется в состояние-ориентированном подходе, методологически основывается на параметрических оценках состояний. Однако он может быть эффективным и в процесс-ориентированных исследованиях при правильной постановке задачи.

Мониторинг есть постоянно действующий информационно-аналитический процесс, осуществляемый специализированным подразделением (организацией), представляющий собой человеко-машинный комплекс и предполагающий целостный набор исследовательских процедур и регламента их применения для собственно исследовательских целей и для научно-информационного обеспечения подготовки, принятия, проведения и контроля исполнения управленческих решений.

Цель системы мониторинга заключается в постоянной оценке состояния и динамики объекта, процесса, параметров состояния.

Задачи мониторинга:

– выделение набора свойств и параметров для анализа состояния и динамики объекта, подлежащих мониторингу;

– постоянное наблюдение данных свойств и параметров, анализ состояния и динамики объекта;

– постоянный анализ и оценка перспективных и инновационных аспектов элементной базы и взаимодействий, основных тенденций развития объектов данного типа, в том числе на основе вторичных исследований других исследовательских групп;

– формирование и поддержание в актуальном состоянии информационных баз данных;

– подготовка аналитических и экспертных материалов, в том числе для при принятии конкретных управленческих решений;

– разработка вероятных сценариев развития и прогнозов;

– организация деятельности и подготовка специалистов для осуществления мониторинга, включая экспертов.

Мониторинг предполагает необходимость сочетания компонентов формализации и алгоритмизации в работе с информацией с неформализуемыми процедурами и методами как на стадии сбора и хранения информации, так и в особенности на стадии экспертно-аналитической обработки информации.

Организация мониторинга включает в себя следующие аспекты:

– поиск, отбор, обобщение, накопление, хранение информации (по заранее сформированным алгоритмам, допускающим целесообразное использование накопленной информации);

– правильные способы обработки и обновления баз данных;

– организация путей поступления информации, в том числе автоматизированных на основе информационно-поисковой системы;

– процедуры предварительной оценки информации и заполнения баз данных;

– организация системы информационного доступа;

– процедуры анализ данных, формирование шаблонов автоматизированной обработки информации по конкретному кругу задач;

– подготовка информационных продуктов внутреннего пользования различного жанра (информационные и аналитические записки, информационные материалы для проведения специальных мероприятий, аналитические отчеты и т. д.) и для разных потребителей внутри ведомства (для руководителей, экспертов, руководителей подведомственных предприятий и учреждений и т. д.);

– предоставление информации и организованные способы доведения информации до внутренних потребителей;

– фиксация комбинаций структур введенных данных и процедур их обработки, позволяющих осуществлять быстрый поиск данных, манипулирование объектами для обеспечения процесса принятия решений, разработка регламентов и методик работы с информацией;

– обучение персонала работе с базами данных;

– подготовка и размещение информационных продуктов для внешнего использования (рынки, СМИ и т. д.).

Структура системы мониторинга:

1. Комплекс баз данных, имеющих различные задачи и выполняющих разные функции (в том числе данных о новых обстоятельствах).

2. Набор программных средств (по их функциональным возможностям) для обеспечения сбора, систематизации и классификации, предварительного отбора и обработки, хранения информации.

3. Группа методов анализа данных (экспертные, экстраполяционные, графические, модельные и другие).

Комплекс методов ведения мониторинга и набор параметров формируется посредством экспертных оценок. Он может быть различным – от малого до всеобъемлющего, однако главный критерий – оптимальность и достаточность набора параметров, поскольку избыточная информация часто мешает работе.

Инструментарий мониторинга:

– формализованная система критериев и оценок строгой отчетности и дополнительный неформализованный перечень направлений (сегментов) поиска;

– анкеты, опросные листы, бланки форм статистической отчетности, формы для первичной информации различного типа;

– программы обработки данных;

– алгоритм и методики анализа и комплекс иных аналитических методик;

– электронные базы данных;

– алгоритмы работы с внешними информационными ресурсами;

– методики экспертных процедур;

– методики сочетания исследовательских процедур и оптимизации набора методов для решения конкретных задач;

– инструкции и регламенты по эксплуатации системы мониторинга;

– набор учебно-методических документов по эксплуатации различных подсистем мониторинга.

Организация и технология осуществления мониторинга включает:

– уровни (отрасль, подотрасли, предприятия, регионы и т. д.);

– технология мониторинга;

– организация и эксплуатация;

– календарные планы и алгоритмы выполнения;

– использование результатов (регламент).

Алгоритм осуществления мониторинга: первым шагом мониторинга является выделение и описание анализируемого объекта. Далее следует определение характера его процессуальности (развивающийся или функционирующий) в пределах интересующей задачи. Затем – изучение истории проблемы (может быть по выделенному признаку), в том числе определение степени импульсивности. Следующий шаг – выделение группы ключевых параметров, воздействующих на процесс, проведение их ранжирования, определение жизненно важных и жизненно опасных. На основе этого начинается отслеживание параметров состояния, формируется алгоритм контроля состояния и процесса, определяется периодичность контроля, мероприятия контроля, возможность формализации контроля (с учетом истории конкретного объекта и контроля типовых параметров). Организуется система (структура) управления и контроля. Проводится профилактика, предупреждение, устранение чрезвычайных ситуаций.

Мониторинг может использоваться в разных целях, в том числе, для повышения эффективности решений в отношении личных жизненных перспектив, в частности, при выборе профессии.

Дополнение: содержательная, методическая и процедурная структура мониторинга различается в случае оперативного и стратегического управления.

Примечание 1. Важным направлением в создании мониторинга является организация правильной работы с информацией, что только и обеспечивает серьезные конкурентные преимущества. Для этого информация должна обладать следующими основными свойствами: достоверность, актуальность, полнота, релевантность, сопоставимость, доступность для восприятия. Информация должна быть систематической (что сокращает ее объемы), циклично обновляемой, система ее организации должна предусматривать возможность ее обновления без принципиального изменения системы, что требует профессиональной разработки базовых систем.

Собственно информационная база данных должна быть инструментальной, то есть отвечать главному требованию – обращающийся к ней с запросом человек должен получить: 1) информацию по тому или иному текущему параметру состояния объекта или процесса; 2) возможность сравнения различных подобных объектов по одному или группе параметров; 3) возможность сравнения по группе параметров с существующими современными и идеальными моделями; 4) возможность использовать данные для расчета различных альтернативных вариантов развития и поведения (в случае принятия тех или иных управленческих решений); 5) возможность сочетания баз данных внутри ведомства, между ведомствами; 6) достаточную простоту обращения к информационной базе и устойчивость ее работы, сервисное обслуживание и обучение пользованию.

На входе информационной базы должны быть задействованы различные источники информации (директивные документы; источники фактической информации – поступающей из подведомственных учреждений, СМИ, Интернет; научные – академические, отраслевые, специализированные; экспертные и т. д.), которые могут быть представлены в различном виде и предполагают разную степень автоматизации ввода информации. На выходе должны предполагаться текстовые, цифровые, табличные, графические представления и, возможно, образные компьютерные модели.

Для повышения эффективности мониторинга необходима постоянная оценка качества информационной продукции, получаемой на его выходе, соответствия запросам управляющих подразделений, и при необходимости корректировка исследовательских процедур. Осуществляется на основе периодической (раз в полгода-год) экспертной оценки результатов работы.

Примечание 2. Рабочая группа по мониторингу. Важнейшая и первая задача для начала осуществления мониторинга – создание дееспособной иерархически организованной информационно-аналитической структуры, выполняющей как оперативные, так и стратегические задачи[339].

Ее задачи:

1. Сформулировать единые методологические подходы и методические стандарты информационно-аналитической работы, круг задач информационных, технических и аналитических подразделений;

2. Сформировать единые требования к прохождению информации в условиях существования аналитических структур;

3. Подчинить все аналитические подразделения единой методологической базе и единым принципам работы, утвержденным методикам работы с информацией;

4. Сформировать некоторые задачи, объединяющие деятельность в отдельных сегментах под эгидой руководителя;

5. Осуществлять взаимную экспертизу и совершенствование деятельности, обмен опытом – единые мероприятия (совещания, конференции аналитических групп всех департаментов);

6. Сформировать потоки информации (снизу вверх и сверху вниз);

7. Сформировать планово-предупредительный ритм работы информационно-аналитических подразделений согласно режиму учреждения и ведомства, календарные графики предоставления различных типов информации (ежедневных, еженедельных, ежемесячных, полугодовых, годовых);

8. Исследовать принципы статистики и критерии оценки эффективности деятельности, при необходимости трансформировать.

Обычно вновь организуемые информационно-аналитические подразделения имеют дело с некоторыми проблемами:

– слабая осведомленность о существующих информационных системах и имеющихся в них информационных ресурсах;

– отсутствие централизованной отраслевой (региональной) системы информационного обеспечения;

– недостаточное развитие горизонтальной информационной коммуникации между предприятиями, кроме того, сопровождающееся конкурентными отношениями;

– отсутствие достаточного количества квалифицированных работников и экспертов.

Поэтому необходимы четко планируемые действия по развитию информационно-аналитических подразделений, в том числе в осуществлении мониторинга. Как показывает практика, основные потребители информации часто даже не имеют четкого представления, какие существуют информационные ресурсы (их классификация), где отражаются сведения о них, куда обращаться за ними, если возникнет в них потребность.

Оптимальным решением в современной ситуации были бы отраслевые и региональные научно-исследовательские институты по работе с информацией. Такие институты сохранились и развиваются, например, в системе Агропрома (ФГНУ «Росинформагротех»)[340], систематическая работа ведется несколькими институтами в системе Росгидромета[341]. Большая специализированная работа с информацией ведется в ИНИОН РАН, ВИНИТИ РАН, ВИМИ. Обращение к опыту и разработкам этих специализированных научных учреждений поможет серьезно углубить аналитическую работу.

Кроме того, необходимы отраслевые методики по использованию и распространение передового опыта, доступ к мировым информационным ресурсам. Поскольку существующие информационные системы несут в себе различные по виду, объему, форме представления и целевой ориентации информационные ресурсы, которые создают широкую и необходимую информационную базу.

Систематическая организация этой работы может существенно углубить научные исследования и качественно изменить степень проработанности управленческих решений, принимаемых на различных уровнях (российской) государственной власти.

Примечание 3. Общие положения дисциплины работы с информацией при осуществлении мониторинга:

– оптимальная организация информационных потоков (извне, внутри, вовне);

– правильные первичные формы сбора данных;

– правильная организации баз данных, поисковых систем, систем доступа;

– разработка регламента (правил) работы с информацией (порядок заполнения баз данных, пользования ими, упорядочения и периодического очищения, защиты информации, периодического тестирования и обновления технического парка и программного обеспечения, периодичность и формы подачи информации различным руководителям и персоналу предприятия);

– разработка должностных инструкций для информационных работников, обеспечивающих выполнение правил работ с информацией и преемственность информационных баз и технологий в случае смены персонала информационных подразделений, для пользователей всех уровней.

Процедурные правила работы с информацией:

– постоянное пополнение баз данных, поступающих из различных источников;

– организация защиты информационных потоков и баз данных;

– установление графиков предоставления информации по типам информации и уровням управления;

– ежемесячное упорядочение информационных массивов (чистка и оптимизация).

§ 83. Прикладное научное предвидение, как и предвидение в фундаментальных исследованиях, основано на свойстве опережающего отражения, присущем человеческому мышлению (§ 47 Примечание 5) и является важным компонентом познания будущего. Прикладное научное предвидение ориентировано на конкретные объекты, процессы, состояния, их параметры и характеристики, на формирование прогнозов.

Предвидение в комплексе познания будущего выполняет специализированные функции: а) познание последующих состояний конкретных объектов, содержания и формы конкретных процессов в будущем, б) прогноз характеристик и параметров будущих состояний конкретных объектов и процессов, в) прогноз изменения характеристик и параметров состояний тех или иных объектов и характеристик процессов после реального либо мысленного изменения тех или иных параметров внутренней и внешней среды либо сознательного (в том числе управляющего) воздействия на объект или процесс, г) предсказание конкретных событий и ситуаций в будущем, д) предсказание поведения и деятельности конкретного объекта и субъекта в будущем. Функции научного предвидения, прогноза, предсказания в комплексе познания будущего, несмотря на то, что они не покрывают всего спектра задач познания будущего и к ним не должно сводиться познание будущего, являются принципиально важными, в том числе в спектре целей познания будущего конкретных объектов, процессов, состояний.

В прикладном философском и научном предвидении используется все множество эмпирических, теоретических, экспертно-аналитических методов прикладного научного познания будущего конкретных объектов, процессов, состояний (см. выше) и так же как в любом аспекте исследования будущего в каждом конкретном исследовательском случае из набора методов формируется комплекс методов, обеспечивающих валидность предвидения, прогноза, предсказания.

Для научно корректного прикладного предвидения принципиально важно различать предвидение разных типов объектов и предметов исследования: а) предвидение относительно стационарных и развивающихся (творческих) объектов, б) предвидение относительно процессов функционирования, индивидуального развития и исторического развития, в) оперативное и стратегическое предвидение, г) краткосрочное, среднесрочное, долгосрочное, сверхдолгосрочное предвидение, д) предвидение, основанное на процесс-ориентированном и состояние-ориентированном подходах.

Кроме того, при оценке тех или иных фактов предвидения или прогноза необходимо всегда помнить, что прогноз может быть преднамеренно ложным, поскольку всякий прогноз кроме познавательной задачи часто используется в качестве компонента социальной технологии, инструмента социальной инженерии для формирования реальности, для трансформации реальности и будущего, для искажения реальности и прогнозных параметров в целях дезориентации конкурентов, заказчиков, общества в целом (например, для обоснования выделения финансирования под несуществующие потенциальные угрозы, как это было в США в случаях с Ираком, планировалось с Сирией, Ираном).

Примечание 1. Реализация функций научного предвидения, прогноза, предсказания относительно объектов и процессов различной природы, их различных аспектов имеет разные задачи, возможности, характер реализации. Не может быть унифицированных требований и стандартов по отношению ко всем разновидностям предвидений, прогнозов, предсказаний во всех сферах, хотя могут быть некоторые общие и частные стандарты относительно типов объектов и процессов и типов функций. При осмыслении ожиданий, формировании требований и стандартов речь должна идти о необходимости каталогизации на основе трехмерной матрицы: первое измерение – функция (из предложенного набора пяти функций либо шире), второе измерение – тип объекта и предмета исследования (из предложенного перечня либо шире), третье измерение – параметры и характеристики конкретного исследуемого объекта либо процесса. Такой подход позволит научно обоснованно подойти к поиску и выработке ожиданий, требований, стандартов, соответственно, методик осуществления предвидения, прогноза, предсказания.

Причем, точность предвидения в прикладных исследованиях различается в зависимости от объекта (процесса) и аспекта исследования. Но это для науки понятно уже с уровня физики – например, знание законов взаимодействия шаров не дает оснований точного определения траектория каждого шара, для умения игры в бильярд и тем более для заочного определения победителя.

Пример. Влияние различия в предмете исследования на возможности предвидения и прогноза можно проиллюстрировать на примере их анализа в трех смежных областях научно-исследовательской и практической деятельности – криминологии, криминалистике, оперативно-розыскной деятельности[342] (криминологическое, криминалистическое и оперативно-розыскное прогнозирование).

а) Криминология – это социально-правовая наука, которая изучает преступность, личность преступника, причины и условия преступности, пути и средства ее предупреждения, указывает основные направления для исследований и разработок в этих сферах, вытекающих из данных о структуре и динамике преступности, типичных криминогенных ситуациях, а также рассматривает эти рекомендации как составную часть системы профилактических мер и анализирует эффективность их применения[343]. Наиболее глубокой и интересной частью криминологических исследований будущего является изучение причин и факторов, способствующих либо предупреждающих, либо препятствующих совершению того или иного вида преступления, их динамика и взаимосвязи.

Криминологическое прогнозирование – это научное предвидение основных тенденций и закономерностей развития преступности, вероятности совершения различных типов преступлений в обозримом будущем, научно обоснованное предположение о будущем состоянии и тенденциях развития преступности, предсказание изменений тенденций и закономерностей преступности в целом как социально-правового явления и отдельных видов преступности, прогнозирование различных показателей состояния преступности как социального феномена, предвидение относительно динамики типологии личности преступника, динамики детерминант (причин, факторов, условий) преступности, об эффективных способа борьбы с преступностью в будущем, способы деятельности по предупреждению и профилактике преступности в будущем[344], способы воздействия на динамику преступности. Предметом исследования (и прогноза) в криминологии выступает преступность как социально-статистическая совокупность официально зарегистрированных преступлений, типология детерминантов преступности и противодействия ей, типология лиц, совершающих преступления. Инструментом прогнозирования являются официальные статистические данные о состоянии и динамике преступности. Результатом прогнозирования являются экстраполированные динамические ряды по различным аспектам (динамика преступности, динамика видов преступности, динамика личности преступника, динамика сил и средств противодействия, динамика мер профилактики и т. д.). Содержание, цель, задачи, результаты криминологического прогнозирования предстают как подсистемы более широких социальных направлений прогнозирования, использующих однотипные методики (статистического, социологического, политологического и иного типов). Они несут в себе все возможности и ограничения социального прогнозирования, известные науке.

Цель криминологического прогнозирования, таким образом, заключается не в получении точных вероятностно-количественных или иных показателей преступности (профилактики и т. д.), а в выявлении возможных тенденций и закономерностей развития преступности, поведения конкретных лиц или наступления иных криминологически значимых процессов и т. д. Криминологическое прогнозирование является элементом оценки состояния и динамики криминогенной обстановки и обычно используется в деятельности региональных штабов. Понятно, что от данного вида прогнозирования не следует ожидать знаний об абсолютном количестве возможных преступлений в том или ином регионе, о детальной характеристике предполагаемого деяния конкретного лица или группы лиц, о конкретных криминальных событиях и т. д. и потому этот вид прогнозирования может быть использован, например, в оперативно-розыскной деятельности только опосредованно – через исследование совокупности и динамики причин и факторов, способствующих и препятствующих совершению того или иного вида преступления.

б) Криминалистика – разрабатывает методику обнаружения и фиксации фактических данных о причинах и условиях преступлений, типологические характеристики ситуаций совершения различных видов преступлений, способов действий преступников и т. п., а также организационно-технические и тактические средства защиты личности и имущества от преступлений, затрудняющие совершение последних.

Криминалистическое прогнозирование представляет собой один из видов ведомственного (и отраслевого) прогнозирования, основанный на анализе действия объективных закономерностей развития криминалистически значимых явлений и процессов, предвидении дальнейшего развития криминалистики как науки, целесообразном корректировании всех видов практической криминалистической деятельности в условиях предполагаемого изменения и появления новых видов преступной деятельности, результатом чего является составление прогноза как системы аргументированных представлений о будущем и характеристики вероятных направлений развития[345].

Целями и задачами криминалистического прогнозирования являются в особенности способы (в том числе схемы, алгоритмы) совершения преступления и способы противодействия им. Однако криминалистика как наука в своих выводах и в прогнозах не дает ответа и непосредственного решения проблемы по поводу раскрытия и прогнозирования конкретного преступления и преступного действия. Для этого предназначено оперативно-розыскное прогнозирование, которое во многом является практическим развитием криминалистики по интеллектуальному сопровождению конкретного действия.

в) Оперативно-розыскная деятельность – это самостоятельный тип исследовательской работы (включая прогнозирование), который в цели, задачах и содержании деятельности принципиально отличается от криминологии и криминалистики. Принципиальная специфика определяется тем, что оперативно-розыскное прогнозирование имеет иной предмет исследования – действия (поведение) конкретного лица или группы лиц. Этим определяется специфика всех проявлений, возможностей, ожиданий от таких исследований, методов исследований (ОРД), критериев оценки и т. д.

Недооценка этого привела к ошибочным подходам в понимании возможностей оперативно-розыскного прогнозирования, организации данной деятельности, как следствие, к ее неэффективности.

Весьма незначительно и число научных работ в этой сфере. Важно отметить, что в данных работах не стояла проблема исследования прогнозирования как специальная научная задача, а была сделана лишь попытка адаптировать общенаучные идеи в сфере прогнозирования к специфике оперативно-розыскной деятельности, наделяя этот вид интеллектуальной деятельности некоторыми дополнительными признаками. Данный опыт необходимо признать методологически ошибочным и потому научно не состоятельным, что привело к крайне низкой эффективности прогнозной компоненты в информационно-аналитическом обеспечении ОРД. Выделение собственно оперативно-розыскного прогнозирования, введенное в свое время С. С. Овчинским при исследовании организованных преступных группировок[346], до сих пор теоретически никак не обосновано, научно-методически не развито, практикой подтверждается крайне слабо. Поэтому выводы, полученные в этих работах, не дают достаточных научных оснований для принятия организационно-управленческих решений в сфере информационного обеспечения оперативного прогнозирования, включая функциональные обязанности подразделений оперативно-розыскной информации. На их основе сформированы завышенные и некорректные ожидания и требования, предъявляемые к оперативно-розыскному прогнозированию. Для того, чтобы найти научно обоснованные пути повышения эффективности оперативного прогнозирования, в том числе посредством информационной поддержки со стороны специализированных подразделений оперативно-розыскной информации, проблема должна быть поставлена заново, начиная с фундаментального уровня исследований. Тем более, что решение этой проблемы имеет принципиальное значение для организации всей работы с информацией в системе МВД в целом. Поскольку же в настоящее время данный вид прогнозирования закреплен в нормативной правовой базе МВД России и организационно-структурных ведомства, то оно требует развития – но на современной научной основе.

Оперативно-розыскное прогнозирование – тематический или ситуационный анализ оперативно-розыскной и иной информации в отношении представляющих оперативный интерес событий, лиц (групп лиц, категорий лиц) с выводом о вероятном развитии событий, индивидуальном либо групповом преступном поведении лиц, а также совершения конкретных преступлений и иных фактов, представляющих интерес. Это особенный тип прогнозирования, отличный от криминологического и являющийся практическим развитием криминалистического применительно к конкретным событиям, лицам, группам лиц, их поведению и деятельности как развивающихся и творческих объектов. Оперативно-розыскное прогнозирование имеет дело с деятельностью конкретного преступного и правоохранительного субъекта при совершении, предотвращении и расследовании данного конкретного преступления. То есть, оно имеет дело с творческой индивидуальной развивающейся реальностью в виде конкретного индивидуального (а не типического) объекта, который несет в себе черты как общего (типологического), так и индивидуального. Подобное прогнозирование «выражается в построении на основе поступающей информации оперативно-розыскных версий о возможных действиях лиц, склонных к совершению правонарушений; об условиях, способствующих совершению экономических и уголовных преступлений; о вероятных методах сокрытия следов совершенных и совершаемых преступлений и т. п.»[347].

Осуществление оперативно-розыскного прогнозирования базируется на сведениях из различных источников. Наиболее достоверное знание о будущем объекта, субъекта, процесса может быть получено посредством агентурной информации (разведки, аналитической разведки, инсайдерской информации), основанной в том числе на информации о принятых решениях, проектах, планируемых действиях. Однако недопустимо сводить прогноз лишь к получению конфиденциальной информации об объекте или процессе. Необходимо использовать широкий круг эмпирической, теоретической и экспертной информации, что позволяет точнее и полнее прогнозировать наступающие либо должные наступить (будущие) события по совокупности выявленных причин, факторов, обстоятельств в конкретном случае. Поэтому также используются другие источники информации – материалы уголовных дел; сведения информационных центров; сведения, содержащихся в журналах учета преступлений, книгах доставленных, оперативных сводках; информация из других государственных (негосударственных) органов, организаций и учреждений (например, статистические данные Росстата, налоговой инспекции, банков, земельных и имущественных структур, Росфинмониторинга и т. д.); сведения, содержащиеся в открытых источниках информации, и все банки данных относительно физических и юридических лиц (в том числе средства аналитической разведки). Анализу также может подвергаться информация о факторах внешней среды, которые влияют на развитие интересующего объекта, в том числе, и данные о социально-экономическом развитии региона за тот же период, об изменении демографической ситуации и т. п. Используются также данные, полученные при криминологическом и криминалистическом анализе, моделировании, прогнозировании, экспертные оценки (в том числе сотрудников, имевших дело с данным лицом и группой лиц ранее). Только этот комплекс информации способен дать более достоверный прогноз. Причем, прогноз по каждому виду преступлений имеет свои особенности, обусловленные спецификой состава преступления и характеристикой способа его совершения. Возможности оперативного прогнозирования различны по каждой оперативно-тактической ситуации. От практически стопроцентного (например, взятка), затруднительного (например, мошенничество и кража) до невозможного (например, неуплата налогов). Это связано с особенностью состава преступления и необходимости доказывания различных сторон каждого вида преступлений.

Такой подход фактически означает, что основным субъектом оперативно-розыскного прогнозирования может являться лишь конкретный оперативный работник (в силу того, что лишь он и начальник КМ может и имеет право (по закону об ОРД) обладать всей полнотой данной информации. Это принципиально меняет всю организацию деятельности различных подразделений МВД по организации оперативно-розыскного прогнозирования, цели и задачи обеспечивающих и вспомогательных подразделений, ставит новую планку для подготовки оперативного сотрудника в современную информационную эпоху – оперативно-розыскное прогнозирование должно являться привычным инструментом деятельности, которая осуществляется каждым оперативным сотрудником в своей ежедневной работе. Одновременно это исключает возможность участия в оперативном прогнозировании в каждом отдельном деле сотрудников специализированных подразделений оперативно-розыскной информации (ОРИ), наделяя их иными важными задачами – информационного обеспечения деятельности оперативного работника как основного субъекта прогнозирования, обеспечения полноты и своевременности направления подразделениями криминальной милиции информации для пополнения информационных систем оперативно-розыскной информации, повышения квалификации оперативных работников в сфере оперативно-розыскного прогнозирования, формирования для этого современной информационно-аналитической базы, основанной на алгоритме прогнозной деятельности и соответствующего специализированного шаблона сбора информации по каждому виду преступления и каждому отдельно взятому событию преступления, разработку информационных шаблонов (макетов) для описания схем совершения преступлений, наподобие карточки первичного учета объекта и субъекта преступления (преступника, некоторых видов преступления)[348], своеобразное «портретирование» всех видов преступления, а также постановка на поток создания и постоянного пополнения баз данных схем совершения конкретных видов преступлений[349]. Оперативный сотрудник должен уметь искать и собирать информацию, подключать все информационные источники, а информационная система, обеспечивающая анализ и прогноз, должна включать целостный спектр информационных ресурсов, организационных структур, специальных кадров, иметь корректные с научной точки зрения цели, задачи, функциональные обязанности.

Дополнение. Выводы, полученные на основе данного примера, могут быть распространены на многие сферы прогнозирования. Так, в экономике – это различие между макроэкономическим прогнозированием (экономическая статистика, динамические ряды и прогнозы различных показателей, начиная с ВВП, показатели директивного и индикативного планирования), микроэкономическим прогнозированием (на уровне отраслей и типов предприятий, курсов валют, прогнозов динамики цен на товары, инновационные тренды, конъюнктура рынков, управляющее воздействие на них на основе различных детерминантов и факторов и т. д.), и конкретным (пообъектным) прогнозированием (относительно конкретных предприятий, их планов, проектов, программ, перспектив, маркетинговых и иных усилий и т. д. – в разных целях – содействие, взаимодействие, конкуренция). Соответственно с этим должны формироваться методики, организационные структуры, готовиться кадры, осознаваться необходимость подготовки кадров низовых звеньев управления для осуществления прикладного прогнозирования.

Причем, все указанные типы прогнозирования могут быть краткосрочными, среднесрочными, долгосрочными, сверхдолгосрочными с разной степенью достоверности в разных типах и случаях.

Примечание 2. Различные типы объектов и предметов исследования накладывают решительную специфику на характер, методы, возможности, формы реализации в виде знания, стандарты и другие параметры предвидения, прогноза, предсказания. Здесь нет необходимости повторять специфику предвидения стационарных и развивающихся (творческих) объектов и предвидения процессов функционирования, индивидуального развития и исторического развития – их различия многократно обоснованы ранее, а параметры должны отрабатываться в конкретных науках применительно к конкретным объектам. Однако есть необходимость пояснить другие различия.

Оперативное и стратегическое предвидение и прогноз основываются на оперативном и стратегическом управлении (соответственно, проблемно-ситуационно ориентированного и целеориентированного управления). Соответственно, оперативное предвидение и прогноз ориентированы на решение проблем, прогнозирование развития ситуаций, на существующие и возникающие обстоятельства (в том риски, угрозы, благоприятные обстоятельства), механизмы воздействия и оценки их эффективности для формирования будущего и т. д. Стратегическое предвидение ориентировано на исследование динамики и трендов, прогноз перспективных состояний, предвидение новых обстоятельств, прогнозы осуществления сценариев и осуществления тех или иных вариантов, прогнозы достижения целей, формирование механизмов воздействия на движение в будущее и будущие состояния.

По удалению во времени предвидение и прогноз в сложившейся в науке практике делятся на краткосрочное (3–5 лет), среднесрочное (10–15 лет), долгосрочное (20–25 лет), сверхдолгосрочное (50–75 и более лет). Данный подход накладывается на разные типы предвидения и реализует себя в каждом из них. Так, оперативное предвидение может быть краткосрочным и долгосрочным точно так же, как стратегическое. Краткосрочным и долгосрочным может быть предвидение стационарных и развивающихся объектов, различных типов процессов, процесс-ориентированные и состояние-ориентированные прогнозы.

Принципиальны отличия типов предвидения, основанных на процесс-ориентированном и состояние-ориентированном подходах (§ 71 Примечание 2). Отличия этих типов в особенности важно учитывать, причем, во всех аспектах – от методологии и набора методов до их компетенций и форм представления результатов. Так, предвидение относительно трендов может дать динамику тех или иных параметров, но не комплексное состояние, а предвидение в виде образов будущего может не объяснять и не учитывать связей последовательности состояний, а порой даже нарушать (разрушать) закономерности связей последовательности состояний. Формы представления знаний также обращают внимание – в процесс-ориентированных предвидениях и прогнозах формулируются колебательно-процессуальные характеристики будущего (периоды, амплитуды, последовательности, увеличения либо уменьшения, сценарии процессов, другие параметры динамики), тогда как в состояние-ориентированном предвидении и прогнозе – формулируются характеристики будущих состояний (параметры состояний, характеристики образов, сценарии, взаимосвязи, детерминанты, противоречия и другие характеристики состояний). Данное различение особенно важно при оценке тех или иных предвидений и прогнозов в плане ожидания от них, в выработке стандартов – чтобы они оставались в рамках компетенции подхода.

Примечание 3. Методы, применяемые при осуществлении различных типов предвидения и разработке прогнозов, различают по элементному составу и комплексам.

Для предвидений в случае стационарных объектов эффективны прогнозы на основе динамических рядов, трендов, равномерных циклов для процесс-ориентированных исследований, а для состояние-ориентированного подхода – прогнозы на основе системного подхода, структурно-функционального подхода, сценарного подхода, метода анализа иерархий, матричного подхода и т. д. Аналогия также находит широкое применение как в рамках одних типов объектов, процессов, состояний, ситуаций, так и между разными типами объектов, процессов, состояний, ситуаций. В прогнозировании будущего в стационарных системах возможно широкое использование традиционного математического и компьютерного моделирования на основе принципа перебора условий и параметров на входе с целью получения реакции системы на выходе.

Для предвидения и прогноза будущего относительно развивающихся (творческих) объектов также возможно использование статистических и динамических рядов, других методов познания стационарных объектов, однако только в рамках стационарных плато, а также в качестве регистрационно-эмпирических методов исследования в виде некоторой информационной базы предвидения будущего. В предвидении будущего развивающихся объектов должны широко использоваться традиционные методы прогнозирования, такие как – матричный метод (взаимное влияние различных событий), прогнозно-аналитический метод на основе «дерева» целей (ПАТТЕРН), метод Дельфи, многофакторное прогнозирование, морфологический метод (в котором морфологическая матрица – это все возможные и невозможные комбинации свойств, реализация которых могла бы привести к решению поставленной проблемы)[350], топологическое прогнозирование, метод Исикавы, группа методов Форсайт, разработка вероятностных сценариев, все разновидности моделирования и т. д. Кроме того, в прогнозировании будущего в развивающихся объектах (системах) возможно использование специального мысленного, математического и компьютерного моделирования. В случае прогноза поведения конкретной системы (личности, социальной группы) все эти приемы и методы будут индивидуализироваться и должны основываться на максимально полном и всестороннем объеме информации. Точно так же как различаются в себе и специфицируются применительно к каждой исследовательской ситуации также различные методы (наборы методов) исследования разных типов процессов (функционирования, индивидуального развития, исторического развития), оперативного и стратегического предвидения, краткосрочного, среднесрочного, долгосрочного и сверхдолгосрочного предвидения, предвидения, основанного на процесс-ориентированном и состояние-ориентированном подходах в целом.

Для прогнозирования будущего в состояниях перехода в качественно новые состояния и в моменты творческого созидания нового должны использоваться предвидение и прогноз на основе динамической сущности, методы предвидения в ходе длящейся бифуркации, модели неравномерных и пульсирующих колебаний, теории и модели сильно неравновесных состояний (включая «черных лебедей»), теория катастроф, фрактальный подход и другие научные и экспертные методы.

Прогноз поведения (деятельности) развивающегося (и творческого) объекта может осуществляться на основе всей либо части совокупности причин, условий, факторов. Важным методом для этого аспекта предвидения является конструирование алгоритмов (познания, прогнозирования, проектирования, деятельности, поведения, управления) для конкретных объектов и процессов, в том числе на основе таких алгоритмов для типов объектов и процессов. Этот эффективный способ рационального предвидения будущего в поведении социального объекта (по крайней мере в определенной мере) основан на аналогии для типового (повторяющегося) события, ситуации, группы людей, предполагающий определенный (порой достаточно жесткий) алгоритм (последовательность, объективную закономерность) того или иного события либо действия, а в отношении личности человека – еще и наличие умений и навыков его выполнения (то есть, наличие людей конкретных профессий как элемент алгоритма), соответствующего инструментария и т. д. Это относится к самых различным видам предвидения, в том числе по деятельности в рамках разных профессиональных сфер, в том числе научных, в сфере обеспечения безопасности и поведения потенциально опасных субъектов – от конкурентных структур и государств до преступников и преступных групп, алгоритмов их деятельности, типовых форм поведения и реакции на изменения внешней среды, «почерка», каждый из которых, включая меру алгоритмичности, можно с высокой степень вероятности вычислять (предвидеть) в ходе конкретных исследований.

Дополнение. В системе знаний, умений и навыков космонавтов часто используются различные специальные техники из древних учений, основанных на долголетних экспериментах, результаты современных экспериментов, не все из которых объяснены и поняты человеком, не эксплицированные в тело науки. «Так делается потому, что так делается», своеобразное «ноу-хау» тоже является элементом методологических оснований.

§ 84. Наиболее важными направлениями прикладного научного познания будущего конкретных объектов, процессов, состояний являются следующие:

а) гносеологические и методологические – классификация объектов и процессов; развитие новых качеств человека как субъекта познания, в том числе с подключением коллективного разума и искусственного интеллекта; разработка методологии и методов для обеспечения качественного и эффективного познания будущего конкретных объектов и процессов в различных его аспектах, включая предвидение, прогноз, предсказание, целеполагание, разработку планов-образов желаемого состояния с набором параметров и факторов и формулировкой групп целей, разработку основ политики и приоритетных программ и проектов(«Форсайта»), выработку задач и комплекса инструментов и механизмов достижения; расширение методического инструментария прикладных исследований будущего в разных областях науки; разработка прикладных аспектов развития информационных полей; разработка алгоритмов адаптации фундаментального и прикладного познания к познанию конкретных объектов и процессов; разработка типовых требований, стандартов и критериев оценки результатов прикладных научных исследований будущего по отношению к классам и типам объектов и процессов и к различным аспектам познания; осуществление осмысления возможностей различных метафизических платформ в познании будущего конкретных объектов и процессов; формирование методологии, методов и алгоритмов разработки и сертификации инжиниринговых проектов по формированию будущего и т. д.;

б) праксеологические и аксиологические – развитие различных аспектов содержания интеллектуального обеспечения стратегического управления (в особенности предвидения, прогнозирования, проектирования, планирования, программирования); осмысление и создание механизмов отбора метафизических, гносеологических, методологических, аксиологических и практических аспектов конструирования и создания будущего; разработка методик, порядков, их сертификации, регламентов внедрения результатов научного познания будущего в практику, в том числе в практику управления; формирование здоровой ценностной структуры в профессиональном сообществе прикладных исследований будущего, включая инжиниринг будущего; разработка социально-гуманитарных и информационных идеологий в конструировании и создании будущего и т. д.;

в) организационно-управленческие – развитие различных аспектов организации интеллектуального обеспечения познания будущего и стратегического управления будущим применительно к конкретным объектам и процессам (в особенности предвидения, прогнозирования, проектирования, планирования, программирования); формирование полноценного и объемлющего исследовательского и экспертного сообщества; изжитие системы всевластия чиновничье-бизнесмено-криминального управления России и замена его на систему научного обоснования выработки, принятия и контроля исполнения управленческих решений; формирование здоровой, открытой, контролируемой обществом системы двусторонней и обоюдо-ответственной связи и взаимодействия прикладных аспектов наук о познании будущего – и практики, наук – и органов управления; формирование механизмов, технологий, институтов, профессиональных коллективов, информационных технологий для осуществления всех видов научной и экспертной деятельности в осуществлении всех аспектов познания будущего конкретных объектов и процессов (начиная с эмпирических исследований до целеполагания и осуществления проектов).

Актуальные для современности направления прикладных исследований будущего конкретных объектов, процессов и состояний развиваются быстрыми темпами, расширяется спектр направлений исследований. Перед научным и экспертным сообществом России стоит задача сформировать организационные (институционализированные) системы и подразделения для проведения прикладных исследований в виде научных и экспертных организаций достаточного количества и уровня профессиональной подготовки кадров, для разработки целей (государственных, региональных, муниципальных, хозяйственных, по отраслям общественной жизни), разработки для их достижения проектов, планов, программ – в виде научных и экспертных организаций достаточного количества и уровня профессиональной подготовки кадров, необходимые для обеспечения взаимного доверия и двусторонней ответственности механизмов, порядков, регламентов и других нормативных документов по выработке, обсуждению, принятию решений, осуществлению проектов и контролю.

Часть 5

Освоение будущего

Освоение будущего – глобальная проблема человечества. Спектр проблем, связанный с проектированием будущего и управлением будущим, определен как одно из ключевых направлений научного развития в рамках 6-го технологического уклада[351].

Глава 13. Строительство будущего

§ 85. Строительство будущего – это осуществление человеком как субъектом деятельности сознательных целенаправленных действий по созданию либо изменению («выведению», трансформации, реконструкции, модернизации и т. д.) материальных или идеальных объектов и процессов любого вида или их свойств (качеств), которые будут осуществляться (существовать, функционировать, развиваться) в будущем на различном временном удалении. Строительство будущего – это созидание в будущем определенного (конкретного) порядка в виде конкретных объектов, процессов, их свойств и параметров – из хаоса наличных возможностей и потенций; это пространственно-временное строительство а) строительство в пространстве и времени и б) строительство пространства и времени. Характер и масштабы строительства будущего определяются характером и масштабами развивающихся и строящихся объектов. Целью строительства является создание (или разрушение, или предотвращение создания) будущего объекта или процесса с заданными свойствами, либо придание объекту или процессу специальных свойств (либо исключение их).

Строительство будущего есть сочетание следующих основных направлений и видов деятельности: а) совершенствование («достраивание») существующих развивающихся миров (объектов), доведение их до совершенства форм бытия и механизмов функционирования, последующее поддержание и утилизация, б) создание («выведение») новых миров (объектов), не существовавших прежде, соответствующего им пространства и времени, в) освоение, вовлечение в орбиту человеческой деятельности, управления («приручение»), модифицирование и адаптация применительно к человеку развивающихся миров (объектов), существующих, но не входивших ранее в сферы человеческого бытия, г) строительство в целях нейтрализации либо утилизация возникших и созданных миров (объектов) и процессов, способных оказать вредное либо разрушительное действие на будущее, д) создание инфраструктур и условий для обеспечения строительства будущего (интеллектуальных, кадровых, информационных, вещественных, энергетических, финансовых, утилизационных, общественного благорасположения и т. д.).

Строительство будущего во всех его видах в сущности своей есть: а) поддержание и совершенствование существующих элементов и взаимодействий, являющихся конструкционными компонентами будущего; б) создание и обеспечение устойчивости новых элементов и взаимодействий (типов взаимодействий), формирование новых пространственных и временных отношений; в) поиск существующих, но не вовлеченных в орбиту человеческой деятельности элементов и взаимодействий; г) утилизация элементов и взаимодействий; д) количественное расширение и качественное развитие инфраструктур для осуществления взаимодействий и носителей взаимодействий.

В объектах различной природы на разных этапах развития эффективны собственные комбинации видов деятельности для строительства будущего. Их сознательный отбор является результатом сочетания широкого спектра методов и приемов научно-интеллектуальной деятельности, последующей апробации и отработки, практического движения путем «проб и ошибок».

Строительство будущего основывается на интересах и потребностях человека как субъекта строительства и потому а) не может быть абстрактным строительством абстрактного будущего, но осуществляется строительство конкретных объектов будущего конкретными субъектами строительства, б) в строительстве будущего важно понимание и организация координации активности всех современных культурно-цивилизационных образований как субъектов строительства будущего, функционирующих на основе различных метафизических систем, в) каждая культура как субъект строительства будущего должна стремиться осмысленно осознавать и открыто заявлять свои интересы, цели, задачи, потенциал в строительстве будущего. Относится это и к двум основным векторам мотивов и интересов – частно-корпоративным и народно-государственным. Частные интересы будут нацелены на реализацию собственных стратегий, удовлетворение частных и корпоративных потребностей, всегда игнорируя иные корпоративные и тем более общенародные в деле строительства будущего. Это должны иметь в виду носители народно-демократических интересов, формируя и реализуя собственные стратегии строительства будущего.

Примечание 1. В природе также существуют процессы строительства и созданные (построенные) объекты – ульи, муравейники, термитники, коралловые рифы, норы, гнезда и т. д. Их строительство имеет иную, отличную от человека, идеально-информационную природу. Это относится и к феномену аутопоэзиса (самопостроения, само(вос)производства)[352]. Принципиальным отличием строительства человеком и иными природными существами и силами является то, что все на Земле и в природе в известной нам части Вселенной возникает и существует лишь «потому, что» и лишь человек осознает мир и может сознательно и целеобусловленно творить его «для того, чтобы». В этой связи в данной работе не полагаются строительством будущего естественные процессы возникновения новых объектов и процессов, в которых отсутствует сознательный субъект строительства и соответствующая ему идеально-информационная природа, естественно-природные аспекты не исследуются и под строительством понимаются только сознательная человеческая деятельность.

При этом сам человек является частью природы, общества, посредством него и его деятельности также реализуются некоторые объективные законы, в том числе законы социального развития. Такие объективные процессы, даже складывающиеся в результате субъективной индивидуальной и коллективной разумной деятельности, также оставлены за рамками понятия строительства.

Примечание 2. «Строительство» понимается в работе предельно широко как создание любых материальных и идеальных объектов, процессов, свойств. То есть строительство в предлагаемом подходе не ограничивается строительством как сферой народного хозяйства. Последнее выступает лишь как одно из направлений строительства, а также как один из объектов анализа феномена «строительства», а также удобным для иллюстрации эмпирическим материалом.

Примечание 3. Строительство будущего объекта, процесса и их свойств необходимо изначально понимать как создание и сопровождение созданного в ходе полного жизненного цикла – от момента зарождения идеи, ее реального (материального либо идеального) воплощения (то есть собственно создания), через совершенствование, достижение вершины развития, функционирования в рамках жизненного цикла, закат, прекращение существования и утилизацию, то есть за весь период внутренней вечности его бытия.

Принципиально важно понимать, что в строительство будущего включаются и такие неочевидные виды строительства, как демонтаж (разрушение) существующего объекта, процесса, свойства, утилизация объекта или процесса. Наличие и специальное развитие технологий этих подвидов строительства будущего тем более необходимо потому, что оно должно применяться также в ходе ошибок строительства либо при возникновении нежелательных последствий, как «зародыша» потенциально опасного (вредного, разрушительного) – в этих случаях также применяются строительные технологии по демонтажу возникшего (созданного) объекта, процесса, свойства.

§ 86. Различные субъекты деятельности, имея различные метафизики и мировоззрения, в строительстве будущего основываются на различных предельных смыслах и устремлены к разным целям относительно будущего и строительства будущего конкретных объектов и процессов, формируют собственные смыслы и связанные с пониманием времени разные стратегии относительно конкретных объектов, вовлекают в круг своей деятельности разные объекты (их стороны) и процессы или не включают те или иные из них, а в случае вовлечения одинаковых объектов могут вовлекать их как в одинаковом, так и в разных аспектах, порождают различные стратегии и технологии, используют разные способы строительства и технологии и т. д. – это может быть строительство материальное и идеальное, строительство будущего как созидание и строительство будущего как разрушение. Всякая конкретная деятельность по строительству будущего в конечном итоге подчинена стратегии предельных метафизических смыслов и целей, находит в ней основания и оправдания. Без учета предельных смыслов невозможен ни анализ строительства будущего тем или иным субъектом, ни осуществление эффективного строительства будущего.

Принципиальным моментом является то, что субъекты строительства будущего формулируют от своего имени социальный запрос на строительство будущего, его аспектов и компонентов. Социальный запрос является способом реализации и корректировки целей строительства будущего, их перехода от идей к их воплощению в бытии, основанием для социальной прагматики, материализации и институциализации сил и средств для строительства.

Между разными субъектами в отношении строительства будущего одних и тех же объектов в одинаковых и различных отношениях и аспектах, а также в отношении строительства разных объектов могут возникать различные отношения – сотрудничество и взаимопомощь, нейтральность, конкуренция. Характер этих отношений определяется метафизическими платформами и типом мировоззрения различных субъектов.

В целях оптимизации активности по строительству будущего конкретных объектов и процессов необходимо также строительство собственно субъектов строительства под конкретные объекты, цели и задачи, «сборка субъектов развития»[353]. Для конкретной задачи сборка субъекта развития может осуществляться на основе разных принципов, с использованием различных «блоков» в виде компонентов разных культур, субкультур, представителей профессиональных и иных сфер, различного научного, информационно-аналитического и экспертного обеспечения процессов «сборки» субъектов развития.

Примечание 1. Различные метафизики и мировоззрения создают разные основания и принципы формирования (строительства, сборки) субъектов строительства будущего, их цели, характер и масштабы социального запроса. Эти субъекты могут иметь одномерную природу, многомерную составную природу и многомерную органическую природу.

Одномерные субъекты строительства будущего формируются на базе одноосновных мировоззрений (моноплатформы). В таких мировоззрениях любое иное мировоззрение (мировоззрение и как объект, и как субъект строительства будущего) представляется ошибочным и подлежит уничтожению как культурный феномен в совокупности его духовной практики и материальных артефактов, истреблению начиная с его корней. По этому пути шло большинство мировых религий в начале своего становления и культурной экспансии, а некоторые продолжают порождать (и производить) такие радикальные группировки и на более поздних этапах, в том числе в современности (например, талибы и представители Исламского государства систематически уничтожают памятники иных культур). По этому пути шли многие политические идеологии. По этому пути идут экономические организации в конкурентной борьбе. По этому пути идут различные системы управления и правовые системы. В этом случае ценность альтернативных (конкурентных) объектов не просто равна нулю, но является отрицательной величиной, потому такие объекты (с точки зрениях им альтернативных) подлежат уничтожению и даже искоренению. Единственным субъектом строительства будущего полагается данный субъект.

Некоторую альтернативу предлагают плюральные и толерантные мировоззрения и политические идеологии. Они основаны на формальном (идеологическом, политическом, правовом) равенстве разного, остающегося в себе тождественным себе в собственной целостности и арифметическом складывании активности и потенциалов для достижения той или иной целостности и решения той или иной задачи. При этом собственно цели и задачи формируются одной наиболее сильной тотальностью в рамках данной суммативной псевдо-целостности. В этом типе сборки субъектов псевдо-целое в своей органике сохраняет в качестве компонентов множество различных тотальностей, порой непримиримых. Поэтому такие субъекты оказываются весьма неустойчивыми, временными, в частности потому, что они оказываются бессильными перед тотальными культурами и субкультурами как своими компонентами – например, идеология мультикультурализма в Европе оказалась беспомощной перед нашествием иных культур. Эти псевдо-целостности на деле периодически востребуют новую тотализацию духа отдельных культур и наций как компонентов субъектов строительства будущего, с высокой степенью вероятности и высокой частотой переводя субъекты строительства в одномерные состояния.

Более конструктивную альтернативу предлагают мозаичные культуры и идеологии, многоосновные метафизики и мировоззрения (в том числе материалистические). Они позволяют человечеству не только искать наиболее удачные решения в разных культурах, но и органически сочетать их с иными, формировать более эффективные модели и пытаться выстраивать некие интегральные модели познания и освоения бытия, строительства будущего.

Примечание 2. Формальная (в том числе в прагматических целях) «сборка субъектов» строительства будущего, как и сборка объектов будущего, на основе однотипных универсальных блоков (наподобие автомобилей) применительно к решению конкретных задач может носить конструктивный созидательный характер на основе любой мировоззренческой платформы достаточно долгие промежутки времени. На основе плюральной платформы это очевидно. Но возможна формальная сборка субъектов из разных компонентов также на базе одноосновной платформы, в рамках одной тотальности – так в настоящее время китайцы как догоняющая и копирующая культура собирают собственное бытие и субъектов строительства собственного бытия как конструктор «лего» из совершенно различных блоков и концепций, добиваясь видимых успехов. Однако отсутствие внутренней органики субъектов в сфере активных инноваций порождает «пределы роста», уже ощущаемые современной китайской цивилизацией. Промежутки времени (периоды) конструктивности таких форм сборки определяются достаточностью набора блоков для возникновения нового качества субъекта (начало периода) и исчерпанием цели (конец периода). После этого данная формальная общность распадается. При мозаичном единении, углубляющем органику до формирования интегрирующих смыслов, периоды времени конструктивности увеличиваются, причем, постоянно прирастая вместе с динамическим развитием смыслов.

Есть основания полагать, что поблочная сборка социальных субъектов и объектов, в том числе субъектов и объектов будущего, будет носить все более широко распространенный характер, в том числе по относительным процентам однотипных «универсальных» блоков. При этом, не становясь ни полностью, ни порой даже близко подобными, социальные субъекты, базирующие на разных платформах, будут включать в себя все большее количество однотипных блоков, которые будут одновременно и каналами взаимодействия, и некоторой единой инфраструктурой планетарного человечества. Технологичность сборки в значительной степени приведет к унификации – единые социально-политические технологии, организационно-управленческие решения и т. д. в отношении строительства будущего. Однако конкурентоспособность и перспективность тех или иных субъектов строительства будущего в конечном счете будет определяться органичностью метафизической и мировоззренческой платформ.

Примечание 3. Мироздание в целом и каждый развивающий объект, в особенности с учетом его будущего, гораздо многообразнее и сложнее, чем пока представляется человеку. Поэтому путь познания и строительства будущего, управления будущим в отношении существующих объектов и процессов – это путь терпения и осторожности, наблюдения и реагирования, путь терпеливого «понимания» и ответственного «приручения» существующих развивающихся объектов – такого «приручения», которое требует не только трансформации мира под потребности человека, но и трансформации самого человека под различные объекты и миры, трансформации его деятельности, поведения, систем ожидания. А в отношении создания новых объектов, процессов, свойств, «выведения новых пород» развивающихся миров – должно быть проявлено еще более ответственное отношение, чтобы совершенствование объектного и процессуального состава бытии и создание специальных функций, необходимых для человека, не входило в диссонанс с бытием и иными его компонентами, не нарушало противоречивой гармонии бытия в настоящем и будущем. Это известно из простейших технологий создания («семь раз отмерь, один раз отрежь»). В создании сложных развивающихся миров это может быть требование, условно говоря, не семь, а семьдесят и семьсот раз отмерять, прежде, чем один раз сделать. Скоропалительность решений, рискованные не просчитанные действия просто угрожают будущему.

Наиболее высокий уровень понимания и ответственности перед человечеством способен предложить лишь антропологический материализм, который должен рассматриваться как базовая платформа, в том числе для строительства субъектов строительства будущего. Остальные метафизики и мировоззрения могут стать элементами мозаичного комплекса, который поможет осмыслению и производству бытия будущего в его комплексности.

§ 87. Строительство будущего требует создания системы инженерии будущего.

Инженерия будущего – это организованная система для осуществления комплексного взаимоувязанного кадрово и технологически оснащенного процесса создания материальных и идеальных компонентов будущего, которая предполагает решение взаимоувязанного комплекса задач и включает в себя как минимум следующие основные специализированные направления деятельности (и одновременно технологические этапы):

– «разведка будущего» – разновидность познания будущего конкретного объекта и процесса, их пространства и времени, научно-исследовательская и экспертно-аналитическая работа (здесь работают исследователи и разведчики будущего, составители разноаспектных «карт будущего»);

– архитектура, проектирование и конструирование будущего конкретного объекта, процесса, состояния (здесь работают «идеологи будущего», «архитекторы» и «проектировщики»);

– технология строительства различных объектов будущего и технологическое проектирование (включая «дорожные карты» строительства, логистику процессов, здесь работают технологи строительства будущего);

– собственно инженерно-строительная деятельность во всех аспектах с привлечением строителей материального и идеального будущего разных специальностей (инженеры, организаторы строительства, «каменщики», «отделочники», «монтажники», «электрики», «информационщики», «организаторы производства работ» и т. д. – причем, это отнюдь не просто метафорические аналогии, а аналогии, несущие содержательные моменты сходства, и каждый тип профессии распространяется как на строительство материальных, так и на строительство идеальных объектов будущего);

– многообразные виды смежной деятельности – изготовление материальных и идеальных конструкционных материалов, компонентов, энергетическое и инфраструктурное обеспечение строительства и т. д.;

– подготовка «жильцов» будущего, адаптация к будущему людей, живущих до поры вне будущего и даже вне процессов его становления, соответствующие технологии обучения и воспитания с учетом будущего и для будущего.

Это предполагает активный и комплексный социальный инжиниринг, информационный инжиниринг, финансовый инжиниринг, кадровый инжиниринг будущего (и т. д.), развитие широкого спектра социально-гуманитарных технологий для адекватного распределения сил и средств в виде материального и идеального ресурсного, кадрового и научного обеспечения как собственно в сфере строительства будущего, так и в сферах организации, управления, финансирования, правового, политического, мировоззренческого, этического и иного обеспечения строительства будущего.

Примечание 1. Инженерия и строительство будущего – это не фантастика, а реальность, которая в различной степени разработанности реализуется с давних пор, а в современности во множестве проектов как гражданского (крупные национальные либо хозяйственные проекты), так и военного (и диверсионного) назначения, включенных в геополитические и геоэкономические технологии[354].

Однако существующая в настоящее время инженерия будущего не обладает достаточной комплексностью, фрагментарна как в объектах и предметах строительства, так и в совокупности компонентов субъекта строительства и аспектах строительства, а главное – серьезно больна отсутствием демократических оснований и контроля деятельности субъектов конструирования будущего, доминированием частных и корыстных интересов над культурно-гуманитарными, планетарными. Поэтому пока инженерия будущего является достоянием и осуществляется разрозненными и конкурирующими субъектами различного уровня культурного и инженерно-культурного развития, чаще всего действующими в собственных целях и интересах. В этой связи инженерия будущего сочетает в себе не только научные, экспертные, современные информационно-аналитические технологии, но часто и грубо ремесленнические, а порой просто варварские формы инженерии, конструирования и строительства будущего, используемые для достижения утилитарных (в том числе культурно и хозяйственно-прагматических) целей[355]. В целом – это пока неструктурированная и с научной точки зрения слабо осмысленная и систематизированная практика, не насыщенная теорией и этикой, часто используемая лишь инструментально и тайно в тех или иных частных либо корпоративных интересах.

В настоящее время необходимо переходить к научной рациональной технологизации созидания будущего, к формированию осмысленной, научно обоснованной и демократически ответственной системы инженерии будущего, к коллективному поиску механизмов конструирования и отбора приемлемых параметров будущего, в том числе относительно каждого развивающегося и функционирующего объекта. Если будут уяснены технологии, осмыслены компоненты процесса строительства будущего, спецификация профессий, созданы этические и нормативные инструменты, обеспечена прозрачность для демократического сообщества и т. д. – все будет существенно эффективнее и перспективнее для человечества, социально безопаснее, в том числе ввиду построения контрразрушительных технологий, позволяющих минимизировать или нейтрализовать возможные негативные варианты неконтролируемого субъективного использования таких технологий частными людьми, группами людей и корпорациями.

Примечание 2. Инженерия в строительстве будущего должно основываться и исходить из природы объекта (процесса), комплекса связей (в том числе связей детерминации) и закономерностей, в рамках типа объекта (процесса) и «коридора возможностей» объекта (процесса). Субъективирование строительства будущего с выходом за пределами «коридора возможностей» объекта ведет к его уничтожению точно так же, как преднамеренное уничтожение. Доказательств данному тезису ранее приведено достаточно много из разных сфер жизни природы и общества.

Лишь научно корректное различение объектов и процессов, учет природы объекта является единственным основанием для инженерии будущего в интересах демократического сообщества, планетарного большинства, для народов, культур и цивилизаций. Лишь в том случае, если в качестве основания познания будущего рассматривать конкретные объекты и процессы в рамках их границ, ситуация становится более понятной и поддающейся научному исследованию, формированию научно обоснованной инженерии будущего, существенно уменьшая возможности идеологических спекуляций и построения будущего для «избранных» и в их интересах посредством субъективного искажения реальности и деконструкции сущего.

Пример. Развитие общества, культуры, цивилизации и развитие науки и техники – два взаимосвязанных и взаимообусловленных процесса. Однако между ними не существует линейной и одномерной связи, тем более одномерной причинно-следственной связи. Попытки выстраивания одномерной взаимосвязи между этими ошибочны либо сознательно ложны.

Такой одномерный подход являлся в недавнем прошлом полем для спекуляций вокруг познания будущего, в том числе предназначенных для идеологических разработок. Так, К. Поппер на основании утверждения А. Бергсона о том, что нельзя предвидеть научный прогресс и будущие научные открытия, пытался опровергнуть возможность предвидения будущего в развитии общества с целью опровержения марксизма и особенно той его части, в которой утверждалась объективная неизбежность социалистической революции, смены капитализма – социализмом и коммунизмом. Однако это – не более чем идеологический трюк, который достаточно распространен, но который в социальных работах К. Поппера приобрел новое качество за счет изощренно-лживого перепрочтения множества философских и научных концепций[356], создавших ложную в основаниях и антигуманную в сущности своей базу для социальных технологий, активно используемых англосаксонским миром.

Вся ложность конструкции К. Поппера заключается в необоснованном смешении процессов, имеющих разные (нетожденственные) основания – у К. Поппера таким образом недопустимо смешаны закономерности социальных процессов как развития интересов крупных социальных групп и слоев (у К. Маркса – классов) и закономерностей развития науки и техники, перепутаны ранги и иерархии реальности. Тогда как науке известно, что сущность социальных процессов заключается в сложном переплетении внутри них природной, социально-культурной и технологической реальности и динамики, что взаимное влияние научно-технического прогресса и социального прогресса существует, но оно отнюдь не одномерно, что научно-технический прогресс сам по себе не приводит к единовременному повышению уровня жизни всех народов и стран и потому реформистско-конвенционалистская концепция социальной динамики К. Поппера не выдерживает критики. Так, в современном капиталистическом мире, так же как и в капитализме XIX века, вполне сочетаются тенденции научного и технологического развития и одновременного роста богатства богатых и бедности бедных. После крушения СССР и советского блока капитал начал резкое усиление давления в направлении социальных позиций и материального состояния «среднего класса» даже европейских стран (не говоря о неевропейских странах), за 20 лет существенно сократив его благосостояние. В целом же наблюдавшееся на протяжении всего XX века снижение уровня неравенства (между богатыми и бедными людьми и странами) после крушения СССР прекратилось и уровень неравенства в мире вновь начал быстро расти[357], несмотря на гигантские научно-технические успехи человечества. Поэтому никакие прогрессивные изменения (в том числе в науке и технике) сами по себе, без социальной классовой борьбы нигде и никогда не приводили и не могут привести к прогрессивным социальным изменениям – таков один из главных выводов исследования природы капитала, гениально вскрытой Марксом, такова фундаментальная основа познания и конструирования социального будущего в материализме. Романтика буржуазных революций, конституций, прав человека, свободолюбие Руссо, Вольтера, просветителей закончилась буржуазной реальностью Ротшильдов и Рокфеллеров, доказав внутреннюю природу капитала как антисоциальную и антисправедливую, а не гуманную и самостоятельно готовую к реформам, как утверждал К. Поппер, получавший за свои работы ордена из рук королевы Англии. Лишь социальные движения способны изменять социальный мир – путем социальных реформ (такое также возможно, хотя и ограниченно, ввиду того, что реформы осуществляют элиты, следовательно, в первую очередь в собственных классовых интересах) и социальных революций как технологий конструирования будущего, а не путем конвенциональных реформ на основе «соглашения всех слоев», богатых и бедных, являющихся на деле инженерией строительства будущего для богатых, для самоизбранных.

Примечание 3. Методология инженерии будущего должна использовать имеющийся опыт методологии инженерной деятельности, в том числе в технике и других сферах. Однако инженерия будущего имеет дело не только со стационарными объектами и закономерностями, но в первую очередь и в особенности с развивающими объектами, с объектами в их развитии. Поэтому инженерия будущего не может быть и не должна быть лишь набором стандартных технологий строительства, но должна осваивать комплексную методологию деятельности по познанию и освоению развивающихся и творческих объектов. В частности, это означает, что инженерия будущего должна охватывать не только собственно объекты и процессы, но и создание и трансформации пространства и времени, искривления пространства и искривляемые пространства, изменения времени и изменяемое время и другие аспекты.

§ 88. «Разведка будущего» – прикладная научно-исследовательская и экспертно-аналитическая работа, применяемая при строительстве конкретного объекта (процесса, состояния) и ориентированная на исследование его будущей окружающей среды (в том числе объектное и субъектное окружение как компонентов сред), ее элементной базы, систем взаимодействия (характеристик пространства), происходящих в средах процессах (характеристик времени). «Разведка будущего» – это разновидность познания будущего, ориентированная на цели и задачи строительства будущего конкретного объекта и идущая в русле поиска инженерно-технологических решений строительства будущего, осуществления конкретных проб, замеров, расчетов, прогнозов и т. д. «Разведка будущего» используется также для предотвращения нежелательного развития объекта (процесса, состояния) с целью предотвращения и локализации ненужных и опасных тенденций с использованием различных средств, включая диверсионные – это особенно широко используется в условиях конкурентных целей и стратегий движения в будущее различных субъектов.

Роль «бура» в разведке будущего играют различные группы методов познания будущего конкретных объектов и процессов («футуроскопия»), настраиваемые на разное удаление.

Результатом «разведки будущего» в строительстве будущего конкретного объекта, процесса, состояния является составление карты состояний объектов, субъектов и сред на различном удалении в будущее до необходимого удаления во времени (точка строительства будущего объекта) в идеале – целостной карты, в реальности – совокупности отдельных фрагментов карты. При конструировании карты происходит как бы ее развертывание от пространственного расположения во временное расположение. Осью координат становится время, и карта выглядит как последовательность состояний в координатной сетке времени. Это не «дорожная карта» проекта, а карта сред, объектов, потоков ресурсов в их движении в будущее.

Характер и направления «разведки будущего» естественным образом определяются типом и характером строящегося объекта (материальный, идеальный) и типом сред обитания данного объекта. От природы и характера объекта и сред зависит также набор методов разведки.

Разведывательный поиск при необходимости осуществляется и в процессе строительства для осуществления корректировки результатов, переинтерпретации результатов разведки, дополнения направлений поиска, поскольку понятно, что как сама развивающаяся реальность, так и появляющиеся новые обстоятельства постоянно вносят коррективы.

Примечание 1. Сама объективная реальность толкает человека ко все большей конкретизации, требует перехода от тотальной всеобщности – сначала к типовой конкретности (типам объектов и блоков, типов тенденций процессов), а от нее – к объектовой конкретности. Так, нужна не просто армия для войны, а армия для конкретного типа войны, для войны с конкретным видом вооружения, для войны с конкретным противником со знанием его сегодняшних и будущих достоинств и уязвимых мест.

«Разведка будущего» предметно и жестко привязана к строящемуся объекту, а в самом строительстве будущего должны фигурировать конкретные объекты строительства. Только это позволяет мыслить реально, мыслить конкретно, а не абстрактно, в том числе при осуществлении «разведки будущего».

Более того, специфика «разведки будущего» в общем корпусе познания будущего заключается именно в том, что разведка осуществляется под строительство конкретного материального, идеального, материально-идеального объекта (процесса, состояния), под конкретную задачу, которая вытекает их потребностей человека как субъекта деятельности, из интересов и задач конкретного субъекта. Под их решение проектируются и конструируются объекты с определенными параметрами (характеристиками, тактико-техническими характеристиками и т. д.), разрабатываются технологии их создания, а также осуществляются разработки необходимых компонентов, материалов, агрегатов и т. д., противодействия проектам конкурентных субъектов. Фактически лишь после постановки по крайней мере общей задачи начинается собственно «разведка будущего» под данный проектируемый объект (естественно, с использованием доступной вторичной информации, полученной в ходе познания настоящего и будущего в предшествующих научных исследованиях).

Поскольку объектов будущего может быть бесчисленное множество, они отличаются по природе, по уровню развития (в том числе по технологическим укладам), то могут применяться разные жанры «разведки будущего». При этом, хотя все объекты отличаются друг от друга, они могут быть разделены на типы и классы.

Объекты, «разведка будущего» под строительство которых стоит особенно остро для России: разведка для строительства нового состояния русской социально-культурной традиции и российской цивилизации; разведка под крупные национальные экономические проект; разведка под создание организованной системы науки и образования будущего в рамках следующего технологического уклада и другие.

Примечание 2. «Разведка будущего» (как разведка во времени) естественным образом отличается от разведки пространств, которую, собственно, и представляет собой привычная разведка, применяемая в строительстве, инженерной деятельности, при осуществлении различных гражданских и военных проектов и операций. Однако разведка в пространстве и разведка во времени имеют не только различия, но и некоторые методологические и организационные сходства, позволяющие использовать (в границах сходства) некоторые аналогии.

Так, по сущностному смыслу этого как вида деятельности и его функциям в строительстве будущего «разведка будущего» подобна геологоразведке, геодезической и инфраструктурной привязке при строительстве объекта (как разновидностям пространственной разведки). Основываясь на этой аналогии и проведя структурно-функциональный анализ разведки в обычном строительстве, можно выявить блоки содержания «разведки будущего» как специального вида деятельности.

В пространственной разведке при строительстве объектов исследуется характер местности, структура залегания и характер пластов, состав пород, сред и грунтов, наличие скальных пород, препятствий, пустот, грунтовых вод (состав и мощность стока грунтовых вод), динамика грунтов и пластов, тектоника глубоких слоев, химическая агрессивность сред и т. д. Тем самым оцениваются как подосновы для строительства, так и угрозы и риски со стороны грунта, окружающих сред, сейсмической обстановки, возможных внутренних подвижек и колебаний грунтов, возможные формы проявления активности (включая плывуны, зыбучие грунты, землетрясения, цунами, вулканы). Результатом пространственной разведки в строительстве является составление плана-карты с указанием всех характеристик. Кроме учета на карте вся полученная информация закладывается в конструкцию строящегося объекта с расчетом необходимой степени устойчивости и запаса прочности.

Кроме того, проводится исследование наличия и учет характера существующих наземных и подземных сооружений и инженерных коммуникаций. Также на основе расчета потребности объекта в различных видах ресурсов (пресная вода, электроэнергия, другие виды источников энергии и т. д., кадровые ресурсы, средства коммуникации, связи, информационного обеспечения, научного обеспечения) осуществляется «разведка» наличия либо подведения данных и иных типов ресурсов и коммуникаций к объекту во время строительства и последующей эксплуатации (включая, например, различные материалы, комплектующие, программные продукты и т. д.). Для проведения разведки применяются механические (бурение, зонды…), физико-химические методы (электромагнитные методы, химические методы анализа почв…), экспериментальные, теоретические и экспертно-аналитические методы и т. д., то есть набор методов, дающих полновесную картину состояния и характеристик материального и идеального пространств, которые планируются под сооружение объекта.

«Разведка пространств» в той или иной степени полноты и достаточности осуществляется везде, во всех сферах человеческой деятельности, в строительстве или трансформации материальных, идеальных и материально-идеальных объектов. Так, в военном деле разведка осуществляется при планировании операций; в политике – при расчетах интересов социальных слоев и групп, при исследовании реакции элит различных групп и стран (политическая разведка); в деятельности, затрагивающей социальные слои и группы (социология, статистика); в цивилизационных и культурологических исследованиях, в том числе для оценки силы и динамика потенциала стран, народов, культур, выявления их стратегий движения в будущее, осуществления взаимодействия с ними (философия, культурология, история, демография и т. д.); в процессе образования и кадровой подготовки, в особенности при переходе с одного образовательного уровня на другой (экзамены); в экономике при подготовке и осуществлении проектов (бизнес-разведка, маркетинговые исследования) и т. д. Большинство указанных здесь исследований носит преимущественно пространственный характер, но некоторые уже выходят и в область разведки будущего (разведки времени) – и как «длящегося настоящего», и как нового будущего.

При «разведке будущего» определяется комплексно элементный состав сред, каким он будет в будущем, объекты и субъекты активности, системы взаимосвязей и взаимодействий. В первую очередь – это среды и объекты с необходимым существованием в будущем, их свойства и параметры (в динамике), потребление, отходы, динамика и т. д. (особенно природная среда для материальных объектов, система полученных знаний для идеальных объектов). Во вторую очередь – это все потенциально возможные среды, объекты, субъекты, процессы, а также их развивающиеся состояния. В третью очередь – маловероятные и невероятные среды, объекты, субъекты, процессы, а также невероятные формы активности необходимых и потенциально возможных объектов, субъектов и сред. Все они оцениваются по направлению и характеру воздействия на объекты будущего. При чем, разведка «недр будущего» представляет собой раздельное или связанное исследование стационарных и развивающихся объектов (объектов в их стационарных и развивающихся отношениях («длящегося настоящего» и нового)). Таким образом исследуется средовая подоснова будущего конкретного объекта.

Важным направлением «разведки будущего» является исследование динамики, потенциалов, объективных оптимумов и субъективных интересов объектов и субъектов в будущем, соответственно, намерений, направлений и форм активности различных объектов и субъектов силы в их движении в будущее, трендов и тенденций, палитра благоприятствующих (сопутствующих) и противоборствующих сил, угроз и рисков. Это некоторое подобие исследованию тектоники, динамики пластов, грунтовых вод и степени агрессивности химических сред в пространствах. Применительно к мыслящим субъектам – это их интересы, цели, планы в отношении будущего конкретных сред и объектов.

Затем осуществляется исследование существующих и строящихся систем коммуникаций и инженерных сооружений движения в будущее и в самом будущем, ресурсное обеспечение строительства и объекта в будущем (наличие в будущем требуемых строительных ресурсов (материальных, человеческих, интеллектуальных, идеальных, информационных…) и ресурсов для осуществления последующего функционирования и развития объекта.

Примечание 3. «Разведка будущего» должна осуществляться в рамках а) всего комплексного пространственного контура строящегося объекта, б) его «функционального контура» (всей совокупности элементной базы и взаимодействий) и в) его потенциала развития. Поэтому «разведка» осуществляется по всем формам организации материи и по всем средам, в которых и посредством которых реализована природа объекта, осуществляется его функционирование и развитие, и с которыми будет осуществляться взаимодействие строящегося объекта – включая полные контуры объектов и сред, с которыми будет осуществляться взаимодействие. Поэтому «бурение» осуществляется в некотором множестве расчетных «мест» внутри контуров. Этим определяется «широта охвата» разведки.

Удаление в будущее во времени («глубина бурения») определяется задачей строительства и осуществлением пожизненной эксплуатации объекта (это предельный, наиболее глубокий уровень «бурения»). Однако при этом для осуществления строительства и последующего функционирования объекта необходимо делать поэтапные пошаговые «проходки» на разные удаления во времени до предельного заданного удаления, создавая послойную картину движения.

§ 89. Конструирование и проектирование будущего объекта, процесса, состояния, свойства – это творческий процесс по идеальному (мысленному) созданию новых объектов, процессов и свойств, который является развитием (ответвлением) проектирования как направления мыследеятельности, которое реализуется в науке, технике, социальном и природном строительстве.

Проектирование в наиболее общем виде в сущности своей представляет собой новое использование существующих элементов и связей взаимодействия для создания несуществующих в естественной природе объектов (процессов, состояний, свойств) и созидание в рамках существующих природных законов новых элементов, связей, взаимодействий на различных уровнях организации для создания объектов с нужными свойствами, а также создания либо модификации различных систем и подсистем в рамках объектов, в том числе подсистем управления конкретным объектом. Конструирование и проектирование включает в себя такие этапы и процедуры как а) исследование компонентов, законов, закономерностей, возможностей и границ трансформации элементов и взаимодействий природы, общества, человека, идеального – в качестве составных компонентов объекта и его среды; б) анализ интересов, потребностей и проблем человека (социальных групп) в их динамике; в) объектовое целеполагание; г) задание параметров и свойств нового объекта (процесса, состояния, свойства) – его «тактико-технических характеристик (ТТХ)»[358]; д) собственно изобретение и конструирование нового; е) разработку архитектуры будущего объекта, разработку проекта нового объекта как целого; ж) оценку проекта применительно к настоящему и будущему; з) разработку технологии строительства объекта; и) разработку технологии эксплуатации и ремонта; к) разработку технологии утилизации объекта или остановки процесса.

Конструирование сочетает в себе творческие и типовые решения при строительстве новых объектов (процессов, состояний). Во многих сферах проектирование достигает высокого уровня унификации и широкого внедрения поблочного проектирования и строительства (на сегодня, например, в таких сферах, как строительство, автомобилестроение, авиастроение, судостроение, ракетостроение, медицина, программирование, системы образования и т. д.). Поблочное проектирование за счет некоторого сужения поля возможных вариантов резко ускоряет процессы проектирования и строительства и одновременно повышает качество объекта за счет высокой степени специализации в проектировании и строительстве отдельных блоков.

Конструирование и проектирование будущего во всех сферах, вбирая в себя многие элементы, этапы и процедуры, закономерности общего конструирования и проектирования, базируются на сочетании существующего и его потенциала и нового (в том числе несуществующего) и его потенциала. Идеальный образ объекта будущего может иметь разный характер: а) усовершенствованный или доведенный до некоторого идеала существующий объект, б) объект, который является новой комбинацией элементов (качеств и т. д.) существовавших объектов, но используемый в иных, не существовавших до того времени (новых) отношениях, в) объект (тип объекта, процесса, свойства), который до этого не существовал.

Дополнительная специфика конструирования и проектирования будущего объектов создается за счет различной природы и характера объектов, различных типов сфер и сред, развивающегося и творческого характера новых объектов, конструирования собственно процесса движения в будущее. Серьезные дополнения дает также необходимость учета новой среды обитания и множества новых объектов и субъектов (состояний существующих развивающихся объектов и субъектов) в будущем с учетом динамики во времени. Причем, характер процессов конструирования и проектирования, предельные характеристики, алгоритмы и процедуры отбора параметров будущего также определяются природой объекта будущего.

Примечание 1. Конструирование и проектирование будущего, в том числе будущего развивающихся объектов – не фантастично и есть давно практикуемая реальность. В различных науках (в разной степени) и в практике накоплен разнообразный опыт инженерно-конструкторской деятельности, который должен быть использован в границах допустимых аналогий. Этот опыт уже сегодня затрагивает не только проектирование пространств, но и проектирование во времени. Среди важных аспектов необходимо выделить следующие:

а) конструирование нарабатывает опыт в широком спектре направлений деятельности – разработка схем, шаблонов, узлов, технологий, расчетов пределов прочности, оптимальных конструкций, формирование блоков, разработка и использование материалов и другие. Это позволяет осуществлять конструирование и проектирование в широком поле научного знания о многих блоках, узлах, закономерностях и часто наряду с новыми творческими решениями использовать отработанные типовые. То есть, конструирование сочетает в себе типовые и творческие решения при строительстве новых объектов. Это важнейший вывод науки и практики, который безусловно будет полезен в конструировании и проектировании будущего, которое также должно идти по пути сочетания этих решений, а тем самым – по разработке и формированию баз данных типовых решений в проектировании будущего конкретных объектов, процессов, состояний, свойств;

б) для осуществления сочетания типовых и творческих решений, разработки и апробации новых компонентов, блоков и систем, схем взаимоувязывания блоков, новых механизмов и принципов их действия и т. д. необходимо проведение как прикладных, так и фундаментальных исследований – как в целом по объектам и процессам, так и по отдельным блокам, системам, взаимодействиям, организации и управлению и т. д. Причем, важны как фундаментальные, так и прикладные исследования, которые могут быть разными по характеру и широте. Так, одни прикладные могут быть ориентированы на новое применение, новую комбинацию блоков, другие – на новый принцип действия, новую организацию, новую систему взаимодействия и т. д. В этой связи в разных сферах формируются специализированные профильные проектные организации, конструкторские бюро, осуществляется подготовка кадров;

в) конструирование и проектирование всегда привязаны к конкретному объекту или процессу и к конкретной внешней среде, внешнему окружению;

г) современное конструирование и проектирование рассматривается изначально как социотехническое, системотехническое (например, в строительстве – как архитектурно-строительное проектирование), которое исходит из видения целостного объекта (процесса) в окружающей его социально-культурной и технической среде. Конструирование будущего невозможно без этой установки и при ее игнорировании резко возрастают риски внести дисгармонию в будущее;

д) в различных сферах активно используются системы автоматизированного проектирования, сильно упрощающие и ускоряющие процедуры проектирования. Аналогичные разработки должны вестись и в сфере проектирования будущего объектов и многие аспекты уже заложены в это в рамках системы программно-целевого планирования и проектирования, в том числе в системах Форсайта.

Эти и другие наработки должны активно использоваться при конструировании и проектировании будущего, творчески развиваясь под это направление.

Примечание 2. В настоящее время существует некоторая совокупность научно-методологических, научно-теоретических и научно-методических разработок, которые порой называют наукой проектирования и конструирования, наукой о творчестве и т. д. В чистом виде это направление нельзя назвать наукой, скорее, онаученным искусством творчества, в котором научный аппарат, теоретические конструкции и категории не есть собственно «решатели проблем», а тренер, который все объясняет, управляет, координирует, но сам не играет, тогда как игрок – это творческая личность. Однако в этом направлении мыследеятельности без сомнения есть множество научно-практических обобщений на уровне теоретических, методологических и методических разработок. Важнейшими из них для осмысления конструирования и проектирования будущего являются следующие:

а) в технических науках сформированы основные компоненты «науки технического творчества» как «науки проектирования и конструирования»:

«– теория технических систем;

– теория конструирования;

– методология проектирования;

– методология конструирования;

– теория записи конструкции;

– методология опытно-конструкторских работ и системных исследований;

– монографии о конструировании»[359], которые творчески развиты в последующие годы;

б) в технике создана система общетехнических эмпирических и теоретических дисциплин, разработаны типовые схемы (см. § 53), разрабатываются стандарты, шаблоны, типовые схемы и модели, методики;

в) в технических науках разработаны основы методологии творческой инженерно-технической деятельности (в частности, известны разработки Г. С. Альтшуллера по технологиям и алгоритмам технического изобретательства[360] и многие другие);

г) принципиально важными представляется формулировка «принципов конструкции», соответствующий раздел теории, направление исследований и собственно комплексы принципов конструкции и конструирования:

«Принципы конструирования:

– оптимального нагружения;

– оптимального материала;

– оптимальной стабильности;

– оптимальных соотношений взаимосвязанных величин»[361];

д) в технических науках активно используется метод примеров (прецедентов). Они представляют собой важнейший компонент теоретических обобщений. Это полностью отвечает концепции развивающихся объектов, в том числе конструирования будущего, в особенности в прикладных науках, где индивидуальные решения являются важным существом дела;

е) еще одно принципиально важное обобщение – деление технической науки на науку изготовления и науку эксплуатации[362];

ж) наука конструирования и проектирования всегда носит междисциплинарный характер, включает в себя использование знаний разных наук и отраслей наук. В частности, применительно к строительству в разных сферах постоянно исследуются свойства строительных материалов, «сопротивление материалов», их взаимодействие с различными средами, создаются новые материалы и разрабатываются направления их применения. Во всех сферах строительства будущего необходим аналог «сопромата» как исследование элементной базы и структуры взаимодействий трансформируемых для будущего (и переходящих в будущее) компонентов материальной и идеальной реальности на предмет их пространственно-временной деформации и групп наступающих последствий изменения формы, содержания, изучение сред и систем взаимодействия со средами, временных и пространственных параметров, скорости осуществления жизнедеятельности, творческого потенциала после трансформации, других параметров. Фактически речь должна идти (именно как в «сопромате») о том, выдержат ли элементы и их взаимосвязи новые нагрузки в создаваемых конструкциях будущего (материальных и идеальных, нагрузок как материальных, включая физические, так и идеальных, включая психические, моральные, мировоззренческие для людей).

Как постоянно отмечается в данной работе, прямые аналогии с техническими и другими науками недопустимы либо допустимы в обоснованных границах. Однако есть все основания осмыслять и адаптировать этот опыт для строительства будущего объектов и процессов, в особенности – находить методологические аналогии.

Детализация в этом аспекте требует дополнительных масштабных разработок. Но здесь есть необходимость еще раз остановиться на следующем принципиальном общем моменте. В сфере конструирования будущего в рамках социально-гуманитарных и идеальных объектов необходимо методологическое продвижение в область разработки именно НИОКР (научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок), разработки шаблонов, стандартов, методик, организации правового обеспечения внедрения их в практику, в том числе управления. При этом одновременно необходимо помнить, что целеполагание, мотивации и основания для разработки и строительства нового различны и зависят от типа объектов и конкретного объекта, а также от типа субъекта и конкретного субъекта с его метафизической платформой. Причем, наиболее глубокая сущностная мотивация конструирования и проектирования будущего конкретных объектов заключается в несоответствии объектов реальности и метафизических и мировоззренческих установок относительно той или иной сферы реальности (§ 67), что обязывает искать основания проектирования будущего различными субъектами именно в этих областях.

Примечание 3. Выше показано понимание наукой того, что нельзя начать строить даже здание без целостного архитектурного проекта. В нашей стране, да и во всем мире, строительство будущего часто (и даже как правило) происходит на основе корпоративных интересов, потому строятся «отдельные комнаты», «этажи», «мансарды» для здания будущего, порой кое-как примонтированные даже к зданию настоящего, проводят капитальные реконструкции, оснащение новым оборудованием и т. д. Такое корпоративное «строительство будущего» предназначено для быстрейшего извлечения прибыли, получения выгод и удовлетворения интересов отдельных корпораций и частных лиц. В результате этого фактически доминирует хаотически-поисковое строительство будущего, которое либо руководствуется текущими и близко-перспективными задачами, либо как в неразумной природе осуществляется по принципу естественного отбора, конкуренции за место в будущем. Самые простые примеры – корпоративная бизнес-застройка городов без учета комплексной застройки, общего градостроительного плана, без расчета регионального размещения трудовых ресурсов и т. д. Такой подход закладывает огромное множество проблем в будущем как «мины замедленного действия», ведет к отсутствию учета даже имеющихся перспектив и т. д.

Попытки внести разумность и рациональность в комплекс строительства будущего присутствуют в ряде стран мира, в ряде идеологий. Но пока они слабосильны и фрагментарны и, к тому же, они имеют стремление подчинять себе и своим стратегиям остальные страны и культурные миры, произвольно и без согласования с ними переконструируя их под строительство своего собственного мира и собственного будущего, эгоистично используя их как ресурс и принуждая к осуществлению собственных проектов будущего.

Альтернативой корпоративному строительству будущего должна стать демократизация и установка на проектирование единого планетарного будущего, на выявление и учет как можно большего числа позитивных мировых проектов, что, без сомнения, будет способствовать повышению общей эффективности, степени устойчивости в многообразии и защищенности от возможных рисков и угроз, росту справедливости в будущем.

Дополнение. Как следует из работы, возможны самые разнообразные цели, формируемые на основе разных метафизических и мировоззренческих платформ. Но нельзя не привести в качестве важного примера одно из направлений целевого проектирования объектов будущего, которое в разных вариантах пытаются осмыслить и реализовать на практике в европоцентричных культурах – воспроизведение в будущем живущих и живших ранее объектов (либо буквально, либо их точных копий). Одна версия предложена в русской философии воссоздание всего жившего ранее по атомам (Н. Ф. Федоров). Другие версии нацелены на воспроизведение в будущем наиболее ценных (представляющихся таковыми) объектов, процессов, элементов систем (клонирование) либо длительное продление таковым объектам жизни в будущее (через использование стволовых клеток, нанотехнологий и др.). Третья версия – сохранение существующего объекта в виде его телесной конструкции в «законсервированном» состоянии с последующим «оживлением» (криогенная заморозка тела). Эти варианты «строительства будущего» относятся к сохранению либо воспроизведению настоящего, но в случае практической реализации (в той или иной степени) должны осмысляться и учитываться при строительстве будущего, как и иные естественные и искусственные способы формирования будущего.

§ 90. Строительство объектов, процессов, состояний будущего как целостный комплекс включает в себя следующие компоненты: а) технологии строительства различных объектов будущего; б) собственно инженерно-строительную деятельность по разным специальностям (условно названным «монтажники», «каменщики», «отделочники», «идеологи» будущего, «информационщики», «организаторы производства работ» и т. д.); в) многообразные виды смежной деятельности – изготовление материальных и идеальных конструкционных материалов, компонентов, блогов, агрегатов и т. д.; г) строительство, реконструкцию и эксплуатацию инфраструктурных объектов и систем; д) подготовку кадров; е) организацию и управление строительством; ж) взаимосвязь субъектов строительства с обществом (обоснование проектов, финансирование и ресурсное обеспечение проектов, GR, PR, правовое обеспечение проектов, пропаганда и работа со СМИ и др.) и т. д.

Важный момент: строительство будущего осуществляется в ряду осуществления текущих проектов, пересекается, конкурирует и взаимодействует с ними. Кроме того, всякое строительство будущего опирается на существующий фундамент настоящего, в своих возможностях исходя из него. В этой связи при строительстве будущего конкретных объектов должно исходить из необходимости эффективного использования существующего, а также искать гармоничного сочетания текущих проектов и проектов строительства будущего.

Пример. Ресурсы и инфраструктуры по обеспечению строительства будущего могут быть как элементами комплексных ресурсов и инфраструктур (для строительства настоящего и будущего), так и особо выделенными специализированными ресурсами, и инфраструктурами, необходимыми для строительства будущего, причем, с разным удалением[363]. В последнем случае они могут находиться в различных отношениях к ресурсам и инфраструктурам для настоящего и ресурсам и инфраструктурам для будущего иного удаления (например, ресурсы и инфраструктуры для среднесрочного строительства с одной стороны и сверхдолгосрочного строительства – с другой). Так, они могут быть сочетающимися, безразличными либо противоположными по самым разным основаниям – целям, задачам, механизмам. В частности, ресурсы и инфраструктуры, необходимые «сегодня», возможно приходится расходовать для формирования «завтра», либо наоборот – ресурсы, необходимые для «завтра», по разным причинам расходуются «сегодня» (что особенно характерно для потребительского общества с его бездумно-хаотическими нерегулируемыми формами осуществления бытия).

Примечание 1. В строительстве различного типа объектов (от зданий – до ракет и информационно-идеальных объектов (включая традиции, научные теории) также накоплен многообразный опыт, важнейшие элементы которого для проведения аналогий со строительством будущего объектов, процессов, состояний таковы:

а) всякое строительство, в том числе в собственных технологиях, основывается на природе строящегося объекта;

б) всякое строительство в собственных технологиях, организации, возможностях основывается на мировоззренческих установках и профессиональных научных знаниях субъекта строительства;

в) всякое строительство необходимо рассматриваться как полный цикл, только исполнение которого в целом ведет к выполнению общей задачи – реализации проекта. Это исходит из принципа системной организации объектов (как и некоторые другие пункты данного перечня);

г) всякое строительство разбито на различные связанные друг с другом последовательностью технологические этапы и включает в себя структурные блоки;

д) всякое строительство предполагает оптимальные комплексы, алгоритмы и процедуры технологий;

е) во всяком строительстве специализация выполнения задач и технологий повышает качество и снижает время выполнения процедур;

ж) при выполнении строительных работ важно качество исходных материалов, качество инфраструктур, качественное исполнение каждого вида работ, каждого этапа и цикла работ для достижения качества итога, а снижение качества одного материала или вида работ ведет к снижению качества объекта как целого;

з) качество всякого строительства напрямую зависит от уровня квалификации персонала строительства всех специальностей;

и) все технологии, материалы, инфраструктуры, кадры претерпевают эволюцию и постоянно совершенствуются даже в строительстве одного вида;

к) всякое строительство является компонентом социальной жизни и осуществляется с участием общества, его слоев и групп, с использованием ресурсов общества и требуя перераспределения ресурсов в интересах строительства, потому обоснования, правового обеспечения, общественного благорасположения и т. д.

Несложно заметить, что все выделенные здесь элементы опыта строительства являются важными и для строительства будущего. При этом понятно, что строительство будущего (и компонентов будущего) конкретных объектов (процессов, состояний) в ряду всех видов строительства необходимо выделять как специальный феномен. В этой связи данные элементы опыта должны быть специально осмыслены и адаптированы в содержательном плане применительно к строительству будущего, должны осмысляться и конкретно преломляться при строительстве каждого конкретного объекта (процесса, состояния).

Примечание 2. С точки зрения антропологического материализма, одним из принципиальных отличий строительства будущего любых объектов является обязательное сочетание строительства объекта со «строительством человеком». В строительстве будущего любых объектов человек участвует а) как субъект строительства, б) как потребитель продукции строительства (пп. «а» и «б» являются общими для всех видов строительства), в) как самостоятельный объект строительства, компонент объекта строительства как комплекса объект-человек. При этом «строительство человека» осуществляется, во-первых, собственно в процессе его труда – известная формула «труд создал человека», труд (постоянно) делает человека человеком, в том числе на более высоком уровне – совершенствование человека как субъекта деятельности в ходе развития общества (это также общий момент для всех видов строительства). Однако в строительстве будущего специфическим является направленное созидание нового человека для будущего конкретных объектов.

Иные версии мировоззрений могут предлагать другие варианты – например, строительство будущего как «законсервированного» настоящего (многие формы религии) либо строительство будущего как экспансии (расширения ареала) того или иного субъекта настоящего в его также неизменном виде (субъективный идеализм, позитивизм) – задача строительства нового человека в таких вариантах не рассматривается, поскольку речь идет лишь о воспроизводстве человека в его застывших культурных качествах. С позиций антропологического материализма движение в будущее невозможно без строительства нового и потому без постоянного «строительства человека» с компонентами нового.

В этой связи необходимым аспектом строительства будущего конкретных объектов является воспроизводство, развитие, строительство, реконструкция, модернизация человека и человеческих сообществ (групп, слоев), участвующих в строительстве будущего конкретных объектов и предназначенных для их эксплуатации. Природа социальных миров поэтому всегда является специальным предметом исследования и преобразования, становясь важным основанием строительства и его органическим компонентом. Исследование общества, человека, различных культур в строительстве будущего играет функцию, аналогичную научно-прикладному разделу материального строительства «сопротивление материалов (сопромат)» и должна быть доведена до столь высокого же уровня объяснительной глубины и прагматизации результатов исследований. Необходимы комплексы социально-гуманитарных технологий и организационно-управленческие решения, обеспечивающие движение в будущее в этой сфере, необходимо специализированное «строительство будущего» как в социальном, так и в гуманитарном аспекте.

Некоторые технологии строительства будущего уже существуют, однако есть необходимость постоянно адаптировать существующие технологии к новым объектам и совершенствовать их, а также постоянно разрабатывать все новые технологии. Примеров здесь уже множество, но пока они также носят фрагментарный и поаспектный характер.

Пример 1. Один из эффективных методов строительства будущего в экономике, апробированный по крайней мере в нескольких странах в середине XX века, основан на поиске и сосредоточении ресурсов в «точках роста» (В. В. Леонтьев). Характер, форма и содержание «точек роста» эволюционируют и зависят от конкретного социального объекта, от содержания этапа его развития, на котором используется данный подход к строительству, в частности, от технологического уклада.

Пример 2. Инновационное развитие отраслей в будущее путем формирования специальных структур (типа наукоградов, «силиконовых долин», «инновационных дорог», технопарков и т. д.). В них может вкладываться разный управленческий замысел – от создания территорий направленной концентрации внимания и ресурсов в иерархических системах управления до создания площадок и условий для «самопрорастания» различных проектов за счет предпринимательской инициативы. Однако в любом случае формируется среда, желательно оптимальная для данной страны и культуры, с тем чтобы находить «почки роста», максимально быстро развивать и внедрять новое. В предпринимательском формате культур – это своеобразная форма реализация «порядка из хаоса», которая реализуется посредством самоорганизации производящей среды с уверенностью активности находящихся в этой среде (бульоне, «агар-агаре») энергичных индивидов-зародышей, возможности вовлечения их извне, которые будут способны воспользоваться этой средой для создания нового. В иерархическом формате культуры, включая мобилизационный – это концентрация людей и создание условий максимальной мотивации их деятельности, когда люди отбираются под известные задачи и решают многие задачи не менее, а порой и более эффективно. Степень эффективности систем в разных условиях различна.

Важный момент. В отношении инноваций известно и необходимо учитывать негативные эффекты. Так, инновационное, но неапробированное может быть зачастую чрезвычайно опасным. Потому никакое лекарство или иное средство не применяют без апробации. Но инновационный бум выталкивает многое новое, в том числе в духовную сферу, без апробаций, с непредсказуемыми последствиями. В этой связи необходимы законы об инновациях, институты и механизмы комплексной экспертизы.

Пример 3. Технологический расчет строительства будущего. Здесь множество примеров советского и зарубежного опыта – от техники различного типа до космоса и атомного проекта, преобразование экосистем, трансформация социальных организмов и т. д. Для иллюстрации приведем пример либерально-рыночного государства. В Канаде в последние годы XX века правительством была проявлена стратегическая инициатива по реформированию (строительству новой) системы управления информацией в органах государственной власти всех уровней с прицелом на удаленное будущее в 10–15 лет. Блоки программы по этапам выглядели следующим образом: на первом этапе (до 2000 года) ставилась и реализовывалась задача по поиску и реализации основных принципов управления информацией, а также по организации ввода, отображения, обновления и списания информации внутри министерств и других правительственных учреждений; на втором этапе (2002–2004 годы) планировалось и было осуществлено значительное расширение системы (то есть введение новых компьютерных сетей и систем связей) с тем, чтобы охватить все правительственные учреждения и сделать фокус на коллективном использовании и обмене информацией между различными правительственными организациями; третий этап (после 2004 года) носил характер организационных процедур – на нем реализовывались сквозные межведомственные бизнес-процессы чтобы ускорить рассмотрение вопросов и прохождение документов, что позволит сократить издержки и улучшить качество работы правительства. Такой – нормальный – подход к решению поставленной проблемы несколько отличается от подхода, который реализовывался в тот же период в рамках программы «Электронная Россия» (с гигантскими расходами и практически нулевым результатом).

Примечание 3. Специфику строительства по объектам можно проиллюстрировать на примере строительства конкретной отрасли народного хозяйства, в качестве которой выбрана подотрасль системы управления «информационно-аналитическое обеспечение стратегического управления строительством будущего».

Современный высокоинтеллектуальный стратегический анализ и синтез – это многокомпонетная интеллектуальная конструкция, которая требует органического сочетания научно-методического, организационно-институционального и кадрового обеспечения. Эффективное использование современных ИИТ и методов предполагает целостный комплекс, включающий в себя а) собственно ИИТ и методы; б) достаточное число компетентных специалистов с профильной подготовкой; в) специальные организационные структуры и инфраструктуры для реализации этих методов (комплекс «метод-специалист-организация»). Так же как в технических сферах технологии, в социальных стратегических технологиях наличие и конструкция их механизма имеет решающее значение. Нерешенность этих задач является ключевой проблемой невозможности или слабой эффективности осуществления стратегического анализа.

Итоговым выводом нижеследующего является утверждение, что возрождение этой сферы деятельности необходимо ставить и решать именно как отраслевую (с множеством внутренних сложнейших ветвлений) и основанную на принципах комплексности государственную задачу. Основные контуры подхода:

1. Первое, что нужно определить – это наличие различных предметных сфер (объектов управления) – отраслей и сфер народного хозяйства, регионов страны, сфер национальной безопасности и т. д. Они весьма многоразличны, порождая необходимость множества уровней и аспектов управления, соответственно, множество уровней и аспектов аналитического обеспечения управления. Это требует создания или возрождения опытных лабораторий, центров, институтов по исследованию каждого класса и типа объектов, каждого важного объекта, адаптации к региональным и отраслевым условиям и задачам, требуя наполнения центров квалифицированным персоналом.

Кроме того, происходит постоянное динамическое изменение всех наблюдаемых и анализируемых объектов, развитие всех аспектов бытия, что еще более усложняет задачу. Так, при совершающемся сегодня переходе к шестому технологическому укладу будет трансформироваться соотношение различных секторов экономики в мире и в нашей стране, будут исчезать либо возникать новые типы и виды систем управления. Данное обстоятельство ставит задачу ориентироваться не только на текущие проблемы, но и на перспективные задачи управления во всех сферах и на всех уровнях. Это требует постоянного внимания, мониторинга и одновременно адаптации аналитической деятельности к новым объектам, состояниям, процессам, обстоятельствам их бытия, разработки новых методов исследований.

2. В каждом объекте есть множество профильных и вспомогательных видов деятельности и, соответственно, у каждого субъекта управления множество различных направлений деятельности, которые требуют вовлечения научных и аналитических работников и экспертов. Это собственно производственные циклы в некоторых «тонких» проблемах, требующих высшей квалификации и постоянного развития, это финансовая аналитика, стратегическое управление (прогноз, проектирование, планирование, программирование), оперативный и стратегический маркетинг, бизнес-разведка, PR, GR и другие направления.

3. В мире и в стране существует множество субъектов управленческой активности (собственное государство, разные уровни и субъекты государственной и муниципальной власти, другие государства, хозяйствующие субъекты, транснациональные корпорации, научные организации (также остро нуждающиеся в специалистах аналитического профиля для адаптации научных разработок к практическому внедрению), общественные и религиозные организации, теневые и криминальные структуры, различные противники государства и т. д. Это создает востребованность в кадрах аналитиков со стороны различных субъектов и систем управления, формирует соответствующие запросы и направления подготовки, формы организации и формы деятельности аналитических работников, а также необходимость разработки технологий пресечения подготовки и использования аналитических работников по тем или иным направлениям (например, для криминальных структур и противников государства).

4. Существует принципиальное различие оперативного и стратегического управления, соответственно, разные типы научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения принятия управленческих решений, различные типы специалистов аналитического профиля, разные типы и уровни подготовки специалистов, критерии отбора, формы и методы работы, инфраструктуры и т. д. Это также существенно влияет на направления организационных усилий в сфере образования, отбора и профподготовки кадров.

5. В самой информационно-аналитической деятельности существует несколько взаимосвязанных уровней и профилей деятельности – технические коммуникации, компьютерное обслуживание, информационно-поисковая работа, обеспечение информационной безопасности, собственно аналитическая работа, проектно-синтетическая работа, PR, GR, взаимодействие с лицами, принимающими решения, информационные ресурсы и базы данных, исследовательские эмпирические проекты и т. д. Это объективная данность, поскольку узкая специализация в сфере информационно-аналитической деятельности, как и в любой другой сфере – эффективный способ повышения качества и производительности труда. Это создает необходимость подготовки кадров по всему спектру профессий, входящих в информационно-аналитическую деятельность, причем, с учетом специфики отраслевой и региональной проблематики. Кроме того, начинающий аналитик должен научиться на практике делать все виды аналитических работ, причем, как в непосредственно практической сфере аналитики, так и (желательно) в смежных отраслях – методологии и теории познания, науках, статистике и т. д., применяя аналитические умения и навыки для разных сфер деятельности. Необходим переход от знаний к умениям и навыкам непосредственно в процессе образовательной подготовки. Необходимо хорошо владеть теорией, методами, знать и понимать их возможности и ограничения, уметь применять знания на практике, знать зарубежный и отечественный опыт, быть конкурентоспособным.

Понятна вся сложность образовательной задачи в такой сфере, решить которую вне и без общегосударственного подхода не представляется возможным. Тем более, что речь должна идти в том числе о расчете потребностей специалистов различного уровня, разработке образовательных стандартов, подготовке методик, развертывании образовательных учреждений и подразделений данного профиля и т. д.

Для обслуживания столь многообразной и многоплановой деятельности необходимы направленные онтологические, гносеологические, логико-методологические исследования, в том числе разработка новых методов аналитических исследований, научные исследования в сфере организации аналитической работы, научно-методические разработки. Эти исследования должны вестись на теоретическом, эмпирическом и собственно экспертно-аналитическом уровнях познания. В качестве предварительного размышления можно привести некоторые необходимые фундаментальные исследования по многим направлениям, остро актуальным в настоящее время сегодня:

1. Закономерности функционирования и развития общественного и индивидуального сознания в условиях постинформационного общества.

2. Социально-философские и социально-культурные аспекты функционирования и развития информационных полей.

3. Исследование процессов индивидуальной и групповой мыследеятельности в рамках философии, когнитологии, психологии.

4. Методология аналитических, синтетических, прогнозных и иных типов исследований.

5. Технологии и критерии отбора работников для различных видов аналитической и экспертной деятельности.

6. Профессиональные и научные стандарты аналитической деятельности.

7. Культурологические аспекты интеллектуальной деятельности по сопровождению управленческих решений в условиях усиления конкуренции культур.

8. Технологии метафизической, мировоззренческой, аксиологической, интеллектуальной, психологической, профессиональной подготовки аналитических работников.

9. Принципы и методы интеллектуального сопровождения управления в условиях конкуренции национальных социально-экономических систем.

10. Систематическое исследование опыта других стран в этой сфере.

Кроме научных исследований собственно аналитической деятельности необходимы:

1. Организационные расчеты системы аналитической деятельности в национальном масштабе (с учетом разделения на оперативные и стратегические) – общенациональных, отраслевых и ведомственных, региональных, для предприятий и организаций (отталкиваясь от объективных потребностей и задач управления, а не от субъективных оценок управленцев), соотношение полномочий (и зон ответственности), система взаимодействия крупных и мелких центров, центров по отраслям, центров по специализированным видам деятельности, механизмы и регламенты координации, кооперации и коммуникации, инфраструктуры, техническое обеспечение, информационное обеспечение, взаимодействие с органами власти и управления и лицами, принимающими решения.

2. Данные расчеты должны стать основанием для практических управленческих решений в сфере финансового обеспечения (скорее всего, за счет государственно-частного партнерства в рамках Государственной программы), формирования нормативной правовой базы, развития образовательной сети по подготовке кадров на базе профильных отраслевых вузов (отраслевые магистратуры, аспирантуры, курсы повышения квалификации по видам информационно-аналитической деятельности).

3. Ускоренная разработка профессиональных стандартов различных профилей информационно-аналитической деятельности, регламентов, наставлений, правил, стандартизированных методик и форм результатов. Причем, с созданием механизма их постоянного обновления и сочетания теории и практики.

4. Работа над созданием условий и инфраструктур для объединения усилий для решения конкретных задач, для кооперации информационно-аналитических как способ повышения эффективности. В том числе для осуществления смежных работ, таких как помощь науке в доведении до практического внедрения ее разработок и результатов – это большое поле деятельности для аналитических работников.

5. Широкое распространение профессиональных знаний, широкий обмен мнениями и открытыми разработками, широкая общественная деятельность аналитического сообщества, в деятельности которого ценен любой опыт и новые знания. Это нужно осуществлять путем целостного комплекса мероприятий:

– конференции, съезды, клубы, СМИ, систематический обмен мнениями, группы по конкретным проблемам и направлениям, пропаганда передового опыта;

– научно-методическая работа – книги, брошюры, учебники, журналы (в тех сферах, где необходимо развитие, в советское время были рекордные в мире масштабы издания);

– массовая литература – серия научно-популярной литературы, где авторами должны быть лучшие ученые и практики;

Конечно, в настоящее время, когда аналитические знания и практика не востребованы в должной степени, создаются огромные сложности в развитии этой отрасли. Проблема усугубляется и внутренними болезнями аналитики, такими как групповая замкнутость, отраслевая разобщенность, ремесленничество и отсутствие современных технологий, ошибочные методологии, отсутствие органической связи между видами аналитической деятельности, отсутствие координации между различными центрами, нездоровая конкуренция в условиях дефицита заказа от органов управления и другие. Но отрасль нужно развивать и имеющимися средствами. Остро необходим переход от «любительства», «вкусовщины», спорадических решений в сфере организации аналитической деятельности и подготовки кадров – к комплексному научному обеспечению строительства этой отрасли как ключевой подсистемы системы управления.

§ 91. Строительство будущего требует разнообразных кадров исследователей, проектировщиков, инженеров и строителей будущего по широкому спектру специальностей, а также подготовки жителей будущего, которые будут способны эффективно эксплуатировать и развивать построенные для будущего объекты.

Спектр профессий, необходимых для строительства будущего различных объектов, содержание и характер подготовки кадров требуют научных расчетов как в целом с ориентацией на тренд в будущее (в том числе в системе общего образований), так и в каждом конкретном случае.

Примечание 1. В принципе, всякая система воспитания, образования и профессиональной подготовки кадров ориентирована на будущее различного удаления – просто потому, что, получая воспитание и образование в настоящем, человек будет жить в будущем. Однако это в различной степени осознается и инкорпорируется в практику организации и управления – от полного игнорирования контекста будущего и отдание этих систем на откуп стихийным псевдо-рыночным процессам (как это происходит в постсоветский период в России) до в той или иной степени рационально осмысленной и организованной в контексте будущего практики. Социально-культурная жизнь требует безусловного контекста будущего в осуществлении воспитания, образования, профподготовки. В противном случае происходит безумная трата материальных ресурсов и общей энергии общества, расходуемой во многом впустую, нецелесообразно и одновременно не осуществляя подготовку по перспективным и необходимым в будущем направлениям, заранее создавая дефицит кадров по широкому спектру направлений, искажая структуру профессиональной подготовки, систему научных школ и т. д. Причем, рационально рассчитываемая и направленная в будущее система профессиональной подготовки имеет место отнюдь не только в иерархических обществах[364], Попытки восстановить ориентацию системы образования, поставить науку о кадрах «на рельсы» стратегического управления на будущее существуют[365].

Здесь необходимо и достаточно обратить особое внимание лишь на некоторые специфические либо особенно важные виды профессий и характер подготовки:

а) контакт с будущим (как и с прошлым), в том числе ввиду возможности обратной связи, проникновения будущего в настоящее, требует создания специальных пограничных («карантинных») служб (наподобие службы «людей в черном» из одноименного фантастического фильма). Цель такой службы – оценка характера вещественно-материального, энергетического или информационного проникновения будущего в настоящее и купирование его в случае возникновения угроз для настоящего либо проектируемого будущего;

б) важным компонентом является подготовка «жильцов будущего», адаптация к будущему людей, живущих до поры вне него и даже вне процессов его становления. Здесь необходима массовая подготовка, соответствующие технологии обучения и воспитания с учетом будущего. Для этого необходимо на несколько порядков больше научных и педагогических работников соответствующего профиля и квалификации (как минимум в тысячи раз больше сегодняшнего), поскольку спектр охватываемых исследованием и конструированием систем будет существенно расширен.

Естественно, что это в первую очередь относится к самим строителям будущего, в том числе к кадрам сферы управления;

в) необходимо всегда учитывать противостояние кадровых стратегий частно-корпоративной (элитарно-корпоративной) и демократической форм в системе кадровой работы, системе подготовки кадров. Это требует от сторонников государственного подхода пристального внимания к системе подготовки кадров, к расстановке кадров и организации команд для строительства объектов будущего;

г) для особых профессий необходима реорганизации системы кадровой подготовки, включая системы подготовки наподобие подготовки космонавтов (когда на 40 слушателей – 600 преподавателей в центре подготовки) или подготовки крупных аналитиков (когда одного аналитика готовит множество профессоров и нобелевских лауреатов);

д) чтобы человек выдерживал высокие физические, интеллектуальные и психические нагрузки необходима современная комплексная физическая и биопсихофизиологическая подготовка – физическая подготовка (и тренинги на повышение физических возможностей), психофизиологическая подготовка (и психофизиологические тренинги), психологическая подготовка (управление психосоматикой, психотренинги), интеллектуальная подготовка (и различные интеллектуальные тренинги, в том числе по развитию интеллектуальной интуиции, воображения, творческого потенциала), метафизическая и мировоззренческая подготовка (и метафизические тренинги[366]), нормальный образ жизни и питание, специальные научные методики на основе междисциплинарного подхода, а также медикаментозные средства (их разработка, внедрение, апробация, социальные регламенты использования). Цель – на основе научных методов повысить степень эффективности, защищенности и неуязвимости человека (физической, физиологической, психической и т. д.), лучшее предвидение им событий, повышение общего интеллектуального потенциала и увеличение мощности интеллектуальных процессов, скорости мысли, повышение потенциала всех органов чувств, а также развитие чувства интуиции, воображения, способности проектировать развитие событий, иметь возможность эффективно действовать в различных ситуациях и т. д. Для этого необходима разработка научных методик увеличения потенциала конкретных (по отдельности) и комплексов органов чувств, интеллекта, свойств, приемов, умений, навыков мыследеятельности, навыков коллективной интеллектуальной деятельности, психических и физических, включая исследования по искусственному интеллекту, системам естественно-искусственного типа, новым технологиям здоровья, нанотехнологиям и т. д., а также научно-методических подходов обучения им[367]. Здесь есть научное понимание многого, включая исследования психических реакций, способов регулирования эмоций (подготовка военных врачей, летчиков, космонавтов, разведчиков, машинистов поездов и т. д. – во многих профессиях). Есть курсы и методики подготовки, которые весьма сложны и весьма сложно разрабатываются и потому наработанный опыт должен активно использоваться для подготовки людей будущего (в том числе поведения при возникновении неожиданных и внештатных ситуаций (типа «сваливания» самолета в неуправляемый штопор)). Причем, людям нужна гарантированная, устойчиво повторяемая и воспроизводимая наука по подготовке кадров со сверхспособностями в общих коллективных целях освоения будущего. Необходимо разрабатывать до промышленного использования (с целью распространять на достаточно большие группы) специальные высокие гуманитарные технологии по раскрытию способностей человека, обеспечивающих выход за современные предельные возможности человека, новые системы активизации деятельности мозга для работы со все более сложными системами, чтобы не допускать примитивизации и стремления к упрощению при встрече со сложной реальностью. Это требует создания системы обеспечения возможностей для реализации всего данного комплекса и активного развития научных исследований в этих направлениях.

Дополнение. В современной России вследствие сочетания трех взаимосвязанных факторов – а) деградации профессиональной культуры во многих сферах деятельности (в первую очередь вследствие подбора кадров не по критериям профпригодности), б) направленного снижения общего социально-культурного статуса научного знания, идей Просвещения и в) объективно неизбежного снижения требований к уровню профессионализма в разных видах деятельности в условиях технического прогресса, упрощения множества профессиональных умений, навыков, функций до минимума – происходит опасное снижение требований к уровню профессионализма, формирование пренебрежения к серьезной профподготовке. В этой связи принципиально важно сделать следующее замечание.

Весь человеческий опыт доказывает, что любые умения и навыки вырабатываются только через специальную подготовку, включающую в себя профессиональное обучение (передачу знаний) и тренировку, сочетание теоретических знаний и практических занятий, в которых вырабатываются умения и навыки, а также последующее постоянное использование последних (повторяющая тренировка и развитие). Других путей получения и поддержания полученных знаний, умений, навыков для человека не существует. Это наблюдается во всех сферах деятельности, в любом деле – от вождения автомобиля или самолета, игры на музыкальных инструментах, пения или рисования картин, работы на токарном станке или сборочном конвейере, решения математических и физических задач, разных видов интеллектуальной работы – до всех других видов человеческой деятельности, включая управленческую деятельность. Причем, целой группе профессиональных знаний, умений, навыков можно научить любого человека, другой группе профессиональных знаний, умений, навыков – не любого, а некоторым видам – единиц в стране и даже в мире (незаменимые люди есть). При этом оценка того, кого и чему можно научить – это также научная и практическая проблема, как и установление способов определения уровня компетенции того или иного работника и критерии сравнения с эталонным (или минимально допустимым для эффективной деятельности) уровнем квалификации.

В каждой сфере деятельности важен практический опыт, навык, методика осуществления которого вполне поддается разработке и регламентации. Например, в обучении вождению транспортных средств есть эмпирически устанавливаемый минимум количества часов наезда (налета), в ходе которых достигается устойчивый эффект. Он поддается оценке (в ходе экзамена). Переход на новый уровень квалификации требует многих лет профессиональной практики и дополнительной подготовки и т. д. Аналогично есть и могут быть разработаны методики и критерии оценки для всех сфер деятельности. Так же могут быть разработаны технологии подготовки и выработки навыков реагирования на нештатные и непредвиденные ситуации специалистов высшей квалификации (они также есть в разных видах деятельности, например, у спортсменов, испытателей и т. д.).

Опасны поверхностные неофиты в той или иной деятельности, тем более уверенные, что путем административного давления либо финансирования можно ускорить технологии и выйти за пределы выявленных закономерностей. Человек поездил на машине год, прыгнул с парашютом 10 раз, полетал на самолете 5 часов, побыл управленцем один год – и ему (осуществляющим его протекцию) представляется, что он готов к профессиональной деятельности на любом уровне. Понятно, что это далеко не так. Во-первых, потому, что профессиональный летчик должен специально отбираться и готовиться, так же как профессиональный водитель и т. д. Во-вторых, потому, что даже будучи специально отобранными и подготовленными, профессионалы также могут быть градированы от «двоечника» до «отличника», а экспертами и испытателями становятся единицы и после многих лет профессиональной деятельности в определенной сфере и с определенным объектом. В-третьих, у каждого человека есть «потолок возможностей» и потому ему можно доверить не всякую работу даже в пределах его профессии. Противникам этого либо тем, кто думает, что для себя, друзей и близких можно делать исключения, можно привести лишь такие иллюстрации – посмотреть на себя, если бы они, летя на самолете, вдруг узнали, что пилот, сидящий за штурвалом, налетал на учебном самолете с инструктором 10 часов и никогда не осуществлял посадку или они выехали на МКАД с водителем, который купил права. Пока же Россия демонстрирует масштабное игнорирование этих простейших знаний-правил, выстраданных человечеством. Это создает высокорисковые ситуации и огромное количество неоправданных ошибок. Ситуацию полета с летчиком-новичком, когда любой вираж или нештатная ситуация – опасны для жизни, а посадки не будет вообще. В стране жизненно необходимо вернуть серьезное отношение к профессионализму во всех сферах, которое включает в себя в том числе ответственность и понимание рисков и угроз, скрывающихся в поверхностно-расслабленном отношении к любому делу.

Примечание 2. Важным компонентом кадровой подготовки строителей и жильцов будущего является развитие творческих способностей.

В отечественной культуре существуют философские концепции[368] и научные исследования творчества (впрочем, достаточно редкие)[369], некоторые методики по активизации процессов творчества и мыследеятельности вообще[370]. Здесь важна просто констатация факта исследования проблемы и выявленные возможности активизации творчества путем использования эффективных методик, разработка которых должна быть, без сомнения, продолжена.

Важные моменты:

а) наиболее эффективной методологией творчества и развития творчества является диалектика как совокупность методов и приемов мыследеятельности;

б) творческий потенциал напрямую связан с метафизикой культуры и потому метафизически-смысловая подготовка должна осуществляться на основе метафизик, обеспечивающих максимальное развитие творчества. На современном этапе наиболее эффективной для целей развития творчества является русская культура и базирующаяся на ней российская система образования и науки;

в) необходимо сочетание творчества и социально-культурной ответственности. Оно должно быть обусловлено мировоззрением, а также должно достигаться воспитанием и профподготовкой, поддерживаться социальными институтами – коллективными профессиональными организациями и кодексами профессиональной деятельности, правовыми регламентами и т. д.;

г) значимую роль в формировании творчества играют (могут и должны играть) коллективные (групповые, сетевые и т. д.) формы интеллектуальной деятельности.

Наиболее эффективные формы развития творчества в интеллектуальной среде подобны образованию капель в камере Вильсона, сначала формирующих своеобразный «пудинг» – перенасыщенная среда, центры конденсации, конденсация, затем – лавиннообразная конденсация всего объема, в системе знаний переходящая в ситуацию «общего знания» («все грамотные, все знают»). Отсутствие такой среды, центров конденсации и других условий – ведет к отсутствию (ослаблению) творческого процесса. Поэтому необходима соответствующая культурная и интеллектуальная среда, коллектив, образование, которые есть своеобразный «агар-агар», питательная среда появления нового знания и возникновения творчества, а также группы проблем, которые выступают центрами конденсации, и творческие люди;

д) для процесса творчества будущего бесспорно важны таланты, которые есть сочетание природных задатков, культурной и образовательной подготовки, настойчивого труда в сфере профессиональной деятельности.

Для творчества будущего особенно нужен человек с беспредельно широким вселенским сердцем вселюбви, вседобра, всечеловечности, всеединства, всепрощения, чтобы на его основе и в нем производить таланты в интересах человека и человечества. Таких людей постоянно и во множестве рождала и рождает русская земля, русская культура, тем воспроизводя одну из редких черт человека в масштабах человечества[371]. Именно эта черта оказывается остро востребованной, одной из ключевых в становлении цивилизации на новом этапе развития, в реализации и осуществлении доминирования культур развития в интересах всего человечества.

Примечание 3. Важнейшим направлением подготовки кадров строителей будущего является подготовка научных и экспертно-аналитических работников, которые призваны выполнять разнообразные функции на разных этапах строительства – от «впередсмотрящих» в познании, целеполагании и конструировании будущего – до обеспечения организации и управления строительством, собственно эффективного строительства, эксплуатации и утилизации объектов и процессов будущего. В обществе строительства будущего – это гвардия империи, элита элит.

Для обеспечения научными и экспертно-аналитическими кадрами необходимы организационные отраслевые построения (§ 90 Примечание 3) и специальная подготовка, которая кроме общенаучной и творческой подготовки должна включать в себя еще как минимум следующее:

а) практическую деятельность в этой сфере, лучше всего по каждому компоненту деятельности (информационно-поисковая, формы сбора информации, обработка информации, анализ информации, разработка синтетических моделей и т. д.) и поэтапно на каждом уровне (например, управления), в каждой сфере (объекте). Необходимы также профессиональные стандарты аналитической деятельности, технологии мировоззренческой, интеллектуальной и психологической подготовки аналитических работников, их отбора;

б) необходимо вырабатывать устойчивое умение осуществлять «вживание в образ» объекта, умение видеть мотивацию и логику поведения конкретного объекта (например, человека, в том числе в непредвиденных ситуациях, конкурента, преступника и т. д.), предвидеть траекторию развития. Во «вживании в образ» возможны и необходимы методики и системы обучения, для начинающего уровня – даже методики актерского искусства (гений Ф. И. Шаляпина, обобщенный, систематизированный и развитый К. А. Станиславским в систему, развитую дальше). А на высших уровнях мастерства – разрабатывать специальные приемы[372], обучение «вживанию в образы будущего», в образы других людей, ситуаций, социальных групп, целых народов, любого развивающегося объекта – формируя и развивая эти методики через научные исследования и тренинги;

в) в экспертно-аналитической работе особенно важны умения и навыки действовать и принимать решения в условиях резких изменений обстановки, при постоянном давлении предельно жесткого набора сбивающих факторов. Методики вырабатывания этих навыков должны учитывать мировой опыт, в особенности – опыт подготовки даосов, поскольку в мире действительно имеет место быть «закон даосов» (§ 39 Примечание 3). Однако это не устраняет, а усиливает необходимость научного обеспечения управления, прогнозирования и недопустимо противопоставление науки и практической аналитики, абсолютизация роли «практических аналитиков» (финансистов-практиков, журналистов, даже обывателей) и эпатажное провозглашение всего научного сообщества шарлатанами наподобие гадалок, астрологов и т. п. (Н. Н. Талеб). Движение в будущее возможно лишь на основе науки, в том числе в сфере подготовки кадров.

Глава 14. Управление будущим

Рост сложности объектов управления требует роста сложности субъектов управления, причем, такого внутреннего роста сложности, который в итоге на уровне управления вновь обретает простоту.

§ 92. Управление будущим конкретного объекта (процесса, состояния) – специальное направление теории и практики (искусства) управления, которое исследует и включает в себя как общие для всякого управления виды, детерминанты, связи, закономерности, технологии[373], так и специфические для управления будущим виды, детерминанты, связи, закономерности, технологии либо специфические комбинации общих[374].

Управление будущим объекта (процесса, состояния) разделяется на а) управление функционированием (функционирующим объектом, процессом функционирования), б) управление индивидуальным развитием (развивающимся объектом, процессом индивидуального развития), в) управление историческим развитием (развитием матрицы объекта, процессом исторического развития).

Управление будущим объекта (будущим объектом) осуществляется посредством воздействия на сам объект, его процессы и состояния, на процессы и состояния в окружающих объектах и окружающей среде, в том числе через воздействие на его время. Управление будущим процесса (будущим процессом) осуществляется посредством воздействия на сам процесс, на объект или объекты, в котором (которых) он происходит, в том числе через воздействие на его время. Управление будущим состоянием объекта осуществляется посредством воздействия на сам объект и его процессы, на процессы и состояния в окружающих объектах и окружающей среде.

Управление будущим объектом, процессом, состоянием, как и любое управление, может носить иерархический, сетевой либо комбинированный (иерархически-сетевой) характер. Для каждого конкретного объекта (процесса) существует свой алгоритм создания (формирования) системы управления будущим (и развитием), который несет в себе элементы общего и отдельного.

Управление конкретным объектом, процессом, состоянием всегда есть сочетание науки и практического опыта (искусства), включая экспертно-аналитический уровень и его опыт; это постоянный поиск ответов на вопросы и проблемы управления, в том числе такие как «что будет, если?…», «что надо сделать, чтобы?…» и т. д. Управление будущим конкретного объекта и процесса – также всегда сочетание науки и практического опыта, однако при этом – с существенно более высоким уровнем наполнения метафизическими, философско-мировоззренческими, морально-этическими и научными (в смысле рациональными, включая экспертную деятельность, а не лишь теоретически-научными) компонентами. Важным является также усиление влияния кадрового состава и потому комплекса управления персоналом.

Примечание 1. Управление будущим объекта (процесса, состояния) со стороны разумного субъекта должно (в модусе «обязано») иметь смысл, идею, цель. Без этого нет управления, без этого нет необходимости и права экспериментировать будущим посредством бессмысленных (бесцельных) воздействий на него. Более того, бесцельные и бессмысленные действия, которые прямо не нацелены на будущее, но влекут в себе в качестве прямого эффекта или косвенного последствия непросчитанное воздействие на будущее (случайное управленческое воздействие на будущее), также нежелательны, должны быть ограничиваемы или вообще недопустимы, поскольку могут быть опасными (и критически опасными) для будущего.

Осмысление и формулировка целей в управлении будущим осуществляется в рамках философии и политики управления на основе метафизики. Наука – движущая сила, метафизика – смысловое и целевое основание организации и управления человеческими сообществами.

Чрезвычайно важно подчеркнуть – это относится особенно к оперативному управлению, которое, само являясь разумным, в качестве побочного эффекта может носить нерасчитываемое воздействие на будущее. В этой связи оперативное управление всегда целесообразно и необходимо включать в контекст стратегического управления (подробнее § 93).

Цели управления будущим применительно к одному объекту, в том числе социально-культурному, со стороны разных объектов и субъектов могут носить и часто носят различный характер. В этой связи итоговая целевая функция может быть конкурентной либо комбинированной. Причем, ее характер напрямую зависит от мощности механизмов воздействия, стоящих за каждым вариантом целевой функции. Более того, цель во многом определяется, а порой диктуется доступными силами и средствами.

Цели управления будущим разными субъектами могут быть различными в своем содержании по группе различных параметров – исходящими из идей добра или зла, внутренних для объекта интересов или внешних для него интересов, оперативных или удаленных интересов, созидания или разрушения, развития либо купирования развития, повышения либо снижения эффективности и т. д. Это могут быть цели, предполагающие материальное и/или идеальное воплощение. Так, типы целевой функции управления развитием объекта по направлению развития таковы: на прогрессивное развитие, на консервацию существующего состояния, на регрессивное развитие и деградацию, на уничтожение (антиразвитие) объекта и его превращение в ресурс иного объекта. Это может быть реализовано в материальных, идеальных и материально-идеальных объектах.

Пример. Относительно постсоветской России внешними силами и их внутренними «сторонниками» и проводниками с самого начала «включен» сценарий «на уничтожение», который продолжает развиваться разными вариантами на протяжении всего пореформенного периода. Россия не нужна англосаксонскому миру и потому, по замыслу этих нынешних «правителей мира», должна быть полностью уничтожена как цивилизация и культура[375].

Дополнение. «Метод проб и ошибок», проводником которого является особенно англосаксонская культура, философским основанием и «пропагандистом» которой служат позитивистская и прагматическая философия (особенно К. Поппер, в настоящее время в версии «скептицизма» – Н. Н. Талеб) должен восприниматься весьма критически. Необходимо выводить его за пределы прагматической вседозволенности отбора в русло разумного конструирования, разумных и морально-нравственных ограничений. Разум обязан искать над-природные – разумные и нравственные цели и методы их достижения; разум не имеет права становиться лишь механизмом усугубления естественно-природных механизмов эволюции («выживает сильнейший (наиболее приспособленный))» и не может найти тому оправдания – даже оправдания «творческим потенциалом» и «эффективностью» естественной эволюции как реализации «метода проб и ошибок». Основание этого тезиса содержится в глубочайшем философском утверждении (и убеждении), понятом особенно в русской философии, что главная тайна человека в том, что он не человек, в смысле – не только человек (как лишь естественно-природное существо). В религиозной версии человек – еще и результат промысла божьего, в идеалистической – еще и идеи, в материалистической – еще и разума, культуры, нравственности.

Примечание 2. В природе и обществе существуют различные отношения (комбинации содержания и взаимосвязи) объективного и субъективного, объектного и субъектного в управлении развитием и управлении будущим. Речь идет о соотношении «мощности» а) объективных процессов, происходящих без участия человека как субъекта управления, б) процессов, происходящих с участием человека как субъекта управления. Это различие наблюдается а) сравнительно: у объектов различного уровня организации материи и духа, у объектов разной природы; б) у разных типов объектов – естественных (индивидуальных и исторических), технических, социально-гуманитарных (индивидуальных и исторических), идеальных, комбинированных; в) на уровне различных конкретных объектов одного типа и уровня организации. Данное соотношение у разных объектов может варьироваться от а) абсолютного доминирования объективных (объектных) факторов, означающего полную самодетерминацию и отсутствие возможности (необходимости) воздействия субъекта на объект (и объективную реальность в данном ее отношении), что порой выражается в настроении мысли под наименованием «фатализм», до б) абсолютного доминирования субъективных (субъектных) факторов, означающего возможность полной несамостоятельности объекта перед управляющим воздействием субъекта управления и полную детерминацию его процессов со стороны управленческого воздействия субъекта, что порой выражается в настроении мысли под наименованием «волюнтаризм», но в реальности в) чаще всего наблюдается сочетание объективного и субъективного (объектного и субъектного) в разных «пропорциях», взаимосвязь и конкуренция между ними. Поэтому решение данного вопроса как принципиального (в том числе для идеологических построений) в осмыслении исторического процесса с точки зрения предлагаемого подхода – это также не абстрактная проблема, допускающее «решение вообще», а конкретная проблема, требующая конкретного осмысления и исследования для конкретных объектов в конкретных ситуациях в соотношении с конкретными субъектами управления. Это естественным образом относится к социально-культурному варианту этого вопроса в проблеме «о роли личности в истории».

Важным моментом является динамический, эволюционирующий, изменяющийся характер этого отношения даже в рамках отношений одного объекта и одного субъекта – в силу их развивающегося характера, изменения ситуации и состояний. Так, наблюдается изменение ситуации и характер управления объектом в кризисные периоды, требующие более жесткого мобилизационного управления (в том числе для сохранения объекта), при смене парадигм развития (в особенности при переходе матриц в иные состояния), при изменении элементной базы, связей, взаимодействий (деградации одних и появлении других) и т. д.

Для разных объектов и процессов на разных стадиях являются эффективными (оптимальными) разные жанры, стили и методы управления (эти аспекты достаточно подробно исследуются в философии управления, теории управления, психологии управления, политологии). Возможны, целесообразны и различной степени эффективны также разные организационные формы управленческой активности субъекта управления (иерархическое, сетевое, иерархически-сетевое управление), которые активно обсуждаются в научной литературе[376].

Все это естественным образом распространяется на управление будущим, усиливаясь в силе конкретности и степени динамичности отношений.

Дополнение. Сетевая форма управления в основаниях своих часто полагается органичной эпохе постмодерна. Однако такая одномерная связь сетевого управления с постмодерном с его «декомпозицией» (которая, по сути, часто оказывается деградацией) – на деле не органична и потому данное утверждение ошибочно. Сеть – важный вид любого управления, в любой эпохе и культуре, как и иерархия. Другое дело – характер ее реализации и характер соотношения с иерархическим управлением (в том числе, как в частном случае, в современной европейской культуре, во многом основанной на постмодернистских принципах). Необходимо говорить об эффективности управления и как одном из инструментов этого – о выборе верной модели сочетания иерархического и сетевого управления применительно к каждому объекту (процессу) в каждой ситуации. Хотя попытки сетевых управленческих структур всегда конкурируют с иерархическими – вот и в настоящее время (вновь) наблюдается объективный процесс и предпринимаются осмысленные действия для расширения полномочий и возможностей сетевых структур, попытки осмыслить и строить общество будущего как «сеть сетей», как новый тип общества – проповедующего открытые отношения и особое качество коллективного общежития, как новый тип управления – не через демократию, а через скрытое управление со стороны сетевых сообществ («Netократию») и т. д.[377]

Примечание 3. Принципиальная новация, которая возникает в управлении сложными и развивающимися объектами и которую необходимо учитывать в управлении будущим – конкурентность стратегий. Конкурентный характер отношений различных объектов и процессов привел к переходу от парадигмы оптимизации собственно управляющего действия к парадигме конкуренции управляющих действий, конкуренции управленческих стратегий, как следствие, к конкуренции метафизик и философий управления как оснований и механизмов производства (появления) таких стратегий. Однако и здесь нет оснований сводить дело к механизму отбора стратегий (в том числе «методом проб и ошибок»). Важно в первую очередь понять механизмы производства (возникновения) различных стратегий в различных культурах, на основе различных метафизик и мировоззрений. Без возникновения нового невозможен отбор, в том числе на основе конкуренции. Важно и то, что конкуренцию всегда дополняет кооперация, взаимодействие, координация стратегий как способ формирования еще более эффективных (и конкурентоспособных) стратегий, которая с необходимостью должна углубляться во взаимодействие и взаимопонимание метафизик и мировоззрений.

§ 93. Существует два типа управления – оперативное управление (тактическое, краткосрочное, небольшого масштаба во времени) и стратегическое управление (долгосрочное, значительного масштаба во времени). Различие этих двух типов управления естественным образом сохраняется и специфически преломляется в управлении будущим конкретных объектов, процессов, состояний.

Стратегическое управление – это управление объектом (процессом) исходя из задачи достижения некоторой удаленной во времени цели, такой цели, которая предполагает наличие осмысленного образа нового состояния объекта или процесса (его идеального плана-образа). В отношении управления будущим стратегическое управление должно рассматриваться в трех вариантах – а) собственно стратегическое управление объектом (процессом, состоянием) в его общем движении в будущее (к определенной цели, в контексте цели), б) стратегическое управление возникающим и возникшим новым (в объекте (процессе), объекта (процесса)) и трансформация под него существующей реальности, в) стратегическое управление новыми (проектируемыми, несуществующими) объектами[378]. Стратегическое управление будущим конкретного объекта (процесса, состояния) есть комплекс, включающий в себя познание будущего (включая предвидение и прогнозирование), конструирование и проектирование будущего, программирование и планирование строительства будущего, организацию и управление строительством будущего, организацию мониторинга и контроля строительством и собственно объектами и процессами будущего, эксплуатацию объектов, утилизацию объектов и процессов.

Оперативное (тактическое) управление – это управление, которое имеет цель реагировать на возникшую ситуацию (проблему) для ее эффективного использования либо нейтрализации и решать текущие задачи (ситуационное реагирование). В отношении управления будущим оперативное управление должно рассматриваться в трех вариантах – а) оперативное управление процессом движения в будущее – управление настоящим в контексте будущего и управление существующими компонентами настоящего, осуществляющими движение в будущее, б) оперативное управление проектированием и созданием нового, в) оперативное управление новыми (проектируемыми, несуществующими) объектами.

Ключевым и организующим для управления будущим является стратегическое управление, лишь в контексте которого необходимо рассматривать и решать задачи оперативного управления.

Причем, удаление во времени не является ключевым критерием различения оперативного и стратегического управления – некоторые аспекты стратегического управления будущим могут быть более близкими по времени, чем некоторые аспекты оперативного управления будущим. Принципиальным является указанное различие природы и функций этих двух различных типов управления.

Спектр аспектов управления, в том числе исследуемых наукой, весьма широк и здесь есть смысл остановиться лишь на наиболее значимых для управления будущим и сделать некоторые существенные акценты.

Примечание 1. Чрезвычайным по важности в управлении будущим конкретных объектов (процессов, состояний) является формулировка цели, тем самым, процедура целеполагания. И именно здесь остается значительное поле дискуссионных теоретических и организационно-практических проблем.

Цели управления формируются либо посредством анализа проблемы (цели оперативного управления), либо посредством формирования представления о желательном состоянии (цели стратегического управления)[379].

Стратегическое целеполагание – это разработка мысленного плана-образа нового объекта, процесса, состояния, его (их) модели, возможно с набором параметров, с доказательством его оптимальности (предпочтительности, желательности) и аргументированным обоснованием его необходимости и возможности, а также обозначением технологии движения к этому плану-образу с формулировкой последовательности целей (цепочки, группы целей).

Формулировка целей – генеральная задача всякого стратегического управления и в особенности управления строительством и управления будущим конкретных объектов (процессов, состояний). Формулировка целей осуществляется всеми субъектами управления и строительства будущего в рамках их метафизик, мировоззрений, интересов. Именно здесь сталкиваются метафизики, мировоззрения, интересы, концепции, разворачивается конкурентная битва за будущее.

От глубины, комплексности и всесторонности проработки цели, путей ее достижения, расчета ресурсов, рисков, противодействий (и т. д.) зависит ее достижение. Практика показывает, что для ответственного строительства важно привлечение экспертов, научных работников, которые могут исследовать и продемонстрировать субъекту управления сценарии в случае реализации тех или иных целей, указать границы, риски, угрозы, противоречия (и т. д.) относительно той или иной цели.

Известно, что далее для технологизации и алгоритмизации процесса достижения целей сложные цели подвергаются декомпозиции, то есть разбивке на ряд более простых целей, и отражаются посредством модели в структурном графе типа «дерева» целей. Разбивая сложную составную цель, одновременно осуществляется разбивка на составляющие ее задачи, адресованные конкретным исполнителям. С позиции теории систем построение «дерева» целей и есть полное раскрытие задачи, которую совокупность субъектов решает с совокупностью объектов, что вместе образует систему.

Основные требования к моделированию развернутой цели:

– четкая определенность целеполагающего утверждения, выраженная в тексте с набором количественных и качественных характеристик;

– цельность (взаимосвязанность подцелей между собой);

– полнота (отображение всех подцелей в модели);

– непротиворечивость.

Существуют особые правила построения «дерева» целей. Оно всегда строится сверху вниз – от целей более общего порядка к целям менее общего порядка. Общеметодологическим подходом к построению дерева целей является такой, при котором на первом уровне выделяется шесть ветвей «дерева».

Первоначальный вариант, как показывает практика, подвергается критике, сама процедура построения дерева целей приводит к их перестройке в процессе выработки и уточнения 4–5 раз, порой совершенно радикально.

Разработка комплексных целевых программ на основе «дерева» целей – отдельный и самостоятельный этап работы. Они осуществляются на основе так называемых «сетевых моделей процесса разработки», которые на уровне завершения работ преобразовываются в сетевые графики, являющиеся базой для составления календарного плана-графика (образно-графическое их исполнение называется «дорожная карта»).

На каждом уровне удаления во времени (краткосрочное, среднесрочное, долгосрочное, сверхдолгосрочное) есть собственные цели, задачи, методы, научно-информационное обеспечение, имеющие как общие для всех стратегических расчетов черты, так и специфические для каждого уровня характеристики и элементы комплекса.

Национально-государственные цели после их разработки должны быть публично обозначены и зафиксированы в документе «Основы государственной политики (в сфере)…». Данный документ является основополагающим (базовым) для всех остальных. Именно такого типа документов не было и нет в России за весь период реформирования. Это означает, что реальные цели реформ были тайными и не публичными, расходящиеся с национально-государственными, а национально-государственные цели не разрабатывались и на этом пути ставились непроходимые преграды.

Дополнение: Принципиальный момент – четкое отличие целей и средств. Их путаница (как правило, искусственная) весьма болезненно сказывается на строительстве будущего. Анализ же вполне способен все расставить на свои места.

Пример 1. С первых дней реформ 90-х годов в России обществу предлагались в виде целей строительства «рынок» и «реформирование хозяйства» взамен «командно-административной системы», «демократия», «права человека» взамен «советскому тоталитаризму», позднее – детализация в виде «вступления в ВТО», создания «институтов гражданского общества» (особенно в виде идеологических диверсионных групп под крышей НКО) и т. д. Однако нетрудно заметить, что все закавыченные «цели» есть не более чем средства, которые используются в строительстве будущего. Никакие цели поставлены не были. На Западе указанные средства оказываются эффективными для достижения их целей, в других странах – разрушительными и противоположными национальным целям. Нет ни одного примера в новейшей истории, когда указанные прозападные средства привели к повышению эффективности какой-либо цивилизации и достижении каких-то конструктивных национальных целей. Тогда как желаемая и предполагаемая народом цель любого реформирования – именно повышение эффективности хозяйства, качества жизни, уровня культуры общества (и т. д.), то есть цели во имя реализации национальных интересов. Если же указанными средствами достигаются иные цели, то либо эти средства не подходящие, либо авторами «реформ» ставятся иные цели, не имеющие никакого отношения к национальным интересам реформируемой страны и интересам ее народа и культуры, то есть – фактически – реализуются цели в интересах иных субъектов управления (иных стран, различных корпорация и частных лиц).

Пример 2. Реформа армии, специальных служб, правоохранительных органов всегда должны быть подчинены некоторой цели. Так, армию можно развивать с разной целью: а) отражения внешней агрессии, б) отстаивания национальных интересов на всей планете в) отстаивания национальных интересов в отдельных ее регионах либо отраслях регионов (в том числе в интересах корпораций), г) борьбы с терроризмом, д) сохранения политического режима в стране и «держания в узде» собственного народа. Вот это – именно цели. Причем, эти цели различны и они предполагают разную армию и разную реформу армии.

Пример 3. ВВП (как средство) можно увеличивать с разными целями – а) вернуть величие и технологическое лидерство стране, б) обеспечить благосостояние населения «сейчас», в) развивать страну в будущее, г) накапливать государственные средства на резервных счетах для связывания национальных инвестиционных средств (под видом страховки на случаи кризиса или недопущения инфляции), д) накапливать национальные средства на счетах зарубежных банков и офшоров с целью инвестировать средства за пределами своей страны либо уйти от налогов.

Пример 4. Национальные проекты (также средство) можно осуществлять с целью а) решения действительных проблем, б) с популистской целью обеспечения стабильности в преддверие выборов, в) вывода государственных средств в частные руки (в том числе посредством откатов, коррупции, направленных заказов аффилированным структурам и т. д.).

Пример 5. Административную реформу (средство) можно проводить с целью а) повышения эффективности государственного управления, б) ослабления и минимизации государственного влияния на общественные процессы, в) усиления государственного воздействия на общественные процессы, г) реализации каких-либо идеологических парадигм или зарубежных аналогов, д) изменения структуры должностей для расстановки «своих» кадров. И реформа будет разной.

Пример 6. Развитие инфраструктур может осуществляться с разными целями – а) извлечения непосредственно из них прибыли, в) обеспечения максимального доступа к ресурсам со стороны участников мирового рынка, в) развития государственного потенциала и т. д. Это – разные цели.

Пример 7. Реформы науки и образования можно проводить для того, чтобы а) усовершенствовать их в национальных интересах и создать условия для сохранения и преумножения национальных кадров и научных технологий в своей стране, б) под предлогом необходимости их коммерческой эффективности (невиданная в мире вещь!) уничтожать и снижать до уровня недавно неконкурентоспособных с отечественными западных стандартов, в) готовить специалистов для мировой экономики, то есть для выезда их за рубеж (в том числе за государственный счет) и осуществлять научные разработки в интересах других стран и корпораций. Это разные и взаимоисключающие цели, которые имеют разные субъекты управления на территории нашей страны.

Примечание 2. Всего лишь 7–8 лет назад под давлением сторонников радикальной либерально-рыночной реформы стратегическое управление оказалось фактически под идеологическим запретом. Под прикрытием мифов «либерализма», «рыночного саморегулирования экономики», «борьбы с командно-административной системой» из отечественной науки и практики государственного управления были устранены те элементы, которые связаны с удаленными стратегиями – тем самым был просто ликвидирован один из сильных мировых конкурентов. В России собственные научные разработки в сфере стратегического управления не осуществляются с 90-х годов. Ликвидированы либо распались все научные школы и образовательные учреждения данного профиля.

Однако в современном мире именно стратегическое управление является передовой линией фронта конкуренции за будущее во всех ее аспектах. Именно начиная с 90-х годов активно развивающиеся страны мира переходят от индикативного планирования – к его сочетанию с прогнозным (Форсайт) и проектным планированием, даже на базе либерального мироустройства пытаясь использовать неприсущие ему государственно-плановые начала, которые и здесь доказали свою эффективность. Важное совпадение – именно в 1992 году (когда из России вырывали стратегическое и плановое начало) в Риме прошла первая всемирная конференция по планологии на тему «Плановая технология и плановые институты»[380].

В настоящее время в России все чаще говорят о стратегическом подходе к управлению, появляются документы планирующего типа[381]. Создается общее впечатление перехода к современным методам управления, которые должны органически включать стратегические компоненты.

В принципе, знания на уровне теории в стране сохранились, анализируется зарубежный опыт[382]. Однако необходимо комплексное возрождение данного направления, тем более, СССР был одним из основателей и основных разработчиков базовых направлений научно-прикладного обеспечения стратегического управления[383].

Стратегическое управление, развивавшееся ранее как «программно-целевое планирование и управление (ПЦПУ)», в последние десятилетия неспроста получило самое широкое распространение в мире – ведь разработка и реализация целевых комплексных программ является действенным способом решения острых проблем, требующих сосредоточения ресурсов, концентрации усилий, целевой ориентации используемых средств, согласованности централизующих действий[384]. Других, более эффективных, способов достижения цели человечество пока не придумало. Естественно, что формы проектов, программ, планов, способы их осуществления могут быть очень разными, однако всех их объединяет единое «родовое» начало, которое и формулируется в виде программно-целевых проектов.

Первые современные плановые социально-экономические проекты были реализованы В. Ратенау в Германии во время первой мировой войны. Затем этот опыт был особенно развит в нацистской Германии, в ином ценностно-идеологическом и целевом ключе – в СССР, позднее – во многих других странах, в настоящее время наиболее активно используется в Китае. Этот метод широко применяется в управлении хозяйственными корпорациями, в особенности крупными (в настоящее время ТНК, МНК).

ПЦПУ – это связанный набор интеллектуальных и управленческих процедур по постановке и достижению намеченных целей посредством совокупности проектов, программ и планов их реализации, оформленный в конкретные управленческие решения. В настоящее время ПЦПУ необходимо рассматривать как ядро комплекса стратегического управления. В условиях рыночных отношений комплекс методов ПЦПУ отличается от условий командно-административной системы[385], а формой реализации ПЦПУ в условиях рынка (рыночным вариантом ПЦПУ) является Форсайт.

ПЦПУ как комплекс основывается на метафизических и мировоззренческих основаниях, на комплексе интересов субъектов управления, на геополитическом и геоэкономическом анализе, на комплексе познания будущего и т. д. Вся совокупность оснований и предваряющих знаний оформляется в виде следующей последовательности и совокупности направлений деятельности и соответствующих документов (для государственного управления):

– формирование государственной политики, включающей в себя спектр целей, которые ставит перед собой государство. Важнейшие направления государственной политики – демографическая, социальная, национальная, научно-техническая, инновационная, образовательная, промышленная, информационная, международная. Они должны закрепляться в нормативном правовых документах «Основы национально-государственной политики (в сфере…)»;

– разработка государственных целевых программ (с соответствующим актом уполномоченного органа) как совокупности проектов, организованных в планы и календарные графики;

– создание механизмов (технологий) реализации этих программ, их ресурсного и правового обеспечения, контроля исполнения (с соответствующим пакетом распорядительных документов).

Закономерности формирования и развития ПЦПУ – это отражение совокупности наиболее существенных связей и отношений системы, обеспечивающих устойчивость и развитие объекта (процесса) в условиях различных трансформаций в будущем, в том числе с учетом взаимодействия с внешней средой. К таким закономерностям относятся:

– разработка ПЦПУ с учетом состояния и динамики внутренней и внешней среды;

– достижение глобальной цели на основе обеспечения оптимальной взаимосвязи и взаимодействия локальных целей;

– комплексный подход к разработке ПЦПУ, учитывающий максимально полный набор параметров воздействия, с учетом системного подхода;

– сочетание целевого и программного управления;

– обеспечение оптимального соотношения проектного и программно-целевого управления;

– единство и целостность ПЦПУ;

– зависимость эффективности решения задач ПЦПУ от объема используемой научной и экспертно-аналитической информации;

– единство и соподчиненность критериев эффективности использования ПЦПУ.

Это формирует соответствующие принципы разработки и функционирования ПЦПУ: целевая ориентация, коллегиальность выработки решений, научная обоснованность стратегий, оптимальная интеграция и дезинтеграция взаимодействующих элементов, целевая координация взаимодействующих элементов и некоторые другие[386].

Процедуры формирования конструкций ПЦПУ должны быть адаптированы к конкретным объектам (предприятиям, отраслям, регионам), что является специальной самостоятельной задачей.

Исследовательские процедуры, результатом которых могут явиться соответствующие методики и модели организационных структур, пилотные организационные структуры и проекты не являются итогом данного вида работ, но лишь сопровождающим либо предваряющим элементом.

Система ПЦПУ может эффективно функционировать лишь как самостоятельная постоянно действующая организованная структура. Причем, программно-целевые комплексы (агрегированные и институциализированные системы ПЦПУ) сами являются объектом организации и управления. Это относится ко всем типам программно-целевых комплексов – государственной и отраслевой политике, ФЦП, ВЦП, целевые программы предприятий. Каждый тип требует специальной системы управления, которая является подсистемой общей системы управления объектом (отраслью, предприятием), имеет собственные органы управления во главе с дирекцией программ и системой обратной связи с заказчиком[387].

Формирование системы ПЦПУ в стране, отрасли или на отдельных предприятиях требует больших усилий и специальных дополнительных затрат, которые напрямую (для краткосрочной перспективы) трудно объяснимы и потому часто встречают сопротивление со стороны представителей органов управления на различных уровнях и общественности. Возникает необходимость создания новых типов служб, новой системы научной и информационно-аналитической коммуникации, необходимо перестраивать процедуры выработки, согласования, принятия и контроля исполнения принятых решений, а также, что немаловажно, изменение структуры затрат на различные функции управления с целью увеличения затрат на экспертно-аналитическую составляющую. Это требует трансформации сознания и подходов к управлению у руководства страной, отраслью и предприятием, активного включения всех работников органов управления в реализацию задач.

Примечание 3. Особенное требование к стратегическому управлению в целом и к ПЦПУ как его ядру – обеспечение научности такого рода деятельности по прогнозированию, проектированию, программированию, планированию, контролю, то есть опора на научные исследования, на объективно истинное знание, на факты, на научные прогнозы и оценки, на результаты научных исследований и разработок, на научные оценки эффективности разных видов, типов, стилей управления, на количественные и качественные методы оценки различных вариантов развития, а не на «мнения» и интересы тех или иных специалистов, чиновников различного уровня, других частных лиц.

В основе научной методологии, в том числе методологии организации управления стратегическим планированием самих научных исследований, лежат определенные научные принципы. В их число должны входить как минимум следующие принципы: научность, системность, целеобусловленность, преемственность, плановость, распределенность задач между уровнями управления, сочетание регионального и «отраслевого» планирования, сочетание уровней планирования по различной удаленности во времени, сочетание целевого и программного управления, количественная и качественная достаточность кадрового потенциала.

Научное, экспертное и информационно-аналитическое обеспечение оперативного и стратегического управления серьезно разнится во всех аспектах – в предметной области, целях и задачах, методологии, наборе методов, в характере кадров, в необходимых инфраструктурах, в организации и управлении. Это – принципиальный момент, который должен находить воплощение в практике организации научного, экспертного и информационного аналитического обеспечения оперативного и стратегического управления.

Важный момент – степень наукоемкости совокупности методов ПЦПУ, в особенности при переходе к рыночным отношениям, в особенности для высокотехнологических отраслей, не уменьшается, а резко увеличивается. Степень наукоемкости еще более возрастает при использовании инструментария ПЦПУ (и Форсайта как его рыночного варианта) при строительстве будущего конкретных объектов и процессов, в том числе по причине необходимости развития этого инструментария для более широкого спектра новых задач строительства и управления будущим. Потому основой выработки решений по схемам управления и организации самой научной деятельности также должно стать проектирование и планирование стратегического свойства.

§ 94. Современное стратегическое управление, в том числе управление будущим, основывается (должно основываться) на комплексе рационально-философского, научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения. Только данный комплекс в настоящее время способен обеспечить наиболее аутентичное сопровождение выработки управленческого решения и контроля его исполнения. От характера и качества данного комплекса напрямую зависит качество управления, в том числе управления будущим.

Особенно большие проблемы в настоящее время существуют именно в сфере научного и экспертно-аналитического обеспечения стратегического управления, в том числе будущим. В России – это проблемы игнорирования и необходимости возрождения данного направления. В мире – это тупики смыслов и дефицит методологий и методов. Причем, анализ показывает, что вывести мировое сообщество из тупика смыслов в настоящее время способна лишь русская культура, российская цивилизация[388].

Примечание 1. В предыдущих разработках исследованы различные аспекты научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения стратегического управления: а) проведено сопоставление и выявлены принципиальные различия между государственными и корпоративно-сетевыми ценностями, целями, стратегиями управления и механизмами их осуществления[389]; б) выявлен алгоритм управленческого решения стратегического типа и его принципиальное отличие от алгоритма принятия управленческого решения оперативного типа[390]; в) социально-классовая природа науки осмыслена как ключевой методологический принцип науковедения в условиях противостояния государственного и кланово-корпоративного способов организации и управления жизнью социальных систем[391]; г) сформулированы принципиальные основы стратегического целеполагания и выявлена его целостная ценностно-мировоззренческая и метафизическая природа, требующая комплексного философского и научного исследования и решения[392]; д) исследованы важнейшие компоненты причинного комплекса развития государства[393]; е) исследованы проблемы обеспечения стратегической безопасности государства на уровне конкурирования теорий и методологий развития как оснований и компонентов конкуренции национальных стратегий за будущее[394], ж) исследован комплекс научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения государственного стратегического управления в его специфике[395] и другие аспекты проблемы. Здесь нет возможности и необходимости воспроизводить результаты данных разработок, но уместно отметить, что большинство из них напрямую относится к формированию конструкции научного обеспечения управления будущим и строительства будущего конкретных объектов и процессов.

Научное, экспертно-аналитическое и информационное обеспечение стратегического управления (в том числе и в особенности будущего) – это целостный комплекс (§ 63 Примечание 1). Лишь только в такой целостности данный комплекс способен обеспечивать выполнение своих функций в интеллектуальном обеспечении управления будущим, отвечать ожиданиям общества и запросам со стороны системы управления. Иллюзией является концепция, что можно обойтись без такого комплекса либо заменить его более простым («из трех человек»). Иллюзией является и то, что создание такого комплекса – простое и быстрое дело. Фактом является то, что эффективный комплекс научного, экспертно-аналитического и информационного обеспечении стратегического управления – это сложная и большая развивающаяся система и в ином виде данный комплекс существовать не может.

Вокруг научного, экспертного и информационного обеспечения управления идет множество управленческих и собственно научных и методических дискуссий. Так, продолжают развиваться дискуссии с привлечением аппарата различных методологий[396], в разных аспектах управления[397] и т. д., о чем ранее шла речь.

Например, важным направлением исследований является критическая оценка возможностей стратегического управления и его границ, анализ ошибок и методов их устранения. Известно, что здесь существуют проблемы – как в практике государственного управления (довольно значительная часть распоряжений различного уровня управления, вплоть до уровня Правительства и Президента, не выполняется, на что периодически указывается руководителями, отдающими распоряжения), так и в практике бизнеса, анализ которой также позволяет утверждать: «Практика показывает, что существенная часть стратегических планов не реализуются, а стратегические цели не достигаются вообще или «размазываются по траектории движения к ним»[398].

Однако нет оснований говорить о тупике парадигмы стратегического управления, управления будущим. Есть необходимость говорить о метафизических и мировоззренческих тупиках конкретных культур в освоении будущего. Развитие системы научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения управления будущим конкретных объектов и процессов без сомнений будет обеспечивать все более эффективное познание будущего и управление будущим.

Примечание 2. Развертывание системы научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения управления должно быть организовано в виде государственного целевого проекта.

Блок-схема целевого проекта «Формирование национального комплекса научного и экспертно-аналитического обеспечения управления будущим»[399]:

Цель – разработка и внедрение систем научного и экспертно-аналитического обеспечения стратегического управления будущим в различных органах и структурах управления – на региональном (федеральный, региональный, муниципальный, отраслевой, ведомственный уровни), на уровне отдельных предприятий и промышленных комплексов с сочетанием иерархического и сетевого подходов – создание единой системы региональных научных структур, иерархически-сетевой для отраслей и ведомств, для госпроектов, и сетевой для конкретных хозяйствующих субъектов (предприятий).

Задачи проекта:

– разработка организационной модели стратегического управления будущим, ориентированной на обеспечение национальной конкурентоспособности на удаленную перспективу, с учетом перехода к 6-му технологическому укладу;

– разработка технологии реализации данной организационной модели и внедрения ее в жизнедеятельность объекта управления, включая трансформацию информационных потоков и документов в целях стратегического управления будущим;

– разработка и создание научно-экспертных подсистем прогнозирования и целеполагания, удаленных на 5-10 и 15–25 лет на каждом объекте управления и 50–75 и более лет в государстве;

– формирование комплекса информационного обеспечения системы научного и экспертно-аналитического обеспечения стратегического управления будущим на основе комплекса программно-целевого планирования и управления в сочетании с проектным походом;

– разработка подсистемы обеспечения безопасности в условиях обострения мировой конкурентной борьбы;

– разработка и внедрение технологии подготовки и переподготовки кадров по научному и экспертно-аналитическому обеспечению стратегического управления, включая методические пособия для персонала различного уровня;

– разработка и внедрение оптимизационных моделей взаимодействия систем государственного управления будущим и управления предприятием с «внешней средой» на международном, федеральном и региональном уровнях.

Блок-схема научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения стратегического управления:

– блок оценки экономических, политических и правовых факторов внешней среды на удаленную перспективу, оценки динамики и общих тенденций, новых возможностей, инновационных технико-технологических трендов, угроз и рисков, оценка и прогноз развития конкурентной среды, конкурентов, характера конкурентной борьбы – применительно к конкретным объектам и процессам;

– блок целеполагания;

– в экономике – блок сегментирования рынков;

– блок предвидения и прогнозирования, в том числе развития инновационно-технологической среды;

– блок конструирования и проектирования;

– блок программирования и планирования;

– блок сопровождения строительства будущего;

– блок мониторинга и контроля;

– блок связи с обществом (GR, PR, работа со СМИ и т. д.)

Контуры модели организации научного и экспертно-аналитического обеспечения стратегического управления:

– специальные подразделения по научно-экспертному и информационно-аналитическому обеспечению стратегического управления будущим;

– фундаментальные и прикладные научные школы по управлению будущим для различного уровня управления и разных объектов;

– экспертные структуры, формирование экспертного сообщества, выработка экспертных форм деятельности и осуществление научных контактов;

– информационная инфраструктура и соответствующие подразделения.

Технологии и логика реализации проекта:

– разработка контурной модели научного и экспертно-аналитического обеспечения стратегического управления будущим объекта (процесса) (далее – контурной модели);

– формирование научно-экспертного сообщества под задачи;

– обсуждение контурной модели научно-экспертным сообществом на научно-практическом семинаре;

– утверждение контурной модели руководством органа управления;

– формирование на базе научно-экспертного сообщества рабочих групп по осуществлению прогнозов, формированию конкретных целей и разработки целевых проектов;

– создание дополнительных подразделений, их оснащение, кадровое наполнение;

– проведение расширенных совещаний персонала системы управления с целью ознакомления с новым вектором управления, формированием соответствующего интеллектуального и морально-психологического климата для подключения «коллективного разума».

Организационно-управленческие действия:

– создание органа управления проектом;

– рабочие совещания;

– научно-практические семинары;

– формирование экспертного сообщества для целей предприятия;

– заочная работа экспертов (опросные листы, интервью, беседы);

– коллективные методы экспертной работы («Дельфи», «мозговой штурм» и другие);

– обучение персонала и формирование встроенных подразделений по стратегическому управлению на предприятии.

Ожидаемые результаты:

– система анализа внешней для России среды движения в будущее, включая тенденции перехода к новому технологическому укладу;

– организованное научно-экспертное сообщество «вокруг» объекта управления с запущенными технологиями деятельности научно-экспертного сообщества;

– кадры и подразделения для информационно-аналитического обеспечения стратегического управления предприятия;

– технология ротации, подбора и обучения кадров для подразделений информационно-аналитического обеспечения (включая стратегический маркетинг);

– пакет проектов и программ деятельности на ближайшие 1–2 года по обеспечению конкурентоспособности в удаленном будущем;

– приведение в систему информационных каналов и информационных ресурсов для обеспечения стратегического управления будущим;

– создание системы новых контактов с системой государственного управления различного уровня (федеральный, региональный, отраслевой, межотраслевой) с учетом стратегического управления будущим.

Примечание 3. Генеральным организующим началом в науках о развитии, науках о будущем, в создании в России механизмов собственного развития, развития в собственных интересах страны в том числе и в особенности – в управлении развивающими социальными объектами, является формирование фабрик стратегического проектирования.

Для самостоятельной «игры всерьез» в поле управления и строительства будущего России необходима качественно новая организационно-управленческая модель, ориентированная на развитие конкретных объектов и реализацию в них конкретных проектов развития. Главная новизна предлагаемого подхода – переход от поиска путей провозглашения новой стратегической парадигмы развития страны к созданию механизмов для ее осуществления в виде социального института стратегического проектирования, результатом деятельности которого должно стать конструирование и строительство процесса движения в будущее, строительства будущего и управления будущим в интересах России. Необходимо создать организацию (деловую компанию) и необходимую инфраструктуру для серийного производства «под ключ» стратегических проектов. Речь идет об организационной структуре нового типа в сфере социально-гуманитарных научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок с жесткой ориентацией на практическое внедрение в сфере стратегического проектирования и планирования, разработки и внедрения проектов развития, условно названной «фабрика стратегических проектов». Это будет инновационный организационно-управленческий проект государственного масштаба, в котором будет заинтересовано как государство, так и пророссийская часть делового сообщества. Такой подход представляется единственным эффективным для реализации «окна возможностей».

Данный подход позволит создать устойчивые отношения с политическим и деловым сообществом, где доминируют прагматические ценности и цели, перевести проблему оперативного и стратегического управления будущим, развития, проектирования в понятное им деловое русло, в деловую логику – не от общей идеи к поиску деловой эффективности, а от непосредственной деловой эффективности стратегических проектов – к получению эффектов развития в масштабах страны.

Алгоритм (технология) разработки и внедрения проектов на фабрике стратегических проектов должен включать целостный взаимоувязанный комплекс, способный к решению всего спектра задач, связанных с проектированием, внедрением и обеспечением деловой эффективности компании – научно-исследовательских, конструкторских, организационных, финансовых, кадровых, политических, законодательных, рекламно-имиджевых и т. д.

Исследовательская часть должна обеспечивать: создание механизмов и структур по научной проработке проектов, включая научные школы; фундаментальный и прикладной уровни научных разработок; разработку конкретных проектов; оценку и расчет сил и средств для реализации каждого конкретного проекта; консалтинг текущих проектов; корректировку и «ремонт» собственных и чужих проектов; сопровождение действующих проектов; безопасность и конкурентоспособность проектов, защиту от новых угроз и снижение рисков; мониторинг; безопасность и конкурентоспособность самого проекта «фабрика» и т. д.

Организационно-управленческая работа: формирование сети территориальных и отраслевых подразделений – от обучающих центров и учебных заведений по подбору кадров до информационно-аналитических и научно-исследовательских подсистем фабрики; формирование научного, конструкторского и экспертного сообщества; создание системы взаимодействия фабрики с политическими и общественными организациями, технологии согласования интересов на стадии формирования проектов; формирование союза российско-ориентированного бизнеса (помимо РСПП), активизация ТПП и изменение структуры ее политики как важного компонента инфраструктуры стратегического управления.

Законотворческая деятельность: обеспечение необходимо количества и качества законов по проектированию, кроме закона о стратегическом планировании – еще и закон о государственной политике в различных сферах экономики и т. д.; под конкретные проекты – дополнительно конкретные пакеты законов и регламентов, которые будут элементами технологии реализации проектов; расчет интересов политических сил и формирование пакета как результата экспертно-аналитической оценки высокой вероятности его прохождения в законодательных органах.

Кадровая работа должна обеспечить подбор, подготовку и переподготовку кадров; создать и обеспечивать поддержание в работоспособном состоянии образовательных подразделений; постоянную работу по расширению состава практических работников – разработчиков, конструкторов, экспертного общества, аналитических работников, технологов, организаторов и управленцев и т. д.

Информационная работа должна обеспечить общественно-информационную активность вокруг фабрики и каждого конкретного проекта, GR, PR, рекламу, СМИ, собственный бренд, имидж, торговая марка фабрики.

Маркетинговая работа должна быть направлена на разработку стратегического маркетинга фабрики; расширение поля потенциальных и действующих потребителей; методологию постоянного поиска новых сфер и проектов, ангажирования проектов и способов их применения с целью рекрутирования заказчиков (потребителей); постоянная работа по расширению активных сторонников, инвесторов, потребителей продукции фабрики.

Технологическая: постановка проектов на поток, в особенности – подготовка и переподготовка кадров разработчиков, научных площадок, тиражирование проектов под конкретные объекты, подготовка команд под конкретные проекты с единой методологической платформой, на основе молодых специалистов, аспирантов в том числе, молодых кандидатов наук и т. д.

Блок-схема каждого конкретного проекта:

– цель;

– интересы объекта, внутренних и внешних сил;

– оценка ресурсов;

– разработка сценариев развития;

– выбор варианта сценария развития;

– разработка программно-целевого проекта и плана (ПЦПП);

– разработка технологии внедрения;

– внедрение, включая кадровое обеспечение;

– сопровождение проекта, включая «ремонт» и корректировку, «поставку запчастей» и т. д.

Создание такой системы по разработке и внедрению стратегических проектов является реальной силой по формированию тренда развития, силы, которая по причине собственной интеллектуальной обеспеченности способна стать организующим центром более мощным, чем любые иные структуры в России, а также достойным конкурентом крупным зарубежным интеллектуальным стратегическим игрокам. Более того, в силу собственного научного опыта, Россия может и должна стать мировым центром проектирования, предлагая собственную проектную продукцию не только на внутреннем, но и на мировом рынке (в особенности странам ШОС, БРИКС). Если же учесть, что проектирование будущего и управление им является одним из основных течений в рамках нового технологического уклада, то разработки в этом направлении являются одним из ключевых направлений конкурентной борьбы. Этим направлением, в котором Россия имеет опыт, задел, доказанный потенциал и которое может быть возрождено и использовано не только как конкурентное преимущество, но и как созданная и оставленная на поток деловая технология, может быть обеспечено одно из ключевых направлений прорыва России.

Понятно, что создание такой организационно-управленческой структуры само является масштабным государственным проектом. Для осуществления данного проекта необходимо создание механизмов первоначального государственного инвестирования, механизмов государственно-частного партнерства по развертыванию данного проекта. Государству и деловым структурам предлагается вложить средства в создание инновационной интеллектуальной инфраструктуры нового типа, востребуемой на новом технологическом этапе – инфраструктуры экономики развития (участие государства всегда обеспечивается по крупным проектам, в том числе в странах капитализма – ядерный проект, космос, авиация, нанотехнологии, энергетика и др.). Отдача от этого проекта будет получена в ближайшие 2–3 года после его начала, а через 3–5 лет проект может быть запущен на полную мощность.

§ 95. Управление будущим конкретных объектов и процессов предполагает (должно предполагать) обеспечение безопасности продвижения в будущее и самого будущего в смысле обеспечения а) витальности (жизнеспособности) и поступательного развития независимо от изменения внутренних и внешних обстоятельств, б) внутреннего потенциала, достаточного для обеспечения профилактики и противодействия существующим и потенциальным угрозам, в) защищенности от внутренних и внешних угроз на основе специальных механизмов, сил и средств. Обеспечение безопасности – это одновременно одна из целевых функций управления и условие осуществления бытия (и управления).

Функциональная блок-схема подсистемы обеспечения безопасности объекта (процесса) включает в себя а) обеспечение высокого уровня качества состояния объекта (процесса) (его максимально возможные «здоровье», «силу», состояние «иммунной системы», «антихрупкость», отсутствие внутренних «болезней», изъянов, разрушительных дисгармоний), б) профилактику (предупреждение) возможного негативного внутреннего и внешнего воздействия, в) мониторинг состояния объекта, рисков и угроз в их динамике[400], г) противодействие угрозам (защита от угроз) достаточными силами и средствами, д) прогноз динамики объекта и окружения, проектирование и стратегическое управление безопасностью конкретного объекта (процесса). Причем, важнейший акцент необходимо делать в первую очередь именно на первом пункте перечня.

Система обеспечения безопасности не должна рассматриваться лишь как самостоятельная выделенная подсистема, а как многоаспектная и многоуровневая функция внутренних и внешних систем и структур объекта (процесса), интегрированная в ее общее функционирование и развитие. Некоторые подсистемы объекта, обеспечивающие его безопасность, выделяются в самостоятельные организованные подсистемы, другие – органично интегрированы в комплекс функций систем и не могут быть выделены в отдельные организованные подсистемы и должны рассматриваться как органичные и неотъемлемые компоненты функций подсистем, имеющих более широкий спектр функций, одной из которых является обеспечение безопасности. Хотя в этом случае часто создается ситуация игнорирования либо недооценки значимости функции безопасности в ряду других функций, позиционирования ее как второстепенной, либо отсутствия компетентных специалистов и недостатки организационных (и иных) построений по данному направлению.

Примечание 1. Угрозы будущему конкретного объекта (процесса, состояния) в зависимости от его природы могут носить естественно-природный, техногенный и социально-культурный, а чаще всего комбинированный (комплексный) характер.

Первая проблема, которая должна быть решена для обеспечения безопасности осуществлении стратегического управления будущим – обеспечение системы наблюдения (мониторинга) состояния и динамики внутренних и внешних угроз любой природы (в особенности на границах порядка и хаоса, на границах «Крайнестана»), прогнозирование динамики существующих угроз и возникновения новых, лишь далее – проектирование и строительство систем предупреждения угроз и противодействия негативным воздействиям в случае их реализации. Необходимо всегда быть настороже, ждать какого-нибудь «фортеля» и быть готовыми к нему.

Однако, если по отношению к традиционным угрозам мониторинг в той или иной мере осуществляется (хотя порой в недостаточно эффективном режиме), то применительно к новым типам угроз (в том числе относительно движения в будущее) такой мониторинг, как правило, не ведется ввиду отсутствия верной идентификации аспекта объекта, подверженного новой угрозе, и субъекта угроз. Как следствие, отсутствуют адекватные инструменты и методы противодействия. Причем, мировые события последнего десятилетия показывают, что все большую угрозу будущему различных объектов несут в себе рукотворные, тем самым творческие, изощренные социально-культурные технологии, сочетающие мирные и военные методы.

В этой связи создание системы мониторинга новых типов угроз для будущего состояния объекта (процесса) – специализированная задача, которая также решается в первую очередь посредством решения организационных и кадровых проблем, создания специальных инструментов и механизмов наблюдения с использованием всех методов мониторинга – научные методы мониторинга, мониторинг открытых источников информации, аналитическая разведка, агентурная разведка, оперативно-розыскная деятельность и т. д. Без формирования комплексных систем мониторинга невозможно обеспечение эффективного наблюдения над характером и динамикой угроз, осуществление стратегического анализа, прогноза, плана, разработка проектов и программ, в особенности для социально-культурных объектов. Одновременно, возможно осуществление мониторинга угроз, в том числе на основе понимания природы различных субъектов активности.

Пример 1. Наблюдать и противодействовать объекту, функционирующему на уровне гипервысоких частот, невозможно без наличия соответствующих приборов. Невозможно строить дом по современным технологиям без современных механизмов и машин. Нельзя увидеть отдаленные участки космоса с применением старых телескопов. Нельзя использовать современные ИИТ без соответствующих организационных и кадровых решений. Это – аксиома. Аналогично неспециалисты, тем более находящиеся вне специальных исследовательских и/или экспертных структур, попросту не способны обеспечить элементарную наблюдаемость угроз, не говоря об оценке степени их опасности, реализуемости, динамичности и т. д.

Пример 2. Технологии, используемые различными субъектами управления (в особенности США) на территории иных государств, их разведывательно-диверсионных структур, постоянно совершенствуются, но не меняются быстро и долгое время несут в себе неизменные компоненты. Этапы и технологии, набор методов остаются стабильными на протяжении некоторого времени. Здесь есть возможность наблюдать по аналогии – технологии, в разное время использовавшиеся в Прибалтике, Югославии, Ираке, Ливии, Сирии теперь используются на Украине, в Сирии, на территории России. Одновременно, постоянно вносятся и апробируются новации, проводится адаптация к местным условиям, находятся и формируются новые субъекты дестабилизации обстановки, которые также можно отслеживать, наблюдая тренды динамики изменения методов.

Пример 3. Напротив, активность и методы действия террористических и экстремистских групп, криминальных сообществ (включая финансово-экономические криминальные группы) меняются весьма быстро. Они носят инновационный, креативный характер. Это требует постоянно системного внимания, оперативного формирования каталогов схем преступлений и доведение их до органов охраны правопорядка и обеспечения национальной безопасности как главной задачи мониторинга в этой сфере.

Примечание 2. В мире созданы существенные предпосылки и осуществляется переход к шестому научно-технологическому укладу. Известны и в ряде стран активно разрабатываются технологии нового типа, которые составляют основные компоненты ядра нового технологического уклада. Понятны роль, масштабы и место технологий предшествующих укладов в жизни человечества будущего, которые определяются как важные, однако подчиненные и управляемые технологиями нового поколения. Речь идет о характере и роли технологий во всех сферах жизни общества – экономике, организации и управлении во всех регионах планеты и во всех сферах жизни обществ, в том числе в военном деле, в строительстве гражданского общества, в управлении будущим.

Однако новые технологии изменяют также возможности военного и невоенного воздействия на другие субъекты. Так, меняются военные паритеты, направления военной активности субъектов, военная техника, основные механизмы военных действий, направления военных ударов для подчинения воли противника своей воле и т. д. В частности, в перечень военных сил и средств включаются социально-гуманитарные и информационные технологии, в том числе такие, как технологии цветных революций, организационно-управленческие технологии, информационные и идеологические воздействия и другие. Изменяются соотношения традиционных методов и средств ведения войны, в частности, резко возрастает роль диверсионной активности, которая усиливается новыми типами вооружений, в том числе с носителями взрывчатых веществ огромной разрушительной мощности, технических воздействий на каналы и системы управления и связи, диверсионное оружие космического базирования и т. д.

В сложившихся в настоящее время внутренних и внешних условиях Россия не имеет шансов оказаться в числе лидеров 6-го технологического уклада и даже его активных пользователей. При этом она будет испытывать активное воздействие со стороны лидеров нового технологического уклада на ее географическое, экономическое, политическое, правовое, культурное пространство как в качестве товарно-сырьевого рынка для научно-технической продукции нового технологического уклада, так и в качестве поля для продвижения новых типов экономических, организационных, политических, управленческих, правовых отношений и технологий гражданского, военного и двойного назначения.

Не имея равных технологий научно-технического типа (в том числе в военной сфере) и не имея возможности догнать это отставание в ближайшей перспективе вследствие отсутствия доступа к зарубежным технологиям и отсутствия базы для разработки отечественных аналогов, Россия способна сохранить собственный суверенитет и собственную идентичность лишь посредством асимметричных ответов, основанных на трех принципах: а) использование имеющихся преимуществ предыдущих технологических укладов (ядерное и гиперзвуковое оружие, космические разработки и т. п.), б) использование общего ресурсного потенциала для воздействия на рынки производства высокотехнологической продукции, в) ускоренное развитие относительно малозатратных организационно-управленческих и информационно-идеологических технологий нового типа, в том числе военного и правоохранительного назначения, которые способны дать эффективный асимметричный ответ угрозам и вызовам. Попытки возобновления производства усовершенствования оружия, военной техники, специалистов, систем управления 5-го технологического уклада аналогичны попыткам совершенствования производства луков и стрел после возникновения огнестрельного оружия.

Примечание 3. Профилактика – ключевой компонент обеспечения безопасности и управления, в том числе в отношении будущего. К сожалению, практика функционирования даже настоящего демонстрирует обратный опыт – охрана правопорядка превращается в борьбу с преступностью, здравоохранение – в медицину и фармацевтику, безопасность от внешних угроз – в военную безопасность и задачи спецслужб, экономическая безопасность – в борьбу с экономической преступностью и конкурентами т. д. Причем, существующие и создаваемые системы противодействия угрозам часто фактически становятся агрессивными активными либо пассивными противниками всяческих систем профилактики. В том числе потому, что создание систем профилактики перераспределяет силы и средства, эффективная профилактика ведет к сокращению масштабов угроз и сокращению социальных задач систем противодействия, как следствие – к сокращению числа задач, социальной значимости, сокращению их социальных институтов, объемов финансирования и т. д. В этой связи создание систем профилактики в отношении любой угрозы – это самостоятельная специальная задача, конкурирующая с деятельностью организаций и учреждений по противодействию угрозам и предотвращению их последствий. Поиск (расчет) оптимального соотношения профилактики и противодействия – важнейшая задача, связанная с решение проблемы соотношения эффективности и затрат, в том числе в строительстве и управлении будущим. На основе данного расчета должны формироваться функции и подсистемы обеспечения безопасности. Расчет должен осуществляться путем диалога государственных, общественных и ведомственных научных и экспертных структур. Это должна быть постоянно-периодическая процедура согласования интересов конкретных ведомств, общества и государства по решению общих задач эффективного развития социума

§ 96. Важным аспектом управления будущим является организация и управление в условиях сильной неопределенности и управление сильной неопределенностью, обеспечение безопасности в условиях сильной неопределенности и безопасности самой сильной неопределенности (как одного из ценных оснований развития). Это новый острейший вызов реальности – познающему и управляющему человеку. Этот спектр проблем требует постоянного усиления внимания научного сообщества, осуществления систематических научных исследований. В противном случае усиливаются ненаучные и псевдонаучные спекуляции вокруг проблемы сильной неопределенности и связанной с нею проблемой будущего (причем, астрология, гадания, эзотерика – это лишь видимые элементы ненаучных подходов). Фактически, начинается схватка человечества за свою жизнь, свое будущее в условиях нарастающих по силе и частоте всплесков сильной неопределенности, появления в высшей степени необычного. Причем, схватка не только с собственно неопределенностью, но и разных метафизик между собой за доминирование в социально-культурных системах управления и обеспечения безопасности в условиях неопределенности, в особенности в движении в будущее.

С точки зрения антропологического материализма и научной точки зрения эффективно действовать в условиях сильной неопределенности, управлять сильной неопределенностью (и управлять хаосом), обеспечить безопасность в условиях сильной неопределенности и безопасность самой сильной неопределенности могут лишь глобальные системы управления и глобальные системы обеспечения безопасности, базирующиеся на научных основаниях и при условии постоянного развития науки и углубления понимания природы бытия, в том числе природы неопределенности.

Примечание 1. Системы управления при всяких новых вызовах в условиях временной неготовности науки и отставания ее в решении тех или иных проблем, а также в условиях корпоративной замкнутости управленческих элит и стремления изолированности от народа, склонны обращаться «для консультаций» к ненаучным концепциям и носителям ненаучных знаний. Сильная неопределенность – это новый вызов, породивший такую (внешне скрываемую) тенденцию. Вновь аргументы для принятия управленческих решений в странах Просвещения (включая Россию, США, страны Европы) в XX и XXI веках часто ищутся в религиозных и мистических практиках.

Однако в начале XXI века начали появляться работы, в которых предпринимаются попытки рационального осмысления сильной неопределенности, поиска методологических принципов исследования и практической деятельности в условиях сильной неопределенности. Это в особенности работы Н. Н. Талеба, несмотря на их философские основания в виде концепции скептицизма и прагматизма. Так, в работе Н. Н. Талеба «Черный лебедь» точно обнажается как минимум три проблемы – 1) наличие катастрофических эффектов (событий), порождаемых состоянием сильной неопределенности в динамике объектов различной природы на планете Земля; 2) полное несоответствие современной философской и научной методологической базы потребностям предвидения будущего и управления будущим в условиях сильной неопределенности; 3) наличие рационалистических попыток найти практические решения конкретных проблем (в книге осуществления финансовой деятельности) с учетом возможности катастрофических последствий наступления сильной неопределенности («черных лебедей»), в частности, в условиях финансовых кризисов (сам автор предлагает версию, основанную на эмпирическом скептицизме и интуитивизме как мировоззренческой и методологической платформе).

Однако есть все основания полагать, что и потенциал системного рационального научного знания и рациональных философских систем отнюдь не исчерпан, не зашел в тупик. Появляются работы, базирующиеся на рациональной философии и системном подходе[401]. Есть основания утверждать, что ответом на вызовы сильной неопределенности, доминирующим в планетарном масштабе, должно стать именно рационально-философское и системное научное решение, требующее повышения уровня научного и экспертно-аналитического обеспечения для снижения уровня неопределенности и обеспечения повышенного уровня безопасности при ее проявлении. С этой целью должен быть сформирован целостный комплекс научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения стратегического управления (с учетом высокой неопределенности). Естественно, это должна быть иная (новая) рациональность, выработанная применительно к развивающимся объектам и появлению сильной неопределенности.

Примечание 2. В реальной практике на сегодня фактически складывается три основных подхода к организации бытия в условиях среды с потенциалом высокой неопределенности, не вполне осмысляемых человеком концептуально и в разной степени подчиненных рациональному управлению:

1. «Точечный». Его конструкция такова: экономика с доминированием разделенной собственности (в особенности частной и корпоративной), рынка, с наличием альтернативных конкурирующих структур и выживанием отдельных; управление – полицентричное, сетевое; реагирование на высокую неопределенность – через выживание некоторых и гибель многих; безопасность – фрагментарная, в некоторых направлениях мощная, в некоторых – минимальная и недостаточная; интеллектуальное обеспечение – таланты-одиночки, тайные конкурентные практики, многообразные разрозненные альтернативные центры, также действующие на свой страх и риск; концептуально – поиск философской опоры в субъективном идеализме, скептицизме и прагматизме, в науке – во фрактальном подходе и концепции «антихрупкости»; морально-этический компонент – прагматический индивидуализм, циничное отношение к любому сущему (кроме собственного), молчаливое допущение спокойно-безразличного отношения к гибели иного (аргументируя «методом проб и ошибок»). Данный подход в сути своей подобен природной (животной) эволюции с ее «законом джунглей» («каждый сам за себя», «выживает сильнейший (наиболее приспособленный)»).

2. «Целостный». Его конструкция такова: экономика – различные формы собственности с доминированием коллективных и государственных, с госрегулированием рынка; управление – иерархическое либо с доминированием иерархического, как правило, с одним центром, с использованием прогнозно-плановых подходов; организация – минимизация (либо четкая определенность) альтернативных (конкурентных) структур, стремление обеспечить выживание всем и каждому либо по крайней мере – ключевым организациям; реагирование на неопределенность – через научно-рациональную корректировку систем управления; безопасность – масштабные системы; интеллектуальное обеспечение – крупные научные структуры и экспертные сообщества; морально-этический компонент – патернализм, справедливость как равенство всякого сущего с иными, право всякого сущего на жизнь наряду с иными, небезразличие к судьбе иного. Такой подход в наибольшей степени отвечает социально-коллективистскому подходу в организации жизни общества.

3. «Игнорирующий». Он (по умолчанию) основывается на игнорировании наличия и возможности наступления сильной неопределенности за счет гигантских резервов и ресурсов (какого-либо типа), по принципу «собака лает, караван идет» («неопределенность кусает, но она пройдет, ресурсов пережить ее всегда хватит», фактически – способ осуществления бытия по принципу «на волю волн», причем, организация и управление зависят от типа избыточных ресурсов. Его конструкция такова: экономика – любые вольности с любыми формами собственности (от иерархических до сетевых, от государственных до частных); управление – иерархическое, как правило, с одним центром, уверенность в избыточности ресурсах при самых удаленных горизонтах и потому слабая либо вообще неэффективная система прогнозирования; организация – концентрация управленческих усилий на отдельных направлениях с безразличием ко всему остальному («всем всего хватит за счет избыточных ресурсов»); реагирование на неопределенность – «само пройдет»; безопасность – масштабные системы; интеллектуальное обеспечение – группы доверенных лиц; морально-этический компонент – от эгоистического цинизма – до показного патернализма, справедливости, небезразличия к судьбе иного. Примеры – Россия, ряд богатых арабских стран, Китай. Так, ресурс Китая – люди, отсюда – практика действовать большими «массами» людских ресурсов, не обращая внимания и не учитывая возможные потери.

К сожалению, на сегодня Россию ведут по пути на основе первого подхода с доминированием идеи «надо войти воду, чтобы научиться плавать», уверяя всех, что все они сами «научатся плавать» в море рынка. Но при этом не афишируется и намеренно скрывается то, что, во-первых, все в мире, кто не научился плавать, давно утонули либо продолжают находиться в ситуации постоянного выкарабкивания и не более; во-вторых, никаких инструкторов по обучения плаванию нет и не будет; наконец, в-третьих, нашим начинающим «пловцам» будут активно мешать и топить все другие мировые игроки и есть подозрение, что наших «пловцов» для того и хотят вывести в «открытое море» бизнеса, чтобы утопить «по правилам». На деле же пореформенная Россия постоянно держалась исключительно на третьем подходе (ресурсы – нефть, газ, металлы, электроэнергия), «черные лебеди» кризисов 1998, 2008, 2015 годов показывали ошибочность как третьего пути (ресурсов всегда не хватало, не хватит и на этот раз), так и первого пути (ничего системного не возникло и символами этого пути стали чубайсовские «проекты» и системная коррупция в управлении).

На самом деле, в условиях сильной неопределенности наиболее надежным и соответствующим традициям России является второй подход, в том числе создание достаточного числа интеллектуально-научных инфраструктур для обеспечения управления.

Примечание 3. В условиях возможности (или появления) сильной неопределенности можно отдаться на волю волн – «куда кривая вывезет», даже пытаясь извлечь пользу из этого. Но возможно «управление неопределенностью», причем, нескольких видов:

а) Управление объектом в состоянии неопределенности. Целевые функции: 1) вернуть объект в состояние до неопределенности, то есть в стабильное прежнее состояние (в прошлое); 2) вернуть объект в прошлое на время, чтобы разобраться в неопределенности, предпринять предваряющие организационно-управленческие меры для преодоления и даже использования эффектов состояния неопределенности для ее преодоления и выхода на новый уровень (в будущее); 3) усиливать неопределенность, продолжая расшатывать ситуацию либо рассматривая неопределенность как самоцель (психопатическая «эйфория» неопределенности; неопределенность целей и действий субъектов при недовольстве прошлым или просто стремлении к будущему; уверенность в «правильности» естественного хода событий и эволюции «методом проб и ошибок» и т. д.), либо для преднамеренного разрушения объекта и т. д.; 4) понижать уровень неопределенности с помощью некоторых инструментов, механизмов, направленных действий – в виде превентивных мер либо купирующих действий; 5) использовать объект, несмотря на то, что он находится в состоянии неопределенности, для достижения иных целей, не связанных с самим объектом (с другими объектами, с отдельными социальными группами внутри объекта и т. д.).

Например, все эти цели выпукло и понятно проявляются в условиях социальных революций, революционной ситуации (ленинское: «низы не хотят жить по-старому, верхи не могут управлять по-новому») – как состоянии неопределенности выбора следующего качественного состояния и наличия у разных социальных субъектов различных целей[402].

Однако целевые функции управления объектом в состоянии сильной неопределенности не тождественны целевым функциям относительно объекта после выхода из состояния сильной неопределенности, то есть собственно управление объектом в условиях сильной неопределенности может по-разному соотноситься с целевыми функциями объекта в последующем, которые могут быть таковы: 1) прогрессивное развитие объекта, то есть переход его в качественно новое состояние, с большим количеством элементов и сложных взаимодействий; 2) сохранение предшествующего стабильного состояния, то есть возврат в прошлое как «шаг назад»; 3) стагнация в некотором новом метастабильном состоянии «полунеопределенности»; 4) возвращение объекта в историческое прошлое (это также возможно, в особенности в социально-культурных объектах), 5) уничтожение (разрушение) объекта. С этими целевыми функциями верхнего уровня целевые функции управления объектом в состоянии сильной неопределенности соотносятся по типу матрицы. То есть, каждому из первого перечня может соответствовать каждый из второго перечня. Причем, цели субъектов управления, как правило, не только декларируются как соответствующие тем или иным пунктам перечня номер два (сами эти декларации могут быть истинными, ложными, замаскированными, невыявленными (заблуждения либо неопределенности)). Каждый вариант управленческих действий в ситуации сильной неопределенности в соответствии с перечнем номер один действительно может вести к каждому из последующих в конкретной действительности (и примеров тому в истории несть числа). Это зависит от конкретного сочетания объективных и субъективных факторов конкретного объекта и конкретной ситуации неопределенности (в том числе класса ситуации неопределенности), в которой оказался объект. Именно поэтому теоретизирующие ученые до крика могут спорить о тех или иных единственно верных путях. Путей всегда много. Однако последствия выбора того или иного пути, которые определяются в первую очередь соответствием ресурсов, потенциала, традиции (если это социальный объект), динамической сущности (и т. д.) конкретного объекта – различны при том или ином решении. Причем, даже сходство либо различие непосредственных эффектов сразу после выхода из ситуации неопределенности у разных объектов не всегда (а точнее, наверное, редко) является основанием для отождествления удаленных последствий. Эти удаленные последствия могут быть совершенно разными.

Важно и то, что указанные соотнесения действительны в обоих аспектах, то есть и в том, что одни и те же действия могут приводить к разным результатам, в том числе таким, которые (как это зачастую бывает) не соответствуют замыслам авторов целевых проектов, порой до противоположности. Хотя оценки степени соответствия, также зачастую, и объективно бывают, и субъективно оказываются (делаются, в нормальном смысле) разными в зависимости от стадии оценки, от точки зрения (аспекта), от выбранных критериев оценки и т. д. Это все то же издревле известное, что «добрыми намерениями вымощена и дорога в ад»[403].

б) Управление ситуацией с высокой неопределенностью (в том числе в результате пересечения в ситуации трендов множества объектов и процессов, целей и интересов разных субъектов), которое подобно, а порой и существенно сложнее, чем управление плотом в бурлящей реке. Это могут быть ситуации массовых движений и волнений, в том числе переходящие в стадию формирования толпы[404], резкие природные и климатические изменения, чрезвычайные ситуации, боевые действия (отдельный бой или войсковая операция) и т. д. Для управления ситуацией в состоянии сильной неопределенности необходимо создание штаба ситуационного управления; выявление динамики и логики ситуации; определение механизмов, ресурсов, сил и средств и возможностей маневра ресурсами, силами и средствами; мониторинг ситуации; мониторинг активности субъектов действий; сценарии развития и использования ситуации и т. д.[405]

в) Управление длительным процессом в стадии сильной неопределенности или с возможностью сильных неопределенностей (синергетический переход или последовательность синергетических переходов). Примеры таких процессов: 1) регулирования створов цепи водохранилищ в условиях паводка с совокупностью группы несовпадающих целей и задач различных заинтересованных субъектов (электроэнергетика, рыбное хозяйство, судоходство, мелиорация, водоснабжение населенных пунктов, подтопление населенных пунктов, экология рек и заливных лугов), 2) организации процесса ведения войны (не только военных операций, но и эвакуация, производство (вооружения, боеприпасов и военной техники, продовольствия, обмундирования и т. д.), функционирование и реорганизация инфраструктур (энергетика, транспорт, связь…), 3) процессы обучения, научных исследований, лечения, физической подготовки, воспитания и т. д., 4) процесс трансформации общества после качественного скачка (революции, переворота); 5) процесс выполнения (реализации) сложной и длительной задачи (гражданского и военного типа; для объектов социально-гуманитарного, естественного либо технического типов) – в том числе регулирование экономики и финансов в условиях кризисов; управление в условиях «оранжевых революций», террористических атак и угроз, активной подрывной и диверсионной деятельности противника на территории своего государства и т. д.

г) Управление поведением субъекта или субъектом в неопределенной ситуации (и ситуации выбора). Это отдельная сложнейшая задача, которая решается разными способами, в том числе через влияние на ситуацию и профилактику ситуации, профилактику причинно-следственных цепочек, воздействие на разум, волю, интересы, мотивы, чувства и т. д.

д) Управление субъектом управления в ситуации неопределенности – через включение специальных режимов управления, полномочий, ответственности, регламентов и т. д., психологические и психофизиологические аспекты такого управления, как следствие, необходимость специальной подготовки кадров и организационно-управленческих решений и методик для действий в ситуации сильной неопределенности.

Инфраструктура для преодоления неопределенности в указанных выше смыслах может где-то и для какого-то типа неопределенности существовать, где-то может возникать самопроизвольно в обществе в моменты возникновения таких ситуаций и процессов, где-то должна готовиться под прогнозируемые вещи. Конечно, можно полностью исходить из эмпирии (эмпирики-практики) или полагаться на высшие силы и надеяться на русское «авось» (повезет, вывезет). Однако по отношению к некоторым ситуациям, которые в значительной степени предвидимы, такое попустительство – недопустимая роскошь (например, подъем уровня мирового океана как достаточно длительная по срокам наступления, то есть прогнозируемая катастрофа).

Причем, как отмечалось (Примечание к § 74), даже относительно небольшое увеличение точности в познании будущего существенно снижает риски и угрозы, затраты на их профилактику, предупреждение и преодоление последствий. Это важный компонент «уверенности в завтрашнем дне», который был столь характерен для человека советского общества. Причем, если удается повысить определенность на долю процента – это баснословные выгоды (правда всегда вопрос – кому и в чем).

Однако и при принятии превентивных мер не все сообщества (населенные пункты, страны, регионы) способны содержать все аварийные средства на все случаи и все времена. Потому и здесь, как показывает мировая история и практика, часто возможна и целесообразна кооперация и взаимопомощь[406].

Дополнение. Если «плановая экономика» способна снижать риски и угрозы негативных процессов методом регулирования научных методов, рассчитывая затраты и предполагая конкретную «цену» за конкретный результат, то это уже большой выигрыш для человека и общества. «Дикий» рынок предлагает не планировать ни результаты, ни затраты (жертвы), но – фактически просто не обращать на них внимания, бросая все «на произвол судьбы». Это (для немногих) очень удобно. Но на сегодня и рыночные отношения весьма изменились в сторону большого количества плановых компонентов. Потому что в хаосе (рынке) всегда больше затрат и жертв, чем при любом порядке.

Поэтому планирование и регулирование – единственная альтернатива хаосу, они есть путь снижения угроз, рисков и негативных процессов, которые более предпочтительны для объекта как целого, в случае общества – для всего общества в его большинстве (в смысле демократического большинства). Отказ же от планирования – это а) игнорирование интересов большинства общества, б) риски и негативные последствии просто нейтрализуются (или ослабляются) для узкого круга лиц и слоев (элиты) за счет несправедливой концентрации ресурсов и затрат вокруг них, в) общество же в целом взращивает в этом случае все больше рисков и угроз, негативов, становясь взрывоопасным, поскольку резко ослабляются ресурсные возможности для их нейтрализации относительно общества как целого.

§ 97. Механизмы управления будущим объекта (процесса, состояния) различны и включают в себя (укрупненно): а) воздействие на элементы будущего объекта (их количественный и качественный состав), включая воздействие на элементы существующие в настоящем и существовавшие в прошлом (управление будущим через управление прошлым)[407], б) воздействие на связи и взаимодействия будущего объекта (их возможность и невозможность, степень эффективности и т. д.), в) воздействие на входящие и исходящие потоки (ресурсы вещества, энергии, информации, продукты жизнедеятельности и процедуры их утилизации), в том числе посредством положительной и отрицательной обратной связи, г) воздействие на процессы функционирования и развития, на степень эффективности и характер направленности процессов, особенно важно – управление посредством управления развитием, д) относительно социально-культурных объектов – управление через формирование или трансформацию метафизических смыслов, через проектирование и строительство идеальных элементов и компонентов объектов будущего, становящихся «задающими» и управляющими в отношении будущего конкретного объекта в целом (в сочетании его материальных и идеальных компонентов).

Механизмы управления могут быть представлены через призму диалектических категорий: а) механизмы воздействия на будущее через воздействие на пространственные параметры объекта (процесса) и через воздействие на временные параметры объекта (процесса), б) механизмы воздействия на систему детерминации (внутреннюю и внешнюю), в) механизмы воздействия на сущность, чтобы изменить ее проявления и на явления, чтобы воздействовать на сущность; г) механизмы воздействия на содержание для изменения формы и на форму для изменения содержания, д) механизмы воздействия на части для изменения целого и на целое для изменения частей, е) механизмы воздействия на необходимость для изменения случайности и на случайность для изменения необходимости, ж) механизмы воздействия на возможность для изменения действительности и воздействия на действительность для изменения возможностей.

Механизмы управления будущим конкретного объекта (процесса) могут носить вещественный, энергетический и идеально-информационный характер и представляют собой соответствующие воздействия. В наиболее общем виде собственно механизмы воздействия представляют собой а) количественное добавление, б) количественное изъятие, убавление, в) изменение качества – тех или иных элементов, связей, взаимодействий, ресурсов, мотиваций (и т. д.) в объекте, а также усиление либо ослабление воздействий и мотиваций. Такие воздействия носят управляющий характер относительно объекта (процесса), а также относительно будущего объекта (процесса) в том случае, когда изменяют его поведение, функционирование, развитие, воспроизводство, связь с внешней средой. Причем, эти воздействия нельзя путать с заменой элементной базы в ходе функционального обновления объекта, хотя такие воздействия часто осуществляются именно под видом замены.

Механизмы управления будущим конкретного объекта (процесса) могут носить не-разумный и человеческий (основанный на разуме) характер. В случае управления человеком эти механизмы могут носить осознанный и неосознанный характер (неосознанный в разных смыслах – а) неосмысленный, непонятый в его объективной самости, б) метафизически неуглубленный, формальный, в) случайный, нерассчитанный эффект). Причем, конструирование и создание объектов будущего как элемент системы управления будущим позволяет также отвечать на вопросы «что?» произойдет, «как?» это будет происходить и «когда?» это произойдет, точнее, программировать и проектировать ответы на эти вопросы как относительно данного объекта, так и связанных с ним систем (обратная связь управления будущим и познания будущего).

Механизмы управления будущим (в том числе как способы как реализации целей различных субъектов управления будущим) в зависимости от характера развития, характера целей и соотношения (совпадения либо расхождения либо противоположности) с процессами в самом объекте (процессе), а также характера соотношения с целями других субъектов управления в отношении данного объекта могут быть а) бесконфликтными, б) относительно мирно конфликтными, «мирно конкурентными» и в) конфронтационно конфликтными (жестко конкурентными, на уничтожение либо полное подчинение). Все три указанных вида отношений достаточно широко распространены (как в индивидуальном, так и в историческом развитии, как в естественной природе, так и в социально-культурном развитии). Так, в человеческом обществе механизмы управления будущим могут носить нейтральный, мирный, «цивилизованно конкурентный» (если такое возможно), жестко-конкурентный и военный характер.

Примечание 1. Бесконфликтные механизмы управления будущим осуществляются и возможны в следующих видах: а) при разделении «ареалов» объектов (пространственных, параметрических, временных), б) при совпадении объективных трендов развития и управляющих воздействий и целей управления, в) при совпадении целей различных субъектов управления относительно будущего данного объекта (процесса).

Относительно «мирно конфликтные» возможны при пересечении указанных выше обстоятельств, но предполагающие возможность сосуществования без взаимного уничтожения либо подчинения, путем уступок и соглашений на уровне минимизации запросов и корректировки целей. Это возможно либо при относительном равенстве сил и потенциалов, либо на основе «соглашений разума» и морально-этических императивов. Однако уже в этом случае возникают различные конкурентные технологии управления, конкурентные ситуации, конкурентные действия (носящие неосознанный либо сознательный характер).

В жестко конфликтной ситуации конкуренция «опускается» на уровень витальных оснований, борьбы за существование, осуществляется на вытеснение субъекта управления или уничтожение конкурента, или с установкой на тотальное подчинение процессов объекта целям управления субъекта. Технологии конкуренции здесь становятся жестче, носят как открытый, так (часто преимущественно) тайный характер.

Одна из социальных технологий такого типа – «перехват управления» (от корпоративного – до масштабных социальных революций). Это одновременное выведение из строя существующей системы управления (или ее отключение (отстранение) от управляемого объекта) и замена на другую, порой прямо «на ходу». Для осуществления «перехвата управления» в обществе вводится команда специалистов, владеющих знаниями, умениями, навыками в области управления данным объектом (типом объектов), социальными «связями», которая осуществляет перехват управления объектом. Перехват управления может осуществляться как непосредственно, так и дистанционно (на основе компьютерных сетей или даже ментально). Эта модель многократно демонстрируется при захвате судна, самолета и других технических средств, при гипнотическом воздействии на человека или его «зомбировании» и т. д. Аналогично (по существу задачи) осуществляется перехват управления обществом, социальными группами, социально-культурными объектами, социально-экономическими проектами и т. д. Некоторые примеры разрушительного относительно объекта управления «перехвата управления» – рейдерские захваты, корпоративный «перехват управления» (порой не специалистами), необоснованное или незаконное удержание управления объектом при утрате эффективности управления со стороны данного субъекта (посредством власти, собственности и т. д.). Такие случаи, кстати, массово продемонстрированы и продолжают демонстрироваться в современной российской действительности. Все такие технологии напрямую определяют будущее конкретного объекта (процесса).

Важно отметить, что существуют эффективные технологии противодействия «перехвату управления», возможна эффективная идентификация намерений «перехвата управления» через действия по подготовке субъектов управления и другие технологические процедуры по подготовке (так как в тайне провести такую подготовительную работу невозможно (очень сложно)), возможно осуществление профилактических мер и эффективных контрмер, для чего необходима слаженная и оперативная деятельность управленческой команды.

Существуют и другие «жесткие» технологии воздействия на принятие управленческих решений (в том числе в масштабах государства) – подкуп (коррупция), шантаж, экстремизм, терроризм, создание феномена катастрофичности сознания, а также технологии свержения власти, захвата рынков, захвата конкурентов и т. д. Эти технологии осуществляются как государственными, так и негосударственными субъектами управления.

Примечание 2. Один из способов управления будущим социально-культурных объектов – война.

Война в сущности своей – есть насильственное подчинение воли некоторой социальной общности (противника) собственной воле (Клаузевиц). Однако способ «подчинения собственной воле» (война) может быть различным: а) открыто насильственным, через силовое давление, б) скрытым, псевдо-добровольным, в) наиболее глубокий – через трансформацию культурных матриц. Чаще всего современные войны носят многоэтапный, многоаспектный, комплексный (потому «гибридный») характер, включающий в себя все эти направления.

а) Силовая компонента известна, необходимо лишь акцентировать внимание на качественном возрастании роли действий разведывательного и диверсионного характера в современных войнах. В том числе – опасность диверсионной активности, замаскированной под техногенные аварийные ситуации, под миграционные процессы («миграционная диверсия» в виде потока беженцев в Европу в 2015 году), маскировка диверсионной деятельности под террористические действия и использование терроризма (как наемного оружия) для диверсионной деятельности и т. д.

б) Для осуществления псевдо-добровольного подчинения чужой воле осуществляются следующие направления действия, силы и средства на «внутреннем фронте»:

– набор организационно-управленческих действий, направленных на ослабление и лишение суверенитета при принятии управленческих решений (потому современная война носит в первую очередь управленческий характер);

– формирование «пятой колонны» в виде общественных организаций, НКО, политических партий, известных политических и общественных деятелей, деловых кругов, не входящих в «пирамиду власти», включая теневые и криминальные структуры и т. д. с целью «оранжевой» активности или постоянной угрозы такой активности для власти;

– постепенное формирование компрадорского и коллаборационистского «сословия» в высшей государственной деловой и политической элите, рост компрадорской активности деловых кругов, проведение ими корпоративной и антигосударственной финансово-экономической политики;

– информационно-идеологическое воздействие со стороны «мягкой силы», резкое усиление антигосударственной информационно-идеологической активности, активности, направленной на разложение культурной традиции[408];

– хаотизация управления, выведение из подчинения (власти) региональных и ведомственных ОГВ, саботаж со стороны либеральной и коррумпированной части чиновников, использование некомпетентности чиновников, подобранных по принципу клановости и т. д.;

– периодическая дестабилизация социальной ситуации, в том числе через усложнение финансовых обстоятельств, возникновение по разным поводам в различных регионах страны стихийных волнений;

– активизация, провоцирование и поддержка экстремизма и терроризма, повышение организованности этих действий;

– активизация криминальных сообществ, в том числе международных;

– проведение специальных атак на основе новых высокотехнологических разработок (включая информационные технологии).

в) Трансформация развития социально-культурных объектов через переформатирование (трансформацию) существующих метафизических матриц и смыслов тех или иных объектов или субъектов либо формирование новых метафизических матриц и смыслов – наиболее глубокий и высокорисковый способ трансформации культуры. При реализации такого проекта социально-культурный объект начинает сам генерировать иные цели и смыслы, но, как правило – саморазрушительные и губительные для самого себя. Такими являются технологии, получившие название «мягкая сила»[409].

Сами технологии (их цели и механизмы) «мягкой силы» производны от порождающих культур и используют их традиционные ценности, цели и т. д. Так, в западных технологиях «мягкая сила» (как и «жесткая сила») нацелена на подчинение иного мира либо (для непокорных) на его уничтожение. Она использует собственную идеологию («правовое государство», «демократия», «свобода», «гражданское общество», «преимущества западного образа жизни» и т. д.). В качестве социальных средств реализации этих управленческих технологий – захват и контроль мировых СМИ, финансовые воздействия с целью утраты объектом экономического суверенитета, подчинение и коллаборационизация элит, формирование «общественных организаций» (НКО, «общественные школы», «институты гражданского общества» и другие ресурсы, противопоставляемые административной вертикали управления и т. д.)[410].

Цели и механизмы других (не западных) социально-культурных объектов в воздействии на те или иные объекты могут быть другими. Например, воздействие посредством «мягкой силы» со стороны России исторически всегда носило и носит просвещенческий, созидательный, прогрессивный характер для всех культур, входивших в сферу взаимодействия с Россией.

Воздействие (силовое и «мягкой силой») со стороны других культур носит пока преимущественно региональный характер.

Использование военных механизмов напрямую связано с управлением будущим и кроме того – должно исследоваться в самом будущем.

Примечание 3. Одна из самых сложных проблем – наличие достаточных ресурсов, сил и средств, диалектика использования и сохранения, в обществе – еще и диалектика консервации и мобилизации. Естественно, речь идет о всех видах ресурсов всех типов – материальных и идеальных, естественных и искусственных. В отношении будущего – ресурсов, сил и средств для строительства будущего (компонентов будущего) и – диалектика соотношения ресурсов, сил и средств для осуществления настоящего и строительства будущего.

Кроме того, механизмы управления будущим, как и механизмы управления настоящим (мирного и военного типа) должны учитывать возникновение чрезвычайных ситуаций разного типа и различной степени неопределенности (§ 39).

Наличие и объемы ресурсов, сил и средств для преодоления чрезвычайных ситуаций – важный предмет управления и научных исследований, поскольку это средства, отвлекаемые от текущей жизни общества. Пока объемы ресурсов, сил и средств для нейтрализации чрезвычайных ситуаций рассчитываются исходя из прошлого, что не всегда оправданно, в чем необходимо согласиться в Н. Н. Талебом. Хотя многие технологии (пути) известны – перестройка общества и системы управления в военное время, локализация чрезвычайных ситуаций различного типа и т. д. Однако необходимы дальнейшие исследования, постоянный анализ практики и разработка новых способов эффективной профилактики и преодоления чрезвычайных ситуаций, в том числе и в особенности – формирование запасов ресурсов, сил и средств для этого.

Все типы ресурсов, сил и средств требуют времени для производства и необходимы расчеты на случай мобилизации в конкретных ситуациях. В особенности – ресурсы кадров, которые являются наиболее долго и сложно воспроизводимыми. Некоторые типы кадров нужны редко, они очень специфические, специально подготовленные, обученные, слаженные, но не всегда есть возможность их содержания в постоянной готовности. Однако текущая целесообразность всегда должна учитывать чрезвычайные ситуации. Для этого необходимы эффективные способы профилизации подготовки, консервации людей «в запасе» (кадров резерва) и их переподготовки, проведения сборов и т. д. Определенный опыт в разных (в первую очередь военизированных) структурах есть. Но его необходимо расширять на другие сферы, входящие в зоны риска. Для этого необходим постоянный динамический прогноз чрезвычайных ситуаций, возможности «черных лебедей» при строительстве будущего, разработка прикладных методик, постоянный мониторинг и корректировка направлений развития, внедрение технических и гуманитарных инноваций и т. д.

§ 98. В управлении будущим конкретных объектов и процессов важнейшей является задача осмысленного взаимодействия, кооперации и координации активности всех современных культурно-цивилизационных образований, функционирующих на основе различных метафизических систем, всех субъектов активности по строительству и управлению будущим. Взаимодействие, координация, кооперация, взаимопомощь в различных формах и содержании целесообразна для всех (и каждого) участников процесса строительства будущего, управления будущим. По крайней мере потому, что она усиливает общий потенциал за счет коллективного синергетического эффекта.

Взаимодействие может носить вещественный, энергетический и идеально-информационный характер, осуществляться различными способами. Кооперация может носить различные формы. Координация может осуществляться в различных отношениях и формах при ее использовании в разных проектах[411].

Примечание 1. Взаимодействие, кооперация, координация, взаимопомощь в управлении будущим в природе и обществе могут носить различный характер и осуществляться на основе разной степени углубления – от чисто формального, феноменального и ситуативного – до содержательного, сущностного и стратегического. Для человеческих сообществ наиболее глубоким уровне координации (а в перспективе возможно взаимодействия и кооперации) является метафизический уровень.

В человеческой истории до XX века глубинные основы культуры воспринимались лишь феноменально; метафизические основания оставались сокрытыми, потаенными (от себя и от других культур) – в том числе применительно к управлению, применительно к целевым установкам относительно будущего; они присутствовали в культуре лишь неосмысленно – мистически или на веру. Заглубление культур в метафизику до уровня практического (интересы, мотивы, структуры организации, характер управления) началось лишь в XX веке и активизируется в XXI столетии. Лишь теперь начинаются размышления о переводе метафизики в практическую плоскость также на уровне взаимодействия, кооперации, координации национально-культурных стратегий, целей, управления будущим. Становится понятным, что для человечества в целом необходимо формирование единой скоординированной стратегии движения в будущее. Каждая культура («каждый боец») должна знать свое место в едином строю, свой маневр, свои задачи, понимать свой потенциал (в том числе потенциал своей метафизики, ментальности, культурных парадигм управления), знать все это о других «бойцах» – соратниках, соперниках и противниках. Становится понятным и то, что лишь совместными усилиями, причем, базирующихся именно на разных парадигмах, человечество может осуществлять дальнейшее движение в будущее, строительство оптимального будущего и управление будущим.

Естественно, что различные культуры и страны имеют разный потенциал, в том числе разный потенциал управления будущим, потенциал обеспечения безопасности, потенциал реагирования на чрезвычайные ситуации разного типа и масштаба и т. д. Именно для верного и эффективного конструирования всех этих аспектов в каждой культуре, повышения обшей культуры движения в будущее, а также для раскрытия потенциалов метафизик и мировоззрений различных культур необходимо сотрудничество и взаимодействие. Конкурентность как альтернатива кооперации и координации будет постепенно становиться вторичной, оставаясь лишь в «здоровых» функциях, ведущих к усовершенствованию, а не к уничтожению. Хотя пока угрозы со стороны конкуренции как формы взаимоотношений для формирования эффективного будущего человечества весьма высоки. Причем, особенно высоки угрозы конкуренции со стороны негосударственных структур – в особенности ТНК и МНК.

Примечание 2. Характер взаимодействия культур (стран, цивилизаций) – конкуренции, кооперации, координации, взаимопомощи – носит пульсирующий характер. Амплитуды колебаний – от войны на уничтожение до «дружбы навек» между одними и теми же культурам стали привычными, особенно усиливаясь, начиная с XX века. Можно разработать модель циклов колебаний, выявить основные причинные комплексы в их динамике, хотя она вряд ли будет носить строго периодический характер. Однако общий прогноз возможен – характер отношений пока будет носить пульсирующий характер и при всяком характере текущих взаимодействий всегда необходимо иметь в виду альтернативы и делать для этого расчеты.

Аналогичны колебания и циклы характера взаимодействия государственного и корпоративного (частного, общественного) как в страновом, так и в мировом масштабе.

В особенности важно понимать это в формировании долгосрочных стратегий, в продвижении в будущее. Процесс не должен страдать от пульсаций взаимодействий, от сегодняшних партнеров, конкурентов, противников. Потому эта сторона дела также должна учитываться и по возможности рассчитываться при управлении будущим конкретными объектами (процессами), чтобы положительные эффекты от кооперации и координации всегда в результирующем итоге превышали негативные эффекты от распадов, конкуренции, противостояний.

Примечание 3. В настоящее время для России и ряда неевропейских стран мира выгодны межгосударственные и блоковые интеграционные процессы за пределами блоковых структур англосаксонского мира и геополитической стратегии США. Они находят свою реализацию в рамках ШОС, ЕврАзЭС, БРИКС. Наиболее важные направления интеграции этих стран:

– развитие деловой инфраструктуры стран для целей осуществления стратегических проектов, создание систем координации между подразделениями по обеспечению экономической безопасности бизнес-проектов и инвестиций на территориях стран, торговых площадок и т. д.;

– формирование совместной научной, экспертной и информационной инфраструктуры для разработки и осуществления совместных планетарных стратегических проектов (создание совместного экспертного сообщества, научных структур, систем информационной коммуникации, сетевых структур для интеграции информационных ресурсов научно-исследовательских и информационных центров и академий наук, проблемно-ориентированных и справочно-информационных баз данных коллективного пользования в рамках этих стран);

– разработка программ совместных научных исследований в области стратегического управления планетарным сообществом, содействие интеграции и координации исследований по основным тематическим направлениям, имеющим непосредственное отношение к разработке и реализации приоритетных проектов и программ научного, технологического и культурного сотрудничества стран, по проблемам выработки совместных стратегий стран в рамках планетарного сообщества;

– формирование проектов по консолидации научных усилий в наиболее перспективных отраслях и в интересах стран (развитие космических исследований в новых областях освоения космоса, нанотехнологии, цифровые технологии, биотехнологии, энергетика и другие);

– продвижение экспертных знаний в средства массовой информации в целях формирования научно обоснованного общественного мнения по наиболее актуальным проблемам деятельности;

– создание на постоянной и периодической основе научных площадок для обсуждения проблем стран, совместной деятельности экспертного и научного сообщества (научных конференций, семинаров, рабочих групп, периодических рабочих совещаний представителей научного сообщества по проблемам стратегического управления стран, подготовка и издание информационных материалов по тематическим профилям, в том числе выпусков специальной информации, направляемых в органы государственной власти и управления, подготовка научных работ и коллективных монографий).

Глава 15. Продвижение человека в будущее

§ 99. Познание и строительство будущего, управление будущим предполагает определенную трансформацию человека (интеллекта, духовности, психики, возможно физиологии), всей совокупности социально-культурных регуляторов поведения и деятельности человека с целью обеспечения эффективности продвижения в будущее, бытия в будущем, оптимизации самого будущего – морали, права, политической воли, административно-управленческих ресурсов. Только так человек может стать основанием гармоничного и будущего, обеспечить в будущем «цветение бытия» (Плотин), гармонию истины, добра, красоты как высшую эстетику.

Именно поэтому один из мировоззренческих вопросов «что есть человек» меняется на вопрос «каким должно быть человеку?»[412]. Как, если надо для будущего мира, человеку перешагнуть через свои возможности и стать «сверхчеловеком»?

Для этого необходимо а) формирование нового великого смысла – освоения будущего, освоения времени, б) сознательное совершенствование социально-культурных регуляторов (морали и права) и системы управления (политики и системы информации) всеми сферами жизни общества, особенно экономикой, в) разработка и внедрение технологий раскрытия и развития возможностей человека.

Основываясь на концепции антропологического материализма можно дать наиболее адекватный ответ на вопрос как человеку стать человеком будущего и «сверхчеловеком» – только на пути поиска сочетания биопсихосоциальной природы человека и культурных традиций – с новациями, дающими и открывающими новые возможности раскрытия потенциала традиций. Будущее возможно только на основе прошлого и настоящего, как гармония прошлого, настоящего и собственно будущего, как гармоническое сочетание оснований, традиций и – новаций. Это – важный вывод из реальной истории человечества, особенно истории XX века.

Примечание 1. В различных аспектах культуры, в духовности человеческой личности, в философии известны различные опыты реализации и осмысления соотношения традиций и новаций, различные версии «сверхчеловека». Важно отметить противоположные (крайние) типы такого человека: а) разрушающий (отрицающий ради отрицания, разрушающий ради разрушения); б) созидающий (разрушающий для созидания и сохраняющий через разрушение).

а) «Сверхчеловек»-нигилист, отрицающий и разрушающий (традиции и бытие) ради самого процесса отрицания и разрушения. В разные эпохи с позиций различных субъектов (представителей разных социальных групп) даются различные оценки – они известны из философии, социальных наук, художественной литературы[413].

Поэтизация и героизация этого типа человека, особенно в образе «сверхчеловека» у Ф. Ницше, как человека, свободного от всех условностей общества, в том числе от морали, на деле – воспевание служения собственной болезненной гордыне, горделиво-эгоистической «избранности» (на деле мнимой). Не странно, что в реальной истории «сверхчеловек» такого типа превращается в жестокое антигуманное орудие тотального разрушения и отрицания бытия. Причина этого – именно внетрадиционность, культурная безосновность (внекультурная абстрактность и ее разновидность – маргинальность), которая ведет человека не вперед в его человеческом, а возвращает его в дочеловеческое бытие, в «естественную эволюцию», в животное состояние в его жестоко-антигуманном, внеморальном и внеправовом бытии. Потому такой «сверхчеловек» в движении в будущее – на деле ведет в историческое прошлое.

б) «Сверхчеловек»-творец. Тип человека-творца, самоотверженного созидателя, энтузиаста также известен, проявлен в разные периоды реальной истории человечества в разных культурах – наиболее масштабно в СССР в советский период[414]. Такой человек чаще всего наследует революционный порыв. Но такой порыв становится конструктивным, созидательным только когда его самоотверженная «свобода» становится порывом служения человеку, светлому и великому в человеке (как Данко у А. М. Горького), своей стране, культуре. Этот порыв творческой свободы (в том числе в ее харизматическом или пассионарном вариантах) может внешне противостоять традиции, но на деле – развивает и раскрывает потенциал своей традиции, усиливает и проявляет традицию, делает более эффективным движение культуры в будущее. Он раскрывает потенциал человека-традиции[415], постепенно начинает осознанно руководствоваться традицией, в том числе все новации «пропуская» через традицию[416]. Это особенно хорошо видно на примере дальневосточных стран – особенно Японии и Китая. В России традиция также сильна, но пока преднамеренно запутана в сознании и культуре ненавистниками и врагами русской традиции и России.

При этом традиция – это отнюдь не консервация и не возвращение в прошлое. Традиция сильна именно своей жизненностью и способностью к осовремениванию, как живая и живущая традиция, развивающаяся и идущая в будущее – как любил говорить большой русский (советский) патриот и прекрасный артист И. О. Горбачев, «традиция – это не сохранение пепла жизни, а поддержание в ней огня».

При этом, сама традиция не терпит ретроградства, сохранения отжившего свой век, часто маскирующегося под традицию, но являющегося отмершей его частью, потому антитрадицией и антиразвитием, которое ведет к гибели объекта, к умерщвлению жизни (ведет назад, в прошлое). Потребностью же традиции является ее жизненность (вследствие развития бытия), естественная эволюция и постоянное обновление объекта, в том числе смена элементов и пластов традиции без утраты ее как целостности как основы бытия социально-культурного объекта[417].

Естественно, что формирование различных типов человека, реализация и проявление указанных типов человека в разных культурах и разные периоды различна.

Для продвижения в будущее нужно следование традиции и формирование «сверхчеловека» будущего на ее основе. Поскольку, как совершенно справедливо вывел на основе своих исследований и наблюдений Н. Н. Талеб, традиционное – более «антихрупко», устойчиво во времени, чем инновационное[418].

Примечание 2. Собственно «инновационность» также может стать некоторой «традицией», в своем радикальном варианте превращаясь в постоянный и все ускоряющийся «инновационный бег» и превращая движение в будущее в перманентную инновационную деятельность. В таком случае она может также становиться противоположностью и отторжением бытия, дорогой в небытие, в бессмысленное и бесцельное движение, переходя в крайности революционизма («инновации ради инноваций»). Такая инновационная парадигма также не вполне отвечает, а во многом противоречит оптимальному и эффективному продвижению в будущее.

Пример тому – бешеный ритм деловой буржуазной цивилизации, который к началу XXI века привел к тупикам смыслов и целей, сформировав социальный слой «инновационщиков», делающих себе жизнь и карьеру на новом (часто псевдоновом или условно новом), превратившись в социальную индустрию, сферу профессиональной деятельности, сферу экономики и способ получения доходов, сферу потребления. Психопатическая реакция части населения западных стран на ускорение динамики в некоторых сегментах производительной и потребительской реальности обнаружена и описана еще Э. Тоффлером[419], а наиболее показательным практическим примером является секта потребителей продукции «Apple» и других радикально-инновационных компаний.

Это происходит потому, что быстрое движение выносит на поверхность, инновации перестают уходить в глубину, не находят основности, не укореняясь в традициях; они оказываются бегом по поверхности. Да, что-то получается «взбивать» интенсивным инновационным движением, но утрачивается способность плавать в глубине и строить основательные конструкции будущего – как в плане строительства реальности, так и в плане строительства человека будущего. Человечество в таком без-основном движении в будущее, не обретая глубины (утрачивая глубину), становится суетным и бесперспективным. Оказывается, что табуны безосновных инновационщиков не способны решать фундаментальных проблем.

Кроме прочего, новое быстрее от суеты не возникает – сколько ни поставь компьютеров, ни создай лабораторий и т. д., ничего не будет нового пока «время не пришло», «общество не готово» к созданию нового идеального или материального объекта, не готовы базовые конструкции для его возникновения.

Да, американцы, часть европейцев и азиатов научились пользоваться инновационной системой. Но более размеренный ритм традиционных цивилизаций докажет свои преимущества в строительстве будущего.

Примечание 3. Трансформация комплексной духовности человека для оптимизации движения в будущее – дело широкого спектра философских разработок и научных исследований. Многие направления исследований, результаты которых могут быть использованы, давно и активно развиваются, в том числе в исследовании возможностей коллективного разума, искусственного интеллекта, психологии, психофизиологии, культурологии и т. д. Среди них уже есть бесспорные результаты, есть неоднозначные и дискуссионные направления исследования (например, парапсихология и вся совокупность паранормальных явлений[420]). Многие бесспорные результаты получены в плане дидактики для выработки и совершенствования различных умений и навыков, эргономическими исследованиями, исследованиями механики движений, различных аспектов психической и интеллектуальной деятельности, психотренингов, алгоритмов решения задач, методов управления, использования физиологических и медицинских препаратов, различные социальные технологии и т. д. и т. п. Использование и развитие различных разработок возможно при постановке исследовательских и ниокровских задач на их использование в познании, строительстве и управлении будущим конкретных объектов и процессов, при наличии комплексности.

§ 100. Информация как важнейший компонент природы (§ 40), в том числе в виде знания, в строительстве и управлении будущим играет важную роль, и эта роль будет постоянно возрастать. Причем, информационные связи и взаимодействия, информация как таковая в будущем будут испытывать все большее воздействие именно со стороны очеловеченной информации и человеческой информации, зависеть от использования информации человеком. Человеком будут использоваться традиционные и новые принципы и методы работы с информацией в будущем, для управления будущим, в особенности в отношении информационного взаимодействия с будущим (в том числе с будущим развивающихся объектов).

Информация и знания о будущем является компонентом общего информационного пространства и человеческих знаний. Исследование возможностей получения такой информации и преобразования ее в знания – ключевой момент управления будущим. Относительно разных объектов и процессов получение такой информации, ее временное удаление есть и будут различными, но относительно каждого объекта с развитием науки возможности получения такой информации будут возрастать.

Расширение информационного пространства человека, продвижение его в новые информационные поля, в инфосферу Земли и космоса, в информационные поля человека и человеческой духовности будут расширять и информационные возможности в познании будущего и управления им (поскольку информация является основанием и знания, и управления). Важным элементом становится расширение участия человека в организации инфосферы Земли, участие посредством этого в природных процессах, в формировании будущего.

Примечание 1. На Земле существует множество информационных полей, потоков, ресурсов различных объектов разных уровней организации природы. Инфы различных объектов (носителей) имеют разные характеристики, различные способы и формы существования у разных типов функционирующих и развивающихся объектов. Познавательное и практическое проникновение человека в природу информационных аспектов реальности, информационной реальности пока далеко не полно. В особенности в отношении природы и способов информационной связи прошлого, настоящего и будущего. Необходимо активизировать освоение этого вида реальности, научиться использовать идеально-информационную реальность для «движения» человеческого сознания между прошлым, настоящим и будущим в обоих направлениях. Информационные «путешествия во времени» – это реальная и посильная человеческому разуму задача, в том числе как «путешествие в будущее».

В природе информационной связи прошлого, настоящего и будущего необходимо изначально полагать наличие как рационально воспринимаемой, так и иррационально воспринимаемой информации (воспринимаемой чувственно-эмоционально, интуитивно, образно и т. д.). Соответственно, воздействие на информационные поля, потоки, ресурсы, инфы (в том числе управляющее воздействие) может носить как рациональный, так и иррациональный характер.

Однако для любой информации необходима (желательна) последующая рационализация, осмысление, объяснение, понимание – это углубляет в осмыслении и возможностях использования.

Разнообразие типов и характеров информации в природе не должно отвлекать от единства природы самой информации. Единство природы информации является основанием целесообразности исследования общих форм и присущих им закономерностей с определенной унификацией методов и форм работы с информацией, организацией информационных потоков и полей, в том числе с выходом на формирование информационных стандартов и построение информационных систем на основе единых систем принципов. При этом, поскольку существует реальное множество объектов, а также информационных аспектов у каждого отдельного объекта, множество целей субъектов, то всякое научное и информационно-аналитическое исследование должно исходить из конкретности объекта и задачи, поскольку лишь это способно придать информации целостность и полноту, стать основанием для получения на ее основе знания.

Многомерность информации требует также, чтобы в информационной работе использовались все имеющиеся источники для сбора фактов и необходимость сопряжений между различными информационными массивами, в том числе доставляемых человеку различными органами чувств и разумом.

Примечание 2. Управление будущим посредством информационного взаимодействия осуществляется на основе информационного воздействия и через материальное воздействие на информацию. Возможны по крайней мере следующие варианты управления будущим:

а) управление будущим различных объектов и процессов через организацию и управление инфосферой Земли, то есть через воздействие на информационный контекст бытия объекта или процесса. Собственно инфосфера Земли существует как наложение, пересечение (интерференция) информационных полей, потоков, ресурсов различных объектов разных уровней организации природы. Причем, пока инфосфера Земли и отдельных сегментов природы и общества существует как лоскутное одеяло. Потому, в частности, не случайны информационные всплески (информационные протуберанцы), в том числе формирующие события высокой степени неопределенности. Человек может постепенно оказывать все большее организующее и управляющее воздействие на инфосферу Земли, организуя ее как целостность;

б) через воздействие на инфы будущего, на информационные поля будущего и посредством этого – на материальные объекты и процессы будущего, их энергетический потенциал. Речь идет о рациональном и иррациональном воздействии. Важно обратить внимание на то, что практики иррационального воздействия на информацию также способны оказывать эффективное позитивное либо негативное воздействие на информацию (прошлого, настоящего и будущего), трансформируя информационные поля и посредством этого сами объекты и их энергетические ресурсы, и потому эзотерические, мистические и религиозные практики должны активно исследоваться и по возможности использоваться как для противодействия негативным практическим действиям в отношении информационного поля конкретного объекта, так и для позитивного воздействия на него, в том числе в аспекте продвижения его в будущее («скручивание информации»);

в) через воздействие на сами материальные носители информационных полей будущего – объекты, процессы, людей как субъектов активности (в том числе на людей как субъектов, производящих новую информацию и новое знание – воздействие через искажение производимой информации, производство производителей информации, уничтожение информации и ее производителей, изоляция производителей информации, игнорирование полученной информации и т. д.).

Примечание 3. В современном конкурентном мире активная позиция социального субъекта в информационных пространствах в том числе в воздействии на будущее, в управлении будущим является необходимым условием реализации его жизненных интересов и целей. Однако информационная активность становится достаточным условием обеспечения позитивного эффекта воздействия на жизнедеятельность социального субъекта лишь при соблюдении еще некоторых условий: целесообразность и направленность информационного действия, систематический и плановый характер этой деятельности, профессионализм и нравственная порядочность и патриотизм информационных работников. Иными словами – необходимы правильная цель, правильная организация работы, нравственные и квалифицированные работники. Эти три параметра предполагают выстраивание целостной системы информационной деятельности в управлении будущим, компонентами которой становятся государственная информационная политика, формирование соответствующих аналитических структур и системы подготовки и отбора кадров.

§ 101. Лишь великие смыслы и цели по-настоящему раскрывают человека, организуют человека и его бытие, создают основания и мотивацию для морали, по-настоящему оправдывают человека как нечто отличное от иной (в том числе живой) природы.

Исторический человек прошел длительный путь эволюции и всякий раз он ставил новые, казавшиеся ему великими и недосягаемыми, цели (земные или идеальные), устремлялся к ним и посредством служения им все больше и больше становился человеком.

Последний досовременный этап великих целей – освоение планеты, полет в космос, достаточный уровень потребления и другое – достигнут или понят как достижимый. Это снижает смысловую и целевую мотивацию.

Одновременно пока человек настолько слаб в соотношении с природой космического и земного масштаба, природой собственного внутреннего мира, что все его следующие великие смыслы и цели (пока не очень внятные) – в далеком и очень далеком будущем. Потому своему движению в будущее человек должен служить как смысловой и целевой доминанте осуществления собственного бытия. Сейчас именно оправдание будущего и посредством него оправдание человека его будущим бытием является истинным оправданием человека, наделением его истинными смыслом и целью.

Потому трансформация морально-нравственных конструкций в процессе движения в будущее должна осуществляться в направлении этики служения будущему, этики долга в отношении к будущему, этики оправдания будущего как высшей гармонии истины, добра и красоты сущего. Без этой цели человечество обречено на продолжение войны с собой за сущее на десятилетия и столетия, поскольку потребительство – бессмысленно и предельно, одновременно доступные ресурсы настоящего – ограничены, а НТП все больше ограничивает сферы приложения созидательного труда. Людям нечем заняться, они не обретают или утрачивают великие смыслы, не способны ставить большие цели. У них ослабевают скрепы великого долга, лежащего в основании морали, они перестают видеть причины для соблюдения морали. В такой ситуации обессмысленности бытия, замены великих смыслов потребительскими, разрушения великого долженствования как стержня морали неизбежна и уже происходит культурная и моральная деградация.

Познание и управление будущим способно восстановить и создать новые великие смыслы и цели, основания долженствования и морали.

Осмысленное движение в будущее предполагает существенные компоненты самопринуждения и самопожертвования, возрождение этики служения, этики высокого долга, механизмов социального принуждения личности и общества в настоящем ради будущего. Причем, это не отрицает, а предполагает сохранение человека-традиции, сочетание этики служения будущему с этикой служения настоящему, этикой сохранения традиции как способа осуществления человеком себя, сохранения и воспроизводства себя-человека, оправдавшему себя тысячелетиями. Потому что сквозь призму будущего и настоящее вновь обретает смысл. Кантовская этика долженствования («делай, что должно», делай, что указывает твоя культурная традиция, ее смыслы и мораль) должна быть (оставаться) базовой для осуществления человека массы, человека-культуры. Поскольку – и это гимн настоящему и прошлому – именно эта культура породила и сохранила человека и дала ему возможность двигаться в будущее и вырасти до великих смыслов и целей, создает фундамент строительства будущего, является «антихрупким» основанием продления бытия и движения в будущее.

Примечание 1. Морально-нравственные отношения, являясь важнейшим социально-культурным регулятором человеческого поведения и деятельности, несут в себе отношение к прошлому, настоящему и будущему. Пропорции содержания этих компонентов (отношения к прошлому, настоящему и будущему) в разных культурах и в разные исторические периоды различны. Потому различные культурные традиции создают разные основания для движения в будущее и для самого будущего, разные масштабы будущего, разные сценарии будущего. Они претерпевают различные по характеру социально-культурные эволюции в реальной истории, испытывают разное воздействие со стороны реальной истории человека, имеют различное число адептов – поскольку самоорганизующийся по своей природе человеческий дух организуется, упорядочивается многообразно; истина, добро и красота субъективно-культурны и объектоцентричны и нужно говорить о сочетании истины, добра и красоты в конкретной культуре, относительно конкретного объекта, об их взаимодействии и взаимодополняемости в едином духовном целом, в «мировом духовном концерте» (Н. А. Бердяев)[421].

В условиях множества культур возможны два способа отношения к сочетанию морали и будущего – естественный и разумный. Естественный – это согласие на «естественную» активность различных культур и цивилизаций, конкуренцию и естественный отбор «методом проб и ошибок» наиболее пригодных для движения в будущее видов (аспектов) традиций. Разумный – исследование, расчет, внесение разумности в отбор, выращивание и популяризация наиболее эффективных форм будущего, форм отношения к будущему, движения в будущее, при необходимости и неизбежности – трансформации традиций.

Разумное и естественное – два вектора, две силы, которые обеспечивают бытие и движут человека в будущее в их диалектическом противоречии. Они также подвержены колебаниям, причем, асинхронным, часто – в противофазе, то есть, ослабление одного сопровождается (ведет, компенсируется) усилением другого и наоборот (в том числе – «сон разума рождает чудовищ» Ф. Ницше). Найти способ гармонизации естественного и разумного в своей истории и в движении в будущее – важнейшая задача человечества.

В современности естественное движение во времени пока доминирует и привело к тупику смыслов, ведет к катастрофе – поскольку в естественном отборе главным критерием является актуальная сила, а не будущая эффективность, а современный «победитель» в виде бездуховной протестантско-прагматической культуры прямо ведет к гигантским потерям человечества, к его уничтожению, ослаблению, численному уменьшению человечества, а не к сохранению и развитию его коллективного потенциала.

Одновременно великие идеи доминирования разума – временно отошли на далекий задний план, третируются как утопии и фантазии. Однако утопичность многих (большинства, но не всех) разумных проектов и неоднозначность их реализации во всей предыдущей истории не должны быть основанием для того, чтобы отказаться от этого вектора или предаваться унынию – так же как на основе разума человек научился строить и регулировать многое в современной ему жизни, постепенно он учится и научится строить будущее и управлять им. Поэтому человек должен без устали, вновь и вновь зажигать факел в этой «душной тьме обезумевшего мира» (М. Горький). Этим факелом должны быть идеи великого разумного будущего, ибо над человечеством должен «воссиять свет разума» в обустройстве жизни в настоящем и в строительстве будущего.

Для разумного строительства будущего и управления им необходим новый этос цивилизации, основанный на «новой разумности», на новых великих смыслах и целях. Его основания должны формироваться наукой и философией (способной «стягивать время» и воспитывать словом). Для этого необходимо новое самоуяснение философией самой себя и новое осознание философами самих себя «функционерами человечества» (Э. Гуссерль).

Кроме того, для разумного формирования эффективного для человека будущего необходимо постоянное внимание к динамике морально-этических компонентов различных культур, в особенности в отношении к принципиальным новациям современности, идущим в будущее (сегодня – жизнь в условиях сочетания 5-го и 6-го технологических укладов), исследования возможностей модификаций в отношении познания и строительства будущего, создание разумных альтернатив естественному отбору «методом проб и ошибок». Причем, культуры-лидеры же должны искать пути продвижения всех культур в будущее.

Примечание 2. Мораль, сложившаяся естественным образом, организовывала жизнь людей, оберегая их от их же животных инстинктов, создавая, выращивая из животного – человека. Ее цель – сохранить и организовать человека. Потому мораль, особенно созданная в эпоху «осевого времени», в своем высшем расцвете, гуманистична, она любит человека, нежна по отношению к человеку. На ней основана этика ненасилия и всепрощения, по-разному реализуемая в разных культурах.

Но в обществе всегда была и жила «вторая мораль» – мораль служения, долга, героизма, жертвенности, самоотречения, аскетизма. Она «просыпалась» особенно во время опасности, в переломные эпохи, ради победы духа над плотью и т. д. Такой морали следовали лучшие – сильные духом. Она также различна в феноменальных проявлениях. Но она всегда несет в себе насилие человека над собой и над другим человеком – во имя спасения, ради будущего, ради цели, ради смысла, ради идеи. Эта мораль может быть антигуманной в настоящем – но при этом являясь гуманной с точки зрения будущего, сохраняя человека как род и общину для будущего и являясь единственным средством спасения человека как традиции, а порой и человека как вида в условиях катастроф.

Характер общежития и характер катастроф изменяются, востребуя различную степень жесткости соблюдения морали в те или иные эпохи, производя различное число людей одной и другой морали. Сейчас некоторая часть, особенно передового и разумного по меркам цивилизации человечества, расслабилась, где-то возомнив себя подобными высшим силам («светлым» либо «темным»), где-то ошибочно полагая достигнутыми высшие цели, допуская ослабление оснований моральности, а для себя – возможность встать над моралью.

Однако такой разум уже отстал от жизни. Новый уровень бытия человечества не опускает, а поднимает планку ответственности за бытие, служения бытию. С каждым витком развития человечество и планета Земля становятся все более ценными, потому смыслы становятся все более глубокими, цели сохранения бытия и его развития – все более высокими и удаленными во времени. Одновременно посильным становится противостояние все более высокому уровню потенциальных угроз – космических, природно-земных и социальных и это также усиливает ответственность за все человечество с осознанием различных угроз и потребностью скорейшего создания человеком механизмов и средств их нейтрализации (космические, природно-земные, социальные катаклизмы). И здесь во весь рост вновь встает этика самозабвенного служения, этика долга, этика жертвенности ради будущего, этика развития и строительства будущего, включающая становление и развитие этики биомашинных систем и искусственного интеллекта.

Пример. Человек до поры не знал об угрозах столкновения с астероидами и кометами. Теперь – знает. Но теперь он одновременно приближается к решению задачи нейтрализации этой угрозы в случае ее возникновения.

Примечание 3. Единение усилий человечества возможно лишь при условии создания механизмов культурной коммуникации, включая коммуникацию высших смыслов, целей, этическую коммуникацию.

Ценности, высшие смыслы и цели, идеалы добра и красоты, нормы морали существуют лишь в культурном мире как целостности и вне конкретной культуры теряют смысл. Попытки «загнать» всех людей в единое универсальное духовное целое, подчинить единым смыслам, целям, ценностям – бесперспективны (пока или навсегда). Потому (по крайней мере, в настоящее время) единение усилий, требующееся для освоения будущего, возможно лишь посредством коммуникации, поиска путей взаимодействия и коммуникации, создания технологий коммуникации различных нравственно-культурных миров. Коммуникация культурных миров – единственный, хотя и тяжелый путь сохранения и развития в человеке его человеческого. Поэтому принципами познания и деятельности, основаниями научения добру в современном мире являются: отстаивание своего, признание иного, поиск путей взаимодействия и коммуникации. Сегодняшний многообразный мир настойчиво требует поиска путей коммуникации – во избежание разрушения планеты и исчезновения человеческой цивилизации, в интересах продвижения в будущее. Поскольку понятно, что если удастся найти путь взаимодействия и взаимопонимания, то будущее человечества обретает видимые очертания духовного и культурного взрыва, который выведет человека к новым высотам освоения природы и самого себя.

Пока это реальная проблема. Поиск межкультурного взаимодействия, как показывает опыт, труден и в практической духовной, политической, экономической жизни, и на концептуальном уровне – на уровне взаимодействия мировоззрений и традиций. Некоторые опыты оказались удачными (российский и советский опыт интернационализма) и неудачными (европейская толерантность и мультикультурализм). Но растет понимание потребности этики коммуникации, а также потребность в совершенствовании оснований «релятивистской философии культуры», в поиске пути взаимодействия различных культурных миров посредством «критического диалога»[422], а не умозрительного конструирования принципов единой нравственности на основе имеющихся образцов.

Для поиска путей коммуникации необходимо понимание отличия «бытия-в-себе», «бытия-для-себя» и «бытия-для-другого», что в европейской традиции пытался осмыслить уже Ж.-П. Сартр[423]. Крупной попыткой осмысления способов коммуникации в европейской философии являются работы Ю. Хабермаса, развивающего современный вариант интерсубъективной философии[424]. Причем, основой этого подхода остается традиционализм и патриотизм и в этом отношении интересен духовный поиск многих немецких и русских философов, и не только их – необходимость патриотизма как культурологической привязанности понимали Г. Фихте, Г. Гегель, отчетливо писал об этом М. Хайдеггер[425]. Естественно, при этом отличая патриотизм от национализма и иных форм ксенофобии, поскольку патриотизм исходит из любви, из утверждения, а не из отрицания и фобий.

Наибольшее значение в осуществлении коммуникации и освоении культурных миров имеет опыт русской культуры. Основанием социализации русского духа является коммюнотарность, которую блестящий гений Н. А. Бердяева раскрыл как коренное свойство русского народа, как сущность коллективистского сознания, любви и справедливости, как свойство, противостоящее индивидуализму и буржуазности духа, как основу русского «персоналистического коллективизма». Противостоя по своему характеру германской идее господства, преобладания, могущества, русская идея «есть идея коммюнотарности и братства людей и народов»[426], желающая братства со всеми, в том числе с противоположным по духу германским народом. «Русский народ самый коммюнотарный в мире народ, таковы русский быт, русские нравы. Русское гостеприимство есть черта коммюнотарности», – совершенно справедливо писал Бердяев[427]. Многими другими русскими философами (С. Н. Трубецкой, П. А. Флоренский, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк, Н. О. Лосский) и писателями также подчеркивалась способность русского человека к непосредственному единению душевной жизни через «чуткое восприятие чужих душевных состояний», «открытость души в отношении к чужому “я”»[428]. Именно в русской культуре с ее внутренней для России и внешней пограничностью с разными культурами, с ее постоянной катастрофичностью столь сильно выразилось трепетное желание сохранения и развития всякого бытия посредством любви, дарения себя, даже через уступчивость и порой утрату себя. Именно в России столь сильно понимание, чувствование глубинных оснований ценностей христианства – любви, жертвы, сострадания и вырастающих на этой основе поисках правды и справедливости. Боль, пронизывающая душу, боль молчаливая, присущая русской душе и прорывающая посредством гениев масштаба Достоевского, очищает от зла, несправедливости, неправды, вынуждает (заставляет) творить добро, боль, исходящая из понимания ужаса ничто.

Поэтому «стартовый потенциал» российской культуры для коммуникативной эпохи несравненно выше других культур. Она предназначена для этого самой судьбой, имея за плечами тысячелетний опыт коммуникации. Поэтому представляется важным обращение к исследованию опыта России.

В принципе, коммуникация для России привычна как сама жизнь. Речь идет о способности русского духа нести себя и дарить себя. Что может быть проще и естественнее для русского человека, чем осуществлять сопричастность иному бытию («я» для других, «я» посредством других, «я» в других), чем дарение себя, уметь отдавать частицу себя, дарить людям радость, приносить себя в жертву, чем осваивать мир посредством явления себя, тем самым опредмечивая и размножая свои идеалы добра, гибко взаимодействуя с иными культурными мирами. Для русского человека естественно и понятно, что «совместно творить гармоническое единство жизни, сверкающей богатыми красками различных культур, можно лишь в том случае, если мы будем сочувственно вживаться в чужие культуры, постигать их, как свою собственную, и, таким образом, воспитывать в себе способность восполнять друг друга своим творчеством», что необходимо «сочувственное общение с чужими культурами», требующее не обезличения, а углубленного постижения (также и своей культуры)[429], выражаясь словами Достоевского, речь идет о «всечеловечной и всесоединяющей» русской душе, перерастающей в норму, названную Лосским «правилом Соловьева»: «Люби все другие народы, как свой собственный»[430].

Русской культурой уже усвоена и на практике реализована та простая в сущности своей идея, что в мир (в иной мир) можно явиться только с добром. Опыт России – коммуникация культур через любовь и добро, добро как уважение, как справедливость, как любовь к иному, что есть не просто этическая сторона взаимодействия, но необходимое условие его осуществления. Россия выработала способ единения, организации бытия на основе формирования государства через осуществление своих идеалов добра в масштабах больших социальных образований и доказала большую эффективность этого пути, доказав, что мир может осваиваться и постигаться через добро, через несение, дарение, осуществление себя. Присвоению мира через познание («мир для меня» – Европа), приспособлению к миру через уход в совершенствование себя («я для мира» – Индия, Китай), можно противопоставить еще одну альтернативу – явленность в мир («я внутри мира, я распространяюсь и растворяюсь в мире» – Россия). Можно не только познавать мир, слой за слоем раздевая его, как капусту, но осваивать и постигать его через реакцию на проявление себя, своего добра, через делание себя, осуществление себя, внедрение себя и – отрицание себя. И опыт России должен осмысляться и реализовываться в главном – в технологии осуществления коммуникации посредством добра. В этом величие души, человечность русского народа и начало исполнения его великой мировой примирительной миссии. Найденный духовно-социальный механизм отличается от абстрактно-рационального, через попытки типизации и отождествления культур ведущего к распрям, национальному унижению или уничтожению культур. Причем, русская культура неизменно следовала этому принципу «универсальной межчеловеческой коммуникации», противостоящей любой форме обособления и изоляции; другие культуры для России – неизменно не противник, а собеседник[431].

Поэтому без сомнения для движения в будущее важен опыт русской культуры, русской морали, в которой значимым способом воспитания является воспитание идеалом, а целью искусства и философии оказывается постоянное и многократное воспроизведение идеалов добра и красоты, много раз показать, как делать добро, учить делать добро, любить прекрасное, научение добру и красоте. Поэтому собственно русская философия значимо представлена морально-этическим направлением, реализовывалась в литературе и других видах искусства – Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, А. П. Чехов и многие-многие другие.

§ 102. Политика – это отношения и регулирование отношений различных социальных групп (и индивидов), имеющих разные метафизики и основанные на них ценности, интересы, цели, совокупность осознанных идей, а также реализация воли социальных групп (и индивидов) к осуществлению собственных ценностных установок, интересов и целей, совокупность создаваемых для реализации воли социальных институтов и механизмов. Право – политическая воля господствующих социальных групп, организованная в закон.

Политика в осуществлении будущего, в отношении к будущему есть воля и реализация воли социальных групп (и некоторых индивидов) к осуществлению метафизических и основанных на них ценностных установок, целей и интересов в отношении будущего, оформленных в осознанные идеи и образы будущего, с использованием социальных институтов и механизмов реализации воли и совокупности социальных отношений, имеющихся в настоящем, а также возможных для создания в будущем. Политика в отношении будущего должна стать осмысленной доминантой управления человеческими сообществами, выстраиваться как специальное направление активности и открыто предъявляться обществу.

Основные смыслы, цели, принципы, содержательные идеи политики и права, инструменты и механизмы их осуществления целесообразно осознанно формулировать и отражать в стратегических документах («Основы политики (государственной политики) в сфере…»). Это позволяет реализовываться комплексному подходу. Научные подходы способны углублять и систематизировать понимание политики и права и должны становиться основой их разработки и реализации.

Политико-правовые отношения в будущем и для строительства будущего с неизбежностью опираются на традиции и на сущее социально-культурное бытие, опыт его строительства и управления. Сами политико-правовые традиции многообразны, эволюционируют, постоянно трансформируются, оставаясь в рамках традиций (с ее разными масками и гримасами) и в отношениях различных субъектов политики (включая нации и государства) постоянно выстраиваясь в новые комбинации. Различие метафизических конструкций определяет и различие содержания и характера политической воли (ее масштаб, активность и силу, формы реализации) в отношении строительства будущего конкретных объектов и управления их будущим.

Однако собственно для строительства будущего и управления будущим необходимы направленная поддержка и осознанное создание специальных политико-правовых форм, механизмов, институтов, сил и средств. Поскольку содержание воли и реализация воли к будущему (определенному будущему) всегда имеет и будет иметь альтернативные сценарии, конкурентов и противников. В этой связи всегда необходим также поиск и создание союзников (и попутчиков) в реализации собственной воли к будущему.

В условиях существования различных субъектов строительства будущего и самого будущего, наличия у них разных интересов, целей, противоречий, наличия различий между интересами человеческих сообществ, интересами частных лиц и социальных групп важным аспектом правового обеспечения будущего и строительства будущего является регулирование интересов различных субъектов строительства будущего. Поэтому необходимо создание и выход на международный уровень правовых (и этических) условий и механизмов регулирования конструирования и строительства будущего в целях реализации приемлемых «коридоров развития», предназначенных для реализации наиболее эффективных и перспективных трендов человеческого развития и ограничения негативных, неперспективных, разрушительных. Ценностным основанием правового обеспечения в сфере будущего, ключевым аспектом правовых оснований будущего (оправдания права относительно будущего) является базирование на стратегических интересах человечества и человеческих сообществ, на демократических принципах.

Примечание 1. Существует и мыслимо несколько способов реализации воли и различных политических стратегий цивилизационного масштаба:

– реализация воли наиболее сильных стран и цивилизаций посредством навязывания собственной воли слабым (на сегодня в масштабах планеты – наиболее сильных в военно-экономическом и научно-технологическом смысле стран);

– реализация воли наиболее массовых и прирастающих в численности (в том числе народов и культур) посредством увеличения части (доли) в общей активности, экспансивного расширения ареала, образа жизни, метафизик;

– реализация воли посредством качества сознания и морали, качества созидательной активности.

Современность движется в сторону нарастания численности населения на планете, разделения центров силы, динамических изменений соотношения силы различных центров и высокими неопределенностями перспектив, возможностей, имеющихся и потенциальных целей существующих и возникающих центров силы, постоянного нарастания сложности. Однако неэффективно и сверхзатратно стихийное движение масс в будущее, способом осуществления и следствием которого являются гигантские потери человеческих ресурсов в процессе исторического движения, как во всяком естественном процессе отбора «методом проб и ошибок». Оно целесообразно на сверхбольших исторических промежутках, которые регулируют отбор на уровне генотипов и усиливают генотип и генофонд. Однако в отборе культур, культурных генотипов естественно-биологические методы отбора должны отойти на второй план, как и в природе человека, оставаясь фундаментом, но не ограничиваясь самим фундаментом, поскольку на нем строятся более сложные материальные и идеальные конструкции. В этой связи прогрессивное движение в будущее культур и цивилизаций требует все больших усилий и воздействия разума, организованности, управляемости, комбинаторности мышлений и действий. Требуется также понимание того, что современной численности населения для обеспечения эффективного движения в будущее пока крайне недостаточно. Прогрессивное движение в будущее возможно лишь при еще большем увеличении мощности человечества для образования нового качества, необходимого для движения в будущее, в том числе как минимум 2–3 кратного увеличения общей численности населения на планете, а тем самым – еще большего нарастания сложности. Население поэтому должно быть в значительной мере рационально организовано в едином прогрессивном движении в будущее, а не разорвано, существуя (и оставаясь) в разных культурных эпохах.

Неэффективен и элитарный (в том числе либерально-буржуазный) путь в рамках первого способа, поскольку он не способен даже защитить человечество от угроз в настоящем и тем более в удаленной перспективе. Тупик элитаризма и буржуазного прагматизма – в эгоистическом сценарии такого пути (в том числе движения в будущее), который одновременно является самоубийством – возможности выжить узким группам населения длительное время на современном и более высоком уровне развития невозможно. Попытки некоторых идеологов убедить западного человека и его элиты, в том можно построить «счастливый мир» на планете путем сокращения численности населения – это утопия, а чаще всего – обман и сознательная мистификация властных элит с целью сохранения собственной власти, консервации настоящего. Закономерно, что в условиях численного прирастания иных (различных) народов и культур в ведущих капиталистических странах все чаще раздаются призывы к уничтожению подавляющей части населения планеты (вплоть до уничтожения 9/10 нынешней численности) – для «оптимизации» настоящего и будущего на западный манер[432]. Но это лишь демонстрирует ограниченность потенциала современного позитивистско-прагматического западного мира для строительства прогрессивного будущего. И самое опасное в том, что эти призывы находят все более широкую поддержку в массах (как национал-социализм и фашизм в Европе XX века), доказывая традиционность, органичность этих античеловеческих и тупиковых для развития человечества идей западному миру, его культуре и миру ценностей.

Движение в будущее возможно лишь посредством повышения качества сознания (разума) и морали, качества созидательной активности человечества, качества политики и права, комплексного увеличения мощности человечества (посредством приращения численности и распространения научных знаний), в том числе путем концентрации коллективных усилий на проектах будущего. Для этого необходима трансформация политических и правовых отношений и институтов в формировании будущего, в том числе трансформация международных политических институтов в направлении усиления их возможностей в организации и управлении движением человечества в будущее, в строительстве и управлении будущим конкретных объектов. Быть может, это тот основной вектор организации международных политических институтов, который сделает их органичными наднациональными системами управления и влиятельными в принятии управленческих и политических решений на планете.

Примечание 2. Реализация воли, ее политическая и правовая организация определяются характером культурной традиции. Это заложено в оценках и отношениях к собственной и к другим социальным общностям и группам, их оценке, активности и энергетики воли собственной группы, вырастающим на этой основе границы допустимого в политической деятельности, ее масштабы, степень уверенности в собственной правильности и преданности идее (от неверия до фанатизма), формы политической и правовой организации.

Эти факторы будут определять и политико-правовую организацию движения в будущее и управления будущим и в будущем. Политические и правовые формы в строительстве и управлении будущим будут продолжать отвечать культурно-историческим традициям в их самости и органичной целостности. Поэтому будут воспроизводиться все известные формы управления – основанные на власти одного лица, группы лиц, большинства народа – в их разнообразной культурной специфике. Боле того, для разных культур и цивилизаций будут эффективными различные политические и правовые формы реализации воли движения в будущее.

Внутри цивилизаций в их движении в будущее важную роль будут продолжать играть идейно-духовные и политические элиты и личности, оказывать влияние взаимодействие элит и народа. Особенно важными будут являться пассионарные народы и харизматические личности и группы.

В планетарном сообществе движение в будущее будет продолжать осуществляться на основе выстраивания отношений между различными социальными слоями, группами, народами, которые будут носить характер взаимопомощи, конкуренции, конфронтации.

Общей доминантой будет оставаться национально-государственное построение управления на планете. Даже в недавней работе одного из известных либеральных авторов Ф. Фукуямы обосновывается нарастающее значение государственных институтов (у него – в странах западного мира), причем, акцент делается не только на природе государства, но в особенности на совокупности механизмов государственного управления. Он, например, пишет: «…для будущего мирового порядка самое важное – это обучиться построению государства. …искусство построения государства будет ключевой составляющей национальной силы, столь же важной, как способность развертывать традиционную военную мощь для поддержания мирового порядка»[433]. Важно добавить, что такое «искусство» должно быть основано на серьезных и комплексных социально-гуманитарных научных разработках и технологиях по их продвижению (внедрению) в реальную практику.

Однако демократические и национально-государственные формы и методы легитимизации политической активности в обозримом будущем будут продолжать противостоять корпоративным и частным формам и методам. Будет, как прежде и теперь, активно использоваться весь арсенал белых, серых и черных политических технологий (известных с древнейших времен и впервые обобщенных в свое время Н. Макиавелли), включая обман масс и склонение их к принятию невыгодных и даже губительных для народов и цивилизаций решений, будут продолжать приниматься тайные (нелегитимные) соглашения элит путем сговора и торгов и т. д. Такая практика без сомнения будет дальше иметь место относительно формирования будущего.

Этой политической доктрине и практике должно противостоять государственное строительство и активное демократическое сообщество, деятельность которых должна базироваться на научных основаниях, искать наиболее эффективные формы и идеи в организации политической жизни при строительстве будущего и управлении им. Важным условием для их успешности является информационная открытость – в первую очередь в принятии ключевых решений в определении будущего, его смыслов и целей[434].

Важнейшие принципы политики для движения в будущее, эффективного строительства и управления будущим:

– истинная демократия и доминирование большинства над меньшинством, включая элиты, как способ увеличения мощности человечества, необходимого для движения в будущее;

– информационная прозрачность (открытость) проектов будущего;

– широкая межкультурная коммуникация вокруг прогрессивных смыслов и целей будущего с доминированием ценностей прогрессивного будущего и носителей этих ценностей в виде народов, социальных слоев и групп, личностей.

Примечание 3. В правовой сфере расчеты относительно будущего также следует основывать на сохранении и развитии традиционных культурно-исторических правовых форм организации отношений, институтов и формирования идей с их эволюционным развитием.

Для оптимизации правового обеспечения движения в будущее смысловое содержание и институциональное оформление целесообразно постепенно трансформировать в сторону уравнивания в правах будущего и настоящего, а затем – доминирования будущего над настоящим, определяющим и организующим началом нормативно-правовой базы и институциональной организации актуального бытия. Это в первую очередь относится к смыслам и содержанию права, к представлению в действующей нормативно-правовой базе, в которой будущие смыслы и цели должны стать определяющими критериями оценки и правового регулирования деятельности в современности, должна даваться правовая оценка всякой деятельности с точки зрения будущего (перспектив). На основе принципа доминирования будущего должна быть организована и деятельность правовых институтов, в первую очередь – в сфере законотворчества. Естественно, важные коррекции должны вноситься также в правоприменение и судебную деятельность, в том числе в деятельность международных инстанций.

Правовые основы осуществления будущего, строительства и управления будущим, организация нормативно-правовой базы настоящего должны базироваться на познании будущего. При этом основы права, как известно материалистической философии и науке, необходимо искать в социальных отношениях, а не в волюнтаристских, позитивистских, субъективно-идеалистических умопостроениях. Основным источником развития права является объективная реальность, объективные потребности настоящего и будущего. Материалистической философии и основанной на ней юридической науке известно, что право – это регулятор общественной жизни, а не некий абстракт и потому «правовое регулирование не представляет собой процесса создания норм права, годных во все времена и для всех народов», что «потребности, интересы, мотивы, установки, воля и другие психологические феномены являются компонентами формирования права и правотворческой деятельности государства»[435], включая ценностные ориентации индивидов и субъектов права, правовую культуру населения, а также (нужно добавить) культурные традиции включения права в целостный комплекс социального регулирования поведения (компонентами которого являются также мораль, политическая воля, административный ресурс). Причем, науке (в том числе экономической, политической, юридической) известно множество теоретических, эмпирических и экспертных методов разработки проектов, законов, нормативно-правовых документов, регламентирующих жизнь общества с целью повышения его эффективности, безопасности, противодействия негативным процессам и явлениям, обоснования эффективных норм права и способов правоприменения. Они могут и должны быть использованы в разработке и применении права в строительстве и управлении будущим.

Важные моменты такой нормативно-правовой базы:

– гармоничное сочетание национального и международного права в регулировании будущего (это сложная, но решаемая проблема);

– доминирование национальных интересов над частными и корпоративными;

– серьезные полномочия и ответственность научных (включая экспертные и оценочные) систем, занимающихся проблемами будущего, закрепленные в нормах правах;

– эволюция системы правоприменения и судов в направлении регулирования деятельности субъектов, проявляющих активность в проектировании, строительстве и управлении будущим.

§ 103. «Экономика будущего» включает в себя а) совокупность современных (реальных, существующих в настоящем) экономических отношений, институтов и механизмов, нацеленных на строительство будущего и обеспечивающих его; б) экономические идеи, модели, образы, сценарии, проекты и расчеты строительства различных объектов и вариантов будущего (в том числе экономика проектов); в) собственно экономическую систему будущего, а также элементы и взаимодействия, образцы и модели экономических подсистем экономики будущего, существующие в настоящем. Экономике будущего требуется специальная система управления, которая может быть подсистемой существующих систем управления.

Элементы экономики будущего в экономической системе настоящего, как правило, существуют задолго до их комплексной реализации в виде органической системы «экономика будущего». Так, для экономики будущего с точки зрения начала XXI века существует целый комплекс подсистем, которые отрабатывались и отрабатываются в различных экономических парадигмах (капиталистической (рыночной), директивно-плановой, смешанной) – специальные производственные мощности, технологические и технические инновации, новые материалы, новые объекты, природные ресурсы, кадровый потенциал, финансовые учреждения (плановые, инвестиционные, кредитные, пенсионные, страховые системы, банки развития, венчурные фонды, фонды развития), системы информационно-аналитического обеспечения (включая стратегическое управление и стратегический маркетинг) и т. д. Их предназначение в экономике будущего – производство и воспроизводство целесообразных для будущего компонентов прошлого и настоящего, аккумулирование ресурсов для строительства будущего, формирование и функционирование экономических инструментов и механизмов конструирования и строительства будущего, страхование рисков вложения в будущее и т. д.

Существующая экономика (отношения, институты, идеи) и экономическая активность должны постоянно оцениваться с точки зрения экономики будущего, сочетания экономических интересов будущего и настоящего.

Примечание 1. Современная мировая экономика разрывается противоречиями – текущими противоречиями и противоречиями в отношении формирования будущего и экономики будущего. Результатом разрешения противоречий должен стать качественный скачок в новую экономику, в том числе в новую экономику будущего.

С точки зрения концепции конкретных развивающихся объектов, для повышения эффективности конструирования экономики будущего и функционирования элементов экономики будущего в настоящем необходима ценностная, идейно-концептуальная и институциональная трансформация мировой экономики и национальных экономик, создание элементной базы и системы взаимодействий будущего конкретных объектов. В первую очередь необходима трансформация общепланетарного экономического контекста, организационных и управленческих ценностей экономики, формирование новых целей и горизонтов развития в спектре перспектив глобального социально-экономического развития. Аргументированный вектор реконструирования мировой экономики, отдельные компоненты и взаимодействия новой системы мирохозяйства, альтернативной существующей, предложены в концепции С. Ю. Глазьева[436].

Важнейшим целевым принципом формирования экономики будущего является принцип справедливости и гармонии. Справедливости как выравнивания уровня экономического развития всей планеты для реализации великих гуманистических идеалов – эта идеология противостоит идеологии роста неравенства, исповедуемой либерально-буржуазной цивилизацией, идеологии тупика и «пределов роста». Для получения системно-синергетического эффекта, увеличения эффективности и мощи человечества в деле строительства будущего необходимо искать приращения гармонии. Причем, гармонизация должна распространиться на а) развивающиеся объекты разной природы, в том числе различные социально-культурные объекты (цивилизации), б) субъекты экономики разной природы (ценностей, целей) и разных интересов в будущем, в) компоненты одних и тех же объектов и субъектов, относящиеся к разным историческим периодам (эпохам) их существования, но сосуществующие актуально и в будущем.

Важнейшим организационно-институциональным принципом является возвращение в экономику доминирования производительного труда над сферой финансов.

Важнейшим инструментальным принципом является повышение научной «нагруженности» экономики – как в сфере производства, так и в сфере управления.

Конкретно для России сегодня необходима замена «стратегии догоняющего развития» на «стратегию опережающего развития»[437]. Причем, именно сегодня возможности для этого уникальны, поскольку существует «окно возможностей» для перевода догоняющего развития – в опережающее на основе прорыва в новый технологический уклад[438]. «Окно», которое может закрыться после вхождения лидеров в новый технологический уклад.

Примечание 2. История человечества в ее прошлом характеризуется недостаточностью в обеспечении различными благами жителей планеты и различных ее регионов. Это породило психологию, а затем и идеологию потребительства, которая в Новое время захлестнула сначала западный мир, затем начала входить в другие цивилизации. Причем, западный человек оказался наиболее подвержен потребительской идеологии, вирусу потребительства, чем люди других традиций.

Никто не забудет вклада капитализма в развитие человечества – положительного и отрицательного, того строя, который через колено ломал людей и народы ради создания общества потребления и материального достатка, технологий материального обеспечения человека. Однако никто не забудет и проблем, которые возникли в условиях капитализма и которые невозможно решить в этой экономике – социального неравенства, искусственно организуемого наиболее развитыми странами и являющегося органическим феодально-буржуазным отношениям; хищнического отношения к природе и истощение ресурсов планеты гигантскими темпами; духовной деградации человечества и других. Несмотря на объективно пробивающуюся в становящемся новом мире политико-экономико-культурно-правовую полимодельность, в нем продолжают сохраняться и активно воспроизводиться цели и идеалы однополярного (индивидуалистического и буржуазного в своих основаниях) мира, предпринята попытка вернуть и закрепить ценности и достижения элит англо-американского мира (в которых переплетены эгоистические интересы буржуазных и феодальных элит), в результате чего происходит не только попытка реставрации некоторых социальных отношений (неоколониализм, завершение эпохи справедливости и вновь начавшееся после крушения СССР нарастание неравенства, наступление на права среднего класса в развитых странах (§ 87 Примечание 2), но также агрессивно культивируется допросвещенческая (антипросвещенческая) квазифеодальная ментальность, ориентированная на элитарность и все большую поляризацию бедных и богатых, а не на равенство, на клерикализм и мистику (в том числе масонство), а не на научное знание). Закономерно рождение в высших эшелонах власти России установок на замену человека-творца «квалифицированным потребителем» (А. А. Фурсенко)[439], внекультурных и откровенно слабообразованных антидемократических и антипросвещенческих рассуждений о необходимости образовательного и информационного ограничения людей для обеспечения управляемости обществом (Г. О. Греф)[440].

Одна из важных причин – природа мировых политических и деловых элит. Кто такие нынешние представители «мировой элиты»? Потомки завоевателей, бандитов, грабителей, жуликов всех мастей, делавших себе статус и состояния на поте и крови миллионов. И продолжающие делать. В каком отношении они являются «лучшими», по каким качествам? По жестокости, человеконенавистничеству, властолюбию, презрению к иным людям, алчности, циничности – вот их конкурентные признаки. В этом слое чем сильнее порочность, тем выше конкурентоспособность.

Но добродетель всегда побеждает пороки, добро – сильнее зла. Человечество существует и прошло столь длительную историю не для того, чтобы стать заложником низменных пороков, реализованных в отдельных людях, семейных родах, кланах, тех мизантропических и деструктивных систем мировоззрения, которые они (или для них) воспроизводят, разрабатывают и внедряют. И потому закономерно, что эта эпоха уходит в прошлое вместе с эпохой финансового капитала и империи США (так же как раньше ушла эпоха торгового капитала и империя Англии, эпоха промышленного капитала и промышленные империи XX века). Мракобесие капиталистического потребительства, соревнования в стяжательстве и цинизме уйдут в небытие, оставаясь достоянием теневых и криминальных субкультур (авантюристы и азартные люди, патологические буржуа-собственники, уголовный мир), органическим продуктом которых они являются.

Постепенно достижения человечества в производстве благ, идущем насыщении различных рынков и потенциальной возможности избыточности насыщения потребностей ведет на смену казавшейся бесконечной гонке возрастания потребностей и роста потребления – их ограничение. Становится понятным, что человек будущего отойдет от идеологии потребительства[441] как идеологии, диктуемой биопсихическими компонентами природы человека. Достаточные для жизни и развития потребности, разумные ограничения потребностей («разумные потребности», традиционные потребности) уже начинают теснить и вытеснят потребительство как безмерие и безграничность потребностей. На смену потребительскому общества идет общество созидания, творчества.

Примечание 3. Достижения экономики известны – все более широко доступными становятся еда, вода, сервис, в целом обеспечение удовлетворения жизненных потребностей; доступными становятся технические новшества, новые типы товаров и услуг; расширяются возможности освоения все новых пространств и типов ресурсов; расширяются возможности приобщения к высокой духовной жизни – науке, искусству, творчеству, где и будет разворачиваться основная конкуренция культур и цивилизаций, социальных групп и личностей. Это – достижение человечества, за которое, к тому же, заплачена высокая цена.

Важно и то, что благодаря научно-техническому и технологическому прогрессу уже сегодня на производство многих (особенно потребительских) товаров и услуг тратится все меньше удельных человеческих усилий. Это приводит к высвобождению рабочей силы.

Однако эти достижения порождают новые для экономики условия осуществления, меняя в том числе основу основ экономики – характер мотивации, цели, как следствие – организационные, институциональные и управленческие конструкции экономики. Это создает и новые проблемы.

Первая проблема – найти бесконфликтный выход из штопора нарастающего неравенства в условиях роста общего благосостояния, одним из следствий которого является обострение проблемы замены мотивации производства (которое сегодня не делает богаче страны и народы) на мотивацию перераспределения (в сфере которой посредством финансовых «ножниц» сегодня распределяются основные доходы). Произошла замена целей строительства и созидания на цели распределения (которые уже слабо связаны с целями потребления). Причем, здесь тройная проблема – а) собственно преодоление неравенства, б) избежание конфликтного (революционного или военного) варианта, в) настройка системы мотиваций на созидание, творчество, строительство будущего, а не на распределение и перераспределение.

Вторая проблема – организация нового разделения труда, чтобы люди были заняты созиданием. Сфер приложения для растущего населения в рамках существующей экономики становится недостаточно. Несмотря на общий рост экономики, все большая часть населения прозябает без активного напряженного труда и у значительной части населения отсутствует радость созидания, радость труда, радость творчества. Нужны новые смыслы и цели, чтобы человек прирастал численностью населения, его мощь прирастала вовлеченностью человека в общее дело и ростом производительности труда.

Третья – конструирование духа. Это становится в том числе экономически необходимой задачей во избежание начавшейся деградации трудовых ресурсов. От отсутствия великих целей, грандиозных перспективных задач, бессмысленности бытия происходит деградация, старение и вымирание населения – особенно в развитых странах. Человек не стремится рождать детей, чтобы делиться с ними радостью бытия, сказать им: «Посмотрите на красоту и чудо мира!». Как следствие, происходит и деградация трудовых ресурсов, снижение творческого потенциала ввиду его неиспользования. Эти процессы должны быть остановлены, им на смену придут новые движители.

§ 104. Наука – ключевой институт в познании будущего, строительстве будущего, движении в будущее. Она также претерпит трансформацию познавательных отношений, набора принципов и идей, социальных институтов в процессе более предметного познания и конструирования будущего конкретных объектов.

В первую очередь усилится профессионализация в познании будущего – появятся специализированные научные школы, специализированные организации и подразделения по исследованию будущего конкретных объектов, сформируются образовательные структуры для подготовки научных и педагогических кадров в сфере познания и конструирования будущего.

В самих исследованиях будущего повысится уровень философской (особенно метафизической) заглубленности и междисциплинарности.

Будут разработаны технологии, порядки и регламенты фундаментальных и прикладных исследований будущего, опытно-конструкторских разработок будущего, их экспертизы, апробации, отбора, внедрения.

Изменятся, станут более понятными и прозрачными механизмы взаимодействия общества с органами власти и управления различного уровня, планирования и осуществления государственного заказа на проведение фундаментальных и прикладных социально-гуманитарных исследований, в том числе в сфере познания и строительства будущего. Функция заказчика и координация научных исследований будет осуществляться уполномоченными государственными и международными органами, укомплектованными профессиональными научными и экспертными работниками, имеющими практический опыт научной работы и одновременно опыт управления.

Изменятся (будут поняты и разработаны) критерии оценки эффективности научных учреждений, которые занимаются развитием и будущим, для того чтобы оценивать эффективность разработок для будущего по действиям и результатам в настоящем и для осуществления контроля над научной деятельностью со стороны общества и уполномоченных органов. Эти критерии позволят верно соотносить требуемые усилия и затраты на научные разработки с общими социально-культурными усилиями и затратами.

Будет создана эффективная комплексная индустрия по развитию (производству) самой науки как многоотраслевого взаимоувязанного комплекса по обеспечению конструирования и строительства будущего (включая теоретическое, эмпирическое и экспертное обеспечение), системная инженерия строительства науки как социального института, подсистемы управления для выстраивания ее отношений с другими отраслями и хозяйствующими субъектами, государственной властью, обществом, международным сообществом. Естественное саморазвитие и самоуправление науки как совокупности творческих коллективов органически дополнится научно обоснованными формами организации и управления научными организациями, основанными на сочетании иерархического и сетевого принципов. Поскольку понятно, что для повышения социальной эффективности науки, ее функционирования и развития, организация и управление науки должны быть сами эффективно построены.

Важным компонентом организации на уровне мирового сообщества является формирование компетентных межгосударственных, общественных и экспертных структур, которые – как и в случае космоса, ядерных технологий, медицины, эпидемиологии и других направлений – способны и должны выработать приемлемое общепланетарное решение в познании и освоении будущего.

Примечание 1. Для строительства науки к ней должны быть применены (преломлены применительно к науке) все аспекты строительства будущего (Глава 13), в частности и в особенности должны быть учтены все основные направления и виды деятельности строительства (§ 85), включая создание («выведение») новых научных миров и структур, не существовавших прежде, создание инфраструктур и условий для обеспечения науки будущего (интеллектуальных, кадровых, информационных, вещественных, энергетических, финансовых, утилизационных, общественного благорасположения и т. д.). Поскольку научное построение науки – столь же специализированная научно-прикладная задача, как любая иная научная задача, то оно должно представлять собой специальное направление в системе организации науки в рамках государства и осуществляться специализированными подразделениями, укомплектованными соответствующими кадрами (см. § 63). Относится это и к наукам о будущем.

Такую работу не могут и не должны делать сами научные работники, специализирующиеся в своих областях, либо руководители науки, либо чиновники. То есть, научное построение науки не имеет никакого отношения к бюрократическим формам организации и управления (внутринаучной бюрократии или государственной вненаучной бюрократии), в том числе развивающимся в России в современную эпоху. Но такая работа и не должна быть «самостийным самоуправлением» – например, в постсоветский период такой подход также не дал эффективных результатов, привел к снижению качества научных исследований, а во многом свелся к распределению средств чиновниками различного уровня и ведомственной принадлежности (по аналогии с другими сферами хозяйства – как предмет приватизации и способ личного обогащения). Определять научную политику (особенно в освоении будущего) должны специальные экспертные группы, а организовывать ее осуществление и сопровождение (в том числе информационное, пропагандистское, PR, GR, маркетинг и т. д.) – специальные подразделения.

Так, важным элементом управления наукой будущего и наукой о будущем является информация (пропаганда и реклама). Общие методологические основы и приемы продвижения, пропаганды, рекламы известны. В данном случае предметом этой обеспечивающей деятельности является продвижение науки, ее миропонимания, пропагандой научного знания, что должно стать и предметом специальных исследовательских действий, и последующих организационных и управленческих решений и действий. Без таких специальных программ, как показывает динамика последних 20–30 лет, науке становится все сложнее позиционировать себя в обществе и мировом сообществе. Она ослабляет свои позиции перед иными мировоззрениями, не может противостоять возникновению и распространению псевдонаучности[442].

Примечание 2. Наука для строительства будущего конкретных объектов, как и иная наука, носит социально-классовый характер и потому различается наука для элит и демократическая наука о будущем (§ 13). Поэтому в настоящее время наука о будущем зачастую и в разных сферах начинает классово деформироваться, теряет демократические ориентиры просвещенческих идеалов, имеющие целью улучшение жизни для любого человека (а значит – для большинства населения планеты).

Мировые аристократически-буржуазные элиты, их масонские и иные структуры давно создают и используют науку и научные институты познания будущего, научно обоснованные идеологические институты и механизмы навязывания обществу желаемого для них будущего, собственные (также научно обеспеченные) управленческие структуры строительства будущего. Так, Римский клуб, основанный масонами ложи «Великий Восток», создавался для того, «чтобы определить будущее (курсив наш – А.С.) всего населения Земли», а создать будущую Трехстороннюю комиссию в 1972 году Д. Рокфеллер предложил с целью «собрать лучшие умы мира для того, чтобы решить проблемы будущего» (курсив наш – А.С.)[443]. Не должны смущать эпитеты «население Земли» и т. д. – это привычный и давно разоблаченный камуфлирующий антураж. Научные разработки многих специалистов нацелены именно на исследования, интересующие элиты, а используются разработки – выгодные им, особенно в экономике, но и не только. Один из примеров – концепция лауреата Нобелевской премии М. Фридмана, внедрение которой в мировую экономику в последние десятилетия стало дополнительным эффективным инструментом обогащения богатых (групп и стран) через обирание бедных (слоев и стран).

Поэтому нужно четко различать науку о будущем (научные идеи, научные школы, научные институты познания и строительства будущего), а) создаваемую и развиваемую для будущего народов, культур, цивилизаций, демократически понимаемого планетарного сообщества, б) создаваемую в интересах отдельных наций и государств как способ и механизм осуществления (закрепления) их конкурентных преимуществ над другими народами и странами в будущем, в) формируемую в интересах аристократических, политических, бюрократических и деловых элит, ставящую целью сделать их еще богаче и властнее, укрепить их власть, их приоритеты в целеполагании и строительстве будущего, создать на планете комфортную жизнь для этой группы, на основе современных научных достижений продлевать их биологическую жизнь и т. д.

Как указывалось выше, к счастью для человечества истинная наука для строительства будущего не может носить изолированно-группового характера. По своей природе – это наука масс, наука большого коллективного действия. Потребность в коллективном, масштабном научном обеспечении развития исключает возможность кулуарного использования ее результатов для эффективного развития. В том числе и поэтому наука строительства будущего должна и будет являться инструментом (орудием) демократического сообщества, а не тех или иных элит или частных лиц.

В случае же корпоративной замкнутости наука, усиливая мощь лишь отдельных лиц и корпораций, будет вести к разладу в строительстве и управлении будущим, уходу в сторону ошибочных направлений развития и тупиков развития («пределов роста»), а также к росту конфликтности будущего, выступая в качестве разрушительного оружия, а не созидательного производства. Ну а время всяческих гадалок и астрологов давно прошло – не те масштабы проблемы, чтобы они могли брать на себя ответственность на конкретные управленческие решения.

Поэтому во всех отношениях более перспективен народно-демократический подход в науке о будущем, на стороне которого выступают материалистическая философия и объективное научное знание. Этот подход нацеленного на улучшение (прогресс) всего трудящегося человечества (в том числе трудового народа России), а не деградационных элит, стремящихся законсервировать собственное превосходство и не заинтересованных в развитии (в том числе путем тайного использования достижений теории развития для сохранения и увеличения собственного превосходства).

Естественно, что демократия науки должна включать в себя диалектику отношений личности и коллектива, большинства и меньшинства, научного сообщества и общества в целом, национальных и интернациональных компонентов, взаимопомощи и конкуренции и т. д.

Примечание 3. Важным компонентом строительства науки будущего является система образования в целом, которая также должна быть научной и демократической. Это принципиально важный момент как для современной России, так и для мировой цивилизации в целом. При этом важно гармоническое сочетание классики традиций и образовательных новаций, которые должны без сомнения вырабатываться и проверяться на предмет эффективности с помощью науки. Научные подходы к содержанию и организации образования – главный принцип образования подрастающего поколения и подготовки профессиональных кадров.

Такой опыт был и есть в отечественной и мировой практике. К сожалению, в постсоветский период игнорируются эффективные компоненты опыта образования в советской школе, основанные на обширных научных разработках, в том числе концепция гуманистического коллективного воспитания, выработанная наукой и практикой (особенно К. Д. Ушинский, А. С. Макаренко, В. А. Сухомлинский и другие). Одновременно игнорируются и новейшие научные разработки.

Пример. В пореформенной России были продолжены разработки эффективных инновационных стратегий обучения и воспитания. Так, были созданы, апробированы и готовы к широкомасштабному внедрению технологии образовательной подготовки человека для нового технологического уклада, разработанные, в частности, НИИ Инновационной стратегии развития общего образования Департамента образования города Москвы и другими научными учреждениями. Это пример создания «точек роста» для нового, по природе своей социогуманитарного высокотехнологического уклада, когда «точками роста» становятся не конкретные экономические объекты, инновации в организации и управлении экономикой, а люди (человек), соответственно, образовательные стратегии и модели. Однако результаты исследований и разработок не внедряются. На брифинге в январе 2013 г. в своем критическом выступлении в адрес современного руководства системой образования страны директор НИИ Инновационных стратегий развития общего образования Департамента образования города Москвы, председатель Экспертного совета по экспериментальной и инновационной деятельности в образовании Департамента образования города Москвы Ю. В. Громыко обоснованно и аргументированно утверждает, что современная политика в сфере образования, которая идет в русле либеральной монетарной модели, «разрушает фундамент для опережающего развития страны», а ее авторы выступают в роли «заказчика реакционного сценария развития российского образования». В подтверждение своей позиции Ю. В. Громыко приводит целую серию инновационных методов обучения, опережающих мировые, разработанных научными учреждениями Москвы в постсоветский период, но не востребованных органами управления образованием[444]. С этой позицией необходимо полностью согласиться, поскольку речь идет именно о направленном уничтожении российской системы образования ее завистниками и конкурентами, реализующими их установки и идейно поддерживающими их внутренними реакционными социальными силами, ориентированными на деградационные сценарии развития России и не заинтересованными в образовании широких масс.

Примечание 4. Организация наук о будущем в плане получения итогового результата будет носить характер все большего приближения к конкретному объекту и процессу.

Для человека до XIX включительно все окружающее – весь мир – был миром-средой, неким непрерывным континуумом, в котором человек (с непрестанным удивлением и упорством познания) обнаруживал разные разделенные и различные объекты, процессы, явления – в том числе обнаружил и феномен развития-эволюции, и феномен культур-цивилизаций. Но все это было лишь введение в новое видение целостного мира как совокупности пространственно, во времени, функционально разделенных и взаимодействующих объектов и множества параллельно идущих, накладывающихся и пересекающихся процессов. В новой парадигме мир должен мыслиться как сосуществование множества объектов различной природы, объектов – вполне индивидуальных. Причем, каждое такое исследование конкретного объекта – это сочетание фундаментальных, прикладных и экспертных исследований. Потому основания методологии наук в такой парадигме будут искаться не в физике или математике, а в прикладных науках, например, таких как система здравоохранения и медицина, на основе фундаментальных и прикладных разработок, а часто и с привлечение древнейшего опыта (ремесла) доходящие до уровня конкретного индивидуального объекта. Методология исследования и внедрения такого типа должна вырабатываться для других сложных объектов, в том числе социальных и идеальных. Именно на базе методологии подобного типа должна развиваться наука о будущем.

Понятно, что поскольку же типы развивающихся объектов и уникальные развивающиеся объекты различны, то различны содержательные аспекты комплексов познания и управления. Однако при этом блоки комплекса познания будущего могут быть продуманы как достаточно универсальные, в том числе на основе аналогии с медициной[445].

Пояснение. Каждый человеческий организм наряду с общим несет в себе множество специфических черт (достоинств, недостатков, потенциала, болезней и т. д.). Поддержание здоровья, профилактика и лечение каждого организма в этой связи также несет в себе множество общих и специфических моментов. Поэтому, например, в медицине при лечении часто используются специалисты разного профиля и специализированные группы специалистов (консилиумы).

Принципиально важна установка здравоохранения и медицины на ценность каждого отдельного организма. И каждый человек к своему здоровью, и медицина в отношении каждого человека имеют установку (и стараются) относиться ответственно, вдумчиво, планомерно. Каждый организм рассматривается как самостоятельная ценность. Именно такая установка должна стать основанием науки о строительстве будущего конкретных объектов.

Особенно важен для осмысления комплексный характер организации системы здравоохранения и медицины. И хотя в разных странах системы здравоохранения разные и разного уровня развития, есть понятные подсистемы данного комплекса:

– пропаганда здорового образа жизни (ЗОЖ), распространение знаний и умений в организации и управлении ЗОЖ каждым человеком, организация условий для этого, в том числе для развития физической культуры, культуры проведения досуга, культуры диспансеризации и т. д.;

– санитарно-эпидемиологическая служба;

– система диспансеризации;

– профилактика различных заболеваний;

– диагностика и лечение отдельных органов и систем (включая хирургию, терапию, акушерство и гинекологию, а также частные направления – военная медицина, медицина катастроф, медицина скорой помощи и т. д.);

– фармакология;

– фундаментальные и прикладные научные исследования, включая специальные направления – медико-технические разработки, медицинскую инженерию, биотехнологии, нанотехнологии;

– исследования в смежных областях (от различных областей биологии, психологии – до разных областей физики, химии, техники);

– экспертные и аналитические работы в конкретных разделах медицины, ЗОЖ, профилактики заболеваний, а также в организации и управлении сферой здравоохранения.

Этот комплекс носит органический характер (то есть необходим каждый его компонент), хотя он (комплекс) нередко дополняется народной и нетрадиционной медициной (в том числе путем воздействия на организм через информацию и через инфосферу, через воздействие на энергетику организма).

При этом необходима именно органичность комплекса, чтобы тот или иной его компонент не начинал становиться самоцелью и переходить в свою противоположность (негативно воздействуя на объект). Так, в настоящее время это относится к фармацевтике, превратившейся в мощную финансовую индустрию, которая в угоду собственных деловых интересов не просто поглощает львиную долю ресурсов общества, но и фактически выдавливает собой организацию и финансирование ЗОЖ и профилактики заболеваний, купирует активность общества в этом направлении. Это относится и к попыткам противопоставить ненаучную медицину – научной, тогда как целесообразнее искать между ними точки соприкосновения и взаимодействия все для той же цели – здоровья каждого человека.

Примечание 5. Происходит постоянное развитие познающего субъекта, которое приводит к эволюции науки в различных сферах научного знания. Причем, если происходит также и развитие объекта, то задача тем более усложняется в плане постоянной динамик научного знания, претендующего на истинность. Потому комплекс самой науки, ее динамика – отдельная тема и специальная проблема, исследуемая науковедением.

Однако науковедение часто догматизирует найденные модели и пытается подогнать под них более сложную и более новую реальность, тем самым уводя понимание в сторону от реальной динамики и даже обосновывая или порождая тупиковые и ошибочные варианты организационно-управленческих решений. Например, попытки науковедческого сообщества на протяжении 20 лет убедить российское правительство в ошибочности методов организации науки в СССР-России и одновременно предложение в качестве оптимальной модели американской (европейской) модели организации науки как «оптимальной» способствовало уничтожению российской науки. Реальная проблема российской науки – ее конкуренция с Западом и одновременно противоречие с феодально-олигархическим антипросвещенческим типом управления в России на рубеже тысячелетий – оставалась за бортом науковедческих дискуссий. Такая ошибочность методологической платформы – не единичный случай в истории науковедения и философиеведения в России. Тогда как в каждую эпоху, в каждой науке, применительно к каждому познаваемому объекту наука у каждого познающего субъекта обретает свои оптимальные организационные формы, свои эффективные наборы методов, свои возможности и границы.

Не странно, что в европоцентричном мире в современном научном познании обнаружилось некоторое падение активности исследований в различных сферах. Оно объясняется как достижением некоторых пределов познания (например, некоторая «стена» в познании микромира и мегамира в физике и космологии), так и пределом возможностей субъектов познания, их метафизик, мировоззрений, методологий. Однако такой (очередной в истории) «предел познания» не означает ни достижения абсолютных пределов познания (даже в микромире и мега мире постоянно обнаруживаются все новые объекты, процессы, свойства), ни обретения полноты познания мира в целом, ни тем более полноты познания каждого конкретного объекта и его будущего. Познающий человек многократно приходил к некоторым «пределам» научного познания в разных областях, снижению активности исследований, отсутствию новых научных результатов, но затем преодолевая это состояние и вновь (все шире) развивая науку, в том числе за счет роста интереса к новым сферам, потребности в освоении новых сфер. Эти пределы будут преодолены и на этот раз.

Так, например, наиболее важными, перспективными и трудоемкими направлениями научных исследований будущего в социально-гуманитарной сфере являются социальная инженерия будущего; продление жизни человека, методы борьбы со старением, проблема бессмертия[446]; формирование образов будущего, управление временем и многие другие. Нет речи не только о пределах роста научного знания – даже о его начале.

§ 105. Великие смыслы и цели, организующие жизнь человека на планете, формировались и будут формироваться вновь и вновь, разными культурами и цивилизациями, разными метафизиками и философскими системами в разные исторические эпохи.

Такие смыслы и цели для современности могут быть сформулированы на основе антропологического материализма следующим образом. Высший смысл бытия человека – оптимизация социально-культурных, планетарных и космических процессов на основе разума. Высшая цель бытия человека – обретение на основе жизни и разума такого могущества, которое позволяло бы ему воздействовать на планетарные и космические процессы все большего масштаба, участвовать в планетарных и космических процессах, управлять ими (регулировать их), в том числе воздействовать на внутригалактические и межгалактические процессы с целью создать прецедент управления вечностью и сохранения в вечности Метагалактики, не дать ей саморазрушиться или коллапсировать обратно в точку, осуществлять познание глобальных объектов (Метагалактика, Галактика, Мировой океан, параллельные миры, «темная материя»…), конструирование (создание новых типов социальных, природных и технических систем, элементов и взаимодействий), созидание человека будущего (духовного, интеллектуально-идеального, биофизиологического). Самые высокие цели должны быть над-человеческими.

Цели второго уровня (примерный план) – а) сохранение и развитие жизни и разума на планете Земля; б) развитие потенциала индивидуального и коллективного разума; в) сочетание человеческого разума с искусственным интеллектом; г) выработка культуры времени, позволяющей эффективно продвигаться в будущее, управлять временем; д) выращивание совокупности социальных отношений, позволяющих оптимизировать движение в будущее (морали, права, экономики, политики, культуры в целом); е) выход на новый уровень управления информационной реальностью; ж) управление биологической реальностью, поиск механизмов продления жизни человека.

Материалистическая концепция исходит из гармонии ценности человека и жизни – и служения природе и разуму как ее производному. Разумная жизнь на планете Земля – величайший дар природы и величайшая ценность. Жизнь и разум имеют высший смысл, даже если они сами не вечны[447]. Сохранение и развитие разумного человека и разума на планете[448] – великая задача. Теперь уже сам человек, развиваясь и обретая планетарное могущество, становится, наряду с природными силами, равноответственным за сохранение и развитие жизни и разума на планете, за мир в целом, за его будущее, за соотношение временного и вечного в этом мире. Причем, человеку дано собственным разумом осмыслить и определить свое место в «природном строю», в мировом творчестве бытия и сознательно участвовать в природной деятельности, найти наиболее эффективные возможности использования себя в творчестве бытия.

Современный нам период в развитии Метагалактики – период «цветения бытия», полновесного раскрытия ее потенций. В настоящее время человечество полагает себя лишь столь малой частью этого бытия, что понятая эволюция Метагалактики и ее будущее предстают как неизбежность, повлиять на которую человек и иной гипотетический разум бессилен. Лишь в фантастических произведениях полет мысли позволяет разуму и человеку как его разновидности вклиниться в космогонические процессы[449]. Однако наступит время и человечество как всевластный хозяин войдет в жизнь Солнечной системы, а затем и Метагалактики. Разум, человек (как его пока единственный известный нам вариант) явится силой, способной управлять этими процессами, влиять на судьбу Метагалактики. Для этого человеку нужно пройти путь самопознания в первую очередь до уровня этического и эстетического совершенства и органического единения человечества. Интеллектуальный потенциал человека, развиваемый его усилиями, в принципе достаточен в его потенциале развития. Нельзя ждать милостей от природы, взять их – вот наша задача, справедливо считал К. Маркс.

Кто знает, быть может человечество и разум во Вселенной и создаются для освоения времени, чтобы принять участие в его осуществлении, в преодолении не только собственной временности разума, но и временности бытия самой Вселенной или таких крупных ее образований, как наша Метагалактика.

Примечание 1. Освоенные человеческой мыслью на основе научного познания масштабы времени в миллионы и миллиарды лет трансформируют смыслы и цели человеческого бытия. Процесс такой трансформации смыслов и целей в массовом сознании лишь начинается, поскольку основное число фактов, раскрывающих указанные масштабы и характер устройства времени мироздания, получено наукой в конце XX – начале XXI века и лишь постепенно, благодаря системе образования и СМИ, становится достоянием широких масс[450]. Такие масштабы времени, с которыми несоизмерима уже не только жизнь человеческого индивида, но даже историческая жизнь человечества и жизнь вообще, усиливают и радикализуют все три предельных смысла – субъективно-индивидуалистический, коллективистский и вселенский.

Субъективно-идеалистических смыслов и целей, как и в предшествующей истории человека, было и будет множество. Наиболее достойной представляется позиция «жить как должно», оставаться человеком традиции, гордо стоящим перед лицом бездны времени так же, как он стоял с восхищением под существенно менее известным ему звездным небом с моральным законом в себе (И. Кант). Жить и быть человеком, несмотря на ничто, несмотря на собственную временность в вечности[451]. Будут и другие версии этого типа смыслов и целей, идущие вслед а) за биологическим компонентом природы человека (максимизация удовольствий, получение эмоций, адреналина, «мышечной радости»[452] от физических упражнений и труда и т. д.), б) за интеллектуальным и психологическим компонентом его природы (радость познания, эстетическое наслаждение, радость преодоления трудностей, радость победы (в том числе победы над собой) и т. д.), в) за социальным компонентом его природы (удовольствие от общения, освоение различных компонентов истории и культуры…). Все они могут носить как позитивный (созидательный), так и негативный (деструктивный) характер с неизбежной доминантой позитивного благодаря доброй природе человека. Будут продолжены и являются важными субъективно-индивидуалистические экзистенциальные поиски, в том числе для обоснования и оправдания личного человеческого бытия.

Однако в мире такого масштаба индивидуалистические ценности становятся менее весомыми основаниями для оправдания и наделения человека смыслами бытия, постановки великих целей, недостаточно эффективными для спасения человека-личности, человека-культуры, цивилизации, человечества, жизни на планете[453]. Все более важными становятся ценности коллективистские, ценности совместного действия, ценности человеческого рода. Только от коллективного действия исходит (рождается) надежда на спасение человека и человечества (в том числе спасения от временности бытия). Лишь коллективное бытие создает основание, возможность бытия в таких масштабах времени и потому основание для порождения смыслов и целей за пределами (случайно доставшейся) индивидуальной жизни. В этой связи ценности рода и ценности культурных традиций (в особенности органически включающих просвещенческие компоненты) выходят на ведущие позиции, в том числе в экзистенциальных поисках и смыслах.

Постепенно все большую и доминантную важность приобретает вселенский смысл. И просвещенный разум дает этому все большие основания. Важнейшим смыслом и целевой функцией становится формирование новой культуры времени, поиск выхода из тупика «конца времени», в том числе конца истории Метагалактики (как хаоса времени, квантования времени, распада времени…). Современные научные модели дают все больше оснований для осуществления поиска в этом направлении («пена» времени, туннели времени, эволюция характера времени вместе с эволюцией Метагалактики – лишь первые физические модели). Более того, возможности человека прирастают и миссия человека (разума) в том, чтобы искать и создавать механизмы продления времени бытия конкретных объектов, в том числе, быть может, космического масштаба, чтобы в конце концов научиться длить время бытия Метагалактики в ее организованной (а не сингулярно-хаотической) форме, чтобы длить «цветение бытия» (Плотин), длить гармонию «звездного мира» и красоту «звездного неба». Для этого нужно двигаться в будущее, осваивать деятельность в будущем, созидание в будущем и созидание будущего.

Примечание 2. Однако свет научного разума, столь яркой звездой озаривший человечество, периодически меркнет. Человечество порой вновь погружается во тьму невежества, отрицания познания, воспевания антипросвещения, как следствие, в бездну хаоса и непредсказуемости бытия. Начинают вновь завоевывать умы и души людей антиподы научной рациональности – мистика, мифология, религия, которые предлагают свои смыслы и цели.

Такие состояния и тренды имеют как объективные, так и субъективные основания. Объективные основания определяются сложностью проблем и временной неспособностью науки в тот или иной момент решить те или иные проблемы – это усиливает силу воздействия аргументов ее конкурентов-оппонентов. Субъективные основания диктуются социально-групповыми столкновениями интересов, целей, ценностей. Особенно опасны для человека и человечества смыслы и ценности, рождаемые феодальным и капиталистическим мирами, мира погони за властью и прибылью несмотря ни на что – предельная и вполне реальная «точка притяжения» человечества, идущего по пути капитализма, продемонстрирована в фильме «Вспомнить все», когда жизнь на планете противостоит интересам частной компании по производству систем жизнеобеспечения (воздух, системы подачи и т. п.), предназначенных для существования в невозможных для жизни условиях.

Противостоять ненаучным и социально-преступным смыслам и целям необходимо развитием науки и демократической открытостью. Наука постоянно доказывает, что ее потенциал постоянно прирастает и потому базирующаяся на научных знаниях материалистическая философия будет лишь увеличивать свой потенциал, формируя смыслы человеческого бытия, способные дать человеку оправдание и надежду, возможность формулировать великие цели и потому оставаться человеком моральным, человеком разумным, человеком эстетическим.

Примечание 3. Концентрация человеческих усилий вокруг формирования высших смыслов и целей, их уяснения, постановки и создания механизмов их достижения, адаптация под беспрерывно возникающие все новые проблемы без сомнения востребует интеграцию и синтез конструктивных потенциалов всех метафизик и методологий. Это отвергает попытки унификации культур, снижение уровня многообразия культур как важного адаптационного и инновационного ресурса человечества.

Конечно, важно выработать механизм отбора вариантов из совокупности предлагаемых в отношении того или иного объекта в тот или иной момент времени. Ключевым критерием отбора смыслов и целей из перечня предлагаемых разными метафизиками и культурами является степень эффективности выработанного на их основе интеллектуального обеспечения воздействия на процессы функционирования и развития конкретного объекта (в том числе социального образования или личности), в первую очередь посредством использования в подсистеме управления. Естественно, что и использование этого критерия не избавляет от дискуссий. Например, «степень разумности» традиции африканского племени по критерию эффективности обеспечения его жизни, функционирования и развития в его условиях может быть выше, чем в предлагаемых ему «цивилизованными странами» вариантах, почти ведущих к гибели этого социально-культурного объекта.

Важным моментом является технологизация традиции – знание и умение а) найти конкурентоспособные элементы в каждую эпоху в своей традиции, б) технологизировать их, довести до уровня формирования знаний и умений в этих сферах, знаний и умений организации и технологии управления в этих сферах, решениями и управленческими действиями, чтобы вывести их из духовно-поведенческой сферы (существующих в том числе на уровне привычности) в массовое тиражируемое действие, познанное и направляемое действие, в) выйти с конструктивными предложениями в мировое сообщество.

Принципиально важен и вопрос о том, как будет самоощущать себя человек разной культурной традиции в различных вариантах цивилизации будущего? Это – важнейший предмет философских размышлений и научных исследований.

Для осмысления потенциала каждой культуры и ее метафизических оснований, экзистенциальных решений необходимы планетарные и национальные исследовательские центры, наличие скоординированных программ научных и философских исследований. И для России здесь не просто широкое поле деятельности, но и – реализация цивилизационного предназначения, и спасение ее высокой духовности и интеллекта через обретение новых великих смыслов молодыми поколениями.

Основные принципы осуществления будущего человечества, как они видятся в современности – демократия, научность, максимально эффективное служение природе.

Заключение

В современном мире наблюдается резкая активизация научного и инновационного развития с одновременным обострением мировой конкуренции. В отношении России это проявляется как выдавливание Западом российской науки и образования из высокотехнологических отраслей и из сферы освоения будущего.

Одновременно азиатские и южноамериканские страны не имеют собственных философских и научных школ в сфере развития. Они вполне могут рассматриваться как поле применения российской системы целеполагания, методологии, науки, системы научной деятельности для организации научных исследований в сфере исследования развития и освоения будущего, так же как в сфере инновационного технологического развития. Русский путь является и останется привлекательным для большого числа культур и цивилизаций. Такой синтез культур может обеспечить формирование нового социального слоя планетарного масштаба – «класса развития», который должен все более расширяться, включая в себя все новые интеллектуально-профессиональные группы в научной, политико-властной и управленческой сферах, в том числе расширяя свой потенциал за счет вовлечения специалистов различных культур, разных систем мировоззрения, несущих в себе различные метафизические смыслы и цели.

Однако столкновение на территории России множества интересов, нежелание, а часто и неспособность органов государственной власти выполнять свои обязанности по стратегическому управлению страной привели к тому, что наметившийся в начале XXI века позитивный тренд развития страны пока не реализуется. Вновь пытаются поднять голову деконструктивные силы, ведущие Россию по пути ее колонизации Западом. Это уже приводило страну в конце XX века к грани полной катастрофы и потребовались огромные усилия новой генерации государственных деятелей для того, чтобы остановиться у края пропасти. Но теперь требуются новые усилия для движения вперед, новые основания такого движения, что невозможно без современной философии и науки. Во всем мире управление становится в высшей мере интеллектуально нагруженным. Таким же интеллектуальным и высокотехнологическим становится управление развитием, управление будущим. И Россия также должна встать на этот путь, тем более, имея для этого все необходимое.

Подводя итог, необходимо еще раз подчеркнуть, что человек должен освоить время и управлять будущим. Без этого человечество погибнет – даже просто потому, что оно не выживет в тех или иных условиях будущего. Без активного и интенсивного освоения будущего, осмысленного научно-обеспеченного комплексного подхода к строительству будущего, направленного выделения ресурсов для освоения будущего человечество обречено на исчезновение даже при условии сохранения приемлемых условий жизни на планете Земля.

Человек может многое уже сегодня. Конечно, не все его возможности необходимо реализовывать. Человек может уничтожить Землю – но этого делать не нужно. Человек может изменить орбиту планеты или Луны, но и это делать не нужно. Человек стремится создать искусственно человека – но нужно ли и это, если человек умеет создавать себя естественным путем? Человек должен точнее осознать себя и в формате своих возможностей – настоящих и будущих. Должна возобладать ценностная парадигма будущего – будущее является более (не менее) ценным, чем настоящее. Именно на этой платформе необходим поиск ценностно-парадигмального единения человечества. Для того чтобы заняться действительно целесообразным и важным делом – интересным, значимым, предполагающим активность человека для позиционирования в будущем.

Да, пока научное предвидение и прогнозирование только начинает становиться, находится в зародышевом состоянии по сравнению с потенциальными возможностями. Неопределенность объектов является главной проблемой. Но при верной методологии исчезает неопределенность мысли, понятийного аппарата, появляется именно то, что требуется от науки – понятийная стройность, необходимая логичность, объяснительность, осмысленное обозначение границ возможностей относительно каждого объекта в пределах наличного потенциала субъекта познания. Появляется научный порядок мысли из хаоса, возникает организованное тело науки о будущем. И это поможет строить процесс познания.

Процесс познания будущего сложен, противоречив, на его пути множество ошибок, как и в любом познании. Но и при космическом полете, и при лечении человека много самых различных внешних и технических обстоятельств и случаются ошибки, потери, которые особенно велики на первых стадиях исследований. Но это не означает ни того, что нужно прекратить исследования космоса или человека, ни того, что вместо науки космическими исследованиями должны заняться «специалисты», не относящиеся к науке и летать из пушки на Луну. Аналогично с исследованием времени и будущего.

Важно отметить и то, что человек всегда торопится – он торопится познавать, строить, он суетится, конкурирует, сражается. Но суетность нужна лишь в мгновениях бытия. В миллионолетиях она не нужна (или нужна не так сильно). Человек должен осознать себя на сотни тысяч и миллионы лет вперед. Увидеть собственные цели и задачи в таком контексте времени, а не в контексте лишь времени собственной жизни. Увидеть контекст будущих миллионолетий и через призму ответственности за них. Осознать себя как связующее звено огромной цепочки поколений во Вселенной.

И человек сможет это. Если он выберет верные базовые основания.

Таким образом, в данной работе с материалистической точки зрения и с позиций русской культуры предложены методологические основания осмысления бытия и развития, познания и освоения будущего. Было бы интересно, если бы другие культуры и метафизики выступили так же, с «открытым забралом», в собственном понимании этих проблем. Не только для того, чтобы предъявить людям свою способность интеллектуально освоить новую реальность. Но и для того, чтобы искать пути взаимодействия и прекратить подковерные силовые игры передавливания и навязывания миру собственных ценностей, совершенно не всегда предлагающих внятный и эффективный и тем более приемлемый для всего человечества вариант строительства будущего, а часто даже вариант, совершенно не соответствующий и противоположный интересам человечества.

Человек стоит на пороге невероятных открытий, которые изменят его представления о будущем и его будущее. «Время, вперед!».

1

Например, Президент России В. В. Путин заявил об этом на праздновании очередной годовщины Министерства иностранных дел 11.02.2013 г.

2

Это является следствием того, что процессуальность является атрибутом бытия. Анализ процессуальности бытия, в том числе доказательство атрибутивности процессуальности бытия, проводится в Части 2.

3

По крайней мере, с того времени, о котором можно судить по письменным источникам.

4

Удачное выражение Э. В. Ильенкова.

5

Здесь говорится не обо всем содержании и не всякой форме, а именно о сущностном содержании и сущностной явленной форме.

6

Это наиболее характерно проявляется в культурных трансформациях буддизма (см. особенно: Лысенко В. Г., Терентьев А. А., Шохин В. К. Ранняя буддийская философия. Философия джайнизма. М., 1994).

7

Талеб Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. М.: КоЛибри, 2009; Талеб Н. Н. Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2014. Важно отметить, что перевод названия первой книги («Под знаком непредсказуемости») неудачен, поскольку не отражает заложенного в работе смысла. Ее название «The Impact of the Highly Improbable» точнее перевести так: «Удар в высшей степени необыкновенного (невероятного, немыслимого, неопределенного)» либо «”схватка“ с сильнейшей неопределенностью».

8

Особенно учение Секста Эмпирика: Секст Эмпирик. Сочинения в двух томах. М.: Мысль, 1976. Анализ учения скептицизма см. особенно в Предисловии А. Ф. Лосева к данному изданию: Лосев А. Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика// Секст Эмпирик. Сочинения в двух томах. Т.1. М.: Мысль, 1976. – С. 5–58.

9

Девятов А. П. Иная логика// ChinaPro. № 5. 01.08.2005//http://www.chinapro.ru/articles/49/

10

См.: Чудновский В. Э. Проблема структуры смысла жизни как психологического феномена // Психологические, философские и религиозные аспекты смысла жизни. Материалы III–V симпозиумов /Редкол.: Чудновский В. Э. и др. М., 2001. С. 162.

11

См. § 8.

12

См., например: Черемных К. Квазирелигия деградации. В 5 ч.// http://www.globoscope.ru/content/articles/2891/

13

См. обобщающий философско-антропологический анализ русской традиции в нашей совместной работе: Андреев А. П., Селиванов А. И. Русская традиция. М., 2004.

14

Именно маняще-магнетически очаровывает, а не в чем-то пугающе потрясает.

15

Подробнее см.: Селиванов А. И. К вопросу о понятии «ничто» //Вопросы философии. 2002. № 7.

16

Об исторических корнях справедливости, уходящих в доправославную эпоху русской культуры, см.: Платонов О. Духовная ось русского мира// Изборский клуб. № 6 (30). 2015. С. 87.

17

Фурсов А. Колокола истории. В 2 ч. Ч. 1. М., 1996. С. 126.

18

Выразившись во множестве прекрасных художественных образов, рожденных в русской культуре, будь то музыка или балет, поэзия Ф. Тютчева или проза И. Бунина («Муравский шлях»).

19

О чем говорят мальчики по Достоевскому? Об … «исправлении звездной карты мира»!

20

См. особенно: Снегов С. Люди как Боги. М., 1997; Козлов Ю. Проситель // Москва. 1999. № 11–12; 2000. № 1.

21

См.: Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. – М., 1977. – С. 88–95.

22

Там же. С. 92–93, 277.

23

Например, И. Пригожин указывал на идейно-концептуальные корни теории диссипативных структур в диалектическом учении К. Маркса (См.: Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М., 1986).

24

При всей кажущейся общеизвестности и даже кажущейся общепринятости этого принципа недопустимо забывать культурологическую привязку идеи развития, то есть включения принципа развития только в контекст европоцентричных культур.

25

Например, в отечественной науке это были проблемы внутренних и внешних источников развития, направленности развития и т. п.

26

Богданов А. А. Тектология. Всеобщая организационная наука. В 2 кн. М., 1989. Отечественными специалистами отстаивается приоритет идей А. А. Богданова, в том числе по отношению к основам теории систем, заложенным в работах Л. фон Берталанфи, который, по мнению Н. Н. Моисеева, не мог не знать о теории Богданова (См.: Моисеев Н. Н. Тектология Богданова – современные перспективы// Вопросы философии. М., 1995. № 8).

27

Особенно: Гартман Н. К основоположению онтологии. – СПб.: Наука, 2003; Ж. П. Сартр. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. – М.: Республика, 2000; Адорно Т. В. Негативная диалектика. – М.: Научный мир, 2003.

28

Некоторые комментарии см. в работе: Рыбаков С. Е. Философия этноса. М., 2001. С. 199–226.

29

Т. Р. Мальтус был сотрудником, преподавателем колледжа и фактическим идеологом английской Ост-Индской компании.

30

Подробнее см.: Селиванов А. И. Ценности мирового финансового капитала: цинизм, мистика, антиразвитие// Политическое образование. 29.04.2014. http://www.lawinrussia.ru/node/298107.

31

Хаггер Н. Синдикат: История мирового правительства. М., 2009.

32

Подробнее о взаимосвязи социальной природы науки и ее метафизических оснований (включая метафизику процессуальности) – с собственно методологией и содержанием научных исследований см. § 13.

33

См.: Зиновьев А. А. Посткоммунистическая Россия. М., 1996. С. 325.

34

См.: Грей Дж. Поминки по Просвещению: Политика и культура на закате современности. М., 2004.

35

См.: Андреев А. П., Селиванов А. И. Русская традиция. М., 2004.

36

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд-е 2. Т. 19. С. 350–351.

37

Подробнее см.: Андреев А. П., Селиванов А. И. Русская традиция. М., 2004. С. 125–132.

38

Бердяев Н. А. Русская идея. Судьба России. М., 1997. С. 473.

39

Тугаринов В. П. О ценностях жизни и культуры. Л., 1960. С. 15, 16. См. также его работу: Теория ценностей в марксизме. Л., 1968.

40

Понятно, что жизнь по-разному оценивалась в различных культурных традициях и философских концепциях. Не вдаваясь в существо проблемы, сошлемся на ее недавнее обсуждение в коллективной работе Института философии РАН: Жизнь как ценность. М., 2000.

41

Выражаясь словами К. Маркса, прежде чем мыслить, человек должен иметь жилище, питаться, одеваться.

42

В русской традиции труд рассматривается в том числе и в особенности как средство развития человека, человеческой сущности, а не только как средство обеспечения условий его жизни.

43

См. подробно об этих ценностях в работе: Кувакин В. А. Твой рай и ад: Человечность и бесчеловечность человека (Философия, психология и стиль мышления гуманизма). СПб., М., 1998. С. 183–211.

44

Маркс К. Тезисы о Фейербахе// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.3. – С.3.

45

Ленин В. И. Партийная организация и партийная литература // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т.12. – С. 104.

46

Ленин В. И. Великий почин// Ленин В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. Т. 39. – С. 15.

47

См.: Селиванов А. И. Противостояние ТНК и государства как основное противоречие эпохи// Значение наследия А. Е. Снесарева для решения современных проблем геополитики. Материалы научно-практической конференции в Военной академии Генерального штаба ВС РФ. М., 2006.

48

[Электронный ресурс]. Режим доступа: www.archive.kremlin.ru, свободный.

49

Взаимодействие как ключевой процесс в организации собственно процессуальности бытия, включая развитие и, соответственно, взаимодействие как ключевая категория в осмыслении процессуальности, включая развитие, будут специально исследованы в Гл.6.

50

Портер М. Э. Конкуренция. – М., 2000. С.166.

51

См. особенно работы М. И. Гельвановского, наиболее активно и последовательно отстаивающего данный концептуальный подход (Гельвановский М. И. Национально-государственная стратегия конкурентоспособности как основа промышленной политики России // Промышленное развитие России: ключевые проблемы и решения. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., 2004. С. 58–70, другие работы данного автора).

52

См., например: Юданов А. Ю. Конкуренция: Теория и практика. – М., 1998.

53

См. особенно: Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М., 1988.

54

Гальский Д. Великие авантюры: История создания Суэцкого и Панамского каналов. М.: Прогресс, 1986. С. 142–143.

55

Андреев А. П., Селиванов А. И. Русская традиция. М., 2004. С. 21.

56

Пожалуй, кроме Германии и Польши: Германии по понятным причинам стремления к ее объединению, исходящему от немцев, несмотря на серьезные сложности процесса реинтеграции, Польши – как давнего и верного проводника англосаксонской политики в Восточной Европе. Польская элита (шляхта) исторически проводила антироссийскую политику, имела имперские амбиции, возникшие на этой почве национальные комплексы, а после второй мировой войны ее антироссийская часть получила всестороннее воспитание в США. Это придало организационное оформление тайным желаниям и скрытым фобиям, в том числе антироссийским (наиболее ярким выразителем которых стал З. Бжезинский, патологически ненавидящий все российское и советское – см.: Селиванов А. И. Бжезинский: антироссийская паранойя польского нациста, американского масона и внекультурного маргинала// Политическое образование. 21.07.2014. http://www.lawinrussia.ru/node/299980.), а также сформировало влиятельное лобби в американском истеблишменте.

57

Подробнее см.: Андреев А. П., Селиванов А. И. Указ. соч.; Селиванов А. И. Великая Отечественная война как историческая реальность и как информационный образ в современных цивилизационных войнах //Вестник АЭБ МВД России. М., 2010. № 5.

58

Подробнее: Селиванов А. И. Война против России: новый этап мировой дьяволиады агрессивных англо-саксонских элит //Политическое образование. 09.09.2014. http://www.lawinrussia.ru/node/301121; Селиванов А. И. Война миров: англосаксонский мир против русского мира// Политическое образование. 02.10.2015. http://www.lawinrussia.ru/node/379168.

59

Перкинс Дж. Исповедь экономического убийцы. – М., 2005. С.13.

60

Перкинс Дж. Исповедь экономического убийцы. – М., 2005 С.16, 49.

61

Подробнее см. в работе: Хабибулин А. Г., Селиванов А. И. Стратегическая безопасность российского государства: политико-правовое исследование. Изд-е 2. М., 2011.

62

Этот и многие другие хрестоматийные примеры социально-политических технологий управления процессами в мировой экономике давно вошли в гарвардский учебник: Линдерт П. Х. Экономика мирохозяйственных связей. 10-е изд. – М., 1992.

63

См., например: Якунин В. И., Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Новые технологии борьбы с российской государственностью. М., 2009; см также другие работы Центра проблемного анализа и государственно-управленческого конструирования: http:/rusrand.

64

См. журнал «Информационные войны», множество монографий и других публикаций на эту тему.

65

См. наше описание требований к системе мониторинга в работе: Аналитическое обеспечение принятия управленческого решения/ Под ред. А. И. Селиванова. М: ИПКгосслужбы, 2005. С. 15–20.

66

Макиавелли Н. Государь (сборник) – М: Эксмо, 2009.

67

Если с момента вывода советских войск из Афганистана производство героина в этой стране, контролируемой войсками США, выросло в 50 раз и составляет сегодня 95 % мирового производства героина, нетрудно понять истинные цели афганской операции США. Так же обстоит дело в других видах криминального бизнеса. Есть указания на то, что наркоденьги входят в сферу интересов семьи Ротшильдов, что объясняет многое в событиях в Центральной Азии.

68

Здесь нет необходимости останавливаться на примитивных формах материализма – механистическом, физиологическом, вульгарном, например, на модели истекания мысли из мозга наподобие физиологических функций других органов и т. д. В современной философии они практически не случаются.

69

В палеонтологии установлено, что неандертальцы, обладая несколько отличной биологией от кроманьонца, имели иные психические (в том числе интеллектуальные) и социальные возможности, обрели иную историю собственного вида.

70

Необходимы конкретные исследования во всех отношениях, применительно к разным субъектам, которые способны дать более точные оценки.

71

Био-, психо-, социо-.

72

Материалистическая интерпретация метафизики как комплекса дается в Главе 7.

73

Органически включенных в весь спектр социальных отношений – экономических, политических, правовых, гносеологических, морально-нравственных, эстетических, философско-мировоззренческих, религиозных.

74

Абстрактность в наиболее распространенном значении этого понятия означает отвлеченность от конкретности в ее целостности, потому абстрактность – это одновременно односторонность. Конкретность может достигаться как в практике в целом, так и спекулятивно, с помощью мысли, в том числе философской – на основе всесторонности и целостности. Причем, конкретность в философии и науке достигается порой гораздо более эффективно, чем посредством практических действий, часто оказывающихся реализацией односторонности, отвлеченности и абстрактности.

75

Важно отметить, что деловые и политические элиты часто переплетены, но в теории их необходимо различать.

76

Подробнее см.: Селиванов А. И. О природе субъекта информационно-аналитической деятельности// Власть. М., 2004. № 8; Селиванов А. И. Рецензия на книгу: Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Контуры информационного общества. М.: ИНИОН РАН, 2005. 162 с.// Вопросы философии. М., 2006. № 4; Селиванов А. И. Наука в условиях кланово-корпоративной системы власти в стране и в мире// Наука и власть: проблема коммуникаций. Материалы Всероссийской научной конференции (26.09.2008). М.: Научный эксперт, 2009; Селиванов А. И. Наука и власть: к вопросу о природе взаимодействия и характере влияния на социальную динамику современной России// Научно-теоретические аспекты трансформации российского общества: сборник научных статей. М.: АЭБ МВД России, 2009; Селиванов А. И. О парадигмальных основаниях научно-технической политики. Рецензия на монографию: Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Парадигма современного научно-технического развития. М., 2011 // Высшее образование в России. М., 2011, № 3.

77

При том, что российский чернозем, наряду с бразильскими почвами, признан наиболее плодородным в мире, а при современных технологиях Россия и Украина могут прокормить 33 млрд. человек, что признают и эксперты ООН. Впрочем, может быть поэтому земли и распродают.

78

См.: Назаренко В. И. Рынок продовольствия на Западе. М., 2008. С. 45–46.

79

См., например: Шилов А. П. Конец древности: О духовном кризисе современного китайского общества и поиске новых ценностей. М., 2009. См. также § 23 Примечание 5.

80

Например, в переводе с китайского глагол «учиться» означает «подражать». Это принципиально отличается от «учиться» в смысле научения мыслить и творческого решения различных задач, которое является (являлось) стержнем обучения в российских школах наряду с усвоением суммы знаний. Правда, иногда возникает вопрос, нельзя ли методом «подражания» научиться и творчеству?

81

См. результаты комплексного исследования: Синелина Ю. Ю. Православные и мусульмане: сравнительный анализ религиозного поведения и ценностных ориентаций //Социологические исследования. М., 2009. № 4.

82

Собственно процедуры практического целеполагания и последующего развертывания системы и механизмов по достижению целей посредством технологий планирования специально исследуются в Главе 5.

83

Селиванов А. И. Теория развития как поле конкуренции государственных стратегий управления// Вестник АЭБ МВД России. М., 2010. № 10; Селиванов А. И. Теория развития как основа национально-государственных стратегий управления и сфера конкурентной борьбы// Информационные войны. М., 2011. № 1.

84

Для иллюстрации этого достаточно привести пример из художественной литературы – дискуссию Шерлока Холмса и доктора Ватсона о том, вращается ли Земля вокруг Солнца или наоборот, в которой гениальный сыщик показывает себя как человек принципиально ограниченный и не интересующий вопросами, выходящими за пределы профессиональной компетенции, утверждая, например, что Солнце вращается вокруг Земли, и что в общем-то ему это безразлично.

85

Включая приверженцев мусульманства в Азии и Африке общей численностью около 1 млрд. человек.

86

Здесь 15 % взято по аналогии с 15 % активных деятелей того или иного направления в культуре и субкультуре. Это некоторый феноменальный, потому условный, но вполне достоверно подтверждаемый множеством примеров устойчивый показатель.

87

Это особенно развлекательный образ жизни взамен созидательного, трудового.

88

Как отмечал Э. Леруа, это понятие родилось в ходе обсуждений с его другом П. Тейяром де Шарденом после прослушанных лекций по геохимии, прочитанным в 1922/1923 году В. И. Вернадским.

89

См. особенно: Вернадский В. И. Научная мысль как планетарное явление. М.: Наука, 1991; Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. М.: Наука, 1988.

90

Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М.: Наука, 1987.

91

Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. – Уфа, 1998. – С. 293.

92

Речь идет о науках во всех сферах – естественных, технических, социально-гуманитарных. Социально-гуманитарных наук в особенности – и как наук самих в себе, и как интеллектуальных средств обеспечения управления обществом.

93

§ 10 Примечание 3.

94

Например: в организации планетарной жизни – решения ООН и постоянные сепаратные инициативы англо-саксонского анклава и его сателлитов.

95

Швейцер А. Жизнь и мысли. М.: Республика, 1996; Швейцер А. Культура и этика. М.: Прогресс, 1973.

96

Удачное выражение «длящееся настоящее» принадлежит А. Бергсону.

97

Потому что развитие на определенном этапе внушает элитам страх, потому что новое, неопределенное пугает возможностью утраты того, что есть. Стремится к новому только тот, кому «нечего терять», в чем гениально прав К. Маркс.

98

Понятно, что менее подвержены либо совсем не подвержены воздействию изолированные культуры, в особенности некоторых народов Африки, Центральной и Южной Америки.

99

Постановку проблемы см.: Селиванов А. И. Россия и Беларусь в мировой конкуренции за будущее// Ключевые проблемы в обеспечении экономической безопасности государств – участников Союзного государства. Материалы межгосударственной научно-практической конференции М.: АЭБ МВД России, 2011.

100

См., например: Хелд Д., Гольдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Д. Глобальные трансформации: Политика, экономика, культура. М., 2004 (пробританская интерпретация глобализма); Хардт М., Негри А. Империя. М., 2004 (антиглобалистское исследование представителей левого движения в Европе); а также: Глобалистика: Энциклопедия. М., 2003.

101

Различные аспекты выхода России из проблемного поля современности обсуждаются во многих работах, на множестве научных конференциях.

102

Более подробно философское введение в проблему культурологического измерения метафизики изложено в работе: Селиванов А. И. Метафизика в культурологическом измерении// Вопросы философии. 2006. № 3.

103

Маркс К. Тезисы о Фейербахе// Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2. Т. 3. С. 1–4.

104

Там же.

105

Все человечество или часть его будет накормлена (можно добавить – а теперь уже накормлена), а что дальше? – гениально спрашивал Ф. М. Достоевский устами Версилова в «Подростке» еще в середине XIX века.

106

Кстати, это поняли в Китае.

107

Андреев А. П., Селиванов А. И. Русская традиция. М., 2004. С. 14.

108

Посредством не только в смысле его элементного (компонентного) содержания, то есть наполнения мира множеством миров (о чем говорили многие, особенно ярко Дж. Бруно), но и в смысле причинения мирозданию бытия, являясь его сущностным, созидающим основанием, а не лишь компонентом.

109

Здесь фактически предлагается расширить идею И. Канта о том, что человек является не только средством, но и целью, распространив ее на все локальные самодостаточные миры.

110

Э. В. Ильенков развивает концепцию идеального на основе социально-историческо-практического понимания человека (см. особенно: Ильенков Э. В. Идеальное // Философская энциклопедия. Т. 2. М., 1962. С. 219–227). Личностно-психологическая версия идеального предложена Д. И. Дубровским (см.: Дубровский Д. И. Проблема идеального. М., 1983). Есть и другие подходы к пониманию идеального, например, новый (зарубежный) вариант неопозитивистского подхода (кстати, полностью игнорирующий опыт отечественной философии) предлагает К. Ю. Карманов. Однако его концепция есть лишь вариант физикализма и не выдерживает критики, несмотря на оригинальность некоторых обобщений и претензию на современный научный антураж концепции (см.: Карманов К. Ю. Логика идеального. Кн. 1.: Введение в проблематику. СПб., 2001).

111

Подробнее см.: Селиванов А. И. Метафизика в культурологическом измерении //Вопросы философии. М., 2006. № 3.

112

В дальнейшем термины «развивающийся объект», «развивающаяся система» и «локальный развивающийся мир» используются как синонимы.

113

Так, гипотетически можно предположить существование космогонической связи на основе типа волн, которые пока не выявлены человеком. Вряд ли это могут быть гравитационные поля (если они имеют ограничения в скорости распространения равной скорости света), хотя здесь существует разброс мнений в позициях ученых – от равенства скорости гравитационных взаимодействий скорости света, постулированной А. Эйнштейном в общей теории относительности, до превышения скорости гравитации скорости света в 10^13 раз (что большинством специалистов отвергается). Не исключено и то, что гравитационное взаимодействие по своей природе представляет собой некоторую «семью» типов взаимодействий – условно говоря «сильные» и «слабые» – ответственные за различные типы процессов в Метагалактике, отличающиеся по своей природе и закономерностям. Или другой вариант – если таковое взаимодействие есть разновидность информационного взаимодействия, которое, в таком случае, должно обладать свойством управляющего воздействия на физические взаимодействия. Однако в любом случае, одна из наиболее мощных объяснительных концепций органичности крупных космических образований (даже уровня Галактик и тем более масштаба Метагалактики, в том числе теоретически обоснованное сжатие в будущем) – это концепция взаимодействия за счет некоторых волн, скорость распространения которых существенно выше скорости света. В противном случае Метагалактика как единый организм осуществляться не может.

114

Нет оснований доводить данное обобщение до идеализированной модели «абсолютная изоляция» и понимая под изоляцией фактическую изоляцию. Фактическая изоляция есть состояние, в котором находятся конкретные локальные миры, которое определяется наличием взаимодействий нижнего уровня организации (особенно физического, универсального для всей известной нам материальной природы) и постоянства их закономерностей, и одновременно отсутствием сущностных взаимодействий более высоких уровней, соответствующих уровню организации конкретной системы, которые способны оказать какое-либо воздействие на систему. Например, в современную эпоху эволюции Метагалактики фактически изолированными являются различные галактики и звездные системы, которые не осуществляют актуального (в режиме непосредственности) взаимодействия биологического и физико-химического типа, кроме гравитационного. Так, для человека, кроме восприятия им звездного неба – интеллектуального, прагматического либо поэтически-эмоционального отношения к нему – нет никакого взаимодействия нашей звездной системы с миром звезд, удаленных от нас на десятки, сотни и тысячи световых лет и даже воспринимаемыми нами в доступном науке диапазоне взаимодействий такими, какими они были соответствующее время тому назад. Попытки связать геометрию расположения звезд и планет с физико-химическими и биологическими процессами на Земле, с человеческим бытием не имеют научных доказательств. Воздействие на земные процессы ближайшего к нам светила (Солнца), спутника Земли (Луны), других планет носит во многом изученную и продолжаемую изучаться рядом наук биофизическую и биохимическую природу, определяемую существующими между ними взаимодействиями. При этом планетарные физико-химические миры также находятся в фактической изоляции друг от друга, хотя нельзя отрицать возможность спорадического взаимодействия (столкновения, перенос вещества, перелеты частиц и тел и т. д.). Галактики осуществляются преимущественно как однопараметрические системы, организуемые на основе гравитационного взаимодействия, и выше даже предполагается, что существует два типа гравитационных сил, организующих разные по масштабу системы – «сильные», организующие системы галактического и внутригалактического (планетарные системы) типа, и «слабые», организующие взаимодействие в масштабах Метагалактики и являющихся фактически космогоническими, то есть формирующими космические системы и их эволюцию.

115

Причинный комплекс и типы развития рассматриваются в последующих главах.

116

Лойфман И. Я., Стадник В. П. Единство природы и круговорот материи. – Свердловск: Изд-во Уральск. ун-та, 1988. – С. 74–75

117

Моисеев Н. Н. Расставание с простотой. – М.: Аграф, 1998. – С. 113–114.

118

См.: там же, с. 74.

119

Мелюхин С. Т. О диалектике развития неорганической природы. – М.: Госполитиздат, 1960. – С. 12; Морозов В. П., Дымарский Я. С. Элементы теории управления ГАП: Математическое обеспечение. – Л.: Машиностроение, 1984. – С. 78–79.

120

Развитие эволюционной теории в СССР (1917-1970-е годы). – Л.: Наука, 1983. – С. 360.

121

Обзорный доклад о модернизации в мире и Китае (2001–2010)/ Гл. ред. Хэ Чуаньцы/Отв. ред. русского издания Н.И.Лапин. – М.: Издательство «Весь Мир», 2011. – 256 с.

122

Философские аспекты возникновения, бытия и небытия конкретных миров см. в работе: Селиванов А. И. К вопросу о понятии «ничто»// Вопросы философии. М., 2002. № 7.

123

Впервые эта идея изложена в нашей совместной работе: Андреев А. П., Селиванов А. И. Возможные и невозможные миры //Онтология возможных миров и структуры повседневности в контекстах классической и неклассической рациональности. Тезисы научной конференции. СПб., 2001. С. 119–121.

124

Удачное выражение «человекоразмерная система» принадлежит В. С. Степину.

125

Здесь в смысле аналогичном тому, который используется в описании характеристик компьютеров и программных продуктов – данная версия «поддерживает» или «не поддерживает» данную программу.

126

Приведем пример: тела как гравитационные объекты. Все тела имеют массу. Галилей выделил f, g, относительность, Ньютон – законы взаимодействия, Эйнштейн уточнил эти законы и распространил их на тела, имеющие большие скорости, близкие к скорости света. В итоге мы умеем изучать перемещение любого тела в гравитационном поле. Но это «любое тело» рассматривается как материальная точка, которая имеет только один учитываемый параметр – массу. Этот параметр в наших условиях, при наших законах гравитации постоянен, меняется лишь с увеличением скорости. Работаем с одним параметром в тождественных условиях, с абсолютизированными идеальными сущностями (точечными массами), «очищенными от затемняющего» – формы, размера, внутреннего содержания и других параметров, в том числе параметров среды. Мы познаем законы перемещения в чистом, абстрактном виде как движение этой точечной массы в гравитационном поле, на основе законов гравитационного взаимодействия.

127

При этом, мы не покушаемся на принцип коэволюции, а, напротив, предполагаем его как необходимое условие развития каждой отдельной системы.

128

Предваряя рассуждения о пространстве и времени, есть смысл обозначить следующее. В истории человеческой мысли (мифе, религии, в осмысленно-рациональном виде – в философии) существует два подхода к трактовке и пониманию пространства и времени – субстанциальный и реляционный. В субстанциальном подходе полагается, что пространство и время есть самостоятельные сущности, в которых, как в своеобразном сосуде (пространстве) и существующей самой по себе длительности (времени), осуществляется бытие. Пространство при этом полагается однородным и изотропным, то есть неизменным в зависимости от положения и направления, а время текущим равномерно в одном направлении. Такая версия была доминирующей (например, для физического мира – в ньютонианской картине мира). В реляционном подходе пространство и время предстают не как самостоятельно сущие субстанции, а как атрибуты материального и идеального мира, определяемые и обусловливаемые ими и их свойствами, соотнесены с конкретными материальными и идеальными образованиями. В концепции развивающихся объектов наиболее последовательно реализуется реляционный подход к пониманию пространства и времени. Если общая реляционная концепция пространства и времени является достаточно абстрактной, во многом декларативной, опирается лишь на разрозненные разработки с доминированием аргументов из физической теории относительности и некоторыми иллюстрациями из наук о других уровнях организации материи, то в концепции развивающихся объектов данный подход обретает логическую завершенность и полноту.

129

См., например: Елфимов Г. М. Развитие и новое. Философские очерк. СПб., 2008. С. 96–99.

130

Первоначальный смысл понятия «развитие» как противоположный «свитию» исходит, по всей видимости, от индивидуального развития.

131

Термин «континуальность» используется в его прямом значении, которое в переводе с латинского понятия «continuum» означает «непрерывное, сплошное».

132

См.: Мандельброт Б. Б. Фракталы и хаос. Множество Мандельброта и другие чудеса. – И.-Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2009. – 392 с. Пайтген Х.-О., Рихтер П. Х. Красота фракталов. Образы комплексных динамических систем. М.: Мир, 1993. – 176 с.

133

Впервые данное утверждение было высказано и аргументировано в работе: Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Уфа, 1998.

134

Анализ проблемы фреймов см., например, в работе: Микешина Л. А., Опенков Ю. М. Новые образы познания и реальности. М., 1997. С. 112–115.

135

Философские аспекты проблемы эволюции рациональности подробнее см.: Селиванов А. И. Концепция множественности развивающихся миров (онтологический и логико-гносеологический аспекты). Диссертация … д. филос.н. – Уфа, 1999. – Гл.4.

136

Поэтому, кстати, удачнее использование именно предлога «в», а не «к» – невозможно вернуться в предшествующее состояние, а не к предшествующему состоянию. Потому что вернуться к предшествующему состоянию как формально-подобному по группе признаков как раз можно, по крайней мере, вероятность этого не равна нулю. Но это будет другой объект либо другое состояние объекта, подобное прежнему, но не более того, то есть в лучшем случае точная копия («клон») предыдущего объекта либо состояния.

137

В частных науках для обозначения различных аспектов гармонии в относящихся к полю данных наук объектах и процессах используются понятия гомеостазис, равновесие, баланс, стабильность, а для обозначения дисгармонии – понятия неравновесное состояние, дисбаланс, нестабильность.

138

Как единство, так и многообразие могут быть как созидательными (конструктивными), так и губительными (деструктивными) по отношению к конкретному целому, в рамках которого оно осуществляется, и отдельных его частей.

139

См. особенно: Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках. М., 1985; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М., 1986.

140

Например, известна критика В. И. Лениным теории «равновесия» в позитивизме (эмпириокритицизме, эмпириомонизме) в работе «Материализм и эмпириокритицизм» (анализ см. особенно: Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма. М., 1980. С. 80–90, 101–103 и др.). Один из наиболее известных авторов, подвергнутых критике в этой работе В. И. Ленина – А. А. Богданов, разработал (в это же время, работа опубликована в 1910–1912 гг.) первую в науке концепцию теории организации систем («Тектологию»). Проблема была в том, что научный поиск в этом направлении лишь начинался, как оказалось, опережая научную мысль на полстолетия, теоретические выводы были тогда явно предварительными. Естественно, ни о каком прикладном использовании концепции не могло быть и речи, т. к. это влекло за собой сплошные ошибки, ну а привлечение позитивизма в качестве основания внове конструируемой метанаучной концепции было безусловной и абсолютной ошибкой Богданова. В итоге, реальная история не снимает ни заслуг Богданова в теории, ни заслуг Ленина в теоретической критике позитивизма (эмпириокритицизма).

141

См., например: Григоров С. Л. Глюкан // Григоров С. Л. Калейдоскоп. – М., 2002. – С. 153–170.

142

Перес К. Технологические революции и финансовый капитал. Динамика пузырей и периодов процветания. М.: Дело, 2011. С.71.

143

Там же. С. 72.

144

Важно отметить, что переход количества в качество присущ и стационарным объектам. Классическим примером взаимного перехода количественных и качественных изменений являются изменение агрегатных состояний веществ (твердое, жидкое, газообразное, плазма). Этот пример справедливо приводится в качестве иллюстрации и доказательства данного закона диалектики. Однако он относится только к диалектике стационарных объектов и, вообще говоря, его не правомерно распространять на диалектику развития, к которой он не имеет отношения. Примеров диалектики стационарных состояний множество. Естественно, в диалектике развития взаимный переход количественных и качественных изменений также является базовой характеристикой процессов развития и квалифицируется как закон – здесь также множество примеров из биологической эволюции, развития общества и науки. Сходство понятно – и в том, и в другом случаях количественные изменения переходят в качественные, и наоборот. Отличия заключаются в обратимости или необратимости этих изменений, накоплении изменений в развивающихся объектах и наличии «памяти выбора состояний», в открытости любой развивающейся системы и наличии существенных внешних детерминант и т. д.

145

Академик РАН Е. Н. Каблов приводит следующие данные: в США доля 5-го технологического уклада составляет 60 %, 4-го – 20 % и около 5 % уже приходятся на 6-й технологический уклад. В России 6-й технологический уклад пока не формируется, доля технологий 5-го уклада составляет примерно 10 % (в военно-промышленном комплексе и в авиакосмической отрасли), 4-го – свыше 50 %, третьего – около 30 % (Каблов Е. Н. Курсом в 6-ой технологический уклад. 18.02.2010. http://www.courier-edu.ru/cour1003/1200.htm. Дата обращения 05.05.2014)

146

Пример из самой теории развития: до сих пор есть действующие научные концепции, которые фактически воспроизводят подход к пониманию нового на уровне устаревшей концепции Дж. Льюиса, а есть такие, которые не учитывают даже его. Таковы, например, многие существующие методологические подходы в прогнозировании, оперирующие лишь линейными динамическими рядами, которые являются прямыми аналогиями мысленного воспроизводства физико-математических закономерностей классического (механистического) типа. Здесь речь идет о сосуществовании подходов и о необходимой степени оптимальности того или иного подхода к решению научных и прикладных задач – нельзя критиковать физическую науку, тот или иной ее раздел за слабое использование теории развития, но нужно сильнейшим образом критиковать социально-гуманитарные науки и науки об идеальных феноменах за неуместное сохранение аналогий с науками физического цикла, за недопустимый механицизм, за отсутствие современного понимания развития.

147

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

148

Это важно отметить против безосновного и беспринципного позитивизма и прагматизма, выращиваемого на их основе в эпоху постмодерна с помощью социальной инженерии социально-культурного чудовища, выдаваемого за объективную и необходимую в себе реальность.

149

Виноградов В. Г. Научное предвидение (Гносеологический анализ). – М.: Высшая школа, 1973. – с. 22.

150

Борзенков В. Г. Философские основания теории эволюции. – М.: Знание, 1987. – С.54.

151

Скворцов А. К. Логика и аналогии в теории эволюции // Природа. № 3. 1988. – С. 79.

152

Подробнее см.: Селиванов А. И. Мозаичная философия развивающегося мира. Уфа, 1997.

153

Данный известный в науке перечень эмпирических законов приводится в Википедии.

154

Именно эту характеристику в истории философии под разными названиями воспроизводили многие философы – «низус» (С. Александер), «стремление к точке Омега» (Т. де Шарден) и т. д., а также «динамическая сущность» как модель детерминации (о динамической сущности подробнее см. в Главе 6, а также в работе: Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Уфа, 1998. Глава 2).

155

В комплексе детерминации существует внутренняя структура системы причинных оснований как совокупности всех факторов и обстоятельств, вызывающих следствие. В структуру причинных оснований входят: а) собственно причины (главные и второстепенные, прямые и косвенные); б) условия – совокупность различных обстоятельств, только при наличии которых данная причина может вызвать данное следствие; в) повод – такое событие, которое предшествует следствию, само по себе не является его причиной, но дает толчок к действию этой причины; г) стимулы – факторы, способствующие причинно-следственным связям (например, цели, интересы, мотивы, намерения людей) и антистимулы – факторы, препятствующие причинно-следственным связям (См.: Галимов Б. С., Селиванов А. И. Философия: Учебное пособие. Изд-е 2-е. Уфа, 1997. С. 141–142). Причем, структура и компоненты комплекса детерминации индивидуального и исторического развития различаются и в том числе одни и те же детерминанты могут относиться к различным структурным компонентам комплекса детерминации (то, что в индивидуальном развитии является собственно причиной, в историческом может оказаться условием (поводом, стимулом), и наоборот).

156

Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Уфа, 1998.

157

Наиболее продвинутый и комплексный вариант начал разрабатываться в своей время А. А. Богдановым в его работе «Тектология. Всеобщая организационная наука» (1907–1912 гг.). Эта книга опередила свое время и до сих пор данный подход лучше всех имеющихся обеспечивает потенциал синтеза системности, самоорганизации и управления, которые в настоящее время существуют как достаточно обособленные научные направления.

158

Собственно, даже в концепции Гегеля – разрушают неопределенное в себе и потому своеобразно гармоническое идеальное, чтобы породить из него его иное в виде материального мира.

159

Системный характер функций и процессов – отдельная тема исследования. Отдельное направление исследований и взаимное воздействие различных типов связей и взаимодействий друг на друга и на процесс развития в целом (интерференции связей и взаимодействий).

160

См., например, и особенно, материалы конференции, специально посвященной данной проблеме: Современная онтология – III. Категория взаимодействия. Материалы международной научной конференции «Современная онтология – III. Категория взаимодействия». 25–27 июня 2008 года, Санкт-Петербург. – СПб.: Издат. дом С.-Петерб. ун-та, 2009. – 702 с. В данном сборнике, кроме всего прочего, есть добросовестный обзор понимания категории «взаимодействие» в советской философии конца XX века: Шайхутдинова А. Ш. Категория «взаимодействие»: определение и специфичности//Указ. соч. С. 143–152.

161

Тотальность в смысле Гегеля, как втягивание в себя, целостность как целокупность и подчинение себе. См., например: Гегель Г. В. Ф. Наука логики. С. 534.

162

Именно поэтому всякая культура, на первых порах, втягивает в себя индивида, и лишь рост индивида как личности до равномасштабности с культурой (в том или ином отношении) становится основанием его свободы и создает возможности посредством осуществления себя осуществлять трансформации и развитие культуры. Это наблюдается в любой профессиональной деятельности, в наиболее ярком виде в России – в слове.

163

Приведем удачное описание характеристик такого взаимодействия Г. С. Батищевым: «…здесь возможны отношения между другими субъектами без преобладания, без привилегий, без монополии для одних и без отрицания других, а тем самым и первых» (Батищев Г. С. Введение в диалектику творчества. – СПб.: Изд-во РХГИ, 1997. – С. 48).

164

См.: Галимов Б. С., Селиванов А. И. Философия: Учебное пособие. Изд-е 2-е, измен. и доп. – Уфа: Изд-е Башкирск. ун-та, 1997. – С. 141–142.

165

Философский энциклопедический словарь. – М.: «Советская энциклопедия», 1989. – С. 573.

166

См. сборник трудов: Пуанкаре А. О науке. М., 1983.

167

См. статью: Селиванов А. И. К вопросу о понятии «ничто» //Вопросы философии. М., 2002. № 7.

168

Такая интересная формулировка встретилась в романе: Злотников Р. Элита элит. М., 2010. С. 300.

169

В этой связи А. Пуанкаре, в частности, предлагал отойти от количественных в сторону качественных решений для преодоления непреодолимого нарастания неопределенности и сложности.

170

Подробнее см.: Селиванов А. И. О «культурных матрицах» пророссийских и антироссийских россиян// Власть. – 2014. № 2. – С. 36–39; Селиванов А. И. К вопросу о конструкции метафизических «матриц» культуры в познании и социальном управлении// Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 9. Ч.2. – М.: ИНИОН РАН, 2014. – С. 295–299.

171

В подтверждение этого тезиса приведем слова другого автора: «…можно говорить о социальных цивилизационно-ценностных генетических кодах, сходных, по существу, с биологическими кодами живых организмов», причем, мутации этих кодов приводят к не менее опасным последствиям, чем мутации биологических ДНК (Багдасарян В. Э. Витальный подход к сложным социальным системам// Витальный подход к сложным социальным системам. Материалы научного семинара. Вып. № 6. – М.: Научная экспертиза, 2013. – С. 9).

172

См. особенно: Кутырев В. А. Естественное и искусственное: борьба миров. Нижний Новгород, 1996.

173

Фурсов А. Колокола истории. В 2 ч. М., 1996. С. 348–354.

174

В СССР выдающимися деятелями по организации системы ресурсного обеспечения в масштабах страны были И. В. Сталин, Н. К. Байбаков, А. Н. Косыгин, было также множество выдающихся специалистов отраслевого, регионального и программно-проектного масштаба.

175

В качестве примера понимания исключительной важности координации всей ресурсной деятельности, особенно в крупных военных операциях, можно привести работу: Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 2 т. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2012.

176

См., например: Мильнер Б. З. Теория организации: Учебник. – 7-е изд. – М.: ИНФРА-М, 2010. – С. 76–78.

177

Это давно известно в экономической науке и практике – сошлемся на апелляцию к опыту разделения бюджета текущих доходов и расходов и бюджета развития в работе академика Д. С. Львова (См.: Стратегическое управление: регион, город, предприятие/ Д. С. Львов и др.; под ред. Д. С. Львова, А. Г. Гранберга, А. П. Егоршина; ООН РАН, НИМБ. – 2-е изд., доп. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2005. – С. 34–35).

178

Багдасарян В. Э. Витальный подход к сложным социальным системам// Витальный подход к сложным социальным системам. Материалы научного семинара. Вып. № 6. – М.: Научная экспертиза, 2013. – С. 8.

179

Одной из причин отсутствия мотивации к интенсивному развитию России справедливо называют избыток ресурсов.

180

Багдасарян В. Э. Витальный подход к сложным социальным системам// Витальный подход к сложным социальным системам. Материалы научного семинара. Вып. № 6. – М.: Научная экспертиза, 2013. – С. 12.

181

Это заметил уже Г. Риккерт, предложивший ввести в рассмотрение «индивидуализирующий метод», который он считал необходимым в исторических науках, как противостоящий «генерализующему методу» естественных наук (см.: Культурология. XX век: Антология. М.: Юрист, 1995. С. 76–77 и далее.).

182

Например, помощник Президента РФ Д. С. Песков удачно назвал такие спорадические феномены в политической сфере «булькающие образования» (ноябрь 2013).

183

В частности, речь идет о методе сетевого анализа, основанном на социограммах сети и предназначенном для выявления взаимосвязей между акторами, событиями и тенденциями в рамках исследуемого контекста, в его взаимосвязи со сценарным подходом. (См.: Нугрохо Я., Саритас О. Увидеть и осознать невидимое: сканирование, сетевой и сценарный анализ //Форсайт. М., 2011. № 2. С. 58–69).

184

См., например: Турчин А. В., Батин М. А. Футурология. XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа? / А.В. Турчин, М. А. Батин. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2013. В этой работе обобщены наиболее известные проекты по искусственному интеллекту (С. 115–119). См. также: Ник Бостром. Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016. – 496 с.

185

Причем, «переходы» субъектов между цивилизациями пока возможны лишь в метафизически и методологически единых научных полях, формируемых в различных странах под доминирующим воздействием европоцентрической науки, но это – не переходы между культурами, которые пока весьма сложны и являются предметом отдельных исследований.

186

Впервые эти проблемы в систематическом виде (как антиномии чистого разума) были сформулированы И. Кантом.

187

Впервые в систематическом виде были предложены варианты решения в идеализме Г. Гегелем в материализме К. Марксом и Ф. Энгельсом.

188

Концепты «кристаллическая решетка» и «матрица» в данном контексте используются как подобные понятия. Однако понятие «матрицы» в научно-методологической литературе имеет различные смыслы. Поэтому при углублении понимания этой модели необходимо иметь ввиду следующие отличия. «Кристаллическая решетка» более органична объекту, есть его имманентное, неотделяемое и неабстрагируемое от него, включающее в себя не только «несущий каркас» в виде пустых ячеек, но и содержание ячеек, органически единое в себе. «Кристаллическая решетка» – устойчивая база объекта (например, культуры, личности, теории), гибкая, трансформируемая, но не заменяемая по мановению палочки (как одна «матрица» на другую). «Матрица» есть нечто более абстрактное, отвлеченное, более модельное, нежели сущее. Поэтому возникают соблазны выстроить (найти) некую универсальную «матрицу» всех культур, на абстрактно-всеобщем каркасе которой строится тело любой культуры. В действительности такой «матрицы» не может существовать, и «матрица» осуществляется в реальности исключительно как «кристаллическая решетка» со своей конкретной элементной базой и определяемой ею структурой взаимодействий, как следствие, являющейся одним из детерминантов всей совокупности происходящих в объекте процессов. Матрица же может рассматриваться как абстрагированная схема, модель этой конструкции, которая, естественно, может сравниваться с иными, подвергаться различным исследовательским процедурам – классификациям, типологизациям, идеализированию и т. д. «Матрицы» – есть структурный компонент и производное «кристаллической решетки», ее порождение. Потому «матрица» также вещь вполне устойчивая, но более абстрактная и потому узкая, чаще всего ориентированная на отдельные сферы познания и деятельности. Стремление представить «матрицы» по принципу безосновного и бесконечноморфного трансформера, произвольно и меняющего свою конструкцию, имеющего бесконечное число «степеней свободы» – этот постмодернистский вариант деконструкции сущего – сознательное искажение реальности, которое используется для социально-культурных и личных целей, но отнюдь не в интересах научного познания. Поэтому использование указанных понятий в синонимическом смысле как раз более точно отражает истинную природу этой стороны реальности.

189

Попытки статусом базовых наделить матрицы субкультур и на их основе сформировать планетарную культуру – ошибочны, т. к. субкультуры формируются, существуют и развиваются исключительно в рамках национальных культур. Поэтому под «абстрактно субкультурным» на деле скрыты метафизические основания конкретной национальной культуры (нескольких родственных по тем или иным параметрам национальных культур).

190

Например, аналитически-поисковая система высшего образования в Японии в отличие от творчески-конструктивной в России и конструктивно-прагматической в европейских и американских системах образования.

191

Методология исследования метафизики и метафизического уровня культуры исследованы нами в работе: Селиванов А. И. Метафизика в культурологическом измерении// Вопросы философии. 2006. № 3.

192

Здесь сокращенно воспроизводится фрагмент текста (§ 5 Примечание 3), являющийся базовым для проблемы смыслов, важный для контекста.

193

Отсюда, кстати, «таинственная» ностальгия (тоска по Родине, родной природе, народу как тоска по части самого себя, ибо я становлюсь собой в полновесном смысле слова лишь посредством со-бытия; значительная часть меня живет вне меня, в общении с другими, между нами). Отсюда и отличие русского всеединства от древнегреческого («в каждом – все»).

194

Предельно эту мысль замечательно выразил А. Н. Радищев: «Когда умру, будет время довольно на неосязательность, и душенька моя набродится досыта» (Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М., 1981. С. 50).

195

Цит. по: Кожинов В. В. История Руси и русского слова. Опыт беспристрастного исследования. М., 2001. Эти мысли Пришвина, по мнению В. Кожинова, навеяны легендой о тридцатилетнем лежании на печи Ильи Муромца.

196

Философские аспекты проблемы, в том числе пп.4–5 и др., подробнее обсуждены в работе: Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Уфа, 1998.

197

Этот феномен стал даже своеобразным «кредо» некоторых социальных групп в США 60-70-х годов XX века, не просто задававших темпы развития новой экономики, но явно претендовавших на миссионерское задание смыслов будущего для всего человечества, что продемонстрировал в своих работах А. Тоффлер (См.: Тоффлер Э. Шок будущего. – М.: Изд-во АСТ, 2008. – С. 178 и далее).

198

В качестве постановки проблемы см., например: История современной зарубежной философии: компаративистский подход. СПб., 1997.

199

Вопрос о качестве образования – отдельная и болезненная тема.

200

Кстати, именно исчезновение этой связи в современной России, исчезновение авторитета в обществе и «социальных лифтов» (П. Сорокин) на основе образования и профессионализма резко снижает мотивацию на качественное образование.

201

См, например: Синелина Ю. Ю. Православные и мусульмане: сравнительный анализ религиозного поведения и ценностных ориентаций //Социологические исследования. М., 2009. № 4.

202

Само по себе взаимодействие научной картины мира, мировоззрения и метафизики – это также специальное направление исследований.

203

Отнюдь не случайными представляются интуиции философов о необходимости вовлечения смысла в познание исторической реальности (см., например: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 29–41)

204

В свое время А. Н. Леонтьев, активно занимаясь проблемой личностного смысла, осознавал, что «проблема системного психологического исследования личности» еще не затронута, имея ввиду именно смыслы (См.: Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1977). Систематическая попытка исследования личностных смыслов в отечественной психологии предпринята позднее: Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е изд-е. М., 2003. В европейской мысли исследование личностных смыслов на основе фрейдизма, полное драматизма утраты смыслов, представлено в работе: Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

205

О множестве смыслов и разных путях их постижения прекрасно написал К. Ясперс (см.: Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 34).

206

Хотя существует гипотеза, что некоторые иррациональные аспекты психики присущи всем живым системам.

207

В художественном и полуфантастическом плане это осмыслил Г. Гессе в своей книге «Игра в бисер».

208

Лысенко В. Г., Терентьев А. А., Шохин В. К. Ранняя буддийская философия. Философия джайнизма. М., 1994. С. 9–10, 15, 95–97, 108–111, 117–118.

209

Полани М. Личностное знание: На пути к посткритической философии. М., 1985.

210

Лекторский В. А. Субъект, объект, познание. М., 1980. С. 258.

211

О том, что иероглифическая речь, символьность знаковых систем была в прошлом присуща и народам Европы (по крайней мере, некоторым), см., например, свидетельство Дж. Вико: Вико Дж. Основания Новой науки об общей природе нации. М.-Киев, 1994. С. 162–163 и далее.

212

Григорьева Т. П. Дао и логос (встреча культур). М., 1992. С. 34.

213

Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993. С. 21.

214

Абрамова Н. Т. Невербальные мыслительные акты в «зеркале» рационального сознания // Вопросы философии. 1997. № 7. С. 99–113.

215

Розанов В. В. Соч. Т. 2. Уединенное. М., 1990. С. 52.

216

Салтыков-Щедрин М. Е. Благонамеренные речи //Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч. в десяти томах. Т.5. М.: Правда, 1988. – С. 11–12.

217

См. особенно: Лобанов С. Г. Хронико-событийная информация как социальный феномен. – Диссертация…канд. филосф. н. – Уфа, 2003; Дубровский Д. И. Обман. Философско-психологический анализ. – М.: Канон+, 2010 (первое издание книги 1994 год); Щербатых Ю. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. – М.: Эксмо-Пресс, 2002.

218

См.: Бажанов В. А. Прерванный полет. История «университетской» философии и логики в России. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1995.

219

См.: Соколов А. В. Форсайт: взгляд в будущее// Форсайт. М., 2007. № 1. С.13.

220

Сложно охватить все работы по диалектике как теории познания в отечественной философии советского периода, внесшей значительный вклад в осмысление развития. Выделим лишь несколько работ, ключевое значение которых для развития диалектики как теории познания признано: Батищев Г. С. Введение в диалектику творчества. СПб., 1997; Готт В. С., Землянский Ф. М. Диалектика развития понятийной формы мышления: (Анализ становления различных понятийных форм). М., 1981; Давыдов В. В. Виды обобщения в обучении (Логико-психологические проблемы построения учебных предметов). М., 1972; Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса. М., 1960; Ильенков Э. В. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. М., 1984; Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. М., 1997; Кедров Б. М. Единство диалектики, логики и теории познания. М., 1963; Копнин П. В. Диалектика как логика и теория познания. Опыт логико-гносеологического исследования. М., 1973; Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974; Ойзерман Т. И. Диалектический материализм и история философии: Историко-философские очерки. М., 1979; Оруджев З. М. Диалектика как система. М., 1973; Руткевич М. Н., Лойфман И. Я. Диалектика и теория познания. М., 1994; Шептулин А. П. Диалектический метод познания. М., 1983.

221

Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С.29.

222

Систематический анализ и критический разбор различных концепций диалектики проводится, например, в работах: Идеалистическая диалектика в XX столетии: (критика мировоззренческих основ немарксистской диалектики). М., 1987; Критика немарксистских концепций диалектики XX века. Диалектика и проблема иррационального. М., 1988; Современные зарубежные концепции диалектики (Критические очерки). М., 1987.

223

Филатов В. П. Научное познание и мир человека. М., 1989. С. 92.

224

Эта сложившаяся в методологии науки периодизация научной рациональности (классическая, неклассическая, постнеклассическая) без «привязки» к конкретному типу объектов теряет смысл, не вскрывая истинных оснований этой трансформации, не обретая необходимой глубины понимания и методологических результатов, и одновременно открывая возможность упрощенной интерпретации эволюции рациональности.

225

Это блестящее сравнительное обобщение разработано В.С. Швыревым (см.: Швырев В. С. Рациональность как ценность культуры. Традиция и современность. М., 2003. С. 171–173).

226

Как, впрочем, физические константы привязаны к единственному уникальному объекту – Метагалактике в конкретный (современный) период ее эволюции.

227

Подробнее см.: Селиванов А. И. Гносеологические и логико-методологические особенности исследования развивающихся систем. Дисс. … к. филос.н. Уфа, 1989.

228

Библер В. С. От наукоучения – к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. М., 1990. С. 28–29, 33 и др.

229

Попытки найти это решение см. в указанной работе В. С. Библера, который попытался преодолеть монологизм диалектики, предложив вариант перехода между логическими системами в виде диалогики, реализующейся посредством внутреннего диалога, при этом не развернув, но лишь продекларировав этот подход.

230

Например, в индийской логике возможны не два разумных суждения, а пять: S есть P; S не есть P; S есть и P, и не P; S не есть ни P, ни не P; S неописуем.

231

Политические в широком и узком смыслах. В широком смысле – как позиционирование системы отношений познания в комплексе иных отношений, в которые вступает человек в процессе своей деятельности, в том числе интересов социальной группы научных работников и преподавателей в их отношениях с другими социальными группами, которые к науке и к результатам ее деятельности относятся как применяющие научные знания, потребляющие знание и продукты на его основе, остающиеся вне системы знания и его плодов. В этом смысле наука позиционируется и выстраивает свои отношения (и как деятельность, и как система знания, и как институт) в условиях конкуренции с иными видами социально-культурных отношений (собственно политическими, правовыми, экономическими, морально-этическими, эстетическими, философскими, религиозными, мистическими) – конкуренции за ресурсы для осуществления себя (в том числе за людские ресурсы), конкуренции в воздействии на системы управления и регулирования жизни общества, конкуренции за души людей. Политика в узком смысле как компонент управления самой наукой, включая государственную научную политику, научную политику корпораций, финансово-экономическую политику в отношении различных видов научных исследований, правовую политику в сфере науки и т. д.

232

Однако этой общностью недопустимо спекулировать, то есть рассматривать ее как неизбежность и атрибутивность фундаментальных исследований. В конечном счете, все зависит также от качественного состояния того или иного фундаментального раздела науки и от человека-исследователя, в связи с чем науки (разделы наук), претендующие на фундаментальность, могут являться таковыми, а могут в тот или иной период не оказаться таковыми в сущности своей и тогда их результаты и общность результатов будет лишь не обоснованной претензией. Например, прикладные экономические разработки американских исследователей 50-80-х годов (с их теорией и эмпирией) необоснованно провозглашены отечественными сторонниками либерализма общетеоретическими положениями экономики, не являясь таковыми.

233

См. особенно: Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. – М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1997.

234

Зиновьев А. А. Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале «Капитала» К. Маркса). – М.: ИФ РАН, 2002.

235

Подробнее см.: Селиванов А. И. Прикладные социально-гуманитарные исследования: специфика и мировоззренческие основания методологии //Безопасность бизнеса. 2015. № 1.

236

Так, известно, что обыденное знание представляет собой набор сведений, мнений, правил деятельности и поведения, назиданий, часто включает в себя приметы, поверья, убеждения. Оно опирается на жизненный повседневный опыт людей, складывается стихийно, чаще всего методом проб и ошибок. Имеет неупорядоченный и разрозненный характер, хотя порой прочный и устойчивый. Базируясь на здравом смысле и житейской логике, оно не отличается глубиной и широтой взгляда на вещи и происходящие процессы. Обыденное знание закрепляется в традициях, обычаях, преданиях, нравах, некоторых характеристиках деятельности и поведения и т. д. Сфера действия обыденного знания ограничена. Однако, несмотря на все это, оно зачастую помогает ориентироваться человеку в мире, в котором он живет, в том числе – в мире науки, мире научного знания, деятельности.

Причем, в разных сферах естественного, технического и социально-гуманитарного познания и деятельности существуют собственные наборы таких знаний и умений, традиции, выдающиеся представители, династии и т. д. Способы передачи таких знаний также различны – открытые и закрытые, общего пользования и передаваемые от человека к человеку (по наследству, от учителя к ученику). Будучи распространяемы в широком общественном мнении, за пределами целевой аудитории, воспринимаются по разному – от обожествления и беспрекословного подчинения, слепого копирования, до третирования, игнорирования и т. д. Приведем два ярких примеров: книга Н. Макиавелли «Государь» для управленцев и сложившиеся по ходу самых первых удачных разработок по тому или иному научному направлению суеверные обычаи среди научных работников, конструкторов, космонавтов (например, смотреть перед взлетом фильм «Белое солнце пустыни»).

Естественно, этот набор таких практических знаний и умений также, во-первых, культурно и исторически обусловлен, а во-вторых, претерпевает определенную эволюцию, трансформирующую те или иные его элементы, уничтожая некоторые из них и создавая новые. Именно поэтому деятельность, основанная на этих знаниях и умениях, также порой оказывается не адекватной ситуации, требуя трансформации, формирования новых умений, изменения стереотипов поведения, оснований для принятия решений и т. д., а порой возвращает к актуальному использованию некоторые из них, порой, казалось бы, безнадежно устаревшие и забытые.

237

См. коллективные монографии: Теоретико-методологические основы системных информационно-аналитических исследований. М.: ИПКгосслужбы, 2004; Аналитическое обеспечение принятия управленческого решения. М.: ИПКгосслужбы, 2005. Обзор решаемых задач, организации и методов информационно-аналитических исследований см. в особенности в следующих работах: Доронин А. И. Бизнес-разведка. Изд-е 5. М., 2013; Курносов Ю. В., Конотопов П. Ю. Аналитика: методология, технология и организация информационно-аналитической работы. М.: РУСАКИ, 2004; Курносов Ю. В. Аналитика как интеллектуальное оружие. М., РУСАКИ, 2013; Яковец Е. Н. Основы информационно-аналитического обеспечения оперативно-розыскной деятельности: Учебное пособие. М.: МосУ МВД России, изд-во «Щит-М», 2009.

238

В отличие от других стран, где эксперты используются очень широко, хотя каждая страна имеет собственный опыт взаимодействия с экспертным сообществом. Например, в политической экспертной деятельности «американский президент пользуется услугами сразу нескольких сотен экспертно-аналитических центров, во Франции экспертную деятельность рассматривают скорее как возможность получения справочной информации, в Великобритании с экспертным сообществом сотрудничают, в Германии в них видят полноправных помощников, а в Австрии – социальных партнеров», поскольку «экспертная деятельность снижает риски в принятии решений, делает управленческие решения более оригинальными и устойчивыми к внешнему воздействию, а цели более обоснованными и зримыми» (Райков А. Н. «Экспертократия» как инструмент лоббирования// Труды XV Байкальской Всероссийской конференции «Информационные и математические технологии в науке и управлении». Ч.3. – Иркутск: ИСЭМ СО РАН, 2010. С. 121–122).

239

По теории и практике экспертной работы см. особенно: Тюрин Ю. Н., Литвак Б. Г., Орлов А. И., Сатаров Г. А., Шмерлинг Д. С. Анализ нечисловой информации. М., 1981; Литвак Б. Г. Экспертная информация: Методы получения и анализа. М., 1982; Сидельников Ю. В. Теория и организация экспертного прогнозирования. М., 1990; Литвак Б.Г. Экспертные оценки и принятие решений. М., 1996; Литвак Б.Г. Экспертные технологии в управлении: Учебное пособие. 2-е изд. М., 2004; Рождение коллективного разума. О новых законах сетевого социума и сетевой экономики и об их влиянии на поведение человека. Великая трансформация третьего тысячелетия: сборник/ Под ред. Б.Б. Славина. – М.: ЛЕНАНД, 2013. – 288 с. – С. 149–152, 178–184; Орлов А. И. Допустимые средние в некоторых задачах экспертных оценок и агрегирования показателей качества// Многомерный статистической анализ в социально-экономических исследованиях. – М.: Наука, 1974. – С. 388–393; Панкова Л. А., Петровский А. М., Шнейдерман М. В. Оргнизация экспертиз и анализ экспертной информации. – М.: Наука, 1984. – 120 с.; Китаев Н. Н. Групповые экспертные оценки. – М.: Знание, 1975. – 64 с.; Статистические методы анализа экспертных оценок. – М.: Наука, 1977. – 384 с.; Экспертные оценки// Вопросы кибернетики. Вып. 58. – М.: Научный совет АН СССР по комплексной проблеме «Кибернетика», 1979. – 200 с.; Экспертные оценки в системных исследованиях. Сборник трудов. Вып. 4. – М.: ВНИИСИ, 1979. – 120 с.; Абаев Л. Ч. Экспертные методы в исследовании проблем международных отношений: теоретические и практический аспекты// Проблемы национальной стратегии. – 2012. № 6 (15). – С. 29–45.

240

Райков А. Н. «Экспертократия» как инструмент лоббирования. С. 122.

241

Для примера приведем лишь один достаточно полновесный и всесторонний учебник по методологии науки для студентов вузов: Ушаков Е. В. Введение в философию и методологию науки: Учебник. 2-е изд-е. М., 2008. Для подготовки научных кадров высшей квалификации существуют следующие учебники: Диалектический материализм. Учебное пособие для аспирантов/ Отв. ред. Шептулин А. П., М., 1975; Степин В. С. История и философия науки. М., 2011; Алексеев П. В., Панин А. В. Философия. Учебник для вузов. 3-е изд. М., 2003.

242

Информационные технологии в структурах государственной службы/ Под общей ред. А. В. Петрова. М.: Изд-во РАГС, 1999. С. 14–22.

243

Подробнее см.: Селиванов А. И. Комплекс научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения государственного стратегического управления// Вестник АЭБ МВД России. М., 2011. № 7 и Глава 14.

244

См., например: Ансофф И. Стратегическое управление. М., 1989; Почепцов Г. Г. Стратегия. М., 2005; Гапоненко А. Л., Панкрухин А. П. Стратегическое управление: Учебник. 4-е изд., М., 2010; Ожиганов Э. Н. Стратегический анализ политики: Теоретический анализ и методы: Учебное пособие. М., 2006; Агафонов В. А. Стратегическое управление и экономическая безопасность М., 2006; Обеспечение экономической безопасности реализации федеральных целевых программ. Коллективная монография. М., 2012.

245

См.: Идея развития в геологии: вещественный и структурный аспекты. Сборник научных трудов. Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1990.

246

Голубев В. С. Сопряженные процессы и эволюция// Идея развития в геологии. С. 6.

247

Приведенный перечень – лишь некоторые наиболее яркие аспекты геологической эволюции, рассматриваемые авторами в сборнике: Идея развития в геологии.

248

Афанасьев В. П. Развитие минеральных систем как основа поисковой минералогии// Идея развития в геологии. С. 87.

249

Булкин Г. А. Модель эволюции геохимических систем// Идея развития в геологии. С.22.

250

Белоусов А. Ф. Проблема вызревания литосферного профиля// Идея развития в геологии. С. 30–31.

251

Концепции развития в биологии, включая различные ее разделы, подробно исследована в работе: Селиванов А. И. Гносеологические и логико-методологические особенности исследования развивающихся систем. Дисс. …к. филос.н. Уфа, 1989.

252

В данном Примечании использованы результаты исследований В.Г. Горохова, изложенные в работе: Степин В. С., Горохов В. Г., Розов М. А. Философия науки и техники. Учеб. пособие. – М.: Контакт-Альфа, 1995. – Главы 12–13. С. 324–375.

253

Подробнее см. там же.

254

Термин «технологические уклады (волны)» введен в науку Д. С. Львовым и С. Ю. Глазьевым.

255

За основу взят материал из Википедии, вполне достаточный для данной иллюстрации//. https://ru.wikipedia.org/wiki/ «Технологический уклад»

256

Каблов Е. Интерсью// Наука и жизнь. № 4. 2010// http://www.nkj.ru/archive/articles/17800/. Беседу вел Б. Руденко.

257

Леонтьев С. К., Губинский А. М. Технологическое прогнозирование и планирование: российский и зарубежный опыт, перспективы для отечественного оборонно-промышленного комплекса. – М.: Изд-во Московского университета, 2014; Никитенко Е. Г., Гарбук С. В., Губинский А. М. Опыт Управления непрерывных исследований СО США (ДАРПА) по развитию и использованию науки и технологий в оборонной сфере. – М.: Изд. ООО «МЭЙЛЕР», 2010. – 156 с.; Рогозин Д. О., Шеремет И. А., Гарбук С. В., Губинский А. М. Высокие технологии в США: Опыт министерства обороны и других ведомств. – М.: Изд-во Московского университета, 2013.

258

Недопустимо игнорировать таких «незаметных» и «привычных» базовых вещей, как системный характер общего образования, системный характер профессионального образования (игнорируемые сегодня в России, нарушаемые и разрушаемые не только уничтожением тех или иных компонентов, хаотизацией подготовки, но и отсутствием системы организации и связи с перспективными потребностями общества, приводящих к растрачиванию сил и средств общества и личностей впустую при обучении объективно ненужным профессиям и создавая угрозы и риски через уничтожение обучения по жизненно важным направлениям), как результаты научных исследований по формированию оптимального содержания обучения, начиная со сказок и мультфильмов, с игр в детских садах, со шрифтов и содержание букваря, которые влияют на становление личности, – до формирования ценностных ориентаций и жизненных целей молодежи, а также использование научных разработок социальных технологий по уничтожению этих систем в России.

259

Вариант соотношения философских систем, более корректно решающий эту проблему, см. в работе: Селиванов А. И. К вопросу о мировоззренческих и методологических основаниях современной социально-гуманитарной науки// История государства и права. 2015. № 4. С. 39–45.

260

См.: Селиванов А. И. Теория развития как основа национально-государственных стратегий управления и сфера конкурентной борьбы // Информационные войны. 2011. № 1.

261

Сами эти идеи конвенции, множественности, релятивности несут в себе сочетание позитивного, созидательного, здравого и негативного, разрушительного, ложного. Однако в случае их использования на базе материализма они имеют положительный заряд, а в случае использования на платформах субъективного идеализма, позитивизма, особенно в их прагматических вариантах, они часто (и даже как правило) становятся оправданием античеловеческих идеологий и социальных практик.

262

Структура социальных технологий исследована в работе: Селиванов А. И. Мозаичная философия развивающегося мира. Уфа, 1997.

263

Эволюция организации и методов управления наукой, в том числе культурная специфика, способы организации инновационных прорывов в отечественной науке исследованы достаточно полно и всесторонне (см. особенно работы: Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Структура и динамика научно-технического потенциала России. М., 1996; Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Государственная научно-техническая политика Японии: Основные этапы и направления. М., 2000; Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Научные и технологические парки, технополисы и регионы науки. М., 2005 (первое издание работы 1992 г.); Авдулов А. Н., Кулькин А. М. Контуры информационного общества. М., 2005; Организационно-управленческие системы информационного общества: теоретические и методологические проблемы: Сб. обзоров и рефератов /ИНИОН РАН; отв. ред. Кулькин А. М., М., 2003).

264

Вполне точная аналогия: чернозем можно вывести в другие регионы и страны, увеличить урожай, но почвоведам и специалистам по биогеоценозам (экосистемам) известно, что через некоторое время плодородие этой земли вернется на уровень, традиционный для данной экосистемы. Аналогично – с наукой, в том числе с отдельными ее компонентами и разделами, например, науками о развитии.

265

Например, матричный подход в организации управления на основе разделения структуры, функции, управления – и физической деятельности (воздействие, доставка, транспортировка) и интеллектуальной деятельности (обмен и обработка информации, интеллектуальная деятельность и обучение) в работе: Лисовой В. М. Основы стратегии развития. Теория и методология. – М., 2006. – Раздел «Приложения».

266

Ракитов А. И. Историческое познания: Системно-гносеологический подход. – М.: Политиздат, 1982. – С. 281–282.

267

Аршинов В. И. Междисциплинарные проблемы конвергирующих технологий (NBICS-процесс) // Рождение коллективного разума. О новых законах сетевого социума и сетевой экономики и об их влиянии на поведение человека. Великая трансформация третьего тысячелетия: сборник/ Под ред. Б.Б. Славина. – М.: ЛЕНАНД, 2013. – С. 54–64 с.

268

Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 296 (Фр. 8, 8–9).

269

Цит. по: Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. Гештальт и действительность. – М.: Мысль, 1993. – С. 216.

270

Здесь важно осмыслить и прочувствовать опыт России – уважение к иному, терпение как специфический тип молчания (неявления себя, оставленность в себе как способ ответа на агрессию – до поры), умение врастать в иные культурные миры терпением и любовью.

271

Швырев В. С. Рациональность как ценность культуры. Традиция и современность. М.: Прогресс-Традиция, 2003.

272

Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Уфа, 1998.

273

Моль А. Социодинамика культуры. М., 1973.

274

Оригинальничание в системе образования, которое пытаются транслировать в нашу страну без исследований, достаточных аргументов, формирования и сохранения контекстов из некоторых вузов Европы см. особенно в интервью с А. Зориным, преподающим в РГУУ и за рубежом (http://www.afisha.ru/article/andrej-zorin-filolog-istorik/. 20.05.2013).

275

По результатам обобщения, проведенного к.э.н. В. В. Ворожихиным, в современной науке используется более 100 методов научных исследований.

276

Фактически первой обзорной статьей по Форсайту в России стала работа: Шелюбская Н. В. Предвидение («Форсайт») как новый механизм определения приоритетов государственной научно-технической политики //Промышленное развитие России: ключевые проблемы и решения. Материалы научно-практической конференции. М., 2004. См. также: Белоусов Д. Р., Солнцев О. Г., Хромов М. Ю. Построение долгосрочного научно-технологического прогноза для России методом «Форсайт» //Проблемы прогнозирования. М., 2008. № 1. Из современных обзоров выделим: Евзрезов Д. В., Майер Б. О. Форсайт и российское образование: онтологический анализ // Профессиональное образование в современном мире. № 3 (10), 2013. С. 17–28. НИУ ВШЭ с 2007 года издает журнал «Форсайт», в котором публикуются исследовательские работы западных авторов, отчеты о реализации Форсайтов в российских проектах, анализ западного опыта (например, структура оценки Форсайта в некоторых странах, логическая схема реализации Форсайта в Великобритании хорошо описаны в работе: Макаров Е. А., Соколов А. В. Лучшие практики оценки научно-технологического Форсайта: базовые элементы и ключевые критерии //Форсайт. М., 2012. № 3. С. 62–75). Доступны также журналы Foresight, Futures, множество журналов по отраслям и аспектам Форсайта, включая отраслевые журналы и журналы по Форсайту в разных отношениях и аспектах, особенно по технологическому Форсайту.

277

Аббревиатура от: future-oriented technology analysis – анализ технологии, ориентированный в будущее (см., например: Джонстон Р. Анализ технологии, ориентированный на будущее: «проблема Кассандры» //Форсайт. М., 2011. № 2. С. 58–65).

278

Примечательно другое название Форсайта «futuresstudies» – изучение будущего.

279

Например, анализ и ссылка на результаты и методологию С. Инаятуллы, в которых есть компоненты культурологи (в его исследованиях 2004, 2008, 2009 гг.) можно найти в работе: Энтони М. Глубинные исследования будущего: выход за рамки монетарно-технологической парадигмы // Форсайт. М., 2011. № 4. С. 60–72.

280

Аббревиатура от: Strengths – сильные стороны, Weaknesses – слабые стороны, Opportunities – возможности, Treats – угрозы.

281

Аббревиатура от: Strength (сильные стороны), Opportunities (перспективы развития, или варианты), Merits (достоинства ситуации)

282

Аббревиатура от первых букв английских слов политический, экономический, социальный, технологический, экологический и правовой анализ. В принципе, в отечественной и мировой науке хорошо известен комплексный характер прикладных социально-гуманитарных исследований, однако, во-первых, он постепенно утрачивается, а во-вторых, в современной мировой науке и практике этот подход превращен в прагматический и технологизированный инструмент.

283

См., например: Мандельброт Б. Б. Фракталы и хаос. Множество Мандельброта и другие чудеса. М.-Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2009.

284

Сидельников Ю. В. Перечень теоретических задач экспертной прогностики// Аналитика развития и безопасности страны: реалии и перспективы. – М., 2014. – С. 113–118.

285

Рождение коллективного разума. О новых законах сетевого социума и сетевой экономики и об их влиянии на поведение человека. Великая трансформация третьего тысячелетия: сборник/ Под ред. Б.Б. Славина. – М.: ЛЕНАНД, 2013. – 288 с. – С.9.

286

Краудсорсинг – организованная работа больших групп людей над какой-то общественно-значимой проблемой, посткраудсорсинг – использование технологий экспертных и семантических сетей.

287

RAND аббревиатура от: Research and Development (Исследование и разработка).

288

Аббревиатура от: Defense Advanced Research Projects Agency (Агентство прорывных оборонных исследовательских проектов).

289

Аббревиатура от: Arts & Humanities Research Council (Совет исследований по культуре и гуманитарных исследований) – независимое агентство при правительстве США, отвечающее за развитие науки и технологий в социально-гуманитарной сфере.

290

См.: Комиссина И. Н. Научные и аналитические центры Китая: Справочник. – М.: РИСИ, 2012. – 266 с.; Комиссина И. Н. Научные и аналитические центры стран Азии: Справочник: М.: РИСИ, 2013. 406 с.; Комиссина И. Н. Научные и аналитические центры стран Южной Азии: Справочник: М.: РИСИ, 2014. 360 с.; Диксон П. Фабрики мысли / П. Диксон. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. – 505 с; Курносов Ю. В. Аналитика как интеллектуальное оружие. Москва: РУСАКИ, 2012. – 613 с.; Нарочницкая Н. «Аналитические институты» – глаза, уши и мозг Америки // Наш современник. 2004. № 3; Супян В. Б. «Мозговые центры» США: их роль и эволюция как независимых исследовательских организаций// США. Канада: Экономика, политика, культура. 2010. № 1 (481). – С. 4–17.

291

Хейлиген Ф. Концепция глобального мозга// Рождение коллективного разума. О новых законах сетевого социума и сетевой экономики и об их влиянии на поведение человека. Великая трансформация третьего тысячелетия: сборник/ Под ред. Б.Б. Славина. – М.: ЛЕНАНД, 2013. – С. 25–39.

292

Для этого предпринимаются гигантские усилия. См., например, очередной доклад разведсообщества США: Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США. М., 2011.

293

Эта проблема самостоятельной и чрезвычайной важности при любом стратегическом проектировании военного и гражданского типов, в том числе при проектировании собственно информационных систем (ниже см. пример модернизации информационной правительственной системы Канады в 2000–2005 годы – § 90, Примечание 2, Пример 3). Всякий алгоритм стратегического проектирования и управленческого действия в условиях информационного общества должен органично включать в себя экспертизу существующих информационных полей, потоков, проблемных полей, прогнозирование их динамики. Лишь после этих процедур возможны проектирование и управленческие действия с учетом реальности и ее динамики. В этой связи необходимо наличие специалистов и направлений исследования по организации информационных полей и потоков. Без этого нельзя проектировать в том числе сами информационные системы, разрабатывать перспективные программные продукты и технические требования к компьютерам.

294

Бестужев-Лада И. В. Предисловие //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 11–19, 25.

295

Бестужев-Лада И. В. Предисловие //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 9 и др.

296

Бестужев-Лада И. В. //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 25–26.

297

Бестужев-Лада И. В. Предисловие //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 14.

298

См., например: В. ван Рай. Зарождающиеся тенденции и «джокеры» как инструменты формирования и изменения будущего //Форсайт. М., 2012. № 1. С. 60–73.

299

В предшествующей истории вплоть до середины XX века объектом научного и технологического развития вполне можно было рассматривать отдельные культуры и цивилизации (или группы смежных культур и цивилизаций), различные на разных исторических этапах.

300

Эти три пункта сформулированы на основе идей С. Ю. Глазьева в работе: Глазьев С. Ю. Как не проиграть в войне //http://rusrand.ru/files/glazyev_doklad_23-07-2014.pdf

301

Один из ярких примеров – система математического образования А. Н. Колмогорова и педагогов-энтузиастов СССР, заимствуемая сегодня во всем мире и одновременно уничтоженная в России. В результате этого на мировой математической олимпиаде школьников в 2015 году Россия – впервые, но думается, надолго – осталась без призовых мест и заняла в общекомандном зачете 21-е место. Страна, которая еще 10 лет назад была одним из основных производителей и поставщиков лучших математиков в мире.

302

См.: Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003.

303

Попытки возразить тезису о противостоянии указанных метафизических и мировоззренческих платформ бесплодны. Например, утверждения о том, что существуют религиозная философия и философские системы, использующие мистические элементы (в особенности иррациональные философии, но не только они), не означает их тождества с богословием (теологией) и мистическими учениями. Они остаются философскими системами, основанными на обозначенных мировоззренческих платформах. А богословие и мистика – остаются богословием и мистикой.

304

Григоров С. Л. Глюкан //Григоров С. Л. Калейдоскоп: Фантаст. роман. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. – с. 161, 167–170.

305

Как сказано о птице Говорун в отечественном мультфильме «Тайна третьей планеты».

306

Ливадный А. Л. Сон разума. М., 2002.

307

Снегов С. Люди как боги. М., 2000. (Книга является переизданием работы 1967 года).

308

Одно из ярких тому доказательств – движение науки совместно с практикой в исследовании медоносной пчелы. В ходе наблюдений практиков, исследований биологов и химиков получались все новые научные знания, которые обогащали практику, часто рассеивали мифы и заблуждения пчеловодов-практиков, совершенствуя практическую сторону пчеловодства. Однако при этом практический опыт всегда оставался важнейшим компонентов пчеловодства, которое не полностью поддается рационально-научному регулированию (см.: Шабаршов И. А. Русское пчеловодство. – М.: Агропромиздат, 1990. – 511 с.).

309

Понятно, что в данном случае речь идет о принятии решения в интересах объекта, его оптимального функционирования и развития, тогда как на современную практику управления часто накладываются различные девиации в виде частных и внешних корпоративных интересов, коррупции и т. д., требующие отдельного разговора. Поскольку обыденное познание, опыт, интуиция, другие интеллектуальные, психические, практические умения используются как в интересах объекта управления, так – весьма часто – эффективно используются в личных целях, в интересах повышения конкуренции той или иной корпорации (в том числе экспертно-аналитическая деятельность).

310

См., например, работы М. Каку в отношении возможностей предвидения будущих возможностей на основе современной физики, то есть в мире стационарных связей и взаимодействий: Митио Каку. Физика будущего. – М.: Альпина нон-фикшн. – 2012; Митио Каку. Гиперпространство. Научная одиссея через параллельные миры, дыры во времени и десятое измерение. – М.: Альпина нон-фикшн. – 2014.

311

Бестужев-Лада И. В. Предисловие //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 14.

312

О прогностическом потенциале философии и диалектики § 68, Примечание 1.

313

Бестужев-Лада И. В. Предисловие //Мир нашего завтра: Антология современной классической прогностики. М., 2003. С. 14.

314

Философское решение проблемы истины в предлагаемой версии материализма см. в работе: Селиванов А. И. Бытие и постижение развивающихся миров. Глава 4, § 3.

315

Субъекта познания как человека познающего, человека культурно-, метафизически и мировоззренчески обусловленного, как человека коллективного.

316

См. особенно: Лосский Н. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. – М.: Республика, 1995.

317

Рабочая книга по прогнозированию. М., 1982; Малая энциклопедия прогностики. М., Краткое перечисление методов футурологии (более 30 методов) см. работе: Турчин А. В., Батин М. А. Футурология. XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа? – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2013. С. 67–70.

318

Рабочая книга по прогнозированию. С. 7, 332–336.

319

См. особенно журнал Института народнохозяйственного прогнозирования РАН «Проблемы прогнозирования».

320

Обоснование необходимости таких исследований в специальном направлении см. в работе: Селиванов А. И., Стрельников К. А., Царегородцев И. Ю. Теоретические основы прогнозирования в оперативно-розыскной деятельности//Вестник АЭБ МВД России. М., 2011. № 2.

321

Виноградов В. Г. Научное предвидение (Гносеологический анализ). – М.: Высшая школа, 1973; Лисичкин В. А. Теория и практика прогностики. Методологические аспекты. – М.: Наука, 1972; Храленко Н. И. Философско-методологические проблемы прогнозиорования. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1980; Никитина А. Г. Предвидение как человеческая способность. – М.: Мысль, 1975; Ярская, В.Н. Научное предвидение. Вопросы методологии. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1980.

322

Скворцов, А.К. Логика и аналогии в теории эволюции // Природа. № 3. 1988. С. 79.

323

Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках. М., 1985. С. 215.

324

Хогвуд В., Ганн Л. Прогнозирование// Вестник МГУ. Сер. 12. Социально-политические исследования. 1994. № 6. С. 51.

325

Сторонники творческой и эмерджентной эволюции полагали невозможным предсказание нового качества, нового акта творчества. А. Бергсон приводит пример с портретом – «предвидеть значило бы сделать это прежде, чем он сделан, предположение нелепое само по себе» (Бергсон А. Творческая эволюция. М., 1909, с.192). Л. Морган тоже считал, что нельзя предсказать то, что еще не существует, например, на уровне жизни А предсказать эмерджентные признаки на уровне В и т. д. Абстрактно они правы. Эту идею использовал в идеологических антимарксистских целях и К. Поппер. Но даже при выполнении портрета, любого другого произведения искусства, на основе манеры автора можно предсказать с высокой степенью некоторые принципиальные моменты, сюжетные линии и т. д. Тем более, можно понимать портрет на стадии его эскиза. Это тем более возможно в науке, при наличии инструментов проектирования и моделирования – уже в 80-е годы рассчитывали последствия ядерного взрыва и делали прогнозы наступления «ядерной зимы».

326

Белоусов Л. В. Биологический морфогенез. М., 1987. С. 44.

327

См., например: Эйген М. Самоорганизация материи и эволюция биологических макромолекул. М., 1973. С. 185.

328

См., например: Елфимов Г. М. Развитие и новое. Философские очерк. СПб, 2008. С. 60.

329

Даже такой яростный поклонник этой идеи в интерпретации К. Поппера, как Н. Н. Талеб, приходит к выводу о возможности предвидения длительных устойчивых трендов, пусть даже с потерей точности предсказания (см.: Талеб Н. Н. Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса. Гл.20 (особенно с. 464–478)).

330

Этот жесткий аспект проблемы представлен в фантастическом фильме «Параграф 78», в котором применительно к специальному подразделению в случае возникновения нештатной ситуации, согласно Уставу Экспедиционного корпуса решением уполномоченного лица (в фильме – врача-вирусолога) сначала вводится «карантин 24 часа», потому что «здесь что-то произошло и нужно разобраться в этом до конца». В случае невозможности «разобраться до конца» вступает в силу § 78 Экспедиционного устава: «Если причина поражения не устранена и возвращение представляет потенциальную угрозу, группа подлежит самоликвидации».

331

Например, тактический маркетинг и стратегический маркетинг. Существует достаточно много работ и учебников по маркетингу, в том числе стратегическому. Обобщенный, адаптированный, дополненный разделами по методологии научных исследований, системам ценностей как предметной сфере маркетинга, информационно-аналитическому обеспечению управления, стратегическому управлению и маркетингу вариант учебного пособия разработан в свое время: Селиванов А. И., Корнеев В. В., Красовский Г. В. Основы маркетинговых исследований. Учебное пособие. М.: МГТУ «Станкин», 2007.

332

Петров В. К. Организация информационно-аналитической работы в иерархических структурах//Аналитическое обеспечение принятия управленческого решения. – М.: ИПК госслужбы, 2005. – С. 67–93.

333

Гильмутдинов А. Р. Формирование аналитического кластера в структуре МВД России как новый метод решения задачи повышения эффективности органов внутренних дел//Вестник Академии экономической безопасности МВД России. 2011. № 7. – С. 40–44.

334

Подробнее см.: Селиванов А. И. Процедура целеполагания в стратегическом управлении: мировоззренческое, научное и экспертно-аналитическое обеспечение// Информационно-аналитическое обеспечение стратегического управления: теория и практика. Труды Второй Всероссийской научно-практической конференции. М.: ИПК госслужбы, ИНИОН РАН, 2006.

335

Самуэльсон П. Экономика. Т.1. М., 1992. С. 10.

336

Shake G. Epistemic and «economics». L., 1979. P. 135–136. Цит. по: Магомедов Н. Г., Качабеков А. Г. Критерии научности социального знания. Махачкала, 2003. С. 207.

337

См. там же.

338

Например, телеканал «Дискавери» создал несколько фильмов (с профессором Митио Каку в качестве ведущего), в которых миллиарды лет эволюции космоса сжимаются в формат фрагмента фильма продолжительностью в несколько минут.

339

Многие необходимые элементы организации информационно-аналитической службы понятны уже достаточно давно (см., например: Терещенко С. С. Типовой проект информационно-аналитической службы территориального управления //НТИ. Серия 1. – М., 1994. № 4).

340

Организация и развитие информационного обеспечения органов управления, научных и образовательных учреждений АПК («Информагро-2005»). – М., 2005; Новшества межотраслевой информации, предлагаемые к применению в мелиоративном комплексе. Информационное издание. Вып. 1. – М., 2004; Баутин В. М., Буклагин Д. С., Демидов Д. Д., Санжаровская М. И. Научно-техническая информация для фермеров. – М., 2002.

341

См. особенно: Никаноров А. М. Научные основы мониторинга качества вод. – СПб., 2005.

342

За основу данного примера взяты материалы НИР, проведенной коллективом сотрудников НИО АЭБ МВД России под руководством автора в 2009–2010 годах. Открытая часть результатов исследования опубликована в статье: Селиванов А. И., Стрельников К. А., Царегородцев И. Ю. Теоретические основы прогнозирования в оперативно-розыскной деятельности// Вестник АЭБ МВД России. М., 2011. № 2. Результаты исследования, использованные здесь, получены непосредственно группой в составе: Егупов А. В., Селиванов А. И., Стрельников К. А., Царегородцев И. Ю.

343

Криминология: Учебник / Под ред. проф. Н.Ф. Кузнецовой, проф. В. В. Лунеева.-2-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

344

www. slovari.yandex.ru; www. erudition.ru; www. refak.ru.

345

www. jur-exam.com

346

Овчинский С. С. Оперативно-розыскная информация. М., 2000 (книга является открытым переизданием работы 1979 г.). Более поздние и комплексные развития в этого подхода см. в работах Е. Н. Яковца.

347

Климов И. А. Принципы теории и практики оперативно-розыскной деятельности: Лекция. – М., 1993. С. 19.

348

Парадоксально, но факт, даже данная форма первичного учета является системой лишь в ГУВД г. Москвы.

349

Это важно потому, что деятельность криминального сообщества постоянно совершенствуется и отдельный оперативный сотрудник не может системным образом отслеживать эту динамику. Положительный опыт деятельности есть в других странах – например, ежегодно выпускаются обобщения по новым схемам совершения экономических преступлений (во Франции это 400–500 страничный ежегодник). Особенно важно, отметим, начать формирование баз данных для оперативно-розыскного прогнозирования по экономическим преступлениям – таких баз данных пока нет в информационных подразделениях МВД России.

350

Кроме приведенных выше работ в этом отношении см. также: Фетисов Г., Бондаренко В. Прогнозирование будущего. Новая парадигма. М., 2008; Управление модернизацией и технологическим развитием экономики России: теория и методология: Монография. Орел, 2011.

351

В описании перечня перспективных научных направлений в рамках 6-го уклада он справедливо дается именно в такой формулировке: «проектирование будущего и управление будущим» (См.: // Википедия. Технологический уклад. [Электронный ресурс]. – URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D2%E5%F5%ED%EE%EB%EE% (дата обращения: 25.05.2012)).

352

См.: Матурана У. Р., Варела Ф. Х. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания. – М.: Прогресс-Традиция, 2005. – 464 с.; Варела Ф., Матурана У., Урибе Р. Аутопоэз как способ организации живых систем: его характеристика и моделирование. – Мюнхен, 2000.

353

Удачный концепт «сборка субъектов развития» предложил и развивает в теоретической и прикладной сфере В.Е. Лепский (Институт философии РАН).

354

Примеры: технологии свержения власти, включая оранжевые революции и гибридные войны, захвата рынков, перераспределение финансов в мировом масштабе, воздействие на принятие управленческих решений, в том числе такие, как коррупция, шантаж (включая терроризм), криминал и теневые экономические системы, создание феномена катастрофичности сознания и т. д. – все эти технологии конструируют желаемое для конкретных субъектов будущее.

355

Методология тотальной зачистки географического пространства от аборигенного населения и создание на «зачищенной» территории подконтрольных государств как нового желаемого будущего – давняя традиция европейской, особенно англосаксонской традиции и нацизма. Она подобна первобытной форме пчеловодства – роебойной системе.

356

Это особенно характерно для его базовой идеологической работы «Открытое общество и его враги».

357

См., например: Фурсов А. И. РФ в начале XXI века (опыт системно-исторической оценки)// Москва. 2002. № 1; Фурсов А. И. Капитал(изм) и модерн – схватка скелетов над пропастью? //Наш современник. М., 2009. № 8 (или: http://www.rospisatel.ru/fursov2.htm); Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Превосходство, присвоение, неравенство. – М.: Научный эксперт, 2013; Глобальный социальный паразитизм (к 100-летию Федеральной Резервной Системы США). Материалы Международной научно-общественной конференции. Москва, 19 декабря 2013 г. – М.: Наука и политика, 2014; Доброхотов Л. Н. Социальное неравенство – насущная проблема американского общества// Социологические исследования. 2016. № 2. С. 93–101.

358

ТТХ – вполне удобная модель для обозначения, несмотря на узкую сферу первоначального применения.

359

Здесь и несколько выше: Дитрих Я. Проектирование и конструирование: Системный подход. – М.: Мир, 1981. – С. 28. Причем, монографии о конструировании выделены в отдельный блок, указывая на принципиальную важность авторского компонента в теории и конструировании и проектировании.

360

Эти разработки названы автором «теорией решения изобретательских задач – теорией развития технических систем» (ТРИЗ-ТРТС) и «теорией развития творческой личности» (ТРТЛ).

361

Дитрих Я. Проектирование и конструирование. С. 232.

362

Дитрих Я. Проектирование и конструирование. С. 28.

363

Понятно, что в зависимости от природы строящегося объекта будущего (как и настоящего) необходимы различные инфраструктуры строительства, которые могут включать в свои комплексы любые и все известные виды инфраструктур (транспорт, связь, образовательные и научные инфраструктуры, информационные системы, интеллектуальные системы, финансовые структуры и т. д.).

364

Например, в Швеции на основе научных исследований перспектив развития отраслей разрабатывают и издают брошюры для учащихся и родителей по прогнозам профессий на удаленную перспективу с описанием трудозатрат их получения, материальными и карьерными перспективами.

365

См. анализ ведомственной проблематики в работе: Селиванов А. И., Боднаренко И. В., Журавлева Г. Е. Кадровое обеспечение деятельности органов внутренних дел по борьбе с экономической преступностью: стратегический аспект. М.: Эко-Пресс, 2011.

366

Поскольку столкновение с новой метафизической (смыслонаполненной) реальностью – одна их наиболее серьезных проблем. Встреча с неизвестной реальностью была в своей время предметом многих размышлений философов, художников, писателей, фантастов (например, «Солярис»). Интеллектуальный опыт человечества также должен быть осмыслен на предмет применения при метафизической подготовке.

367

Естественно, нельзя не учитывать наличие природной предрасположенности и наличие тех или иных природных способностей. В этой связи необходима система отбора кадров в эту сферу деятельности.

368

Наиболее известна концепция творчества Н. А. Бердяева, разработанная в рамках православной религиозной философии на базе экзистенциального подхода, особенно в работе «Смысл творчества» и других (см.: Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. – М.: Правда, 1989; Бердяев Н. А. Философия свободного духа. – М.: Республика, 1994; Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. – М.: Республика, 1995).

369

См., например: Семенов С. Н. Развитие творческих способностей в процессе обучения (философско-методологические проблемы). – Уфа: Гилем, 1998. – 174 с.

370

Например, в свое время пользовался популярностью семинар Г. П. Щедровицкого.

371

Широта души русского человека настолько беспредельна, что порой даже кажется чрезмерной. Как выразился один из героев Ф. М. Достоевского о русской душе – «широк человек, я бы сузил». Однако эта «чрезмерность» в строительстве будущего, без сомнения – лишь кажущаяся. Поэтому нужно не «обстругивать» русского человека, как это делается сегодня в рамках реформы образования за западно-болонский манер, а направленно взращивать и воспроизводить такого человека – человека, необходимого для творчества будущего, человека, которого в настоящее время не воспроизводит никакая другая мировая культура, человека, способного в неприглядном увидеть весь мир и найти искать его великий смысл, увидеть и открыть «великие дали». Такой человек вызывает зависть, конкурентные стремления со стороны других культур, желание уничтожить, непонимание природы талантов в этой культуре, в том числе обиженным и озлобленным сердцем, завистливым взглядом. Так, побывав на родине С. Есенина, в однообразно вытянутых вдоль улиц деревнях, среди пыли, без садов и леса, с лишь «кой-где грубо-яркими цветными наличниками», с «зачуханными свиньями» на улице, с магазином села Константинова, который, как «хилый курятник», с водкой, селедкой, конфетами-подушечками и буханками черного хлеба, побывав в избе Есенина – с убогими перегородками, чуланчиками, клетушками…, А. И. Солженицын задумывается о том, какой же «небесный огонь опалил однажды эту окрестность», чтобы «про далекую темную полоску леса» можно было сказать: «На бору со звонами плачут глухари…»? «И об этих луговых петлях спокойной Оки: “Скирды солнца в водах лонных…”? Какой же слиток таланта метнул Творец сюда, в эту избу, в это сердце деревенского драчливого парня, чтобы тот, потрясенный, нашел столькое для красоты – у печи, в хлеву, на гумне, за околицей, – красоты, которую тысячу лет топчут и не замечают?..» (Солженицын А. И. На родине Есенина //Солженицын А. И. Рассказы и Крохотки. СПб, 2009. С. 543–544). И А. И. Солженицын не находит ответа. По всей видимости потому, что не хватало в нем той глубины любви к своей стране и народу, того «таланта сердца», таланта любви «красоты и добра», таланта очарования не-увиденной всеми другими красотой, которые были у С. Есенина, как и таланта прощения, как у Ф. М. Достоевского, побывавшего на каторге в условиях гораздо худших, чем А. И. Солженицын, но вернувшегося с духом всемирным, а не с лично-эгоистической озлобленностью.

372

Интересная иллюстрация из восточных единоборств: если невозможно превзойти своего врага или обидчика в технике боя на мечах, то можно придумать и научиться технике мгновенно выхватывания меча, учиться этому 10 лет и победить противника, поразив его в поединке раньше, чем он начнет свой высокотехнический бой.

373

Собственно, в теории и практике организации и управления множество направлений разработок (начиная с теории организации, философии управления, кибернетики, психологии и т. д.), множество исследований и исследовательских структур различного профиля. Теоретические подходы обобщаются в большом числе монографий и учебников (см., например: Мильнер Б. З. Теория организации: Учебник. – 7-е изд. – М.: ИНФРА-М, 2010; Коробко В. И. Теория управления. – М.: Юнити-Дана, 2010; Спиди К., Браун Р., Гудвин Дж. Теория управления. М., 1973; Охорзин В. А., Сафонов К. В. Теория управления. – М.: Лань, 2914), практический опыт – в обобщениях успешных менеджеров в разных национальных моделях менеджмента, всесторонне изученный в зарубежной и отечественной науке (американский менеджмент и его модификации – Ф. У. Тейлор, А. Файоль, Г. Гант, Г. Форд, Й. Шумпетер, Р. Л. Акофф, П. Ф. Друкер, японский менеджмент – К. Мацусита, группа «Дойкай», А. Морита и др.). Или, например, совершенно гениальное краткое изложение природы рыночной экономики и управления в ней на 20–30 страниц, при своей компактности более практичное, чем массивные учебники, такие как двухтомник П. Самуэльсона: Назаренко В. И. Рынок продовольствия на Западе. М., 2008 (издана тиражом 100 экз.) Детализация относительно возможности использования полученных знаний и опыта для задач управления будущим – отдельная большая проблема. Проблемы философии управления обсуждались в работе: Селиванов А. И., Кунафин М. С. Система ОПТИН: Философия хозяйства и управления. – Уфа, 1991.

374

Постановку проблемы см. в работе: Селиванов А. И. Управление будущим как научная проблема// Регионы России: Стратегии и механизмы модернизации, инновационного и технологического развития. Труды Восьмой международной научно-практической конференции. Ч.2. М.: ИНИОН РАН, 2012.

375

Аргументы см. подробнее: Селиванов А. И. Война против России: новый этап мировой дьяволиады агрессивных англо-саксонских элит //Политическое образование. 09.09.2014. http://www.lawinrussia.ru/node/301121; Селиванов А. И. Война миров: англосаксонский мир против русского мира// Политическое образование. 02.10.2015. http://www.lawinrussia.ru/node/379168.

376

Например, одна из новых работ: Общество сетевых структур: монография/ под общ. ред. М. В. Ромма, И. А. Вальдмана. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011. – 327 с.

377

См. исследование: Бард А., Зодерквист Я. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. – СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2004.

378

В военной деятельности понятия «стратегическое», «стратегия» несколько отличается от предлагаемого. Его отличие от оперативного включает в себя сочетание времени, пространства, количества вовлекаемых сил и средств, масштаб военной операции. Под стратегическим понимается пространственно более масштабное, длительное по срокам исполнения (удаленное во времени), привлекающее более широкий спектр сил и средств, имеющее большое значение для хода войны, в отличие от оперативного, тактического, имеющего местное значение и более скоротечное. Данный смысл не противоречит пониманию, предлагаемому в данной работе, а является конкретизацией последнего в определенной сфере человеческой деятельности (военная деятельность), которая представляет собой враждебное противоборство двух и более развивающихся социальных объектов.

379

Специально о системе целеполагания (в том числе в управлении) см.: Белозеров В. К. Проблема целеполагания в процессе руководства вооруженными силами// Общество и безопасность: история, перспективы эволюции, современное состояние. Саратов, 2006; Борзенко А. В. Проблема цели в общественном развитии. М.: Изд-во ВПШ и АОН, 1963. – 79 с.; Волкова В. Н., Чабровский В. А. Цель: прогнозирование, анализ, структуризация: Учебное пособие. – М.: Изд-во ИСЭП РАН, 1995. – 113 с.; Макаров М. Г. Категория «цель» в марксистской философии и критика телеологии. – Л.: Наука, 1977. – 188 с.; Пригожин А. И. Проблема цели в государственном управлении// Проблемы современного государственного управления в России. Материалы научного семинара. Вып. № 2. – М., 2006; Селиванов А. И. Процедура целеполагания в стратегическом управлении: мировоззренческое, научное и экспертно-аналитическое обеспечение// Информационно-аналитическое обеспечение стратегического управления. Сборник трудов второй Всероссийской научно-практической конференции (май 2005 г.). – М.: ИНИОН РАН, 2006; Тамбовцев В. Л. Анализ целей в управлении общественным производством. – М.: Экономика, 1982.

380

См.: Иванченко В. М. Планирование как исторический феномен жизнедеятельности человека и общества. М., 2009. С. 7.

381

Так, после шести лет искусственного затягивания без каких-либо поправок и тем более без учета конструктивной критики научного сообщества, но все же «наконец-то» принят Федеральный закон от 28 июня 2014 г. N 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации», в декабре 2014 года закон «О промышленной политике», началась разработка подзаконных актов, методик, порядков и т. д. Несмотря на очевидные научному сообществу недоработки этих законов – даже это является «прорывом».

382

Зарубежный опыт государственного прогнозирования, стратегического планирования и программирования/ Отв. ред. С.Ю. Глазьев, Ю. В. Яковец. М.: Изд-во ГУУ, 2008; Поспелов Г. С., Ириков В. А. Программно-целевое планирование и управление. М: «Советское радио», 1976; Принципы и методы формирования структур управления организациями и целевыми программами. Сборник трудов. Вып.7. М.: ВНИИСИ, 1978; Райзберг Б. А., Лобко А. Г. Программно-целевое планирование и управление. М., 2002; Кононенко П. И. Стратегическое программно-целевое управление производственно-хозяйственной системой. Обобщение и практические рекомендации. М., 2003; Кузык Б. Н., Кушлин В. И., Яковец Ю. В. Прогнозирование, стратегическое планирование и национальное программирование: Учебник. 4-е изд. – М.: Экономика, 2011. Кроме того: Тимофеева О. Ф., Колесникова М. Л. Государственное регулирование экономики //Микроэкономика. № 2. М., 2013; Райзберг Б. А. Государственное управление экономическими и социальными процессами: Учебное пособие. М., 2008; Райзберг Б. А., Стародубцева Е. Б. Курс экономики. Учебник. 5-е изд-е. М., 2008. Анализ комплекса ПЦПУ и причины противодействия ему в России см. также в работе: Хабибулин А. Г., Селиванов А. И. Стратегическая безопасность российского государства: политико-правовое исследование.

383

См. особенно: Межотраслевой баланс производства и распределения продукции в народном хозяйстве. М.: Изд-во АН СССР, 1962. См. также: Гатаулин А. М. Межотраслевой баланс (Учебное пособие для студентов отделения экономической кибернетики). М., 1974.

384

Райзберг Б. А., Лобко А. Г. Программно-целевое планирование и управление. М., 2002. С.3.

385

Сложность адаптации научных разработок по системе государственного планирования к рыночным условиям объясняет и тот факт, что таких разработок единицы. Так, кроме приведенных работ можно привести еще очень незначительный перечень работ, изданных в последние годы: Владимирова Л. П. Прогнозирование и планирование в условиях рынка. М., 2005; Гнездилова Л. И., Леонов А. Е., Стародубцева О. А. Основы планирования. Учебное пособие. Новосибирск, 2000; Ли Вл. Ф. Теория международного прогнозирования. М., 2002; Попов А. Плановые и рыночные методы: условия сочетания // Экономист. 2005. № 10; Смолина Е. А., Родюкова Я. Ю. Основы планирования и прогнозирования. Учебное пособие. Тамбов, 2002; Черныш Е. А., Молчанова Н. П., Новикова А. А., Салтанова Т. А. Прогнозирование и планирование. Учебное пособие. М., 1999. Причем, как видим, это в основном учебные пособия. Исключение составляет работа Вл. Ф. Ли, в которой приводится обширный и имеющий тенденцию к полноте перечень параметров, по которым оценивается состояние социального объекта.

386

Кононенко П. И. Стратегическое программно-целевое управление производственно-хозяйственной системой. Обобщение и практические рекомендации. М., 2003. С. 43–46.

387

Данное обобщение проделано в работе: Райзберг Б. А., Лобко А. Г. Указ. раб. С. 253–260.

388

См. дополнительные аргументы в работах: Селиванов А. И. Метафизические основания познания и управления социальными системами в информационную эпоху// Вестник ИЭАУ. – 2014. – № 4. Электронный журнал. URL: http://www.ieay.ru/zhyrna/index3/11; Селиванов А. И. Прикладные социально-гуманитарные исследования: специфика и мировоззренческие основания методологии// Безопасность бизнеса. 2015. № 1. С. 34–40; Селиванов А. И. К вопросу о мировоззренческих и методологических основаниях современной социально-гуманитарной науки// История государства и права. 2015. № 4. С. 39–45; Селиванов А. И. Межгосударственные (в рамках БРИКС) научно-исследовательские и экспертные структуры в сфере стратегического управления как инструмент выработки совместных планетарных стратегий и координации национальных стратегий развития// Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. – М.: ИНИОН РАН, 2015. – С. 565–566.

389

Ниже приводятся работы, в которых автором впервые опубликованы результаты исследования тех или иных проблем. По данной проблеме см.: Селиванов А. И. Противостояние ТНК и государства как основное противоречие эпохи //Значение наследия А. Е. Снесарева для решения современных проблем геополитики. Материалы научно-практической конференции в Военной академии ГШ ВС РФ. М., 2006; Селиванов А. И., Хабибулин А. Г., Шахрай С. М. Государство и экономика современной России: реальность и перспективы (политико-правовой анализ). Монография. М.: ГНИИСА СП РФ, 2006.

390

См.: Хабибулин А. Г., Селиванов А. И. Стратегическая безопасность российского государства: политико-правовое исследование. Изд-е 2. М., 2011.

391

См.: Селиванов А. И. Наука в условиях кланово-корпоративной системы власти в стране и в мире //Наука и власть: проблема коммуникаций. Материалы Всероссийской научной конференции (26.09.2008). М.: Научный эксперт, 2009; Селиванов А. И. Наука и власть: к вопросу о природе взаимодействия и характере влияния на социальную динамику современной России //Научно-теоретические аспекты трансформации российского общества: сборник научных статей. М.: АЭБ МВД России, 2009.

392

Селиванов А. И. Процедура целеполагания в стратегическом управлении: мировоззренческое, научное и экспертно-аналитическое обеспечение// Информационно-аналитическое обеспечение стратегического управления: теория и практика. Труды второй Всероссийской научно-практической конференции. М.: ИПК госслужбы, ИНИОН РАН, 2006.

393

Селиванов А. И. Причинный комплекс развития современного российского государства// История государства и права. М., 2009. № 23.

394

Селиванов А. И. Теория развития как поле конкуренции государственных стратегий управления// Вестник АЭБ МВД России. М., 2010. № 10; Селиванов А. И. Россия и Беларусь в мировой конкуренции за будущее// Ключевые проблемы в обеспечении экономической безопасности государств – участников Союзного государства. Материалы межгосударственной научно-практической конференции М.: АЭБ МВД России, 2011; Селиванов А. И. Теория развития как основа национально-государственных стратегий управления и сфера конкурентной борьбы// Информационные войны. М., 2011. № 1.

395

Селиванов А. И. Комплекс научного, экспертного и информационно-аналитического обеспечения государственного стратегического управления// Вестник АЭБ МВД России. М., 2011. № 7; Селиванов А. И. О путях синтеза научного, экспертно-аналитического и информационного обеспечения стратегического государственного управления в современных условиях// Научное, экспертно-аналитическое и информационное обеспечение стратегического управления, разработки и реализации приоритетных национальных проектов и программ. Труды третьей Всероссийской научно-практической конференции (31.05–1.06.2007). М.: ИНИОН РАН, АЭБ МВД России, ИПК госслужбы, др. 2007; Селиванов А. И. Некоторые особенности методологии научного познания развивающихся объектов// Вестник ИЭАУ. № 3. 2014. Электронный журнал. URL: http://www.ieay.ru/zhyrna/index2/9; Селиванов А. И. О функциях и методах экспертно-аналитической работы при выработке государственной политики развития: методологические аспекты// Экономическая политика России в условиях глобальной турбулентности. Международный финансово-экономический форум-2014 (24–26 ноября, Москва). Т.4. – М.: Финансовый университет, 2015. – С. 280–289.

396

Пример постановки проблемы: Курдов А. Г. Идеи герменевтики в стратегическом планировании //Стратегическое планирование и развитие предприятий. Секция 1. Материалы 10-го Всероссийского симпозиума. – М.: ЦЭМИ РАН, 2009. С. 101–102.

397

Пример – прагматический подход в стратегическом анализе, методы управления будущим на примере управления властью, политикой, военными и другими социальными технологиями в работе: Почепцов Г. Г. Стратегия. М.: «Рефл-бук», К.: «Ваклер», 2005. 384 с.

398

Маршев В. И. Проблемы реализации стратегических решений// Управление изменениями: принятие решений. Сборник статей. – М.: Издательство ИКАР, 2012. – С. 91–108. (Цит.: С. 91).

399

Данная блок-схема применительно к организации научного, экспертного и информационного-аналитического обеспечения системы стратегического управления на примере вступления в ВТО впервые представлена в работе: Селиванов А. И. Об организации системы федерального, регионального и хозяйственного управления России в условиях высокой неопределенности (на примере вступления в ВТО)// Россия: Тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 7. Ч.1. – М.: ИНИОН РАН, 2012. – С. 149–151.

400

Важное направление исследований – определения пороговых значений, систематизации рисков и угроз. Так, в сфере экономической безопасности существует несколько подходов (один из наиболее известных см.: Экономическая безопасность России. Общий курс: Учебник/ Под ред. В. К. Сечагова. 3-е изд. – М.: БИНОМ, Лаборатория знаний, 2009. – 815 с.).

401

См., например: Гараедаги Дж. Системное мышление: Как управлять хаосом и сложными процессами: Платформа для моделирования архитектуры бизнеса. 2-е изд. – Минск: Гревцов Букс, 2011. – 480 с.

402

Методы управления революционной ситуацией разработаны и практически применены В. И. Лениным. Известен его метод «главного звена в цепи» – «найти главное звено и вытянуть за него всю цепь», которое есть фактически решение проблемы организации процесса движения в ситуации неопределенности. В целом работы В. И. Ленина – практика управления в ситуации неопределенности, практика строительства будущего – требуют исследования в этом отношении как опыт разработки и применения методов управления переходами, процессами развития.

403

Эта фраза почему-то обычно звучит как «добрыми намерениями вымощена дорога в ад» и при этом не замечается, что такой псевдо-буквальный перевод делает ее иной по смыслу; она приобретает смысл песенки старухи Шапокляк из мультфильма про Чебурашку и Крокодила Гену: «Кто людям помогает,/ Тот тратит время зря – / Хорошими делами/ Прославиться нельзя»). Хотя коренной смысл указанной фразы в том, что и дорога в ад вымощена добрыми намерениями, но отнюдь не в том, что добрыми намерениями вымощена только дорога в ад. Поэтому точнее эту фразу произносить в предложенной выше транслитерации.

404

См.: Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. – М.: Издательство АСТ, 2002; Канетти Э. Масса и власть. – Ad Marginem, 1997; Казинцев А. И. Возвращение масс. – М.: Наш современник, 2010.

405

Ситуация может оставаться управляемой – автор (по стечению обстоятельств) участвовал в управлении такой ситуации в условиях студенческих волнений в результате фенольной катастрофы и отключения подачи питьевой воды в миллионом городе Уфе и ситуации прострации руководства Республики Башкортостан в марте 1990 года.

406

Так, для ликвидации аварии в связи с прорывом магистрального трубопровода системы отопления ночью в зимнее время при морозе свыше 30 градусов в 1994 году в городе Кумертау (Башкирия) с численностью населения 50 тыс. человек понадобились практически все материальные и людские ресурсы пяти смежных областей с совокупной численностью населения около 5 млн. человек.

407

Пример – управление через традицию, через культурный генотип, трансформируя его (прошлое, культурную подоснову) для воздействия на будущее.

408

В том числе на основе искажения истории войн (см.: Селиванов А. И. Великая Отечественная война как историческая реальность и как информационный образ в современных цивилизационных войнах// Вестник АЭБ МВД России. М., 2010. № 5).

409

Менять свое поведение под воздействием внешних стимулов могут и более простые живые существа – у насекомых это работает на уровне моторно-двигательных навыков. В психологии это называют «оперантным научением» (здесь точно – методом проб и ошибок). В человеческом сообществе подобное «оперантное» воздействие на культуры может осуществляться лишь через воздействие на метафизические матрицы и смыслы. Иные способы воздействия (в том числе путем физического либо психического воздействия) опускают на уровень его биопсихической природы, то есть переводят человека в дочеловеческое (животное) состояние и потому не имеют отношения к человеку.

410

См. особенно: Лиддел Гарт Б. Стратегия непрямых действий. – М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2008. – 464 с.; Сондерс Ф. С. ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны М.: Кучково поле, 2013 (см. аннотацию: http://www.lawinrussia.ru/node/303305).

411

Собственно феномен координации, ее природа, разновидности, механизмы и т. д., в том числе в различных сферах, исследуется в научной литературе, хотя в очень небольшом числе работ (см.: Ворожихин В. В. Стратегическая координация: современный инструмент управления: Монография. – LAP LAMBERT Academic Publishing, 2014. – 184 с.; Координация экономической деятельности в российском правовом пространстве: Монография/ Отв. ред. М. А. Егорова. – М.: Юстицинформ, 2015. – 656 с.)

412

Эту постановку проблемы метафизики человека в развивающемся мире см. особенно: Селиванов А. И. Метафизика в культурологическом измерении// Вопросы философии. М., 2006. № 3.

413

В русской литературе, например, Петр Верховенский у Ф. М. Достоевского или, несколько гуманистичнее – Базаров у И. С. Тургенева; в социальной практике – безостановочный «революционизм» у части революционеров, даже после совершения революции (например, Л. Д. Троцкий, взявший в качестве лозунга революционизма противоположный по первоначальному смыслу реформистский тезис Э. Бернштейна «Цель ничто, движение – все»); или патологический антитрадиционализм – например, стремление к полному разрушению русской традиции и уничтожению России у радиальных либералов (в том числе постсоветских), идейную сущность которых понял и вскрыл еще Ф. М. Достоевский как сочетание ненависти к своей стране и лакейства перед Западом, выразив это словами одного из своих героев Шатова следующим образом: «Ненависть тоже тут есть…они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться. Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся… И никаких невидимых миру слез из-под видимого смеха тут нету! Никогда еще не было сказано на Руси более фальшивого слова, как про эти незримые слезы!». И далее: «Наш русский либерал прежде всего лакей и только смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить», а с немцев, заимствуя, если что и взяли, то «двугривенный взяли, а сто рублей своих отдали» (Достоевский Ф. М. Бесы. Собр. соч. в 15 т. Т.7. – Л.: «Наука», 1990. – С. 133).

414

Это был массовый трудовой энтузиазм, энтузиазм познания и созидания, энтузиазм и самоотверженность в бою. Людям нравилось жить и творить, они создавали новый мир и создали его.

415

Концепт традиции (и русской традиции) разработан и введен в философский и научный оборот А. П. Андреевым.

416

В России обсуждение сочетания традиции и новации в культуре XIX веке вылилось в нешуточную дискуссию «западников» и «славянофилов» (и «почвенников»). Но и те, и другие, в отличие от тогдашних и нынешних «либералов», любили свою Родину и на этом основывали свой поиск. По точному выражению Н. А. Бердяева, и те и другие любили свободу, но – и те и другие любили Россию, хотя славянофилы любили Россию как мать, а западники – как дитя (Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века// Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века. Судьба России. – М.: ЗАО «СВАРОГ и К», 1997. – С. 35).

417

Это происходит и в живом биологическом организме – так, организм человека за его среднюю по времени продолжительность жизни вырабатывает около 14 тонн биомассы для постоянного обновления тканей, оставаясь при этом (и в результате этого!) идентичным самому себе – организму и живому организму.

418

Талеб Н. Н. Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса. Глава 20. – С. 464–503.

419

Тоффлер Э. Шок будущего.

420

Этот спектр исследований развивался и в военных и разведывательных ведомствах СССР и США. Результаты не известны широкой публике, но некоторые следы деятельности выходят в открытое информационное пространство (например, в Википедии есть статья «В/ч 10003» о деятельности такого исследовательского подразделения с начала 1990-х до 2003 года в Министерстве обороны СССР-РФ).

421

Бердяев Н. А. Серия «Путь» (1–6). – М: Информ-прогресс, 1992.

422

См.: Лекторский В. А. О толерантности, плюрализме и критицизме// Вопросы философии. 1997. № 11. – С. 54. В этой работе показана многоплановость и сложность проблем плюральности и дается систематический анализ значения понятия толерантности.

423

Сарт Ж. П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. – М.: Республика, 2000.

424

Habermas J. The Theory of communicative action. V.1. Reason and the Rationalisation of society. – Boston: Beacon Press, 1984; Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. – М.: Наука, 2001; Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Двенадцать лекций. – М.: Весь мир, 2008.

425

Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. – М.: Высш. шк., 1991. – С. 102–111.

426

Бердяев Н. А. Русская идея. – С. 219.

427

Там же. – С. 86 и др.

428

Лосский Н. О. Условия абсолютного добра: Основы этики; Характер русского народа. – М.: Политиздат, 1991. – С. 258.

429

Лосский Н. О. Условия абсолютного добра: Основы этики; Характер русского народа. – М.: Политиздат, 1991. – С. 324.

430

Там же. – С. 327.

431

Межуев В. М. О национальной идее // Вопросы философии. 1997. № 12. – С. 14.

432

В XIX веке эта человеконенавистническая (людоедская) идеология в виде мальтузианства вызвала гневную реакцию русского интеллектуального сообщества, в том числе нравственную критику науки (например, у Ф. М. Достоевского за столетие до манифеста Б. Рассела и А. Эйнштейна была показана возможность внеморальности и античеловечности науки). Однако тогда были не изучены переплетения науки и идеологии, социальная инженерия, возможность различных научных подходов и использование науки в интересах различных субъектов. Теперь многие подобные обвинения в адрес науки могут и должны быть сняты. Просто наука (как и другие интеллектуальные, механические, физические, нанобиотехнологические инструменты человека) должна рассматриваться в комплексе субъект-объектного взаимодействия – конкретного объекта и конкретного субъекта. И оценки той или иной науке (точнее, тому или иному научному направлению, научному решению, научной школе, научному коллективу и т. д.) должны выноситься именно и только на этой основе. В частности, мальтузианство должно быть понято как буржуазная элитарная англосаксонская научная парадигма, родившаяся в Высшей школе бизнеса в Англии. Нацистская наука и научные исследования японских милитаристов с опытами над людьми – как наука соответствующих социально-культурно-исторических организмов.

433

Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. М., 2006. С. 199–200.

434

Эту открытость не нужно путать с псевдооткрытостью элитарного либерализма, когда говорится практически обо всем (на 95–99,9 %), но никогда не говорится и всячески скрывается ключевое, принципиальное, целевое. Такая псевдооткрытость – одна из хитроумных технологий, нашедших новые формы в информационную эпоху, эпоху СМИ и интернета.

435

Сырых В. М. История и методология юридической науки: Учебник. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. – С. 345, 40.

436

Глазьев С. Ю. Как не проиграть в войне //http://rusrand.ru/files/glazyev_doklad_23-07-2014.pdf

437

Глазьев C. Ю. Стратегия опережающего развития России в условиях глобального кризиса. – М.: Экономика, 2010; Глазьев С. Ю. Доклад «О целях, проблемах и мерах государственной политики развития и интеграции». М., 29.01.2013; Глазьев С. Ю. О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития. Доклад / С.Ю. Глазьев. М.: Институт экономических стратегий, Русский биографический институт, 2015. – 60 с. //http://www.glazev.ru/upload/iblock/797/79731df31c8d8e5ca59f491ec43d5191.pdf.

438

Перес К. Технологические революции и финансовый капитал. Динамика пузырей и периодов процветания. М.: Дело, 2011. С. 140 и др.

439

Всероссийский молодежный форум «Селигер-2007».

440

Санкт-Петербургский экономический форум. 26.06.2012.

441

В этом отношении см., например: Делягин М. Глобализация и предательство элит// Завтра. 14.01.2016// http://zavtra.ru/content/view/globalizatsiya-i-predatelstvo-elit-/

442

Это периодически наблюдается в разных сферах. Например, научная медицина «осваивает» лишь половину финансирования, расходуемого на лечение в России, а остальное уходит в иные сферы (по данным СМИ, порядка 17–34 млрд. дол.).

443

Эти цитаты приводятся со ссылками на ряд источников в работе: Хаггер Н. Синдикат: История мирового правительства. М., 2009. С.412.

444

См.: Брифинг директора НИИ инновационных стратегий развития общего образования Ю. В. Громыко 21.01.2013 г. [Электронный ресурс]. URL: http://park.futurerussia.ru/extranet/ blogs/gromyko (дата обращения: 25.01.2013)).

445

Нужно иметь в виду, что типологизация объектов всегда имеет границы. Например, существуют группы объектов, которые, будучи вполне подобными по целому ряду признаков и могут быть типологизированы (например, цивилизации). Однако они оказываются отличными друг от друга в целом ряде принципиальных оснований (в первую очередь культурных) и, соответственно, в протекающих в них процессах, наборе характеристик процессов, перспективах развития, эффектах развития, потенциале созидания в разных сферах человеческой жизнедеятельности и т. д. и т. п.

446

См. обобщение различных аспектов в работе: Турчин А. В., Батин М. А. Футурология. XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа? С. 158–188

447

Эта истина понята и осмыслена мыслителями-гуманистами современности – в особенности в плане человечности Ф. М. Достоевским, Л. Н. Толстым, М. Ганди, А. Швейцером и многими другими, в том числе такими неоднозначно воспринимаемыми, как Ф. Ницше.

448

Разума в его комплексном виде (см. § 22 Примечание 3).

449

См. особенно: Снегов С. Люди как боги. Хрононавигаторы.

450

Еще раз: очень важен вклад в просвещение масс цикла телевизионных программ о Вселенной канала «Дискавери».

451

Из небытия прийти, чтоб встретившись на миг, расстаться навсегда…

452

Удачное поименование данного феномена академиком И. П. Павловым.

453

Для доказательства этого можно сослаться, например, на сборник работ английского исследователя Дж. Грея, который на протяжении всей книги возражает распространенному тезису о том, что «…люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и «сольются» в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали» на основе «бессодержательного кантианского либерализма», «абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории», выведенной И. Кантом из природы индивида (см.: Грей Дж. Поминки по Просвещению: Политика и культура на закате современности. М., 2004. С. 14, 16).

Content

Александр Селиванов
Развитие объектов. Наука управления будущим

Введение

Часть 1 Концепция развития как культурно-мировоззренческая ценность

Глава 1. Процессуальность в мировоззренческих системах

Глава 2. Метафизика процессуальности в комплексе природно-социально-духовных оснований функционирования, развития и конкуренции культур и цивилизаций

Глава 3. Реальность и перспективы «культур развития» в бытии человечества

Часть 2 Онтология развития объектов

Глава 4. Мир как множество развивающихся объектов

Глава 5. Развитие объектов: феноменология процесса

Глава 6. Развитие объектов: детерминация процесса

Часть 3 Познание развития и развивающихся объектов

Глава 7. Метафизические основания познания развития и развивающихся объектов

Глава 8. Научная система познания процессов развития и развивающихся объектов

Глава 9. Современные тренды эволюции познания развития и развивающихся объектов

Часть 4 Бытие и постижение будущего развивающихся объектов

Глава 10. Будущее развивающихся объектов: основания онтологии, метафизики, гносеологии

Глава 11. Основы фундаментальной футурологии

Глава 12. Основы прикладной футурологии

Часть 5 Освоение будущего

Глава 13. Строительство будущего

Глава 14. Управление будущим

Глава 15. Продвижение человека в будущее

Заключение

1