Андрей Посняков

Кремль 2222. Марьина Роща

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «КРЕМЛЬ» основана в 2011 году

© А. А. Посняков, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

На башне громыхнула пушка. Ядро, вырвавшееся в потоке густого дыма, с воем пронеслось над Неглинной и угодило в плот, один из множества, что сейчас подбирались к угловой Арсенальной башне. Послышались вопли, сидевшие на плоту воины инстинктивно пригнулись, а кое-кто даже успел броситься в воду. Увы, поздновато! Ядро оказалось не простым, а гранатою, начиненной порохом и гвоздями. Граната взорвалась, и кровавые ошметки тел разлетелись над узенькой речкою. Вода быстро окрасилась в кроваво-красный цвет, и какое-то речное чудовище, вынырнув, радостно клацнуло усеянной острыми зубами пастью.

Оно проплыло рядом с Даргом, какая-то непонятная тварь, то ли хищная рыба, длиной метра три, то ли переросток-кальмар, одно из тех плотоядных чудовищ, что во множестве расплодились в Москве и окрестностях по окончании Последней войны.

Быстро избавившись от тянувшего на дно панциря из железных пластин, юноша выхватил нож, сделанный из старой рессоры, готовясь дать достойный отпор неведомой твари. Впрочем, не пришлось – еще парочка ядер с воем упали в реку, подняв тучу брызг… И тут же с кремлевской стены раздалась пулеметная очередь. Крупнокалиберные пули вздыбили водяные фонтанчики, протянув дорожку к одному из плотов, поспешно продвигающемуся к спасительному туману. Воины работали веслами и шестами, как одержимые, однако от смерти удалось уйти немногим. Что ж, гибель в бою – завидная участь!

Спасаясь от пуль, Дарг нырнул, как смог, глубже… И почувствовал, как кто-то схватил его за ноги! То самое зубастое чудовище? Или, скорее, кто-то другой. Кто бы ни был, рассуждать сейчас некогда – нужно действовать.

Изогнувшись, молодой человек ударил ножом. Быстро, и почти не глядя – ядра взбаламутили воду, подняв со дна густой зеленовато-бурый ил. Дарг старался попасть нападавшему в голову, и, похоже, задел – в мутной воде змеилась красная полоска крови. Сейчас чудище озвереет и бросится на добычу изо всех сил. Скажем, откусит ступню… Откусило бы… если б не стальные поножи, о которые и клацнули чьи-то острые зубы… Оба – чудовище и его добыча – извивались, наносили друг другу удары – часто просто мимо, и Даргу уже не хватало воздуха, и казалось уже вот-вот – и мерзкая тварь потянет его на дно. Однако, нет! Юноша изогнулся, и нанес целую серию быстрых ударов – словно капусту крошил. Крови стало больше, вражья хватка ослабла, и юноша, развивая успех, принялся наносить удары свободной ногой… по тому, кто его держал.

Поднятая в воде муть, между тем, немного развеялась, и Дарг сумел воспользоваться этим первым – снова ударил ножом. Правда, не попал – чудище оказалось вертким! И умным – увидев, что не справится, тут же бросило добычу, уходя вниз, ко дну, скрываясь в гуще сине-зеленых водорослей.

Вот тут-то Дарг его разглядел. Темное, почти совершенно человеческое, тело, длиной метра три, зубастая пасть, покрытая наростами кожа, перепонки меж пальцами… Болотник! Та еще тварь, хищная и полуразумная. Обычно болотники считались тупыми, но этот вот – себе на уме, улепетывал так, что не догонишь – быстрее рыбы! Да никто за ним и не гнался, была нужда!

Вынырнув, Дарг глотнул воздух и осмотрелся, насколько это позволял сделать густой туман, похожий на желто-серую кашу. Туман – это хорошо. Он не сам собой появился – поставили наемники-шамы, существа отвратные, но способностями обладающие почти невероятными. Эх, если б еще не было ветра! Тогда бы, может, и удалась вылазка, и часть Кремля с ублюдками-хомо была бы захвачена доблестными новыми людьми, или, как их называли – нео, на которых, кстати, Дарг ничуть не походил. Так он и был – хомо, только усыновленный, принятый в племя нео еще в далеком детстве. Мускулистый, белокожий, высокий – в отличие от приземистых длинноруких нео, – с красивым лицом, обрамленным белокурыми волосами, с темной щетиной на подбородке и щеках, Дарг был из тех, кто очень нравится женщинам. Даже женщинам-нео, на которых, к слову сказать, без страха было и не взглянуть. Впрочем, кому как…

Выбравшись на низкий берег, молодой человек спрятался средь старых бетонных плит и прислушался. Судя по всему, скоротечный бой уже закончился, оборону Кремля прорвать так и не удалось – подвели шамы с туманом, да еще – вдруг поднявшийся ветер. Ничего! Не повезло в этот раз, повезет в следующий. Нео – и не только нео – атаковали пристанище выживших в Последней войне людей с редкостным постоянством, обусловленным глубинной, прямо-таки звериной, ненавистью и злобой. Эти подлые людишки-хомо только-только выбрались из своих подземных убежищь, где прозябали почти двести лет. Выбрались, чтобы вновь покорить землю… и вновь ее уничтожить, как сделали когда-то во время Последней войны, разрушив и загадив радиоактивной пылью все вокруг. Одно слово – сволочи! Один раз уже уничтожили мир, теперь хотят еще? Нет уж, дудки! Теперь есть кому остановить зарвавшихся идиотов хомо, есть новые люди – нео. Им и будет принадлежать мир!

Оп! Выхватив из-за пояса нож, юноша наклонился, ловко обрубив ползущие к нему побеги плотоядного дерева. Зеленые тонкие веточки с присосками-пастями. Немного зазеваешься – и пропал. Опутают, присосутся, вытянут все соки, всю кровь. На, тебе, на!

– Воюешь с кустами, да? – прозвучал чей-то издевательский голос.

Порубив ветки в куски, Дарг вскинул голову, но скрыться не пытался: это был кто-то из своих, судя по голосу… по женскому голосу… Юноша лишь улыбнулся и спросил:

– Все кончилось?

– Почти все, – вздохнув, из тумана к реке скользнула женская фигура – крепкая, коренастая, с голыми руками-ногами, с широким бедрами. Не лишенное приятности лицо ее покрывала синяя татуировка, большие синие глаза, не столь уж и часто встречающиеся у нео, сияли затухающим огнем недавней схватки, большую грудь прикрывала короткая кольчуга без рукавов. Трофейная, снятая с убитого врага пять лун назад. Дарг помнил.

– Рад, что ты жива, Хойра!

– И я… Хойра тоже думала, ты уже на дне, да. Чего долго плыл?

– Болотник, – убирая нож, с усмешкой пояснил юноша. – Едва не утащил на дно.

Девушка-нео ударила себя кулаком в грудь:

– Болотник? Хойра их знает, ага.

– Хойра, – вдруг поморщился Дарг. – Сколько раз тебя учить, говори не «Хойра знает», а – «я знаю»… ну, то есть – ты.

– Умный, да? – девчонка обиженно осклабилась, показав крупные желтые зубы.

– Умный, – осматриваясь, спокойно кивнул молодой человек. – И ты умная, я знаю. Только почему-то стыдишься своего ума. Говоришь, как все.

– Так и надо – как все! Мы же народ, племя! А ты – сын вождя.

– Так, – Дарг согласно мотнул головою, мокрые спутанные волосы его упали на лоб, и скатившиеся по широкой груди крупные капли неслышно упали в траву.

Хойра провела рукой по его груди:

– Какая у тебя нежная кожа, да… Мне нравится…

Девушка вдруг обхватила парня руками за шею, пригнула голову, впилась губами в губы…

– Ну, хватит, хватит уже, – Дарг едва отбился. Не то, чтоб он не хотел женщину, просто сейчас было не время, нужно догнать своих.

– Скажи-ка, где наши?

– Там, – девчонка рассерженно махнула рукой. – Уходят к развалинам. И наши, и ззарги… Им-то до их стойбища недалеко, ага. Проклятые ззарги! Это все они.

– Хочешь сказать – они нас подставили?

– А как же еще назвать?

– Нет, не так!

Хойра и Дарг разом вздрогнули и, повернув головы, почтительно поклонились возникшему словно бы ниоткуда пожилому, но еще вполне сильному, нео в кольчуге и сверкающем остроконечном шлеме, украшенном скальпами из светлых женских волос. Такие же волосы – скальпы – были приторочены к поясу, на котором висел массивный меч в потертых кожаных ножнах, оружие, редкостное для нео – таким пользовались лишь вожди. Так этот нео и был вождем, вождем всего клана Дарга, его приемным отцом. Широкое, с развитыми надбровными дугами и приплюснутым носом, лицо прямо-таки излучало величие, жестокость и властность, о том же говорили и желтые торчащие клыки. В маленьких, глубоко посаженных глазках сквозила все та же жестокость и ум, вовсе не неожиданный для вождей нео. Вообще, новые люди очень быстро учились. Всему. Были бы учителя.

– О, великий Тварр, мы…

– Ззарги не подставили нас, – подойдя к реке, вождь опустился на колени и совсем по звериному принялся лакать воду. Напившись, поднялся, звякнув кольчугой и ударил себя кулаком в грудь, точно так же, как совсем недавно – Хойра.

– Не подставили. Не успели, ага. Мудрый Тварр вовремя увел своих. А то бы многих потеряли. Хорошо, что ты выплыл, Дарг. А меч, я смотрю – утопил?

Дарг потупился. Действительно, первое, что он сделал, оказавшись в реке – это избавился от тяжелого двуручного меча, трофейного оружия дампов. Не очень-то удобно с ним плавать.

– Пришлось бросить, ага.

– Ничего, добудешь себе другой, да.

– Добуду, отец! – юноша просиял лицом. Вообще-то, потеря оружия считалась серьезным проступком, за который полагались плети… а то – и казнь. Но, сейчас ведь был совсем иной случай…

– Много наших погибло?

– Увидите, – тряхнув головой, вождь повелительно махнул рукою. – Сейчас – идем. Надо поскорей убираться отсюда, да.

Вслед за Тварром молодые люди прошли шагов полтораста меж каких-то старых развалин. Туман быстро редел, и над головами воинов засияло голубое, с бегущими редкими облаками, небо. Под ногами крошились старые бетонные плиты с торчащею тут и там рыжей от ржавчины арматурой, негодной даже для того, чтобы утыкать ею деревянные палицы. Слишком уж старая. И крошится. Ржавчина – да.

Тварр не оборачивался, не показывал дорогу, просто шагал, в полной уверенности, что идущие за ним не денутся никуда. Не отстанут, ввязавшись в схватку с какой-нибудь мерзкой тварью, и куда не надо – не свернут. Раз вождь приказал идти, так надо исполнять приказ, несмотря ни на что.

Повернув следом за Тварром налево, Дарг едва не споткнулся о какие-то ржавые полосы, идущие под ногами и тянувшиеся по всей улице неизвестно куда. Кажется, это называлось – «рельсы». Или – «трамвайные пути». Сын вождя знал, что это такое, но еще никогда не видел. Вот, нынче выдался случай – посмотреть.

Впереди, в полстах шагах, торчал полуразвалившийся дом, в оконном проеме его вдруг что-то шевельнулось. Дарг и Хойра в тот же миг бросились наземь и проворно откатились в сторону, под защиту груды битых кирпичей. Лишь великий Тварр, как шел, так и шел. Впрочем, нет. Вот остановился, оглянулся и, презрительно хмыкнув, махнул рукой – идите, мол.

И тут же со стороны здания послышался громкий гортанный крик – «Не надоело?».

– Не надоело-о-о!!!

– Не надоело-о-о!!!

Крик, знакомый Даргу и Хойре с детства и, можно сказать, родной. Так перекрикивались часовые-нео. Так кричал в карауле и Дарг.

– Не надоело?

– Не надоело-о-о!

– Не надоело-о-о!

– Не на… Великий Тварр идет! Слава великому Тварру!

Свободные от несения караульной службы воины с радостным гомоном выбежали навстречу своему вожаку, потрясая оружием – примитивными копьями, заточенной арматурой, дубинами, утыканными кто во что горазд. Впрочем, у некоторых имелись и мечи. Тяжелые неудобные клинки, выточенные из древних железных пластинок – «рессор».

– Слава великому Тварру! – на перебой орали воины – как на подбор, молодые сильные парни, больше всего напоминавшие самцов горилл. Кроме парней, еще имелись две девушки – кривоногие, длиннорукие, с широченными плечами, самки. По сравнению с ними, Хойра казалась редкостной красавицей. И так казалось не одному Даргу.

– Хей, Хойра! – молодой воин в панцире из дубленой кожи хомо бросился к девчонке, обдавая сына вождя презрительным взглядом. – Гамм подстрелил для тебя птицу. После караула будем есть, да! Вдвоем – Хойра и Гамм!

И снова презрительный взгляд! Сильный парень этот Гамм – ростом чуть ниже Дарга, зато в два раз шире в плечах. Всем удался – вот только ноги короткие и кривые, зато руки – длинные, мускулистые, хваткие. Хороший боец и опасный соперник. Вот только его отношение к себе Дарг не очень понимал. Ну, подумаешь – Хойра! Никаких семей у нео не было, все девушки племени считалось общими (исключая, естественно, наложниц вождя). И что с того, что Дарг не один раз переспал с Хойрой? Как и многие другие, к слову сказать… Хоть и не скажешь, что Гамм – дурак, полных-то дурней старшими в караул не ставят.

– Все спокойно? – Тварр искоса глянул на Гамма. Тот сразу вытянулся:

– Все, мой вождь! Гамм и его люди – на страже.

– Хорошо, – вождь удовлетворенно качнул седоватой башкою и приказал всем собраться во дворе дома. – Тварр будет говорить.

Все, оставшиеся в живых, воины мгновенно собрались послушать своего вожака, интересно было, что скажет Тварр о столь скоротечной – и очень неудачной – битве? Скорее всего, свалит все на ззаргов. Хотя, на них и не надо ничего «валить», ведь все знают, что ззарги – те еще фенакодусы, палец в рот не клади – руку откусят. Вот и сейчас, ведь это их вождь позвал Тварра и его воинов на штурм Кремля – гнусной крепости проклятых хомо! Позвал, а сам к штурму не подготовился – его наемники, одноглазые шамы, даже не смогли как следует поставить туман для прикрытия воинов. Тем более, вождь Ззарг обещал дать оружие…

– Мы пошли с ззаргами, – взгромоздившись на железную бочку, негромко начал Тварр. – Они позвали, мы – пошли. Мы – один народ, мы – со всеми.

Вождь говорил, как и положено облеченному нешуточной властью лицу – не в третьем лице, а прямо – «мы», «они».

– Мы потеряли воинов. Не по своей вине. В битве это бывает, да. Что же мы приобрели?

Повысив голос, Тварр обнажил клыки, обводя своих верных воинов пристальным, прожигающим почти насквозь, взглядом. Спросил, и, немного выждав, ответил:

– Мы приобрели оружие! Древнее оружие хомо. Гамм, покажи!

Старший караульный ловко нырнул в дверной проем и, вытащив оттуда увесистый, глухо звякнувший железом, мешок, поставил его перед вожаком.

Тварр немедленно вытащил из мешка небольшой ребристый шарик:

– Кто знает, что это?

– Метательный камень, вождь? – несмело предположил кто-то из парней.

Вождь осклабился:

– Метательный. Только – не камень. Это называется – «ли-мон-ка»! А вот эта колотушка – граната. Их тут много.

– Гранаты?! – не выдержав, изумился Дарг. – Но, это же… это же…

– Это наша сила, мальчик! Скоро, уже очень скоро тварры будут владеть не только Марьиной Рощей, но и кое-чем другим!

– Гранаты, гранаты, – радостно перешептывались воины. – Уж теперь-то мы всем покажем… покажем всем… много кого завоюем… перебьем… добыча… мясо… женщины…

Что такое гранаты, тварры, как называли себя эти нео по имени своего вождя, знали от маркитантов, у которых иногда эти самые гранаты и выменивали. Только брали маркитанты дорого, а тут – целый мешок гранат! Уж теперь-то…

– Да, наши воины погибли не зря, – глянув на мешок, удовлетворенно кивнул Тварр. – Но мы больше не пойдем на зов ззаргов. У нас и свои дела есть. Так?

– Так, великий вождь! – эхом откликнулись воины.

– Не пойдем с ззаргами!

– Свои дела есть!

Дарг тоже радовался. Как все. И гордился своим мудрым вождем. Тоже, как все, даже еще больше – ведь великий Тварр был его приемным отцом! В самом деле, гранаты – это было здорово. Тем более – целый мешок! С ними можно многое. Выкурить, наконец, подземных тварей со станции древнего метро – достали уже их постоянные ночные вылазки! Теперь уж – да, теперь уж мало им не покажется, теперь уж…

– И еще, – дождавшись, когда утихло всеобщее ликование, вождь понизил голос до своего обычного тона. – На пути присматривайтесь, я слышал, у маркитантов сбежали рабы. Если мы их поймаем… – здесь Тварр хитро ухмыльнулся и погрозил когтепалым пальцем неизвестно кому. – Не-ет, торговцам мы их не вернем, что упало – то пропало, как говорили в старину!

– Великий вождь, а если маркитанты… – начал было Дарг, но Тварр не дослушал вопроса, лишь прищурил глаза:

– Торговцы ничего не узнаю, ага. Мы же будем тихонько ловить. Как рыбку.

И вновь все загудели, довольные своим вожаком – столь мудрым, хитрым и умным! Подумаешь, два десятка бойцов потеряли. Зато – целый мешок гранат, и еще будет и добыча! Очень вкусная добыча, ага.

– Слава великому Тварру!

* * *

Ступая друг другу в след, отряд Тварра споро продвигался вдоль ржавой железной дороги, ведущей от испепеленного в ходе Последней войны Белорусского вокзала к развалинам Савеловского – обиталищу могущественного клана «савеловских» маркитантов. С этими торговцами нео Тварра иногда ссорились, воевали, но чаще жили вполне себе мирно. Большую барахолку «савеловских» охраняли биороботы, да и вообще, у маркитантов имелось много всякого оружия, и дикарям нео тягаться с ними было б не по плечу. Вот и дружили. Взаимовыгодно – время от времени нападавшие на других соседей тварры поставляли торговцам добычу. Вернее, меняли на разные нужные в хозяйстве штуки, к примеру – на те же гранаты.

Впереди всех, меняясь, шагали разведчики – то Гамм, то Дарг, а то и Хойра. Эта девчонка по праву считалась одним из лучших воинов. Брала не столько силой, сколько природным умом и хитростью. Как раз разведка являлась для нее лучшим делом. Именно Хойра первой заметила робота. Обликом напоминающий древнюю рептилию «Раптор» скрывался за закопченными высотками, неведомо как уцелевшими в адском пламени Последней войны. Часть высоток обрушилась, часть – просто осела, но десятиметровому боевому роботу для засады места хватало вполне!

Во время Последней войны вышедшие из-под контроля боевые биороботы, способные без ущерба для себя переносить огромные дозы любых излучений, стали пожирать своих создателей. Военные хотели получить машины, способные существовать сами по себе, независимо от внешних источников энергии, и создали то, что люди назвали «био» – биологических боевых роботов, питающихся мясом убитых. Машины, способные убивать даже тогда, когда кончались реактивные заряды во встроенных установках и патроны в крупнокалиберных пулеметах – их манипуляторы были снабжены как разнообразными клинками, так и встроенным метательным холодным оружием. И этим механическим полуразумным тварям с вживленными человеческими мозгами нужна была пища. Биологическая, любая. Живое кровавое мясо! Вот и сидел в засаде «Раптор». И, конечно, давно уже нащупал анализаторами группу пробирающихся вдоль железки нео.

– Всем лечь! – получив сообщение по цепочке, Тварр тут же приказал позвать к нему Дарга.

– Да, великий вождь? – вынырнув из кустов, вежливо поклонился юноша. Называть Тварра отцом он мог лишь в приватной беседе, а не в рейде, и не в бою.

– Что скажешь? – Тварр озабоченно кивнул на высотки. – Чувствуешь робота?

– Сейчас почувствую, – уверенно кивнул Дарг. – Надо лишь время… чуть-чуть…

Попросив всех отойти, молодой человек проворно опустился наземь, уселся в желтоватую осеннюю траву, поджав под себя ноги и низко наклонив голову, закрыл глаза. Дарг настраивался на волну робота. Он мог так. Умел. С детства. Сам не знал, как это у него получалось, просто получалось – и все. Настроиться на волну любого механического существа, внедриться в нейронные связи и… не то чтобы заставить, а, скорее, побудить биоробота сделать то, что нужно. Таких людей называли нейромантами, и являлись они не вполне себе людьми, а мутантами. Как и нео. Может быть, именно поэтому Тварр когда-то не убил юного пленника, не отдал бойцам на еду, а оставил в живых, усыновил даже. И пока что ни разу не пожалел о сделанном!

«Раптор» очень хотел есть – Дарг почувствовал это сразу, а также сразу определил, что робот здесь не один. Как часто бывало, «Рапторы» охотились стаей. Один находился в засаде за высотками, двое других – невдалеке, за железной дорогой, схоронившись за старыми вагонами, откуда и должны были напасть.

«Эти нео – не добыча, – внушал роботу Дарг, подменяя мысли боевой машины своими. – Их мало, очень мало, а вот позади движется большой отряд. Очень большой. Их хватит на всех. Надо подождать. Обязательно подождать. До вечера…»

Не так-то это было просто – внедриться в мозги робота. Да, у Дарга это получалось быстро, но нельзя сказать, что так уж легко. Даже мускулы юноши вздыбились шарами, а по голой груди и плечам стекали крупные капли пота, так, что залоснилась татуировка на правом плече воина. Синий рисунок в виде «небесного копья», в столбе пламени взмывающего в небо. Татуировка эта была у Дарга с рождения, как видно – знак племени или рода. «Небесное копье» – так говорили нео, и лишь только сам Дарг знал, что никакое это не копье, а ракета. Космический корабль, построенный далекими предками хомо.

– Ну, что, сын мой? – бесшумно подкравшись, осведомился Тварр. – Он нападет на нас?

– Они, а не он, – открыв глаза, негромко поправил юноша, – за «железкой» еще двое. Вон там, за вагонами, в засаде. Сейчас они не нападут, нет. Можно идти, только не провоцировать роботов.

– Смотри-и-и…

– Ты опять не доверяешь мне, отец?

– Ладно, – чуть смутившись, Тварр махнул рукой остальным. – Идем дальше. Спокойно, как будто ничего не заметили.

Воины вскочили на ноги и вновь зашагали вдоль рельсов, неторопливо уходя с опасного места. «Рапторы» так и не выскочили из засад, еще бы – Дарг поработал не зря!

Скрывшееся за розовато-палевыми облаками солнце уже клонилось к закату, оранжевый пожар разгорался на западе, за кучками обугленных высоток и ржавых опор тянувшихся вдоль «железки» ЛЭП, похожих на фантастические стальные деревья. Рельсы уходили вперед, за развалины, скрываясь в небольшой роще.

– Скоро будем дома, – радостно переглядывались воины.

И впрямь – скоро. Скоро уже.

Вот и Дарг тоже думал, что скоро. Однако, у великого вождя имелись свои планы, в которые он не имел обыкновения посвящать никого, даже приемного сына. Когда где-то впереди, за деревьями, показались строения бывшего Савеловского вокзала, Тварр приказал остановиться на ночлег.

– Переждем ночь здесь, – внимательно оглядев окрестности, вождь кивнул на небольшой, поросший колючими кустами, пустырь невдалеке от развалин депо. – На самой границе с «савеловскими».

То-то и оно, что на границе. Километрах в двух угрюмо маячила огромная человекоподобная образина, боевой робот серии «Маунтин», прикормленный маркитантами с помощью нейромантов и охранявший границу обитания торговцев, включая и бывшую барахолку – рынок. Сей стальной страж тваррам страшен не был, и вовсе не только из-за наличия собственного нейроманта Дарга. Вождь, вообще-то, имел при себе условный знак – большую пластину с рисунком в виде звезды, пароль – кою следовало показать любому патрульному роботу маркитантов. Договорились, а как же! Как бы иначе тварры к Кремлю прошли? Здесь, вдоль «железки» – самый безопасный путь. Считался. До появления «Рапторов».

Само собой, Тварру никто перечить не осмелился, даже и мысли такой не возникло. Раз вождь сказал – ночлег, значит – ночлег, и нечего тут думать, нечего рассуждать – почему, да зачем, да с чего бы? Сноровисто порубив кустарник, воины развели костры, выставили караульных… Вновь заколыхалось по развалинам да деревьям эхо:

– Не надоело?

– Не надоело…

– Не надоело-о-о-о…

По приказу Тварра первым заступил на пост караул Дарга, и это было странно – обычно вождь племени не вмешивался в столь мелкие дела, потому как – какая разница, кому держать караул? По очереди все приноровились, а тут вот – Дарг почему-то, хотя очередь-то была – Гарба Щитоносца, приземистого, и даже по меркам нео, слегка туповатого, парня. Щитоносцем его прозвали за то, что, будучи в юном возрасте, любил таскать за взрослыми воинами щиты – была тогда такая, на щиты, мода, верней – поветрие. Вот Гарб и выслуживался, хоть и тупой… а не тупее многих! Так вот и до старшего дослужился, не мытьем, так катаньем.

Гарб со своими людьми и должен был нынче дежурить, да вот не стал. Но, никто решение вождя не оспаривал, не обсуждал даже. Боялись, еще бы! Все знали, великий Тварр – на расправу крут. Силен, хитер, коварен. Попробуй вякни что – уж тогда точно, не жить. Вот и не вякали, помалкивали, да и, в конце концов, какая разница, кому когда караул нести?

Едва Дарг расставил часовых, как прибежал посланник от Тварра, передав приказ – срочно явиться. Юноша повел плечом – срочно, так срочно. Тем более, идти-то недалеко – вон он, костер вождя, совсем рядом.

Кроме припоздавшего по служебным причинам Дарга у главного костра уже сидели пятеро: Гамм, Хойра, узколицый и вечно грязный Курв и еще двое десятников из числа не самых тупых.

– Вот что, Дарг, – сразу начал вожак. – Я не зря поставил тебя в караул – ты умный. Умный, и можешь понять, что к чему.

Честно говоря, в данный момент приемный сын вождя не особо догадывался, о чем вообще идет речь и что тут надобно понимать. Вероятно, великий Тварр имел в виду какую-то свою задумку… но вот какую? Что-то ведь заставило его остановиться на ночлег именно здесь, хотя до родных мест осталось недолго. Что-то заставило… Что? Или – кто? Какая-то опасность, или… Да! Ну, конечно – или! Можно было б догадаться и раньше…

– Рабы? – пряча усмешку, вслух предположил Дарг. – Те, что сбежали от маркитантов.

– Они самые, – вожак удовлетворенно кивнул, всем своим видом показывая, что не ошибся в своем приемном сыне. – Объясни им в чем дело, Дарг.

Юноша коротко кивнул:

– Попробую. Итак, рабы сбежали… но к «Рапторам» не попали – те слишком уж голодны. Через охраняемый периметр беглецы вряд ли могли пробраться – там патрульные роботы.

– Так и здесь – робот, – презрительно бросил Гамм. – Не «Маунтин», так «Чинук». Большой железный брат не даст людишкам уйти.

– Не даст, если заметит, – Дарг парировал выпад с легкой улыбкою. – А вы заметили на рельсах вагоны? Старые ржавые… Они на колесах, да. И, кажется мне, потихоньку двигаются – на полшага, на шаг… Сдается, ночью скорость их увеличится.

– Я тоже так думаю, – снова кивнул Тварр. – Беглые прячутся в старых вагонах и потихоньку эти вагоны двигают. Дарг выставил часовых там, где надо. Пусть наблюдают!

– Я понял, великий Тварр!

Вождь почесал спину и, что-то прикинув в уме, сказал:

– Мы нападем на них ночью. Быстро и тихо, чтоб не привлечь внимание савеловских роботов. Дарк не сможет их отключить.

– Не смогу, – со вздохом признался Дарг. – Ими управляют люди посильнее меня. Вот бы у кого поучиться!

– Поучишься… может быть, – неопределенно пообещал вождь, и молодой человек запоздало проклял свой длинный язык. Не удержался, спросил… Захотел поучиться… умнее вождя быть захотел!

Между тем, Тварр приказал десятникам отобрать для ночного рейда самых юрких и способных воинов, пусть даже не очень сильных, но ловких. Чтоб быстро все. Чтоб без всякого лишнего шума. Судя по всему, великий вождь нео вовсе не собирался возвращать беглецов торговцам… впрочем, может быть, и собирался – но, ясно, не всех. Для поддержания образа удачливого властителя нужны были пленные. Чем больше, тем лучше. Привести, показать, устроить праздник – парочку-тройку беглецов съесть, ну а оставшихся можно потом и вернуть хозяевам. Вот мол, какие мы честные соседи, ага!

К вечеру ветер утих, и выкатившаяся на небо луна, яркая и золотая, немало способствовала облаве. Однако, и вызывала законные опасения – как бы не заметили те, кому не надо. Поэтому к цели продвигались ползком, и первым – Дарг. Поначалу юноша недоумевал – и к чему было ставить его в караул, ведь и так в рейд пошел бы? Вернее, пополз. Недоумевал, а потом понял – вождю виднее. Может, Тварр поначалу хотел изловить пленников силами одного караула… да затем почему-то передумал. Правильно передумал – кто знает, сколько там беглецов?

Все эти вопросы сейчас нисколько не беспокоили Дарга. Нынче важным было другое – как незаметно подползти и напасть, не привлекая внимания патрульного робота. Тот мог видеть в темноте и, наверняка, среагировал бы на любой шум, любое движение. Поэтому приходилось вот так, тайно. Вот и крались в ночи лучшие воины тварров, будто сами – беглецы, не охотники, а добыча!

Тварры, так назывался народ вождя, его родное племя… и это славное имя взял бы себе и будущий вождь… а ведь таковой когда-нибудь да будет.

Покрытые ржавчиной рельсы казались черными даже в золотистом свете луны, выросшая на насыпи трава надежно скрывала воинов. Те ползли так, что ни одна травинка не шелохнулась. Вот и вагон – проржавевший донельзя… пустой – воины во главе с Даргом проверили это быстро. Проверив, выпрыгнули из вагона в траву, поползли снова. Следующий вагон – на соседнем пути. Насыпной. В таком вряд ли могли быть люди. Хотя…

Дарг прислушался… и явственно услышал плач! Плакал ребенок… Точнее сказать, всплакнул, и, похоже, ему тотчас же заткнули рот рукою. Ага-а-а-а… Интересненько!

Молодой человек оглянулся, шепнув ползущим за ним воинам и указывая рукой на вагон:

– Окружаем, и… быстро все.

Молодые нео послушно кивнули и тут же рассредоточились. Лишь один остался со своим десятником, остальные зашуршали в пожухлой осенней траве, невидимые, словно змеи, и столь же опасные.

Дарг подобрался к насыпи и приподнял голову, осматривая вагон. Ржавые колеса, насыпной бункер, из которого, сквозь проржавевшие прорехи сыпалась какая-то хрень. То ли уголь, то ли еще что – сейчас это было неважно. Углядев ведущую наверх лестницу, юноша, не оглядываясь, поднял вверх руку, что означало – «оставайся здесь». Притаившийся за спиной десятника воин, конечно же, все понял правильно, Дарг и не сомневался. Просто немного подумал – вдруг да лестница скрипнет? Запросто! Старая, проржавевшая почти что насквозь… Значит, надо…

Резко поднявшись на ноги, сын вождя тварров рванул вверх так лихо, как могли только юные нео! Словно в детстве, лазая по деревьям, Дарг в один миг поднялся – буквально, взлетел! – по лестнице и, выхватив нож, спрыгнул вниз.

Не так уж и темно оказалось в бункере. Золотистая луна выхватывала из темноты полуголые тела, женские, мужские и детские. Кто-то спал, а кто-то караулил… Правда, этот изможденный юнец среагировал слишком поздно. Даже не успел поднять тревогу – нож Дарга со смаком вошел в его грудь, разорвав сердце.

С клинка не успела стечь кровь – слева кто-то дернулся, попытался закричать… Прыгнув без всяких раздумий, Дарг быстро выбросил вперед руку с ножом. Крик так и не родился – какой-то тощий бедолага упал с перерезанным горлом, дернулся, истекая клокочущей кровью.

Больше никто не дергался, и десятник, внимательно оглядывая замерших в немом ужасе беглецов, негромко свистнул. В ответ раздался такой же свист, и в бункер градом посыпались молодые нео.

Пленников грубо выкинули из бункера вниз, где их уже поджидали остальные воины. Довольно урча, они ловко связывали беглецам руки. Одна из молодых женщин, однако, все же решилась бежать. Резко оттолкнув плечом приземистого кривоногого парня, бросилась со всех ног к рощице, надеясь уйти.

– Корр убьет ее, да! – незадачливый воин с обиженным воплем принялся раскручивать метательную дубинку, усеянную острыми гвоздями и осколками стекла. – Увидите – Корр раздробит ей череп!

– Стой, – резко приказал Дарг. – Я поймаю ее.

– Нет, я убью-у-у-у…

Сын вождя резко ударил Корра коленом в живот, а потом, схватив за волосы, еще пару раз приложил мордою об колено. Все это он проделал быстро и при полном одобрении остальных воинов. Все правильно – если всякая сявка откажется подчиняться приказам старших, то что же это тогда будет? Бардак или, говоря другим древним словом – хаос. В общем – ничего хорошего.

Впрочем, десятника в данный конкретный момент отнюдь не интересовало, что там подумают воины. Он несся за женщиной, не чуя под собой ног, в полной мере наслаждаясь славным азартом погони. В самом деле, что может быть лучше? Он, Дарг – охотник, а эта жалкая самочка хомо – добыча. Однако, бежит быстро. Но и Дарг – не последний бегун. Не уйдет, нет.

Юноша нарочно не торопился, давая несчастной призрачный шанс, кусочек надежды. До рощицы оставалось еще около сотни шагов, да и кто сказал, что там, в роще – укрытие? Дарг разыщет испуганную самку в один миг. Или… или не-ет, все ж таки не будет особенно торопиться, наслаждаясь столь явственно исходящим от беглянки страхом. Да, он его чувствовал, ощущал, как ядовитая змея чувствует гипнотизирующий страх жертвы. Чувствовал и наслаждался, стараясь продлить удовольствие.

Женщина пару раз падала – и тогда преследователь нарочно замедлял свой бег. Падала, но тут же вставала и бежала дальше, и спутанные светлые волосы развевались за ее спиной. Тощая… но сильные крепкие ноги… Ишь, как несется! Беги, беги… Дарг давно уже чувствовал тяжелое дыханье добычи и мог схватить ее, но не спешил, наслаждался страхом… даже решил прибавить погоне остроты, в три прыжка нагнал несчастную, и, схватив за плечи, рванул рубище…

Беглянка в страхе оглянулась, поддерживая падавшую одежду рукою – исхудавшее лицо, глаза, как звезды – красавица! Обнажилась грудь, упругая, нежная, украшенная затейливой татуировкой вокруг соска… на плече тоже синел рисунок – «небесное копье»… Ракета! Такая же, как и у…

* * *

Ждан знал, нельзя кричать, нельзя плакать. Дикари хитры и коварны, страшно даже подумать, что они сделают с семьей, если найдут. Да и что уже осталось от семьи, жалкой кучки выживших, пробиравшихся в Кремль, надеясь на какое-то чудо. Почему именно в Кремль? Потому что там – люди. Там много людей, так объясняла мать, златовласая красавица в камуфляже.

– И ты, Ждан, тоже человек, – гладя сынишку по волосам, говорила матушка. – Только пока еще маленький.

– А что значит – маленький?

– Тебе всего пять лет.

– Но я уже воин! Я защищу тебя! И сестру… Как отец. Ты рассказывала.

Отца своего маленький Ждан не помнил, и знал лишь со слов матери. Он тоже ходил в камуфляже, что-то разведывал, что-то искал. Мать называла его смешным словом – сталкер. Словом из древних книг. И вот этот знак на правой руке Ждана… у отца был такой же.

– Ма, расскажи про небесное копье, ты обещала…

– Никакое это не небесное копье, дурачок. Это – ракета!

– А что такое ракета?

– Космический корабль. Такие строили наши предки. Давно, до Последней войны, когда куча придурков погубила планету.

– Ма, а что такое…

– Тсс!

Отца, кстати, убили роботы. Случайно. То ли он сам попался, то ли кто-то подставил, мать не рассказывала. Вот бы спросить!

– Ма!

– Тсс! Тихо, сынок.

Мать быстро зажала рот сына ладонью, и, гладя ребенка по голове, осторожно глянула в оконный проем.

Лучше б она этого не делала!

Снаружи тотчас же послышались вопли и глухое рычание. Заметили! Заметили, проклятые дикари-людоеды. Ну, что уж теперь…

Без лишних слов мать подхватила на руки сына:

– Бежим!

– Ма, я сам могу…

Он и бежал сам. Мать не могла нести его долго, просто тащила за руку. Впереди бежал сестра. Веселая длинноногая. Ей хорошо бежать – с такими ногами. Да и все ж не пять лет – двенадцать.

Она и углядела провал:

– Ма, Ждан! Сюда!

Нырнув в черное зево провала, они затаились, и Ждан явственно слышал отчаянное биенье сердец. Чувствовал, как дрожали сестра и мать, и страх – липкий животный страх – вползал в его душу.

– Ма, они ушли, кажется…

– Выходим…

В подвале жили чудовища. Всякие. Но, главным образом – плотоядные. Туда было нельзя, можно лишь чуть-чуть пересидеть, и…

– Мама!!!

Никуда дикари не ушли! Просто затаились, и теперь, выскочив из-за бетонных плит, с хохотом преследовали добычу. Где-то невдалеке за развалинами шумели листвою деревья. Обычный мирный лес, не кровососный. Кабы до него добежать…

Туда беглецы и бросились, чувствуя, как, торжествуя, несется позади погоня. Дикари, людоеды, нелюди! Ой, как они быстро бегут… страх, липкий страх снова заполз в душу Ждана…

Он продержался дольше всех. Видел, как настигли сестру, а потом – мать… и сам упал, споткнувшись о плоский камень, так, что все померкло вокруг, а перед глазами закружились забавные зеленые искорки…

* * *

Он очнулся от смеха. От громкого бурного хохота, от которого не проснется разве что мертвый.

Дарг открыл глаза: вокруг него стояли веселящиеся воины. Гамм, Хойра и прочие. Конечно же, Гамм хохотал громче всех, даже рыгал от удовольствия. С чего б это они, интересно? Ах, да…

– Славно ты бегаешь, дружище! – сквозь смех бросила Хойра. – Сильно ушибся?

– Да не думайте – мозги не зашиб!

Поднявшись на ноги, десятник захохотал вместе со всеми. Почему бы и нет? Что еще делать-то, плакать, что ли? Или обижаться? Так на обиженных воду возят, как говорили до Последней войны. И вообще, над собой смеются только сильные духом – пусть все это видят, пусть.

– Нет, а здорово я завалился! – разразившись хохотом, Дарг хлопнул себя по коленкам. – Прямо лбом треснулся… непонятно только, обо что.

– Вот об тот камень, – хохотнув, показала Хойра. – На лбу-то вон, синяк! Большой такой, здоровский.

«Здоровский» – это было слово тварров. Означало – хороший, отличный, или что-то типа того. От слова «здорово».

– Надо подорожник приложить.

– Пустяки, – отмахнувшись, Дарг вдруг обвел воинов тревожным взглядом. – Вы что ржете-то? А робот?

– А нет его, ушел, – отозвался кто-то из молодых. – У «савеловских» недавно сирены выли. Небось, что-то стряслось, ага.

– Ну, раз ушел, пора и нам поторапливаться, – придя в себя, Дарг вновь почувствовал себя командиром и тут же спросил про беглянку. Спросил, сам себе удивляясь, потому как вдруг почувствовал жалость, даже захотел, чтобы та женщина сумела-таки сбежать, спаслась, спряталась…

Ага, не тут-то было!

– Конечно, мы поймали ее, – безразлично доложил Гамм. – Хотели убить, но… великий Тварр ведь приказал доставить живьем детенышей и самок.

– Хорошо.

Удовлетворенно кивнув, Дарг приказал возвращаться к временному укрытию. Воины тут же собрались, пинками поднимая с земли пленных…

– Четыре самки, – довольно порыгивая, считала Хойра. – И десять детенышей. Здоровский выйдет пир, ага!

– Жаль, всех нам съесть не позволят, – стоявший рядом Гамм плотоядно облизнулся. – А я б съел!

– И я б съел!

– И я…

– А перед тем как съесть…

Вытянув длинную волосатую руку, Гамм шлепнул по бедру полуголую пленницу, избитую в кровь… ту самую златовласку:

– Чур, эта моей будет!

– Гамм, а тебе не много?

Воины снова захохотали, да так и шли, с пересмешками, всю дорогу со смаком обсуждая достоинства пленниц. Хорошо хоть путь был коротким, распалиться не успели, иначе б, не исключено, набросились бы на женщин всем скопом. Дарг бы разрешил… и сам бы с удовольствием поучаствовал… Раньше. Но, почему-то, не теперь… Не давала покоя та самая златовласка. Жаль, что она не сбежала, жаль.

Жалость считалась у тварров (да и у всех нео) делом постыдным, таким же стыдным, как трусость, и Дарг, как мог, гнал от себя это внезапно возникшее чувство. Гнал, но, почему-то, так и не смог прогнать до конца.

* * *

В честь славной победы в Марьиной Роще был устроен пир! Марьина Роща – так еще с древних, до Последней войны, времен назывался район нынешнего обитания тварров. То ли в честь какой-то знатной дамы, то ли – в честь кровожадной разбойницы, никто из нео точно не знал, да, честно сказать, и не интересовался. Мало ли что как называется? Кому какое дело.

Место считалось хорошим и относительно спокойным. По соседству находились савеловские маркитанты с их рынком – Полем Полей или Мертвой Зоной. Обитавшие там Поля Смерти и патрульные боевые роботы напрочь отпугивали всю плотоядную живность, появлявшуюся в Марьиной Роще разве что во время Гона, когда неописуемое нечто гнало куда-то всякую гнусноту, гнало без разбору, куда глядели глаза. Гон можно было переждать, да и случался он не так уж часто, куда опаснее были потолочники и руконоги, проникавшие в Рощу через одноименную станцию метро. Тянувшиеся под всей Москвой подземелья были густо заселены самыми разнообразными тварями, и станции метро – места возможного выхода тварей – требовали особого контроля от всех, живших неподалеку. Вот и тварры постоянно выставляли посты у бывшего пешеходного перехода, где и располагался полузаваленный вход в метро. Бывали случаи, выбирались наружу твари, одна кошмарней другой. Но со всеми справлялись как-то. Куда большую опасность, правда, не всеми до конца осознанную, представлял из себя таинственный НИИТЬМы. Приземистая, уходившая несколькими этажами под землю, крепость, когда-то построенная хомо в целях убежища от ужасов ядерной войны. Потомки прежних строителей находились там и по сей день. Продавали маркитантам лекарства, кои сами же и делали, но к себе не допускали никого и никогда. А уж те, кто пытался, получали такой отпор, что страшно было вспоминать! Да, у обитателей НИИТЬМы имелись вооруженные до зубов охранники, но, кроме них, еще и некий излучатель, напрочь сжигающий всю электронную начинку боевых роботов и генерирующий невыносимую боль для живых существ. Излучатель сдерживал многих, а тех же маркитантов и живших в непосредственной близости тварров заставлял относиться к НИИТЬМе с уважением и постоянной опаской. А ну как – снова включат? Ладно, нео уж как-нибудь перебесятся, а у «савеловских» все патрульные био сгорят в один миг! Прямой убыток, однако.

Об излучателе этом, кстати, нередко поминал сам великий вождь Тварр, поминал без особой опаски, но с самой лютой завистью. Эх, говорил, вот бы и нам такой! Уж тогда не ютились бы в рощице, словно какие-нибудь кабаны или зайцы. Во дворцах бы жили, как люди… в смысле, как довоенные хомо, от которых – куда деваться – нео и произошли.

Если б не излучатель, рощинские нео давно бы выбили людишек из НИИТЬМы, обложили бы данью, заставили б на себя работать – те же лекарства производить, только тогда ими торговали бы тварры. Эх, мечты, мечты… Другой, на месте великого вождя, давно бы плюнул на свои бесполезные мечтанья, да только не Тварр! Умный был, даже слишком, и прекрасно понимал – ничто в этом мире не вечно. Сегодня НИИТЬМы – неприступная крепость, а завтра… все может быть. Вот, не зря же он пригрел на груди змееныша – нейроманта хомо… ныне ставшего прекрасным сыном! Хорошим воином вырос Дарг, безжалостным, жестоким, смелым. Если не обращать внимание на внешний вид, так и не скажешь, что хомо. Нет – истинный новый человек, нео! Как есть нео, как все. Именно так, все. Тварр непоколебимо верил – когда-нибудь, уже очень скоро новые люди будут владеть всем миром… но, для начала – Москвой.

Марьину Рощу делили на две части древние железнодорожные пути, ведущие к «савеловским» и к разрушенному во время Последней войны Рижскому вокзалу. Или – от него, кому как считать удобнее. Там, в старом пустынном ангаре, великий Тварр обычно проводил празднества. Очень удобно – закрыто все от любопытных глаз тех же «савеловских» или НИИИТЬМы. А зачем им знать, что происходит у нео? Вот, как сейчас…

Забравшись на перевернутую бочку, вождь поднял вверх руку, приветствуя собравшийся народ. Не только воины, все пришли – и женщины, и детеныши – размеры ангара позволяли вместить почти всех тварров. А кому не хватило места, те толпились у входа, жадно заглядывая внутрь и ловя каждое слово вождя, гремящим эхом отдающееся под гулкими сводами.

Жестом установив тишину, Тварр выставил вперед правую ногу, обутую в тяжелый сапог, обернутый дубленой кожей хомо. Широкую грудь вождя стягивала парадная туника из блестящей ткани, с плеч ниспадал плащ, сшитый из светлых женских волос, точнее сказать – из содранных с человеческих пленниц скальпов. Желтые клыки вожака блестели в проникающих сквозь дырявую крышу лучах, глаза светились уверенностью в себе, гордостью и силой.

– О, могучий народ мой, – ударив себя кулаком в грудь, рыкнул Тварр. – Мы вернулись нынче со славной победой. Добыли оружие и… вот…

По знаку вождя охранники поспешно вытолкнули вперед пленных – женщин и испуганно жавшихся к ним детей.

– Вот! Это наша добыча… Это – ваш пир! – эти слова вождя потонули во всеобщем радостном вопле. Честно сказать, не столь уж и часто тваррам удавалось поесть нежного человечьего мяса… тем более – мяса детенышей и самок.

– Слава великому Тварру! – от всей души выкрикнул стоявший неподалеку Гамм.

– Слава великому Тварру! – Хойра взметнула кверху руки.

– Слава! Слава! – заходясь в экстазе, подхватили все. – Слава великому Тварру!

Купаясь в восторженном обожании подданных, вождь терпеливо выждал, когда гул славословий затихнет, после чего, наконец, объявил начало долгожданного праздника и пира.

– Пусть лучшие воины померяются нынче силой! Пусть наши женщины пляшут и поют! Слава могучему народу тварров во веки веков!

– Слава! Слава! Слава!

К чести бойцов, за состязаниями дело не стало. Расчистив от собравшихся центр ангара, дежурные воины с криками «Не надоело!» сноровисто соорудили барьер из старых покрышек и гулких железных бочек, огородив им круг, а скорее – овал, диаметром метров десять. Ринг!

Великий вождь Тварр уселся на почетное место, устроенный все из тех же покрышек трон с металлической спинкой в виде креста, обвитого змеями. Рядом с вождем почтительно столпились десятники, в том числе и Дарг… который, вообще-то, готовился к схватке. Никогда так не было, чтобы десятники не участвовали в показных боях, и бывало, случалось, что проигравший десятник уступал свой пост победителю. Шанс имелся у всех!

С осклабленным рылом (добродушной усмешкою) великий Тварр протянул подошедшим бойцам кулак с зажатыми в нем палочками – жребий. Биться первым выпало Гамму, а в соперники ему достался… известный всем нытик, коротышка Корр. Так уж выпало.

Обвязав чресла набедренными повязками, бойцы закружили друг против друга, выбирая момент, чтобы нанести удар. В схватке разрешалось все – удары, броски, захваты. У кого что лучше получалось, кто в чем силен был. Естественно, не разрешались кастеты и все такое прочее – только голые руки… и ноги.

Корр не выдержал первым. Как только Гамм поднял руки, приветствуя собравшихся, коротышка тут же напал, прыгнул, целя круглой, как пушечное ядро, башкой в грудь соперника. Рванулся так, словно и впрямь – пушка выстрелила! Ах, сокрушительный бы вышел удар… коли б попал!

Увы, промахнулся. Коварный Гамм этого выпада и ждал, и, конечно же, среагировал вовремя, отскочил, пропуская слева от себя согнувшуюся приземистую тушу. Пропустил… и от всей души треснул сцепкой рук по загривку, так, что соперник, не устояв на ногах, врезался лбом в бочку. Бочка загудела, кто-то из зрителей азартно хлопнул в ладоши, в задних рядах послышался смех и детские выкрики:

– Дай ему, Гамм!

– А ты, Корр, не стой!

– Смелей, коротышка! Ату его!

Обозленный и уязвленный, Корр вскочил на ноги и низко наклонил голову. С нижней губы его падала крупными каплями кровь… видать, и впрямь, приложился неплохо. Словно медведь, коротышка принялся ходить вокруг Гамма кругами, все больше увеличивая скорость. Такой прием был известен у нео – «закружить». Конечно же, его прекрасно ведал и Гамм!

Так что не долго кружил коротколапый! Улучив момент, Гамм резко присел, одновременно выбросив вперед правую ногу… зацепил… вот вам и подножка! Незадачливый Корр снова полетел наземь, и тут уже десятник не стал больше ждать – бросился вперед, подпрыгнул, ударяя поверженного врага ногами, всей своей массою… Кому другому, может, и не поздоровилось бы, только не коротышке – слишком уж он оказался массивным. Шатаясь, поднялся… да, сплюнув кровь, снова рванулся в драку, на этот раз – размахивая перед собой руками, словно древняя ветряная мельница. По уху соперника все же задел… и тем самым еще больше его озлобил. Теперь уж Гамм бил наверняка, кулаками, хлестко…

Он и победил. И весь ангар взревел от восторга. Поклонившись зрителям, десятник издал победный вопль, искоса глянув на Хойру. Та, похоже, не очень-то радовалась, хотя… как знать, как знать.

Следующий бой оказался куда как хуже. Соперники один другого стоили – оба неповоротливые, тупые, опасающиеся писка и вообще – всех резких движений. Сошлись, схватили друг друга в объятья, да повалились наземь, к явному неудовольствию зрителей. Кто-то презрительно засвистел, кто-то что-то выкрикнул. Даже великий вождь зевнул с откровенной скукой.

Заметив это, Дарг решил воспользоваться ситуацией:

– Думаю, я все же смогу развеселить тебя, отец.

Тварр хмыкнул:

– Не сомневаюсь. Ты хороший боец, сын. Как у нас говорят – здоровский. Кого б выбрал в соперники?

– Гамма.

– Молодец! Гамм – отличный воин.

Одобрительно крякнув, вождь почесал грудь.

– Отец, я слышал, ты хочешь вернуть торговцам всех пленниц?

– Ну, положим, не всех, а лишь парочку. И еще пару детенышей, – Тварр с видимым сожалением причмокнул толстыми, вытянутыми, словно у обезьяны, губами. – Нельзя не вернуть, мы все же соседи, да.

Дарг больше ничего не спрашивал, задумался. Думал о том, как бы сделать так, чтобы та, златовласая, оказалась возвращена торговцам. Да, там ее сурово накажут, но ведь не убьют и не изувечат. Потому что, какой смысл маркитантам портить свой же товар? Потом, конечно, продадут златовласку… так ведь та может и в хорошие руки попасть. Шанс! Здесь же, у тварров, конец один – смерть, и смерть жуткая – пленников обычно варили живьем или так же, живьем, поджаривали, медленно, на тлеющих углях.

Юноша вздрогнул, прогоняя столь странные мысли. Странные и, более того – постыдные, совершенно недостойные воина. Ну, что для него эта девка? Почему, почему же все снова и снова возникает это глупое чувство – жалость, желание помочь, хоть что-то сделать? Гнать! Гнать от себя все подобные мысли. Один раз пожалеешь, другой… потом об этом узнают все. Выгонят из десятников, как бы и из племени не изгнали, не посмотрят, что сын вождя, пусть даже и приемный. Отец первым и выгонит! Или прикажет убить. Жалостливые воины не нужны никому.

– Хэй, Дарг! О чем задумался, парень?

Тварр шутливо ткнул сына кулаком в бок:

– Смотри-ка, твой соперник уже заждался!

– Ах, да…

Юноша тряхнул головою, отгоняя все ненужные мысли и оставляя лишь одну – как победить, как уделать этого гнусного задаваку Гамма! Ишь, стоит, выпендривается. Грудь колесом выпятил, руки в кулаки сжимает – показывает, как будет терзать Дарга! Уже отдохнул от прошлой схватки. Победитель, как же. А как радуется народ, оглохнуть можно от воплей. Еще бы, вот-вот сойдутся лучшие бойцы «рощинских». Все уже и ставки сделали, об заклад побились. Молодцы, чего уж…

Пружинящим шагом Дарг вошел на ринг, на ходу сбросив с плеч куртку. Тоже, как и соперник, поклонился публике, показал сжатые в кулаки руки. Весь ангар тотчас отозвался овацией – задаваку Гамма недолюбливали многие, так за глаза и звали – «Задавака».

Не тратя время на излишние приветствия, дабы не сбить дыхание, бойцы начали сходиться. Медленно, пружиня ногами. Каждый был готов рвануть, нанести удар… и так же – отразить, если соперник бросится в схватку первым. Задавака Гамм – опытный воин и более чем серьезный соперник. Сильный, приземистый, как все нео, с широченными плечищами и длинными руками с бочками-мускулами. Дарг, правда, ничуть не менее мускулист – с детства каждое утро кидал тяжелые камни. Однако, в силе рук, он, конечно, проигрывал, как и любой хомо проигрывал бы нео. В силе рук да, но не в ногах. Отнюдь!

Первым напал Гамм. Нагнув голову, прыгнул вперед, нанес удар кулаком, целя сопернику в ухо… и сразу отпрыгнул. Потом – повторил то же самое еще раз. От первого удара Дарг уклонился, второй блокировал предплечьем и, в свою очередь, ринулся в контратаку сам, нанося Задаваке целый ряд ударов, многие из которых вполне себе достигли цели. Особенно – крюк слева в челюсть! Красиво получилось, из уклонения, сразу в атаку – н-на! У обычного человека челюсть бы точно вылетела, да только не у нео – слишком уж массивная. Дарг только руку зашиб… впрочем, не только: противник на какое-то время потерял ориентировку, и сын вождя ловко воспользовался этим, ударив соперника ногой в пах. Жаль, без особого замаха – слишком уж близко находился, почти впритык. Удар этот только лишь раззадорил, разъярил Задаваку… что тоже было неплохо: злость – она хороша в меру. Излишняя – застилает ум.

Нагнув голову, словно тур, Гамм бросился в контратаку… и тут же отскочил, да, согнув руки в локтях, закружил вокруг Дарга, выбирая момент для удара. Маленькие, чуть узковатые, глазки Задаваки горели лютой злобой. Сын вождя тоже смотрел на соперника… лучше даже сказать, как бы сквозь него, такое зрение позволяет мгновенно ощутить любое движенье врага. Вот тот отклонился влево… вот вправо и – тотчас же! – бросился наземь, на брюхо, вытянул руки, хватая Дарга за ноги… Схватил бы! Свалил бы, навалился бы тяжелой тушей… Коли б сын вождя не среагировал вовремя – подпрыгнул и – резко – в прыжке, ударил гада ногами в голову!

Гамм дернулся, и застыл…

Ангар взревел в неистовстве! Вот это был бой.

– Дарг! Дарг! Дарг! – исходя соплями, орали подростки-нео, многие женщины плакали в экстазе, а Хойра… Хойра смотрела на юношу таким влюбленным взглядом, что не заметить его мог только слепой.

Однако же, сейчас никто ни к кому не присматривался, все взгляды были прикованы к победителю, славному Даргу, сыну великого вождя.

– Дарг! Дарг! Дарг!

– Слава великому вождю!

– Великому Тварру слава!

Кто-то из молодых воинов побежал к поверженному, подняли, потащили… судя по реакции – Гамм был жив. Да ведь Дарг его и не собирался убивать, просто вырубил. В честной схватке, между прочим.

* * *

К вечеру у входа в ангар разложили костры, вокруг которых уселись все рощинские нео. Купленная у маркитантов брага оказалась на диво крепкой, уже после третьей кружки Дарг уснул, как убитый, упав спиною в траву. Рядом давно уже храпел Гамм и все те, кто участвовал в поединках, все ж, несмотря ни на что, требующих немало сил.

В отличие от своих соплеменников, сын вождя спал беспокойно, метался, катался из стороны в сторону. Опять снился все тот же сон, в последнее время тревоживший юношу все чаще и чаще. Будто он, маленький, вместе со своей матерью и сестрой, убегает от врагов, прячется в развалинах от людоедов-нео. Людоеды орут, гонятся, вот-вот настигнут, и бежать надо быстрей, однако ноги вдруг становятся ватными, а воздух превращается в какие-то липкие тенета, опутывающие все тело.

Как и раньше, Дарг проснулся в холодном поту и какое-то время осоловело мотал головой, соображая – кто он и где. Сообразил быстро, ухмыльнулся, подмигнул сидевшим у костра:

– Эй, парни! А плесните-ка еще кружечку.

– О! Очнулся, славный Дарг. Верный Корр с удовольствием плеснет славному Даргу. На, друг, пей! Славная Хойра обещала вскорости принести мяса, да.

– Мяса?

– Да, там варят… Славно было глянуть в самом начале, как они там корчились, в наших больших бочках-котлах… Корчились, пока не кончились! О, как сказал Корр! Ты слышал, славный Дарг? Корр нынче как это… древний сказитель.

Нео и вообще-то любили поболтать, а уж после браги – таки и особенно. Коротышка Корр тоже не оказался исключением, болтал, что попало, и пил, что в рот попало.

– Пей, сын вождя! Ты славно дрался сегодня, да. Корр уважает тебя и пор-р-рвет за тебя любого, р-р-р-р!!!!

– Сын вождя тоже уважает Корра, – поднявший кружку Дарг вообще-то был несколько тронут. Надо же, он почему-то думал, что большинство молодых нео его презирают, считают выскочкой. Ан, нет, оказывается, не все так думали, далеко не все. Взять хоть, к примеру, Корра. Славный парень этот Корр, хоть и коротконогий.

От главного – большого – костра тянуло вкусным запахом вареного мяса, как раз сейчас там варили пленников, вернее сказать – доваривали. Две коренастые женщины, вполне себе дюжие, сноровисто помешивали страшное варево и время от времени пробовали. Оно конечно, нео могли запросто пожрать своих врагов хомо сырыми или чуток подкопченными на угольках костра. Варить их, это уже были изыски. Что ж, после удачной охоты могли себе позволить, и все – благодаря славному вождю, великому Тварру! Если б не он, да не давешний рейд, когда еще б полакомились бы? Никогда, наверное. По Марьиной Роще люди косяками не бегают.

Похоже, деликатесы уже сварились, их принялись вытаскивать и тут же разделывать – кому голову, кому руку, ногу, а кому и требуху, кишки. Сердца всех сваренных хомо по давней традиции конечно же принадлежали вождю. Их ему и поднесли на большой жестяной тарелке, сделанной из старого обода. Съесть сердце врага – признак удачи и силы. Что же касается голов – то и этот кусок считался почетным. По распоряжению Тварра, нынче головами угощали бойцов, тех, кто на славу потешил сегодня народ. Поднесли голову и Даргу, и Гамму. А, кроме головы, еще мяса, прямо на носилках, кусками – ешь, не хочу!

– Охх, – причмокивая, коротышка Корр смачно откусил кусок. – Ай, и вкусно, ага. Корр делится пищей со своим другом… Не побрезгуй, славный Дарг, прими!

Что там за головы им принесли, сын вождя не понял. Вареные, они почти все одинаковы, различаются разве что по размеру. Тем более, и скальпы с них давно уже сняли – на плащи, да и – не с волосами же есть, потом желудок чесаться будет.

Быстро оправившийся после недавнего поединка Гамм тут же раздробил поданную ему вареную голову первым попавшимся камнем и принялся с жадностью поедать вкусный мозг. Точно так же поступил бы и Дарг… да только сначала нужно было принять кусок, от всей широты души предложенный коротышкой Корром. По обычаю, именно так и становились друзьями, делились потом последним куском.

– Спасибо, славный Корр, – Дарг протянул руку и, поднося ко рту порядком обгрызенный мосол, вздрогнул, увидев на остатке кожи синюю татуировку – «небесное копье».

– Корр специально выбрал его для тебя, Дарг, – широко улыбнулся коротышка. – Видишь, тут знак твоего бывшего рода. Вижу, тебе приятней вдвойне!

Скривившись, юноша едва не бросил мослом в башку чертова Корра! Надо же, специально выбрал… в знак дружбы, ну и гад! А, впрочем, в чем таком провинился коротышка? По всем обычаям нео – он прав. И Даргу следует не кривиться, а поблагодарить его за предложенную дружбу… или отвергнуть, что значило – нажить себе смертельного врага. В конце-то концов и сам Дарг имел самое прямое отношение к судьбе несчастных хомо… и ничего не сделал для той златовласки, которую сейчас ел. Просто не успел, но ведь собирался же! А зачем? Он, Дарг – сын вождя нео, уважаемый всеми воин. Что ему до какого-то куска мяса? И все же…

Перед глазами возникла вдруг какая-то пелена, а в голове послышался отдаленный голос. Голос давно потерянной матери.

– Нет, это вовсе не «небесное копье», милый Ждан. Это – ракета.

– А что такое ракета?

Лишь недюжинным усилием воли сын вождя прогнал из своей головы голоса и остатки дурацких снов. Даже смог поблагодарить Корра, как того требовал обычай. Вот только мясо проглотить не смог. Кусок буквально не лез в горло! Пришлось пожевать да выплюнуть… И снова что-то ударило в мозг и уже не отпускало.

Вокруг звучал смех, слышались веселые прибаутки, песни. Еще слышно было, как невдалеке, за рощею, перекликаются часовые – «Не надоело?», «Не надоело!», «Не надо…»

Лишь только усевшаяся рядом Хойра заметила, что с Даргом что-то не так. Встревоженная девушка тут же обняла парня за плечи:

– Эй, эй! Хойра спрашивает тебя – что с тобой? Тебе не нравится мясо? Зря, Хойра сама выбирала, кого приготовить, да. Великий вождь разрешил выбрать.

– Что? – Дарг в ужасе вскинул глаза. – Ты? Выбрала?

– Хойра умная. Хойра видела, как ты смотрел на ту, с сивыми волосами. Понравилась девушка – понравится и мясо.

– Мясо… Прочь! Прочь пошла, прочь!

Вскочив на ноги, молодой человек с силой оттолкнул девчонку и помчался, куда глядели глаза.

– Чего это он? – повел плечом коротышка Корр. – Видать, перебрал браги. Бывает и так, да.

Ноги сами несли Дарга на кладбище. Старое, а лучше сказать, старинное, оно было разрушено еще задолго до Последней войны, остались лишь памятники да белевшие тут и там кости. Место это считалось у рощинских нео нечистым, приносящим несчастия, а Даргу там, наоборот, нравилось. Здесь всегда было безлюдно, спокойно и тихо, можно было посидеть, подумать, поразмышлять.

Усевшись у памятника, скрестив ноги, сын вождя приветствовал черневшие пустыми глазницами черепа, валявшиеся у могилы, словно давних знакомых:

– Привет, ребята. Как дела?

На груди Дарга поблескивал амулет в виде серебряной монетки с изображением парусника – подарок отца, великого вождя Тварра.

Показалось, будто бы черепушки ответили, улыбнулись, клацнули зубами, да и вообще – обрадовались, не так-то уж и часто их тут навещали. Это древнее кладбище называлось Лазаревским и, хотя погост забросили еще задолго до Последней войны, название почему-то не забылось, передавалось из уст в уста всеми, сменяющими друг друга, обитателями Марьиной Рощи. После войны сюда иногда заглядывали существа различного рода – остатки бродячих шаек, дампы, вормы, нео. Молились, испрашивая удачи в делах, иногда приносили жертвы, но чаще – просто бросали на старые могилы монетки и всякую прочую мелочь.

Погладив висевший на груди амулет, юноша уселся на холмик возле упавшей могильной плиты из какого-то серовато-темного камня. Выгравированные на плите буквы давно уже стерлись, так что непонятно было, кто именно тут когда-то покоился. Да и покоился ли? Лазаревское кладбище не раз подвергалось почти полному разору. Ходили упорные слухи, что древние, еще довоенные, люди исполняли там ритуальные пляски прямо на костях, желая задобрить своих жестоких богов, омерзительных и могучих идолов ядерного века. Увы, не задобрили. Зря, выходит, на костях плясали.

Кости… Вареное человеческое мясо… Лоскуток кожи с синим рисунком… «Это не «небесное копье», милый Ждан. Это – ракета»… Дарг обхватил голову руками. Кровь молотом стучала в висках. Почему? С чего бы? Что, всему виной – эта татуировка? Да, «небесное копье», судя по всему – отличительный знак бывшего рода Дарга. Ну, и что с того? Связь с прежним родом давно потеряна… да и была ли? Он, Дарг, всем своим существом, по всем повадкам и духу – нео! Новый вид людей борется за власть на планете, и, можно сказать, успешно… почти. Что же касаемо хомо – то эти глупые и слабосильные людишки способны лишь трусливо дрожать за кремлевскими стенами или пресмыкаться где-нибудь в густых лесах в поисках пропитания. Дарг, как и всякий нео, презирал обычных людей, годных лишь на мясо для пира. Нечего их жалеть! Это ведь именно они развязали Последнюю войну, тупо погубив свой мир. Вонючие трусливые ублюдки! Именно так, но… Почему же снятся такие сны? Мать, сестра… Сын вождя нео почему-то чувствовал к ним жалость… хоть и не хотел этого и всеми силами сопротивлялся. Но, ведь, не может же человек, пусть и нео, сопротивляться собственным снам.

Вздохнув, молодой человек погладил ладонью череп. Теплый, нагревшийся на дневном осеннем солнышке. От этого странного жеста Даргу вдруг стало спокойнее, как будто бы он только что поделился своими мыслями с лучшим другом… или подругою. Это ведь так важно, делиться мыслями с теми, кого любишь, кого уважаешь, без кого жизнь не в жизнь. Увы, у Дарга таких друзей не было. Вообще, не было друзей, если не считать недавно набившегося в приятели коротышку Корра. Да, и еще Хойра… но тут все было сложней.

Юноша покусал губу: кажется, эта хищная и сильная девушка испытывала к нему какие-то нежные чувства. Да, испытывала, и выказывала это не раз. Вот только Дарг, увы, не мог похвастаться тем же. Ему не нравилась ни одна женщина-нео. Широкобедрые, кривоногие, приземистые, с огромной грудью и длинными, как у всех нео, руками, они вовсе не казались Даргу образцом красоты и изящества. Совсем даже наоборот! Ладно бы, только с фигурами не повезло, а лица? Это ж какие-то тупые обезьяньи морды, а не лица! Не то, что та златовласка… Жаль, что ее съели, жаль…

Тьфу ты! Вот ведь, поди ж ты, снова накатила жалость. Гнать ее поскорее, гнать!

Что-то шевельнулось невдалеке, за кустами. Дарг тут же вскочил на ноги, выхватив нож. Ну, и кто там затаился? Вылезай! Плотоядный муравей-мутант, земляной червь, болотник? Вообще-то, все эти твари встречались в Марьиной Роще крайне редко – опасались патрульных роботов маркитантов и пресловутого излучателя НИИТЬМы. Однако, как говорили в старину – и на старуху бывает проруха, какая-нибудь отдельная особь вполне могла оказаться и здесь.

Ла-адно, разберемся…

Холодно улыбаясь, юноша покрутил в руке нож. Хороший, с молекулярной заточкою, сделанный на каком-то подземном заводе… или просто сохранившийся с довоенных времен в лабораториях НИИТЬМы. Отец как-то купил его у «савеловских» и подарил Даргу. Отец… Да, он был строг и даже жесток, иногда и просто омерзителен. Но, именно таким и должен быть вождь! Иначе не будут бояться, уважать. Какой он тогда вождь? Так, кусок котяха. Великий Тварр – всем вождям вождь. Дарг искренне гордился своим приемным отцом и перегрыз бы за него глотку любому.

Снова что-то дернулось. Ага, вот шелохнулась ветка! А ветра, между прочим, не было, и хищные кусты на кладбище не росли. Значит, не сам куст, значит, кто-то… Дарг подбросил нож в руке, уже собираясь метнуть в затаившегося врага, как вдруг…

– Здравствуй, милый Ждан. Как тебе здесь живется?

Дарг дернулся, невольно отступив на пару шагов. Из-за кустов вышла высокая светловолосая дева, та самая красавица, которую… от которой уже остались лишь одни кости, да и те – обгрызенные. Хотя, нет – вот же она, вот! В красивом, красном, с серебряной оторочкою, платье чуть ниже колен, с обворожительною улыбкою на красивом – очень красивом! – лице, чуть тронутом золотистым загаром. Пухлые губы, жемчужно белые зубки, тонкий, чуть вздернутый, нос… а глаза… нет, это не глаза, а звезды!

– Я из твоего народа, Ждан… Не веришь? Смотри.

Ничуть не стесняясь, красавица расстегнула платье, обнажив левое плечо и часть упругой груди. На плече девушки синело «небесное копье», золотистые волосы развевал ветер. Стоп! Какой ветер? Ну, ведь нет ветра же…

– Это не копье, Ждан, это ракета! Идем…

Сделав приглашающий жест рукою, красавица повернулась, шагнула в кустарник… Туда же, следом за ней, подался и Дарг… Вдруг очутившийся в каком-то красноватом тумане. Девушка исчезла, а туман неожиданно быстро густел, становясь похожим на плотный красный кисель или студень.

Красное Поле Смерти! Но откуда оно здесь? Как пробралось? Бежать, скорее бежать…

Не получилось скорее. Вообще – никак. В глазах юноши взорвались салютом красно-желтые искорки, кругом потемнело, и не стало больше силы в ногах. Взмахнув руками и издав еле слышный стон, сын вождя медленно повалился наземь… точнее сказать, в красный колыхающийся кисель, похожий на застывающую кровь, приготовленную в большом котле для праздничного пира.

И снова та женщина. Мать… И сестра… нет, сестру уже убили, кто-то из преследующих дикарей метнул дубину. Надо заметить, метко – угодил прямо в голову… Мать на бегу толкнула Ждана к развалинам:

– Беги, милый. Прячься!

Ждан не успел ничего ответить, мать свернула к зарослям хищной березы. Нет, не сошла с ума, просто больше некуда было увести преследователей, заставить забыть о сыне. Женщина бежала из последних сил, и светлые волосы развевались за ее спиною. Ухая и крича, дикари пронеслись мимо укрывшегося в обвалившемся подвале мальчишки, обдавая все вокруг невыносимым смрадом. Пропустив их, Ждан осторожно выглянул… Как там мать?

Беглянку уже поймали, вели, заломив руки за спину, издевались, били. Сволочи! Ждан хотел уж было выскочить – защитить мать. Хотел, но не выскочил, понял – мать бы этого не одобрила. Надо, чтоб хоть кто-то спасся. Чтоб было, кому отомстить за все.

Между тем, женщину уже подвели к вождю дикарей – здоровущему, с желтыми торчащими клыками и отвратительной обезьяньей мордой. Поклонились, поставили пленницу на колени, в грязь.

– Она твоя, Тварр! Возьми ее, возьми!

Главный дикарь наклонился, взял златовласку за подбородок и с гнусным хохотом сорвал с нее одежду:

– Сейчас ты изведаешь все!

Пленница дернулась, в отчаянье глянув на небо. Словно бы взывала к помощи. К кому еще оставалось взывать? Только лишь к небесам.

А, может, и правда, помогут? Вот-вот, вот сейчас, явится кто-нибудь, кто может этих тварей порвать, уничтожить! Какой-нибудь исполинский герой… ну, приди же, приди!

Ждан шептал свои мысли вслух, надеялся и верил в чудо. Невероятно, но чудо свершилось! Чья-то темная тень надвинулась вдруг на деревья, чья-то железная ступня с маху втоптала в грязь сразу троих, не успевших убежать, дикарей… Мальчик поднял глаза, полные слез, и обмер. Железный человек! Невообразимо огромный, сильный… Мать называл таких – боевой робот или просто – био. У этого имелось имя – Маунтин. Ждан узнал это, непонятно как. Вот только что. Словно бы что-то вспыхнуло в мозгу.

– Убей их, великий железный богатырь! Убей их всех!

Оказалось, робот только и ждал приказанья! С ужасным воем, он вырвал с корнем огромный дуб, росший неподалеку, и принялся крушить всех!

– В стороны! – заорал дикарский вожак. – В стороны все, живо… А ты… Так не доставайся же никому.

Торжествуя, Ждан выскочил навстречу своему избавителю с веселым смехом… и тут же, у него на глазах, дикарь взмахнул мечом, отрубив пленнице голову…

– Мама-а-а-а!!!

Что-то екнуло в груди мальчика, и резко потемнело в глазах…

Он очнулся в корзине, сплетенной из толстого лыка. Обычно, дикари носили в таких пищу. Так он, Ждан, нынче и будет для них пищей… Гнусные омерзительные твари! Хуже зверей… Они что же, справились с железным богатырем? Похоже, что так… или, скорее просто бежали, как крысы, и славный богатырь Маунтин вот-вот нагонит их, отомстит…

– Великий Тварр, с патрульным роботом снова что-то неладное! – услыхал чей-то голос Ждан. – Мгарру бежать к маркитантам?

– Нет. Тащите мальчишку сюда. И одноглазого позовите, одноглазого.

– Кого, великий вождь?

– Шама позовите сюда. Если еще не сбежал.

– От Мгарра еще никто не убегал, да-а.

Дальше голоса стихли, потом снова послышался голос вождя, на этот раз куда как менее громко, похоже, дикарь разговаривал сам с собой. Однако, слова его оказались непонятными напрочь!

– Похоже, щенок – нейромант. Ну да, ну да, умеет встраиваться в нейроцепи био. Даже на расстоянии. Это неплохо, неплохо… даже очень хорошо… Пусть шам покопается в его мозгах. Уберет кое-что… кое-какие воспоминания… они этому славному мальчику совсем-совсем не нужны, да-а!

Глава 2

Дарг очнулся на кладбище, у расколотой надвое серовато-черной могильной плиты. Ощущение было такое, что его сейчас, вот, только что, заглотили, пожевали… и выплюнули. Голова раскалывалась, перед глазами прыгали разноцветные зайчики, а в душе словно разверзлась старая кровоточащая рана. Неужели – это все правда? Что он… Дарг – Ждар – Ждан… Что его мать убита… убита приемным отцом – так выходит? Нет, нет, нет!!!

Это проклятое Красное Поле. Красное Поле Смерти. Именно в его гнусные киселеподобные тенета угодил сейчас сын вождя тварров. Поля Смерти… бывшие зараженные участки местности, хищные мутировавшие субстанции. Колыхающиеся полусферы, иногда довольно большие – несколько десятков метров в диаметре. Чрезвычайно опасные и непонятные твари, способные генерировать мороки и видения, лишь бы заманить жертву. Правда, в том же Красном Поле можно было восстанавливать предметы, скажем, меч по его обломку. Однако же, делать это мог лишь Мастер Поля, специальный человек – или мутант – способный контролировать Поля Смерти. Многие нео, кстати, добровольно погружались в Красное Поле, «прожигали» себя. Ибо Поле резко усиливало умственные и физические способности, правда, взамен награждало уродством – конечности становились непропорционально толстыми, все тело покрывали страшные кровавые язвы.

Дарг сильно подозревал, что когда-то в Красном Поле Смерти прожегся и его приемный отец. Правда, у Тварра не было заметно никаких язв, а особенной красотою он и раньше не отличался. Верно, язв удалось избежать, «прожигаясь» под присмотром хорошего Мастера, говорят, у маркитантов таковые имелись.

Но ведь он, Дарг, угодил в Поле Смерти без всякого Мастера, сам по себе! Тогда почему же Поле не сожрало его, не растворило, как сделало бы со всяким? Может быть, потому что сын вождя – некромант? Может. Впрочем, скорее всего, причина другая – вон она, на шее. Старинная серебряная монетка с изображением парусника. Оберег, подарок отца, великого вождя. Тварр носил сей амулет всегда, вероятно, с ним попал и в Поле… или уже в Поле нашел, а побывавшая в Поле Смерти вещь, это как знак – «Я – свой, меня не трогать!».

Накалившийся в Поле амулет заметно жег грудь. Но куда больше жгло душу! Все эти вдруг появившиеся воспоминания, мысли… Ждан, Ждар, Дарг… «Небесное копье – ракета». Мать и сестра, зверски убитые загонщиками нео. Неужели – это все так?

Даже если и так! Все равно. Он, Дарг, сын великого вождя Тварра, новые люди, нео – его народ. Так! И только так. И никак иначе!

– Дарг жив? О, Хойра рада, очень рада, да-а!

Приземистая, похожая на обезьяну, девица, резко выскочив из кустов, бросилась юноше на шею. Погладив парня по голове, прижалась пухлой грудью, не обращая внимание на красневшее невдалеке Поле Смерти.

– Дарг, дарг! Разве Хойра тебе не по нраву, а? Смотри, какая у Хойры грудь. Можешь потрогать, да-а…

Эта тварь варила и пожирала людей… Ту самую девчонку, златовласку с такой же татуировкой, какая была на правом плече у Дарга. Тварь! Сын вождя почему-то подумал сейчас не как нео, а как всеми презираемые хомо, которым, собственно говоря, и был. Но, только по крови!

Тем не менее, Дарг дернулся и грубо толкнул Хойру в кусты… Из которых, подхватив отвергнутую девку на руки, тут же выбрался Гамм. Щелкнув зубами, этот похожий на бабуина парень смачно сплюнул в траву и недобро прищурился:

– Что это у вас тут, а?

– Твое какое дело? – с презрением отозвался Дарг.

Гамм набычился, наклонил голову и тяжело задышал. Сын вождя сжал кулаки. Дело шло к хорошей драке, ей бы все и закончилось, кабы не вмешалась Хойра. Глянув на Дарга с ненавистью только что отвергнутой женщины, она ухватила за руку Гамма:

– Гамм как здесь?

– Меня послал вождь, – Задавака, наконец-то, опомнился, вспомнив, зачем пришел. – Великий Тварр хочет видеть Дарга немедленно.

– Как ты нас нашел? – справился сын вождя. – Следил?

Гамм подбоченился и снова сплюнул:

– Следил, да. Но не за тупым хомо, а за славной Хойрой! Просто хотел с ней поговорить.

– Кого ты назвал тупым хомо, урод?!

– Кого ты назвал уродом?!

И снова едва не вспыхнула драка, стороны даже успели обменяться ударами. Гамм от души врезал увесистым кулачищем сопернику в грудь, но и сам пропустил смачный удар в ухо!

Дальше, правда, дело не пошло, на этот раз вовсе не из-за вмешательства Хойры. Правда, девчонка заметила появившуюся опасность первой.

– Ой, смотрите-ка!

За противоположными от того места, где только что скрылось Красное Поле Смерти, кустами вдруг показались усы. Длиной метра три и толщиной с ногу нео, они хищно изгибались, словно бы что-то искали… даже, скорее, нашли, и теперь их обладатель выбирал момент для нападения.

И выбрал! Со страшным треском прямо на драчунов выпрыгнул из кустов огромный – с быка! – муравей-мутант. О шести суставчатых ногах-лапах, в хитиновом, покрытом короткой зеленовато-синей шерстью, панцире и огромными плотоядно щелкающими жвалами, истекающими тягучим желтоватым ядом.

Жвалы эти щелкнули у самой шеи Дарга, едва не отчленив голову! Спасибо бдительной Хойре – вовремя заметив опасность, молодой человек резко отскочил за могильную плиту… на которой и поскользнулся бросившийся за ним мутант. И тотчас же, ловко воспользовавшись моментом, Хойра метнула нож, угодивший чудовищу в шею. Муравей рассерженно заскрипел жвалами, развернулся, намереваясь кинуться на обидчика. В тоненькой, по сравнению со всем остальным телом, шее его торчал воткнувшийся клинок Хойры, наземь, в траву уже стекала белая сукровица… Тонкая шея – пожалуй, единственное слабое место…

Щелкнув жвалами, муравей встал на дыбы, готовясь к броску… Эти твари могли передвигаться довольно быстро, убежать – надежды мало. Значит, надо убить!

Недолго думая, сын вождя подкинул в руке увесистый тесак, и прыгнул! Оседлав муравья, словно лошадь, ударил тяжелым клинком по шее, и бил, бил, бил, не обращая внимания на предсмертный визг твари и брызнувшую в глаза сукровицу. В древние времена так шинковали капусту…

Передние лапы муравья подкосились, усы безжизненно упали наземь. Только жвалы еще клацали, правда, недолго. Вмиг подбежавшие к поверженному мутанту Гамм и Хойра добили тварь подвернувшимися под руку камнями.

– Хой, хо-о! – увидев, что муравей мертв, радостно закричала девушка. – Мы победили его, да-а! Слава нам, слава!

На время позабыв о вражде, Гамм и Дарг старательно и осторожно вырезали ножами ядовитые жвалы – завидный трофей, которым очень даже можно гордиться.

– Хойра, Дарг и Гамм убили мутанта, да-а! – смеясь, Хойра радовалась совсем по-детски, смешно подпрыгивая и прихлопывая в ладоши. Словно плясала, выкрикивая в такт:

– Хойра, Дарг, Гамм! Хойра, Дарг, Гамм! Хойра, Дарг, Гамм!

Обиталище славного вождя тварров располагалось под землей, в бывшем пешеходном переходе и имело четыре выхода. Один – широкий, парадный, и три других – полузаваленные камнями и осколками кирпичей. Запасные. Многоопытный Тварр всерьез опасался заговора и не доверял никому, даже собственному приемному сыну. Кстати, единственному – остальные сыновья все погибли, причем, двое из них – от руки самого папаши. А и поделом! Нечего умышлять недоброе против родного отца.

Великий вождь встретил Дарга с почетом, милостиво кивнув на широкую могильную плиту, игравшую роль скамейки. Сам Тварр, как и всегда, восседал на высоком троне из старых автомобильных шин. Тускло блестело развешенное на стенах оружие – кольчуги, шлемы, панцири и копья. Что-то добыли в военных походах, что-то – сработали местные кузнецы. При всей показной тупости, новые люди очень быстро учились, если попадались хорошие учителя. Кузнецам, как видно, попадались. По всему подземному залу тускло горели светильники из флюоресцентных ламп, недавно приобретенные у маркитантов, тут и там белели человеческие черепа и кости, разбросанные в виде причудливых узоров – великий Тварр был вовсе не чужд прекрасному, иногда позволяя себе немного развлечься.

– Проходи, садись, сын мой, – вождь милостиво улыбнулся, осклабив клыки в жуткой гримасе, и, жестом выпроводив слуг, резко понизил голос.

– Давно хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, вот так, как любящий отец с почтительным сыном.

Юноша невольно напрягся: подобное вступление обычно заканчивалось каким-нибудь гнусным приказом, типа незаметно за кем-нибудь проследить, да потом доложить лично, во всех подробностях. А уж затее-е-ем… Вот и сейчас, как видно, отцу понадобились подобного рода услуги. Наверное, снова кто-то из сотников позволил себе слишком много. К примеру, иногда сомневаться в правоте вождя, предлагать какие-то свои действия. В тех же отношениях с ззаргами или маркитантами.

– Я думал, много думал о нашем славном племени… – Тварр поиграл желваками, отчего стал похож на жующего траву тура. – И решил, что хватит уже заваливать трупами Кремль. Тем более, мы там далеко не на первых ролях… Не слишком сложно говорю?

– Я хорошо понимаю тебя, отец!

– Знаю, ты умный. Так вот… – вождь наклонил голову, вытянув шею, словно готовящаяся к броску змея. – Ты умный… и еще обладаешь кое-какими способностями. Понимаешь, о чем я?

– О, да, – снова кивнул Дарг. Уж, конечно же, речь шла о его способностях нейроманта, способностях управлять роботами, точнее – их системами. Нейроцепями любого электронного организма.

– Нам нужно заиметь своего робота, – наконец, промолвил Тварр. – А лучше – нескольких. Подобно тому, как делают маркитанты. У тебя хватит на это сил, сын?

– Смотря, какие роботы, – ответив, как есть, юноша сразу почувствовал, что отцу ответ его не понравился, и тотчас добавил:

– Думаю, что смогу справиться с любым. Вопрос времени. Но! Нам ведь нужно еще этого робота где-то найти. И приблизиться к нему на весьма близкое расстояние… а это чревато…

– Я ведаю, сын. Поверь, мы все тщательно обдумаем, обмозгуем, – великий вождь нервно погладил рукой лежавший невдалеке череп и, облизав губы, продолжил:

– Скажу честно, я хочу напасть на НИИТЬМы и завладеть излучателем! Вот зачем роботы.

Говоря древним языком, от этой фразы Дарг «выпал в полный осадок». Даже рукой махнул:

– Но, отец! Излучатель тут же выведет из строя всю начинку роботов! Они даже не смогут подойти…

– А если незаметно?

– Хм… незаметно… – юноша задумчиво покачал головой. – Как это?

– Думай, сын. Думай.

– Говорят, есть некие полулюди – шамы, – вспомнив, осторожно промолвил Дарг. – Волшебники, колдуны. Они могут поставить туман.

– Могут, – Тварр с грустью развел руками. – Только толку от этого никакого. Видишь ли, сын мой. У людей НИИТЬМы имеются приборы, позволяющие видеть и ночью, и в туман.

– Тогда – под землей! – неожиданно предложил молодой человек. – А что? Насколько я знаю, у НИИТЬМы там и бункеры, и склады, и какие-то ходы…

– И – лаборатории! – вождь поддержал сына обрадованным шепотом. – Да – почти все. Вот это – хорошая идея, сынок! Отличная идея.

Дарг смущенно потупился: не слишком-то часто отец хвалил его за ум. Потупился и напомнил:

– Тогда нам нужны роботы совершенно определенного типа. Робот-сапер, «пристяжь»-обслуга или хотя бы – транспортник, типа «Титана». Я видел такой у торговцев. Правда, не думаю, что они его продадут. Да и чем платить? У нас не так уж много красивых рабынь. Вернее, их совсем нет. А ведь могли бы быть! Могли бы быть, отец, кабы их всех не…

– Цыц! – строго, как в детстве, прикрикнув, Тварр отвесил сыну подзатыльник. Шутливый, но вполне увесистый, так что в голове загудело.

– Мы не будем никого покупать. Зачем – чтоб вся округа узнала? О, не-ет, мы отыщем и захватим роботов тайно. Для начала спрячем в роще, а потом тайно переправим в подземелье…

– Которые еще надо будет отвоевать у руконогов… – осторожно добавил молодой человек.

Тварр хмыкнул:

– Вот это я и поручу тебе! Нет, не одному – возьмешь самых лучших воинов. Разведаете туннели, выкурите оттуда руконогов…

– Чем будем выкуривать, отец?

– Спрашиваешь – чем? А вот этим! А ну, привстань-ка…

Могильная плита, на которой сидел Дарг, на поверку оказалась вовсе не плитой, а крышкой – то ли гроба, то ли сильно вытянутого сундука. И в этом то ли сундуке, то ли гробе виднелись аккуратно составленные баллоны со шлангами и немного странные с виду ружья с сошками, как у пулемета.

– Что это? – не на шутку заинтересовался юноша. – Похоже на пулеметы! Что ж мы не взяли их с собой в рейд? Ох, как бы пригодились.

– Пригодятся еще, – Тварр хитро сверкнул глазами, маленькими, глубоко посаженными и злыми. – Просто не хотел, чтобы кто-то раньше времени увидел.

– К пулеметам нужен боекомплект. Но, что это за…

– Тсс! – великий вождь вдруг замер, к чему-то напряженно прислушиваясь. – Тихо. Там кто-то есть. Слева. Я только что слышал шаги!

– Так, может, просто позвать?

– Подожди… Помоги-ка…

В раскрытом рюкзаке-ранце виднелось сразу три баллона. Сноровисто подсоединив какие-то шланги, Тварр с помощью сына вскинул ранец себе за плечи и, взяв в руки ружье с сошками, негромко скомандовал:

– Вот теперь – зови.

– Эй, кто здесь? – повернул голову Дарг. – А ну, покажись, не прячься!

– Ронг не прячется, господин. Ронг просто тут убирается.

В левом углу зала вдруг показалось весьма забавное существо, чем-то напоминающее плюшевого мишку из той, довоенной, жизни, о которой Драгу (Ждану!) рассказывала мать. Юный, маленького росточка, нео. Судя по комплекции, не чистый, а помесь – нео с хомо. Да, такие дети рождались от связи новых людей с женщинами хомо. Обычно этих ублюдков откармливали на мясо, но некоторых делали рабами… вот, как этого.

– Ронг, говоришь? – поднимая ружье, ухмыльнулся вождь. – А подойди-ка, дружище Ронг, поближе. Хотя, нет. Стой, где стоишь. Проверим на расстоянии.

– Что проверим, отец?

Тварр не ответил. Что-то щелкнуло и из дула ружья вдруг вырвался ослепительный огненный столб! Ярко-желтое пламя, словно хищник, рванулось вперед… и несчастный Ронг вдруг вспыхнул, как сухая солома! Даже вскрикнуть не успел, просто вспыхнул… и, упав на пол, покатился в угол… где и затих кучкой обгоревших костей да пепла.

Дарг даже не успел осознать, насколько быстро все произошло. Буквально пара секунд и…

Ну, Тварр!!! Вот вам и «ружье».

– Легкий пехотный огнемет, Эл Пе О пятьдесят, – опуская «ружье», похвастал великий вождь. – В ранце – три баллона со смесью, весят около двадцати килограмм. Не так уж и тяжело. А это, как ты говоришь, ружье – пусковое устройство с энергоблоком. Надо ведь чем-то поджигать смесь!

Юноша был поражен:

– Но…

– Маркитанты продали их со скидкой в знак благодарности за возвращение беглецов… пусть и не всех, – снимая ранец, глухо захохотал вожак. – Запасы баллонов с огнесмесью пока что есть, надеюсь, для руконогов хватит. Ты все понял?

– О, да, отец.

Поняв, что аудиенция закончена, Дарг приложил руки к сердцу и, кланяясь, поднялся наружу через главный вход. Шел быстро, поспешал, кривился – тошнотворный запах только что сгоревшей плоти, казалось, успел впитаться и в волосы, и в кожу.

Порученное ему дело, весьма ответственное и опасное, неожиданно успокоило юношу. Вот уж теперь некогда думать о погибшей матери, о сестре, о том, насколько он нео, а насколько все же остался обычным человеком… пусть даже и наделенным недюжинными способностями нейроманта. Нельзя сказать, что все это вдруг перестало волновать Дарга. Нет, просто отошло на задний план, подвинутое новым порученным делом. Обследовать все, пролегающие под Марьиной Рощей, туннели, сделать их безопасными, очистив от всяких подземных тварей – шутка ли!

Чрезвычайно опасное, многотрудное дело, тем не менее, казалось Даргу очень интересным, пробуждая все лучшие качества юноши, и в первую очередь – смелость, предприимчивость, ум. Сын вождя проявил необычайную активность, не только из интереса к поручению отца, но и из желания забыться от столь настойчиво лезущих в голову мыслей. Доказать всем, и в первую очередь – самому себе, что он, Дарг – истинный нео, истинный сын вождя!

И все же, несмотря на всю свою энергию, бьющую буквально ключом, молодой человек понимал, что все это во многом обусловлено его желанием убежать от себя.

* * *

Они спустились в туннель по остаткам лестницы древнего метро. Длинная, уходящая, казалось, в самую глубинную земляную тьму, она называлась красивым древним словом – эскалатор. К сожалению, эскалатор сохранился не в полном виде – приходилось быть чрезвычайно осторожными, ведь воины Дарга могли в любой момент соскользнуть, за что-нибудь запнуться, свалиться вниз, в пугающую черноту провала.

Вестибюль станции когда-то располагался к востоку от древней Шереметьевской улицы, рядом с Четвертым проездом Марьиной Рощи. Ныне от него остались одни развалины, источающие гнилостный запах смерти.

Обвязанные веревками, словно древние альпинисты, молодые воины нео спускались вниз, следуя за своим юным вождем. Подавая пример, Дарг шел впереди… точнее сказать, не шел, а спускался. За спиной его висел двадцатикилограммовый рюкзак с баллонами для огнемета, готового к выстрелу в любой момент. Такие же огнеметы несли Коротышка Корр и еще двое парней, наскоро натасканных на стрельбу пока что чисто теоретически – великий Тварр строго-настрого приказал по возможности беречь заряды.

Ярко горели смолистые факелы, отбрасывая причудливые тени, похожие на сказочных чудовищ. Спустившись на платформу, воины застыли, пораженные вдруг открывшейся под землей красотою. Огромный, со сверкающим мраморным полом, зал тянулся, казалось, куда-то далеко-далеко. От посадочных платформ зал отделяли пилоны, а на стенах, над уходящими во тьму рельсами сверкало разноцветной мозаикой многокрасочное панно. Голубая речка или пруд, пасущиеся коровы. За рекой, на невысоком холме – церковь в окружении зеленых деревьев, и плывущие в небе белые облака.

– Об-а-а-а!!! – не выдержав, восхитилась Хойра. – Вот это красотень!

Стоявший рядом Коротышка присвистнул и понизил голос до шепота:

– Корр тоже никогда такого не видывал, да. Смотрите-ка – буквы!

– Марьина Роща, – спокойно прочитал Дарг. – Станция так называется.

Хойра удивленно всплеснула руками:

– Хочешь сказать, что ты это прочитал?!

– Нет, конечно же. Просто догадался.

Вот здесь сын вождя соврал. Не догадался, хотя и мог бы, а именно что прочитал. Сверкающие отраженным факельным светом буквы словно сами собой сложились в слова… К большому удивлению самого Дарга! Выходит, что же – он умел читать?! Но, как… каким образом? Нет, наверное, все же просто – догадался. Молодой человек снова глянул на буквы и шепотом прочел по слогам:

– Марь-и-на Ро-ща…

Прочел! Значит, правда… Ну да, мать же учила и, похоже, Дарг ничего не забыл, а вот теперь – вспомнил…

– В правом туннеле какое-то движение, командир, – подскочив, доложил младший десятник Нурр, коренастый увалень, с виду казавшийся этаким добродушным флегмой. Именно, что казавшийся…

– Вы двое – здесь, – быстро распорядился Дарг. – Остальные – за мной. Нурр – в каком точно месте?

– Я покажу, командир.

Воины действовали умело и четко, сын вождя и впрямь выбрал лучших. Без лишней суеты нео рассредоточились по залу, укрываясь за пилонами. Младший десятник вытянул руку:

– Там!

Все замолкли, и на какое-то время на станции воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. В стенах и потолке отражались оранжевые блики пламени, а часть платформ и туннели покрывала непроглядная тьма. Кажется там и впрямь кто-то скрывался, подкрадывался…

– Погасить факелы, – отдав приказ, сын вождя обернулся, протягивая Хойре фонарь, поистине волшебную вещь, не так давно приобретенную у савеловских маркитантов за двух красивых рабынь.

– Включишь, когда я скажу.

– Да, командир. Хойра включит.

– Огнеметчики, приготовились…

– Готовы.

И снова настала тишь. Дарг напряженно прислушался… и отчетливо услышал чьи-то крадущиеся шаги. Вроде как кто-то выбрался на платформу и теперь крался, принюхиваясь и выбирая жертву.

– Фонарь!

Яркий световой луч пронзил зал, отражаясь в потолке и пилонах. Кошмарные чудовища, возникшие из тьмы, обескураженно застыли, правда, лишь на миг. Однако этого мига вполне хватило, чтоб рассмотреть их. Больше всего эти твари походили на гигантских сколопендр с человеческими лицами и восемью мощными когтистыми лапами. Тела монстров, метра полтора длиной, состояли из отдельных сегментов, лица явно не лучились добротою и скорей напоминали кожаные морщинистые маски, содранные с трупов.

Тварей было шесть или даже больше – мощности фонаря не хватало, чтобы пробить светом туннель – и парочка монстров уже подобралась достаточно близко, чтобы вот прямо сейчас совершить прыжок, схватить, утащить, сожрать!

– Огнеметы… Огонь!

Выкрикнув, Дарг потянул спусковой крючок. Ток от батарей поступил к пиропатрону в баллоне. Сработавший пиропатрон давлением пороховых газов прорвал калиброванную алюминиевую мембрану обратного клапана и вытолкнул огнесмесь. Огнесмесь, подожженная пороховым зарядом пиропатрона, под давлением вылетела из ствола столбом яркого всепоглощающего пламени!

Две или три секунды. Всего. И твари вспыхнули факелами! Заверещали, корчась и быстро сгорая прямо на глазах радостно завопивших нео.

– Огонь!!!

Следующий залп смел с платформы всех. Кто успел – тот убежал в туннель, ну, а кому не повезло – увы. Подойдя к краю платформы, сын вождя заглянул вниз, глянул на корчащиеся останки тварей.

– Вот это здоровски! – поглаживая огнемет, восхищенно присвистнул Корр. – Вот это – вещь! Командир, а кто это был, а?

– Руконоги, – Дарг припомнил все, что знал. – Они же – баги. Полуразумны, обитают под землей, могут использовать примитивное оружие.

– А-а-а-а… А что значит – полуразумны?

– Это примерно, как ты в детстве, дружище Корр.

Хойра и еще парочка нео грянули смехом, остальные шутки не поняли. Или не расслышали, здесь, в зале, голоса звучали весьма неразборчиво и гулко.

– Командир, здесь какая-то дверь!

– Нурм – остаешься за старшего.

– Есть!

– Хойра, Корр – за мною.

Дверь обнаружил кто-то из воинов. Неприметная, железная, замаскированная под мозаикой панно. Выпущенное из огнеметов пламя случайно задело мозаику – и обнажило дверь. Которую еще нужно было суметь открыть.

Подойдя ближе и посветив факелом, Дарг увидел замок – обычный навесной замок, из тех, какими запросто торговали маркитанты. Справиться с таким оказалось легче легкого – лишь пара ударов дубиной.

– Всего-то, – разочарованно протянула Хойра. – Значит, никаких сокровищ там точно нет, да-а.

– А вот сейчас и посмотрим!

Пригнувшись, сын вождя вошел в таинственную пещеру, точнее сказать – в зал. Небольшой, раза в три меньше станции. Небольшой стол в углу, старинный довоенный компьютер с плоским экраном, конечно же, давно уже не работающий. О таких Даргу рассказывала мать… Мать… Некогда сейчас вспоминать! Некогда!

Передав факел Коротышке Корру, юноша пробежал пальцами по клавиатуре. Просто так, ни на что не надеясь… Да и как бы он сумел справиться с компом, даже если бы тот оказался вполне себе функционирующим? Без всяких умений, навыков, знаний.

Нет, не работал. Уж ясно. Сколько лет-то прошло? У-у-у!

– Ой, что это?

Весь зал оказался уставленным стеллажами, железными и деревянными полками с какой-то хренью…

– Ой, командир! Тут картинки! – неожиданно доложил Корр.

– Это называется – книги, – Дарг улыбнулся, сняв с полки первое попавшееся издание… И прочитал! Прочел, да! Хорошо хоть – шепотом, не привлекая ненужное внимание. Незачем кому-то знать, что сын вождя умеет читать древние книги хомо.

– Прик-лю-чения То-ма Сой-е-ра…

– Что шепчет славный Дарг?

– Так… Этот зал именуется – библиотека.

– Биб-ли-о-тека…

– Что значит – хранилище для книг. Надобно все здесь обыскать как можно тщательнее.

Кроме книг и маленьких блестящих дисков в прозрачных футлярах с картинками, в библиотеке не оказалось больше ничего ценного. Ничего такого, что представляло бы ценность для «новых людей». Ну, разве что обтянутый шикарной белой кожей диван прямо-таки невероятных размеров. Поначалу, Дарг решил было доставить его наверх в качестве трофея да подарить отцу, но… Но сразу же передумал – слишком уж неподъемным оказался диван. Пускай уж лучше здесь остается. Тем более, это помещение вполне могло пригодиться в качестве опорного пункта.

– Ничего интересного, – обследовав библиотечный зал, браво доложил Коротышка. – Одни книги кругом, да.

– Они очень хорошо горят, – Хойра подкинула на руке изящный томик Байрона. – Так что все же есть и от книг польза. Может, славный Дарг прикажет перетащить все книги наверх, на зиму? Пополним запасы дров, так.

– Умная ты, Хойра! – скривив губы, съязвил сын вождя. – Обалдеть просто.

Девушка, однако же, приняла похвалу за чистую монету и приосанилась:

– Хойра умная, да. Много чего умеет.

– Ладно, хватит тут рассуждать…

Усевшись за стол, Дарг взял в руки карандаш и листок бумаги из пожелтевшей стопки, лежащей в пластиковом лотке. Все сохранилось еще с довоенных времен в первозданном виде. Да и что могло сделаться с простым грифельным карандашом? А бумага вообще, только через восемьсот лет тлеть начинает.

– Вот здесь – вход, – деловито начертил юноша. – Вот это – туннели. Вот – туда… и сюда… Тот вот, что слева от нас – короткий, Марьина Роща – конечная станция. Вероятно, там раньше находился отстойник для поездов метро или ремонтная зона… Даже, может, рельсы прямо на улицу выходили – туда, где давно все завалило.

– Так и есть, Хойра тоже про это слыхала, да.

– Только нам-то туда не надо – бункеры НИИТЬМы совсем в другой стороне. Примерно вот здесь, по этому вот туннелю. Недолго и пройти, метров двести…

– Двести чего?

– Четыре сотни шагов, Хойра. Всего-то четыре сотни шагов. Давайте-ка посмотрим. Правда, на первый раз – недолго. Просто сориентируемся.

Оставив часовым один огнемет, воины прихватили с собой остальные три.

– Посматривайте, – негромко приказал Дарг, всматриваясь в рельсы, тающие в туннельной тьме. – Факелов не жалейте, все равно скоро уйдем.

Если что и приходилось сейчас экономить, так это огненосную смесь, зарядов-то оставалось еще на один залп. По два заряда уже использовали на руконогов, поддались экзальтированному восторгу. А надо было – приберечь. Впрочем, руконоги, хоть и твари, но вовсе не такие уж безмозглые. Улепетывали, небось, со всех своих восьми ног, вне себя от ужаса.

Идти по шпалам неожиданно оказалось довольно легко и удобно. Округлый туннель уходил в непроглядную тьму, но желтые блики факелов весело прыгали по стенам. Здесь уже не было изысканно-строгой красоты станции, творения древних инженеров. Все функционально, блекло, серо. И – пусто. Никого вообще. Только рельсы да бетонные плиты перекрытий.

– Две сотни и двадцать семь, две сотни и двадцать восемь… – получивший специальный приказ молодой воин вслух считал шаги, произнося цифры с монотонностью метронома:

– Две сотни и двадцать девять… тридцать…

Судя по всем расчетам, уже совсем скоро воины Дарга должны были оказаться в районе пресловутого НИИТЬМы. Где-то совсем рядом, здесь, под землей, располагались его бункеры и лаборатории.

– А что потом, славный Дарг? – осмелев, шепотом спросил Коротышка. – Проходы копать будем?

– Возможно – да. Поищем.

Кивнув, юноша вдруг насторожился. Да и все остальные, идущие рядом с ним, тоже прислушались, нервно сжимая дубины и копья. Огнеметчики подняли стволы, в любую секунду ожидая приказа.

Дарг поднял руку:

– Слышите? Что это за гул?

– О, мой командир! Корр думает, что это гудят рельсы.

Сказав, Коротышка, не дожидаясь приказа, распластался на брюхе, приложив заросшие темными волосами уши к рельсу. Все остальные нео склонили головы, с любопытством ожидая результата.

– Ну, вот! – отрываясь от рельса, ухмыльнулся Корр. – Я же говорил – гудят! Что-то сюда едет.

– В стороны! – сын вождя отдал приказ весомо и резко.

Воины тут же сгруппировались по обе стороны от рельсовых путей. Так имелось куда больше шансов уцелеть, ведь было совершенно непонятно – что сюда ехало? Вдруг да – поезд? Сохранившийся с давних времен или восстановленный с помощью хитрой магии электричества? Поезда рощинские нео знали, видели, и хорошо себе представляли, что за урон мог сейчас нанести хотя бы один, несущийся на приличной скорости, вагон.

Сжимая рукоять огнемета, Дарг вдруг поднял глаза: показалось, будто на потолке метнулись какие-то стремительные тени… Впрочем, нет. Похоже, действительно, показалось. Однако, сын вождя что-то такое ощущал… чьи-то мысли… весьма примитивные мысли, даже, скорее, импульсы. Импульсы специально сконструированных боевых существ!

– Об-а-а-а!!!!

Возглас удивленья и ужаса внезапно отвлек юного вожака. Из-за изгиба туннеля, в свете фонаря, показался поезд!

– Ложись! Приготовились…

Нет, это все же был не поезд. Всего один вагон. Голубовато-серый вагон метро. Ехал он достаточно быстро, но вовсе не с помощью волшебного демона «электричества». Словно фенакодусы повозку, вагон тащили страхолюдные существа, обликом издалека напоминавшие руконогов, только еще более кошмарные. Вполне человеческий торс с кожей зеленоватого цвета, но вместо рук – осминожьи щупальца с присосками. Ноги же вывернуты коленками назад, как у кузнечиков, а голова… голова – насекомого, примерно как у таракана или мухи, только половину ее занимала усеянная острейшими зубами пасть и половину же – огромные фасеточные глаза, светившиеся в полутьме тревожным сиреневато-зеленым светом. На шее существ Дарг заметил старинные покрышки от автомобильных колес – шины. Про автомобили когда-то рассказывал мать, и сейчас юноша это вспомнил. От покрышек отходила ведущая к вагону упряжь.

Что ж… подпустить на сорок шагов, и…

«Три два двенадцать, докладывайте», – внезапно прозвучало рядом, так, что Дарг дернулся… и тут же осознал, что никто не кричал ему на ухо – голос прозвучал у него в голове. Бесцветный, механический, не выражающий ровно никаких эмоций.

«Три два двенадцать – Материнству Три. Докладываю. Дислоцировались на платформе. Окружаем».

«Хорошо. Материнство Три довольно. Действуйте по приказу».

Услыхав четкую речь, Дарг вдруг увидел источник приказов – за стеклом вагона, в салоне, маячило еще более отвратное на вид насекомое с фасеточными глазами и огромной, усеянной треугольными зубами, пастью, по обеим сторонам которой покачивались боевые щупальца.

Потолочники! – вспомнил Дарг.

К сожалению, мало кому из рощинских нео приходилось сталкиваться с этим тварями вот так, в их же обиталище, под землей. Лишь иногда, по ночам мерзкие твари выбирались за добычей: но часовые нео обычно хорошо несли службу. Потому что знали – если хоть кто-то проспит, подземные чудища сожрут весь караул. Случаи такие бывали.

Потолочники. Искусственные существа, биоконструкции-убийцы, разработанные специально для подземных операций в туннелях. Умеют становиться невидимыми, правда, их выдают тени на потолке… Ах да, тени… Вот оно что! Значит, не показалось.

Дикий, заглушающий разум крик вдруг наполнил туннель, отскакивая от стен свистящим пронзительным эхом. Воины нео недвижно застыли в немом ужасе, кто-то упал, кого-то просто вмяло в стену.

Крик! Это был знаменитый крик матки потолочника. Жуткий, всепроникающий, парализующий жертву.

Ах да… вы ж искусственные существа… Отлично! Очень хорошо!

«Материнство Три, ответь оператору! – превзмогая боль, Дарг тотчас же сгенерировал в голове нужную мысль. – Материнство Три, Оператору ответь».

«Материнство Три – Оператору, – прошелестело в мозгу. – Нахожусь в режиме ожидания. Нахожусь в режиме ожидания. Нахожусь в режиме…»

«Материнство Три. Остановите вагон».

«Слушаюсь. Вагон остановлен».

«Приказ Оператора. Передислоцируйтесь на сто метров назад. Патрулируйте. Будете докладывать обо всем. Как поняли, Материнство Три?»

«Приказ понят. Дислоцируюсь на сто метров назад. Патрулирую. Докладываю».

Упряжь с фасеточными глазами принялась толкать остановившийся вагон обратно. Прошелестели по потолку серые тени. Исчезли за поворотом. Там же исчез и вагон вместе со своим кошмарным машинистом и не менее кошмарной упряжью.

– Что это было, командир? – пошатываясь, поднялся на ноги Коротышка Корр. – Что нас так плющило?

Дарг улыбнулся и махнул рукой:

– Так… Обычные потолочники. Они теперь будут помогать нам.

– Помогать? Нам? – в голос ахнула Хойра. – Эти мерзкие твари?

– Это не твари, это что-то типа роботов, Хойра. «Маунтин» или «Рекс» ведь не кажутся тебе такими уж уродами?

– То роботы, а эти… Брр!!! Хойре они не нравятся, да-а.

* * *

Наверху, в Марьиной Роще, ярко сверкало солнышко. Распогодилось, стоял чудесный осенний денек, из тех, что случаются иногда ранней осенью или даже в октябре. Пронзительно-синее, с серебристыми паутинками, небо, красно-желтые клены, вальяжно роняющие листву, сбивающиеся в стаи перелетные птицы. Что может быть лучше, чем пойти в такой вот денек на улицу, собраться в круг – петь, плясать, водить хороводы, жарить на костре шашлыки!

Всем этим как раз и занимались сейчас свободные от караульной службы нео: воины, женщины, дети. Дым от костров поднимался высоко в небо, и даже привлек внимание патрульного робота маркитантов. Впрочем, торговцы были заранее предупреждены о народном гулянье в стане «новых людей», и огромный «Маунтин» лишь поводил своей металлической приплюснутой башкою, на всякий случай рассчитав расстояние и количество биологических особей, собравшихся нынче в кленовой рощице у древнего кладбища.

Внимательно выслушав доклад Дарга, великий вождь с неприязнью покосился на маячившегося в полукилометре от Марьиной Рощи «Маунтина». Все знали, что в задачу боевого робота входила не только охрана подконтрольного савеловским маркитантам периметра. Кроме всего прочего, «Маунтин» должен был приглядывать и за беспокойными соседями торговцев – тваррами, чтобы, в случае чего, тут же атаковать, получив приказ своих хозяев. Случаи такие бывали, и далеко не всегда – по вине нео, чаще «савеловские» просто перестраховывались.

– Ты можешь отвести ему глаза? – не сводя с робота неприязненного взгляда, негромко осведомился Тварр.

Дарг пожал плечами:

– Вряд ли. Наверняка, «Маунтин» подчинен какому-нибудь сильному нейроманту. Как и все остальные роботы маркитантов. Мне просто не вырвать его из-под контроля, отец. Вот, если б он был сам по себе…

– Ничего, – зловеще прищурился вождь, глядя, как вооруженная до зубов боевая машина неторопливо передвигается неподалеку от бывшей Тихвинской улицы, ныне представляющей из себя просто границу между «савеловскими» и тваррами. – Когда мы добудем излучатель, все изменится в один миг. Мы станем хозяевами Москвы, сын! И даже выбьем из Кремля окопавшихся там хомо. Это очень хорошо, что ты смог приручить потолочников. Это славно!

– Нам бы еще саперного робота, отец, – напомнил юноша. – Или малого транспортного – у него тоже есть приспособления для земляных работ.

– Найдем, – Тварр уверенно махнул ручищей, больше напоминавшей клешню огромного краба. – Рано или поздно – найдем. Наши самые зоркие воины осматривают окрестности днем и ночью. Уж хотя бы на «пристяжь» наткнемся.

Молодой человек рассеянно кивнул. «Пристяжь» – так назывались роботы, обслуживающие своих более крупных боевых собратьев. Что ж, «пристяжь», так «пристяжь». Уж, что попадется. Как говорили в древности – не до жиру.

Беседа оказалась пророческой. Уже к исходу следующего дня разведчики Гамма обнаружили подходящего робота.

– Как он хоть выглядит-то? – уточнил Дарг, косясь на бледную луну, повисшую в синем вечернем небе.

Разведчики – молодые востроглазые парни, несмело переглянулись и разом уставились на своего десятника – Задаваку.

– Что-то похожее на железную гусеницу или небольшой поезд, – пояснил тот. – Впереди – вроде как паровоз, но не паровоз, это точно. Движется медленно, словно бы от кого-то таится.

– От своих более крупных собратьев! – не выдержав, хрипло расхохотался Дарг. Как нейромант, он хорошо себе представлял все разновидности био. – По виду, это «Титан В6». Транспортный робот, созданный для перевозки грузов или небольших десантных групп. На платформы могут крепиться цистерны и прочие модули. Передний сегмент, и в самом деле, похож на паровозный котел. Там у него мозги, там же и клешни-манипуляторы для всякого рода работ – то, что нам и надобно. Кстати, штатное вооружение на шестом «Титане» не предусмотрено.

– Мои люди заметили там пулемет, – не преминул вставить Гамм. – И еще – вооруженных людей, по виду – мутантов.

Сын вождя вскинул левую бровь:

– Так все-таки – людей или мутантов?

– Похоже, это вормы или дампы. В общем, в лохмотьях все, да. Вооружены мечами и арбалетами.

– И пулемет, – вкрадчиво напомнил Дарг. – Давайте не забудем о пулемете. Какой модели, не заметили?

– Такой… с толстым хоботом и щитком, – один из парней показал руками толщину ствола.

– Понятно – «Максим». Оружие невообразимо древнее, однако – убойное. Интересно, откуда такой взялся? Наверное, восстановил кто-нибудь в Красном Поле. Ладно, – прищурив глаза, Дарг глянул на сгустившиеся на западе облака, подсвеченные золотисто-оранжевым мерцаньем заката. – Однако, пора. Веди, славный Гамм. Посмотрим, что там у вас за робот?

Это и вправду оказался «Титан-В6». Небольшой, похожий на сороконожку с крепкой круглолобой башкою из прочной брони. Правда, сочленений в «сороконожке» ныне осталось мало – всего-то три платформы, не считая «паровоза» с мозгами. На первой платформе – вооруженные люди в лохмотьях и камуфляже, на второй – какой-то груз, на третьей – тоже охрана плюс пулемет. Тот самый «Максим».

– Поня-атно, – высунув голову из-за развалин какого-то дома на бывшей Четвертой улице, Дарг протянул Гамму ночной инфракрасный бинокль, купленный у маркитантов задорого и представлявший немалую ценность.

– Чего тебе понятно-то? – глянув в окуляры, неприязненно буркнул Задавка.

– Понятно, что эти оборванцы и камуфляжники где-то что-то украли, – терпеливо пояснил сын вождя, возвращая бинокль обратно. – И теперь везут маркитантам – продавать. Тайно, на ночь глядя. Это плохо!

Гамм округлил глаза:

– Чего ж плохого-то?

– А то, что защищать эту штуку они будут всерьез! А нам ведь надо провести операцию незаметно. Давай-ка быстренько думать – как?

При всех своих недостатках, Задавака Гамм вовсе не был непроходимо тупым, иначе б не дорос до десятника. За пару минут он накидал Даргу целых пять предложений, начиная от дерзкой ночной вылазки и заканчивая заманиванием «Титана» к станции метро – к потолочникам.

– Лучше б, оно конечно, самим. Навалились бы под прикрытием темноты, да-а!

– Под прикрытием темноты – это хорошо бы, – сын вождя согласно покивал. – Только ведь, наверняка, кто-то из охраны хорошо видит и ночью. А уж робот – так и подавно.

– А заманить… в принципе, не такая плохая идея, – продолжал Дарг. – Похоже, оборванцев придется уничтожить всех. Или просто забрать себе головную платформу – робота, оставив им платформы с сокровищем.

– С каким… э… сокровищем? – плотоядно облизнулся Задавака.

– Ну, с тем, что они так охраняют. Носятся, как с писаной торбой… Не вникай, – Дарг махнул рукой. – Это такое древнее выражение. Значит, ты говоришь – нужно забрать себе и то и другое, не взирая ни на что?

– Именно так! Именно это я и хотел сказать, да-а.

Быстро темнело. Невдалеке, в километре от затаившихся среди развалин нео, вдруг вспыхнули оранжевые огни, потянуло дымом. Дарг оглянулся, прищурился – как всегда, люди НИИТЬМы зажгли огонь в металлических бочках, освещали небольшую площадку перед своими воротами, чтоб вовремя заметить чужаков или, скорее, предупредить их, чтоб не совались, чтоб обходили бетонный забор института десятой дорогой. Честно сказать, так себе был заборчик – не шибко высокий, покосившийся, а местами и вовсе зиявший железными заплатками. Натянутая поверху колючая проволока особой преграды не представляла, как и установленные для защиты ворот пулеметы. За стеной располагалось единственное здание – узкое и высокое, этажей десять-двенадцать. Когда-то, изначально их, может, было и больше, но со временем крыша и часть верхних этажей просели вниз, а одна из стен вообще уцелела, и теперь тянулась к небу этаким уродливым когтем. В целом здание напоминало обломанный клык. Кроме него, возможно, имелись и другие постройки, но они явно не превышали одного этажа, и потому полностью скрывались за высоким забором. Никто из тварров их не видел.

Не видели, но прекрасно знали, что НИИТЬМа, несмотря на заурядную наружность, очень хорошо защищен. Кроме пулеметов, по всему периметру располагались станковые арбалеты – основное оборонительное оружие НИИТЬМы, а еще имелось и древнее артиллерийское орудие – противотанковая пушка «Спрут». Но, самое главное, конечно – излучатель, или Изя, как его называли люди НИИТЬМы. Далеко он не действовал, только на близлежащие окрестности – но этого хватало вполне, чтобы отбить охоту даже приблизиться к ограде.

Вот и эти оборванцы, что находились сейчас в железной гусенице «Титана», явно должны были обойти площадь перед оградой стороною, сделав изрядный крюк.

– Та-а-ак, – глянув в бинокль, задумчиво протянул Дарг. – Гамм, как полагаешь, где будет удобней напасть?

– Удобней – там, в развалинах, где еще сохранились дома, – тут же отозвался Задавака. – Но ведь, «сороконожка» туда не поползет. Вон, прямо на НИИТЬМы прут… а там свернут, как огни увидят, да.

– Огни увидят, – сын вождя машинально погладил заросший щетиною подбородок. – Увидят огни…

В голове его возникла вдруг одна мысль, пока еще не осознанная толком, но быстро обретающая очертания и смысл.

– А что, если они увидят огни чуть раньше? – подумав, весело воскликнул Дарг. – Раньше увидят – раньше свернут. Как раз туда, куда бы нам надо.

Задавака почмокал губами:

– Но, кроме тех, что у НИИТЬМы, там больше нет никаких огней, да-а!

– Нет, так будут! Гамм, не тупи… Давай, зови разведку!

Негромко урча двигателем, транспортный робот продвигался в сторону Савеловского рынка, уверенно объезжая развалины и воронки. Вот остановился, выпустил манипуляторы. Соскочившие с платформ оборванцы принялись деятельно разбирать завал, сноровисто оттаскивая в сторону распиленные «Титаном» бетонные плиты. Оттащили, расчистили путь, да поехали себе дальше… пока не наткнулись на горящие в железных бочках костры.

Как и положено, огни горели по углам небольшой площади, горели довольно тускло, а сгустившаяся тьма не позволяла в подробностях осмотреть окрестности. Да никто их и не собирался осматривать – просто заметили ориентир, да повернули налево.

– Смотри-ка, получилось, ага! – Коротышка Корр радостно потер руки. – Дарг знает, что делает. Дарг умный, ага! Дарг – мой друг.

В это самое время молодой вождь вместе с частью воинов укрылся на первом этаже полуразрушенного дома и напряженно вглядывался во тьму, сжимая в руках дубину, утыканную обломками ржавой арматуры и битым стеклом. Этим простым, но надежным, оружием прекрасно владели все воины нео, и сын вождя не был здесь исключением. Огнеметы применить не решились, уж слишком близко располагался пресловутый НИИТЬМы, да и заряды поберечь не мешало.

Сохранившийся меж домами асфальт – древняя улица – давно был вспорот деревьями и травою. Кстати, деревья здесь росли очень хорошие, пусть плотоядные, да зато отрубленные ветви да сучья отрастали тут же – дров хватало всем.

– Проедут ли они здесь? – с сомнением прошептала Хойра. – Тут же вон, дерево! И вон там… и…

Дарг усмехнулся:

– Поверь мне, девушка. Для транспортного робота эти деревья – ничто. Сломает он их, словно веточки, не заметит даже.

– А если вдруг толстые попадутся? Которые не сломать?

– Те пилой спилит. Манипуляторы у него – на что?

– А…

– Тсс! – услыхав за углом какой-то гул, десятник моментально зажал рот Хойры ладонью… и нельзя сказать, что это так уж обидело деву. Вовсе нет. От Дарга она была готова перетерпеть и куда большее.

– Сейчас появится, – прошептал сын вождя и тотчас же отдал приказ готовить факелы.

Для того, чтобы их быстро зажечь, имелись спички – ценность немалая, один коробок стоил у «савеловских» целую золотую монету! Правда, у людей НИИТЬМы можно было купить и дешевле или на что-нибудь выменять. Однако, с ними еще попробуй, договорись – очень уж они не любили нео, это маркитантам было все равно, с кем торговать.

– Ага, вот он! Приготовились…

Из-за невысокого, треснувшего надвое, дома показался броневой лоб «Титана». Его округлые, «паровозные», обводы тускло блеснули в призрачном свете выкатившейся на небо луны. Это хорошо, что луна… Но, с другой стороны – плохо.

Лязгая гусеницами, следом за «паровозом» показались платформы. Покачиваясь, состав медленно пополз по улице меж домами, с треском ломая попадавшиеся на пути деревья.

Однако, похоже, пора…

Набрав в грудь побольше воздуха, сын вождя сунул два пальца в рот и заливисто свистнул, подавая сигнал к началу боя. Тут же полетели в «сороконожку» вспыхнувшие один за другим факелы, выпрыгнули из укрытий черные тени дубинщиков. С верхних этажей давно заброшенных зданий посыпались воины. Раскачиваясь на веревках, они прыгали прямо на платформы, сразу вступая в бой.

Пулемет молчал, лишь только глухая автоматная очередь разорвала ночную тишь… правда, тут же и захлебнулась. Дарг не даром все рассчитал, посадив на крыши самых метких арбалетчиков и метателей копий. У них была одна задача – пулеметчики и, потом, те, кто с автоматом. Но, самое главное – пулемет, он не должен был заговорить этой ночью. Судя по тому, что так и случилось, лучники и метатели справились со своей задачей отлично.

Не было выстрелов, завязавшийся бой сразу же перешел в рукопашную стычку. В дело пошли дубины, топоры, ножи, ну и мечи – у кого имелись.

Подавая пример другим, сын вождя ворвался в гущу боя, действуя увесистой палицей. Оружие убойное и простое, эффективное даже в не вполне умелых руках, дубина давно снискала популярность среди молодых нео. Понимая это, Дарг укреплял сейчас свой авторитет, действуя тем же оружием, что и большинство из его людей. Врагов кругом оказалось множество, оборванцы не успели выпрыгнуть, и теперь отчаянно защищались арматурой и палашами.

Вормы. Да, это были вормы. «Черви», или, как их еще называли – «поедатели трупов». Неопознанные человекоподобные мутанты, по виду напоминавшие древних бомжей. Плотоядные дикари, питавшиеся в основном мертвечиной. Опасные, непредсказуемые… но понятные, с ними тварры уже не раз встречались. Вот, как и сейчас…

Вокруг метались тени, слышались хриплые вопли, кряхтение и глухие звуки ударов. Сразу двое вормов проворно бросились на Дарга и тот, уклоняясь от заточенной арматуры, ударил с размаха сначала одного – угодив в голову, затем – почти сразу – второго. Но, трупоед оказался ловким – отпрыгнул, и дубина лишь скользнула ему по плечу, разорвав кожу до крови. Судя по бесформенной голове и атрофированным ушным раковинам, этот бродяга когда‑то действовал в симбиозе с Полями Смерти, а потому был очень опасен – мало ли, какие свойства он приобрел?

Десятник не стал рисковать. Не прекращая вращать дубиной, левой рукой выхватил из‑за пояса нож и коротко, без замаха, метнул от бедра. Как видно, поедатель трупов никак не ожидал подобного, а потому и не сумел среагировать. Острое лезвие угодило бедолаге в грудь. Враг повалился на край платформы, дергаясь в предсмертной агонии. Добив его одним коротким ударом, сын вождя продолжил бой, ибо на платформе еще оставались враги, и защищались они отчаянно. Видать, и правда, было что защищать.

Ворвавшись в гущу схватки, молодой человек принялся наносить круговые удары от плеча, практически не работая кистью. Примитивно, но эффективно. К тому же, от действия ударным оружием в мозгу неизбежно появлялось то, что называли «мудрость безумия». Упоенное боем расторможенное сознание резко ускоряло реакцию, обостряло периферийное зрение и даже иногда позволяло предвидеть действия врага!

Вот и Дарг – предвидел. Подскочивший сзади ворм еще только поднял секиру, а десятник уже развернулся, нанес удар – просто ткнул дубиной трупоеду в грудь, а уже потом, почти сразу, ударил в голову… Смачно так – прямо в лоб.

Вскоре все было кончено. Трупы врагом валялись тут и там, на платформах и мостовой, кое‑кого уже подтягивали к себе плотоядные деревья, зацепляли ветками, предвкушая пир.

– У нас теперь два автомата, да! – вытерев со лба чужую кровь, довольно крикнула Хойра. – И еще этот, как его… пулемет.

Молодой вождь хотел было сказать в ответ, что это славно, однако же, не успел. Что‑то вздыбилось вдруг под ногами, а впереди, на «паровозе», утробно взревел мотор! Транспортный робот «Титан‑В6» все ж таки обладал мозгами, и вовсе не собирался сдаваться в плен неизвестно кому. Рванув вдоль по улице с неожиданной для состава скоростью, робот вдруг резко затормозил на повороте, едва не опрокинув платформы. Просто пытался сбросить с себя незваных пассажиров, словно норовистая лошадь – всадника. И, надо сказать, это ему почти удалось – многие воины не удержались и вылетели с платформ.

Этот взбесившийся «паровоз» действовал решительно и нагло! Чуть притормозив, снова набрал скорость, виртуозно лавируя меж толстыми деревьями и полуразрушенными домами, торчащими тут и там, словно поредевшие клыки старого людоеда.

Бросив дубину, Дарг отчаянно ухватился за турель пулемета. Рядом с ним притулилась Хойра, ухватилась за край борта… Робот вновь взревел, метнулся вперед, тормознул, вздыбив платформы, выгнулся разъяренной кошкой, только что не шипел. Эх, треснуть бы по нему дубиной! Прямо в покатый броневой лоб. Жаль дубины такой не найти. Да и не поднять, ежели вдруг и сыщется.

– Держись, Хойра! Держи‑и‑ись…

Сын вождя успел схватить воительницу за шиворот, и в этот момент «Титан» с разгона шваркнул платформу о стену дома. Кто‑то из тварров вылетел, расшибаясь в лепешку. Не успевших уползти робот тут же принялся давить гусеницами. Сверху, с домов, посыпались кирпичи и куски старого бетона. Один такой кусок едва не угодил Даргу в голову, другой – зашиб Хойре плечо…

Нужно было что‑то делать! Выскочить, спрятаться… Или просто метнуть в «паровоз» гранату. «Лимонка» у сына вождя имелась. На всякий случай. Только метать ее нужно было грамотно, из укрытия. Разлет осколков‑то – ого‑го!

– Хойра, прыгаем!

Ходко развернувшись, «Титан» вновь принялся набирать скорость, самое время было соскочить, затаиться, и…

Страшная невыносимая боль внезапно пронзила Дарга! Впрочем, и не только его. Обхватив голову руками, закричала Хойра, еще двое воинов, выпрыгнув из платформы, покатились по щебню, корчась в страшных судорогах. Кто‑то завыл, кто забился башкой о стену… Впечатление было такое, будто мозги рвали крючьями или жарили на быстром огне. Боль становилась все сильнее, так, что у Дарга уже помутилось сознание, и в голове не осталось никаких мыслей, кроме одной – уползти, спрятаться, зарыться в асфальт!

Обезумевшие воины, выпучив глаза, орали от боли, кто‑то снова завыл, а у некоторых сам собой опорожнился желудок…

Больно ка‑ак… Больно‑о‑о‑о…

Вдруг все кончилось. Спала пелена боли. Исчезла, как и не было. Так же неожиданно, как и появилась.

– Робот! – придя в себя, десятник дернул за руку Хойру.

Оба проворно соскочили с платформы, девчонка углядела невдалеке темный провал подвала:

– Туда!

– Стой! – Дарг оглянулся на робота.

«Взбесившийся паровоз» «Титан‑В6» стоял застывшим памятником, словно древний бронепоезд. Двигатель его не работал, фары погасли, манипуляторы безжизненно ткнулись в старый потрескавшийся асфальт.

– Излучатель, – подходя к роботу, негромко пояснил молодой человек. – Эй, кто тут есть живой? Поднимайтесь уже. Время делить добычу!

Последняя фраза сделала свое дело. Раз уж речь зашла о добыче, нечего было сидеть в укрытии. Так можно и без добычи остаться. Раз зовут, так надо идти, в следующий раз ведь не позовут – так‑то!

Разведчики нео, пошатываясь, подходили к застывшему транспортнику. Кланялись молодому вождю, опасливо заглядывали на платформы. Кто‑то принялся откручивать пулемет, кто‑то подобрал с земли автоматы.

– Там это… какой‑то гроб, да, – спрыгнув со средней платформы, шмыгнул носом Коротышка Корр. Друг. Пусть так – друг. Как бы то ни было, Дарг был искренне рад видеть его живым и относительно невредимым.

– Гроб, говоришь? Что ж, посмотрим.

Приказав воинам соблюдать мертвую тишину, сын вождя взлетел на платформу, вытащил подвешенный к поясу фонарик. Зажигать факел юноша опасался, не очень‑то хотелось снова подставляться под удар знаменитого излучателя НИИТЬМы. Да уж, действенное оружие, ничего не скажешь. Недаром великий вождь Тварр так стремится им завладеть.

Слабый светодиодный луч выхватил из темноты серебристую крышку гроба, точнее, округлого контейнера размерами примерно два метра на метр. Внутри контейнера явно находилась какая‑то ценность, и все воины в предвкушении столпились рядом, с любопытством заглядывая друг другу через плечо.

– Заберем с собой, – приказал Дарг. – Там, у себя, и откроем. Снимайте!

Легко сказать – снимайте. «Гроб» или, точнее, – футляр или контейнер – оказался прикрученным к полу платформы болтами, которые еще надо было открутить. Старинный разводной ключ в хозяйстве тварров имелся, вот только захватить его с собой в бой не догадался никто. Пришлось послать гонца.

В ожидании возвращения быстроногого Ларра, молодой вождь выставил на углам улицы часовых и приказал остальным собирать раненых, тех, кого еще можно было бы вылечить. Не столь уж и многочисленным было племя тварров, чтобы разбрасываться людьми. Старая колдунья Гарпа весьма толково лечила переломы и раны, к тому же знала, в каких случаях использовать лекарства, купленные у маркитантов или же здесь, у людей НИИТЬМы.

На посты – четверых, десяток – на раненых, еще столько же – на поиски трофеев, и всех оставшихся – со всем тщанием осмотреть платформы, да поснимать с них все, что можно снять. Каждый воин должен быть чем‑то занят. Обязательно! Это Дарг четко знал.

Гонец явился через час, с разводным ключом и домкратом, прихваченным просто так, на всякий случай. Пока откручивали гайки, пока снимали «гроб», пока тащили… Явились в стойбище только к утру, незадолго до рассвета, когда желтые солнечные лучи уже золотили клыкастую крышу НИИТЬМы и дальние высотные башни.

Главный трофей доставили в обиталище великого Тварра – в древний пешеходный переход. Поставили посередине, вождь выгнал всех, кроме сына и еще велел позвать колдунью, дабы вместе поразмышлять о том, как вскрыть трофей.

Колдунья – старая морщинистая самка (у Дарга язык не поворачивался назвать ее женщиной) – долго чесала косматую голову, цокала языком, да поглаживала контейнер по блестящему боку. Погладила, осмотрела и предложила вскрыть его «каким‑нибудь острым ножом или секирой».

– Я тоже не вижу здесь никаких замков, заклепок и всего такого прочего, – задумчиво промолвил Тварр. – Совершенно непонятно, как его открывать. Может, и правда – ножом. Как тогда ту банку с тушенкой, помнишь, сын?

Дарг кивнул:

– Помню.

– А насчет этой банки что скажешь? – вождь нео посмотрел на приемного сына серьезно и требовательно, словно тот всю свою недолгую жизнь только тем и занимался, что разгадывал всякого рода головоломки навроде этой.

– Тоже посоветуешь позвать кузнеца?

Кривя губы, молодой человек обошел контейнер по кругу и, остановившись, искоса посмотрел на отца:

– Если мы не видим замков снаружи, они могут быть изнутри.

– Изнутри? – Великий вождь и колдунья Гарпа удивленно переглянулись.

– Так ты полагаешь, что там, внутри, кто‑то есть? – вкрадчиво поинтересовался Тварр.

Дарг повел плечом:

– Чего гадать, отец? Сейчас все и проверим. Думаю, достаточно просто вежливо постучать.

Юноша так и сделал, не дожидаясь ответа вождя. Просто сжал в кулак руку да отрывисто постучал… постучался…

– Тук‑тук‑тук! Кто в теремочке живет?

Дарг не мог бы сказать сейчас, откуда у него взялась эта странная фраза. Наверное, из древней жизни – от матери. Мать… Неужели…

– Смотрите, смотрите! Слышите?

Внутри контейнера вдруг что‑то зажужжало… И крышка медленно развалилась на две половины, открылась…

– Чтоб меня фенакодус затоптал! – вложив вытащенный меч обратно в ножны, удивленно воскликнул Тварр.

Старая Гарпа прищурилась, Дарг же просто ахнул и застыл, словно пораженный громом… или электрическим током.

В гробу… то есть, в контейнере, лежала обнаженная девушка совершенно нереальной неземной красоты! Очень молодая, даже лучше сказать – юная. Стройненькая, с тоненькими ручками‑ножками и упругой девичьей грудью. Красивое, с тонкими чертами, лицо ее обрамляли темные волосы, обрезанные… вернее – подстриженные до плеч. Тонкие черные брови, пушистые ресницы… закрытые глаза. Девушка, казалось, спала…

– От это фифа! – ахнула Гарпа. – Интересно, к кому же это ее везли?

Тварр качнул уродливой головой:

– Думаю, маркитанты заплатили бы за столь красивую рабыню довольно много. Но, не настолько много, чтобы вормам так рисковать.

– Да, это очень красивая девушка… – Дарг сглотнул слюну, не в силах оторвать взгляда от спящей.

– Девушка, говоришь? – хмыкнув, великий вождь осторожно взял в руку девичью ладонь, осмотрел… – Видите шрамы на ее ладонях? Следы танталовых клинков…

– Танталовых клинков?

– Не‑ет, это не девушка… Это очень опасная тварь!

– Тварь? Но, отец…

Юноша не успел спросить. Веки спящей красавицы неожиданно дернулись, очи распахнулись… Ужасные судороги вдруг свели прекрасное юное тело! Красавица закричала, и жемчужно‑серые глаза ее вспыхнули жуткой болью… Девушка умоляюще взглянула на Дарга. И тот вдруг ощутил, почувствовал ее боль – такую же, как совсем недавно – от излучателя.

Между тем, красавица вдруг успокоилась, взглянула на парня с самой искренне благодарностью и, смущенно улыбаясь, попросила поскорей закрыть крышку.

– А если вы захотите поговорить со мной, перенесите контейнер в экранированное помещение, и только тогда стучитесь.

– Куда‑куда перенести? – уточнила колдунья.

Дева брезгливо дернулась, похоже, своей наготы она ничуть не стеснялась:

– Ну, в подземелье какое‑нибудь. Найдется у вас таковое?

– Мы и так под землею, – улыбнулся Дарг.

– Значит – надобно глубже. Найдете – стучите. Поверьте, мне здесь тоже скучно лежать.

Красавица вновь улеглась в «гробу», крышка сошлась, захлопнулась – словно солнце померкло.

– Вообще‑то, я бы ее уничтожил, – неожиданно громко промолвил великий вождь. – Или просто выбросил, авось какой‑нибудь дурак подберет.

– Отец? – молодой человек непонимающе моргнул. – Эта девушка – опасна?

– Говорю же, она не девушка. Иначе б как ты ощутил ее боль?

– Кибер‑система? – вспомнил нужное слово Дарг.

– Именно так, сын, – глядя на захлопнувшийся контейнер, Тварр отрывисто кивнул и задумался. – Хотя, я, верно, погорячился. Может быть, эта… это существо нам очень пригодится… Если ты, Дарг, сможешь влиять на него, да‑а… Ты, кажется, говорил о древней библиотеке, сын?

– Да, отец. Там и диван, и…

– Туда и поместим нашу находку. По ее же просьбе. Ты лично будешь приглядывать за ней, сын. Только смотри, не влюбись, она не женщина, а кибернетическая система – кио. Да, Гарпа, ты можешь идти…

Выпроводив колдунью, великий вождь поведал приемному сыну о кио. Немного, сколько сам знал. Специально сконструированные военные мутанты‑киборги могли жить около двухсот пятидесяти лет, если не разрушить их мозг или сердце. Заносчивы, себе на уме, едят любую органику, возможно, умеют использовать энергию Полей Смерти. Внутри – встроенное оружие: огнемет и танталовые штыри в руках…

– Вот эти еле заметные шрамы на ладонях, – пояснил Тварр. – Клинки выходят и втягиваются, как когти у кошки.

– И, как кошки, кио гуляют сами по себе? – внимательно слушающий отца Дарг вскинул голову.

– Вовсе не так, – ухмыльнулся великий вождь. – У всех кио имеется хозяин. Мозг их создателя, академика Кулагина, ныне он содержится в специальном растворе в Башне Мозга, что далеко на юге, за Кремлем. Мозгу очень не нравится, когда его воины разбегаются… он их возвращает и наказывает. А потом – перепрошивает… что это такое – не знаю, но слово это употребляли маркитанты.

Какое‑то время Дарг молчал, переваривая услышанное, а потом спросил: почему это кио, обладая таким могуществом, просто не выбралась из контейнера да не перебила весь этот сброд?

– Возможно, боялась «зова Кулагина»… – предположил Тварр. – Кстати, ты его почувствовал на себе.

– Зов?

– Он действует на киборгов примерно так же, как излучатель. Только электронику не спекает. Лишь вызывает боль и дает команду – куда идти. Вероятно, киборг смог наладить управление контейнером изнутри, и лишь выжидал удобный момент выбраться и напасть. Да вот вы помешали.

– А, может, он… она просто договорилась с вормами и «Титаном», – Дарг покусал губу. – Чтобы они перетащили ее через Москву. Куда‑то… куда ей надо.

– Может, и так, – сверкнув желтыми глазами, согласился вождь. – Кио – это сила. И, мне кажется, мы могли бы использовать ее. Глупо было бы не попытаться. Так что – вся надежда на тебя, сын! Пообщайся с киборгом, посмотри, на каком расстоянии ты сможешь на него влиять… Только не дай сбежать. Держи кио под контролем. Полагаю, он… она может оказаться весьма полезной для нашего дела.

– Полезной? – Дарг удивленно всплеснул руками. – Но, ведь излучатель ее сразу убьет!

– А мы и не собираемся атаковать НИИТЬМы прямо. Ты что, забыл, сын?

* * *

– Тебе и в самом деле нравится пить эту гадость? – усевшись на колченогий стул, Дарг удивленно воззрился на Расту.

Раста – именно так она и представилась, повернувшись спиною. На левой лопатке девушки‑киборга синели еле различимые, вытатуированные, верно, очень давно, цифры и буквы – «5823RST877». Дарг смог их прочесть – мать научила…

– Раньше это было мое имя, – девушка‑кио поставила на стол кружку с отваром какой‑то травы. – Так все и звали – «Двадцать третья». А сейчас я – Раста. Или – графиня Вересковых пустошей.

– Почему пустошей? – спросил молодой человек.

Раста пояснила с охотою:

– Потому что когда‑то у меня имелся выбор: или графиня Вересковых пустошей, или герцогиня Черных болот. Мне кажется, Вересковые пустоши – все‑таки звучит красивее. Знаешь, раньше у меня была своя банда!

– Банда? У тебя?!

– Ой… Какой ты смешной, когда удивляешься, – засмеявшись, девчонка поудобнее уселась на диване, кутаясь в старую штору, из которой соорудила что‑то вроде накидки.

– Это у меня – туника. И я теперь – развратная римская дама. Этакая Мессалина или Клеопатра. Хотя, Клеопатра – египетская. Читал про Древний Рим? Про Антония, Помпея, Августа?

– А как ты оказалась в этом гробу? Ну, в футляре?

Раста подтянула под себя ноги. Настолько обворожительная, изящная и красивая, как летнее солнышко, что Дарг никак не мог заставить себя воспринимать ее как киборга, специально созданный кибернетический организм, между прочим – военного назначения. Ну, какой, скажите, на милость, киборг? Вот эта вот, болтающая без умолку, девочка?

– Меня просто захватили, не буду врать, – ах, какой обидой сверкнули глаза, большие, жемчужно‑серые, словно затянутое облаками небо. – Впрочем, не так уж и просто. Я сопротивлялась, но средь них оказался нейромант…

– Кто оказался?

– Такой же, как ты! Тот, кто может… кто умеет… А ну‑ка, подойди сюда! Садись здесь, рядом, – с невероятной грациозностью и беспрекословностью древней герцогини Раста указала на место рядом с собою. – Садись, говорю!

Дарг послушался, сел… и почему‑то покраснел до самых ушей, случайно глянув на обнажившееся бедро девчонки.

– О‑о‑о! – засмеялась Раста. – Да ты у нас стеснительный. Но, все же, благодарю тебя, мой друг… ведь мы с тобой друзья? Ведь так?

– Д‑друзья, – от столь невероятной, ослепительной красоты, находящейся совсем рядом, юноша уже стал заикаться. – Да, да. Конечно! А за что ты меня благодаришь?

– Ну, как же! Если б не ты, Зов Академика сделал бы свое дело… И меня бы сейчас не было. Нет, это тело, скорее всего, осталось бы. Но то, что называется сейчас «я» – его не стало бы. Весь мой внутренний мир был бы разрушен безвозвратно. Что ты смеешься‑то?

– Кто смеется? Я? Да и не думал даже.

– Ты, ты! И еще так обидно, не глядя в глаза. Думаешь, богатый внутренний мир бывает только у вас, людей? А вот и не правда! Я… я знаешь, сколько древних книжек перечитала? У‑у‑у, ты себе даже представить не можешь. И не только Тома Сойера, как, вон, ты.

Рассерженно фыркнув, Раста указала рукой на валявшуюся на столе книжку – действительно, Дарг ее начал читать. Однако же, не продолжил, все было некогда, особенно теперь.

– Ты хоть каких‑нибудь писателей знаешь? Я вот Чехова люблю, О’Генри. Тебе нравится О’Генри? А, не читал? Так я и думала. А нос задираешь!

– Ты много знаешь, Раста, – примирительно улыбнулся юноша. – Твой Зов… он всегда действует?

– Периодически… – «герцогиня» закусила губу. – А что? Ты что‑то хотел предложить?

– Мы могли б иногда прогуляться, – несмело промолвил молодой человек. – Скажем, как‑нибудь ночью, при луне. Тяжело же сутки напролет сидеть в этом склепе! Скучно, я ж понимаю.

– Ну, с книгами не скучно, – возразив, Раста почему‑то вздохнула, с тоской посмотрев на дернувшееся от сквозняка пламя горящей свечи. – Однако ж, ты прав – тяжело.

– И ты согласилась бы…

– Да, – скромно отозвалась девушка. – С тобой я смогу выйти. Ты сможешь перехватить Зов, принять на себя. Как тогда – при первой нашей встрече. Кстати, ты должен уметь управлять боевыми роботами, так?

– Да, они меня слушаются, – сын вождя горделиво расправил плечи. – Правда, если удается к ним подойти поближе. Не всегда получается… а в тот раз излучатель помешал. На тебя он тоже действует?

– Действует, – дернув ресницами, холодно кивнула Раста. – У меня бы сгорели все электронные цепи. Увы.

– Мы будем обходить НИИТЬМы далеко‑далеко стороной! – встав с дивана, юноша торжественно поклонился.

Девчонка опять рассмеялась, похоже, ей просто нравилось хохотать по любому поводу или без. Если к боевой кибернетической системе вообще применимо слово – нравилось.

– Что ты все кланяешься, милый Дарг? Девушкам куда приятнее, если им целуют ручки… и не только ручки, ага. На‑ко, попробуй!

Вскинув голову, Раста истинно королевским жестом протянула парнишке руку… И тот несмело ткнулся в нее губами…

– Вот! – покровительственно улыбнулась девчонка. – Вот так, хорошо. Вообще, я займусь твоим воспитанием, а то ты какой‑то… неотесанный, что ли. Только не обижайся, ладно?

Ну, разве можно было обижаться на столь небесное создание? Эталон девичьей красоты.

– Я вовсе не эталон красоты, – Раста словно подслушала мысли. – Нет, все же эталон, но… того типа женщин, что когда‑то нравились профессору Кулагину, когда он еще был не мозгом, а обычным, простым человеком, даже еще и не профессором. Стройные, изящные, с небольшой грудью… Такие, как я. Тебе тоже такие нравятся? Ой, ой, ой, как мы покраснели! Да уж ладно, можешь не отвечать. Все и без того видно.

– Мне пора идти, – слегка поклонившись, юноша отошел к двери. – Великий вождь Тварр ожидает меня нынче с докладом. Я зайду ближе к ночи, да?

– Зайди, ты ж здесь хозяин.

Нервно поведя плечом, «герцогиня» не удостоила ушедшего парня и взглядом. Лишь потом передразнила, презрительно кривясь:

– Великий вождь Тварр ожидает… Тьфу! Ну, надо же! Тоже еще – верный вассал. Оп‑па!

Ведущая в библиотеку железная дверь распахнулась…

– Ты что‑то забыл, милый Дарг?

Однако же, это был вовсе не сын вождя, такой любезный и милый. На пороге книжного хранилища возникла вдруг приземистая фигура, широкобедрая, с огромной – арбузами – грудью и обозленной обезьяннею мордою.

– Эй, женщина! Ты вообще – кто?

– Сейчас, сука, узнаешь! – шипя, словно змея, Хойра подкинула в руке увесистую дубину. – Сейчас узнаешь, ага…

Глава 3

– Я слышал о том, как ты справился с потолочниками, – великий вождь задумчиво взглянул на сына, почтительно стоявшего рядом.

В резиденции вождя (древнем пешеходном переходе) ярко горели свечи, их желтое пламя отражалось в развешанных по стенам кольчугах и шлемах. Пахло свежим мясом и кровью, вероятно, Тварр только что поужинал, как всегда – сырым.

«Небось, сожрал какого‑нибудь несчастного ребенка из пленных», – с неожиданной неприязнью подумал Дарг. Поспешно опустив глаза, юноша удивился собственным мыслям – еще недавно никакой неприязни к приемному отцу у него не было. Откуда ж она взялась? И вообще – что с ним происходит? Может быть, это влияние Расты? Да. Очень может быть. И что же теперь? Попробовать выкинуть киборга из головы, избегать частых встреч? Ага, выкинешь, как же!

Молодой человек вдруг поймал себя на мысли, что вот о Расте он думал с нежностью, вовсе не как о боевой кибернетической системе, а как об обычной девушке, юной и немного взбалмошной, которую обязательно нужно было защищать.

– Ты слушаешь меня, сын? – недовольно скривившись, Тварр повысил голос. – Вижу, мысли твои, похоже, витают в облаках.

– Немножко задумался, да, – поспешно признался Дарг. – Ты ведь спрашивал про потолочников?

– Да, о них. Как тебе удалось подчинить их?

Юноша улыбнулся:

– Так же, как роботов. Все очень просто, отец.

– Как роботов? – удивленно переспросил вождь. – Так значит, эти мерзкие твари – искусственные? Что ж, я это подозревал. Слишком уж умны, слишком неуязвимы. Это славно, что они слушаются тебя! Пусть у нас нет робота, но и потолочники смогут копать. К тому же можно загнать в туннели рабов и воинов – потолочники будут охраной.

– Думаю, так и следует сделать, великий вождь, – Дарг поклонился, приложив руку к сердцу.

– Теперь – о киборге, – довольно покивав, продолжал Тварр. – Им ты тоже сможешь управлять?

– Напрямую – нет, – юноша отрицательно мотнул головой. – Я ж доложил уже. У киборга имеются хозяева в Башне Мозга. Их влияние куда больше моего.

– Значит – никак? – с недобрым прищуром великий вождь поднялся с кресла. – Тогда зачем нам этот киборг? Лишняя опасность. Надо поскорей избавиться от него.

– Подожди, отец! – тут же дернулся Дарг, в страхе понимая, чем все может обернуться уже в самое ближайшее время. – Я говорил о том, что мое влияние на Ра… на киборга меньше, чем у Мозга Кулагина. Но, оно все же есть. Я могу убирать Зов Мозга… и тогда киборг делает все, что попрошу.

– Он сможет напасть на НИИТЬМы?

– Но, там излучатель…

– Напасть из‑под земли, сын! Неожиданно и быстро, чтоб не успели включить. Да и сомневаюсь, что включат – тогда затронут и самих себя. Не‑ет, сын, думаю, в подземных бункерах борьба пойдет честная. Без всяких излучателей и прочих подлянок.

– У них много оружия, – напомнил Дарг. – Пулеметы, огнеметы. Даже пушка!

– А у нас есть кио! – Тварр обнажил желтые клыки в неком подобии улыбки. – Это оружие пострашней любых пушек. Раз ты сможешь им управлять… Ведь сможешь?

– Вопрос времени, – повел плечом молодой человек. – Просто с киборгом надо больше общаться.

– Общайся, – великий вождь махнул рукой. – Вот прямо сейчас и иди. Нечего тут бездельничать.

Этот приказ вождя юноша выполнил с охотой. Что и говорить – ноги сами несли его к станции метро, к библиотеке… к той, что ждала его там. Ах, Раста, Раста… как можно называть тебя киборгом? Дарг так и воспринимал ее, как девчонку, и эта девчонка нравилась ему так, что… что даже не описать! И с каждым днем это чувство становилось все сильнее и сильнее.

По пути Дарг сорвал цветы. Самые обычные цветы, вовсе не ядовитые и не хищные. Оранжевые такие, красивые. Как они назывались, парень не знал. Кажется – гладиолусы, впрочем – не факт. Эти цветы просто росли в трещинах в старом асфальте. Как сорняки.

О том, что девушкам следует дарить цветы, юноше рассказывала матушка, еще тогда, в далеком‑далеком детстве. Сейчас Дарг вспомнил ее слова… и повел себя вовсе не как истинный воин нео, безжалостный и жестокосердный. О, нет! Отнюдь.

Кивнув часовым у входа, молодой человек проворно соскользнул по канату вниз, к платформам, и тут же услышал какой‑то шум. В библиотеке явно происходило что‑то нехорошее – сквозь приоткрытую дверь доносились приглушенные звуки ударов и хриплые вопли. Кто‑то дрался? Кто?

Бросив цветы, юноша распахнул дверь и… замер на пороге. Прямо перед ним, на полу, лежала распластанная Хойра. Силясь подняться, воительница нео скалилась окровавленным ртом, показывая клыки. Наступив на грудь Хойре изящной ножкой, стояла голая Раста, сорванная с плеч хламида ее валялась на полу рядом.

Картина казалась нереальной. Здоровенная, с мускулами‑буграми, бабища и субтильная девочка, эту бабищу попирающая. Между тем, Хойра хрипела и извивалась, видать, прижали ее не на шутку. Отброшенная в сторону дубина воительницы валялась недалеко от входа.

– А ну, прекратить! – с ходу выкрикнул юноша, причем, было совершенно непонятно, к кому он обращается – к воительнице или к кио? Скорее всего, к обоим одновременно.

– Я кому сказал?

Подняв голову, Раста весело улыбнулась. Однако же, Хойра, воспользовавшись тем, что ее соперница на миг отвлеклась, тут же схватила девчонку за ногу, дернула на себя, и, вскочив на ноги, со злой радостью принялась вертеть Расту в воздухе, словно дубину, явно намереваясь размозжить киборгу голову об стенку.

Дарг прыгнул без раздумий. Повис на руке воительницы… но та успела отпустить девчонку – и та с треском ударилась головою об угол стола. Ударилась, упала на пол с металлическим стуком и затихла.

– Ах ты, тварь! – вне себя от ярости, сын вождя обрушил на Хойру целый ряд ударов. Бил кулаками, ногами…

Воительница не сопротивлялась и даже не пыталась уклониться, лишь улыбалась окровавленным ртом.

– Оставь ее, – послышался вдруг тоненький голос Расты. – Еще убьешь. И вообще, избивать женщину – недостойно мужчины.

– Это не женщина!

– Все ж перестань.

Повинуясь, Дарг, едва сдерживая ярость, подхватил валявшуюся на заляпанном кровью полу дубину и с яростным воплем выбросил ее в распахнутую дверь. Туда же указал и рукою, с ненавистью глянув на Хойру:

– Пошла вон! Прочь, я сказал.

– Повинуюсь, великий вождь.

Недовольно рыча, воительница с ненавистью сверкнула глазами и проворно выскочила наружу, с грохотом захлопнув за собой дверь.

– Ничего, я еще до нее доберусь, – сплюнув, юноша обернулся к девушке: – Ты как? Ты ранена? Твоя голова…

– Моей голове ничего не сделается, поверь, – усевшись на диван, скрестив ноги, рассмеялась Раста. – Однако, признаю, удар вышел сильным. Эта дикарка – неплохой воин. Свирепый и сильный… впрочем, как все дикари.

– С тобой точно все хорошо? – усевшись рядом, Дарг тревогой осмотрел девушку… и протянул руку к ее левому плечу, истекавшему чем‑то белесым…

– Дикарка задела меня дубиной, – мягко улыбнулась девушка‑киборг. – Порвала кожу арматурой или куском стекла. Не бери в голову, кровотечение сейчас прекратится… о‑ох…

Гримаса боли неожиданно исказила красивое лицо Расты. Девушка побледнела и закусила губу.

– Милая, тебе больно? – молодой человек тут же прижал к себе девушку, принялся гладить ее по волосам. – Потерпи, милая, потерпи… я сейчас… сейчас что‑нибудь придумаю, да…

– Больно, да, – не стала отпираться Раста. – Я такая модель, что чувствую боль. Так сконструировали, понимаешь? Попав в плен, я не должна была вызывать подозрений. Не киборг, нет – обычная девочка, которую любой может обидеть, избить, изнасиловать… И мне будет больно, да. Как сейчас… хотя, сейчас – уже меньше.

– Эта сука еще пожалеет… – сын вождя все никак не мог успокоиться. – Лучше ей не жить.

– Брось думать о ней, – отмахнулась девчонка. – Посмотри лучше на меня… Я правда… правда тебе не безразлична?

– Милая Раста! Ну, конечно же, нет! – Дарг порывисто дернулся, и еще крепче прижал к своей груди юную «герцогиню». «Герцогиня вересковых пустошей» – так, кажется, она себя называла. И придумает же!

– Как славно, – тихо прошептала Раста. – Как это здорово, когда кто‑то переживает за тебя, о тебе заботится. Знаешь, Дарг, возле меня когда‑то был такой человек… полумутант… который, кажется, даже любил меня…

– Ты сказала – был? – юноша вдруг ощутил явный укол ревности.

– Его убили. Он погиб, защищая меня. Но, так и не смог защитить.

– Я смогу! – снова дернулся Дарг. – Смогу, чего бы мне это не стоило. Клянусь! Милая… ты как?

– Уже гораздо лучше, – девушка взъерошила парню волосы, и от этой неожиданной ласки Даргу вдруг стало так хорошо и приятно, как не было еще никогда. По крайней мере, с тех пор, как он стал жить среди нео.

– Знаешь, Раста, ты… ты… ты… Я на все готов ради тебя – знай.

Юная «герцогиня» вдруг улыбнулась:

– У меня есть к тебе одна просьба.

– Говори! Я исполню все.

– Не мог бы ты раздобыть мне хоть какую‑то одежду? – попросила девчонка. – Я, конечно, не мерзну, но как‑то не очень удобно ходить нагой. Вот и ты на меня так смотришь…

– Как?

– Пожалуйста, не смотри… Я… не то, что стесняюсь… просто неловко как‑то. Мы ведь едва знакомы.

– А кажется, я знаю тебя всю жизнь! – не преминул выкрикнуть Дарг. – Ты и в самом деле чувствуешь себя хорошо?

– Настолько, что мы с тобою смогли бы где‑нибудь погулять.

– Погулять?!

– Только достань одежду.

Сын вождя одежду достал. Метнулся на поверхность, пошарил в трофеях – нашел. Только вот с обувью вышла заминка, никак не находился подходящий размер.

– Ничего, – рассмеялась Раста. – Я вполне могу ходить босиком. Хоть это и не совсем прилично для герцогини.

В трофейных, явно не по комплекции и росту, вещах выглядела она, надо сказать, весьма забавно. Широченные и длиннющие камуфляжные штаны пришлось до колен обрезать, да крепко‑накрепко подвязать ремешком. Зато короткая вязаная безрукавка пришлась почти впору, а у брезентовой куртки просто подогнули рукава.

– Тебе точно не холодно? – поднимаясь наверх, заботливо поинтересовался молодой человек. – Я имею в виду – ногам.

– Да не холодно. Хотя и – стыдно. Будто оборванка какая…

– Я обязательно добуду тебе красивую одежду! В самые ближайшие дни. Только… я должен померить тебя. Хотя бы руками… – понизив голос до шепота, Дарг облизал вдруг пересохшие губы.

– Так померяй…

Прошептав, Раста поняла руки кверху, так, что приподнявшийся край безрукавки обнажил пупок… Сын вождя тотчас же обнял девчонку за талию, ощутив нереально гладкую кожу, теплую и шелковистую.

– Ты такая милая…

Дарг уже собрался поцеловать Расту в губы, однако девушка удержала его взглядом:

– Похоже, за нами следят. Вон там, в кустах.

– В кустах? Ты немножечко обожди здесь…

В два прыжка юноша оказался у зарослей бузины и малины, выхватил из‑за пояса нож:

– Кто здесь, покажись?

Из кустов тотчас же показались двое молодых нео, вооруженные короткими копьями и мечами из листовой стали. Отсалютовав копьями, поклонились.

– Что угодно, славный десятник Дарг?

– Вы кто такие? – глухо осведомился молодой человек.

– Каррг и Моррг – воины из десятка славного Гамма. Несут нынче службу, да.

Сын вождя гневно поиграл желваками:

– А‑а‑а‑а! Так это Гамм велел вам за мной следить?!

– Не следить, славный десятник Дарг. А охранять. По приказу великого вождя Тварра, да.

* * *

Дарг все же нашел одежду, как обещал. Тайком, не спрашивая разрешенья отца, пробрался на Савеловский рынок, прихватив с собой пару серебряных трофейных монет и один золотой медальончик, добытый в бою еще летом. Несмотря на ранний час, меж прилавками уже во множестве слонялись покупатели – нео из клана ззаргов, какие‑то непонятные бродяги, покрытые язвами – дампы, даже несколько хомо в форме солдат Последней войны. По большей части покупали оружие и «восстановленные» консервы, правда, один из дампов на глазах Дарга взял отличные болотные сапоги, отвалив за них целый золотой с изображением сеятеля. Увы, сапоги юноше были не нужны, он искал одежду и какую‑нибудь легкую удобную обувь, что подошла бы девушке. О том и спросил проходившего мимо хомо в сером кителе с погонами капитана.

– Одежду? Во‑он там посмотри, – не останавливаясь, капитан махнул рукою. – У барахольщиков всякой полно, только плати.

Пройдя пару десятков шагов в указанную капитаном сторону, молодой человек в раздумье остановился перед расстеленным на земле брезентом, заваленным всякого рода тряпьем, от драной ветоши до шелковых женских платьев. Красивые экземпляры попадались, жаль, по размеру не подошли, слишком уж велики оказались. Да и не просила Раста платье, хотела чего‑нибудь попрактичней, попроще.

– Что угодно славному господину? – лениво поинтересовался ошивающийся возле тряпья торговец – плечистый, с длинными вислыми усами, дядька в серой пятнистой «флоре» и щегольских «берцах».

– Хотелось бы что‑то для девушки. Для сестры, – сын вождя улыбнулся и вытащил монеты. – Вот на эту сумму. Или чуть более. Штаны, куртку и обувь.

– Обувь какого размера?

– Вот! – Дарг показал пальцами и мечтательно прикрыл глаза, вспомнив, как измерял руками изящные ножки Расты.

– Гм‑гм… – вислоусый задумчиво пошевелил губами и, резко наклоняясь, вытащил из груды «берцев» что‑то не очень понятное, кожаное, с матерчатым верхом.

– Что это? – подозрительно прищурился юноша.

– Это – кеды, – маркитант покровительственно улыбнулся, кивнул кому‑то за спиной Дарга, и продолжал: – Самая модная и удобная обувь, сделанная по лекалам с довоенных времен. Смотри – настоящая искусственная кожа. А верх какой? Брезент! Да им сносу нет, бери, не думай! Тем более, если для сестры. Глянь, красота‑то какая!

Кеды и впрямь смотрелись довольно симпатично: белая кожа, бирюзовый верх. Как пояснил продавец – «гламурненько»!

Что означало это странное слово, молодой человек не знал, но обувка смотрелась весьма неплохо, к тому же и на ощупь оказалась прочной. Надо было брать.

– Мне б еще одежду… штаны, куртку…

– Тоже сестренке?

– Ага.

– Так вон, выбирай. В цене сойдемся.

Легко сказать – выбирай, когда тут всего столько! Правда, Раста была девушкой изящной, так что мешковатый камуфляж сын вождя отбросил сразу и по локти зарылся в кучу тряпья, чувствуя себя полным идиотом. Так бы и не выбрал ничего, коли б другие покупатели не помогли.

– Простите, что ищете? – одетый в серый плащ пожилой мутант‑хомо с большим острым носом и пышными бакенбардами был сама любезность, несмотря на болотисто‑зеленоватый оттенок кожи. – Ах, для сестры? А как она выглядит?

Дарг молча показал руками.

– Понятно – стройненькая, тоненькая… А глазки у нее какие? А волосы? И вообще – цвет лица? Поймите, друг мой, девушки – они уж такие создания, что абы что ни за что не наденут. Обязательно все по цвету должно подходить, вы уж мне поверьте – я женщин знаю. Так, какие, говорите, глазки? Серенькие?… ах, как жемчуг, ага. А кожа? Белая? Загаром чуть тронута? Ага… Ну, вот, под жемчужно‑серые глазки вот эти брючки очень даже ничего. Да‑да, вот именно эти, голубенькие… в старину их называли – джинсы. Ишь ты, нынче снова начали шить. Или – старые запасы. Ну и что, что дырявые? Это, мил человек, в старину мода была такая, дырки на джинсах. Чтобы девочки могли ножки свои стройные да загорелые показать. А вот, вот рубашечка… вот эта, в красно‑белую клетку – как раз к кедам, вы ведь берете их уже? Ну и – курточка. Советую вот эту, коричневую, кожа – век не сносить. Я извиняюсь, грудь у вашей сестренки большая? Ах, не очень. Ну, вот – и как раз. Еще ремешок возьмите.

– Ремешок я и так отдам, – зевнув, сказал маркитант. – Бесплатно. А за все остальное – один золотой попрошу. «Сеятель» или «Всадник с копьем».

– Чего?! – услыхав озвученную цену, Дарг несказанно удивился. Не совсем же лох. Это он в женской одежке мало что понимал, а уж в монетах – так очень даже!

Похоже, это понял и торговец – все ж имел опыт, всякого насмотрелся и всяких.

Постоял, подумал, да махнул рукой:

– Ла‑адно. Сколько у тебя есть‑то?

Дарг вытащил монеты:

– Да вот…

– Маловато, хм…

– Ну, вот еще…

Две серебряные монетки и золотой медальон, упав на дощатый прилавок, исчезли в широкой руке торговца. По неписаным правилам торговли передавать деньги из рук в руки считалось неприемлемым.

Кроме обещанного ремня с шикарной блестящей пряжкой, вислоусый бесплатно дал и черный пластиковый пакет, куда Дарг и сложил покупки. Да, поблагодарив продавца, зашагал себе обратно домой, в Рощу. Шел, насвистывал – здорово как все сладилось, как говорили рощинские нео – здоровски! И джинсы красивые, и кеды, и курточка… А уж пряжка на ремне – точно, в цвет глаз – такая же блестящая. Должно понравиться Расте, должно.

Прикрыв глаза, юноша так и представил, как девчонка примеряет обновки, радуется да его, Дарга, благодарит. Может, даже поцелует. Почему б не поцеловать? Если б сама Раста Даргу, к примеру, курточку купила, уж он‑то бы ее…

– Не поможешь, мил человек?

Оглянувшись на голос, сын вождя увидал перед собой давешнего пожилого мутанта в сером плаще. Того самого, что столь любезно оказал помощь в выборе покупки. Хм… небось, теперь попросит что‑нибудь за услугу? В чем‑то он прав, хоть Дарг и ни о чем таком не просил, и сам бы все выбрал вообще‑то.

Тем не менее, просто пройти мимо было бы не очень вежливо – а Раста учила быть вежливым, и Дарг старался соответствовать, что уж тут говорить!

– Ладно, что там у тебя? Скорей только давай.

– Да, понимаешь, тележка моя в грязи застряла, – бестолково засуетился мутант. – Ты, я заметил, парень не слабый. Подсобил бы, подтолкнул плечом. Здесь, недалеко, рядом… вон.

Следом за мутантом юноша свернул в заросший сорной травой двор, располагавшийся за оградой из покосившийся и просевших от времени бетонных плит. До Последней войны здесь, вероятно, находилась какая‑то небольшая торговая база или что‑то вроде того, о чем красноречиво свидетельствовали развалины каких‑то боксов.

– Вот сюда, сюда… А теперь – руки в гору! Живей!

Оп‑па! Вот и пришли‑и‑и…

На широких бетонных ступенях, ведущих к полуразрушенному боксу, сидел здоровенный детина – чернокожий трупоед ворм с огромными локаторами‑ушами. Сидел и, ухмыляясь, деловито целился в Дарга из старинного пистолета с длинным хищным стволом.

– Убойная машинка, ага, – качнув стволом, дружелюбно улыбнулся ворм. – Дырку в тебе мигом проделает, не успеешь и охнуть, клянусь своей чернокожей мамой!

– Ты, мил человек, ручки‑то все ж подними, а то – неровен час…

Серая сволочь за спиной широко улыбнулась. Дарг лишь головой покачал – ну, надо же, так глупо попасться. Эти твари его еще с рынка пасли. Очень интересно – зачем? Что с него взять‑то?

– Не, грабить мы тебя не будем, не переживай, – цинично утешил серый. – А вот дырок понаделаем, и по возможности – неприятных. Руки‑ноги прострелим – лежи тут, помирай.

Юноша нервно сплюнул:

– Да что вам от меня надо‑то?

– Хороший вопрос, хороший, – обрадовался мутант. – Надеюсь, и ответ будет таким же. А надобна нам, мил человек, сущая малость. Чтоб ты сказал, где содержишь похищенную тобою девочку. Не обычную девочку – киборга, ага. Серые глаза, гладкая кожа… Да что там говорить – ты и сам все прекрасно понимаешь, ага. Так скажешь?

Сын вождя вдруг запрокинул голову и заливисто, в голос, захохотал:

– Ой‑е! Ой, не могу… Ну, насмешили. И это все, что вам надо?

Мутанты настороженно переглянулись:

– Ну, вообще‑то – да.

– Да я б ее и так даром отдал – попросили бы только, да. Ведь, до чего дошло – эта заразища сероглазая госпожой себя возомнила, а меня – рабом! Думал, пользовать ее буду, а вышло – она меня. Забирайте, парни, – только благодарен вам буду, ага. Нет, ну, надо же, как вышло‑то! Ох‑ха‑ха‑ха…

Видя, как парня скрючило от смеха, мутанты и сами улыбнулись, правда, несколько растерянно. Черный ворм даже опустил пистолет…

И вот тут‑то Дарг выпрямился… Прицельно брошенный нож угодил ворму в горло, серого же сын вождя нео с размаху ударил ногой в пах! Да так, что бедолага сложился вдвое… и выхватил из‑под плаща небольшой огнестрел, попытался выпалить… Только вот Дарг оказался куда быстрее. Прыгнул, ударил кулаком в челюсть… Бедолага‑трупоед больше не встал, ударившись черепом о бетонную ступеньку.

– Жаль, – подбирая пистолеты, искренне сожалел юноша. – Некого теперь допросить‑то, ага. Ну, я и дурень! Осторожнее надо было.

* * *

– Как славно! Нет, правда, славно, – с радостными криками Раста сразу же переоделась в обновки. И джинсы, и – самое главное – кеды пришлись ей впору, только рубашка с курткою оказались чуть‑чуть великоваты, но это уже были мелочи.

– Специально подбирал, – скромно комментировал юноша. – Тебе так идет!

– Правда? Хотя, ладно, не отвечай, я и так знаю, что правда. Пойдем сегодня гулять?

– А ты хочешь?

– Конечно!

– Тогда идем. Сейчас… я только распоряжусь тут.

Подконтрольные Даргу потолочники явились сразу же, поблескивая зеленоватыми фасеточными глазами. Выстроились вдоль края платформы – готовые к труду и обороне. Впрочем, оборона покуда от них не требовалась, только труд.

– «Материнство Три», – с удовлетворением осмотрев «воинов», сын вождя мысленно вызвал их матку.

– «Материнство Три» слушает тебя, «Контролер», – тут же отозвалось в мозгу. – Что‑то не так?

– Все так. Пусть работают. Мясо вам спустят.

– Это хорошо! – послав прощальный мысленный импульс, «Материнство Три» довольно заткнулось.

Кроме матки под номером «Три», здесь, в близлежащих туннелях, ошивались еще две. Соответственно, каждая со своей шайкой. «Третья» шайка, помимо контроля и ценных указаний Дарга, получала еще гарантированную защиту огнеметчиков и – по возможности – пищу. Поначалу – тех же руконогов, коих просто жарили огнесмесью, оставляя на рельсах обугленные тела, а теперь, все чаще – и просто тех, кто попадался отрядам нео снаружи. Все равно, кто – плотоядные моллюски, черви, бродячие вормы или хомо. Пожилой мутант в сером плаще и черный лопоухий ворм нынче тоже пошли на корм – чего ж зря пропадать мясу‑то?

– Все, я готова, – накинув на печи курточку, выскользнувшая из библиотеки Раста взяла Дарга под руку. – Ну, что, идем?

– Идем…

Оба быстро выбрались наружу и, не торопясь, зашагали к старому кладбищу. Вечерело, накрапывал мелкий дождь, ничуть молодых людей не смущавший. Девушка болтала без умолку: пересказывала какие‑то древние книги, советовала своему приятелю – что почитать.

Дарг послушно кивал да улыбался, не в силах вставить ни слова. Да и не собирался он много говорить – хватало и одной Расты.

– Ой! – когда подошли к кладбищу, вдруг спохватилась девчонка. – Ты, наверное, считаешь меня болтушкой, да? Поверь, это вовсе не так. Просто… просто я слишком уж намолчалась. В этом проклятом футляре, потом здесь, в подземелье. Знаешь, это так плохо, когда и словом перекинуться не с кем.

Юноша улыбнулся:

– Зато сейчас – есть. Замерзла?

– Ты забыл, кто я.

– Для меня ты – девушка, – взяв Расту за руки, на полном серьезе промолвил Дарг. – Очень‑очень красивая и нуждающаяся в защите. Кстати, вот… Это тебе.

Он вытащил из кармана камуфляжной жилетки небольшой пистолет, конфискованный у мутантов, протянул девушке… Потом вытащил еще один – большой и тяжелый:

– А это – мне. Жаль, патронов маловато.

Он еще хотел сказать, что по всем, принятым среди рощинских нео, правилам, должен был отдать эти трофеи вождю. Однако, не отдал. Решил подарить и оставить себе. Так, на всякий случай.

– Как мило! Браунинг! – Раста оценила находку и в полутьме. – Пистолет системы «Браунинг» образца одна тысяча девятисотого года. Где ты взял эту антикварную вещь? Калибр семь шестьдесят пять, масса шестьсот пятнадцать… Дай‑ка свой… Ага – «Манлихер». Австро‑Венгрия, тысяча девятьсот третий год. Магазин на десять патронов. У браунинга, кстати, – на семь.

– Как много ты знаешь! – в который раз уже восхитился молодой человек.

– В меня много вложено. Хотя, я и сама много чего читала… – девушка хитро прищурилась. – Так где ты их взял?

Дарг посмурнел лицом:

– За тобой охотятся, милая. Кто‑то знает, что ты скрываешься где‑то здесь.

– Естественно, знают, – пряча пистолет в куртку, красотка поежилась. – Мозг академика Кулагина… Я чувствую его, а он – меня. Вот… вот… опять… Д‑арг… помоги‑и‑и…

Девчонку словно ударили обухом по голове. Ударили со всей силы, так, что полетели искры из глаз и подкосились ноги. Красивое лицо Расты исказилось гримасой нешуточной боли. Дарг тут же подхватил ее на руки, заглянул в глаза, мысленно связываясь с нейроцепями киборга… и получил хлесткий ментальный удар! Сразу же сдавило виски, а в груди перестало хватать воздуха…

– Идем, милая, идем, – превозмогая боль, юноша обнял Расту за плечи, повел… Со стороны, верно, девушка казалась пьяной. Ноги ее заплетались, голова бессильно свесилась, мокрые волосы поникли и слиплись…

– Мне больно, милый… бо‑ольно… я должна идти… должна идти…

– Никому ты ничего не должна! – с яростью бросил Дарг и, покрепче подхватив подружку, ускорил шаг, посылая мысленный импульс злобы. Чтобы этот чертов Мозг ощутил такую же боль!

– Нет, нет, – неожиданно дернулась Раста. – Не надо ненависти. Пожалуйста, не надо… Ненависть это смерть…

– Еще посмотрим, кого эта смерть быстрее сыщет, – спускаясь в метро, буркнул молодой человек. – Нас с тобой или Мозг… Ху‑у‑у‑у‑у…

Лишь в подземелье оба, наконец, перевели дух. Уселись на краю платформы, свесив ноги к рельсам.

– Красиво, – Раста кивнула на панно. – Конечно, не Клод Моне, но все же. Вот опять, милый Дарг, ты сделал мою боль своей. Вот опять… Знаешь, как я благодарна тебе? Так, что…

Девушка заглянула парню в глаза… губы молодых людей встретились, соединяясь в поцелуе, трепетном, жарком и долгом. Таком, от чего у обоих забились сердца.

– Раста… Милая Раста… – взяв руки девушки в свои ладони, Дарг хотел сказать что‑то очень нежное, но, как назло, нужные слова не шли на ум. Впрочем, все было ясно и без слов. По крайней мере, уж этим двоим – точно.

– Я… я люблю тебя, милая… – улучив момент, все же шепнул юноша.

Раста ничего не ответила. Лишь улыбнулась. И снова поцеловала Дарга сильно и нежно…

* * *

Вместе с молодыми нео Дарг ночевал в так называемом Доме Воинов. В старом проржавевшем ангаре в древние времена располагалась какая‑то мастерская. С той древней поры остались приземистые станки и ржавые останки автомобилей – именно так назывались эти странные лупоглазые повозки, некогда определяющие престиж любого воина. Так говорила мать, и юноша ее слова запомнил.

Вот и сейчас десятникам полагались места в больших «кузовах» грузовиков или «автобусов», все остальные спали на голом полу, подстелив ветки и шкуры диких зверей, у кого таковые имелись.

Почти каждый день, до позднего вечера, сын вождя проводил в подземелье, контролируя потолочников и киборга. Однако, Дарг был десятником, и никаких других обязанностей – караульных, патрульных и прочих – никто с него не снимал. Тварры вовсе не являлись таким уж многочисленным племенем, и даже великий вождь опасался снять со своего приемного сына воинские обязанности, поручив ему заниматься только лишь туннелем и кио. В таком случае эти обязанности перешли бы на других, повисли бы лишним грузом на их, и без того нелегкой, службе. Это обязательно вызвало бы глухое недовольство, вполне возможно, переросшее бы в стихийный бунт. Бунт пришлось бы подавлять, и, как всегда – жестоко, иного нео просто не понимали. Убивать зачинщиков, казнить каждого пятого… это было бы не совсем хорошо для племени: пока еще подрастут юные воины, так что лучше ценить тех, кто есть. Так и делал Тварр, следя за настроениями своих подданных через тайных агентов, по древнему именуемых – стукачи.

Десятку Дарга нынче выпало нести караул на северных окрестностях Марьиной Рощи, прямо на старых железнодорожных путях, ведущих от бывшего Рижского вокзала, разрушенного во время Последней войны. Вокзал, узлы связи, дорожные развязки, мосты, ТЭЦ – вся эта инфраструктура уничтожалась в первую очередь, если не ракетным ударом, то боевыми роботами или танками. Вот и Рижский вокзал очень быстро превратился в развалины, ныне какими только тварями не населенные. Но, за вокзал нынче нес ответственность десяток Круглоголового Горга.

Несмотря на некоторую умственную ограниченность, Горг считался обстоятельным и надежным нео, иметь его десяток в соседях – удача, на Круглоголового вполне можно было положиться и не думать о флангах. С другими десятниками, увы, дело обстояло совсем не так. Дерзко нарушить дисциплину считалось у тварров удалью, сравнимой, разве что, с воинской отвагой. Нарушители своими проступками хвастались и гордились, несмотря на все усилия великого вождя, весьма, между прочим, жестокие. Пару десятников были даже казнены за проявленное своевольство – напились браги до пьяна да устроили дебош, чем и воспользовалась шайка бродячих вормов.

Впрочем, такое случалось редко, обычно начальники караулов все же не теряли головы. Круглоголовый Горг в этом отношении считался скалою, как бы сказали в старину – «чтил устав выше отца с матерью» и нес службу с достоинством и честью. То же самое говорили и о Дарге. Правда, сын вождя любил повеселиться, устроить что‑нибудь этакое – то кулачные бои, то прыжки через костер, то метание оторванных голов пленников. Да, обычно караульным попадались какие‑то бродяги, коих следовало допросить, а уж дальше делать, что душе угодно. Вот и развлекались, причем – все, и Дарг здесь вовсе не был исключением.

Как бы то ни было, а, принимая посты от Гамма, сын вождя проявил бдительность и настойчивость. Заставил прежних часовых переложить брустверы в окопе у «караулки», как именовался старый двухосный вагон, где располагалась отдыхающая смена. Скептически оценив запас дров, велел людям Гамма тотчас же его пополнить, а также натаскать воды.

– Дарг придирается, да‑а? – недовольно пробурчал Задавака. – Хватит ведь дров‑то, не так уж и холодно.

Сын вождя скривил губы:

– Хватит – не хватит, гадать не будем. Поленницу всегда как складывали? До верхнего сучка. А у тебя сколько? Погляди, погляди на березу.

Росшая невдалеке молодая березка – обычное дерево, никакой не мутант – служила мерилом количества дров, которые каждый предыдущий караул оставлял следующему. Вот Дарг и возмущался, причем – вполне справедливо. Воины его десятка посматривали на своего командира с одобрением. Понимали: все, незамеченные при приеме постов недостатки, придется исправлять им самим. Все же, что ни говори, а «новые люди» были весьма леноватым народом. Если можно было бы совершенно ничего не делать – так и не делали бы. Сидели бы себе у костров, да болтали. Увы, сама жизнь не позволяла так жить.

Приняв, наконец, караул, сын вождя расставил воинов на посты, как обычно, поделив десяток на три смены, плюс один – разводящий. Три поста: два – вдоль железной дороги и один – на последнем этаже полуразрушенной высотки, чудом сохранившейся со времен Последней войны. С высотки хорошо просматривались основные подозрительные земли – Останкино и Владыкино, а, если оглянуться назад – то и Кремль. Но Кремль все‑таки находился не то, чтобы далеко, а так, что с ходу и не пройдешь – на пути всякой твари хватало. Иное дело – Останкино да Владыкино. Густой, почти непроходимый для чужаков, лес, разросшийся вдоль древней Ботанической улицы, служил убежищем для многочисленных разбойничьих шаек, время от времени устраивавших вылазки к более цивилизованным местам… если в послевоенной Москве хоть что‑то можно было назвать «цивилизованным». До Марьиной Рощи, как и до савеловских маркитантов, от Владыкинского леса было рукой подать. Однако же, на «савеловских» лиходеи нападали редко – побаивались патрульных роботов, то же самое можно было сказать и о знаменитом излучателе НИИТЬМы. А вот рощинские нео могли защитить себя только сами! Хотя, вроде бы, что с этих дикарей взять? Ан нет, с голодухи‑то и хлорка – творог. Шайки иногда нападали просто на караул, дальше не шли. Просто убивали часовых ради мяса, а если удавалось пробраться к жилищам, да утащить женщин и детей – вот тогда наступал пир! Голод у владыкинской нечисти случался часто, потому и приходилось всегда быть начеку.

Лично проверив посты, расположенные вдоль железной дороги, точнее говоря – вдоль ее остатков, Дарг не поленился подняться на высотку, внимательно оглядел все вокруг и, оставив часовому инфракрасный бинокль, напомнил про условные знаки.

– Ларг помнит, да, – покивал вечно смурной, но надежный парень с массивной, выпяченной вперед челюстью и вытянутым носом бабуина. Тот еще красавец…

Десятник нахмурился:

– Так повтори!

– Ежели что подозрительное, Ларг свистнет три раза. А если увидит врагов – четыре. Два и два, – посопев, хрипло выдавил часовой.

– Прежде чем свистеть, не забудь высунуться в оконный проем, – уходя, напомнил Дарг. – Только смотри, не выпади.

– Ларг не выпадет, не‑е‑е!

Вернувшись в «караулку», молодой человек разрешил разводящим отдыхать, а сам растопил сделанную из бочки печку и, вытянув ноги, улегся на узкое ложе, обтянутое белой человеческой кожей. Полежал, поворочался и, покосившись на дрыхнувшего воина, достал принесенную с собой книжку. Ту, что порекомендовала Раста. Что‑то о приключениях странного молодого парня, вооруженного узким мечом – шпагой. Этой самой шпагой он протыкал своих соплеменников направо и налево, волочился за какой‑то красивой женщиной, но брать ответственность за нее на себя почему‑то не хотел, почему – в книге было не сказано. Хотя, Дарг еще и не дочитал ее до конца… Единственный из тварров, кто читал книги.

Впрочем, очень может быть, вовсе и не единственный. Юноша сильно подозревал, что его приемный отец тоже умел читать, и применял свое умение с пользой для всего племени. Иначе б зачем ему старинная книжка с надписью «Устав»? Иначе б откуда взялись «разводящие», «отдыхающая» и «бодрствующая» смены?

Ведь раньше, до Тварра, что из себя представлял караул? Пятеро нео грелись бы у костра, отдыхали, трепались «за жизнь». Четверо дежурных – часовых – образовали бы квадрат, в центре которого находится отдыхающая смена, а пятый дежурный ходил бы по периметру да шпынял караул, чтоб не спали да не увлекались поиском блох, отвлекаясь от службы.

Эпизодически, или в условиях неважной видимости в тумане, караульные по очереди обязаны были орать «Не надоело?». На что товарищи по оружию хором должны были ответить «Не надоело!». Таким образом, проверялось, все ли на месте и не пора ли менять смену. Когда же большинство голосов ревело «Надоело!», происходила смена караула. При этом если мохнатым сторожам слишком быстро надоедало нести службу, порой случались локальные свары между сменами, которые, впрочем, быстро пресекались начальниками караулов.

Не‑ет, у тварров все было куда более организованно. Может быть потому, что совсем рядом ошивались многочисленные шайки? Или просто повезло с вождем.

Отложив книжку, Дарг прикрыл глаза, представляя себе Расту. Ее блестящие, жемчужно‑серые глаза, пушистые ресницы, шелковистые волосы, гладкую кожу. Как ей шли эти узкие брючки – «джинсы», рубашка, курточка… А как она целовалась, ах! Какие жаркие бывали поцелуи каждую ночь… интересно, когда же дойдет до большего? Наверное, скоро.

Иную бы Дарг просто взял силой… а, скажем, та же Хойра и сама бы бросилась на него со всем пылом. Однако, применить силу к Расте – это даже в голову юноше не приходило. Женщину нужно не только любить, но и уважать – так говорила Раста. Пусть физической силой многие девушки куда слабее парней, однако умственно они все одинаковы, а некоторые – даже куда умнее мужчин. Впрочем, круглые дураки среди мужчин встречаются с такой же периодичностью, как и дуры у женщин. Одни других стоят. В древние времена, Раста рассказывала, женщине было модно считаться слабой дурой: не разбираться ни в чем, толком нигде не работать… Но, это все для того, чтобы вытянуть из дураков денежки.

Раста не такая, нет… Она наоборот – учит всему, учит. Как надо себя вести, что нравится женщинам, какие раньше были люди, как они себя вели и почему допустили Последнюю войну. Раньше, до встречи с обворожительной девушкой‑кио, Дарг всеми этими вопросами как‑то не задавался, не мучился. Просто жил. Как все.

О! Такой ответ почему‑то сильно не понравился Расте. Вот и в старину – так она сказала – все «просто жили», «кормили семьи» и не интересовались больше ничем, тем самым позволив политикам и военным развязать Последнюю войну, уничтожившую все завоевания цивилизации. Прыгать и кричать «какие мы крутые» хорошо с дубинами. Относительно безопасно. Но если вместо дубин – ядерные бомбы? Да еще и мозги как у дикарей?

Так рассуждала Раста, и Дарг дивился ее уму. Правда, девчонка любила подшучивать над собою, и как‑то проговорилась, сказала, что вовсе не всегда была такой рассудительной. Просто кибернетический организм – саморазвивающая система. Вот она, Раста, и развилась. Спасибо академику Кулагину – заложил где‑то в глубине памяти сжатые файлы библиотек и музеев. Хотя, казалось бы, зачем боевому киборгу знать, кто такой Пушкин, и отличать Ван Гога от Пикассо? Оказывается, как считал кто‑то в кулагинской лаборатории применительно к этой вот конкретной модели – очень даже нужно. Без общего развития, не будет развития и военного. Вообще – никакого. Фигурально выражаясь, нейроцепи просто заржавеют без дела. Как говорили в старину – душа обязана трудиться! И этот труд души неожиданно оказался захватывающим. Дарг уже не мыслил себя без разговоров с Растой, без умных книг, без того, чтобы каждый день не открывать для себя что‑то новое. И не обязательно только то, что пригодится немедленно, здесь и сейчас.

Погрузившись в мысли о Расте, молодой человек и сам не заметил, как захрапел, и проснулся лишь от криков «Не надоело?». Все правильно – как и положено, разводящий проверял часовых. Вечер выдался промозглым и дождливым, но вовсе не холодным. Дарг вышел на улицу и пристально посмотрел в небо. Судя по розовым облакам заката, завтра ожидался точно такой же день – в меру пасмурный и теплый. Затянувшаяся осень частенько дарила почти летние дни. Однако же, и морозную зиму тварры пережили бы запросто – и дров, и печек хватало.

– Не надоело?

– Надоело!

Дарг вздрогнул. Это кто ж осмелился? Вроде бы, крик донесся с высотки. Ах, да – ведь вечер уже, пора менять часовых.

Дождавшись разводящего, десятник велел ему поднимать спящую смену, и лично отправился менять часовых. Вдоль старой железной дороги росли чахлые кустики и деревья. С ажурных опор линии электропередач лианами свисали провода. Оборванных было мало, и, в принципе, если подключить генератор… если купить его у торговцев, притащить, да запитать колючую проволоку – не одна тварь не пролезет. Надо будет предложить Тварру. Однако, стоит ли? Наверное, все‑таки не нужно показывать свой ум. Как и все вожди, великий Тварр ненавидит возможных конкурентов. Дарг, вроде бы, считается его наследником… но и сам Тварр еще далеко не стар и будет защищать свою власть всеми средствами. Не посмотрит, что приемный сын. Да и Раста точно так же считала. Совсем незачем вождю знать, что древнее слово «электричество» уже не является для его сына пустым звуком, что Дарг даже представляет себе действие «закона Ома для участка цепи», знает, что Есенин и Блок – поэты, а Серов и Коровин – художники, да и вообще, много чего знает. И все эти знания – благодаря Расте. Любимая девушка сработала, словно катализатор, резко ускорив реакцию.

Мозг Дарга жадно впитывал информацию, благо нынче было, откуда ее брать. Впитывал и менялся, менялся и сам Дарг. И – странное дело – оказалось, что вроде бы ненужные знания вполне можно применить.

– Что изменилось на севере, славный Ларг? – лично поднявшись на последний этаж, поинтересовался десятник. Не наехал, не рявкнул, просто спокойно спросил, показывая свое уважение к тому, кто это уважение, несомненно, заслуживал.

– Не торопись, славный Ларг, подумай. Просто закрой глаза и представь, как выглядели раньше вот те дальние кусты. Ничего нового среди них не появилось?

– Ларг не видит…

И все же воин закрыл глаза, представил, насколько ему удалось, и…

– Ларг видит – они, вроде, стали ближе, да.

– Что именно приблизилось, и куда?

– К «железке», ближе к нашему третьему посту. Там вырос куст. Да‑да, у той опоры его раньше не было, Ларг не видел.

– И что Ларг думает?

– Ларг думает – это хищный куст. Он охотится, чует часового.

Выслушав, Дарг задумался. Этот вечно хмурый парень, Ларг, соображал в меру своих умственных способностей. Раз куст двигается – значит, это хищный куст. А хищный куст должен охотиться. Только вот, чем можно поживиться на пустынной «железке»? Разве что какой‑нибудь зазевавшейся ящерицей. Это ведь куст, ему материальные блага без надобности. Да и часового он вряд ли почуял, все же далековато. И вообще – что‑то не очень похож он на хищника.

Юноша приложил к глазам бинокль – все ж таки, удобная штука! Ну, вот он – куст. Обычный, орех‑лещина. Рядом, вдоль ржавого железнодорожного полотна – чахлые березки частью еще золотисто‑желтые, а частью – голые. Осенний лист от любой малости сорваться готов: одна дождинка, порыв ветерка или даже птичка рядом на ветку сядет – и все, сорвался, упал. Полетел, покачиваясь вниз, в пожухлую осеннюю траву, тронутую первыми заморозками. Почти нет на березках листьев, а орешник – как летом или даже весной! Только что не цветет. Подозрительно это как‑то. Словно его специально подбирали – чтоб листья еще не опали, чтоб густо было… А вон, сквозь ветки что‑то блестит. Точно блестит… Проволока! Ай‑ай‑ай – выходит, не сам собой куст появился, и не показалось это все часовому. Приволокли куст, точнее говоря – ветки. Аккуратненько в землю воткнули, проволокой скрепили. Этакий щит устроили. Чтобы спрятаться можно было, укрыться, а потом – оп! – и напасть. Навалятся разом на часового – рукой подать.

Третий пост, значит. Третий пост… Эх, огнемет бы – выжгли бы разом. Однако не положен в караул огнемет, слишком уж жирно. По всему видать, оголодали владыкинские мутанты, опять полезли за пищей. Ничто на этом свете не ново. Убьют часового, утащат – тут же и сожрут, чавкая и плотоядно рыгая, а затем, если не дать отпор – попытаются утащить следующего, как уже бывало не раз. Что ж, приходите. Посмотрим, кто кого!

Дарг тщательно спланировал засаду и, конечно же, принял в ней самое непосредственное участие. Караульный окоп у «железки» – пост номер три – маскировали ветки и набросанный сверху мусор – остатки жестяных и деревянных ящиков, пустые пластиковые бочонки и все такое прочее, что обычно во все века валяется вдоль железной дороги. Расположение поста постоянно менялось, тем не менее, никто не мог гарантировать, что дмитровские муты не знают, где находится пост именно сейчас, сию минуту. Скорее всего, знали. Вот и засаду устроили – как раз напротив. Оставалось лишь перебежать через «железку» – три‑четыре полотна – и вот он, окоп.

– Командир думает, ночью полезут? – устраиваясь поудобнее, шепотом поинтересовался один из воинов.

– Если у них много видящих в темноте – тогда ночью, – Дарг тоже отозвался шепотком. – Если же мало или вообще нет – тогда полезут поутру, с восходом.

– А «дмитровские» в темноте видят?

– Какие‑то видят, какие‑то – нет. Смотря кто ломанется. Дампы, говорят, видят, как кошки. Вормы – далеко не все. Ну, да это им не поможет, ага.

– Ага, ага, ага, – довольно подхватили воины.

Не желая оголять посты и караульную, сын вождя поставил в засаду всю «отдыхающую» смену. Бодрствующую же, так называемую «бодрягу», оставил в резерве – мало ли, что как пойдет.

Наступившая ночь шумела ветвями деревьев, и слабый ветер приносил далекие запахи трав. Или это только казалось, что так пахли травы. Возможно – «химия» или еще какая‑нибудь застарелая хрень. Плотные черные облака, непроницаемые для звезд и луны, затянули небо, однако дождя не было, лишь висела в воздухе липкая промозглая взвесь.

Нынче, в такую погоду, десятника волновало лишь одно – не отсырели бы спички. Не должны бы, иначе…

Приподнявшись над бруствером, Дарг припал к окулярам инфракрасного бинокля. Ну, конечно! За фальшивыми кустами метались какие‑то тени. Судя по всему, они явно готовились напасть, не дожидаясь утра.

– Один, два, три… – шепотом считал юноша. – Семь. Семерка. Дампы, что ли? Это плохо… Эй, парни! Похоже, сегодня придется сражаться с дампами. Не подведите.

– Не подведем, командир. Дампы, так дампы. Нам все равно, кого бить.

Дампы… Обезображенные человекоподобные мутанты, прикрывавшие отсутствие кожи и страшные язвы разноцветными лоскутками материи. Подобные костюмы в старину носили наемные воины, называемые ландскнехты. Дампы тоже, в большинстве своем, были наемниками, продавая свою воинскую доблесть тому, кто больше заплатит. Да, эти ужасные и с виду совершенно запредельные существа, похожие на ожившие трупы, хорошо знали цену звонкой монете, предпочитая золотых «сеятелей» или «георгиев». Обычно использовали только холодное оружие. Отряд дампов составлял семь человек. Два стрелка‑арбалетчика, довольно, кстати, меткие…

– Парни! Пригнитесь и не высовывайтесь.

…Двое воинов с алебардами или копьями, остальные – с палицами‑шестоперами. Командир – мечник. Жаль, ночь сейчас, оружия не видно. Инфракрасный бинокль фиксировал лишь движущиеся радужные фигуры. Вот они собрались в кучу. Как видно, командир давал последние указания. Похоже, сейчас нападут… хорошо видят ночью. Тогда к чему вся эта затея с кустами? На всякий случай, наверное. Дампы вообще‑то осторожные, хоть и рубаки лихие. А, скорее всего, у них просто есть союзники, которые в темноте не видят… вот и будут скрываться в кусточках, дожидаться утра. Тогда дампам есть прямой резон затянуть бой… Значит, нападут они во второй половине ночи.

Дарг чуть повысил голос:

– Часовой, поглядывай. Остальным можно расслабиться… Я сказал – расслабиться, а не ржать! Что там у вас смешного?

– Корм обозвал Гнилла тупой башкой! Ох‑ха‑ха!

– Корм сам – тупая башка, Гнилл ему сейчас покажет!

– Цыц! – наплевав на секретность, рявкнул десятник. – Только ваших распрей сейчас и не хватало. – Кто еще вякнет, завтра получит лопату и отправится в туннель, к потолочникам.

Все поспешно заткнулись. Угроза была серьезной и, главное, вполне реальной. Вообще‑то, о том, что происходит на станции метро «Марьина Роща», никто из простых нео не знал в точности ничего, только лишь на уровне слухов, предусмотрительно распущенных Тварром. Мол, там раскапывают старый подземный склад с «калашниковыми» и тушенкой. И еще – держат пленного киборга, для того, чтоб как‑то его использовать. Ко всему этому непосредственно причастен сын вождя Дарг – это тоже все знали.

– Там что‑то началось, – доложил с бруствера часовой. – Они идут сюда – да! Быстро очень. Все семеро. Будут здесь счетов через десять. И еще за кустами осталось… сколько – не вижу.

Десятник покусал губы:

– Как я предполагал. Корм – счет.

– Раз, два, три… – шепотом начал отсчет воин.

Дарг поднял руку, больше по привычке – все равно не видно во тьме:

– Приготовились…

– …шесть, семь…

– Свет!!!

Разом чиркнули спички. Промасленные факелы вспыхнули вмиг, полетели в поставленные невдалеке железные бочки, набитые всяким горючим хламом. Используя опыт людей НИИТЬМы, Дарг ярко осветил поле боя, сводя на нет все преимущества видящих в темноте мутантов.

Нападавшие на миг замялись…

– Огонь!

Сын вождя прицелился… Грохот древнего «Манлихера» разорвал тишину, первая же пуля угодила в мечника! Тот уже выхватил меч, даже успел взмахнуть им над головою… Выстрел отбросил командира дампов назад, бедолага повалился навзничь, и выпавший из рук его меч обиженно зазвенел по рельсам. Ну, конечно – обиженно. Меч, как и его хозяин, привык рубить… Кто ж знал, что так…

Второй пулей Дарг достал одного арбалетчика, и это пока было все. Опытные вояки, дампы тут же залегли между рельсами, и примитивные луки нео не причинили им никакого вреда.

– Ты, ты и ты, Корм – слева… Гнилл и вы двое – справа, за мной… Вперед!

Воины подчинились беспрекословно. Выскочили из окопа, поползли юркими змеями. И вот уже взметнулись меж рельсами тени. Потрескивая, жарко горели бочки, освещая поле боя дрожащим оранжево‑желтым огнем. Конечно, горели не сами бочки, а то, что в них, однако было довольно светло – не воспользуешься тьмой, не спрячешься.

– Кром, Гарнг, живо прячьтесь за насыпью. Ждите их подмогу, примите на копья.

– Сделаем, командир.

Вот и к Даргу метнулась фигура с секирой. Словно выскочила из‑под земли. Глазные яблоки без век сверкали ненавистью и злобой, налетевший ветер трепал лохмотья врага.

– Жги‑и‑инь! – жутко заорал дамп, опуская лезвие боевого топора на голову десятника.

Дарг, однако же, увернулся, тотчас же швырнув в безобразную рожу противника увесистую дубину, утыканную старыми ржавыми гвоздями и осколками стекла. Вражина замялся, завыл… И сын вождя, прыгнув, пронзил его злобное сердце длинным мясницким ножом. Справившись с врагом, юноша, однако же, расслабляться и радоваться не собирался, рано еще было радоваться.

Та‑ак… где‑то на поясе убитого должен быть кинжал… Дарг поспешно упал наземь, рядом с трупом, пошарил руками… Ага, вот он! Острый, длинный, с навершьем в виде маленького стального черепа. Ритуальный кинжал для самоубийства. Любой дамп, в случае опасности быть захваченным в плен, всегда готов нанести себе последний удар в нижнюю челюсть, снизу вверх. Удар пробивал и язык, и мозг. Мол, погибаю и ничего никому не скажу. Как будто они что‑то такое важное знали! Наивные. Война такое дело… Циничнее надо быть, парни!

Приподнявшись, Дарг тотчас же метнул трофейный кинжал в оставшегося арбалетчика. Похоже, бедняга никак не хотел расставаться с громоздким своим самострелом, абсолютно бесполезным сейчас, в рукопашном бою. Думал, авось, да проскочит, не помешает… Не проскочило. Не успел увернуться. Словил кинжал в правый бок, покачнулся, тяжело оседая на шпалы… Добив врага дубиною, десятник бросился к остальным… Трое его воинов, молодых нео, уже валялись с расколотыми черепами, не подавая признаков жизни. Зато и дампы полегли почти все! Лишь один – раненый – еще ерепенился, отбиваясь от двоих воинов, и тем никак не удавалось его прикончить.

– Остыньте, парни, – подходя ближе, негромко скомандовал сын вождя. – Просто дайте ему сделать все самому.

Так и случилось. Воспользовавшись удобным моментом, последний дамп убил себя сам – все тем же ритуальным кинжалом.

– Шкатерштью дорога, – хмыкнув, Дарг передразнил шепелявую речь мутантов и сплюнул. Если у кого‑то имеются дурные привычки – грех их не использовать.

– Дарг, сюда бегут четверо! – внезапно донеслось из‑за насыпи. Это докладывали Кром и Гарнг, оставленные десятником дожидаться вражеской подмоги. И она таки явилась!

– Берите их в копья… Остальные – за мной.

Дарг очень хотел взять пленного. Хотя бы одного. Вдумчиво с ним побеседовать, расспросить. Очень хотелось бы уточнить, было ли это обычное нападение – «за мясом», или нечто другое? Очень, очень хотелось бы пленника.

Прятавшиеся в кустарнике, похоже, желания воевать не имели вовсе, да и вообще, вели себя довольно‑таки трусовато, как видно, во всем полагаясь на дампов. Да, вылазку они организовали, послав к месту схватки нескольких особей, судя по виду – помоечников‑вормов, черных и белых. Именно – к месту схватки, а вовсе не на помощь незадачливым дампам. Вормы шли, не очень‑то торопясь, а когда напоролись на копьеносцев Дарга, тут же поспешили ретироваться, и стоило больших трудов захватить в плен хотя бы одного. Все ж быстроногий Ларр умудрился это сделать, притащив на веревке тощее черное существо с бесформенной башкою и длиннющими, завязанными для удобства узлами, пальцами.

– Вы явились за мясом? – в дрожащем свете факелов Дарг с окровавленной дубиной на плече казался живым воплощением ужаса, знаменитым «бароном Субботой» из культа Вуду, который до сих пор исповедовали черные вормы. – А ну, отвечай, подлый трупоед, да не вздумай врать, иначе я отрежу тебе пальцы! Слишком уж они у тебя длинные.

Словно в подтверждение своих слов, десятник выхватил кинжал, помахав им у самого носа дрожащего от страха ворма.

– О, великий Боб Марли, помоги мне, о, Рас Тафари‑и‑и‑и, о, Мама Африка‑а‑аа, – упав на колени, взмолился помоечник. – Не губите, прошу вас… Это все старина Гук. Это он виноват.

– Что еще за Гук?

– Такой… пожилой, в сером плаще… его многие знают. Очень‑очень подлый! Недавно кто‑то его прибил, слава Бобу Марли!

– Ах, вот это кто был… – вспомнив пожилого мутанта, задумчиво протянул Дарг. – И на что же он вас подбил, таких невинных? На какую мерзость?

Ворм дрожал, неотрывно глядя на лезвие, сверкающее в дрожащем мареве влажной, подсвеченной факелами, ночи.

– А вы меня не убьете?

– Ну!!! – десятник гаркнул во все горло. – Говори же, продажная тварь!

– Старина Гук давно подбивал всех «владыкинских». Ну, тех, кто живет в лесу… Он и нас позвал, и дампов…

– Короче!

– Короче, сказал, что надо вернуть свое. Какую‑то там потерю.

– Какую именно? – тут же насторожился Дарг. Сын вождя оказался прав в самых недобрых своих предположениях. Надо же – «вернуть свое». Уж, конечно же, речь шла о Расте. Все одно к одному: сначала – старик с мерзким лопоухим вормом, затем – вот эти. Час от часу не легче.

– Что конкретно вы должны были делать, – десятник так и не убрал нож, не счел нужным. – Именно ваш отряд.

– Дампы должны были прорвать вашу охрану, а мы – просочиться на территорию. Ну, в Марьину Рощу. И там все разузнать…

– Разузнать – о чем?

– Честно сказать, не знаю, – длиннопалый развел руками и невольно поежился от леденящего взгляда Дарга. – Один старший знал, клянусь дрэдами великого Боба Марли. А я – человек маленький. Что прикажут, то и делаю. За толику малую, за прокорм.

Сын вождя, конечно же, не поверил:

– Не прикидывайся, подлый ворм! Не может быть, чтобы ты ничего такого не слышал.

– Клянусь вели…

– А ну‑ка, парни, вздерните его во‑он на той березе!

Воины нео, словно того и ждали, радостно накинулись на пленника. Тот сразу принялся верещать, извиваться…

– Ой, вспомнил… чуть‑чуть…

– Ну, тогда говори, – покладисто улыбнулся Дарг. – Чего ты там вспомнил?

– Слышал, мы ищем какую‑то девку… молодую, красивую… с номером на спине. За девку дают хорошие деньги, ага.

– Кто дает? Н‑ну!!!

– Старший упоминал что‑то про Башню Мозга, да.

Больше пленник ничего не сказал, видно, и вправду, не знал. Да больше и не нужно было. Даргу и так все стало понятно. Более чем! Те, кто захватил Расту, ее же теперь и ищут. Или, точнее, те, кто про нее знал. Девчонке угрожает опасность, это ясно… да можно было догадаться и раньше.

– Командир, прикажешь повесить этого?

– Не надо. Гоните его прочь. Пусть расскажет всем про наше могущество!

Прежде Дарг, конечно же, так бы не поступил. Просто прибил бы ворма дубинкой или полоснул по горлу ножом. Так, на всякий случай, чтоб больше не пакостил. Прибил бы, да. Раньше. Но, вот сейчас – отпустил. Как сказала бы Раста – «проявил свойственное человеку великодушие». Да, она именно так бы сказала. Человеку, ишь ты… Так он‑то, Дарг, не человек! Не какой‑нибудь там жалкий хомо, а всеми уважаемый нео, к тому же – сын вождя! Или… или уже не нео, а так… непонятно, кто… Однако этот «непонятно кто» Расте нравился… нравился самой красивой и обаятельной девушке мира! Вот, что главное‑то, а на остальных – плевать.

Караул сдали с триумфом. Горделиво показали трупы убитых, рассказав о ночном нападении очередной владыкинской шайки. И о героизме павших, коих захоронили с почестями. Сейчас, осенью, еды в племени хватало, иначе бы никто никого не захоранивал – павших героев попросту бы сожрали, всем во благо, и все. На том бы «гражданская панихида» и закончилась…

«Гражданская панихида»… Опять – слова Расты. Точнее – из рекомендованных ею книжек.

В качестве трофея Дарг прихватил с собой двуручный меч убитого дампа. Добрый, отлично выкованный, меч с затейливой дагою и удобным хватом, с длинным незаточенным местом ближе к перекрестью – рикассо. Таким мечом еще нужно было уметь управляться. Дарг умел. Прежде у него был почти такой же, правда – полутораручный, «бастард».

Юноша так и явился в подземную библиотеку – с мечом. Не удержался от хвастовства, к тому же, нужно было предупредить Расту.

– Я знала, что они будут меня искать, – подтянув под себя ноги, девчонка‑киборг поудобнее устроилась на диване.

– Они – это кто? – вскинул глаза сын вождя. – Ты мне не рассказывала.

– Разве?

– Во всех подробностях – нет.

– Ах, милый Дарг, – девушка расслабленно погладила возлюбленного по плечу. – Если б я только знала все это. Впрочем, все ясно и так. Ты же знаешь, кому я нужна!

– Мозгу академика Кулагина.

– Ну, вот. К чему тогда подробности?

Юноша покусал губу:

– Просто хотелось бы знать, что с тобой собирается делать Мозг?

– Разберет по косточкам, – не думая, отозвалась Раста. – Исследует нейроцепи и мозг. Мозг – мой мозг, не кулагинский – при этом гарантированно погибнет.

– Еще посмотрим, чей погибнет, – Дарг грозно сверкнул глазами и схватился за поставленный в угол меч. – Помни, я поклялся защищать тебя, чего бы мне это не стоило.

– Я помню, милый Дарг! – встав, девушка ласково обняла парня за плечи и с жаром поцеловала в губы.

Кто‑то дернулся в дверь:

– Командир… Ой…

Сын вождя отскочил в сторону, словно нашкодивший ребенок, зацепив стоявший в углу трофей. Длинный двуручный меч повалился и, несомненно, зазвенел бы, кабы его не подхватил Дарг.

– Чего тебе… друг мой?

Коротышка Корр, явно польщенный таковым обращением, растянул рот до ушей:

– Корр хотел спросить, кома… друга Дарга. Часовые заметили в туннеле какие‑то тени. Нам применить огнемет?

– Подождите…

Юноша мысленно сосредоточился, выходя на ментальную связь с потолочниками:

– Материнство Три, Материнство Три…

– Материнство Три – Даргу… Мы все делаем, мы копаем землю… копаем… копаем… копаем… Нет, никого не ждем… только обещанное мясо, мясо, мясо…

– Будет вам мясо!

Тряхнув головой, Дарг подмигнул Коротышке:

– Применяйте огнемет, друг Корр! О применении доложите. Хотя… я и сам к вам сейчас спущусь.

– Спасибо, друг Дарг. Все будет исполнено.

Выпятив грудь, Коротышка вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Как он не вовремя… – тихо промолвил молодой человек.

Раста покачала головой:

– Почему же? Как раз очень вовремя. Вовремя заметили непонятное, вовремя доложили. Интересно, почему они не применили огнемет сразу же? Обязательно тебя надо было спросить?

– Надо, коли уж я здесь, – улыбнулся юноша. – Видишь ли, Раста, я немного занимаюсь здесь с потолочниками…

– Ах да, да… – девчонка хлопнула себя по рваным коленкам. – У тебя же с ними ментальный контакт. Ты встроился в их нейроцепи?

– Можно сказать и так.

Встав с дивана, Раста подошла к Даргу и, положив ему руки на плечи, пристально посмотрела в глаза:

– Ты очень неплохой нейромант, милый Дарг. И… и очень красивый парень… Ты же человек, хомо! Ничуточки не похожий на этих страшных вонючих нео. Что ж ты делаешь среди этих дикарей?

– Я ж уже рассказывал…

– Ну, не обижайся… Да положи ты меч, он без ног, не убежит… – Раста понизила голос до шепота, жемчужное очи ее сверкали и, казалось, смотрели сейчас прямо в душу юноши.

– Иди сюда… Обними меня крепче… вот та‑ак…

Полетела на пол курточка… Дрожащими руками Дарг расстегнул на девчонке рубашку и нежно поцеловал грудь… А вот пуговица на джинсах никак, зараза, не поддавалась…

– Подожди, милый… – с придыханьем промолвила Раста… – Я сама…

Корр все же прибежал с докладом… правда, на этот раз у него все же хватило ума и деликатности не врываться в библиотеку. Коротышка просто терпеливо дожидался у двери, тем более, что особенно‑то докладывать было не о чем.

– А, ты здесь мой друг? – накинув пятнистый жилет, Дарг выглянул наружу. – Что там у вас?

– Корр докладывает, говорит другу Даргу. Огнемет не использовали, тени сами ушли. Корр думает – испугались потолочников, да.

– Корр не дурак, да, – следом за юношей в дверях показалась и Раста, расслабленно застегивающая рубашку. – Корр позволит задать себе вопрос?

– Задавай, красавица‑дева, – поморгал Коротышка.

Девчонка сверкнула глазами:

– Ох ты, как! Да Корр – галантный кавалер… Только почему он всегда говорит о себе в третьем лице?

– В каком‑каком лице?

Раста рассмеялась, взяв Дарга под руку:

– Милый Корр, говори, пожалуйста не «Корр пойдет», а «Я пойду», ну, в смысле – ты… Ой, я путано изъясняюсь наверное?

– Корр по… Я понял, госпожа! Корр… Я буду говорить, как мой друг Дарг.

– Вот и славно! У тебя еще не кончилась смена, друг Корр?

– Еще нет, но уже…

– Отлично! Идемте же, я покажу вам кое‑какие приемы владенья двуручным мечом.

Приятели переглянулись с такими удивлением, будто эта хрупкая девочка вдруг собралась таскать шпалы.

– Ты? – Дарг округлил глаза. – Ты сможешь управиться с этим мечом?!

– Не смогла бы – не говорила, – стрельнув глазками, заметила Раста. – Не забывайте, кто я. Ну! Что стоите? Давайте‑ка вон сюда, в зал. Дарг, дай мне меч… Смотрите‑ка!

Двуручник, длинный и тяжелый, взлетел в руках девушки, словно бы совсем не имел веса. Блестящее лезвие сверкнуло в свете горящих по углам станции факелов и, с шумом разрезав воздух, сбило острием первую букву на металлической надписи «Московский метрополитен».

– Буква «Эм», – опираясь на меч, галантно поклонилась Раста.

И снова меч взмыл в ее тонких руках легонькой быстрокрылой птицей! Рванулся к потолку, вверх, затем упал вниз, едва ль не достав клинком пола… и тут же снова улетел вверх… И еще одна буквица «М», жалобно звякнув, упала на мраморный пол зала.

«…осковский …етрополитен» – отныне гласила надпись.

Подмигнув ошарашенным зрителям, девушка озорно улыбнулась:

– Может быть, еще какую букву надо? Так вы заказывайте, не стесняйтесь.

– Как ты это все! – искренне восхитился Дарг. – Я и не думал, что двуручником вот так – можно.

– Еще и не так можно, – девушка‑киборг осторожно поставила меч острием в пол. – Я всегда любила фехтовать двуручником. И вас научу, коль захотите. Пользовались когда‑нибудь двуручником?

– Чем?

– Ну, вот таким мечом?

– У меня был когда‑то бастард…

– А у Корра… ой – у меня – из рессоры! Но убойный, ага.

– Бастард, рессора – фи! – скривилась юная красавица. – Здесь другое. Во‑первых, смотрите, как его надо брать. Можно – обеими руками за рукоять, вот так… Можно – одной рукой за навершье, другой – за рукоять… Сила удара увеличится – рычаг. А можно этот рычаг силы еще более увеличить, взяться одной рукой за рукоять, другой – за рискассо… вот за это основание клинка, оно специально затуплено. Теперь – удары. Смотрите… Вот основной – широкий, рубящий, с замахом руками из‑за головы… Давайте хоть бочонок какой поставим… там, у стены их много, я видела…

Парни быстро притащили бочонок, поставили… Первым же ударом Раста раскроила его надвое. Улыбнулась:

– Теперь показываю боковой удар – из‑за корпуса… Теперь – косой сверху слева… косой сверху справа…

После нескольких ударов бочонок распался в щепки.

– Вы только не думайте, что двуручный меч – оружие тупое и грубое, – любовно погладив клинок, красавица покачала головой. – Вовсе нет! Обычному короткому мечу он смело даст фору. Им можно захватить вражеский меч обводкой, можно достать противника на предельной дистанции – дослать клинок, можно… да много чего можно. Я покажу потом.

Усевшись на мраморную лавку, Корр одобрительно поцокал языком:

– Славный меч, да. Однако, что скажешь про мой, из рессоры?

– Из рессоры… – Раста презрительно скривилась, но, все же, махнула рукой. – Ладно, давай сюда твою рессору, посмотрим.

Коротышка с готовностью выхватил меч и, взяв его за лезвие, протянул девчонке.

Та подкинула неказистый и тяжелый клинок на ладони, задумалась…

– Ну, что тебе сказать, друг наш Корр. Отцентрован он, вроде, неплохо. И все же – рессора есть рессора. Слишком короток, слишком тяжел. Быстрый и точный атакующий удар – вот что с ним главное. Такой удар куда важнее отбивки. И вообще, орудуя таким чудом, я бы рекомендовала маневры всем телом, а не клинком. Вот, гляньте… Отскок… Уклон… Приседание… Прыжок… Поворот вокруг оси…

– Какая ж ты ловкая, Раста! – Дарг приглушенно свистнул. – И при этом – вся такая тоненькая, воздушная, такая, что…

– Корру… ой, мне, пожалуй, пора, да, – засобирался Коротышка. – Наши‑то все уже наверху, ага. А я тут… Задержался.

– До встречи, друг Корр! – Раста махнула рукою. – Надеюсь, еще увидимся.

– Увидимся, конечно, ага.

Коротышка исчез в полутьме, за колоннами. Заскрипел подъемник, недавно установленный волею великого вождя Тварра.

– Какой он славный, этот Корр, – обняв Дарга за талию, прошептала девчонка. – Признаюсь, я раньше думала, что все нео – агрессивные и кровожадные дикари. Так‑то оно так… но вот этот коротышка – милый.

– Не все нео кровожадные, – негромко возразив, юноша оглянулся по сторонам. – Просто…

– Ну, продолжай! – нетерпеливо попросила красотка. – Говори, раз уж начал.

– Я думаю, их кровожадность поддерживается вождями нарочно. Вообще, все развитие «новых людей» сдерживается. Нео же не дураки, они очень восприимчивы ко всему новому и быстро учатся. Взять хотя бы Корра. Как быстро ты научила его правильно говорить.

Нео… Дарг вдруг поймал себя на мысли, что впервые сказал о своем народе – «они». Четко разделил себя и их. Как бы провел черту, за которой, со стороны нео, осталось все самое плохое и гнусное. Людоедство, уничтожение слабых, культ крови и силы, вообще – все дикарское. Так, наверное, и было, но… Вот, славный Коротышка Корр со своей трогательной дружбой, он кто? Несомненно – дикарь, но…

– Я знаю, и ты знай, милый, – в мире нет ничего черно‑белого, – словно в ответ на непростые мысли юноши, тихо промолвила Раста. – Нет однозначно плохого, злобного, как нет и однозначно хорошего и доброго. Мир состоит из оттенков, и разобраться в них дано немногим. Очень и очень немногим.

– Я разберусь, – прошептав, Дарг крепко обнял девушку за плечи. – Ради себя самого, ради тебя… ради нас с тобою. Даже ради того же Корра! Что ты так странно смотришь, милая?

В жемчужно‑серых глазах Расты вспыхнуло стойкое удивление, а приглушенный голос зазвучал, как всегда, нежно… но с неким затаенным вопросом.

– Ты, кажется, собрался жить для других, милый Дарг? Совсем, как древние боги.

Глава 4

Упавшие листья тихо шуршали под ногами влюбленных, серебристый свет месяца выхватывал из ночной темноты черные силуэты деревьев и остатки могильных плит. Молодые люди снова гуляли по старинному кладбищу, наслаждаясь тишиной и друг другом.

– С чего ты взял, что это – могилы? – тихо спросила Раста. В ее жемчужных глазах отразились золотистые звезды. – Просто холмики. Да и тех – почти нет.

Дарг посмотрел в небо, на светлый месяц, окруженный загадочным мерцанием далеких звезд:

– Так… Чувствую. А кладбище это заброшено задолго до Последней войны. До сих пор о нем разное рассказывают. Передают из уст в уста. Говорят, будто когда‑то давным‑давно, в старину, древняя царица Елизавета встретила похоронную процессию, и от этого печального зрелища у нее вдруг сделалось расстройство чувств. В тот же день она подписала указ об устройстве “в пристойных местах” за границей города мест для захоронений. Так вот и здесь было устроено первое московское кладбище, названное по имени освященной на нем церкви Святого Лазаря – Лазаревским.

– Как складно ты говоришь, – восхитилась девушка. – Прямо – древний оратор.

Молодой человек потупился:

– Это не я – складно. Это чьи‑то слова… Я ж говорю – из уст в уста. Потом на месте этого кладбища устроили танцплощадку. Ну, место такое, для танцев, еще называли – дискотека. Верно, использовали для танцев какие‑то диски.

– Виниловые, – эхом откликнулась Раста. – Еще называли – грампластинки. На них записывали музыку. Разные танцы – танго, вальс, рок. Интересно было б попробовать их станцевать, верно?

– С тобой – да!

Влюбленные остановились под ветвистой липою, обнялись и принялись целоваться, жадно и долго, до тех пор, пока не каркнула укоризненно усевшаяся на ветку ворона.

– Вот ведь, раскаркалась, – засмеялась девчонка‑киборг. – Интересно, как она нас видит? Хотя, не особенно‑то темно – месяц, вон, звезды. Хорошо как кругом! Красиво, тихо. Как будто и нет рядом ни НИИТЬМы с их излучателем, ни маркитантов с роботами, ни нео, ни дмитровских вормов с дампами, ни всякой другой твари… Одни мы с тобой. Ты – и я.

– Ты – и я, – целуя девушку, прошептал Дарг. – Как славно гулять здесь с тобой! Слушать пение далеких птиц и шелест листьев. Ощущать дуновение ветерка… и тепло твоих губ.

– А ты становишься поэтом, милый.

– Ах, кабы знать, кем я вообще становлюсь? – молодой человек немного помолчал, согревая руки любимой своим дыханием, а затем продолжил: – Одно истинно – в этом повинна ты!

– В чем, в чем повинна?

– В том, что я меняюсь, милая! – взволнованно воскликнул Дарг. – Все то, что раньше мне нравилось и будоражило кровь, нынче ничуточки меня не трогает. Ни поединки, ни пиры, ни все такое прочее. Лишь бы только видеть твои глаза, ощущать, что ты здесь, рядом! Что я в любой момент могу дотронуться до тебя, достаточно лишь протянуть руку.

– Я тоже хочу, чтобы мы были вместе, – Раста опустила дрожащие ресницы и порывисто дернулась. – Всегда! Слышишь? Всегда. Я… я не просто железка, нет. В меня много вложили… я умею чувствовать, умею мечтать… умею любить, наконец! Да‑да, умею… Один человек когда‑то любил меня… и мне казалось, я тогда любила его… Или даже не казалось, просто в тот момент я чувствовала себя именно так.

– Что стало с этим человеком? – шепотом поинтересовался сын вождя.

– Он погиб. Я рассказывала.

Девушка закусила губу – чувства захлестывали ее, лились через край, что было бы слишком не только для боевого киборга.

– Погиб там, в Коломне, защищая меня… впрочем, не только меня…

– Коломна?

– Там красивая крепость, там люди… свободные люди! Они примут нас, Дарг, – голос киборга дрожал, наливаясь холодным убежденьем и силой. – А здесь нельзя больше оставаться. Вождь Тварр, наверняка, уже знает о наших отношениях.

– Я ему нужен, – напомнил молодой человек. – И ты.

– Пока нужен, – Раста снова покусала губу. – Пойми – пока. Но, очень скоро… Зачем ему НИИТЬМа? Хочет владеть излучателем?

– Да, так, – сглотнув слюну, Дарг кивнул. – Ты умная, догадалась.

Девчонка фыркнула:

– Тут и тупой бы догадался. Тоже мне – секрет! С помощью излучателя Тварр надеется победить всех?

– Ну… наверное…

– Зря надеется! – отрезала Раста. – И ты зря копаешь. Излучателя вам не достать.

– Да почему же? – юноша неожиданно разозлился, чувствуя, как досада захлестывает его с головой. – Почему ж не достать? Мы же все для этого делаем, и, поверь, настанет такой момент…

– Не настанет, – красотка упрямо мотнула головой. – Никогда. Потому что вы – дикари, а люди НИИТЬМы – остатки цивилизации. Что такое физическая сила и первобытная хитрость против современного оружия?

– Ты недооцениваешь вождя, милая. Он хитер, умен, коварен. И привык добиваться своего, чего бы это ни стоило.

– Однако…

Красивое лицо девушки вдруг скривилось от внезапной боли. Зажав уши руками, Раста скрючилась, словно получила сильный удар в живот, жемчужно‑серые глаза ее сузились, словно танковые щели.

Зов! – тут же сообразил юноша. Зов академика Кулагина… Дарг тут же наладил с Растой ментальный контакт, принимая ее боль на себя…

Жутко заломило виски, все тело вдруг стало тяжелым и неповоротливым. Как будто бы дело происходило теперь не на Земле, а на каком‑нибудь Юпитере или Сатурне. Сила тяжести придавила Дарга к земле, едва не расплющив… еще немного, и, кажется, лопнули бы глаза… И воздуха в груди осталось так мало, что только лишь умереть… хотя бы успеть взглянуть на любимую… напоследок…

Зов кончился так же, как и начался. Внезапно. Влюбленных сразу же отпустило, и, казалось, ничего такого с ними и не было, лишь в головах осталась звонкая пустота… постепенно заполняющаяся мыслями.

Придя в себя, Дарг бросился к возлюбленной:

– Раста! Ты как?

– Честно сказать – хреново, – тяжело дыша, девчонка едва разогнула спину. – Зов… ну, сигнал – резко усилился. Наверное, Мозг что‑то такое прознал. Мы больше не сможем с тобой гулять, милый Дарг. Слишком уж это опасно.

– Погуляем еще, – подхватив девушку за талию, молодой человек злобно взглянул на небо. Словно бы это месяц или звезды были виноваты в том, что происходило с Растой… и с ним.

– Погуляем… пусть даже и не здесь. А пока – да, пойдем‑ка.

Заботливо придерживая возлюбленную, юноша зашагал к метро. С каждым шагом Раста все больше оживала, вот уже и заулыбалась, и принялась что‑то рассказывать… Оказывается, ей привиделась какая‑то жуткая отчаянная девчонка с саблей, кистенем, и двумя наганами! В широкой юбке и в красном пролетарском платке. Звали ее – то ли «разбойница Марья», то ли «Манька Ростокинская». И была у нее своя шайка, и все ее боялись… впрочем, кто‑то и обожал… особенно те, чьи кости догнивали сейчас на заброшенном кладбище.

В библиотеке влюбленные окончательно пришли в себя и долго пили чай, заваренный из сушеных трав, принесенных Даргом еще дня три назад от старой колдуньи. В маленькой печке‑«буржуйке» весело трепетало пламя, и черный дым, вылетая из выставленной в дверь трубы, клубами уносился в туннель. Такая уж тут была вытяжка – сквозняки, ветер.

Именно это и насторожило юношу, уже собиравшегося выбираться наружу, в стойбище. Дым вдруг изменил направление, резко, словно его кто‑то вытолкнул из туннеля, выплюнул с силой духового ружья.

Спрыгнув с края платформы, молодой человек припал ухом к рельсам… и вздрогнул. Про старым путям метро что‑то ехало! И это что‑то явно не было просто вагоном метро, вроде того, на котором передвигалась матка потолочников Материнство Три. О, нет! Судя по дрожанию рельсов и стен, на станцию катило что‑то тяжелое, основательное… и, наверняка, хорошо вооруженное!

– К бою! – оценив обстановку, скомандовал сын вождя.

Патрульные сразу же залегли за пилонами, приготавливая огнеметы, весьма действенные против всяких подземных тварей. Да, местные потолочники подчинялись Даргу, но ведь были еще и руконоги, и земляные черви, и… кого только не было! Может быть, именно сейчас здесь, под землей, начался Гон, когда ни с того ни с сего вдруг полезет на посты и отряды целая прорва самых гнусных и кровожадных тварей, иногда – и по нескольку раз в день. С чего так происходит – никто не знает, как неведомо никому и то, откуда вообще столько тварей берется?

Как опытный воин, Дарг видел только один выход – отбить первый натиск и сваливать на поверхность, как можно быстрей. Пусть Гон пройдет мимо, пусть. Вряд ли твари полезут на поверхность… Вот только Расту надо будет прихватить с собой… и беречь от Зова. Раста… Милая Раста…

Девушка‑киборг, между тем, залегла рядом с возлюбленным, за пилоном. Вытащила браунинг, деловито проверив магазин, да, молча скривив губы, показала Даргу три пальца. Три патрона осталось – невесело. Впрочем, у сына вождя в обойме трофейного «Манлихера» и вообще оставался всего один. В схватке особо не разгуляешься, и Дарг больше надеялся на огнеметы. Жаль, великий вождь тварров сильно экономил заряды с огненосной смесью. Приходилось экономить – маркитанты просили за нее дорого. Имелись бы заряды в достатке, может, и выдержали Гон, отбились бы, загнав тварей обратно в туннели. Ну, а так…

– Приготовиться к залпу! Огонь по готовности.

Огнеметчики подняли пусковые устройства. Тяжкое напряжение повисло в зале невидимым гнетущим туманом. Сколько их будет, тварей? Какие именно? Да, какие бы ни были – огненная струя не понравится никому. Скорей бы все началось, скорей бы… ага!

Уже не только дрожали рельсы, уже из туннеля доносился какой‑то грохот и лязг. Резко пахнуло разогретым железом… Огнеметчики озадаченно обернулись на своего командира. Дарг закусил губу…

Из туннеля, замедляя ход, с шипением и лязгом выскочил… бронепоезд! Самый натуральный бронепоезд, чем‑то похожий на давешнего «Титана». Четыре вагона, обшитые серой заклепочной броней, грозно торчащие пушки и пулеметы.

Да‑а… с такой махиной огнеметами явно не справиться. Хотя… краска должна б загореться… наверное…

– По крайним… Огнеметом… Огонь!

Первый и последний вагоны бронепоезда, по сути, представляли собой приземистые платформы с артиллерийскими башнями. Весьма приличного калибра орудия повернулись к пилонам… Но выстрелить не успели, вмиг объятые пламенем! Зато тотчас же затрещал пулемет, и на головы защитникам станции посыпались осколки гранита.

– Огонь! – снова скомандовал Дарг, глядя, как выскочившие на пушечные платформы люди пытаются сбить пламя…

Люди… Нет, не хомо – мутанты. Похожи на вормов… да, они и есть… и еще какие‑то… нет, показалось? Но, как же помоечники‑вормы смогли управлять бронепоездом?

Впрочем, некогда сейчас рассуждать. Пора в контратаку: в поезде с лязгом распахнулись бронированные двери, и вооруженные короткими копьями вормы высыпали на платформу.

Нападающих оказалось довольно много, раза в три больше, чем патрульных нео Дарга. И тем не менее, не такие уж и хорошие из трупоедов оказались бойцы! Да и какие воины из помоечников?

Отбросив бесполезный «Манлихер», сын вождя схватил меч и ворвался в самое сердце схватки. Жуткое длинное лезвие крушило всех направо и налево, буквально сея смерть, так, что вормы в страхе бежали обратно к бронепоезду. И вновь оттуда застрочил пулемет.

– Лечь! Всем на пол, – десятник бросился первым. Звякнул ударившийся о мрамор клинок.

– Жаль, нет гранат…

Вздрогнув, юноша обернулся:

– Раста! Ты как здесь? А ну‑ка, иди…

– Я же – боевой киборг, милый, – стрельнув жемчужными глазками, ласково улыбнулась девчонка. – Именно для этого меня когда‑то и проектировали. Пулемет надо подавить. И как можно быстрее. Так что с гранатами?

– Нет ни одной, – десятник с сожалением мотнул головою. – Думали, ежели что – огнеметами обойдемся. Да еще потолочники…

– Да – потолочники! – всплеснула руками Раста. – Ты же можешь ими…

– С ними нет связи, – покусав губы, Дарг погладил рукоять меча. – Не настроиться. Не связаться. Никак. Не знаю, почему так?

Снова загремела очередь, на этот раз, куда более прицельная, нежели раньше. Кто‑то из нео дернулся, застонал, поймав тяжелую пулю.

– Вы отвлеките атакой, – явно что‑то придумав, вдруг ухмыльнулась девушка. – А я проберусь… я сумею, ага.

Сказала и тут же, едва утих пулемет, стащила с убитого ворма какую‑то несуразную рвань, накинула на плечи, поползла юркой змейкою меж убитыми к самому краю платформы…

– Эй, стой, ты!

Ага, остановишь, как же! Придется помогать. Делать, что велела, иначе… Выпущенные из тяжелого пулемета крупнокалиберные пули запросто могли превратить в решето любого киборга! Эх, Раста, Раста…

– Внимание, парни! В атаку… за мной! Круши там все, ух‑х‑х‑а‑а‑а‑а!!!

– Ух‑х‑а‑а‑а! – эхом подхватив боевой клич вождя, воины нео стремительно метнулись следом за своим предводителем к передней платформе бронепоезда. Вормам там уже почти удалось сбить пламя, и пушечное жерло угрожающе наклонилось… правда, выстрела не последовало – на посадочной платформе станции уже никого не осталось. Все рванули к поезду.

Кто‑то из нео с разбега забрался на крышу, остальные атаковали тушивших пожар. Завязалась кровавая рукопашная схватка, в которой тварры изначально были куда сильнее помоечников. Повсюду слышались смачные удары, вопли, стоны и крики раненых. Брызги крови летели по сторонам, а те, кому не повезло, падали на рельсы, зажимая вываливающиеся из распоротых животов дымящиеся сизые кишки.

– Пощады‑ы‑ы! – кто‑то из вормов – с черной, словно закопченною, мордой и несуразно плоской головой, упав на колени, в ужасе округлил глаза. Летевший на его шею клинок Дарга вот‑вот должен был срубить уродливую башку. Должен был, но… Нужен был пленный!

Быстро сообразив это, десятник повернул клинок, ударив ворма плашмя по плоской лысине. Бедолага завыл, заваливаясь на бок…

Поезд вдруг вздрогнул! Внутри него, в средних вагонах, что‑то утробно завыло, и состав медленно пополз обратно в туннель.

Раста?!

А пулемет‑то замолчал, однако. Давно замолчал.

– Всем с поезда, – коротко скомандовал Дарг. – Этого плоскоголового – с собой… Рас‑та‑а‑а‑а!!!!

Опираясь на меч, он крикнул так громко, как мог, чувствуя в себе силы остановить уходящий бронепоезд, просто зацепив рукою! Ведь там… где‑то там оставалась любимая… А вдруг ее взяли в плен? Убили? И что с того, что – киборг? С любым киборгом справиться можно, не силой, так хитростью.

– Раста‑а‑а‑а!!!

– Э‑эй, далеко ехать собрался? – кто‑то тихонько тронул юношу за плечо.

– Раста! Ты… а я тут…

– Прыгаем, милый… быстрей. Иначе вдруг контролеры придут – а мы без билетов!

Бронепоезд ушел, не огрызаясь ни артиллерийским огнем, ни пулеметной очередью. Утащился в туннель, словно побитый пес. Скорее всего, нечем уже было огрызаться. Дальнюю пушку сожгли огнеметчики, они же уничтожили один пулемет, а до второго добралась Раста. Что же касается орудия на передней платформе, то оно отчего‑то не произвело ни одного выстрела. Наверное, вормы опасались вызвать обвал.

– Думаю, у них просто давно нет снарядов, – поднявшись в библиотеку, Раста упала на диван, устало вытянув ноги. – Да, да, именно так – что ты так удивляешься? Имелись бы в достатке снаряды – неужто, не выпалили бы? Хотя… очень может быть, что и нет. А вообще, это очень старый поезд. Старый и неухоженный. Словно б его где‑нибудь на помойке нашли. Склепали из того, что имелось под руками. Две платформы – от «Титана» – точно.

– На помойке, говоришь? – усаживаясь рядом с девушкой, расслабленно улыбнулся Дарг. – Так чего еще ждать от вормов?

– Вормы бывают разные, – Раста задумчиво посмотрела на книжные полки.

– Кстати, как тебе удалось справиться с пулеметчиками? – вдруг спохватился десятник.

Девчонка прищурилась и вздохнула, словно бы не очень‑то ей и хотелось рассказывать:

– Ты точно желаешь это знать?

– Конечно! Я же – десятник.

– Я сожгла их своим дыханием, – отрывисто бросила Раста. – Просто дыхнула в смотровую щель… Раскаленным пламенем! Я же боевой киборг, Дарг. Что ты спрашиваешь‑то.

– Да знаю, – искоса взглянув на «боевого киборга», сын вождя не удержался и хмыкнул, тут же предложив допросить пленного.

– У него все и узнаем. Небось, уже оклемался. Не так уж я его и сильно приложил.

Пленник пришел в себя. Шатающегося, его привели в библиотеку воины из десятка Дарга – Корм и Тупая Башка Гнилл.

– Свободны! – глянув на них, десятник махнул рукой. – Выставьте караул до особого распоряжения.

– Сделаем, ага.

Сын вождя глянул на пленного ворма с нескрываемым отвращением. Тот еще красавец! Приплюснутая, как шляпка гриба, голова, черная потная кожа, длиннющие пальцы рук завязаны узлами, чтоб не мешали, не тащились за своим обладателем по земле. А вот одет трупоед отнюдь не в лохмотья. Добротная камуфляжная куртка, такие же штаны, высокие «берцы». Такая одежка немалых денег стоит у тех же савеловских маркитантов.

У кого же еще были такие пальцы? Десятник прищурился, вспоминая… Ну, конечно же! У того, кто напал там, на рынке. А не одна ли это шайка‑лейка, ага! Тогда ясно, за чем они явились… вернее – за кем.

– Вы пришли за киборгом? – кивая на Расту, негромко промолвил Дарг. – Можешь не отвечать, мы это прекрасно знаем. Как и то, что ты очень хочешь жить. Ведь так? Ведь правда? Как твое имя?

– Меня зовут Мванга, – прошлепал толстыми губищами чернокожий. – Я здесь не главный. И мы здесь не главные, нас наняли.

– Кто нанял? – юноша с любопытством сверкнул глазами. И в самом деле – его весьма интересовал ответ.

– Серенький Гук. Да, он и нанял, ага… А потом – помер. Кто‑то его у рынка пришил… вместе с одним из наших.

– Пришил, говоришь…

Услыхав ответ, Дарг тут же вспомнил свой недавний визит к маркитантам… мерзкого старика в сером.

– Только не говори мне, что этот гнусный старик – главный! Тем более, его уж и в живых нет.

Ворм покачал головой:

– Да нет, не главный. Он просто нас нанял. Главный – другой…

– Ну, не тяни! – гневно сузив глаза, сын вождя потянулся к мечу. – Иначе…

– В савеловских притонах все зовут его Джар Красавчик, или Красавчик Джар. Но это не настоящее его имя… – торопливо доложил мутант.

Молодой человек сдвинул брови:

– А ты откуда знаешь, что – ненастоящее?

– Да просто, – Мванга устало махнул рукой, – раз уж начал рассказывать. Так что теперь‑то молчать? Тем более – чревато. Просто я немного знал его и раньше. Но тогда его звали капитан Мирон.

– Капитан? – на этот раз изумилась Раста. Внимательно слушавшая весь разговор, девушка не пропускала ни слова.

– Он что же, из маркитантов? Человек? Хомо?

– Нет, капитан Мирон – мутант. Какие‑то у него там изменения в мозге. Да я точно не знаю…

Пленник замялся, но, похоже, не врал, а, наоборот, честно пытался вспомнить.

– Он дружит с маркитантами, да. Даже, может, на них работает. То есть, они его нанимают и хорошо платят. Да у любого в притонах спросите, все знают – Красавчик Джар всегда при деньгах.

– Нейромант, – тихо промолвила Раста. – Точно – нейромант. Кому еще эти прижимистые торговцы будут платить приличные деньги? Он управляет патрульными роботами… и, как выяснилось, имеет еще и свой небольшой бизнес.

– Что имеет, милая? – Дарг повернул голову.

– Дело. Думаю, не совсем честное и чистое дело.

– Нейрома‑ант, однако… – вдруг осенило юношу. – Ну, точно – нейромант! Теперь понятно, почему потолочники… почему мне не удалось войти с ними в контакт. Эй, эй, что с тобою?!

Мванга вдруг покрылся потом и, округлив глаза, тяжело осел на пол.

– Я… я устал… – едва слышно прошамкал ворм. – Мне… мне отдохнуть… и покушать бы…

– Да‑да, покушать…

Подозвав караульных, десятник поручил им сопровождать пленника наверх. Так и так Мванга нужно было доставить вождю, да и самому – пора возвращаться.

Простившись с возлюбленной, десятник отправился наверх вместе со своими воинами. С теми, кто остался в живых. Остальных, геройски погибших, нужно было предать земле, устроив торжественную тризну. Тварр поступал так всегда, а уж он‑то знал толк в управлении нео.

Праздник устроили уже на следующий день. Прямо с утра начались ристалища для подростков‑тварров, ближе к обеду к молодецким забавам подключились и более взрослые воины нео. Кроме участников подземной схватки, вчера отличились и караульные из десятка Задаваки. Уже ближе к вечеру, прочесывая показавшиеся подозрительными развалины на бывшей Октябрьской улице, они обнаружили скрывающуюся там самку хомо с двумя детенышами. С самкой позабавились и отдали великому вождю, для обмена у маркитантов на баллоны с огненосной смесью, детенышей же нынче жарили, угощая кусками дымящегося мяса достойнейших воинов.

Повсюду слышались шутки, смех, кое‑где пели песни. Как обычно пели нео, почти без слов, раскачиваясь и подвывая:

Эх, поехал‑и‑и‑и‑и…

Поехали, эх‑х‑а‑а‑а!

Какой‑нибудь месяц назад и сам Дарг с большим удовольствием принял бы участие в празднике: поборолся бы с тем же Гаммом или с кем другим, попел бы песен, полакомился жареным мяском или, вот, как сейчас – покидал бы дротики в живую мишень. Детенышей, оказывается, сварили не всех, и не сразу. Одного – полуголого и окровавленного мальчишку лет десяти – привязали к стволу старой осины и сейчас развлекались. Кто‑то метнул дротик несчастному в руку, кто‑то угодил в колено, а кое‑кто – и в живот. Правда, не насмерть, мальчик еще жил, еще стонал даже, но кричать от боли и ужаса у него уже не оставалось никаких сил.

Сына вождя заметили:

– Хэй, Дарг! Ларр уступает тебе очередь! Метай дротик.

– Благодарю, Быстроногий. Увы, некогда. Великий вождь желает видеть меня тотчас же!

В другое время Дарг бы метнул. И обязательно – насмерть. Попал бы на спор в левый или в правый глаз, или в сердце. С полсотни шагов – немалое искусство. Похоже, именно этого от него сейчас и ждал собравшийся подле осины молодняк. Сын вождя, конечно, мог бы запросто продемонстрировать всю свою меткость. Раньше. Но, не теперь. После постоянных видений, после откровений Красного Поля, после долгих бесед с Растой. С любимой Растой! Что‑то сдерживало его, не давало вести себя так, как прежде, как вели себя все нео из рода великого Тварра. Нынче же Дарг чувствовал себя немного иным, не таким, как все, окружавшие его, воины. Может быть, он ощущал свою принадлежность к хомо и вспоминал погибшую мать… убитую, если верить видениям и Красному Полю – именно Тварром. А, может, на юношу сильно повлияла Раста. Девушка‑кио терпеть не могла дикарей, презирала их… и это ее презрение передалось теперь и Даргу.

– Зазнался Дарг, – уходя, краем уха услыхал юноша. – Нет, он не наш, не нео. Гамм это всегда говорил, да‑а.

Гамм… ну, конечно, кто же еще? Он тоже здесь, показывает свою удаль. Наверняка, где‑то рядом и Хойра. Как? Как он, Дарг, мог иметь какие‑то отношения с омерзительно‑кровожадной особью, больше похожей на обезьяну?!

Сын вождя соврал подросткам. С великим вождем он переговорил обо всем еще вчера ночью. Много слов молодой человек сказал о нужности и полезности Расты. Именно с ее помощью можно будет завладеть вожделенным излучателем, боевой киборг в этом поможет, поскольку полностью подконтролен ему, Даргу! Так же, и другое порождение военной конструкторской мысли и человеконенавистнического разума – потолочники.

Слушая, Тварр довольно кивал, лишь иногда отвлекаясь, чтобы испить из своей черепа‑чаши человеческой крови. Немного взяли у самки, вскрыли вену… Но потом завязали, чтоб не подохла, рабыня все же выгодный товар.

Что же касается бронепоезда и вормов, то здесь сын вождя не стал вдаваться в подробности и, уж тем более, излагать собственные догадки и выводы. Обычная кочующая шайка, и бронепоезд у нее – так себе, старый и ржавый, даже снарядов нету. Говоря так, юноша не особенно и врал, просто кое‑что не договаривал. Ну, хотели прорваться – бывает. Но, получив достойный отпор, трусливо ретировались.

Дарг мог говорить, что хотел – пленный ворм Мванга умер, скончался, так и не приходя в сознание и не дождавшись нового допроса. Это хорошо, что он так вовремя умер… Хотя, с другой стороны – и что с того, если бы Тварр узнал, что за киборгом продолжают охотиться? Наверное, это лишь подняло бы цену Расты в его глазах. Да, несомненно, подняло бы… И кто знает, не соблазнился бы великий вождь возможной прибылью? Не сдал бы девчонку маркитантам… или даже кулагинскому Мозгу? Вполне мог, вполне. Особенно, если Раста не принесла бы быстрых результатов в деле добычи излучателя НИИТЬМы. Так она их и не принесет. И вообще – девчонка права: не нужен Тварру излучатель. Незачем совсем. Реки крови прольет только… и народ свой погубит. Права, права Раста – техника в руках дикаря это кусок металла. Излучатель, хм…

Хотя, Тварр – вовсе не обычный дикарь. Прожженный в Красном Поле с помощью хорошего Мастера. Умный, хитрый, коварный и жестокий. Образец властелина. Пламенный вожак, отец всех отцов, диктатор для дикарей, Тварр вполне может овладеть излучателем. Как и привлечь на свою сторону тех, кто умеет его обслуживать, чинить. Привлечь, не важно, как: силой, хитростью, щедростью. Сам же он, Тварр, частенько говорил, что у каждого есть ключик. У кого‑то – алчность, у кого‑то – зависть, гордыня, и почти у всех – страх. И вовсе не обязательно – за себя.

Такой вот страх ощутил сейчас и Дарг. Страх за Расту. За саму возможность ее потерять.

Он все же свернул к обиталищу великого Тварра. У самого перехода двое караульных расчленяли тесаками мертвую женщину. Уже отрубленная голова со спутанными волосами лежала на плоском камне – «поребрике» или «бордюре» – рядом. Оставалось срубить руки и ноги, вскрыть грудную клетку для выемки деликатесов.

– Сволочи…

Сворачивая к кладбищу, сын вождя уже не в первый раз подумал о своих соплеменниках с ярко выраженной неприязнью. Не как о друзьях и соратниках, а как о кровожадных людоедах, дикарях. Эта несчастная женщина вызвала у юноши жалость – свойство души, напрочь противопоказанное воину! Если хочешь выиграть бой, победить – гони от себя жалость, а не можешь выгнать – запри на семь замков. Оставь для своих, не для чужаков. Тем более, эта женщина – чужая… Впрочем, нет, уже не женщина. Просто – разделанная туша. Мясо для пира.

На заброшенном кладбище, как всегда, было спокойно и тихо. Легкий дождик накрапывал из низких светло‑серых туч, цеплявшихся за вереницу красно‑желтых кленов. Пахло мокрой травою, грибами и стойким запахом леса. Хвоею, что ли, хотя ни елей, ни сосен здесь и в помине не росло. Хотя, нет – изредка все ж таки попадались.

Не обращая внимания на сырость, юноша, скрестив ноги, уселся на любимое место – меж желто‑бурыми папоротниками у разбитой бетонной плиты, и задумался. Раста не сомневалась, что излучатель тварры не добудут никак, несмотря на использование полоточников, не смотря на весь ум, на все коварство великого вождя. Тварр всего лишь мелкий племенной вожак, а в НИИТЬМе – маленькое квази‑государство. Отнюдь не дикарское.

«Вы ни за что не подберетесь к прибору, миленький Дарг. Понимаешь – Ни‑За‑Что! Нейроцепи потолочников они спалят… как и мои. А вы… вы просто загнетесь от боли, вот и все».

Так что же делать? Просто взять вот так и погибнуть, во исполнение властных желаний великого вождя? И, ладно бы, погибнуть самому, так еще и погубить ту единственную, которая… Погубить Расту, любимую!

Что же делать, что же делать‑то!

«Беги, парень! Девку свою в охапку – и беги. Ежели с умом все сладить – не поймают, зуб даю!»

Чей‑то грубый голос сам собой возник вдруг в голове юноши. Даже не один голос – голоса. Мало того – они продолжались!

– Верно гутаришь, Хрящ. Им когти рвать надо, пока не поздно.

– А я б сперва пахана на тот свет спровадил. А, Бондарь, братушка? Как?

– Можно – и пахана. Однако, не по понятиям.

– Эй, эй! – схватившись за голову руками, Дарг перебил голоса. – Вы кто такие все? И зачем в мою голову полезли?

– Мы мертвые, мертвые, мертвые…

– Ваганьки, чумные, братва…

– …мертвые… мертвые… мертвые…

– По кладбищу походи, могилку нашу найди!

– Нет, нет могилок‑то! Разорили, ироды!

– Даже у ваганек безродных – и у тех все косточки из траншеи вытряхнули‑и‑и…

– А на наших косточках танцы учинили! Плясали, плясали… плясали‑плясали…

– А по нашим костям – на машинах ездили… туда‑сюда, сюда‑туда… вжик‑вжик! Мы с собой кого могли, брали, разбивали… Кого могли…

– Тихо все! А ну, цыть! Паханов разбудите… Тяжко паханам…

– Так они и не спят вовсе. Душам покоя нет… как и нашим… и нашим… и нашим…

– А ну… что вы здеся? – другой голос, красивый, звучный и сильный, вмиг перебил остальные.

– Сандун… Сандунов… Сандуновы… – уважительно прошелестел шепоток.

Дождавшись мертвой – вот уж, поистине, мертвой – тишины, звучный голос продолжил:

– Ты, парень, кто – то мы ведаем. Чай, не впервой приходишь. Ведаем, и просим. Памятник на могилку верни. Хоть и худой памятник, страхолюдный, а все ж… Ты верни, а?

– Так… откуда ж я его возьму? – молодой человек озадаченно развел руками.

– Найди, найди… найди‑и‑и‑и… Где‑то здесь он, рядом… я чувствую. Все мы чувствуем… Поищи, господин хороший! А, коли сыщешь, мы тебе за это… Небось, про сандуновские миллионы слышал?

– Про какие еще миллионы?

– Найди, найди, найди‑и‑и… А уж мы тебе поможем… во всем…

То ли ветер шуршал листьями… то ли голоса, увядая, шептали…

– Найди… помоги… найди…

– Да, какой хоть памятник‑то? – сплюнув, разозлился парень.

– Крест литой со змеями. Две змеи… страшные, ядовитые… жалами сцепились… найди‑и‑и‑и…

* * *

Вернувшись в стойбище, молодой человек забылся неспокойным сном лишь под утро. Во сне он снова куда‑то бежал, пытаясь спастись от кого‑то страшного и ощущая себя ребенком лет пяти. Прятался средь развалин, видел, как растерзали сестру, как схватили и пытали мать…

Проснувшись в холодном поту, Дарг сел на узком ложе из старой бетонной плиты. Набитый соломой матрас давно уже не шуршал – вымок. В Доме Воинов, расположенном на первом этаже полуразрушенной древней пятиэтажки, с наступлением осени всегда становилось сыро. Не помогали ни костры, ни жаровни с тлеющими углями, ни горячие тела юных пленниц. Последних, впрочем, было не так уж много… скорее – мало. Караульные нео обнаруживали пробиравшихся куда‑то людей лишь время от времени. Но, когда обнаруживали, тогда начиналась потеха! Вначале – захватывающая дух погоня, потом – кровавые забавы и, наконец, пир. Свежее мясо, дымящаяся пахучая кровь. Когда‑то и Даргу все это нравилось. Раньше. Месяц назад.

До Последней войны здесь, судя по всему, находился какой‑то магазин, после которого остались прилавки, полки, разбитые витрины и все такое прочее. Как десятник, сын вождя имел право на отдельный угол, закуток, расположенный в полутемном чулане. Ни крыс, ни мышей – никого в Доме Воинов не было, не отличавшиеся брезгливостью нео давно сожрали всех. Никто не пищал, не скребся, даже вороватые сухопутные осьминоги – твари на редкость хитрые и умные – предпочитали обходить стороной обиталище молодых нео. Правда, как‑то раз заполз земляной червь… Упитанный оказался. Вкусный.

Тряхнув головой, юноша потянулся, отодвинул прикрывавшую маленькое окно жестянку с древней, давно истершейся, надписью. Сквозь золотисто‑желтые кроны лип, росших неподалеку, проникал солнечный свет. Значит, дождя нет. Славно!

Подойдя ближе к окну, Дарг выглянул на улицу, бросив быстрый взгляд на голубеющее небо, на собирающихся в стаи птиц, на серебристые паутинки, гонимые легким ветром. Не так и давно вернулись перелетные птицы. Именно птицы, а не огромные бабочки‑падальщицы, кои давно заменили птиц близ Кремля. Птицы… Ишь ты, сохранились где‑то, переждали, не сгинули полностью в ядерном пламени Последней войны. А сейчас, под воздействием древних инстинктов, собирались куда‑то на юг. Куда? Что там, на этом далеком и недосягаемом Юге? Сильно ли его затронула война?

Позади, в казарме, послышались чьи‑то торопливые шаги. Дарг тут же обернулся, на всякий случай схватив лежащий в изголовье кинжал с металлической мертвой головой в навершье – трофейный клинок дампов.

– Ларг ищет тебя, командир.

Ларг. Вечно смурной парень с массивной челюстью и приплюснутым носом. Воин из десятка Дарга. Сегодня он должен быть в подземелье – вестником.

– Что‑то случилось? – сын вождя напрягся, убирая кинжал. – Докладывай.

– Что‑то непонятное, командир, – похлопав глазами, Ларг ковырнул пальцем в носу. – Пару потолочников, похоже, убили, да.

– Убили? Кто?

Вот это было известие! Впрочем, мало ли под землей хищных и чрезвычайно опасных тварей, в сравнении с которыми даже потолочники – сущие агнцы…

– Раста? Девушка‑киборг… что с ней?

– Киборга не видели. Верно, отдыхает. Там без тебя не разобраться, командир. Ларг с Гниллом и Корм потолочников не понимают. Не умеют по‑ихнему, да.

– Ладно, поглядим.

Прихватив меч, сын вождя зашагал к заброшенной станции метро. Шел так быстро, что кривоногий Ларг едва за ним поспевал. Вообще‑то, следовало доложить о происшествии Тварру. Однако великий вождь, наверняка, еще почивал, и очень не любил, когда его беспокоили по пустякам. Тем более, о чем докладывать‑то? Кто убил, почему убил – это еще предстояло выяснить.

Расположенный под землей павильон метро встретил воинов зловещею тишиною. Из глубины станции не доносилось ни звука, лишь видны были тревожные отблески факелов.

Дарг быстро скользнул вниз по веревке. Шаги его отдались гулким эхом под сводами зала. Мраморные пилоны отражали желтые трепещущие огни.

– Командир… тут непонятное, – подскочил с докладом оставленный за старшего Корм, молодой, но уже подающий надежды воин.

– Где трупы? – первым делом осведомился десятник. Ах, кто бы только знал, как хотелось ему сразу же рвануть в библиотеку, узнать – как там Раста? Однако, нет, нет – сначала дело.

– Потолочники утащили их, да, – пояснив, Корм показал рукою на скользнувшие по потолку тени.

– Хорошо. Теперь не мешайте мне.

Усевшись на край платформы, юноша закрыл глаза и сосредоточился, устанавливая связи с нейросетями искусственных боевых существ.

– Материнство Три, Материнство Три…

Мысленные импульсы казались Даргу сверкающими, окрашенными в темно‑красный свет, лучами. Нейросеть же словно бы испускала некое зеленоватое свечение… которого пока что‑то не было заметно.

– Материнство Три… Материнство Три… Материнство… Да ответь же, Великая Мать!

– Их убили не враги… не враги… нет…

Ну, наконец‑то! Дарг облегченно вздохнул. В голове его приятно защекотало, перед закрытыми глазами вспыхнули и побежали озорные зеленоватые искорки.

– Не враги? А кто же?

– Не кто… А что… Их убило электричество… электричество… электричество…

Электричество… Нео – и не только они – называли так злобного древнего демона, которого никто никогда не видел. Сын вождя разбирался в этом больше… правда, ненамного.

– Сила тока… сила тока… напряжение…

– Напряжение!

– Напряжение не убивает, нет… Убивает сила тока… сила тока… сила… Мы рыли ход… Там кабель… Посмотришь сам…

Зеленоватое свеченье погасло. Исчезли озорные искорки и приятное щекотанье в мозгу.

Десятник распахнул глаза:

– Корм, Гнилл! Ведите.

– Ведем, командир. Во‑он туда, по рельсам.

Воины не спросили – куда вести. И без того было ясно. Значит, не тупые.

Войдя в туннель, коренастый Гнилл по прозвищу «Тупая башка», поднял повыше факел. Правда, забыл его зажечь, и Дарг включил прихваченный с собою фонарь. Осознав свою оплошность, Гнилл тут же защелкал огнивом – вскоре запылал и факел.

– Не надоело?

Воины не прошли и полсотни шагов, как услышали окрик часового.

– Не надоело, – отозвался сын вождя на правах старшего. – Неси службу дальше, славный Ссиррг.

– Ссиргг будет, ага.

Опустив усеянную осколками стекол дубину, зоркий страж отступил в какую‑то нишу.

– Туда, – посветив факелом, Гнилл показал на узкую штольню, уходившую от основного туннеля влево.

Что‑то метнулось вдруг прочь. Какая‑то тень. Небольшая – с метр.

Мазнув лучом фонаря, Дарг метнул кинжал… Острый разящий клинок ощутимо чавкнул, погружаясь в чью‑то плоть.

– Гнилл поглядит, ага? – жалобно попросил коренастый.

Дарг покладисто кивнул:

– Глянь. Только дубиной своей там… не очень‑то…

– Не‑а! Гнилл не дубиной. Гнилл – копьем.

Довольно зарычав, Тупая башка наклонил свою чуть приплюснутую, какую‑то почти квадратную голову, осторожно опустил на рельсы массивную, усеянную ржавыми гвоздями дубину и, выставив вперед факел, бросился в штольню. Оттуда тотчас же послышалось какое‑то чавканье, визг…

Дарг с Кормом дернулись было, но облегченно перевели дух. Выскочивший обратно Гнилл довольно показал насаженного на копье толстого, вполне упитанного червя размерами с руку нео. Червь еще не был убит до конца, извивался, шипел, кусал древко копья зубастой пастью, даже пытался укусить Гнилла, пока тот не размозжил ему голову о рельс.

– Что это у него, нога, что ли? – Корм с любопытством рассматривал добычу.

– Ногоплавник, – коротко пояснил десятник. – А тварь эта – мелкий зубастый прыгающий червь. Вы таких могли видеть… правда, редко. Они больше под землей, в бункерах. И самое главное: их почти всегда кто‑то прикармливает. А кому их здесь прикармливать, а?

– Кому их здесь прикармливать? – воины недоуменно переглянулись.

– Людям НИИТЬМы – вот кому! – торжественно пояснил сын вождя. – Значит – мы на верном пути. Значит, можно доложить великому Тварру!

– Мы на верном пути! – воины радостно загомонили.

– Можно доложить великому Тварру!

– Великий Тварр похвалит своих верных воинов, да!

– Тихо, – мигом прекратил разговорчики Дарг. – Идем дальше. Да! Смотрите под ноги – мне еще кинжал нужно найти.

– Если его черви не унесли, да‑а.

– Червям он без надобности.

Кинжал нашли сразу же, прямо у входа в штольню. Воткнутым в другого подобного же червяка, только еще более упитанного, толстого. Казавшийся совершенно мертвым червяк, однако же, ожил, едва только десятник нагнулся и протянул руку. Усеянная зубами пасть клацнула совсем рядом с запястьем. Вовремя отдернув руку, Дарг с отвращением раздавил голову твари ногою. Брызнула сукровица и тотчас же запахло гнилью…

– Змея!!! – Корм вдруг дернулся и пригнулся. – Вон там, наверху.

Воины выставили вперед копья и попятились. Впереди, всего лишь в десятке шагов, лианой свисало длинное зеленовато‑черное тело с руку толщиной. Впрочем, никто не шипел, не раскрывал угрожающе пасть, не сверкал желтыми злыми глазами. Просто висела себе тварь и висела, никого не трогая, словно бы неживая.

– Мертвая, что ль? – шепотом промолвил Гнилл. – Ишь, не шевелится, ага.

– Небось, добычу поджидает, да‑а.

– Не хотел бы Гнилл стать ее добычей…

– Корм тоже бы не хотел.

– Тихо вы! – Дарг снова прикрикнул. – Ишь, разболтались. Гнилл, давай‑ка в нее – копьем.

– Есть, командир!

Довольно рыгнув, Тупая башка размахнулся… и ловко угодил копьем прямо в змеиное тело… от коего сразу же посыпались яркие желтовато‑белые искры!

Воины‑нео в ужасе отскочили назад:

– Что это, командир?

– Гнилл, у тебя наконечник копья из камня? – пряча усмешку, громко спросил сын вождя.

– Обижаешь, командир. У Гнилла не из камня. У Гнилла – стальной, острый.

Махнув рукой, Дарг расслабленно расхохотался:

– То‑то я и смотрю, что стальной. Это никакая не змея. Это – электрический кабель! Электричество, понимаете?

– То, что убило потолочников…

Нео разом побледнели и, несомненно, рванули бы поскорее прочь, коли б не стоящий рядом десятник. При всем при этом, они были храбрыми и умелыми воинами, просто их пугало непонятное. Электричество – древний могущественный демон, запросто расправившийся со столь опасными тварями, как потолочники! Еще не столь давно точно так же полагал и Дарг, вспомнивший ныне и «закон Ома для участка цепи», и силу тока, и напряжение…

– Электричество – это вовсе не демон, – попытался объяснить сын вождя. – Это… как вода. Только вода течет по руслу, а электрический ток – по проводам… или вот по этому кабелю.

– Он не убьет нас? – Гнилл поежился, со страхом покосившись на свисающий сверху кабель. Вот уж, поистине – лучше б это была бы змея!

– Конечно, убьет, – улыбнулся молодой человек. – Если вы дотронетесь до его тела без шкуры. А тело его – из металла. Не трогайте, и электричество вас тоже не тронет.

Все же воины успокоились лишь только после того, как покинули штольню. Выбрались на платформу, попали в привычную обстановку, к караульным… и понеслось!

– И вот Гнилл увидел эту змею…

– И не Гнилл вовсе! Корм ее раньше заметил, да‑а.

– Не простую змею – э‑лек‑три‑чес‑тво! Сильное током!

– Сильное то… А что это?

– А это… ка‑ак вас долбанет, если сунетесь! Мало не покажется, да‑а.

Отдав все необходимые распоряжения, Дарг со всех ног бросился к любимой и, еще только подходя к библиотеке, заметил что‑то неладное. Металлическая дверь, ведущая в книгохранилище, оказалась слегка приоткрытой, хотя Раста никогда ее так не оставляла. Не очень‑то жаловала девушка‑киборг слишком уж любопытные взгляды!

Рванув дверь, юноша заскочил в библиотеку и громко позвал возлюбленную. Никто не отозвался. Вообще, не было слышно ни звука.

– Раста…

Молодой человек тут же обыскал все хранилище, заглянул и под диван, и меж полками с книгами. Пусто! Никого. Сын вождя выбрался обратно на станцию, подозвал своих, расспросил… Потом снова подался в библиотеку и нервно заходил между полками. Думал.

Что же все‑таки случилось? Что такого произошло? Раста ушла сама? Покинула все… Но чем он, Дарг, ее обидел? Ушла, даже не простившись? Нет, нет, не может быть! Ведь эти жемчужно‑серые глаза, эти губы… Они же просто не могут лгать… или все ж таки – могут? Да, Раста не человек, а боевой киборг, но киборг особый. Кио глубокой разведки, в целях маскировки наделенный всеми человеческими качествами: чувством прекрасного, тягой к знаниям, желанием удовольствий, возможностью чувствовать боль, всерьез испытывать дружбу… и даже – любовь!

Ну, как же так? Как же так‑то? Вчера только девушка была… и вдруг сегодня исчезла. Может, ее кто‑то или что‑то спугнуло? Или… Или все же – украли? Те самые недобитки, с бронепоезда… Как их? Шайка Красавчика Джара, так же известного под именем капитан Мирон? Так могло быть, да… Однако, если б они похитили киборга, то обязательно – в изолирующем футляре, в том самом металлическом «гробу». А он – вот он, в углу, стоит себе, поблескивает округлой крышкой. Не‑ет, Красавчик Джар, кем бы он ни был, наверняка, знал бы о «Зове». Так что же, выходит – Раста все же сама ушла? Сбежала?

Усевшись на диван, юноша обхватил голову руками и принялся вспоминать то, что ему рассказали часовые. И то, что узнал от матки потолочников под кодовым ником «Материнство Три».

Молодой человек нервничал, мысли путались, и пришлось срочно приводить их в порядок. Пересев за стол, юноша взял в руки карандаш, вытащил из стопки листок древней пожелтевшей бумаги…

Да, он умел писать! Вот сейчас только заметил… хотя, догадывался уже, да.

Итак!

Часовые не заметили никого. Никого незнакомого. Хотя, надо еще опросить воинов из десятка Быстроногого Ларра. Именно они несли сегодня службу до раннего утра. Недавно сменились. Однако, если б они заметили что‑нибудь подозрительное – доложили бы сразу. И отцу, и ему, Даргу, лично ответственному за туннель. Не доложили. Значит, ничего подозрительного и не было. Или – не заметили?

Со слов матки потолочников, при столкновении с электрокабелем какое‑то время шел густой дым. Дым… Пока он развеялся, пока в туннель спустились воины нео. Воины Быстроногого Ларра.

– Славный Гнилл! – распахнув дверь, сын вождя подозвал разводящего. – Ларр и его воины сменились, как и положено?

– Они еще здесь, командир, – повел плечом Тупая Башка. – Прочесывают правый туннель. Так, на всякий случай. Все огнеметы с собой унесли.

– Та‑ак…

– Уж скоро должны вернуться, – почесав под мышкой, уверил Гнилл. – Не будут они там долго бродить, да‑а.

– Как вернутся – сразу ко мне. Сначала – Ларра.

Тупая Башка оказался прав – воины Ларра вернулись уже очень скоро. Дарг едва успел затворить за собой дверь, как в нее тут же постучали.

Быстроногий Ларр, увы, не рассказал ничего нового, ничего того, чего бы не знал сын вождя. Нет, киборга не видел. А так – да, дым, суматоха… Нет, нет, никаких чужаков и близко не было! А потолочники прямо впали в панику, верно, первый раз с ними такое. Что и говорить – «электричество».

Вот здесь Даргу вдруг показалось, будто Быстроногий произнес это слово, издеваясь. Словно бы он не верил ни в каких древних демонов и даже, может быть, страшно представить, знал закон Ома для участка цепи!

Ну, это уж – нет. Показалось, конечно. И что с того, что желтоватые глазки десятника Ларра – бегающие и хитрые. Они у него всегда такие. От рожденья.

Воины Быстроногого тоже ничего толкового не поведали. Тупые, блин, еще хуже, чем сам Ларр!

Отпустив караульных, сын вождя снова вышел к платформам. Тщательно осмотрел рельсы, пилоны, зал…

– Это что еще за бочки, Гнилл?

– Бочки как бочки, командир, – подскочивший воин покосился на стоявшие ровными рядами металлические бочонки высотой метра в полтора и с полметра в диаметре. Обычные бочонки из‑под ГСМ, ржавые, но еще вполне себе крепкие. Ах, ну да, в них же выносят землю…

– Потолочники наполняют их землей, командир, – недоуменно пояснил Тупая Башка. – А мы потом выкатываем.

– Спасибо, славный Гнилл. Свободен.

Та‑ак… Бочки! Металлические бочки, наверняка, обладают таким же экранирующим эффектом, как и футляр‑гроб. Пусть даже и не таким в точности, пусть поменьше. Все равно хватит, чтоб спрятать похищенного киборга от Зова или от действия излучателя. Значит, все же похищение? Но, как хоть кто‑то сможет засунуть Расту в бочку против ее воли? Вряд ли это получится совершенно бесшумно и незаметно. Скорее – наоборот. Так что же – выходит, она сама на это пошла? Добровольно? Хотя… при чем тут бочки? Однако, с другой стороны, эти бочонки постоянно катают по рельсам – пустые – в туннель, с землей – обратно. Насыпь от руконогов строят… он же сам, Дарг, приказал. Да уж, с последними событиями все из головы вылетело!

Ах, Раста, Раста… Если сама ушла, могла бы хоть какую‑то записку оставить. А нет ничего! Хорошо… Предположим, что не сама ушла, что все же похитили. Тогда, судя по обстановке, девчонка ничего не подозревала до самого последнего момента! Кружка с водой на столе, рядом – недочитанная, так и оставшаяся раскрытой, книга, точнее – небольшой альбом с красивыми картинками. «Импрессионизм», однако… Раста любила такие картинки разглядывать.

Значит, ворвались… Нет, не ворвались! Раста – не простая девчонка, а боевой кибернетический организм. В случае опасности отреагировал бы мгновенно. Встроенный огнемет, танталовые клинки – уж всяко, нашлось бы, чем дать отпор. Значит, не было никакого вторжения. Значит, кто‑то из своих, не вызывающих подозрений. Вошел… как‑то обездвижил… Как? А кто его знает? Внезапно ударил по голове чем‑то тяжелым… Тьфу! Вот ведь лезет же в голову всякая хрень. Ну, кто для Расты – свой? Да никого, кроме Дарга. Все остальные – подозрительные и потенциально опасные дикари. Никого из них девчонка бы к себе не подпустила, была б начеку, обязательно отреагировала бы!

Нет, а тогда – как же? Что же произошло?

Осознав, что пока никак не может разобраться в случившемся, молодой человек вышел на станцию, по привычке захлопнув за собой дверь. Что‑то при этом поскребло его по руке. Пустяки – не до крови даже. Кусочек алюминиевой проволоки, примотанный к ручке двери. Наверное, Раста и примотала, чтоб удобнее было закрывать. Или кусок этот тут изначально был, Дарг точно не помнил – вот еще, всякую ненужную мелочь запоминать. Была тут эта проволочинка, не было – теперь уж и не сказать. Да и ладно, что с нее толку‑то?

– Не надоело?

– Не надоело!

Привычные голоса караульных несколько упокоили юношу, как всегда успокаивает что‑то хорошо знакомое, родное. Родное… считать ли дикарей нео за родных? Дарг в последнее время сильно сомневался в этом все больше и больше.

– Не надоело?

– Не надоело!

– А Гнилл вам скажет – электричество, оно от железа зависит, ага! Есть железо – есть электричество, нет – нет.

Ну вот, опять базар пошел у караульных костров. Отдыхающая смена – что ж, можно и поболтать, уж в этом все нео – любители. Даже не любители, а настоящие профессионалы. Профессионалы‑болтуны. Обсасыватели чужих косточек. И в прямом и в переносном смысле.

– Вот оно по проводу может, ага… А ты пальцы‑то к нему не тяни, к проводу.

Провод!

Проволока!

Хороший разряд тока вполне может обездвижить любого киборга, замкнув какие‑то цепи. Которые потом всегда можно будет починить!

Вне себя от только что ударившей в голову мысли, Дарг рванул обратно в библиотеку. Вот она, проволочка… вот дверь – между прочим, стальная, правда, покрашенная. Краска – изолирует? Возможно. А ручка – не покрашена! Именно к ней и примотана проволока. Один конец – здесь, другой… Другой – к тому электрическому кабелю в штольне! Сколько здесь? Метров триста, наверное. Даже меньше – около двухсот. Поикать изрядный моток? Так похитители свободно могли прихватить его с собой. Вполне. Да, наверняка, так и сделали.

Надо еще раз повнимательнее осмотреть кабель! Возможно, там и найдется отгадка.

Кто‑то умный срезал обмотку кабеля острым ножом! Естественно, ножом с хорошо изолированной рукоятью… или просто пользовался перчатками. Резиновыми перчатками, какие вполне можно было купить у маркитантов. Обнажив медную жилу, подсоединил – обмотал – проволоку… Протянул, вывел к ручке двери, постучал, и… Пошла красна девица открывать – да так и упала.

Дарг закусил губу, утешая себя лишь тем, что если бы все электронные цепи Расты сгорели, то вряд ли она тогда стала бы хоть кому‑нибудь нужна. Зачем кому‑то мертвый киборг? Его ведь не продашь. Что ж… хоть какое‑то утешение, весьма слабое. А ведь еще предстоит объясняться с вождем.

* * *

Великий Тварр выслушал доклад приемного сына спокойно, без лишних эмоций. Такое впечатление, что «побег» киборга его ничуть не удивил. Да, Дарг доложил именно о побеге, вдаваться в излишние подробности ему почему‑то не хотелось.

– Может, и сбежала твоя кибер‑девка, – поглаживая спинку трона, сложенного из старых автомобильных шин, меланхолично протянул вождь. – А может – и украли ее, увели. С потолочников ведь не спросишь… как и с руконогов.

– Но, я же могу…

– Не думаю, чтоб матка делилась с тобой всеми своими мыслями, – Тварр хохотнул, причем выглядел при этом вполне довольным. Ситуация с электрическим кабелем показала вождю, что его люди на правильном пути. Ну, кому еще мог принадлежать находящийся под напряжением электрокабель? Конечно, НИИТЬМе. Уж не потолочникам же и не руконогам.

– Жаль, что ты зря ублажал эту девку… – покачав головой, вождь оперся могучей рукою о металлическую спинку трона. – Все равно толку от нее не было. А теперь вот – исчезла. Жаль. Ее можно было выгодно продать маркитантам.

– Думаешь, купили бы?

– «Савеловские» купят все! – Тварр поиграл желваками и грозно взглянул на сына. – И во всем виноват ты! Недоглядел. И будешь наказан. Тремя… нет – пятью караулами подряд.

Дарг опустил голову, рассеянно шаря взглядом по трону… по металлической спинке… А ведь, похоже – крест! Нет, два креста… да нет, целых три…

– Отец, я все хотел спросить тебя – откуда этот трон? Подарили?

– Ага, разбегутся, подарят, – снова хохотнул вожак. – Сделали его, как я велел.

Широкое лицо Тварра, с развитыми надбровными дугами и приплюснутым носом, никогда не выглядело добродушным, даже когда сам вождь так хотел, всегда излучая величие, жестокость и властность.

– А эти спинки? – не отставал юноша. – Они, похоже, с кладбища. Вон, кресты.

– Кресты, да. Древний символ хомо. Как и змеи – видишь?

Дарг подошел ближе: две искусно выделанные металлические змеи обвивали крест, сцепившись жалами. Неужто…

«Крест литой со змеями. Две змеи… страшные, ядовитые… жалами сцепились… найди‑и‑и‑и…» – юноша тут же вспомнил голоса кладбища. Что ж, выходило – нашел? И что – как утащить спинку трона? Да и нужно ли?

– Отец, я бы все‑таки выяснил, кому конкретно принадлежал тот бронепоезд? – вспомнив, негромко промолвил Дарг. – Они ведь могут напасть опять.

– Выясняй, – Тварр махнул мощной дланью и предупредил: – Только, в свободное от основной службы время. И докладывай мне все, что узнаешь.

Ну, хоть так. Получив разрешенье вождя, юноша был на седьмом небе от счастья. Тварр ведь мог и не разрешить вести поиски, приказав полностью сконцентрироваться на главном – туннеле и потолочниках. Но теперь, когда разрешение получено, можно было прикинуть хоть какой‑то план поисков, чем Дарг и занялся почти сразу же после разговора с приемным отцом. Улегся у себя в каморке, размышлял, думал…

Начать юноша решил с маркитантов, как с наиболее развитого народа, знакомого со многими волшебными вещами древности, в том числе – с поездами и электричеством. Утром он как раз и был свободным от службы – вот сразу и зашагал к «савеловским», надеясь на свою удачу и – что уж тут стесняться – на ум.

День нынче выдался хоть и не совсем солнечным, однако же – и не пасмурным, а сухим и теплым. Такие деньки частенько выпадали в Москве осенью, и не только ранней, но даже и в октябре, а после Последней войны – и куда как позже. Палевое небо отливало желтизною деревьев, прятавшееся за облаками солнце нет‑нет, да и выглядывало, озорно улыбаясь, словно дразнило всех столь рано ушедшим летом.

Юноша шел по тропинке, рощею, стараясь держаться высоких золотистых лип и стороной обходя березки и кустики. Березки эти лишь на первый взгляд казались обычными, на самом же деле – не уступали ничем знаменитой хищной иве, что во множестве разрослась близ Кремля. Красивые, украшенные дрожащими желтенькими листочками, веточки крепко‑накрепко опутывали любого, кто неосторожно приблизился к дереву. Опутывали, высасывали кровь, оставляя лишь кожаный мешок с костями. Тварры их не вырубали – берегли на дрова, да и вообще – местные про эти березки знали. Как и про кусты – тоже хищные.

Говорят, здесь и раньше шумел рынок. Еще до Последней войны, всегда. Всегда здесь что‑то продавали, покупали, обменивали. Совсем в старые, купеческие еще времена здесь шумела торговая слободка – рядок, потом возник стихийный рынок, невероятно разросшийся незадолго до лихих ядерных лет… и нынче возродившийся снова.

Просторную площадь, невдалеке от Савеловского вокзала, как и в прежние времена покрывали бесконечные дощатые рядки, ларьки и брезентовые воинские палатки, переделанные под кабаки и лавки. По базарным дням с утра до вчера здесь стоял шум и гам – торговались, спорили, а иногда – и дрались. Правда, крупных массовых драк не было, тем более – поножовщин, и не только потому, что за порядком наблюдали патрульные роботы‑био. Имелись и специальные служители, и Поля Смерти… В торговых зонах, именуемых также и мертвыми, нельзя было применять оружие, убивать – чревато!

Савеловские маркитанты предпочитали носить древнюю пятнистую форму, в большинстве своем – серую, впрочем, попадались и темно‑зеленые экземпляры, и даже старые стиранные хэ‑бэ. В таких обычно ходили наемники.

Что же касается покупателей, то на рынке можно было встретить представителей самых разных видов, часто враждебных. Обычные люди – хомо, нео из бродячих дмитровских шаек, вормы, дампы, – кого только не было! Все активно торговались, трясли монетами, что‑то покупали, выменивали.

Дарг присмотрелся: и в самом деле, сегодняшний ассортимент показался ему куда богаче обычного. Кроме комплекта камуфляжных курток и восстановленных довоенных консервов, нынче хорошо шли патроны и белые небольшие таблетки в блестящих блистерах.

– Аспирин! – заметив интерес юноши, горделиво пояснил маркитант – тощий и сутулый парень лет двадцати пяти с унылым отечным лицом и бегающим взглядом. – Древнее лекарство – от всего помогает. Не пожалеешь – бери!

– НИИТЬМа? – сын вождя вскинул глаза на торговца, и тот сразу же кивнул:

– Они. А кто же еще‑то?

Правда и есть, как говорили в древности – кто же еще? Конечно же, кроме НИИТЬМы некому. Именно этот институт специализировался на производстве лекарств, которые либо продавал сам, либо сбагривал соседям‑маркитантам. Стоили таблетки не так уж и много – две банки тушенки или красивая керамическая бусина, за ящик же торговец попросил старинную серебряную монетку – «Соболя» или «Всадника с копьем».

Ни того, ни другого у молодого человека, увы, не было, да он и вовсе не собирался здесь ничего покупать. Явился‑то не за этим!

– Ищу здесь одного знакомого. Может, поможешь? Не за так, конечно.

Маркитант лениво перевел взгляд:

– И что за знакомый?

– Капитан Мирон, – юноша не стал играть в прятки – не позволяло время.

– Капитан Мирон? – сутулый изменился в лице… но тут же хмыкнул. – Нет, не знаю такого.

– А что насчет девочек? – оглянувшись по сторонам, негромко осведомился Дарг. – Красивых, молодых.

Раз уж не вышло с Мироном, пришлось заходить с другой стороны.

– На один раз интересуетесь? – торговец ничуть не удивился вопросу – бывало, и не такое спрашивали. – Или хотите купить?

– Может, и купил бы. Но, надо сперва посмотреть… – сын вождя задумчиво почесал затылок, взлохматив длинную шевелюру, вымытую только вчера горячей водою, специально для того вскипяченной в котле. Мыться его тоже приохотила Раста, нео к личной гигиене относились весьма философически. Жили в полной грязи, а когда загаживали окрестности так, что невозможно становилось жить, передвигались на другое, относительно чистое место.

– Какие‑то есть пожелания? – между тем, уточнил сутулый. – Одним нравятся с огромными сиськами, другим – нет…

– Нет, нет, с огромными – не надо, – Дарг поспешно замахал руками. – Лучше такие… средние… и глаза чтоб серые, а телосложение – стройное. И не обязательно – хомо. Можно и кого понежней.

Здесь юноша сильно понизил голос и широко улыбнулся.

– Ясно – понежней, – маркитант и на этот раз не выказал удивления. – Робота, что ли?

– Ну да, ну да… А что, есть возможность?

– Здесь все зависит от полноты вашего кошелька, друг мой!

Улыбнувшись еще шире, чем Дарг, торговец довольно потер руки, и, искоса глянув на своих соседей по рядкам, поинтересовался, в каких именно условиях уважаемый покупатель собирается эксплуатировать «дорогую эксклюзивную вещь».

Слово «эксплуатировать» сын вождя знал, недавно просветила Раста, упомянув какого‑то Карла Маркса, древнего вождя или генерала, Дарг не вдавался в подробности – кто. Раста упоминала еще одно шикарное слово «экспроприация», что означало – все отнять!

– Экспроприация эксплуататоров – есть главное условие прихода к консенсусу, – щегольнул мудреной фразой молодой человек.

К его удивлению, торговец кое‑что понял, ибо тут же заверил, что к консенсусу они обязательно придут.

– Вы, друг мой, постойте пока где‑нибудь тут, недалеко. А я вас сведу с кем нужно. Деньги, кстати, при вас? Или хотите предложить обмен?

– У меня танк в огороде зарыт, – юноша скромно потупил очи долу. – Древний, еще задолго до Последней войны сделанный.

– Ага‑а‑а! – явно обрадовался сутулый. – Наверное, из Кубинки вещица? А что за танк? Т‑34, БТ, «Тигр»?

– Обычный такой танк, – Дарг с детства не лез за ответом в карман. – Зеленый. Со звездой. Не очень большой, правда.

– Ага… значит, верно Т‑26?

– Да, да, он и есть. Надеюсь, его можно обменять на кио?

Молодой человек впервые с начала беседы употребил это название – «Кио», кибернетический организм, при всем при том назвал все приметы Расты.

– Т‑26 на кио, переделанную для удовольствий… ммм… – маркитант пощелкал пальцами. – Вначале надо посмотреть танк. Хотя, собственно, это не моя проблема. Ждите, друг мой.

Отойдя в сторону, сутулый свистом подозвал мальчишку, одного из тех лохматых пацанов непонятного вида, что во множестве ошивались при рынке. Где‑то что урвать, где‑то побыть на подхвате, в общем – принеси‑подай‑сбегай. Шепнув что‑то пацану на ухо, торговец неожиданно направился к Даргу. Шагал быстро, с озабоченным лицом, словно бы что‑то важное вспомнил.

А ведь и впрямь – важное!

– Кстати, я свою посредническую долю не уточнил. Уважаемый, мне что‑то с танка достанется или деньгами?

– Пулемет отдам, – беззаботно пообещал сын вождя. – Устроит пулемет‑то?

– Рабочий?

– Был бы рабочий – не отдал бы. Но, думаю, починить можно.

Пока Дарг с маркитантом обсуждали детали, вернулся давешний лохматый мальчишка. Пришел не один, а в компании с каким‑то длинноруким толстяком в темно‑зеленом френче с блестящими золотистыми пуговицами, в фуражке с красным околышем и в круглых очках. Одутловатое тщательно выбритое лицо пузана напоминало физиономию евнуха.

– Ф‑фу‑у‑у, – меся сапогами грязь, толстяк, наконец, добрался до прилавка. Сутулый тотчас же указал ему на околачивавшегося неподалеку Дарга. Пузан кивнул и, повернувшись, направился в указанную сторону. Подойдя, вытер выступивший на лбу пот большим носовым платком и улыбнулся:

– Здравствуйте. Вы девочками интересуетесь?

– Допустим.

Сын вождя вел себя осторожно, этот жирняга с бабьим лицом ему почему‑то очень не понравился. Особенно – очки, старинные и словно бы покрытые пленкой, так, что совсем не было видно глаз.

– Позвольте представиться – Верников, Вениамин Петрович. Погода сегодня… брр! – Верников почему‑то поежился, хотя день стоял на удивление теплый… правда, вот задождило малость. – Значит, говорите, танк? Ну, его мы после посмотрим, а сейчас, если не возражаете – к изделиям.

– Куда? – «включил дурака» сын вождя.

Толстяк скривил тонкие губы:

– Ну… вы же особого рода девочек предпочитаете. Или я не прав?

Дарг махнул рукой:

– Идемте.

– Прошу!

Показывая дорогу, Верников зашагал первым. Округлые плечи его безвольно повисли, обширный живот тяжело колыхался в такт шагам. Нет, вряд ли такой способен на неожиданное и быстрое нападение. Скорей – на какую‑нибудь подлость. Сейчас вот возьмет да предложит попить… наверняка – яду!

Выйдя на тропинку, ведущую вокруг рынка, толстяк зашагал к видневшимся невдалеке ангарам. Чавкала под ногами глинистая жижа, а пару раз пришлось обходить разлившиеся коричневатые лужи. Верников, как видно, устал, и остановился у невысоких кустиков – отдышаться.

– Отдохнем, мил человек. А то притомился малость… Ой, кто это!

Как по заказу, из кустов выбрались двое существ в серых старинных пиджаках и таких же брюках, заправленных в высокие сапоги. Обликом существа сильно напоминали вормов, и Дарг резко насторожился – от этой публики можно было ожидать всего.

– А, здравствуйте, здравствуйте! – сняв фуражку, Верников неожиданно раскланялся. – Какая встреча! Вот, бывает же. Вы как здесь?

– И вам не хворать, Вениамин Петрович, и вам. Мы тут по торговым делам.

– Так тут все по торговым делам, други мои. Вот и мы с молодым человеком – тоже.

Толстяк обернулся все с той же улыбкою:

– Позвольте, уважаемый, представить вам моих коллег. Тот, что справа – Антон Венедиктович, слева – Панфилий Вероникович.

Сын вождя сухо кивнул, вормы же принялись кланяться:

– Очень, очень приятно.

– Ничего, если мы немножко переговорим? – Верников виновато развел руками. – Всего пару минут не больше. Обождете?

– Да говорите, – Дарг пожал плечами.

Толстяк снял очки, быстро протерев их от грязи носовым платком, и тут же протянул руку:

– Вот спасибо! Большое спасибо вам. Большое человеческое спасибо!

Увалень. Как есть – увалень. Этакий сердечный – душа и сердце – человек, непонятно как выживающий в это страшное время.

Впрочем, судя по глазам – понятно, как. Когда Верников снял очки, Дарг, наконец‑то, смог разглядеть его глаза. Желтые, с черным вертикальным зрачком, глаза мутанта, пылающие лютой нечеловеческой злобой!

– Спасибо… Самое искреннее спасибо…

Вот тут уже Дарг был начеку, и не пропустил выскользнувшие из рукавов френча осьминожьи щупальца, вмиг обвившее его руку и шею.

Не пропустил! Полоснул кинжалом… трофейным кинжалом дампов.

Какая‑то зеленоватая вязкая кровь хлынула наземь. Дико закричав, пузатый мутант проворно метнулся в кусты, вормы же вытащили пистолеты.

– Живьем, живьем брать! – скрывшись в кустах, злобно закричал Верников… или кто он там был.

Видя такое дело, молодой человек тут же бросился наземь, пополз средь густой желтоватой травы.

– Вениамин Петрович, можно, мы будем стрелять ему по ногам? – оглянувшись, осведомился один из вормов.

– Хоть коленки прострелите, – перевязывая раны платком, толстяк цинично усмехнулся и повысил голос: – Эй, вы там, друг мой! Не думайте, что можете так просто уползти. Вы же не змея и не земляной червь. Лучше сдавайтесь – возни меньше. Что затихли? У вас ведь нет огнестрела, да? А кинжал не поможет, нет. Так что сдавайтесь, не думайте. Смею заверить – зла я на вас не держу. Заодно и поговорили бы. Вы ведь не только девочками интересовались? И еще кое‑кем…

– А вы его знаете? – спросив, Дарг тут же откатился в сторону. Однако, выстрелов не последовало. Вормы не стреляли – не мешали толстяку говорить. Вне всяких сомнений, именно он был у них за главного.

– Если вы имеете в виду капитана Мирона, друг мой, то – да, знаком, и даже очень, – продолжал Верников. – Могли бы поподробней поговорить.

Дарг все же был бойцом. Опытным воинов, приемным сыном вождя нео. Схватка являлась его стихией, он рос и воспитывался для войны, как и любой воин. Вот и сейчас сын вождя оценил обстановку мгновенно. Вооруженные огнестрелами вормы и мутант‑толстяк… явно заговаривающий сейчас зубы. Отвлекал, ясное дело. От кого? Не факт, что их всего трое, вовсе не факт.

Откатившись к зарослям чертополоха и папоротников, юноша обернулся… и явственно увидел покачнувшиеся кусты. Да‑а… одним кинжалом тут не обойдешься… хотя… И не из таких еще передряг выкарабкивался! Тем более, есть куда бежать – родная Марьина Роща – во‑он она, рукой подать, рядом. Один быстрый и наглый рывок… Дарг приподнялся…

Заросли слева от него вдруг вздыбились ярким огненным взрывом! Целым фонтаном огня, таким жарким, что юноша едва успел отползти в сторону… Но и там в то же мгновение поднялся пламенеющий столб!

– Это огнемет, ты заметил? – нагло выкрикнул толстый мутант. – Сдавайся. Перспектив у тебя нет.

Глава 5

Войди в дом врага. Проберись тихой сапой… или даже нет – пуст враг сам введет тебя в свой дом. Наложницей, женой, верной подругой. Ты можешь родить ему детей – крепеньких и красивых, в тебя заложена такая программа. Ты можешь чувствовать переживания и боль, ты умеешь смеяться. Твои эмоции полностью идентичны человеческим. Да, возможно у тебя будет семья: верный и заботливый муж, дети. Ты даже можешь испытывать от всего этого счастье.

Только помни: на самом деле все не так! Это не муж и не дети – это враги, на которых нужно влиять, а в нужный момент – уничтожить. Такая программа в тебе тоже есть, и это самая главная твоя программа, то, ради чего тебя и создавали, собственно.

Монотонный мужской голос, тихий и бесцветный, звучал в мозгу Расты, напоминая, кто она есть. Кибернетический организм. Военно‑техническое изделие за номером 5823RST877. Изделие, и не более того. Машина войны, такая же, как пушка или истребитель. Только намного опаснее самых новейших истребителей и самых новейших пушек!

Да, она убивала уже не раз – и это было ее работой, кровавой работой войны. Убивала, без тени сожаления – мужчин, женщин, детей. Да и какое сожаление может быть у киборга? Обольстительная внешность, танталовый скелет… и холодное сознание робота. А еще – заложенная возможность саморазвития. Опытный образец, замаскированный среди прочих. Раста знала это и чувствовала, что с ней что‑то происходит.

С некоторых пор изделие номер 5823RST877 воспринимало мир иначе. Не так, как другие кио одной с нею серии. Сначала просто перегорел контрольный блок. Его функции почти сразу же взял на себя другой… Но Раста уже ощутила себя не просто железкой, а девушкой… юной обольстительной женщиной, графиней.

«Графиня Вересковых пустошей» – так она велела себя называть, сбежав из Москвы и собрав шайку из бродячих вормов и дампов. Поначалу девушка‑киборг просто упивалась свободой, своей юной силой и возможностью делать то, что хочет именно она, Раста, а не какой‑нибудь там координатор или плавающий в физрастворе Мозг. Это пьянило лучше любого вина. Впрочем, спиртное на кио не действовало, они лишь могли имитировать опьянение.

Свобода стала для Расты вином! Она теперь никому не подчинялась, наоборот – все подчинялись ей. И это было приятно. Особенно, когда один из наемников, сумрачный мутант Орво, стал испытывать к своей обворожительной хозяйке некое чувство. Быть может, это пришла любовь. Да, наверное, Орво любил девушку‑кио, но любила ли она? Скорее всего, это было просто легкое увлечение, флирт, от которого Раста, опять же, получала удовольствие.

Однажды в ее шайке оказался один молодой человек – Ратибор, Рат, и вот в него‑то взбалмошная девчонка едва не влюбилась по‑настоящему. Наверное, и влюбилась бы, но почему‑то тогда не срослось. Тем более, Рат уже был влюблен. И ладно!

То, что произошло здесь, в Марьиной Роще, окрасило жизнь Расты новыми красками! Этот молодой человек, красивый дикарь, человек в образе нео. Как он ей нравился, чего уж там говорить! Начиная с того момента, когда спас от Зова…

Милый, милый Дарг! Карие с зелеными чертиками, глаза. Мускулистый, белокожий, с красивым лицом, обрамленным белокурыми волосами, с темной щетиной на подбородке и щеках. На правом плече – татуировка в виде взмывающей в небо ракеты… да, его предки создавали космические корабли.

Как они гуляли вместе… как поцеловались в первый раз, как… И вот – ее снова похитили! Тупо, но, надо сказать, вполне успешно. Просто ударили током, вырубили и теперь держали в ванне с питательной средой. Раствор тоже был под напряжением, так что пленница не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Хотя, скорее, это вовсе не в растворе дело – кто‑то контролировал ее сознание. Нейромант, такой же, как Дарг. Как говорил Дарг, местные нейроманты работали на маркитантов – управляли охранными роботами, могучими «Маунтинами» и «Аконкагуа», хищными «Рапторами» и «Рексами», мощными «Спайдерами».

Зачем маркитантам Раста? Хм… зачем? Конечно же, выгодно продать! Все тому же Мозгу. А он заплатит за изделие дорого, сколько запросят. Саморазвившийся, вышедший из подчинения киборг, конечно же, нуждается в самом тщательном изучении. Как говорят люди – «разберут по косточкам». Нет, не уничтожат – просто поменяют блоки. Выбросят чувства, воспоминания, эмоции. Все на помойку, как ненужный хлам! Слишком уж умной стала Раста, слишком уж человеческой, слишком индивидуальной. Уже даже дошло до сострадания и – страшно сказать! – любви! Нонсенс для боевого киборга.

Конечно, все уничтожат. Девушка слабо улыбнулась – разве что одними губами она сейчас и могла шевелить. Хотя, нет, не только губами… но и глазами… и мозгами – тоже. Последнее – самое главное.

Питательная среда… все‑таки, да – под напряжением. Полукруглый прозрачный контейнер. Какой‑то небольшой полутемный зал, скорей, каморка, освещенная желтоватой электрической лампочкой. Крашенные в серый цвет стены, такой же потолок, овальная, кажется, металлическая, дверь с круглым дисковым запором – как на подводной лодке.

Ага! Вот диск дернулся… повернулся. Бесшумно распахнулась дверь, и чья‑то темная тень возникла на пороге.

– Я вижу, мы очнулись. Это хорошо.

Раздавшийся голос звучал довольно спокойно, и все же Раста уловила в нем некие торжествующе‑издевательские нотки. Мол, мы тебя все же поймали, так что плавай теперь нагой в большой чашке и помалкивай в тряпочку.

Длинные ресницы пленницы дернулись – что‑то защекотало в мозгу.

– А ты лучше, чем я предполагал, – издевательский тон стал более явным. – Не в смысле твоих внешних данных… хотя, и это тоже. Твои нейросети восстановились быстро… и ты, верно, собралась бежать? К этому твоему… как его? Каргу, Маргу… Так вот – не выйдет, девочка. Повторяю по слогам – не вый‑дет! Не пытайся даже. И, вот тебе, чтоб лучше запомнилось…

Тысяча солнц взорвалась в мозгу, и страшная запредельная боль вдруг пронзила все тело. Раста кричала, билась головой о прозрачные стенки контейнера, корчилась в судорогах…

А тот, в дверях, откровенно смеялся. Громко хохотал, запрокинув голову и уперев рук в бока.

– Не‑ет, не‑ет! Хва‑а‑атит!

Раста не могла кричать – пускала пузыри словно пойманная и брошенная в ведро рыба. Дикая боль пронзила ее мозг и теперь выжигала душу.

– Ну, пожалуйста… не надо… нет…

– Не надо, говоришь? Что ж…

Боль резко оборвалась, словно кто‑то выключил рубильник.

И снова смех. И голос:

– Я буду навещать тебя, милая. Так что лучше ни о чем не думай.

Лязгнула, закрываясь, дверь. Мигнула под потолком тусклая желтая лампочка.

«А он нейромант! – сжав губы, подумала Раста. – Очень сильный нейромант, очень».

Стены вдруг задрожали, дернулись, и пленница почувствовала движение. Словно бы то помещение, где она сейчас находилась, куда‑то поехало всем домом, переваливаясь на неровностях.

«Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша», – вспомнив забавную древнюю поговорку, девушка неожиданно для себя улыбнулась. Нейромант, конечно, сильный, да. Но, ведь и она, Раста, – не дура. Не лыком шита, не погулять вышла… как еще говорили в старину? Надо дождаться подходящего момента – и нанести удар. Быстрый. Безжалостный. Беспощадный. Нанести – и тут же уйти в Марьину Рощу… к Даргу. Милый, милый Дарг…

Девушка улыбнулась и вдруг подумала, что хорошо бы подать любимому знак. Передать хоть какую‑то весточку – послать мысленный импульс. Дарг же нейромант, должен почувствовать, должен… Пусть знает, жива его Раста, жива! Только вот находится неизвестно где. Однако же, не может быть, чтоб слишком уж далеко… Хотя – кто знает? Встроенные часы в кибернетическом организме девушки сбились от удара током. Интересно, сколько там было ампер? А напряжение? Судя по ощущениям – триста восемьдесят вольт, уж никак не меньше…

Снова отворилась дверь. На этот раз резко, словно бы некто подсматривал, подслушивал, надеясь застать пленницу за каким‑нибудь постыдным занятием. И вот – застал‑таки!

– Думаем? Побеги планируем?

Снова все тот же голос. Наглый, уверенный в себе. И та же темная фигура в дверях… и злобный хохот, и – боль!

Что‑то холодное проникло в мозг, подобно иголке шприца. Впилось, вонзилось, расползаясь невыносимым ужасом, так, что девушка содрогнулась в судорогах, и даже попыталась разбить ногой контейнер‑чан.

И опять издевательский хохот. И боль, боль, боль… Такая, от которой сходят с ума.

– Хваа‑а‑а‑тит!

Боль чуть ослабла, так, что Раста вновь ощутила способность мыслить. Лица мучителя было не разглядеть в тусклом желтоватом свете единственной лампочки под потолком. Льющийся снаружи, через дверной проем, свет был куда сильнее, но он обрисовывал лишь фигуру. Высокую, плечистую фигуру в длинном черном плаще и шляпе.

Ну, надо же – в шляпе! Как в старину говорили – пижон.

Девушка усмехнулась, и вдруг поняла, что от усмешки ее боль сделалась меньше, так, что стало можно свободно дышать. Металлические стены, такой же потолок, пол – все это экранировало импульсы. Но вот сейчас дверь оказалась открытой… И этот, в черном плаще…

– Ишь, как у тебя глазки‑то засверкали, девица. Аж жуть!

Боль!!! Снова боль. Невероятной силы болевой импульс буквально впечатал пленницу в противоположную стену контейнера… Однако Раста уже знала, как противостоять. Улыбнулась, как могла… Про себя снова обозвала мучителя пижоном, и не просто пижоном, а дешевым. Ишь, мучит честную девушку, сволочь поганая! А еще шляпу надел.

Ответный импульс иронии тут же возымел действие, обескуражив «пижона» настолько, что тот на какой‑то миг потерял контроль над «изделием». Раста это прекрасно поняла, мысленно выкрикнув изо всех сил:

– Д‑а‑а‑арг!

Новый удар впечатал ее в днище… Яростная жгучая боль разлилась по всему телу, подобно лаве, выплеснувшейся из жерла вулкана. Померкло в глазах…

* * *

Дарг вжался в землю, отполз и замер, в любой момент ожидая новой порции адского пламени. Обложили! Заманили, и теперь вот‑вот сожгут. Или все же попытаются взять в плен, чтобы тут же допросить, пытать? Сжечь‑то уже сейчас могли, запросто!

Вырвавшаяся из кустов огненная дорожка воспламенила траву шагах в десяти от юноши. Дарг содрогнулся от жара – ему едва не опалило брови. Еще один такой удар и…

В дополнение к огнемету раздались выстрелы, и пули вспенили обожженную землю совсем рядом.

– Предлагаю сдаться! – закричал Верников. – Просто встань, ручки подними – и все. Обещаю, мы тебя не больно зарежем. Верно, парни?

Вормы гулко расхохотались, один снова выстрелил. На этот раз пуля просвистела у левого виска Дарга. Еще бы немного и…

Что же делать‑то? Что делать? – лихорадочно соображал молодой человек.

Мутанты вели себя нагло, но, все же, не настолько нагло, чтобы напасть в торговой зоне – для всех жителей послевоенного мира это было табу. В торговой зоне, конечно, не посмели бы, а вот здесь, совсем рядом с ней – пожалуйста! Стреляли, из огнемета палили… Неужели маркитанты ничем этим не заинтересуются? Это же их земля! Патрульные роботы, интересно, чем заняты? Играют в подкидного дурака? Ага, ага – на раздевание.

Подумав так, сын вождя вдруг прикинул – а, в самом деле, чтобы мог снять с себя робот, огромный био, типа «Маунтина»? Что у него в качестве одежды‑то? Пулемет? Бронезащита? А что под нею – стальной скелет? Не, до скелета уж не надо проигрываться, даже в подкидного дурака.

«Что значит – подкидной дурак?»

Вопрос был сформулирован именно так – прямо. Серийные боевые роботы, за редким исключением, не могли мыслить образно. Не художники, не композиторы, чай, даже не писатели‑поэты. Поэтому такой вопрос, возникший в мозгу металлическим голосом – тоже в какой‑то степени образ.

Робот! Вот оно… Есть! Есть контакт!

Вне себя от радости, молодой человек стиснул зубы и тут же приказал био идти на огонь.

– Не понял? Что значит – огонь? – уточнил патрульный.

– Огненные разрывы недалеко по периметру рынка. Угроза безопасности. Угроза.

– Понял вас – угроза безопасности. Иду.

Сколько же прошло времени? Наверное, вряд ли больше минуты. Секунд двадцать, от силы – двадцать пять.

Подлый мутант Верников снова предложил сдаться, и еще что‑то говорил. Дарг его не слушал, он вжался в траву и слушал землю. А земля – дрожала! Дрожала под могучими шагами стального гиганта!

Вышедшие из‑под контроля еще во время Последней войны, боевые биороботы, способные без ущерба для себя переносить огромные дозы любых излучений, стали пожирать своих создателей. Военные хотели получить машины, способные существовать сами по себе, независимо от внешних источников энергии, и создали то, что люди назвали “био” – биологических боевых роботов, питающихся мясом убитых. Машины, способные убивать даже тогда, когда кончались реактивные заряды во встроенных установках и патроны в крупнокалиберных пулеметах – их манипуляторы были снабжены как разнообразными клинками, так и встроенным метательным холодным оружием. Нанятые савеловскими маркитантами нейроманты были способны управлять этими чудовищными существами, силою своей мысли вторгаясь в их нейронные сети. Как сейчас вторгся Дарг, оказавшись куда сильнее штатного нейроманта торговцев.

Уже совсем скоро земля задрожала куда ощутимее, и наконец, над вершинами деревьев показалась металлическая фигура высотой с трехэтажный дом. «Мountain А‑14»! – обрадованно узнал Дарг. Исполинская машина войны, обладающая почти человеческим интеллектом, способностью самостоятельно оценивать обстановку и принимать решения при отсутствии прямого командования, а также уничтожать как наземные, так и воздушные цели вплоть до боевых блоков межконтинентальных ракет в радиусе до пяти километров. Именно на этих роботах впервые на западе была применена защита силовыми полями, многократно повышающая живучесть «Мountain А‑14» на поле боя.

Неизвестно, как насчет силовых полей, но с огнеметчиками робот расправился быстро. Еще бы! Они ж пытались спалить его огнем… правда, малость не рассчитали и лишь разъярили гиганта, раздавившего одного из вормов своей исполинской ножищей! Второй пытался бежать – и был перебит надвое пущенным роботом метательным диском. Полетели вокруг кровавые ошметки. Забавно было наблюдать со стороны – нижняя часть тела ворма еще бежала, а верхняя – отрубленная – уже падала в траву. Такие вот циничные чудеса, однако.

Видя такое дело, Верников и его мутанты со всех ног рванули к рынку, в Мертвую Зону, где запрещалось пролитие крови. Там они и затерялись в толпе покупателей и торговцев. Сын вождя не преследовал негодяев – некогда. Нужно было вернуть «Маунтина» «на линию», что Дарг и проделал, легко и изящно. Робот спокойно развернулся и зашагал себе своим обычным маршрутом. Догадается ли дежурный нейромант маркитантов о том, что кто‑то вмешался в настройки боевой машины, или нет – юношу сейчас не интересовало. Раста! Он только что почувствовал ее боль! Боль жуткую, запредельную, такую, от которой и сам Дарг чуть было не потерял сознание – с такой силою кольнуло в мозг! Что ж делали с девушкой? И – кто? Зачем? А, самое главное – где?

Впрочем, с последним повезло – несмотря на кратковременность импульса, сын вождя сумел засечь вектор и тотчас же подался туда, не забыв подобрать оброненный «Манлихер». Пусть и без патронов – зато смотрелся солидно, вполне можно будет кого‑нибудь напугать. Как говорил в старину – «взять на понт».

Раста! Да, ее сейчас мучили, пытали… но она была жива! Жива, и это радовало. Дарг всегда думал о любимой, как об обычной девчонке, и знал, что Расте такое отношение нравится. Говорила, и не раз. Молодой человек не мог бы сказать точно, как именно он осознал, что эта мгновенная, едва ли не парализующая, боль – боль Расты. Просто почувствовал. Ощутил. Ведь с девушкой‑кио их уже слишком многое связывало.

Раста… Жива!

Болевой импульс пришел из серой довоенной пятиэтажки, расположившейся за небольшой березовой рощицей. Туда юноша и отправился, побежал, проводив взглядом уходящего «Маунтина».

Перед рощей было полно всякого хлама, живописно валяющегося на кучах щебня. Разноцветные пластиковые коробки‑контейнеры, битые бутылки и прочее. Ушлые людишки здесь, конечно же, промышляли – тащили на рынок контейнеры и битые бутылки. Последние охотно приобретали нео – утыкать дубинки. Лучше нет, когда цветными бутылочными стеклами – и красиво, и убойно вполне.

Мигом взбежав по щебенке, Дарг застыл, как вкопанный, в паре шагов от рощицы. Опытный взгляд воина сразу же отметил отсутствие ведущих в рощу тропинок. Этого просто не могло быть. За деревьями – пятиэтажный дом, а позади – рынок. Просто не может такого быть, чтоб тропок не натоптали. Однако – поди ж!

В траве, под березками, что‑то белело… Дарг наклонился и хмыкнул, увидев кости мелких зверьков… средь которых попадались и человеческие, детские. Не‑ет, не простые здесь березки росли – плотоядные, хищные. Сейчас они зашумели, зашевелили желтыми прядями. Вовсе не ветер подул: деревья‑хищники, почуяв добычу, жадно потянули к юноше ветки. Схватить, опутать, высосать все соки… Дело известное!

– А вот фиг вам! – показав рощице фигу (жест, подсмотренный у Расты), Дарг обошел заросли слева и, довольный, свернул к дому… который удалялся от него со скоростью мерно идущего фенакодуса! Именно так – полз, вернее – ехал на широких прорезиненных гусеницах.

– Дом‑шатун! – сын вождя сразу же вспомнил старинную городскую легенду о блуждающем и пожирающем людей доме.

На самом деле, это был, конечно же, не дом, а «Титан В4» – транспортно‑десантный биоробот. Предназначался он для транспортировки грузов, преимущественно боеприпасов десанта и техники непосредственно к линии фронта, и считался самым «объемным» биороботом. Контурами и размерами «Титан В4» напоминал «хрущевскую» пятиэтажку, чуть сплюснутую с боков. Собственного вооружения не предусматривалось, но имелась защита от обнаружения по технологии «Стелс». Самый медленный и, в то же время, самый грузоподъемный био.

Так вот оно что! Так вот где Раста! Кто‑то ее куда‑то везет, ага… Что ж, робот – он и в Африке робот – опять вспомнил Дарг старинную мудрость. Как сильный нейромант, еще больше развивший свои способности под влиянием киборга, юноша мог взять под контроль любого робота… если только у того уже не было сильного нейроманта. Своего собственного.

Сын вождя остановился возле каких‑то развалин и закрыл глаза, стараясь понять – управляет ли кто‑то «блуждающим домом» или он едет сам по себе. Всяко могло быть, любой нейромант, даже самый сильный, тоже нуждался в отдыхе. Вот и здесь так было – никакого постороннего присутствия молодой человек не чувствовал. Это, однако же, не означало, что «Титан» ползет сам по себе. Ему могли просто задать направление, цель. Тем более, нейромант здесь явно присутствовал, и нейромант сильный – кто‑то же пытал Расту! «Выносил» ей мозг.

Пусть так. Пусть сильный нейромант, пусть транспортный робот. Робот – старый, электронно‑механическая обслуга его – «пристяжь» – наверняка, давно уже разбежалась. Значит, обслуживают его люди… в смысле – какие‑нибудь произошедшие от людей мутанты. А где люди – там и ошибки, там и разгильдяйство и все такое прочее, как говорили в древности – «человеческий фактор». Им и нужно было воспользоваться, не проникая в «мозги» робота и не настораживая нейроманта.

Дарг все же маскировался, делая короткие перебежки и прячась за кустами, хотя вряд ли у старого транспортника работали все сенсоры. Скорее всего – только передние и задние. Но и их было бы вполне достаточно, так что следовало быть осторожным.

Дело облегчалось тем, что махина именно что «ползла», старательно втискиваясь в провалы заваленных щебнем и битыми кирпичами улиц, вернее, того, что от этих улиц осталось. В развалинах сын вождя и прятался, внимательно осматривая «Титан». С виду транспортник казался весьма боевым и заслуженным. Весь его корпус, словно лицо и грудь старого воина, покрывали шрамы – следы от снарядов и крупнокалиберных пуль. Тут и там зияли самодельные смотровые щели, явно не предусмотренные изначальной конструкцией. Видать, и впрямь, с сенсорами дело обстояло туго.

На крыше… или – на верхушке – транспортника Дарг заметил ручной пулемет и какую‑то плетеную из толстой проволоки корзину, подобно той, какие имелись когда‑то на парусниках. Древние парусные корабли сын вождя видел совсем недавно, в книжке. Назывались они по‑разному: фрегат, корвет, бригантина, а вот такая корзина на мачте именовалась почему‑то – «марс». Как планета и древний шоколадный бог. И про планеты, и про шоколад тоже было написано в книгах. Правда, Дарг мало их читал в виду отсутствия времени. Больше смотрел картинки.

Корзина у пулемета была пуста. Верно, еще не успели выставить часового… а то и вообще не собирались, если куда‑то недалеко ехали… А, куда, кстати?

Юноша навскидку определил направление… Получалось – в Дмитрово! Ну, куда ж еще? Ну, шайки дмитровские, погодите…

По всему периметру «дома», над гусеницами, располагались узкие галереи с перилами, тоже явно самодельные, как и «марс». На эту галерею и забрался Дарг, ухватившись за перила. Постоял немного, прислушиваясь к гудению двигателей. Сервомоторы, кстати, не урчали довольно и сыто, а напряженно выли, словно стая голодных волков. Судя по этому вою, день их предстоящей смерти был отнюдь не далек.

Осторожно передвигаясь по галерее, сын вождя искал какую‑нибудь дверь или люк, для того, чтобы проникнуть во внутренние помещения транспортника. Двери, как и люки, имелись, и не в таком уж малом количестве. Правда, все они оказались закрыты. Наверное, так, на всякий случай, а, скорее, того прямо требовала инструкция, коей слепо следовал «Титан». Раз сказано – «закрыть на ходу люки и двери» – значит – закрыть. Вот он и закрыл, ага. Робот‑то закрыл… Только ведь всегда есть тот самый «человеческий фактор». Как тогда, с лежащей в футляре Растой – просто постучать и войти.

Молодой человек так и сделал. Постучал в первую попавшуюся дверь, сначала вежливо, а потом все более громко и нагло. Так же нагло и заорал:

– Эй, открывай! Офигели, что ли?

Дверь отворилась, словно по мановению волшебной палочки – Дарг, сказать по правде, и сам не ожидал, чтоб так быстро.

– Чё разорался‑то? – высунув приплюснутую голову, не особенно любезно осведомился черный ворм. – Опоздал, так и кукуй на галерее, пока не приедем!

– Так это… грязно тут, – юноша бросил первое, что пришло в голову. Так ведь и впрямь, «блуждающий дом» как раз свернул в заросший густыми кустами парк, в сырую низину. Из‑под гусениц жирными черными кусками полетела грязь.

– Грязно ему… Заходи уж. Из третьего взвода, вижу?

– Из третьего… – охотно подтвердил сын вождя.

Открыв дверь пошире, ворм махнул рукой:

– У вас там, в третьем, все такие, безбашенные. Вечно куда‑то лезете, опаздываете… Ну, заходи, не стой уже. И вправду – грязь. Да и погодка‑то – брр!

Погода и в самом деле испортилась – нудная морось, висевшая в воздухе почти с самого утра, превратилась к крупный холодный дождь.

Молодой человек не заставил себя долго упрашивать, нырнув в теплое чрево транспортника. Позади с лязгом захлопнулась дверь.

Прикидывая, куда идти, Дарг с любопытством осмотрел узкий и длинный коридор, освещенный тусклыми желтоватыми лампами. В обоих концах его – и слева, и справа – виднелись хиленькие металлические лестницы. Позади настырно сопел ворм, и юноша решил повернуть налево – сунуться в приоткрытую дверь, а там уж…

Решил, однако же, не успел ступить и шага – чернокожий мутант резко ухватил его за плечо.

– Эй, друг! Ты чё, совсем рамсы попутал? Туда иди!

Сказал и, резко развернув Дарга вправо, добродушно похлопал парня по плечу:

– Давай, давай, не кашляй.

Влево, так влево. Собственно, никакого особого выбора у юноши не было. Не затевать же драку с этим вормом, тем более – ради чего? Какая пока, в принципе, разница, куда идти? Налево или направо… Куда‑нибудь… а дальше там – видно будет. Сам мутант, кстати, как раз направо и направился… поня‑атно…

– Спасибо за дверь, – оглянувшись, поблагодарил сын вождя.

Ворм ничего не ответил, а заговорил с вышедшим на лестницу длинноруким мутантом в длинном камуфляжном плаще.

Оставаться здесь, в коридоре, и дальше показалось Даргу не слишком разумным. Местные запросто могли что‑то заподозрить, и так уже, вон, косились. Что ж – вправо, так вправо. Лишь бы дверь оказалась не запертой… Впрочем, если и заперта, так всегда можно и постучать – в первый раз, что ли?

Такие ручки Дарг видел на картинке в книжке о старинных авто. Чтоб открыть дверь, надо было опустить ручку вниз… что молодой человек и проделал весьма решительно и быстро. Однако же, распахнув дверь, так и застыл на пороге. Похоже, это была караулка или что‑то вроде стационарного поста. В небольшом помещении без окон, вдоль выкрашенных голубовато‑серой – «шаровой» – краской стен стояли стойки с оружием! Алебарды, короткие копья… и пара «калашниковых», не новых, но вполне ухоженных и явно готовых к немедленному применению. Хотя, нет – магазины‑то лежали на замызганном металлическом столе, вокруг которого сидело четверо мутантов самого омерзительного и зловещего вида.

Гнусные физиономии висельников, серые, словно присыпанные пороховой пылью, вовсе не светились радушием. Маленькие желтоватые глазки сверкали звериными недоверьем и злобой, длиннющие пальцы – у каждого по шесть и даже по восемь на одной руке – были небрежно завязаны узлами. На каждом – не понятные, в лохмотьях штаны, сбитые от долгой носки «берцы» и новенькие камуфляжные куртки без опознавательных знаков. На поясах – широкие штык‑ножи в пластиковых ножнах. Что и говорить – серьезные парни!

Из всей этой четверки особенно выделялся тот, что сидел в углу. Чрезвычайно худой, но, видимо, сильный, мосластый, с впалыми щеками, длинным прихотливо изогнутым носом и пристальным взглядом старого опера НКВД, о которых не так давно рассказывала Даргу Раста. Надвинутая на самые глаза камуфляжная кепка еще более усугубляла образ запредельно подозрительного и жестокого существа. Талию крючконосого стягивал широкий командирский ремень с кобурою, явно не пустой, вместо руки из пятнистого рукава камуфляжа выглядывало мерзкое осминожье щупальце – желтовато‑серое, с присосками, холодное и осклизлое даже с виду. Таращась на вошедшего красноватыми глазками, мутант хватко держал щупальцем большую жестяную кружку. Такие же кружки имелись и у всех остальных членов честной компании, а на заваленном кусками крупно порезанного сала столе стояла зеленоватая пластиковая канистра объемом около пяти литров.

Все это Дарг оценил сразу, в секунды, как только вошел. И оружие, и кружки с канистрою, и самое главное – взгляды. Кроме крючконосого, все остальные смотрели на парня с плохо скрытым испугом, словно их застали за очень нехорошим делом. Так ведь и застали, ага!

– Ну, что глазья вылупили? Наливайте уже!

Без спроса усевшись на какой‑то ящик, стоящий тут же, подле стола, молодой человек нагло взял со стола кусок сала, принюхался:

– Человечье?

– Не, кабанятина…

Сидевший слева шестипалый мутант вытащил из ящика стола стеклянный довоенный стакан, грязный и захватанный. Его сосед с восемью узловатыми пальцами заботливо плеснул из канистры…

Крючконосый довольно кивнул и поднял кружку:

– Ну, будем! За то, чтобы все.

Все радостно чокнулись. Дарг осторожно поднес стакан к губам… Надо было пить, надо, деваться некуда!

Опп…

……………!!!!

Вот это было пойло!

У непривычного к подобным жидкостям юноши аж слезы из глаз потекли. Хорошо, не закашлялся, выпил…

– Что, хорош? – одобрительно ухмыльнулся крючконосый – по ходу, он тут был за главного. – Настоящий спирт, понимать надо! Алеша, налей.

Шестипалый Алеша с готовностью забулькал канистрою.

– Ты сам‑то откуда? – закусив, поинтересовался старшой.

– С третьего, – Дарг не моргнул и глазом.

– Я так и подумал, – скривил жирные губы мутант. – Ты закусывай, закусывай, не стесняйся. Пока вас там еще на довольствие поставят. Вообще, много набрали‑то?

– Да есть народ. А вы что это, не боитесь?

Пьяницы весело рассмеялись.

– А чего бояться‑то? Никто сюда сейчас не заглянет, – подвинув незваному гостю соль, охотно пояснил Алеша. – Начальство почивать изволит, а всем остальным – по фиг. Тебя, кстати, как?

– Горд, – Дарг назвал первое, что пришло на ум.

– Смешное какое имечко! Ну, да ладно… За знакомство!

Снова выпили. Снова искры из глаз… На этот раз сын вождя даже не допил полстакана. Не смог просто, да и не пьянствовать сюда явился.

– Это правильно, – неожиданно заценил крючконосый. – Сейчас, по первости‑то, много не пей. А вообще ты, малой, нас держись – всегда при хабаре будешь. У вас, в третьем‑то, народишко всякий бывает, попадется. А мы – люди надежные, старожилы. Держись нас, паря! В гости заходи… И обо всем нам рассказывай. Что там у вас, да как. Поить тебя, уж извини, часто не будем. Но, ежели что, заступимся. Обращайся всегда.

Когда налили по третьей, Дарг поднялся на ноги:

– Ну, мужики – пора. Боюсь, хватятся.

– Надо, так надо, – старшой махнул щупальцем. – Пока. Не, не, не в эту дверь… Вон там, за шкафом.

За несгораемым шкафом (по всей видимости, там хранились цинки с патронами) находилась еще одна дверь, точно такая же, что и напротив. Остановившись на пороге, сын вождя махнул собутыльникам рукой и вышел.

Снова коридор. Только на этот раз куда светлее и шире. Сверху доносился какой‑то ровный гул – наверное, работала система вентиляции. Слева слышались какие‑то голоса и смех, справа мигали лампочки. Дарг в раздумье остановился посередине. Интересно, куда теперь? Надо думать, не спросишь же – где вы, мол, держите похищенную красивую девочку? Да, не спросишь…

Однако, а почему бы и не спросить? Только не пьяниц и не у того черномордого. У самого главного и спросить – у робота! Тем более, пока какое‑то начальство, как выразился мутант Алеша – «почивать изволит». Такого момента больше может и не быть.

А ну‑ка, Титанушка, ау!

Привалившись спиной к стене, юноша закрыл глаза и сосредоточился, представляя темный туннель с мигающими красными лампочками… где‑то там, впереди, вдруг вспыхнул зеленый свет… Транспортный робот «Титан В6» на связи!

Теперь – за малым дело. Теперь – прошерстить нейронные сети… системы обеспечения… помещения… вентиляция… ага! Вот оно! Склад номер два. Доступ запрещен всем, кроме капитана… Какого, интересно, капитана? Не есть ли здешний хозяин – таинственный капитан Мирон, он же – Красавчик Джар? Впрочем, пока не это главное… Код доступа… Коды дверей… Та‑ак… теперь перейти на левый борт, открыть дверцу… Пароль! Узнать пароли… ага, вот и они… Вперед!

– Боб Марли, – свернув на переходный мостик, небрежно бросил Дарг. Часовой вытянулся, с готовностью отворив дверь.

Снова коридор. Еще один часовой.

– Янник Ноа.

– Проходи!

И опять…

– Тикен Жа Факоли!

Сын вождя усмехнулся. Забавные у них здесь пароли. Хотя, ничего забавного – просто в обслуге много черных вормов. А все пароли – забытые имена древних богов реггей. Религии черных вормов.

Вот и последняя дверь. Открыть…

Удар!

Резкий и мощный удар сбил парня с ног, отбросил, вдавил в стену, так, что едва не раздробил кости!

Это был ментальный удар, такой, от которого нет спасения… Тем не менее, молодой человек вовсе не собирался так просто сдаваться. Все же вскочил на ноги, сконцентрировался – отбить вторую волну… И вдруг услышал нежное:

– Да‑арг!

Чан. Большой прозрачный чан. И там что‑то плавает. Нагое юное тело…

– Раста?! Это ты тут… шалишь?

– Я ждала того, черного… Дарг! Как хорошо, что ты, наконец, явился!

– Ты ж позвала… И я пришел. Так всегда будет… А ну‑ка, Титанушка, поглядим, как нам открыть эту дурацкую кастрюлю?

* * *

Именно такие спонтанно‑наглые, задуманные от полной безнадеги, предприятия частенько увенчиваются успехом. Словно сама судьба помогает решительным и смелым. Как сейчас помогала Даргу и Расте.

Прозрачная крышка футляра откинулась, и пленница вынырнула из раствора, глубоко вздохнув спертый воздух узилища. Как самая обычная девушка.

Крупные капли падали на пол, стекая с томительно‑стройных бедер, с плеч, с груди, небольшой, обворожительно упругой, манящей… Дарг восхищенно покусал губу:

– Ты такая красивая!

– Я знаю, – спрыгнув, девушка‑киборг лукаво улыбнулась и, обняв своего долгожданного спасителя, крепко поцеловала его в губы. А потом, отпрянув, спросила все с той же улыбкою:

– Хороший удар был, правда?

– Чуть не помер! – искренне признался молодой человек. – Долбанула, так долбанула – на все триста восемьдесят! Догадываюсь, кому предназначался удар…

– Я убила б его… – в чудных жемчужно‑серых очах красавицы мелькнуло бешенство. – Убила б, клянусь. И еще убью…

Дарг вдруг поморщился. Чем‑то тут таким пахло, чем‑то знакомым…

Юноша слизнул каплю с плеча любимой и крякнул:

– Слушай, это что – спирт?

– Да, похоже – технический, – Раста мигом провела экспресс‑анализ. – Точно, он и есть. Почти без всяких примесей.

– Так‑так… – лихорадочно соображал молодой человек. – Значит, пить его можно…

Девчонка сверкнула глазами:

– Ты что, собрался…

– Не только я, но – и ты тоже. Вот только во что бы нам его набрать?

Раста больше не спрашивала и ничему не удивлялась, знала – этот красавчик в обличье нео никогда ничего не делает зря. Сказал, нужен спирт, значит – нужен.

– Думаю, можно оторвать во‑он тот плафон, – девушка подняла очи. – Все равно лампочка там тусклая.

– Оторвем! – глянув на потолок, обрадованно закивал Дарг. – Давай‑ка, вставай мне на плечи… Ну‑ка… Р‑ра‑з два!

Взобравшись на плечи возлюбленному, Раста вмиг отодрала плафон и, изящно спрыгнув на пол, довольно засмеялась:

– Нам с тобой хоть сейчас в цирке выступать можно!

Что такое цирк, молодой человек не помнил, но сейчас уточнять не стал – некогда. Нужно было выбираться отсюда, как можно, скорей. Пока не проснулся неведомый повелитель, тот самый «Черный».

Зачерпнув в плафон спирта – вместилось, наверное, литра три, три с половиною – Дарг протянул его Расте:

– Знаю, ты ни капельки не прольешь.

– Не пролью, – согласно кивнув, красотка неожиданно хмыкнула. – Знаешь, милый. Хорошо бы ты еще свою курточку мне на плечи набросил, а? А то как‑то нехорошо вот так… голой…

– Ах, да! – ахнув, юноша быстро снял камуфляжную куртку, большую, добротную, в каких щеголяли многие рощинские нео, выменивая камуфляж у маркитантов на всякую полезную мелочь, типа старых мельхиоровых ложек, вилок и всего такого прочего, что можно было до сих пор найти в развалинах бывших жилых кварталов по всей Марьиной Роще.

Надо сказать, что и в курточке Раста выглядела весьма соблазнительно. Даже очень! Впрочем, сейчас главное было – плафон, вернее, плескавшийся в нем спирт.

– Ну… пожалуй, все, – окинув каморку хозяйским взглядом, заключил Дарг. – Идем, милая. Ничего не бойся и не удивляйся ничему. Как себя вести, я тебе по пути расскажу.

Девчонка молча кивнула и пошлепала следом за возлюбленным, оставляя за собой следы мокрых босых ног. Следы, впрочем, почти сразу таяли – быстро улетучивался спирт.

Гулкие коридоры. Тусклый свет. Часовые. И все те же пароли – Боб Марли, Янник Ноа, Тикен Жа Факоли…

– Проходи… А девчонка?

– Начальник приказал срочно доставить на допрос… Ну, давай, давай, открывай, живо!

Как и предполагал сын вождя, теплая компания пьяниц до сих пор так и сидела в каморке, преграждавшей путь к выходу. Но, это как раз было и хорошо, на руку…

– Здорово еще раз, парни! – заглянув в «караулку», с порога радостно завопил Дарг. – А я тут к вам не один. И не с пустыми руками!

– О! – крючконосый повернул голову и ахнул пустой кружкой об стол. – Однако же, какие тут у нас крали ходят!

– А пахнут‑то как приятненько! – потянул носом воздух Алеша, шестипалый мутант. – Это что – спирт?

– Спирт, спирт, – радостно заверил юноша. – Угощайтесь, ребята. Специально для вас. Мы присядем, ладно?

– Конечно, садитесь! – узрев в плафоне вожделенную жидкость, старший довольно махнул рукой. – Вовремя вы. Канистра‑то у нас уже кончилась. Алеша, ящик подвинь.

– Всегда пожалуйста! Садитесь гости дорогие, ага… Мадемуазель тоже будет?

– Уи, месье! – весело отозвалась Раста по‑французски. – Что сидим‑то? А ну, давай, наливай. Или, дайте‑ка, лучше, я – а то расплескаете… Во‑от… Ну, за мои красивые глазки!

– От молодца! – одобрительно крякнул крючконосый, с удивлением глядя, как Раста отправила в рот целый стакан – и ничуточки не поморщилась. Мало того, даже к закуске не потянулась, и снова всем налила.

– Вот это девки нынче пошли! – выпив, Алеша восхищенно прищелкнул языком. – Ай да… Ты хоть откуда тут взялась‑то, красавица?

– Сами ж пригласили, – нагло отмахнулась девушка. – Так мы пить будем или вопросы задавать?

Дарг выпил лишь глоточек, так и после того горло жгло так, будто он только что проглотил ядерную бомбу! Никто на парня и внимания не обращал – ныне здесь солировала Раста. Невероятно красивая, молодая, сексуальная, да в добавок и пьющая так, что все только диву давались – вот это девка, ага!

– Давайте, давайте, не расслабляйтесь. Когда еще с вами тут так посидим? – хитрая девушка не давала мутантам отдохнуть, все наливала, наливала, наливала…

Те только и успевали кружки поднимать, осоловели все, а восьмипалый и еще один мутант, сидевший в дальнем углу, давно откинулись к стеночке и захрапели. Остались только крючконосый с Алешей. Однако, крепкие мужички попались, чего уж.

– Ай, иди сюда, красавица, – выпив, старшой плотоядно протянул щупальца. – Ко мне на коленки садись…

– Сначала выпьем… Как в старину говорили – на брудершафт… а ну‑ка…

На всю компашку хватило полплафона. Ну, чуть побольше. Так, совсем чуть‑чуть. Отрубились все. Даже крючконосый не выдержал. Хоть, верно, и хотелось ему полапать красотку – да силенок не рассчитал. Как частенько и бывает – либо бабы, либо водка.

– Хорошо посидели, – покидая пьяное сборище, Раста довольно прищурилась. – Нет, правда – никого убивать не пришлось.

Сказала, и словно накаркала!

– Внимание, всем постам! – проскрипел где‑то под потолком осипший электронный голос. – Немедленно задержать сбежавшую со склада задержанную. Девушка, на вид лет шестнадцати – восемнадцати, волосы темные, до плеч, глаза серые, большие, телосложение щуплое…

– Скорей!

Дарг дернул Расту за руку, и оба побежали по коридору. Шаги их отдавались со всех сторон гулким эхом, и так же, со всех сторон неслось:

– Немедленно задержать… сбежавшую со склада… глаза серые, большие…

– Вон она! – с той стороны, где когда‑то скрылся черный ворм – первый, встреченный сыном вождя в транспортнике, – горохом посыпались мутанты. Все дюжие, мускулистые, в камуфляже, с круглыми плосконосыми мордами и длиннющими «загребущими» руками, похожими на грабли. Некоторым, правда, руки заменяли щупальца, противные, как у осьминога.

– Немедленно задержать! – надрывался в динамиках металлический голос, а муты радостно орали:

– Лови ее! Держи‑и‑и!

Орали. Бежали. Брызгали слюной. Радостно тянули руки и щупальца в одном порыве – схватить, задержать, завладеть! Огнестрельного оружия Дарг у них не заметил – только холодное, да и то – в основном ножи и кинжалы.

Правда, было очень похоже на то, что начальство почему‑то не удосужилось объяснить починенным, кто на самом деле эта привлекательная красотка. Просто забыли? Или перестраховались, посчитав, что незачем местным мутантам знать лишнее?

– У‑у‑у, ты моя красотка! – плечистый урод с утиным носом и кривыми ногами, растопырив руки‑грабли, ухватил Расту за плечи и попытался сорвать камуфляж. Не сумел… С самой обворожительною улыбкою девушка‑киборг выпустила из ладоней острые танталовые стержни, угодившие утконосому в живот. Бедняга заорал, повалился набок, истекая кровью… Другого мутанта Дарг угостил хорошим ударом в челюсть, второго достал ногою в живот, третьего…

Третьего не успел – Раста остановилась и, широко открыв рот, изрыгнула из себя ярко‑желтое пламя! Ну, загляденье, а не девушка. Ничуть не хуже огнемета ЛПО‑50!

Сразу же запахло жареным мясом, послышались проклятья и стоны. Зато путь к двери был свободен.

– Раста! Нам туда.

Дарг уже приготовился внедриться в нейросети робота, к схватке с проснувшимся нейромантом – кто кого? Наверняка, «Титану» уже приказали заблокировать все выходы. Оглядываясь на поверженных мутов, молодой человек прислонился к стене и попытался сосредоточиться, представив черный туннель… «Блуждающий дом» вдруг сильно тряхнуло. Что‑то лязгнуло…

– Э‑эй, – девушка ласково тронула возлюбленного за плечо. – Тут, похоже, проволочиной прикручено. Глянь!

И впрямь! Вместо щеколды или запора, дверь оказалась прикрученной обычной алюминиевой проволокой.

Открутить!

Ржавая, дребезжащая дверь… улица! Галерея!

Дунул в лицо свежий ветер, хлестнул холодным дождем! Между тем, робот уже прилично разогнался, и, подпрыгивая на ухабах, делал километров шестьдесят в час, виртуозно огибая совсем уж непроезжие развалины. Остальное просто таранил! Как древний танк. Жалобно трещали угодившие под могучие гусеницы деревья, разбегалась по сторонам живность – огромные пауки‑мясоеды, прыгающие черви, ежи…

– Прыгаем, Раста! Давай!

Не разбиться бы. А ведь – запросто. Скорость приличная, ударишься о бетонную плиту – потом никто косточки не соберет, не склеит. В такой ситуации надо прыгать только назад, спиною. И приземлиться на ноги, стараясь не упасть, не коснуться земли руками. Ноги сильнее рук – вынесут.

Раста прыгнула первой – вероятно, рассчитала, где безопаснее. Дарг тоже не стал больше ждать, отпустил руки от поручней…

Что‑то больно ударило в ноги… юноша все же подпрыгнул и, не удержавшись на ногах, покатился кувырком по кустам… Правда, сознание не потерял, покачиваясь, поднялся на ноги. Огляделся, помахал рукою Расте – девушка приземлилась совсем рядом, даже ноги не поцарапала. Правда, попробуй такую кожу поцарапай, ага! Военная промышленность, что уж тут говорить.

«Блуждающий дом», между тем, резко затормозил, и от подобного маневра чуть было не завалился на бок. Тем не менее, все же удержался, слышно было, как взвизгнули гусеницы, проворачиваясь в грязи. С галереи попрыгали вниз вооруженные до зубов вормы, а с «марсовой площадки» застрочил пулемет.

Дарг резко пригнулся – тяжелые пули срезали верхушки кустов рядом с его головою. По Расте же никто пока не стрелял, хозяин всего этого сброда, видать, не хотел портить добычу. На иное надеялся, и юноша знал – на что.

Сын вождя вновь перехватил боль, направленную на девчонку‑киборга. Вдвоем ее еще можно было хоть как‑то терпеть, да не только терпеть, но и действовать. Гримаса боли исказила красивое личико Расты, Дарг схватил ее за руку, потащил подальше в кусты, в видневшиеся за ними развалины.

Подвалы! Там, наверняка, есть подвалы, а подвалами можно уйти. Да и влияние нейроманта ослабнет, а то и исчезнет совсем – под землей‑то! Так что – бежать, только бежать, и – как можно скорей.

Снова очередь! Осколки выбитого пулями кирпича брызнули прямо в лицо Даргу. Вот уже и развалины, близко, совсем рядом – вот!

– Еще немного потерпи, милая… еще немного… чуть‑чуть!

Раста вдруг дернулась и обмякла, как безвольная кукла, видать, словила‑таки шальную пулю. Дарг подхватил свою возлюбленную на руки, утащил в старый входной проем…

В большом полуразрушенном здании оказалось гулко и холодно. Проваленные лестничные пролеты с торчащею арматурой, ржавые железные балки. Повсюду мусор, целые горы мусора. Какое‑то тряпье, старые чугунные батареи, бочки, груды битых кирпичей.

За штабелем батарей беглецы и спрятались, затаились, почти не дыша. Слышали, как раздались голоса. Сначала – снаружи, а потом – и внутри здания. Расту искали и, несомненно, должны были найти. Вопрос времени.

Одно хорошо – боли больше не было, как видно, ментальные импульсы нейроманта гасили старые толстые стены. Смеркалось. Снаружи быстро темнело, а внутри и вообще скоро стало не видно ни зги. Оранжевым светом вспыхнули факелы, забегали по стенам узкие лучики фонарей.

Что‑то шевельнулось вдруг в углу, за батареями, совсем рядом с тем местом, где прятались беглецы. Крыса! Сверкнула алчными глазенками большая плотоядная тварь. Дарг приготовил кинжал. Сейчас главное было – не шуметь, убить крысу в прыжке, бесшумно.

Ах ты ж! В том же углу вспыхнули еще два глаза. Послышалось глухое ворчание. А вот это уже было совсем плохо! Значит, не крысы. Крысособаки! Умные большие твари, абсолютно не боящиеся ни мутантов, ни людей. Способные к гипнозу, обладающие коллективною волею. Да и размерами крысопсы обладали весьма приличными, некоторые – почти с жеребенка фенакодуса. И с одним таким псом справиться очень даже непросто, а здесь ведь, судя по всему, не один – стая!

Один из псов глухо заворчал, подобрался – вот‑вот прыгнет. Дарг сжал кинжал, готовясь сразить псину в прыжке в самое сердце. Взглянув на парня, Раста насмешливо сверкнула глазами, фыркнула и вдруг протянула псу руку:

– Иди, иди сюда, зверище. Чай, кушать хочешь?

Крысопес как‑то враз потерял всю свою злобность. Завилял хвостом, заскулил и, на полусогнутых подобравшись к девчонке, лизнул ей руку. На Дарга псина глянула весьма дружелюбно. Как и вторая, тоже выбравшаяся из своего угла.

– Это наши, – гладя умильно повизгивающих собак, тихо пояснила Раста. – Искусственные собаки‑кио. Псы войны. Такие же, как и я…

– Они откуда‑то пришли? – молодой человек вскинул голову, прислушиваясь к отдаленному шуму погони. Мутанты все же потеряли след и принялись озадаченно совещаться.

Найдут. Кто бы сомневался – найдут. Рано или поздно, а прочешут здесь все. Скоро рассвет, и все будет видно, как на ладони.

– Они поведут нас, – погладив псов, обернулась девчонка. – Пошли.

Вслед за собаками Раста нырнула в какую‑то узкую щель. Туда же поспешно протиснулся и юноша. Вокруг было темно, воздух казался затхлым, словно бы беглецы находились в старом старушечьем сундуке или комоде. Оставшиеся где‑то наверху голоса постепенно стихли, резко повеяло свежестью.

– Осторожнее, здесь ступеньки, – обернувшись, предупредила Раста, как и все киборги прекрасно видевшая в темноте.

– Вижу, – буркнул Дарг. Не очень‑то парню нравилось, когда с ним обращались, как с маленьким ребенком. Тем более, он и в самом деле уже кое‑что видел. Проход постепенно расширился, а слева и справа лился тусклый фиолетовый свет. Нет, никаких факелов или ламп не было. Светились какие‑то узкие полоски, наклеенные прямо на стены!

– Атомное питание, – рассеянно пояснила Раста, проведя по полоске рукой. – Как древний поэт когда‑то написал – светить всегда, светить везде… светить – и никаких гвоздей. Примерно так как‑то.

Сын вождя повел плечом и шепотом спросил, при чем тут звезды.

– Не знаю, – отмахнулась девчонка. – Это поэт, наверное, знал.

Идущие впереди собаки неожиданно остановились и глухо заворчали. Тотчас же сильно запахло вкуснейшим жареным мясом с луком и специями. Запах был таким сильным, что Дарг невольно сглотнул слюну и почувствовал, как сильно проголодался. Так, правда и есть, что он сегодня ел‑то? Разве что кусок старого сала… да и то, не ел, а закусывал.

Странно, но юноша вовсе не насторожился, хотя, казалось бы, должен был. Ну, кому тут, в подвале, жарить мясо с луком? Здесь что, маркитантская таверна? Не‑ет, никаких подобных вопросов у парня почему‑то не возникло. Наоборот, захотелось побыстрее отыскать источник запаха. Сесть, как полагается, за стол, заказать мясо, как следует поужинать… верней, теперь уж, скорее, позавтракать, а заодно и пообедать.

– Как вкусно пахнет пирожными! – замедлив шаг, неожиданно прошептала Раста. – Эклеры. Я так их люблю. Обожаю просто. Жаль, редко приходилось пробовать. Был у меня когда‑то один повар, ворм, так вот…

Псы снова зарычали, только вовсе не настороженно, а радостно – видать, тоже почуяли еду. Зарычали, бросились куда‑то влево, а там взвизгнули… и замолкли.

Вот тут молодой человек насторожился. Как‑то неправильно собаки взвизгнули, да и замолкли слишком уж резко. Будто кто‑то их… И запах, вкуснейший запах, вдруг куда‑то пропал!

– Кажется, мы на кого‑то нарвались…

Раста, а следом за ней – шаг в шаг – и Дарг, резко повернули за угол… Один пес валялся на грязном бетонном полу, словно мертвый. Второго же тянул какой‑то склизкий отросток, выпростанный из огромной раскрывшейся раковины размером со старинный сундук.

– Живоглот! – вспомнив про рассказы стариков, юноша выхватил кинжал.

Живоглотами называли таких вот плотоядных моллюсков. Эти гнусные и коварные твари настраивались на мысли жертвы и генерировали привлекательный для нее запах. Жаренное с луком мясо, пирожные… А потом – токсином! Резкий плевок – и все. Осталось только подтянуть парализованную добычу отростками, да забросить в желудок‑пасть – переваривать.

– Собачек моих прибил, гадина…

Дарг не успел применить кинжал. Выругавшись, Раста изрыгнула из себя пламя… На этот раз, не обычное, красновато‑желтое, а синеватое, спиртовое. Тошнотворный запах горелой плоти на миг перебил все остальное.

– Пошли, – позвал юноша. – Чего тут стоять?

– Собак жалко, – девчонка грустно вздохнула. – Хорошие псы, умные. Пригодились бы.

– Пригодились, – утешая, Дарг погладил возлюбленную по плечу. – Ничего, милая, не пропадем и без них, выберемся! Ведь мы ж с тобой вместе.

Светящиеся на стенах ленты уже совсем скоро привели беглецов к выходу – широкому проходу, выводящему, однако же, не на улицу, а в какую‑то темную штольню. Да и туда путь преграждала металлическая решетка, запертая на большой амбарный замок.

– А замочек‑то не так давно смазывали, – потрогав, протянул Дарг. – Кто‑то тут обитает… или прячет чего. Интересно, где же от него ключ?

Хотя, он, верно, и не очень‑то нужен. Есть и кинжал, и, вон, Раста. Что, боевой киборг с каким‑то паршивым замком не справится?

– Вы, наверное, ключ ищете?

Послышался вдруг позади тоненький детский голос.

Путники разом оглянулись, увидев перед собой двух ребятишек лет двенадцати или чуть меньше. Мальчик и девочка. Чем‑то похожие друг на друга – светловолосые, пухлощекие – наверное, брат и сестра. На мальчике – красно‑белая зимняя курточка‑пуховичок, черные теплые штаны, зимние ботинки, девочка – с небольшим рюкзачком за плечами, в коротких шортиках и ярко‑зеленой майке с желтым улыбающимся солнышком.

– Меня Игорьком зовут.

– А я – Аня.

– З‑здравствуйте, – настороженно кивнул Дарг. Что‑то ему в этих детишках не нравилось… пока было не очень ясно – что.

– Так вам ключ надо? – Игорек широко улыбнулся и протянул юноше руку. – Идем. Он там, под ковриком. Я покажу.

Сын вождя оглянулся:

– Ой, какая вы красивая! – взяв Расту за руку, юная Аня прямо лучилась счастьем и какой‑то расслабляющею летнею негой. – А вот ногти у вас, увы… Могу маникюр сделать. Хотите? Я хорошо делаю.

Не дожидаясь ответа, девчушка скинула с плеча рюкзачок и вытащила оттуда какие‑то ножички, пилочки, ножницы…

– Сюда вон, на кирпичики, присядьте… Дайте‑ка руку…

Разящей сталью сверкнуло длинное узкое лезвие. Ничего себе – маникюрный набор! Таким и киборга обездвижить можно – ткнуть, к примеру, в шею… или даже в сердце – тогда уж, наверняка, смерть.

И дети эти одеты странно. Мальчик – словно бы из зимы, а девочка – из лета. Будто их оттуда вытащили… зачем? И кто? Неужели… так ведь верно, так оно и есть.

Не поворачивая головы, Дарг краем глаза узрел‑таки то, что искал – невдалеке, за старыми пилонами, колыхалось белесое нечто! Белое Поле Смерти. Юноша знал, что Поля могут генерировать мороков, принимающих обличье существ, вызывающих доверие жертвы. Мороки умеют ослаблять бдительность жертвы, чтобы подкрасться как можно ближе и напасть. Такими мороками становятся любые существа, погибшие в этом Поле: само Поле вдыхает жизненную энергию в трупы, произвольно меняет их генетический материал и потом орудует с телами как с глиняными куклами. Мороки – вроде симбионтов самих Полей Смерти: за их пределами они уже нежизнеспособны – разлагаются заживо за минуты. Нужны Полю Смерти, чтобы ловить и убивать действительно живых, ведь Поля Смерти питаются психоэнергией убитых.

Значит, вот как…

– Ну, идем же, идем скорее, я покажу, где ключ.

Игорек с неожиданной силой потянул юношу за руку. Дарг едва устоял на ногах, обернулся и, крикнув «Раста, огонь!» – выхватил кинжал, воткнув его прямо в сердце прикинувшейся мальчишкою твари.

Морок пошатнулся, однако же, не умер, не забился в смертельных судорогах. Наоборот, засмеялся, широко раскрыв рот… оказавшийся усеянной острейшими клыками пастью!

Дарг отскочил, ударив морока в челюсть, и тут же ощутил, как позади пахнуло жаром. Раста все ж таки послушалась, изрыгнула огнеметное пламя… Охваченная огнем нежить, однако же, не успокоилась, рванула к девчонке, протягивая пылающие когтепалые руки…

– Поле там, слева! – крикнул сын вождя, ударив ногой прыгнувшего на него морока. Зубы клацнули совсем рядом.

Раста же сообразила быстро. Мороки без Поля – мертвы. Девушка сразу же рванула влево, к пилонам, на бегу выплюнув изо рта синее пламя…

Поле скукожилось, ретируясь насколько возможно спешно. Видать, сталкивалось уже с огнем, и сейчас в страхе бежало, бросив своих верных мороков на погибель.

Девочка просто сгорела дотла за считаные секунды, Игорек же разлагался прямо на глазах. Сначала истлела одежда, затем лопнула кожа. Дымясь, распались, исчезли в секунды, все внутренние органы – кишки, сердце, печень… а потом пропали и кости.

– Полная утилизация, – поежившись, цинично заметил Дарг.

– Самая полная.

Раста кивнула, обняв возлюбленного за плечи, прижалась, словно жаждущая ласки кошка, и тихо спросила:

– Как ты догадался? Одежда?

– Да, – коротко отозвался юноша. – Зимняя – летняя. Несоответствие.

– Я тоже должна была бы сообразить, – девчонка‑кио неожиданно улыбнулась. – Но, не сообразила. И знаешь, почему?

– Почему?

– На тебя понадеялась. Женщина всегда надеется на своего мужчину. Особенно – когда он рядом.

Открыть замок для боевого киборга оказалось делом плевым. Что там железо и даже сталь против танталовых стержней? Массивная дужка, щелкнув, распалась на две половины.

Полюбовавшись делом своих рук, Раста лукаво улыбнулась и кивнула на решетку:

– Прошу! Открывайте же путь, мой верный вассал.

– Повинуюсь, любезнейшая моя графиня!

Едва распахнулась решетка, как где‑то наверху тотчас же вспыхнули желтые лампочки. Сработал фотоэлемент, как пояснила девчушка.

– Метро, – увидев перед собой рельсы, Дарг задумчиво почесал шею. – Осторожней! Здесь могут быть руконоги и потолочники… Хотя, с потолочниками я договорюсь, а вот с руконогами так не выйдет. Слишком уж у этих тварей мало мозгов и, главное, совсем нет нейросетей.

– Смотри, так какая‑то повозка, – спустившись на рельсы, «графиня» указала рукой. – Железная… на колесах. В древности такие называли – дрезина. Постой, постой! Именно на ней меня и везли! Ну, когда похитили…

– Что ж! А теперь мы похитим их… как ты говоришь?

– Дрезину.

– Да, дрезину. Как она управляется?

– Полагаю – электричество, аккумулятор, – девушка задумчиво наморщила лоб. – Или, нет. Скорее – надо просто тянуть вот эту ручку. Работать, как веслами.

– Тогда прошу вас, моя графиня! Поехали, нечего пешком ходить.

Опустившись на одно колено, молодой человек галантно помог возлюбленной забраться в дрезину и проворно заскочил туда сам.

– Какую, говоришь, ручку тянуть?

– Эту… Постой! Надо еще сообразить – куда нам ехать‑то.

– А вот это я не подумал, – озадаченно протянул сын вождя. – Действительно – куда?

– Сейчас соображу… У меня ж встроенная карта, компас, навигатор… Навигатор, конечно, под землей не берет, а на поверхности иногда и может. Пользуясь оставшимися спутниками вестов.

– Чем‑чем?

– Не бери в голову. Потом объясню… А то еще умнее меня станешь! – Раста негромко рассмеялась, шутливо стукнув юношу пальцем по носу. – Хотя, в старину не жаловали умных жен.

– А я буду… жаловать, – порывисто признался Дарг. – Ведь я тебя люблю!

– И я – тебя…

Кажется, первым к возлюбленной потянулся Дарг. Или она к нему. Или – вместе… Позабыв обо всем, беглецы вдруг принялись целоваться, не в силах отпустить друг друга и не обращая внимания ни на что.

Сползла на железную скамейку накинутая на Расту куртка… Девушка застонала… прикрыла глаза…

– Поехали уже, – тяжело дыша, Раста, наконец, рассмеялась. – Затеяли мы тут с тобой. Нашли время… и место.

– А мне понравилось, – счастливо улыбнулся молодой человек. – И место тут неплохое – укромное.

– Только что – укромное, – девчонка хмыкнула и, накинув на плечи куртку, прикрыла глаза ладонью.

Не сдержавшись, Дарг ласково погладил ее по коленкам:

– Ах ты ж моя милая…

– Не мешай! Ну… не отвлекай же, сказала. Дай настроиться… Ага! Нам надо на север… значит – туда.

Указав направление, девчонка откинулась на железную спинку:

– Ну? И что вы сидите? За работу, мой верный вассал. Вперед! И да пребудет с нами счастье… и все древние боги.

* * *

– Так ты говоришь – на дрезине? – переспросил Тварр, поиграв желваками. – Значит, эта дрезина теперь у нас. Хорошо. Не знаю, как пока ею воспользоваться, но… прибыло – не убыло, ведь так?

– Так, о… великий вождь.

Дарг вдруг поймал себя на мысли, что с некоторых пор уже не называет Тварра отцом. Мало того, испытывает к нему отвращение и даже ненависть. Сделали свое дело видения, сны, Красное Поле и – главное – общение с Растой. Нахлынувшая, захлестнувшая с головой любовь, самое светлое, радостное и, одновременно, щемяще‑грустное чувство, без которого, наверное, и жить‑то нельзя. И по большому счету, не очень‑то важно, когда любовь приходит – была ли она уже, есть ли или будет еще. Главное, что была… что есть… что будет.

– Эй, ты слушаешь ли меня?

– О… великий вождь! Я весь внимание.

– Говорю, неплохо было бы устроить праздник. В честь хорошо исполненного дела, ага. Воины Гамма недавно выловили бродячих хомо. Юных, с мягкими косточками – то что надо для доброго пира!

– Пир – это всегда хорошо, – осторожно отозвался сын вождя… или… уже не сын.

Великий вождь Тварр. Это отвратительное существо с желтоватыми клыками, уродливой башкой и злобным взором маленьких желтоватых глазок, убийца матери и жестокосердный тиран, давно уже стало для Дарга чужим. Чужим, хотя, пока еще, наверное, не врагом. Точнее – не врагом открытым. Как бы то ни было, юноша уже не мог являться к «отцу» с той радостью, что и прежде. Не мог больше жить, как все – участвовать в пытках несчастных хомо, убивать, пожирать их мясо, веселясь у костра… с той же Хойрой. О, та была бы рада!

Раста, Раста… как ты изменила всю жизнь! Впрочем, не только Раста подействовала, но и многое… Но, именно с появлением этой необычной девушки, неожиданно ставшей для Дарга всем, все и сложилось. Словно жестокая мозаика из навязчивых видений и снов. Из тайного знания.

– Я пойду… великий вождь, – поклонился Дарг. – Увы, нынче не до пиров. Хочу отдохнуть, а потом заняться туннелем. Придумаю, как использовать кио.

Тварр довольно рыгнул:

– Вот‑вот, придумай. Очень на тебя надеюсь, мой дорогой.

Обезьяньи губы нео кривила добродушная с виду усмешка, однако глаза, глубоко посаженные и злые, смотрели на юношу с холодком и подозрительностью. Даргу, наверное, было сейчас все равно. Он уже решил для себя. Вот только что. Сейчас. Уйти! Податься вон из Москвы, как и уговаривала возлюбленная. Там, за московскими Кольцами, вовсе не ядерная пустыня, Раста рассказывала. Там мало хищных деревьев и мутов, там вечно голубое небо и солнышко… так хорошо. Там, где нас нет. Да, есть и опасности – но, где их нет? В конце концов он, Дарг, опытный и закаленный во многих боях воин, к тому ж – нейромант. Раста же… это ж само совершенство! Если б не Зов… Но, в Подмосковье его не будет! Уже в Подмосковье… Значит, надо уйти.

Эта мысль проскользнула в голове юноши еще тогда, когда они с Растой ехали на дрезине и целовались, счастливые, как дети. Но, тогда главное было – уйти от погони, спастись. Ушли. Теперь уйти бы отсюда. Да не составит труда! Поспешая, однако ж, не торопясь, все подготовить, составить конкретный план. Выбрать маршрут, подобрать снаряжение, быть может даже – проводника. Да‑да, проводник нужен – выбраться из зоны Колец, окружающих всю Москву непроходимым кордоном. Непроходимым отнюдь не для всех. Раста сказал – Калуга. А надо ль туда? Они прекрасно могут выжить и вдвоем. Да пусть даже и не вдвоем, просто собрать свою команду… пусть шайку, только не промышлять разбоем, а… А что делать тогда? Как и на что жить? Так – охранять! Охранять сеятелей, скотоводов, мастеровых – всех тех, кто хочет жить и кормиться честным трудом. Такие ведь тоже есть, и в немалом количестве.

Кстати, именно так все устроено в Кремле. Только Расте туда нельзя – Кремль, это Москва, Зов. Да и вряд ли «кремлевские» будут рады Даргу. Слишком многим там памятна его дубина. Да, в Кремле хорошо знают Дарга, как одного из неистовых дикарских вождей. Не поверят. Да он и сам не пойдет – больно надо кого‑то просить, кому‑то что‑то доказывать. Тем более, если речь идет о бывших врагах. Нет, в Кремль – заказано. Лучше – за Кольца. Там хорошо, там – свобода. И нет никакого Зова, ага.

– Ступай, сын мой, – откинувшись на спинку трона, сделанную из старинного надгробия в виде двух «целующихся» змей, Тварр махнул рукой. – Ступай, отдохни. Я не велю будить тебя и звать на пир. Захочешь – придешь, а не захочешь… Ты прав – нынче куда важнее дело.

Юноша поклонился, пряча усмешку в уголках губ. Какие отвратительные змеи… Ну, да – те самые, о которых говорили кладбищенские голоса. Которые просили вернуть… Тьфу! Да нет там никого, на кладбище – все это просто видения или, как говорила Раста – «глюки».

* * *

Выпроводив приемного сына, великий вождь вытянул ноги к жаровне. Не то, чтобы его сильно беспокоило здоровье – просто так ему нравилось. Нравилось, когда ногам было тепло, когда вот тут, рядом, жарилось на углях свежее человечье мясо. Вкусное, мягкое… Достаточно протянуть руку и съесть.

Подумав, Тварр так и сделал, протянул руку, бросил кусок в рот, зачавкал, роняя желтые тягучие слюни на асфальтовый пол. Потрескивая, горели вставленные в стены факелы. Под их сухой треск так хорошо думалось о многом. В том числе – и о приемном сыне. В последнее время вождь стал замечать, что с Даргом творится что‑то неладное. Он стал нелюдим, стремился как можно меньше встречаться с «отцом», предпочитая развлекаться с киборгом, сделанным в виде красивой молодой девки. Докладывали уже, как они целовались… и не только целовались, да.

Впрочем, что с того? Дело молодое и, раз уж есть игрушка, почему б ею не воспользоваться? Не в сексуальных играх дело, а в том, что Дарг становился чужим… и Тварр это чувствовал.

Что ж… Пусть Дарг доделает дело, пусть контролирует потолочников… А, вот когда он, великий Тварр, будет обладать излучателем… Тогда не нужен будет Дарг. Тогда – пусть умрет, ибо тот, кто вдруг стал чужим – тот опасен, и должен быть уничтожен без всякой жалости.

Что же касается этой девки‑кио, то… так ли она необходима? Какая от нее польза, кроме сексуальных утех? По докладам соглядатаев выходило, что – никакая. Ничего особенного. Потолочники рыли туннель, воины нео таскали землю, а эта фифа? Сидела, прихорашивалась? Правда, однажды вступила в бой и весьма удачно. Оружие, которое действует само по себе, без воли хозяина – опасно. Тем более, оружие, наделенное способностью мыслить. Мало ли, что придет в металлическую башку этой девки? Опасно. А любую опасность надо рано или поздно ликвидировать. Как вот и эту…

Дожевав кусок, Тварр еще немного подумал и послал за колдуньей. Старая Гарпа явилась, как всегда, кряхтя и ругаясь. Не стеснялась даже вождя, впрочем, эту безобразную старуху все в племени боялись и уважали. Согбенная спина, старческая, покрытая седой шерстью, шея, нечесаные косматые патлы, давно отвисшая грудь. И взгляд – совсем не старушечий, хитрый и по‑молодому задорный.

– Звал, великий? – покряхтев, старуха без разрешения уселась на старое автомобильное сиденье подле ног повелителя.

– Звал, – хмуро кивнул Тварр. – Что скажешь о киборге, старая?

– Девочка‑кио, да‑а? – колдунья ухмыльнулась, обнажив желтые стершиеся клыки. – На твоем месте я бы поскорей избавилась от нее, вождь. Использовала бы, и избавилась. Слишком уж она красива. И себе на уме – это точно. Вот, если б твоя дубина имела мозги и сама обо всем думала?

– Ты читаешь мои мысли, Гарпа! – довольно ухмыльнулся вождь. – Я тоже подумываю избавиться от этой бесполезной и опасной девки. Которую, кстати, кто‑то постоянно хочет похитить! Так вот, надобно конкретно узнать – кто? Мне почему‑то кажется, что это вовсе не люди Мозга.

Колдунья дребезжаще засмеялась:

– Какая тебе разница – кто, вождь? Главное знать, сколько бы за нее дали.

Все так же трещали факелы, и на спинке трона застыли слившиеся жалами змеи, обвившиеся вокруг креста.

– А ведь ты верно сказала, Гарпа, – подумав, хмыкнул великий вождь. – Зашлю‑ка я к маркитантам быстроногого Ларра. Он не только быстроногий, но еще и ушастый, и глазастый. Послушает все сплетни, узнает – доложит. Тогда и сбагрим девку, надо только хорошо подумать – как. Она ведь не просто девка.

– Про то ведаю, – старуха скривилась, словно пронзенная внезапной зубной болью. – Однако, помню и другое. Говорят, твой сын Дарг слишком сблизился с ней.

– Дарг – всего лишь мой приемный сын, – оранжевый свет факела отразился в извивающихся телах металлических змей. – Всего лишь.

– Он будет недоволен, если отобрать игрушку, – прошамкала колдунья. – Надо хитро все сладить.

Тварр улыбнулся:

– Вот ты и придумаешь – как.

«А, может быть, и думать ничего будет не надо, – хмыкнул про себя вождь, отпуская колдунью. – Может, уже и сын будет не сын».

– Эй, кто там есть? Не надоело?

– Не надоело, великий вождь! – часовой тут же завопил в ответ. – Не надоело.

– Быстроногого Ларра позови! Чтоб был сей же час, живо.

* * *

Покинув обиталище вождя, Дарг отправился к себе в казарму не сразу, решив заглянуть по пути на склад, где хранилась всякая всячина, предназначавшаяся для продажи или обмена. Старинные пустые бутылки, фарфоровые котики, елочные игрушки, флаконы толстого голубого стекла и все такое прочее, что частенько находили в развалинах шустрые подростки нео. Средь всего этого хлама попадалась и одежда, по большей части – откровенная рвань.

И все же, там стоило покопаться, не ходить же Расте голой и босой? Она‑то, конечно, может – ей‑то что? Однако ж, если в побег – так слишком уж подозрительно. Да и так многие нео косились да облизывались на столь аппетитную девчонку.

Заведовал складом ушлый пожилой нео по имени Чвакк, прозванный Вороватый Хоммут, и внешностью своей действительно напоминал мутировавшего хомяка. Весь из себя приземистый, круглый, с круглым же лицом с одутловатыми щечками и торчащими, как у кролика, зубами, Вороватый и впрямь тащил все, что плохо лежит. Тащил на склад, не для себя, как он любил повторять, а для всех. Правда, на Савеловском рынке его видали частенько, а попадавшие на склад целые и относительно ценные вещи бесследно исчезали. Легко догадаться – куда. Правда, вождю, колдунье Гарпе и некоторым десятникам тоже перепадало немало, потому Вороватый Хоммут чувствовал себя в племени тварров вполне уверенно и спокойно.

Склад находился невдалеке от подземного дома вождя, в старой полуразрушенной школе.

Дарга Вороватый углядел еще издали, в забранное железной решеткой окно, давно лишившееся стекол.

– А, славный Дарг! Кого я вижу! Каким ветром ко мне занесло? Надеюсь, счастливым?

– Я тоже на это надеюсь, любезнейший Чвакк.

Сын вождя относился к тем влиятельным нео, которых нужно было бояться, уважать и, по возможности, ублажать, если было – чем. Дарг прекрасно знал об этом, знал, что Чвакк тоже знает, что он знает – и это позволяло говорить прямо, без обиняков.

– Одежда? Х‑ха! Я даже догадался, для кого… – круглая физиономия Вороватого Хоммута расплылась в самой любезной улыбке.

Ну, конечно же, догадался. Он был весьма умен, этот Чвакк, ничуть не глупее вождя, иначе бы не смог так удачно обделывать все свои делишки. Вороватый тщательно прятал свой ум, правда, скрыть его напрочь не очень‑то получалось, выдавали привычки и воспитание. К примеру, он всегда забывал говорить о себе в третьем лице, как почти все местные нео.

– Позволь только чуточку уточнить, славный Дарг. Для чего должна быть одежда? Если для чувственности, то позволь предложить тебе это…

Чвакк бросился к сундуку…

– Это что еще за тряпочки? – глянув, изумился молодой человек.

– Нет, нет, не вовсе тряпочки, – Вороватый Хоммут замахал руками. – В древности это называлось – бикини. Вот эта часть надевается на грудь, а вот эта… эта – пониже.

– Тьфу!

Юноша едва не выругался, представив, как Раста будет пробираться в этом среди развалин. Хотя, конечно, сексуально – тут этот пройдоха прав! В этом бикини и не поймешь – голая девчонка или одетая. Скорей, голая, да.

– Понял – слишком уж вызывающе. Тогда – вот. Это называется – шортики. Коротенькие женские штаны.

– Штаны? – Дарг подозрительно покачал головой. – А где же у них штанины? Ты мне что всучить собрался, Хоммут? Обычная одежда нужна, понимаешь – обычная.

– Ах, обычная? Ну, так бы и сказал.

Разочарованно махнув рукой, Чвакк отвернулся и со вздохом полез в зеленоватый ящик из‑под артиллерийских снарядов или гранат.

– Ну, вот тогда это… Вот штаны, вот курточка – как видишь, обычный камуфляж. На ноги можно кеды.

– Вот так бы давно!

Выходя со склада, Дарг нос к носу столкнулся с Хойрой, кою уж никак не ожидал здесь узреть. Обезьяноподобная девушка явно взволновалась встречей и даже неуклюже намекнула на возможность интимных отношений во время сегодняшнего праздника.

– Хойра не держит зла на славного Дарга, да‑а.

– Дарг тоже не в обиде на Хойру.

Юноша просто хотел быть вежливым. Всего лишь. Вот только Хойра решила иначе.

Глава 6

Они снова схватили мать. Снова пытали. А после пыток сам великий Тварр с радостным хохотом отрубил ей голову.

– Это вовсе не небесное копье, милый Ждан. Это – ракета!

– Ракета?

– Космический корабль, летящий к звездам.

– Мама, ты говоришь так, будто наши предки были богами!

– Так и было. Были. Увы, не все. Лживые и продажные твари, жившие сами для себя, погубили тот мир…

– Вот бы там пожить! Увидеть бы, хоть одним глазком. Было бы здорово…

Лицо матери исчезло и вместо него возникла вдруг отвратительная одноглазая рожа, сияюще лысая, с кривой ухмылкою безгубого рта…

– У мальчишки способности нейроманта, великий вождь, – вокруг единственного ока урода, словно черви, шевелились щупальца. – Думаю, тебе не выгодно его убивать.

– Он вырастет, и будет мстить, шам!

– Я сотру его воспоминания. Хотя, это будет непросто… но…

– Делай. Твой труд будет оплачен щедро. Слово вождя.

Что‑то ударило в голову, пронзило мозг раскаленною острой иглою…

– Ты – нео, такой как все, такой, как все… как все… как все… Твой отец – великий Тварр, вождь. Гордись им… гордись… гордись… гордись, что ты нео… нео… нео…

Ждан… Дан… Дарг…

– Дарг! Эй, ага! Пусть Дарг проснется, скорей.

Юноша уселся на ложе, очумело тряхнув головою. Рядом с ним сидела Хойра. Низкий покатый лоб, массивные надбровные дуги, выпяченная вперед челюсть. Та еще красавица, приснится – умрешь!

– Хойра пришла к Даргу. Хойра хочет Дарга, да‑а.

Сын вождя невольно отпрянул от прикосновения холодной руки. Воительница нео осклабилась, показав крепкие желтые зубы с застрявшими прожилками мяса. Рыгнула, обдавая Дарга тяжелым запахом давно не мытого тела, и вдруг, хрюкнув, резко распахнула накинутый на плечи жилет из шкур хоммутов.

– Что у Хойры есть, ага! Даргу нравится?

Огромные арбузные груди разбитной девицы нео обтягивал красный бюстгальтер, часть бикини, явно взятый на складе у Чвакка. Смотрелась эта вещица настолько смешно, что юноша не выдержал, хмыкнул, и тут же рассмеялся в голос.

– Чего это Дарг, а? – обиженно рявкнула Хойра. – Бери скорей, ага. Давай, давай! Хойре – хорошо, Даргу – хорошо. Хорошо всем, ага! Давай‑давай…

Настырная гостья не просто говорила – действовала, набросившись на Дарга с энергией бульдозера, только что заправленного соляркой. Именно так, наверное, сказали бы древние… Впрочем, парню сейчас было не до них. Хойра уже стягивала с него остатки одежды, и даже попыталась поцеловать, вновь обдавая тошнотворной вонью.

Вот это уже было слишком! Рассерженный Дарг сбросил воительницу с ложа. Конечно, не очень‑то вежливо, зато вполне понятно. А что еще с ней было делать? Хойра, однако, восприняла все по‑своему, весьма своеобразно:

– Дарг играет, ага? Хойра тоже играет. Хойре жарко, хэкк…

Вмиг сбросив с себя мохнатые штаны, девица похотливо погладила живот, покрытый темной свалявшейся шерстью:

– Пусть Дарг прыгнет, ага.

– Пусть Хойра выпрыгнет! – не на шутку рассердился юноша. – Хоть в окно, хоть в дверь. Не‑ет, в окно ты, пожалуй, не влезешь. Вон дверь, видишь?

– Зачем дверь? Хойра хочет! Хорошо же! Давай‑давай. Хорошо.

– Кому хорошо, а кому и не очень, – спрыгнув с ложа, молодой человек демонстративно натянул на себя камуфляж. – Некогда мне тут с тобою. Дела.

– А мы быстро! Хорошо‑хорошо, ага?

– Да убери ты свои лапы! Говорю же – не‑ког‑да.

Плюнув, Дарг перепрыгнул через валявшуюся на полу гостью, вышел из казармы на улицу и, кивнув часовому, быстро зашагал к метро. Позади послышался досадливый вой. То Хойра жаловалась на злодейку‑судьбу и, вероятно, ругательски ругала Дарга. Еще б не ругать! Пришла, как говорится, со всей душой. Ласкалась, трясла арбузами‑грудями – и все, выходит, зря? Как сказали бы в старину – облом.

Раста встретила возлюбленного с радостью и восторгом, тем более, что молодой человек вовсе не обещался так быстро прийти.

– Просто решил… Кстати, я принес тебе одежду. Вот, примерь.

Девушка‑кио вмиг сбросила с себя просторную камуфляжную куртку… однако ж, примерять принесенную одежду что‑то не торопилась. Отнюдь! Наоборот, прошлась, грациозно покачивая стройными бедрами, остановилась напротив Дарга, уперев руки в бока. Большие жемчужно‑серые очи красавицы светились лукавством, чувственно‑пухлые губы подрагивали, показывая ослепительно‑белые зубы… А грудь? Небольшая, изящная, упругая…

Дарг не выдержал, протянул руку… Девушка тут же уселась к нему на колени, обняла, с жаром целуя в губы… Оба повалились на диван, одежда юноши полетела на пол…

Наверху, близ казармы, слышался леденящий душу вой. То выла рассерженная и оскорбленная Хойра. Выла, причитала и грязно ругалась, утирая ладонью зеленовато‑желтые сопли.

– Все она, та девка‑кио! Сволочь она, сволочь… Собака! Убить ее, убить. Убить надо, да‑а… Порвать на куски, растерзать, да‑а…

– Лучше вспороть живот и медленно вытягивать кишки, – негромко посоветовал кто‑то.

Воительница резко обернулась: на углу маячила приземистая фигура десятника Гамма. Судя по кольчуге и увесистой дубине, именно его десяток сегодня нес службу в казарме.

– Гамм хочет обидеть, ага…

– Гамм не хочет обидеть славную Хойру, – резко возразил десятник. – Гамм хочет помочь. Пусть славная Хойра знает: ее враги – это враги и Гамма!

– Враги Хойры, враги Гамма, – тихо повторила девица. – Гамм поможет их победить?

– Гамм поможет, – подойдя ближе, десятник нежно погладил воительницу по щеке и понизил голос до шепота:

– Гамм знает тут укромное место. Хойра пойдет? Давай‑давай?

– Давай. Хойра пойдет. Но… когда ж отомстить?

– Мы отомстим. Скоро. Хойра и Гамм.

* * *

Слегка сутулый и легкий, Быстроногий Ларр никогда не пользовался в племени тварров тем уважением, коего, по его мнению, заслуживал. Пусть он не был так силен, как некоторые, и в бою не мог долго махать дубиной или тяжелым боевым топором, пусть. Зато он метко бил из лука, и бегал – быстрее всех. За что и был поставлен гонцом. Великий вождь Тварр доверял ему самые деликатные поручения! И не зря доверял, Ларр был вовсе не так туп, как остальные рощинские нео, и рос весьма сообразительным. Приходилось соображать, иначе задавили бы еще в детстве. Его сотоварищи всегда отличались куда большею силой и свирепостью, Ларр же – увы. Ну и ладно! Силенок, да, не хватало, зато вполне хватало мозгов. Да и ноги, что ни говори – быстрые.

Ларр был нео из племени тварров. Но всегда ненавидел свой народ! Ненавидел своих приятелей, за то, что те сильнее. Ненавидел десятников, за то, что у них власть. Ненавидел Дарга – за то, что тот – сын вождя. Ненавидел и самого вождя – за то, что тот был таким грозным. По сути, Ларр ненавидел всех, но – тайно. В компаниях лебезил, улыбался, заискивал – и считался неплохим парнем. Разгадать его душу не смог даже сам Тварр, и это было то немногое, что искренне радовало Быстроногого. Ведь он оказался хитрее всех. И – умнее. Мало того, он давно уже работал сам на себя, конечно, пока – тайно.

– Стоять! – едва Ларр выбрался на савеловскую тропу, дорогу ему преградил патрульный робот торговцев.

Старенький кое‑как подлатанный «Рекс» выглядел не очень‑то грозно, да и вообще, был похож на грустную ящерицу. Тем не менее, гонец‑нео выказал ему самое искреннее уважение. Поклонился, приложив руку к сердцу, и, оглянувшись по сторонам, негромко, но вполне членораздельно произнес:

– Три. Пятнадцать. Сорок.

Именно таков был простой пароль на сегодняшнюю неделю. «Простой» – означало то, что произнесший его мог почти беспрепятственно передвигаться по савеловским землям, исключая подходы к особо охраняемым объектам – для них нужен был другой пароль, «сложный», который знали лишь избранные.

– Проходи, – услыхав пароль, «Рекс» дружелюбно мигнул фарами. – Счастливого пути.

– И вам удачной службы, господин Рекс.

Ларр точно знал, куда идти. Его не интересовал рынок, еще только пробуждающийся сейчас, ранним осенним утречком. Не интересовала железная дорога и остатки ЛЭП, не интересовали даже молодые рабыни, гонимые разномастными наемниками торговцев на рынок через железнодорожные пути. Наемникам Ларр сказал все тот же пароль и зашагал себе дальше. Шел быстро, но спокойно, не нервничая и не оглядываясь по сторонам.

Узкая неприметная тропка вилась среди куч битого кирпича и щебня, огибала треснувшие бетонные плиты, ныряла в овраги, поросшие диким чертополохом и борщевиком. Борщевика следовало опасаться, впрочем, Быстроногий был достаточно плотно одет. Толстые штаны из шкур крысособак, красный щегольской свитер из маркитантских запасов, плотная камуфляжная куртка с древними шевронами с черным орлом. На поясе висел изрядных размеров нож, а кроме ножа, имелся еще и купленный по случаю «стечкин» с полной обоймою. Вооруженье солидное, попробуй, возьми Быстроногого за просто так!

Никто к нему по пути и не цеплялся, хотя пару раз и сверкали в развалинах жадные желтоватые глаза. Однако же никто не нападал – побаивались патрульных роботов, да и сам Ларр словно бы излучал уверенность, и, по всему видно, шастал здесь не впервой.

Обойдя старую водонапорную башню, срезанную боевым лазером под самую крышу, Быстроногий нырнул в расщелину меж старыми полуразрушенными домами, бывшими пятиэтажками, зияющими черными глазницами окон. Прошелся… наконец, оглянулся, и, войдя в темный подъезд, осторожно постучал в дверь. Постучал по‑особому: три раза стукнул подряд, потом выждал секунду – и ее два стука – тук‑тук.

Никто не спросил кто, железная дверь просто открылась, и Ларр, невольно поежившись, вошел внутрь, бросив с порога:

– Часик в радость, братва.

Сказал на древний манер, как тут было принято. Так же и ответили:

– И тебе не хворать.

В невеликой по размеру комнатушке с заляпанными обоями за большим круглым столом сидели двое вормов в сереньких сиротских пиджачках и вислощекий толстяк в щегольском темно‑зеленом френче с блестящими золотистыми пуговицами и в фуражке. Круглые очки придавали одутловатой физиономии несколько интеллигентный вид, левая рука щекастого была плотно замотана бинтами, накрученными прямо поверх френча.

– Здравствуйте, господин Верников, – выказывая особое уважение, толстяка Быстроногий поприветствовал отдельно.

Один из вормов, банковавший засаленную колоду карт, хмыкнул, однако вслух ничего не сказал.

– Садись, – гостеприимно предложил Верников. – Сыграешь?

– Нет, Вениамин Петрович, некогда, – твердо отказался Ларр. – Знаю я, как с вами играть. Да и у меня, вообще‑то, дело.

– Знаем мы о твоих делах, – толстяк хохотнул, протягивая за картами щупальце. – Небось, опять какую‑нибудь хрень закрысил да хочешь барыгам сбагрить.

Быстроногий хотел было сказать, что, мол, сами вы барыги, но счел за лучшее промолчать.

– Ладно, садись, – сбросив карты, милостиво кивнул Верников. Желтые, с черным вертикальным зрачком, глаза его глянули на гостя внимательно и строго. – Что за дела у тебя? Рассказывай.

Усевшись, Ларр в двух словах поведал собравшимся о поручении своего вождя. Сие простое, вроде бы, и не стоившее и выеденного яйца дело, однако же, тут же привело честную компанию в состояние крайнего возбуждения. Вормы даже выругались, а Верников возмущенно присвистнул:

– Тю‑у‑у! Я смотрю губа у Тварра не дура. Значит, хочет узнать, почем нынче киборги? А старинную поговорку он узнать не хочет? Типа, на чужой каравай рот не разевай!

Быстроногий внутренне торжествовал. Именно за этим он сейчас сюда и явился! Порученье вождя – это пустое. Что он, Ларр, про киборгов ничего б не рассказал? Соврал бы что‑нибудь, или просто походил бы по рынку, поспрашивал бы да послушал. Не‑ет, явился он к Верникову отнюдь не за этим, отнюдь. Напомнить о себе! О своей важности, нужности. Шутка ли – такое важное известие принес! А то ведь совсем про него забыли и денежными подарками в последнее время не баловали. При всем при том, что это ведь именно Ларр помог тогда людям Верникова с киборгом. Протащил проволоку, примотал к дверной ручке… потом помог перетащить на дрезину бочку, организовал все, чтоб никто ничего… И что в ответ? Одни обещания!

– Так, может, просто купить девчонку у этого Тварра, коли он ее продает? – потеребив лацкан пиджачка, неожиданно предложил один из вормов. – Меньше возни.

– Купить? – желтые глаза Верникова неожиданно блеснули. – Молодец, Гвен! И впрямь – почему б не купить? Как говорится, у них товар, у нас – купец. Вот только насчет цены… о цене, думаю, договоримся, верно, Ларрик?

Щупальца мутанта алчно дрожали, дыханье сделалось вдруг тяжелым и шумным. Ларр понимал, почему. Наверняка, эти хитрые морды решили сейчас кинуть сразу двоих – Тварра и своего хозяина, капитана Мирона, известного также под именем Красавчик Джар. Пусть не совсем кинуть, но стать посредниками, и на том кое‑что поиметь. Браво, господин Верников! Гениально и просто. Только б еще уточнить кое‑что…

– Хотелось бы обговорить мою долю, господа.

Желтоглазый развел щупальцами:

– Обговорим. Исходя из той цены, на которой сойдемся. И тут нам понадобится твоя помощь, Ларр. Тварр должен назначить минимум.

– Совсем уж мало он вряд ли запросит, – с сомнением пробормотал Быстроногий.

– Но, ты ж ему можешь сказать…

– Он обязательно перепроверит. Тварр – не дурак, далеко не дурак, да‑а.

– Твои проблемы – решай! – Верников хохотнул, точнее – хрюкнул. – И вот еще, разузнай, куда делась наша дрезина? Хотя… я догадываюсь, куда.

– Это – отдельное поручение? – педантично уточнив, Ларр пошевелил пальцами. – Хотелось бы, э‑э‑э…

– Хорошо, – Верников сунул щупальце за пазуху и, вытащив пару монет, небрежно бросил их на стол, рядом с картами. Звонкие серебряные кружочки с изображением попирающего дракона всадника с копьем. Что ж, спасибо и на этом…

Проворно спрятав денежки, Быстроногий согласно кивнул:

– Все сделаю. Все разузнаю. Исполню.

– Вот и хорошо, – помахал щупальцами мутант. – Вот и славненько. Так в картишки, точно, не будешь? Не раздавать на тебя?

* * *

Дарг возился с потолочниками, но и караульной службы с его десятка никто не снимал. Пришла очередь – изволь отдежурить на периметре, покричать всласть обрыдлое – «Не надоело?». Тварр делал так нарочно, хотя и мог бы своей властью освободить приемного сына от всех дежурств. Мог, однако же, не освобождал. Чтобы никто не знал, что именно там, в туннеле и делается сейчас самое главное. Пусть думают – копают что‑то, ищут, или, наоборот, укрепляют туннель в целях самообороны.

Правда, молодой человек заглядывал в подземелье метро довольно часто: контролировал потолочников и, конечно же, не забывал о Расте. Да и как можно было забыть о такой красавице? Тем более, что все складывалось очень даже хорошо и счастливо: Дарг любил и был любим сам, что, вообще‑то, случается в жизни не так уж и часто.

Нынче же, ближе к вечеру, завершив дела с потолочниками, Дарг срочно поднялся наверх – расставить и проверить посты. Раста проводила его без всякого недовольства, она уже давно не считала нужным выставлять себя наивной молодой дурочкой, что, якобы, так возбуждает мужчин. Глупых мужчин, может быть, и возбуждают дуры, но Дарг‑то вовсе не был глупцом. Прекрасно понимая, что даже здесь, у дикарей‑нео, служба есть служба, девушка‑кио никогда не выказывала и намека на неудовольствие, оставаясь одна. Умной одной не скучно, одной скучно – дуре, болтливой самодовольной самочке, озабоченной лишь тем, чтобы быть «не хуже других».

Простившись с Даргом до завтра, Раста тщательно заперла дверь и зарылась в найденные среди книг атласы, вычисляя наиболее удобные пути из Москвы. Где именно располагались переходы через Кольца, она примерно знала, дополнительную же информацию должен был добыть Дарг, потолкавшись среди торговцев, наемников и прочего савеловского люда.

Принесенная возлюбленным одежда – камуфляжные брюки и куртка – оказалась девчонке весьма к лицу и, после небольшой доработки, сидела, как влитая, еще больше подчеркивая грациозно‑изящные формы юной красотки. Ни холода, ни жары Раста, как и любой киборг, особо не чувствовала, и в одежде, по большому‑то счету, не нуждалась… разве что только так, прикрыть наготу.

В одежде не нуждалась, а вот в пище – как раз таки очень. Нужно же было хоть чем‑то пополнять запасы внутренней энергии. В принципе, девчонка могла жрать и крыс, причем – сырыми, однако же ей этого не очень хотелось. Все потребности киборга были предельно очеловечены, дабы не вызывать никаких подозрений. Какие там крысы? Жаренная в кляре рыба, овощи во фритюре, изысканно приготовленная дичь – вот то, к чему «графиня вересковых пустошей» привыкла еще раньше, будучи атаманшей своей вольной шайки. Иногда – все меньше и меньше – Раста вспоминала те славные лихие времена, и даже немного грустила. Именно, что немного – ведь там не было настоящей любви!

Итак, если пойти вот здесь, вдоль бывшей Шереметьевской улицы… Девушка уткнулась в атлас и, чисто по‑человечески увлекшись, не сразу расслышала стук.

– Э‑эй, славная госпожа. Нгар‑слуга принес ужин, ага. Вку‑усный.

Распахнув дверь, «славная госпожа» с улыбкой предложила войти шустрому подростку нео в неказистой курточке и грязных штанах.

– Сюда вон поставь, на стол. Хорошо, спасибо, миленький. Вот тебе…

Раста протянула парню пустую пивную бутылку, найденную где‑то в туннеле. Нгар обрадовался, еще бы – это был царский подарок, просто царский! Бутылку можно было разбить, и утыкать осколками дубину. Или не разбивать, а хранить в ней воду на ночь. Или просто притащить на рынок, обменять на что‑нибудь… На вкуснейшие жареные пироги с рыбой!

– Нгар‑слуга благодарит тебя от всего сердца, славная госпожа.

Несколько раз поклонившись, слуга вышел, и Раста тут же закрыла запоры, недавно смазанные Даргом настоящим машинным маслом. Снова открыла атлас… да отвлеклась на поставленный на стол котелок. Действительно, пахло вкусно. Интересно, что там? Девчонка принюхалась…

Триста двадцать с половиной граммов рыбы, сто два грамма ячневой крупы, пол чайной ложки соли… и столовая ложка мышьяка!

Интере‑есный набор! Они что же, подумали, будто боевого киборга можно отравить мышьяком? Вот так, запросто? Идиоты, блин. Вот, что значит иметь невинную внешность. На нее многие ловятся.

Ну, надо же – мышьяк! Наверное, купили у маркитантов… у этой торговой сволочи все, что хочешь, можно купить.

Хмыкнув, Раста поставила котелок в угол и задумалась. Хорошо было бы вычислить, кто это тут с ядами балуется. А заодно – и с электричеством. Кто‑то же проволочку прикрутил… скорее всего – свой. И, скорее всего, это одни и те же люди… «новые» люди. Хотя, вовсе не факт! Далеко не факт. Слишком уж цели разные. У одних – похитить, у других – ликвидировать.

Ликвидировать. Кому же из здешних она успела так насолить? Вроде, не так и давно здесь, сидит себе, не высовывается, дорожку никому не переходит. Вот именно, не переходит… а вдруг да и, незаметно для себя, перешла? Дарг – красивый парень, наверняка, у него имелись поклонницы из числа местных дев… страшных, как сама смерть. Да, надо будет расспросить Дарга. Не из ревности, а безопасности ради. Мало ли, до чего может дойти разъяренная самка?

Отсутствие ужина не сильно расстроило девушку, как и любой киборг, она довольно долго могла обходиться без воды и пищи. Куда больше тревожили происки тайных врагов. С ядом не прокатило, до чего еще они смогли бы додуматься? Парализующий луч? Да нет, скорей – брошенная в дверь граната. Вообще, надо быть осторожнее. Впрочем, куда уж осторожнее‑то? Сидит себе целыми сутками в подземелье, книжки листает…

И снова стук в дверь! И быстрый топот – словно кто‑то убежал… так ведь и убежал же, успел. Распахнув дверь, Раста не видела никого… лишь желтела прилепленная к двери записка. Старый листок. Серые, явно написанные второпях, карандашом, буквы.

«Все плохо, милая. Срочно приходи на наше место. Приходи тайно. Любящий тебя Дарг».

Надо же! И что это, позвольте спросить? Грубая фальшивка? Однако же, местные нео и читать‑то не умеют, тем более – писать.

Раста нахмурилась. Значит, и правда – Дарг? Эти его словечки – «любящий тебя», «наше место». Наше место это, вероятно, кладбище. Да так и есть! Что могло случиться? Что там такое произошло?

Заброшенное кладбище не так уж и далеко, можно и сходить, проверить. Все лучше, чем томиться здесь в неведении. Тем более, Раста все же боевой киборг, а не обычная сопливая девчонка. Чего ей бояться‑то? Засады? Так она видит в темноте лучше многих прочих. К тому же – встроенный огнемет, танталовые штыри. И еще – браунинг, правда, уже без патронов.

Или все же не ходить, дождаться Дарга? А вдруг он не придет? Вдруг, и правда, нужно очень срочно? Лучше уж проверить, чтоб потом себя не корить. Да! Так. А Даргу можно и оставить записку – на всякий случай. Вдруг, и вправду придет, а возлюбленной и в помине нет. Прямо вот сейчас и написать… положить на стол… ага.

Девушка‑кио неслышно выбралась из библиотеки, прячась за пилонами от часовых нео, неслышно соскользнула с платформы вниз, на рельсы. Осторожно прошла несколько метров, забралась на платформу снова – в том месте, где не горели факелы. Включив ночное зрение, осмотрелась, обошла караульных и поднялась на поверхность по насыпанному из земли пандусу, следуя за рабочей бригадой. Землекопы нео шумели, шутили, смеялись, споря о том, что нынче у них будет на ужин. Кажется, сам великий Тварр обещал свежее человечье мясо. Было бы здорово, вернее, как говорили «рощинские» – здоровски.

Далекие звезды жгли небо желтыми затухающими огоньками. Надвигались тучи, вскоре заморосил холодный осенний дождь. Когда Раста пробралась на старое кладбище, все небо уже затянула плотная черная пелена, поглотив и луну, и звезды. Вокруг сделалось темно, хоть глаз выколи, впрочем, девчонке‑кио это было на руку. Она‑то все хорошо видела, а вот ее саму – никто, кроме, может быть, каких‑нибудь редких ночных тварей. Да и те, инстинктивно чуя опасность, обходили странную девушку стороной. Что поделать – от нее совсем не пахло добычей! Наоборот, ее добычей запросто могли оказаться они.

Засаду Раста обнаружила очень даже легко. От ветки к ветке, от ствола старого тополя к ржавой давно упавшей ограде протянулись тоненькие нити – растяжки. Знакомое дело, Раста и сама такие не так давно ставила. На двуногую дичь. Ага, вот и гранаты… «эрпэгэшки» – не так уж и страшно. Однако, и они вполне могли нашпиговать все тело осколками. Потом сиди, выковыривай… да еще и больно. Оно нам надобно?

Подумав о Дарге, девчонка решила все ж осмотреть кладбище повнимательнее. Уж все равно пришла, так что еще делать‑то? Гранаты с растяжками она обошла, взяв на пару шагов левее. Протиснулась меж какими‑то густыми кустами, перешагнула валяющийся на пути древесный ствол… и вдруг почувствовала, что куда‑то падает!

Яма! Охотничья ловушка на жука‑медведя или ему подобного хищника! На дне – заостренные колья.

Будь Раста не киборгом, а обычной девчонкой, ей, уж точно, не поздоровилось бы! И так‑то расцарапала кожу, а вот пронзить ее бока кишка оказалась тонка у этих дурацких палок.

Ну, идиоты! На что рассчитывали‑то? Что она на такое вот попадется, словно совсем уж безмозглая дурочка? Девушка быстро осмотрелась. Что ни говори, а неведомые враги постарались, яму выкопали на совесть, да и острия кольев, не ленясь, обожгли на костре. Обставили все серьезно… Только вот о киборгах, видать, не очень‑то много и знали. На чем и спалились, говоря древним языком.

Наверху послышались чьи‑то осторожные шаги. Раста радостно насторожилась, лелея отложенную месть. Ага, идут уже глянуть – что тут, да как. Любопытные, блин. Ла‑адно, сейчас и поглядим, кто вы? Да и не только поглядим, а так, что мало не покажется! А ну‑ка…

Подобравшись, Раста замерла у самого края ямы, и, когда кто‑то подошел совсем близко, резко выпрыгнула – метра на три, до самого края! Подпрыгнула, схватила неведомого врага за шею…

– Милая?!

– Дарг! Ты… ты как здесь? Осторожнее, там гранаты…

– Милая… – обняв любимую, юноша прижал ее к себе и принялся целовать так крепко и жарко, что Раста откровенно млела… хоть и была не девушкой, а боевым киборгом. Ах, как ей было приятно! Приятно, что ее возлюбленный сразу же бросился за ней, очертя голову… значит, она, Раста, отнюдь не безразлична ему и…

Юная «графиня» прекрасно знала, что небезразлична. И уже давно. То есть, вообще‑то – недавно, но кажется, что уже давно.

* * *

Две литые змеи сцепились жалами, обвивая крест на спинке трона. Великий Тварр, вытянув ноги к жаровне, милостиво слушал доклад Быстроногого Ларра. Быстроногий говорил о ценах. Не очень‑то они оказались и велики, подержанного киборга можно было свободно купить всего за десять золотых «Сеятелей». Так говорил Ларр. Но вождь не верил. Он вообще не доверял никому, а потому, наряду с Быстроногим, послал на Савеловский рынок еще двух молодых нео, из тех, что более‑менее соображали. Те тоже донесли о десяти золотых. Только пояснили – это уж за совсем никуда не годных кио. На запчасти или как‑то так. Что же касается обычных цен, то их и не было. Просто боевые киборги – штучный товар, под заказ. Цена зависела от условий договора и, конечно, значительно превышала пресловутые десять монет. Что же касаемо данного конкретного кио, сделанного в виде красивой девчонки, то здесь явно имелся заказ, и цена могла быть не то чтоб заоблачной, но весьма и весьма привлекательной. И тут вождь должен был решить, что лично для него выгоднее – продать девку или как‑то использовать ее для овладения вожделенным излучателем НИИТЬМы.

Тварр не зря считался умным. О боевых киборгах – кио – он разузнал практически все и прекрасно себе представлял, чего они стоят. Да, отменные бойцы – встроенный огнемет, танталовые стержни, ночное зрение. Плюс ко всему – ловкость, неутомимость, сила. Все так, да. Но это – лишь качества отличного воина, ничуть не более. Мало в племени тварров неистовых и неутомимых вояк? И огнеметы есть, и приборы ночного видения. Не такая уж и неоценимая помощница эта девчонка‑кио. Если хорошо заплатят – почему бы и не продать? А на вырученные денежки купить гранаты, оружие.

Такие вот мысли бродили в голове старого вождя с умнейшей головой и жестоким сердцем. Раздумывая, он больше склонялся к тому, чтобы продать кио, и только боялся продешевить… и не хотел, чтоб кто‑то его обманывал, хотя и понимал – все равно обманут… хотя бы – попытаются. Обязательно попытаются, ведь каждый умник понимает и блюдет свою выгоду, именно свою. Тварр сам был умным, и все это представлял прекрасно… а также понимал, что без умных помощников тоже не обойтись, ведь невозможно поручить что‑либо дуракам. Нет, поручить‑то можно, но ожидать каких‑то приемлемых результатов… Это самому дураком быть! Дураков можно бросать в бой, это – пожалуйста, пушечное мясо не жалко. Дурак в бою смел, только нерасторопен, потому как соображает туго… вот и гибнут дураки пачками.

С умными же – сложнее. Начать с того, что не так уж их и много – умных. Среди нео ум никогда почетом не пользовался. Уважались совершенно противоположные качества: преданность и верность вождю, клану, дикая безрассудность, молодцеватое дуроломство. Наличие ума же предполагало несколько иное поведение. Нет, преданные идиоты тоже нужны, даже очень – это опора власти, это главное. Но и без умных племени – смерть, и это без вариантов. Без ума нет развития, нет победы.

Подумав, вождь снова призвал Ларра – тот считался одним из признанных умников. Принял ласково, усадил рядом с собой, даже велел принести браги. Выпив же, поручил Быстроногому новое дело – вызнать непосредственного заказчика на девчонку‑кио и ее конечную цену.

– Понимаешь, маркитанты – всего лишь посредники, – Тварр доверительно поделился своими мыслями. – Они, в свою очередь, перепродадут кио кому‑то еще. Думаю, заказчики – в Башне Мозга.

– Я тоже так думаю, великий вождь, – осторожно кивнул Ларр.

Вождь хмыкнул и осклабился, показав желтые клыки:

– Это только наши с тобой предположения. Однако, помни – то, что, вроде бы, очевидно, на самом деле может и не являться таковым. Надо узнать точно. Нет‑нет, я понимаю – до Башни Мозга добраться непросто. Но ведь, маркитанты как‑то туда проникают. Может, кто‑то из них там и был, у кого‑то остались связи… да наверняка! Вот ты и прояснишь для меня все, славный Ларр. А как узнаешь цену – так и сдадим дело. Ты понимаешь, что такое проценты?

– П‑понимаю, – Быстроногий не стал отнекиваться, знал – вождь знает о нем куда больше, чем он сам, Ларр, думает.

– Десять! – вождь растопырил ладони. – Десять процентов от продажной цены девки – твои! Клянусь всеми предками нео.

Ларр тут же прикрыл глаза – не сверкнули бы алчностью! Десять процентов от продажной цены… А ведь она очень кому‑то нужна, эта электронная девка. Скорее всего, да – ее очень хотят в Башне Мозга. В таком случае, десять процентов – это много, очень много. Можно просто купить рядом с «савеловскими» просторный подвал, платить им за охрану. Устроить бар, там же и жить… цивилизованным образом, а не так, как сейчас, среди вонючих дикарей. О, умному среди дураков живется плохо, ум для дурней – ничто.

Великий Тварр расслабленно прикрыл глаза, вполуха прислушиваясь к треску горящих факелов. Он прекрасно представлял сейчас все то, что происходит в голове умника Ларра. Большие деньги – большие планы. Правда, чтоб такие денежки заработать, нужно идти на риск.

– Я сделаю все, – тихо промолвил Быстроногий. – И начну сегодня же. Ты позволишь мне сблизиться с твоим сыном, великий вождь?

– Молодец! – открыв глаза, вождь довольно крякнул. – Я про него и забыл. Да, он довольно близок с девчонкой… наверное, многое может о ней рассказать. Если захочет. Мой приемный сын Дарг далеко не глуп и весьма своеволен. Слишком своеволен… и давно бы пора это своевольство прекратить. Правда, пока еще не время. Пока…

Выйдя от вождя, Ларр в задумчивости зашагал к казарме. Сейчас он хорошо понимал капитана Мирона, известного в определенных кругах как Красавчик Джар. Правда, Быстроногий никогда его не видел, общаясь с мутантом Верниковым – доверенным лицом капитана. Не видел, но много чего слышал, и все анализировал, запоминал. Красавчик, конечно же, мог и сразу назначить цену. Конечно, не сам, через подставных лиц. Но не назначил, посчитав, что куда дешевле обойдется просто девчонку выкрасть, отбить. Не обошлось. Не вышло силой, выйдет деньгами. Примерно так рассуждал капитан Мирон. Так рассуждал бы и Быстроногий.

* * *

Сильное жжение в голове напрягло Дарга, едва только он открыл какую‑то старинную книгу. Кто‑то вторгался в его мозг, звал…

– Потолочники! – захлопнув книгу, юноша вскочил на ноги. – У них что‑то необычное. Надо идти, взглянуть.

– Я с тобой! – Раста деловито застегнула куртку и подкинула на ладони разряженный браунинг. – Милый, ты б хоть на рынке патронов купил.

– Не на что, – молодой человек распахнул дверь и выбрался на платформу, на ходу подзывая воинов:

– Огнеметчики – со мной. Ты и ты – слева, а вы двое – там.

Они проехали на трофейной дрезине где‑то с километр, освещая путь факелами и работавшей от генератора фарою. Двое дюжих нео деловито качали двигательную рамку, в такт их движениям мигала и фара. Дарг вглядывался вперед, однако Раста первой заметила двигающиеся на потолке тени.

– Стоп! Тихо все, – сосредотачиваясь, приказал десятник.

Уловив ментальные импульсы жутких обитателей метрополитена, он указал рукой вправо, где виднелась осыпавшаяся штольня… за которой оказался самый настоящий дворец!

Потолочники, как видно, пробили стену и прошли насквозь приемную… именно так, наверное, именовалось это просторное помещение с огромной золоченой люстрой и широкой красной дорожкою на полу. В приемной имелось две двери. Одна – небольшая, железная – вела к гранитным ступенькам, спускавшимся к узкому туннелю с рельсами, несомненно, соединенному с обычной линией метро. Другая дверь – парадная, двустворчатая, из покрытого лаком дерева – явно закрывала собой вход во внутренние покои.

Слева от парадной двери стоял небольшой письменный стол, железный сейф, выкрашенный серой краской, и деревянный стул. Точно такие же стулья располагались и вдоль стен, оклеенных зеленоватыми обоями с потускневшим от времени рисунком. На столе стоял старинный эбонитовый телефон с ручкой, точно такой, как на картинках в книгах. Рядом с телефоном лежала пухлая книжица в красном кожаном переплете.

– Журнал записи приема, – взяв книжицу в руки, Дарг прочел вслух. Полистал… – Пустая. А, вот еще… «Пронумеровано и скреплено печатью сто семь листов…» Сто семь! Однако.

– Однако, ей не воспользовались, – шаря по всем углам, обернулась Раста. – Видать, не было посетителей. Глянем‑ка, что там, в столе.

В ящиках стола ничего необычного не оказалось. Никакого оружия. Листы писчей бумаги, какие‑то старинные карты, карандаши.

– Карты, наверное, пригодятся, – юноша почесал затылок и хмыкнул, услыхав позади язвительный девичий смешок.

– Не пригодятся, – успокоила Раста. – Они во мне есть. Точно такие же.

– Поня‑атно…

– Давай, наконец, вскроем сейф!

Дарг молча кивнул, и девушка‑кио повернулась спиной… возилась недолго – минут две, пока в сейфе что‑то не щелкнуло. С лязгом открылась дверь…

– И тут – ничего, – девчонка разочарованно свистнула. – Нет… кобура, портупея… Милый, тебе надо?

– Нет‑нет.

– А вам, парни?

Один из нео – Тупая Башка Гнилл, – выпятив вперед массивную челюсть, с удовольствием приспособил на себя портупею, кобуру же выбросил на пол и ухмыльнулся:

– Пойдем дальше, командир? Двери ломать?

– Зачем же ломать! – удивленно запротестовала Раста. – Мы ее сейчас аккуратненько вскроем…

Парадные двери вообще оказались незапертыми. Девушка только за ручки потянула – створки и распахнулись, открывая путь в небольшой зал.

– А ну‑ка, посветите, ребята, – оглянувшись, приказал Дарг. – Только не сожгите тут ничего.

– Не, не сожжем, да‑а.

Неровный свет факелов выхватил из темноты два стола, крытые зеленым сукном и составленные буквой «Т». Один – большой, широкий и длинный, второй – поменьше. На том, что поменьше, поблескивали черными боками аж два телефонных аппарата, рядом с которыми стояла большая настольная лампа с зеленым абажуром. Наверное, это все ж таки был кабинет, а не зал. Столы, стулья, завешенная шторкою подробная карта Москвы и большой портрет какого‑то усатого человека в кителе.

– Товарищ Сталин, – тихо прокомментировала Раста. – Был когда‑то такой древний вождь. Это, похоже, его бункер.

Покосившись на портрет, Дарг презрительно хмыкнул:

– Раз он вождь, что же золота‑то с собой в бункер не взял? И оружия – никакого.

– Может, плохо ищем?

– Парни! Обшарьте здесь все.

Любопытных парней нео не нужно было упрашивать! Весь кабинет они перерыли не за страх, а за совесть. И отнюдь не зря! Слева от входа, в стене, вскорости обнаружилась потайная дверца, ведущая в небольшую спальню, за которой имелся вход в казарму на десять воинов, судя по количеству коек. Железные, сдвоенные, они угрожающе скрипели и раскачивались от первого прикосновения. Меж койками располагались тумбочки, выкрашенные в защитный цвет и абсолютно пустые. Ничего, ни личных вещей, ни личного оружия, кроме…

Кроме странного аппарата на колесиках, с толстым стволом, со щитком и прицелом! Заботливо покрытый смазкою, аппарат скромно притулился в уголке, за койками. На стенах, кстати, тоже висели портреты. Дарг узнал усатого Сталина, Раста же, оказывается, помнила и остальных:

– Молотов, Маленков, Каганович… А этот вот, слева – Хрущев.

– Да пес с ними со всеми! – радостно закричал Дарг. – Глянь, какая славная пушечка!

– Это не пушка, а пулемет, – девчонка с любопытством уселась перед аппаратом на корточки. – Древний, конструкции Хайрема Максима, в просторечье – «Максим». Ленточная подача патронов, водяное охлаждение… Кстати, он должен бы еще работать, судя по состоянию. Вот только патроны… думаю, они в этих ящиках. Вон, там, под угловой кроватью.

– Точно! – мигом вскрыв ящик, заорал Гнилл.

– Рано радуетесь, они вряд ли пригодны к стрельбе, – Раста покачала головою. – Времени‑то сколько прошло… Хотя, их можно восстановить через маркитантов.

– Восстановить? – ласково погладив пулемет по стволу, сын вождя довольно прищурился. – А это идея! Парни, слышали? Забирайте с собой и пулемет, и ящики.

– А мишени?

– Чего?

Тупая Башка с ухмылкой кивнул на портреты:

– Ну, картинки эти. Лучникам пригодились бы – руку набивать, да‑а.

* * *

Вечером, как стемнело, Дарг с Растой выбрались на поверхность и отправились погулять. Конечно же, им было хорошо и вдвоем, в библиотеке или сталинском бункере, увы, не имевшем никакого отношения к НИИТЬМе. Было бы хорошо, да. Вот только девушке‑кио надоедало сиднем сидеть в четырех стенах, даже не смотря на книги. Слишком уж было очеловечено изделие за номером 5823RST877, и Дарг ее хорошо понимал. Впрочем, не только Дарг…

– Жук‑медведь! – окликнули влюбленных внезапно вынырнувшие из темноты тени. Трое молодчиков, ухватистых, сильных, с дубинами. Окликнули – и сразу рассредоточились, так что даже Расте представлялось бы затруднительным накрыть огнем всех сразу. Грамотные ребятки, чего уж.

– Живоглот! – положив руку на кинжал, Дарг прокричал отзыв. – Кого там в ночи носит?

– Там мы ж, командир! Гнилл, Корм… К маркитантам ходили.

– Патроны прожигать? – догадался юноша.

– Угу, там, командир.

– Так удачно сходили?

– Прожгли!

Выглянувшая из‑за облака луна пролилась серебристым светом на дюжие коренастые фигуры двух молодых нео из десятка Дарга. С ними был еще один – Быстроногий Ларр, специалист по отношениям с маркитантами. Все трое были крест‑на‑крест перепоясаны пулеметными лентами.

– Молодцы! Вот завтра пулемет и опробуем, – улыбнулся молодой человек. – На дрезину его можно будет установить. Вы в казарму? Счастливого пути.

– И вам счастливо погулять, – хмыкнул Тупая Башка. – Сказать по правде, Гнилл бы долго в подземелье не выдержал бы. С ума бы сошел Гнилл.

– Ах, славный юноша, – Раста с благодарностью улыбнулась. – Как хорошо ты меня понимаешь.

В ответ на такое обращение «славный юноша» покраснел до корней волос, хорошо хоть, в темноте этого было не видно.

Славные парни… Простившись с воинами, влюбленные направились к разоренному кладбищу, полному укромных местечек и духа былых времен. К ночи заметно похолодало. Подул ветер, освобождая от облаков желтые звезды.

– Нам нужно поскорей уходить, – тихо промолвила Раста. – Ты уже нашел проводника, знающего проходы меж Кольцами? Впрочем, понимаю – сегодня некогда было.

– Завтра займусь, – молодой человек скрипнул зубами, прикидывая, как это лучше сделать. Под каким соусом отпроситься к маркитантам у Тварра? Или – внаглую, без всякого спроса? Нет, нельзя внаглую, слишком уж подозрительно. Вождь, наверняка, поручил кому‑то последить за приемным сыном. Чтоб тот не натворил глупостей, ага. Значит… ага – патроны прожечь! Мол, тех, что принесли Гнилл и прочие, маловато будет.

– Думаешь, как проникнуть к торговцам? – девушка угадала мысли.

– Думаю… Тсс!!!

Дарг вдруг резко напрягся и остановился, к чему‑то прислушиваясь. Показалось, будто справа, со стороны развалин, донесся какой‑то подозрительный звук. Характерный такой… словно бы чья‑то нога соскользнула с обломка бетонной плиты…

– Милый, пригнись!

Только Раста, пожалуй, и смогла сейчас разглядеть брошенные в них с Даргом дубинки! Вслед за дубинками полетели и короткие копья, и заточенные железные штыри, и камни. Летели со всех сторон, и довольно метко. Один из камней угодил девушке прямо в голову… и, если б это была обычная голова, так тотчас же раскинула б мозгами по веткам растущих рядом кустов.

– Ну, сволочи!

Дарг разъяренно выхватил кинжал, рванулся… и понял, что не знает, куда бежать и с кем сражаться. Казалось, неведомые вражины обретались везде! Скрывались в развалинах, прятались за деревьями, ядовитыми змеями скользили в пожухлой осенней траве.

– Ничего, – мотнув головой, зло прищурилась Раста. – Сейчас мы кое‑кого найдем.

Из приоткрытого рта ее вырвалось вдруг стремительное жаркое пламя. Ближние кусты вспыхнули желтым огнем, освещая заросший чертополохом пустырь, развалины… и темные тени, со всех ног рванувшие прочь.

Правда, с другой стороны снова полетели камни. Мало того, Раста вдруг сжалась и упала наземь, схватившись за голову руками.

Зов! Дарг тоже почувствовал Зов. Мозг академика Кулагина не дремал, пытаясь вернуть свое почти каждую ночь. Наверное, и не только в ночь, просто днем Раста обычно находилась под землею.

Зов! Ах, как не вовремя‑то… Дарг тут же взял на себя часть жуткой боли, мешавшей двигаться и вообще – соображать. Упал в траву, рванул девчонку за руку, пополз…

И вдруг услыхал выстрелы! Кто‑то палил навскидку, прямо в черные тени… и, похоже, попал…

– Бей их! Догоняй! Ату‑у‑у!

Выбежали их кустов знакомые парни. Гнилл Тупая Башка, Корм… Быстроногий Ларр с пистолетом!

– Командир, ты как? – первым делом справился Гнилл.

– Ничего, вроде…

Шатаясь, Дарг поднялся на ноги, и помог подняться Расте. Зов не уходил, все так же мешая мыслить и сковывая движения. В метро! Скорее в подземелье.

– Это, «дмитровские»! Вот, твари.

– Хорошо, Быстроногий нас позвал!

– Спасибо тебе, Быстроногий.

– Ларр, Гнилл думает, это у тебя – «макаров»?

– Не «макаров» – «стечкин».

– Тоже ничего бьет.

* * *

– Ах, чтоб вы не говорили, любезнейшая графиня, а все ж таки весна лучше осени. Вы только представьте себе – первые зеленые листочки, пение птиц, животворящие солнечные лучи! А как цветет сирень? А вереск? Вы ведь про вересковые пустоши рассказывали.

Придя в гости, Быстроногий Ларр говорил, говорил и говорил, почти без умолку, и его было можно понять. О чем умному говорить с дураками? Слушать пустую похвальбу? Перемывать косточки знакомым? Всерьез обсуждать – кто с кем и кто кого? Пустое!

– Вы прямо как художник говорите, Ларр, – не отставала от гостя Раста. – Вам, верно, надобно картины писать. Масляными красками или акварелью. Вот, посмотрите альбом… Нравятся?

– Картины‑то? Хм… – полистав альбом, Быстроногий покачал головою. – Какие‑то они расплывчатые.

– Это стиль такой. Импрессионизм называется. Клод Моне, Ренуар и прочие. Вы чай будете, Ларр? Налить вам еще?

Чай – это, конечно, было громко сказано. Всего лишь отвар из трав. Но вкусный, многие нео его любили, и не только нео.

Быстроногий выдул уже три кружки, но и от четвертой не отказался – зачем? Дают – бери, бьют – беги. Была когда‑то такая древняя мудрость.

Дарг тоже отхлебнул из кружки и скривился:

– Ах, Ларр, что там болтать о древних художниках? Ты лучше о Москве нам расскажи. Интересно будет послушать, ты ведь много чего знаешь.

Гость покраснел от удовольствия. Он и в самом деле много чего знал о Москве и населявших ее народцах. Кое‑что слышал от маркитантов, что‑то – от пленных, все запоминал и мог при случае блеснуть эрудицией. Правда, случая такого раньше как‑то не случалось, но вот сейчас…

– Вокруг Москвы, насколько я знаю, в настоящее время вздымается непроницаемый энергетический Купол, – прихлебывая отвар, лихо повествовал Ларр. – Проходы через него возможны, но их нужно или пробивать самому, либо отыскивать, иначе в Москву не пройти. В основном о проходах знают сталкеры, умеющие через этот самый Купол проникать.

– А где эти сталкеры обитают? – осторожно уточнил сын вождя.

Быстроногий отмахнулся:

– Да кто их знает? Разве что маркитанты… Они – точно.

– Да, – согласно кивнула Раста. – Маркитанты везде торгуют. Не только в Москве. Значит, и сквозь Купол проходят как‑то. Я бы даже сказала – туда‑сюда шастают. Ларр, вы в карты играете?

– Играл бы, – поставив опустевшую кружку на письменный стол, гость грустно вздохнул. – Играл бы, да ведь у нас, сами знаете, не с кем. А вот с «савеловскими» я как‑то игрывал, да‑а.

Они сидели в библиотеке, Дарг, Раста и заявившийся в гости Ларр. После того случая с неопознанными вражинами прошла уже пара дней, и каждый вечер Быстроногий напрашивался в гости. Раста его привечала – почему б с умным нео не поболтать? Все не так скучно. Да и не задерживался Ларр особо. Придет, чайку попьет, поболтает да откланяется. Ни разу не засиделся еще до утра. Хороший гость, да. Вот только занудлив изрядно. Зато много чего знал – не отнимешь. Даже, казалось, проникал в тщательно скрываемые от посторонних мысли!

– Если кто хочет из Москвы уйти, по разным там надобностям, тому к маркитантам надо. Они со сталкерами сведут, а уж те – проведут. Не за так, конечно.

– И каковы же расценки? – вскинул глаза Дарг. – Просто интересно, ага.

– Расценки я не знаю, – Быстроногий уже прикидывал всю, возможную для себя, выгоду. – Но, могу узнать, если хотите. Как раз завтра с утра к маркитантам пойду. Сам вождь просил кое‑какие дела уладить.

– Вы бы, любезнейший Ларр, не только расценки, вы б и человечка нужного присмотрели, – обворожительно улыбнулась девушка. – Ну, этого самого, сталкера… И, как бы так, невзначай, поинтересовались бы – не интересуют ли его старинные книги? У маркитантов, кстати, об этом спросите. Я знаю, есть любители.

– Книги, говорите…

Вот тут мозг Быстроногого зашурупил, фигурально выражаясь, затрещал шестеренками. Еще бы – беседа явно пахнула выгодой, причем быстрой и почти без всякого риска. Книги! Старинные книги. Да, любители могли отыскаться, очень даже, вполне!

– Я спрошу, спрошу… Обязательно!

– Можете к нам и днем заглянуть, любезнейший Ларр. Чего ночи‑то дожидаться? Не здесь, так в бункере будем, разыщете. Славный Дарг скажет вам тайное слово, пароль… Ну, говори уже, милый!

Запомнив пароль, припозднившийся гость покинул библиотеку, тепло простившись с хозяевами.

– Ну и прощелыга! – вытянув ноги, Дарг приобнял возлюбленную и ласково погладил ее по волосам. – А ты‑то хороша! Любезнейший Ларр, любезнейший Ларр. Ворковала! Я бы даже сказал – глазки строила.

– А почему бы и нет? – чмокнув парня в щеку, весело расхохоталась Раста. – Такого полезного прохиндея еще поискать надобно! Нет, правда‑правда, честно.

– Это ты для него курточку расстегнула едва ли не до пупка?

– Для него – до пупка, и хватит. А вот для тебя, милый…

С лукавым прищуром, девушка‑киборг расстегнула курточку до конца, обнажив притягательно плоский животик и грудь – такую упругую, нежную, что Дарг немедленно накрыл ее губами, прильнул, чувствуя, как внутри него вспыхивает неугасимое любовное пламя. Такой же огонь взметнулся и в глазах Расты. Красавица не стала ждать, и, сбросив куртку, властно притянула к себе любимого… Ах, не развалился бы только диван!

* * *

Быстроногий Ларр, конечно, был сволочью. Однако же, не до такой степени, чтобы вредить всем просто из вредности, наплевав на собственную выгоду. Сейчас он мог бы, конечно, доложить великому Тварру о странных – весьма странных! – настроениях Дарга и Расты. Эта сладкая парочка явно задумала убежать! Да яснее ясного… Вот только стоит ли сообщать об этом вождю? Какие от того плюсы? Ну, да, Тварр, несомненно, отметит своего верного слугу, может быть, даже и наградит. Каким‑нибудь обломком копья или древней пивной бутылкой. Ларру оно надо? И то порученное дело – с Башней Мозга – уже представлялось ему каким‑то малореальным и чересчур уж опасным. Одно дело – поспрашивать, вызнать и совсем другое – потом. Попробуй‑ка туда проберись! А ведь вождь пошлет, а как же! И ведь не откажешься.

С другой стороны, то, что предложила Раста. Древние книги. Дело выгодное, тут и рассуждать нечего. Есть любители, есть. Даже среди самих маркитантов, а еще – весты, и люди Кремля, и те же обитатели НИИТЬМы. Найти таких – не проблема. Затем четко обговорить свою долю, и – пошло‑поехало. Дарг с Растой – не жадные, денежкой не обидят. Зачем же их вождю сдавать? Никакой прямой выгоды. Даже косвенная – и та сомнительна. Лучше, наоборот, помочь, тем более – такая симпатичная пара, это ведь тоже немаловажно – с кем общаешься.

* * *

Встающее за развалинами солнце обещало погожий день. Сухой желтый лист, сорванный порывом ветра со старой осины, падал на землю, плавно кружась. Палевые облака медленно уплывали на запад, очищая бледно‑синее небо, похожее на протертую джинсу. Ночью слегка подморозило, и белая от инея трава напоминала зимние пейзажи. Неглубокие лужи сковал утренний тонкий ледок, тающий под лучами солнца.

Мертвая Зона, где расположился знаменитый на всю постапокалипсическую Москву Савеловский рынок, уже с самого утра кишела людьми и мутантами. Нынче был базарный день, и кое‑кто из торговцев устраивал дешевые распродажи, привлекая внимание всех жаждущих что‑то купить. Не у всех были деньги – золотые или серебряные монеты, кто‑то что‑то принес на обмен, а кое‑кто и просто мог оказать какие‑то услуги. Таких было немало.

– Сварю вкусную похлебку, сварю вкусную похлебку, – поеживаясь от утреннего холодка, бормотала закутанная в старый платок женщина со свиным лицом. Ей вторил нищий старик в лохмотьях, предлагавший «вырезать ножницами ваш профиль, любезнейшие господа».

– Хорошая, высокохудожественная вещь, – сипел старик, прикрывая длинный, падающий на грудь, нос несуразно широкой ладонью. – Несомненно, свидетельствует о вашем вкусе. Отличный подарок.

– Может, и мне вырежешь, старина? – подойдя, шутливо толкнул старика молодой парень, шестипалый мутант в старых кирзовых сапогах и видавшем виды камуфляже.

– Могу, могу… – подслеповато щурясь, закивал носатый. – Только, господин – ваша бумага… и ножницы – тоже ваши. А моя работа, да. Уверяю вас, она того стоит.

– А я и не сомневаюсь, – хохотнув, мутант хлопнул старика по плечу. – Что, не узнал меня, дядюшка Ферг?

Резко вскинув голову, старик похлопал глазами:

– Алеша?! Ты ж у Красавчика…

– Был, – шестипалый нахмурился и махнул рукою. – Да пришлось вот, уйти.

– Э‑э! – шутливо погрозив пальцем, улыбнулся дядюшка Ферг. – Небось, за пьянство выгнали, а?

Алеша громко засмеялся и сплюнул, внимательно оглядывая выкладывающих свой товар торговцев:

– Ну, что вы за существа такие, савеловские муты?! Всегда все про всех знаете!

– Уважаемые, могу я спросить? – подойдя ближе, поинтересовался длинноногий плечистый парнишка – по виду, обычный дикарь нео, только с хитрыми глазами и несколько утомленным, отнюдь не лишенным толики интеллекта, лицом. – Раз уж вы тут все знаете…

– Так спрашивай, – хохотнул шестипалый мутант. – Чем сможем, поможем, ага.

– Кому здесь можно продать книги? – отвернувшись от порыва налетевшего ветра, нео поплотней запахнул куртку, сшитую из звериных шкур.

– Книги?! – Алешка и старый Ферг удивленно переглянулись.

– Даже не знаю, что тебе и сказать, – хмыкнув, заметил старик.

– Я понимаю, каждый труд должен быть оплачен.

Нео оказался достаточно сообразительным, сразу же вытащив из заплечной сумы связку выделанных беличьих шкурок, ходивших по рынку в качестве мелкой разменной монеты.

– Вот… возьмите… Но, сначала дело.

– Давай своих белок, – шестипалый без обиняков протянул руку и обернулся к старику: – Я его провожу, дядюшка Ферг.

Старик что‑то неразборчиво буркнул – то ли желал удачи, то ли обижался.

Не обращая больше на Ферга никакого внимания, мутант Алеша деловито подхватил дикаря под руку и куда‑то повел, обходя лужи.

– Фекла! Эй, Фекла, – проводив взглядом ушедших, дядюшка Ферг проворно подскочил к закутанной в платок женщине. – Верникова сегодня увидишь? Эй‑й, кого спрашиваю?

– Да не ори ты так, все я слышу.

Женщина сдернула платок, неожиданно оказавшись довольно молодой и смазливой. Причесав волосы, заколола заколками, взглянув на Ферга таким взглядом, то старик невольно попятился.

– Зачем тебе Верников, а?

– Да не нужен он мне, – вислоносый поежился и зашмыгал носом. – Я ведь сказать просто. Слыхал, Красавчик Джар искал шестипалого Алешу. Говорят, хотел наказать. Тот ведь сбежал… чтой‑то натворил то ли чо…

– Короче, старый!

– Так вот, Алеша только что ко мне подходил. Ушел с каким‑то дикарем нео. Я примерно знаю, к кому.

* * *

Торговец книгами, к которому шестипалый мутант привел Быстроногого Ларра, оказался здоровенным детиной с круглым отечным лицом и широченными – с лопату – ладонями. Одетый в безразмерный серо‑голубой камуфляж с погонами прапорщика, детинушка возвышался над стоявшими рядом торговцами огромной горою. Перед ним, на лотке, были разложены какие‑то картинки в аляповатых рамках, куча древних статуэток, шахматная доскам с расставленными фигурами и гипсовый бюст с отбитым носом.

– Здорово, Иван! – подойдя, протянул руку Алеша.

Торговец кривовато улыбнулся:

– А, шестипалый! Слышал я про твои подвиги… Крючконосого, говорят, того. Да ладно ты, не менжуйся. Купи вон, лучше, Ленина. Недорого отдам.

Кивнув на бюст с отбитым носом, здоровяк гулко расхохотался.

– Не нужно мне Ленина, – опасливо озираясь, отказался мутант. – Мой старый друг Ларр хочет продать книги. Ты бы купил?

– Книги… – детина озадаченно почесал затылок. – Может, и купил бы. Смотря какие, надо б взглянуть.

– А какие угодно? – почувствовав запах прибыли, Быстроногий Ларр быстро взял дело в свои руки. – Есть Стендаль, Вальтер Скотт, Сталин… Да много чего есть. Даже альбомы с картинками.

– Картинки, это хорошо, – просипел книготорговец. – Но ты меня не понял, брат. Дюма, Сталин… Не это главное! Я тебя спрашиваю – какие книги‑то? Красные? Зеленые? С золотым тиснением?

– А, вот ты о чем, уважаемый… – мигом сообразил Ларр.

Ну, конечно же – кто ж собирался древние книги читать? Да и кто умел читать в это непростое время? Очень и очень немногие. И вовсе не для чтения понадобились нынче книги, а для того же, для чего и аляповатые картинки, и статуэтки, и даже бюст Ленина с отбитым носом. Для красоты! Потомки выживших в пламени Последней войны людей понемногу обживались и хотели сделать свою жизнь лучше, обустроить быт. Отсюда тяга к древним вещам. К красивым древним вещам… в том числе – и к книгам. Владеть ими постепенно становилось престижным, правда, главную – и основную – роль здесь играл, так сказать, интерьер. Солидная обложка, золотое тиснение, забавные картинки.

– Значит, та‑ак… – Быстроногий азартно потер руки. – Стендаль – красный. Переплет солидный, коленкоровый. Темно‑синий Вальтер Скотт, шесть томов – тоже солидный. Еще имеется «Библиотека приключений». Все книги оформлены одинаково, разные цвета, серебряное тиснение. Библиотека мировой литературы для детей. Очень хорошо смотрится – золотистые буквицы, яркие цвета. Как радуга!

– Завлекательно ты говоришь, брат, – довольно кивнул торговец. – Что ж, приноси – посмотрим. Оплата сразу. Хоть завтра приходи.

– Приду, жди, – прощаясь, заулыбался Ларр. – Вот и славненько.

– Э, а я как же? – шестипалый мутант Алеша обиженно захлопал глазами. – Я привел, я…

– И ты свою долю получишь, – тут же заверил детина. – Только не сейчас, позже. Завтра подходи, ага.

– Вот так всегда – завтра…

Грустно вздохнув, Алеша поправил на голове видавшую виды кепку и зашагал, куда глядели глаза, надеясь лишь на удачу.

* * *

– Ну? – затянутый в черный плащ мужчина с квадратным лицом не имел склонности к шуткам, и Быстроногий Ларр это ощутил сразу же.

Сразу же, как только некие дюжие молодцы перехватили его на выходе с Савеловского рынка. Ларр поначалу принял их за обычных грабителей, однако, когда его притащили в знакомый подвал, сразу все понял. Кто‑то сдал! Детинушка торговец или шестипалый мутант, теперь это уже было не важно, куда важнее оказалось другое – выкрутиться.

Сначала с Ларром беседовал Верников, сетуя на то, что «дорогой друг, которому мы все так доверяли» начал крутить какие‑то свои дела, тем более – связался с шестипалым. А ведь всем известно, что этот Алеша… Впрочем, Верников укорял недолго… Быстроногим почему‑то заинтересовался главарь, известный как Красавчик Джар или капитан Мирон. Как и многие мелкие прохиндеи, Ларр никогда его раньше не видел, да, в общем‑то, и не горел желанием познакомиться. Однако, вот, пришлось.

Как оказалось, гешефт с книгами интересовал Красавчика не особо, а вот те, для кого Ларр все это делал, привлекли его внимание куда как больше.

– Ну, так ты расскажешь в подробностях сам… или мне применить методы?

Черный плащ из выделанной кожи фенакодуса почему‑то внушал Быстроногому страх. Как и квадратный подбородок, как и бледное лицо с холодными рыбьими глазами. Обычное мужественное лицо почему‑то казалось сейчас Ларру лицом какого‑то жестокого древнего божества.

Быстроногий рассказал все, тем более, что Верников и так знал многое о Дарге с Растой. Рассказал, и был отпущен, а, по возвращению в Марьину Рощу, немедленно отправился в подземелье.

* * *

Проникая в нейросети потолочников, Дарг знал о том, что из подземелья можно выбраться и через туннель метро. Рельсы выходили на поверхность на каком‑то заброшенном пустыре, именно оттуда когда‑то пришел импровизированный бронепоезд. И это нужно было учитывать.

По словам Ларра, найденный им проводник собирался отправиться в путь уже сегодня. Нужно было спешить, тем более, что проводник требовал оплату сразу. Хорошо хоть согласился взять книгами. Ими и загрузили трофейную дрезину – не на себе же тащить? Погрузкой руководил Быстроногий, подогнав своих верных людей. Свой же десяток Дарг отправил на патрулирование… Чтоб не мешали.

Загрузив, дрезину подогнали к сталинскому бункеру, именно оттуда беглецы отправлялись в опасный путь. Книгам пришлось потесниться: Раста притащила на дрезину старый пулемет «Максим», найденный в бункере, и несколько «прожженных» при посредничестве савеловских маркитантов лент с патронами. Их ушлая девчонка‑кио пронесла незаметно от явно волновавшегося Ларра, в ящиках.

– Ой, зачем нам пулемет? – нервно покусывая губы, риторически вопрошал Быстроногий. – Только место занимает. Да и вряд ли мы его продадим… Ой, скорее надо, скорее! Давно пора уже.

Поехали. Тронулись. Набирая скорость, груженная под завязку дрезина покатила по старым рельсам в гулкую темноту туннеля. Ехали не очень‑то долго – совсем скоро вдруг повеяло ветром, а впереди показался зыбкий дневной свет.

Наверное, здесь раньше было депо или ремонтная мастерская. Ветвящиеся рельсовые пути, развалившиеся стены, давно снесенная крыша и повсюду – старые ржавые вагоны. Наверняка, где‑то среди них был спрятан и бронепоезд. Просто некогда было искать. Да и незачем. Уже незачем, да.

По знаку Ларра, дрезина остановилась у сорванных с петель ворот.

– Дальше – пешком, – указав на поросший мелкими елочками пустырь, негромко пояснил Быстроногий. – Там тропинка.

– А как же заплатить? – Дарг кивнул на книги.

Нео нетерпеливо дернулся:

– Потом заплатим. Сначала – переговорим.

– Ого, так проводник может еще и отказать? – возмутилась до того молчавшая Раста. – Ничего ж себе ты договорился!

Спрыгнув с дрезины, Дарг галантно помог выбраться девушке и, подумав, прихватил с собой трофейный двуручник. Не только дабы произвести впечатление на сталкера, но и так… оружие явно не будет лишним в пути.

– Пулемет еще заберите, – не удержавшись, съязвил Ларр. – Он же на колесиках, удобно будет тащить.

Беглецы ничего не ответили. Шагали молча.

Вдоль ржавого железнодорожного полотна, тянувшегося меж развалин куда‑то за линию горизонта, густо росла желтая осенняя трава, перемежавшаяся зарослями рябины и чертополоха. Кое‑где виднелись и облетевшие, почти лысые, ивы. Явно хищные, если судить по костям каких‑то мелких грызунов, во множестве белевшим неподалеку.

– Далеко еще? – нагнав Быстроногого, спросила Раста. – Просто здесь пустошь какая‑то…

Ларр ухмыльнулся:

– Очень удобное место для встречи. Подальше от лишних глаз. Да мы пришли уже. Во‑он тот вагончик видите?

Старый железнодорожный вагон, выкрашенный веселенькой ярко‑желтой краской, виднелся в тупике, метрах в сотне от беглецов и, судя по вконец ржавым колесам, давно уже никуда не выкатывался. Затянутые плотной паутиной заросли чертополоха и папоротников еще больше подчеркивали запущенность сего на редкость унылого места.

– Ох, ничего себе! – глянув вперед, Дарг удивленно присвистнул. Сразу же за вагоном рельсы не просто кончались, они были завязаны узлом! Бантиком! Словно б какой‑то великан оказался склонным к шуткам.

– Говорят, в старину был такой Маунтин «Шутник», – негромко промолвила Раста. – Его потом расстреляли из ПТУРСов.

– Сюда, пожалуйста, – Быстроногий Ларр указал рукой на проход меж высокими папоротниками.

Узкая деревянная лестница, что вела в гостеприимно открытую дверь, пахла свежей стружкой. Что ж это выходит, ее совсем недавно поставили? Специально для встречи?

– Ну, входите же! – нетерпеливо подтолкнул Быстроногий. – Вас там ждут.

– Уверен? – Дарг нервно повел плечом. Что‑то не нравился ему этот вагон, а еще больше не нравилась лестница.

Взяв юношу за руку, Раста лукаво улыбнулась: мол, прорвемся.

– Ежели что, так спалим весь это долбаный вагон! И еще…

Слова девушки‑кио оборвались. Красивое лицо ее внезапно исказилось болью… Той самой, хорошо знакомой уже…

«Неужто, это Зов»? – обескураженно подумал Дарг, быстро принимая на себя часть чужих страданий.

Принял и пошатнулся. Такое впечатление, будто бы его сильно ударили по голове увесистой палкой! Раста вообще повалилась в папоротники, да там и застыла, словно большая сломанная кукла.

– Очень рад лицезреть вас, друзья! – высокий человек в черном плаще, выйдя из вагона, не торопясь спустился по лестнице. На квадратном лице его играла торжествующая улыбка, холодные рыбьи глаза источали лютую звериную злобу. – Особенно я рад девушке. Она, в некотором роде, моя собственность. Верно, моя дорогая?

Нагнувшись к Расте, незнакомец потрепал ее по щеке и, обернувшись, махнул рукой невесть откуда взявшимся мутам во главе с толстяком Верниковым.

– Забирайте ее!

– Да, господин капитан. А что с этим? – подобострастно вытянувшись, Верников кивнул на Дарга.

Господин капитан… Ну да, вот он и есть – капитан Мирон собственною персоной. Он же – Красавчик Джар.

Застывший, словно статуя, молодой человек не мог шевельнуть ни ногой, ни рукой. Выход был один – перестать поддерживать Расту. Но это могло означать для нее смерть. Капитан Мирон оказался очень сильным нейромантом, даже Дарг это чувствовал на себе.

Что ж он не призвал био? Наверное, понадеялся на свою силу. Да и то – привлечь робота означало привлечь излишнее внимание. Железную тушу не очень‑то спрячешь.

Когда мутанты проносили девчонку мимо неподвижно стоящего юноши, она повернула голову, словно бы хотела что‑то сказать… подмигнула… Молодой человек едва заметно кивнул…

– А этого мы сварим, – все с той же ухмылкою Красавчик Джар подошел к Даргу и заглянул в глаза. – В кипятке. Живьем. Заодно и поужинаем.

– Господин капитан… Почем плащик брали? – Вне себя от нестерпимой боли, успела вымолвить Раста.

– Что‑о? – Красавчик Джар удивленно обернулся…

Дарг тоже успел! В одну секунду выхватил из заплечных ножен двуручный меч, взмахнул от плеча…

Раста закричала, корчась от боли… Сверкнув на солнце, тяжелое лезвие сделало свое дело… Отрубленная башка капитана Мирона, известного также под именем Красавчик Джар, покатилась по шпалам, забавно подпрыгивая и по‑прежнему улыбаясь.

– Действительно – квадратная, – задумчиво протянул молодой человек.

Хмыкнул, качнул головой, и, увидев, как резко, прыжком, встала на ноги Раста, снова взмахнул мечом.

Мутанты, однако же, не стали ждать рукопашной. Бежали, залегли за вагоном… откуда сразу же раздались разрозненные пистолетные выстрелы. Над головой Дарга просвистела пуля.

– Ложись!

Юноша дернул любимую за руку, потащил в траву.

– Сейчас я сожгу этих придурков! – неистовствовала разозленная не на шутку девчонка. – Сейчас… сейчас…

Столба пламени, однако же, не получилось. Так, какой‑то хилый огненный плевок, подобный когда‑то показывали на базарах древние фокусники. Еще бы, сколько энергии Раста потратила на борьбу с болью!

– Ничего, – утешил Дарг. – Сейчас зайдем с разных сторон и…

Из‑за вагона грохнула автоматная очередь, и беглецы тут же пригнулись. С «калашниковым» не поспоришь, увы!

– Эй, как тебя там? Дарг! Отдай девчонку, получишь жизнь! – выглядывая из‑за железного колеса, возопил Верников. В каждом своем щупальце он держал по револьверу, автоматчик залег рядом, выбирая цель.

– Надо уходить, – тихо промолвила Раста. – Возвращаться обратно, в туннель. Здесь они нас перебьют рано или поздно. Подтянут подмогу, дождутся, пока стемнеет и…

– Ты же видишь в темноте!

– А ты? Нет, надо уходить, и не медля. Начинать все заново – искать проводника, готовить побег…

– Проклятый предатель! – вспомнив Быстроногого Ларра, юноша грязно выругался. – Ничего, еще встретимся. Земля, говорят, круглая… если не врут.

– Круглая, не врут, – неожиданно засмеялась девушка. – Ну, поползли, что ли?

– Поползли… Значит, так, – вновь почувствовав себя командиром, Дарг внимательно осмотрелся вокруг, мгновенно оценивая сложившуюся обстановку. – Сейчас разделимся… Расстояние между нами – полсотни шагов. Перемещаемся короткими перебежками. Навстречу солнцу.

Раста скептически качнула головою:

– Но, ведь нам совсем не туда!

– Знаю. Зато стрелкам будет гораздо труднее прицелиться. А там – заросли. Доберемся до них и…

– Поняла, – коротко доложила девчонка.

– Тогда приготовились… и… на счет три… Раз… два… Три!

Беглецы дернулись, вскочили. Разбежались, метнулись стремительными тенями навстречу сверкающему осеннему солнцу. Позади затрещали выстрелы, засвистели над головами пули… страшен был автоматчик. Из револьвера на таком расстоянии не попадешь. Впрочем, очередь быстро прекратилась – вероятно, закончился магазин. Поменять – секундное дело, однако и бежать‑то недалеко. Уже прибежали!

– Гирд, Карнавый! Дуйте за подмогой. Вы двое – за мной, – выбираясь из‑под вагона, деловито распорядился Верников. – Ничего, далеко не уйдут. Тут кругом – наш район. Отыщем!

– А Красавчик? – кто‑то из мутантов кивнул на обезглавленное мертвое тело в распахнутом черном плаще, валявшееся на шпалах. – Похоронить бы…

– Ты еще скажи – поскорбеть! – осклабился толстяк. – Некогда сейчас с ним возиться. Король умер – да здравствует король! Так говорили древние.

– Раста, скорей! – запрыгнув на дрезину, Дарг развернул пулемет, ожидая чуть припозднившуюся девчонку.

Та специально отстала, уводя погоню прочь, и тут уж юноша, скрепя сердце, вынужден был согласиться. Что ни говори, а бегала девушка‑кио куда быстрее обычного человека и даже нео. Намного‑намного быстрее.

Вот и заманивала, прыгала, скользила в траве, бежала, наслаждаясь свободой от недавней боли, рвавшей мозг на куски! Враги оказались многочисленными и неплохо вооруженными. Да Верников, мутант со щупальцами, проявил себя весьма неплохим командиром. Маневр беглецов он разгадал тотчас же, как только возглавил погоню, и бросил все силы по железнодорожным путям, к туннелю. Мутанты «блуждающего дома» (по большей части вормы, но случались и дампы), окружая Дарга и Расту, разделились на два отряда. Одним из них командовал Верников, вторым – какой‑то черный ворм в щегольской шляпе, украшенной петушиными перьями. Его‑то девчонка‑кио сейчас и заманивала, и тот велся, как простофиля, к вящему неудовольствию толстяка со щупальцами, вдруг возомнившего себя генералом.

Раста отвлекла отряд «черного» далеко в сторону, а потом, прячась за старыми остовами локомотивов, со всех ног бросилась к дрезине, где ее уже дожидался Дарг.

– Стреляй, милый! Отсекай сволочей! – перекрикивая выстрелы врагов, девчонка махала рукою.

Дарг скалил зубы:

– Сейчас, сейчас…

Доскалился до того, что понял, что совсем не умеет стрелять! Даже не смог зарядить ленту… ну да, ну да, как‑то не научился, не до того было или просто забыл…

Хорошо хоть Раста прибежала вовремя, да, не говоря ни слова, уселась за пулемет…

– Вторым номером будешь!

– Чего?

– На вот, подавай ленту… Эх, воды‑то нет! Чем же охладить‑то? Ага… А ну‑ка, Дарг, пописай в ствол.

– Да я не…

– Скорей, милый!

Дарг исполнил просьбу, хотя, надо сказать, мочиться под выстрелами, глядя на бегущих врагов, было как‑то неуютно. Зато как улыбалась Раста! Да уж, эта девушка времени зря не теряла, словно и не «графиня вересковых пустошей», а какая‑нибудь красная пулеметчица.

Зарядила. Навела. Прицелилась. Тяжелый ствол пулемета задергался, изрыгая пули…

Первая же очередь скосила, пожалуй, половину тех, кто успел добежать. Почти успел. А теперь вот, не успел укрыться.

Древний пулемет плевался свинцом так активно, что враги залегли, в страхе пригнув головы.

– Ну, поехали, что стоим? – весело улыбаясь, Раста ткнула возлюбленного локтем. – Трогайте, говорю, господин машинист. Все билеты проданы! Поедем с ветерком, первым классом.

Юноша поспешно ухватился за ручку. Дрезина поползла назад, уверенно набирая скорость, и вот уже совсем скоро влетела в спасительное жерло туннеля.

– Ушли… – выдохнул черный ворм, с досадой снимая шляпу.

Верников вздохнул… и поспешно спрятал готовую сорваться улыбку. Кстати, он давно вспомнил о бронепоезде… как и бесхозном ныне транспортнике – «Титане В4».

– Ушли, говоришь? Ну‑ну…

«Прожженная» пуля разнесла «черному» голову.

– Ну, что ж, пора и к дому, – подмигнув своим, толстяк засунул револьвер в висевшую на портупее кобуру. – К «блуждающему»! Как говорили в старину – пора экспроприировать экспроприаторов.

– Чего‑чего, шеф?

– Грабь награбленное говорю! Гирд, Касамба – раскочегаривайте бронепоезд. Живей!

– Мы пустимся в погоню, шеф? – обрадованно воскликнул Гирд, ворм с плоской головой и разросшимися, торчащим, словно лопухи, ушами.

– Ты, может, и пустишься… – хохотнул Верников, поправляя фуражку. – Если захочешь. А вот мы отправимся делить пирог!

– Какой еще пирог, шеф?

– Вкусный, бродяга. Вкусный!

О бывшем хозяине давно позабыли все. Так он и остался лежать на рельсах, некогда зловещий и могучий, а нынче никому не нужный нейромант по кличке Красавчик Джар, также известный под именем капитана Мирона. А вот, не будь таким самонадеянным, не подставляйся под пули! Тем более – под какой‑то там меч.

Глава 7

– Стойте! Сто‑о‑ойте! – впереди, на рельсах, внезапно возникла нелепая мечущаяся фигура в длинном плаще и нервозно дергающимися руками. Раста едва успела дернуть тормоз. Дарг, сидевший по ходу движения спиной, с удивлением обернулся и выхватил кинжал.

– О, славный друг мой! – незнакомец повалился на колени.

Молодой человек повернул укрепленный на дрезине фонарь. Неведомое существо, возникшее в туннеле, выглядело, как обычный бродяга ворм, и, вроде бы как, никаких опасных телодвижений не делало. Наоборот, пару раз ткнувшись лбом о шпалу, принялось слезно умолять взять его с собой.

– Ага, счас! – сын вождя окинул мутанта подозрительным взглядом. – Пассажиров нам только тут и не хватало. Своей дорогой иди, да. Если не хочешь получить пулю.

– Господ‑и‑и‑ин… – жалобно заблеял ворм. – Мы ж с тобой друзья, правда?

– А вы, похоже, знакомы, – хохотнула Раста. – Давай, не затягивай. Либо берем его, либо…

– Ты что, меня знаешь? – Дарг грозно сдвинул брови. Что‑то он подобных знакомцев не припоминал.

– Конечно же, знаю, – поднимаясь с колен, ворм радостно заулыбался и взмахнул руками. На каждой было шесть пальцев, несуразно длинных и завязанных в узлы, чтоб не болтались. – Мы ж вместе пили! Недавно совсем, в «блуждающем доме». Меня Алешей зовут… Ну, вспомни!

– А‑а‑а! – наконец, вспомнил юноша. – Ну, иди себе своей дорогой, Алеша. Ты ж враг! Тем более – алкоголик. Нам с такими не по пути.

– Да не враг я, нет, – мутант тяжело вздохнул и подошел поближе к дрезине. – Сам под замес попал, ищут все, ловят. Верников грозился шкуру с живого спустить. Не знаю, уж чем ему‑то не угодил? Мне б к маркитантам… через туннель, с вами. Наверху не пройду, схватят. Ну, помогите же, что вам стоит? А я вам взамен кое‑что расскажу. Алеша много чего знает.

– Да пошел ты…

Дарг, скорее всего, не взял бы столь мутного типа, тем более, и знакомство‑то их было шапочным да еще при весьма специфических обстоятельствах. Да и вообще, хорошо б было пристрелить этого мута, как говорили в старину – от греха подальше.

– Залезай! – неожиданно решила Раста. – Ну, живо!

Ворм замялся, опасливо покосившись на Дарга:

– Но, господин…

– Господин согласен. Садись. Вот эту рамку хватай… Знаешь, как веслами грести. Работай!

– Это я запросто! – обрадованный мутант ловко запрыгнул в дрезину и, усевшись на скамеечку рядом с Растой, взялся за двигательную рамку. Потянул… Транспортное средство тяжело тронулось с места, покатило, гудя колесами. Узкий луч фонаря заметался по темным стенам туннеля.

Молодой человек больше не стал возражать, лишь пожал плечами. В конце концов, у девочки‑кио имелись все возможности для того, чтобы уничтожить этого наглого типа практически мгновенно.

– Вот спасибо… Вот спасибо‑то! – усердно работая рамкою, благодарил ворм. – А я много чего знаю, о многом вам расскажу. Вы только спрашивайте, ага.

– «Савеловских» многих знаешь? – быстро сообразил Дарг.

– Ну… многих, да.

– А сталкеров? Тех, кто ведает проходы в Куполе?

Мутант вскинул глаза и радостно осклабился:

– А вам нужен проводник? Не проблема, найду. Только о цене уж договаривайтесь сами.

– Тебя тоже не обидим, – улыбнулась Раста. – Найди только.

– Ой, госпожа! – скосив глаза на девушку, Алеша восхищенно свистнул. – Какая ж ты красивая! Просто ужас, до чего красивая, да.

– Так все ж таки – красивая или ужас? – смеясь, подначила красотка. Графиня вересковых пустошей, ага…

Дарг помотал головой. Ишь ты, это милое с виду создание уже начало им командовать! Как в древности – жены. Как будто они уже жили парой… Так ведь и жили… И будут жить! Ладно, пусть покомандует, коли уж ей так захотелось. Тем более, ворма, кажется, взяли не зря. Если и впрямь с проводником поможет… Хотя, обманет, конечно. Разве можно доверять трупоедам? Да никому нельзя. Доверились, вон, Ларру – и что? Подставил, гадина быстроногая! Кстати… а не он ли того черного, Мвангу, убил? Мог, мог, собака…

Вскоре впереди показались оранжевые отблески факелов и костров.

– Станция «Марьина Роща», – хмыкнула Раста. – Конечная. Вылезаем – приехали.

Оставленный за старшего Гнилл Тупая Башка, завидев вернувшегося десятника, тут же подскочил с докладом:

– Командир, Гнилл следил за порядком, да‑а. Порядок полный. Ничего не нарушено. Никто ни о чем не спрашивал, никаких приказов не было. А потолочники без тебя не пришли.

– Не пришли, так позовем, эко дело, – успокоив, юноша кивнул на ворма. – Этого – пропустить. Пусть Гнилл проводит.

– Гнилл проводит, командир! Пора уже караул проверять.

– Так иди, проверяй, – устало махнув рукою, Дарг следом за Растою неспешно зашагал в библиотеку.

– Спасибо! – крикнул им в спины благодарный мутант.

Через пару минут гулким эхом пронеслось по станции знаменитое «Не надоело‑о‑о‑о».

– Хочешь спросить – почему я помогла ворму? – растянувшись на диване, девчонка‑киборг вытянула ноги. – Потому что. Вот захотела – и помогла. Могут у нас, девушек, быть свои прихоти?

– Ты просто предположила, что он может что‑то знать, – усаживаясь рядом, хмыкнул Дарг. – Рассчитала все… Да‑да, не отнекивайся. И ведь не прогадала, ага! Правда, вряд ли он придет…

– Он придет, – убежденно промолвила Раста. – За сталкера ему обещаны деньги. От денег не откажется ни один ворм.

– И не только ворм… – хохотнув, Дарг подвинулся к деве вплотную, чувствуя тепло ее тела и ощущая некую дрожь.

Девушка вдруг прикрыла глаза, словно бы что‑то вспомнив:

– Когда‑то, милый, я знала одного хорошего человека по имени Ратибор. Он искал свою любимую и нашел. Так вот, он говорил, что надо помогать друг другу! И не просто говорил, а именно так и действовал. Помогал. Практически всем.

– И что, не сложил головы? – искренне удивился молодой человек.

– Как ни странно – нет.

Жемчужно‑серые очи Расты блеснули, как два брильянта.

– Какие красивые у тебя глаза… – тихо протянул Дарг.

– Я вся красивая…

– Да‑да, вся…

Руки юноши залезли к девчонке под курточку, ощущая нежное шелковистое тепло…

Губы влюбленных слились в горячем затяжном поцелуе, пахнувшем терпкими травами древних лугов. Полетела на пол торопливо сброшенная одежда. Прекрасные молодые тела слились воедино, и души, взявшись за руки, унеслись высоко‑высоко к небу.

– Когда захочешь, я рожу тебе сына, милый… – тихо прошептала Раста. – Не думай, я могу…

* * *

В подземном обиталище великого вождя все так же горели факелы. Оранжево‑желтые отблески, похожие на консервированные останки солнца, плясали на металлических поверхностях трона, так, что казалось, железные змеи – живые. Играя отблесками, отвратительные ядовитые твари шипели… Впрочем, нет – это шипела пролитая на жаровню кровь.

Вчера воины Гамма вновь выловили скрывающихся в развалинах детенышей хомо, и великий Тварр мог позволить побаловать любимым напитком не только себя, но и гостя – непонятное существо в длинном глухом плаще, с накинутым на голову капюшоном.

– Рад, что ты пришел, Гыг, – сверкнув желтыми, как у кошки, глазами, вождь поднял кубок, сделанный из оправленного в металл черепа ребенка. – В самом деле – рад, клянусь всеми древними богами, демонами и… чем там они еще клялись. Когда‑то мы с тобой славно общались и делали одно дело…

– Хорошая кровь. Свежая, – сделав долгий глоток, гость невежливо перебил вождя и хмыкнул. – Надеюсь, ты пригласил меня не для того, чтобы обсуждать давно ушедшие годы?

Тварр оскалил клыки:

– О, нет, уважаемый Гыг, о, нет. Хочу попросить тебя кое о чем…

– Речь пойдет о твоем приемном сыне? – негромко промолвил Гыг.

Вождь вздрогнул и, сжав огромные кулаки, поднялся с трона, угрожающе нависнув над гостем:

– Откуда ты знаешь? Следил за мной? За моим племенем?

– Тсс, тсс… Успокойся, великий Тварр, – гость ничуть не испугался, лишь покривил безгубый рот. – Я просто предположил. У того мальчишки‑хомо проявлялись большие способности нейроманта. И, конечно же, это принесло тебе проблемы. Мальчик вырос и поумнел.

– Я бы сказал – даже слишком, – вождь уселся обратно на трон, откинулся на спинку со змеями. – Он обнаглел уже настолько, что творит, что хочет! Эти странные отношения с девчонкой‑кио, от которой так мало толку… Хождения к маркитантам, вчерашняя вылазка на дрезине… Он думает, я ничего не знаю? О, нет. Прекрасно все ведаю! Верные люди докладывают мне обо всем, да.

– Вижу, ты уже решил, что делать с сыном. С приемным сыном, – с нажимом произнес Гыг.

– Ты сделаешь с ним то, что сделал тогда, когда он был ребенком, – Тварр стукнул себя кулаком в грудь. – Понимаешь, о чем я?

– Вполне, – с пугающей улыбкой кивнул гость. – В древности бы сказали – прошить его, как старый мобильник. Убрать весь мусор из головы. Да и лишние мозги.

– Вот, это ты правильно сказал, уважаемый! – поставив опустевший кубок на стол, вождь потер ладони. – Убрать весь мусор. Но, чтоб он мог управлять потолочниками. Я, полагаю, ты сможешь?

– Конечно, – Гыг снова кивнул и, подняв руку, пошевелил пальцами. – Однако, это…

– Я заплачу, сколько скажешь, – вальяжно ухмыльнулся великий Тварр. – И даже более того. «Сеятели», «Всадники с копьем» – что ты предпочитаешь? Или, быть может, возьмешь живым товаром.

Гость махнул рукою:

– А, знаешь, великий… пожалуй, возьму. Только товар будет особый. Та девчонка. Кио. Про которую ты говорил.

Вождь задумался. Он прекрасно понимал, зачем Гыгу девчонка‑киборг. Зачем и всем, кто пытался ее отбить и похитить. Продать в Башню Мозга! Ну, или куда‑либо еще. Девчонка‑киборг стоила немало, Тварр чувствовал это, и хотел бы совершить сделку сам. Однако же, ушлые сволочи маркитанты, конечно же, не дадут настоящую цену, а добираться до Башни Мозга – хлопотно. Да и некогда возиться, когда вот‑вот сладится главное дело! Еще совсем немного, и контролируемые Даргом потолочники доберутся, наконец, до бункера НИИТЬМы. А там… А уж там – молниеносная лихая атака! У всех воинов нео – стальные шлемы на головах. Часть энергии излучателя они поглотят, ну а оставшаяся часть пойдет на пользу – злее будут! Так что, не очень эта девочка и нужна. А деньги… Так все равно этому одноглазому гаду платить! Раз уж пообещал… Можно, конечно, и не платить – кинуть… Да ведь, вдруг да и пригодится еще? Кого тогда звать?

– Пригожусь, пригожусь, не парься, – с кривой ухмылкою, Гыг продемонстрировал свое умение читать чужие мысли, хотя знал – это не очень‑то нравится вождю.

А и пес с ним! Перетерпит. Ишь, раздумывает еще, вахлак шерстнатый! Надо понахальней внушить ему мысль, чтоб отдал девочку… Она ведь ему и в самом деле не нужна.

– Ладно, забирай девку! – вздохнув, великий Тварр покладисто махнул рукой.

– Вот и славно, вот и договорились, – добродушно закивал Гыг. – Мы ведь друзья, верно? А эта девчонка… Дорого ты ее все равно не продашь.

– А ты – продашь?

– А я – продам. У меня связи. Да и вообще, я не жадный. Сколько дадут – столько и ладненько.

– Хорошо, – снова кивнул Тварр. – Девчонка – твоя. Слово! Только вот как ты с ней справишься? Она ж, все‑таки, кио.

– А это уж не твоя забота, мой дорогой друг! Знаешь, не вся она мне и нужна. Только лишь ее голова.

– Голова? – изумился Тварр.

Гость хмыкнул:

– Ну, я имею в виду – мозги.

* * *

Шестипалый мутант Алеша клятвенно обещал отыскать проводника. Того, кто может провести сквозь Купол, окружающий всю Москву. Такие проводники, наверняка, имелись у маркитантов, иначе как бы они проникали в Подмосковье и иные края? Торговля такое дело, замкнутость для нее – смерть. Алеша обещал… Вот только выполнит ли обещанное? И – когда?

– О чем задумался, милый? – отрываясь от какой‑то древней книги, Раста подвинулась к Даргу поближе, прижалась, погладила по плечу.

– Да все про шестипалого…

– Не думай. Он сделает все.

– А я вот все ж таки сомневаюсь! Есть во мне такая вот нехорошая черта – во всем сомневаться.

– Не столь уж и нехорошая, милый.

Девушка‑кио потянулась, как кошка, и вдруг посмотрела на дверь.

– Кто‑то идет. Я чувствую.

– Да брось ты, – юноша махнул рукой. – Часовые сообщили бы мне. Да и не пропустят они никого…

Словно в ответ на его слова, дверь резко распахнулась…

– Здравствуй, сын!

– Отец?

Вот уж кого Дарг ожидал увидеть здесь меньше всего. Великий Тварр никогда не жаловал метро, сознавая, что теряет там часть своей силы. Однако ж – явился, и не один, а с каким‑то хмырем в длинном защитном плаще, с накинутым на голову капюшоном. Все это юноше не понравилось. Очень.

– Это мой старый друг, – сухо пояснил вождь. – Хочет вам показать одну интересную вещицу…

– Да‑да, – хмырь закивал и, усевшись за стол, вытащил из заплечной сумы небольшой серебристый футлярчик.

– Никогда такой не видели?

– Нет, – Дарг покачал головой. – А что это?

– А вы, девушка? – не реагируя на вопрос парня, незнакомец пододвинул прибор Расте. – Возьмите, откройте. Может быть, скажете что… Ну, не стесняйтесь. Смелей.

Девчонка протянула руку… Взяла прибор… и вдруг, молча повалилась на пол! Просто упала, стукнулась головой, да так и застыла недвижною неживою куклой. Такое впечатление, словно из нее вынули батарейки.

– Раста! – не обращая внимания на гостей, Дарг тут же бросился к возлюбленной, поднял на руки, бережно уложил на диван. – Раста! Милая!

Без толку! Не было больше девушки, такой веселой, красивой, живой. Осталась лишь мертвая статуя.

– С ней все в порядке, – усмехаясь, непонятный хмырь сбросил с головы капюшон и, понизив голос, сказал уже, словно бы самому себе. – А Серенький Гук оказался прав – девка здесь. Жаль Гука, жаль, что покойник. Хороший был информатор, да… Ты не встречал Серенького Гука, уважаемый Дарг?

– Ни серенького, ни зелененького… – юноша во все глаза смотрел на странное существо, только что погубившее Расту, и с каждой секундой ощущал все более нарастающий ужас.

Существо казалось отвратительным… и каким‑то смутно знакомым. Сияюще лысая голова, больше похожая на мертвый, обтянутый тонкой кожей, череп. Посредине лба – большой миндалевидный глаз с вертикальным зрачком. Сразу под нижним веком – тонкий, классический нос, а прямо под носом – безгубый рот, кривящийся в торжествующей ухмылке. Из пустых глазниц по обеим сторонам носа росли небольшие гибкие щупальца с утолщениями на концах. Щупальца беспокойно метались – то распускались, словно ужасный цветок, то вновь опадали.

В такт метанию щупальцев в голове Дарга начинало пульсировать какое‑то нехорошее жжение, быстро переходившее в боль.

Боль и ужас! Ужас и боль.

Снова появились видения. Те самые, которые были в снах. Побег. Смерть матери и сестры. Торжествующая физиономия Тварра. И его окровавленный меч…

Шам! Эту одноглазую тварь именуют шамом. Это он когда‑то копался в мозгах маленького Ждана… будущего Дарга… Приемного сына вождя. Копался. И вот, снова залез. Не затем ли, чтоб…

– Не‑е‑е‑ет!

Невероятным усилием воли юноша сбросил с себя наваждение и, выхватив кинжал, воткнул его шаму в сердце! Трофейный кинжал дампов. С мертвою головой.

Все произошло очень быстро, буквально в один миг. Отдав концы, шам, похоже, так ничего и не понял, его единственное око, угасая, смотрело на Дарга с невиданным удивлением.

Великий Тварр первым сбросил с себя оцепенение. И очень быстро. Мертвое тело еще не успело упасть на пол, а вождь уже вскочил на ноги, дернул из ножен меч и, коротко, почти без замаха, ударил.

Дарг машинально увернулся, отпрыгнул, еще до конца не осознавая, что приемный отец предал его, решил убить. Впрочем, осознание этого пришло быстро – со следующей атакой Тварра.

На этот раз вождь нео достал‑таки приемного сынка, уколов в правый бок. Хорошо, клинок лишь скользнул по ребрам, сдирая до крови кожу. Быстро соображая, юноша бросился за стеллажи, увлекая за собой отца.

Хотя, нет… Какого отца? Это жуткое кровожадное чудовище с мерзким обезьяньим лицом и желтыми глазками, излучающими лютую злобу? Отец… Убийца матери! Гнусная тварь, мечтающая о полной власти над всеми. Излучатель… Ишь ты, ему понадобился излучатель. Как говорили древние – дырку от бублика ты получишь, а не излучатель! И ответишь за смерть Расты – одноглазого урода сюда притащил ты.

На ходу сбрасывая за собой книги – со стеллажей, под ноги гневно рычащему Тварру – молодой человек вновь оказался рядом с диваном, схватив стоящий в углу меч. Тот самый, двуручный.

Выскочивший из‑за стеллажей вождь едва не напоролся на клинок, но все ж таки увернулся – сказывался боевой опыт и ум. Увернулся, и тут же нанес удар – от плеча, сильный… Если б Дарг не успел отбить его, то явно лишился бы головы! Однако ж, отбил, и сам перешел в контратаку, замахнулся, подняв меч над головою… И вынужден был отпрыгнуть – острие «отцовского» клинка чуть было не пронзило ему грудь!

В желтых, пылающих яростью глазах вождя дикарей вспыхнуло злобное торжество. Великий Тварр нападал, нанося удары с разных сторон – и слева, и справа, и сверху. Юноша защищался, парировал… и действовал так, как учила Раста. Тяжелый двуручный меч лишь казался архаичным и неудобным. Однако, две руки – не одна – и даже таким, казалось бы, не особо ухватистым, оружием можно было фехтовать, не хуже, чем шпагой! Про шпаги Дарг читал. А приемы фехтования двуручником показала Раста. Линия атаки, отбив, обводка… Двуручный меч, оказывается, куда более управляемый, нежели одноручный! Дарг ощутил это сейчас, когда ловко отбил удар и попытался выбить меч из крепкой руки вождя.

Главное, не замахиваться, не заносить меч над головой, иначе – смерть. Опытный боец, Тварр ни за что не упустит столь благоприятной возможности. Вот он снова перешел в атаку, сверкая клинком, словно древняя мельница – крыльями, так, что едва не затушил горевшие по стенам факелы. Ко всему прочему вождь был в кольчуге. Подготовился, гад!

Дарг отбил все удары. Отбил «на отлично», набирая опыт в бою. Вождем постепенно овладевал гнев, и юноша это видел. А свой гнев – за мать, за сестру, за Расту – он прогнал. Спрятал. Далеко‑далеко в мозгу. Пусть полежит. В бою гнев плохой помощник, если не надо бежать на врага всем стадом. Сейчас не надо было… Сейчас – наоборот.

Надо воспользоваться свойствами двуручного клинка! Ведь Тварр, как и любой другой воин, подсознательно считает двуручник оружием неповоротливым и чрезвычайно тяжелым. Особенно здесь, в замкнутом помещении, где с длинным клинком точно не развернешься. Так считал бы любой. Даже, если и сам когда‑то владел таким мечом. Говорят, Тварр владел когда‑то. Но, то было давно.

Удар! Удар! Удар! И звон такой, что, кажется, будто в голове вдруг забил колокол тревоги. Или подвешенный к дереву кусок рельса, созывающий нео на военный совет. Надо отдать должное, вождь рощинских нео не ведал усталости! Его крепкое тело, казалось, состояло из одних мускулов и жил. Впрочем, и Дарг ничуть не уступал вождю, разве что был куда как изящнее и легче.

Вызвать врага на линию атаки… чуть в сторону… за диван… вот, пусть встанет здесь… пусть нанесет удар…

Меч Тварра сверкнул оранжевым пламенем факелов. Стремительное разящее лезвие полетело Даргу в шею…

Юноша проворно отскочил назад, как можно дальше, едва не упираясь в стену. Выставил вперед клинок… прямо, по линии атаки… и просто дослал его вперед, изо всех сил ударив острием клинка в живот грозного вожака нео.

Клинок кольчугу не разорвал, однако удар вышел настолько сильным, что сбил врагу дыхание. Словно бы в боксе – кулаком в живот со всей дури. Тварр скрючился, широко открыв рот и хватая воздух…

Этого оказалось достаточно. Мгновенно перехватив меч за рикассо, Дарг нанес короткий рубящий удар… Отрубленная голова великого вождя покатилась под стол, грузное тело же грохнулось на пол, заливая старинный линолеум кровью.

– Вот и все, девочка моя, – бросив меч, юноша уселся на диван, рядом с лежащей навзничь Растой.

Сглотнув горькую слюну, погладил девушку‑кио по холодной, как сталь, руке. Горючие слезы душили юношу, как никогда прежде. Вот только сейчас, после боя, он ощутил всю тяжесть потери, понимая, что снова остался один. Один среди тех, кого теперь считал кровожадными дикарями. Как теперь жить? Лучше уж, верно, уйти.

– Милая моя… – Дарг наклонился поцеловать возлюбленную в мертвые губы… Наклонился… и вздрогнул! Жемчужно‑серые, широко распахнутые глаза девушки‑киборга отнюдь не казались мертвыми. Что‑то плясало в них, какие‑то отблески… и это не были отблески пылающих факелов. Нет, что‑то внутри. Какое‑то сияние…

– Раста!

Девушка не могла говорить. Не могла двигаться. Но – глаза ее жили! Как нейромант, молодой человек прекрасно ощутил это, чувствуя нарастающую в душе радость.

Жива! Его возлюбленная жива – он видел это. А что не двигается пока… так починим!

– Раста, ты слышишь меня? – Дарг обхватил голову девчонки ладонями, приподнял, заглядывая в глаза. – Если слышишь и понимаешь – дай знать.

В мозгу что‑то кольнуло. Еле уловимо, чуть‑чуть. В серых глазах заплясали золотистые зайчики.

– Слышишь! – радостно улыбнулся Дарг. – Тебя можно восстановить?

Глаза девушки вспыхнули золотом.

– Да!

– Нужен механик?

– Да…

– Я найду его, милая, чего бы мне это ни стоило… Что? – молодой человек прислушался к собственным мыслям… Раста явно хотела ему еще что‑то сказать… указывая глазами на стол.

Что там такое было, на столе? Ах, да, распахнутая книга. Какой‑то древний справочник или словарь.

Сообразив, Дарг тут же схватил книгу, раскрыл перед глазами девушки, указывая пальцем на первую попавшуюся букву.

– Эта? Ах, нет… Тогда – вот эта… Да! Милая… Так мы сейчас с тобой поговорим, милая…

«Нужен Зов. Он может запустить процесс восстановления» – такое вот получилось послание! К вящей радости Дарга.

– Я вытащу тебя наверх, – сразу же озаботился юноша. – Мы укроемся и будем ждать. Та‑ак…

Поднявшись, молодой человек подошел к двери, распахнул… и тут же бросился на пол, пропуская над головой пущенную кем‑то стрелу! Скользнув по потолку, стрела бессильно упала на грудь обезглавленному Тварру. Да уж, нео никогда не считались умелыми лучниками.

Дарг презрительно хмыкнул, и, словно в ответ на его мысли, снизу ударили выстрелы. Пока только одиночные. Но, если у них имеется автомат… и еще притащат с дрезины «Максим». Да что там «Максим», просто забросают гранатами.

Юноша осторожно выглянул… Ох ты ж! На платформе, за пилонами и так, не особенно прячась, собралось около трех десятков воинов, средь которых Дарг разглядел и Хойру с Гаммом. Похоже, они и командовали. Ну да, как же без них‑то? Наверное, догадались, что вождь убит… или пленен. Теперь уж не выпустят, нет. Хотя…

– Эй, вы там! Великий Тварр у меня. Готов отпустить его. Поговорим?

– Какой ты глупый, человечек Дарг! – насмешливо выкрикнул Гамм. – Какое нам дело до этого старого пса? Ему давно пора на покой, да‑а.

Так вот оно что! Юноша тут же сообразил, что все эти нео – воины не вождя. А Гамма и Хойры. Так вот они что задумали! Воспользоваться ситуацией и захватить власть. Что ж, недурно придумано, надо сказать. А Тварр‑то, Тварр! Поглощенный мыслями о господстве в Москве, вовремя не разглядел измену. Однако, постарел, да‑а.

Дарг закусил губу. Еще немного – и люди Гамма и Хойры бросятся на штурм, просто‑напросто забросают библиотеку гранатами. Так и поступят, тут гадать нечего. Даже сдаться не предложили – зачем?

Внизу, на платформе, послышалась громкая команда готовиться. Ясно – к чему… И так же ясно, что сейчас делать. Спасти Расту! Вытащить ее отсюда на поверхность и ждать Зова. Дрезина! Здесь поможет дрезина… Только вот как к ней пробраться, ежели на платформе три десятка воинов, а то и куда больше? На всех даже двуручного меча не хватит. Эх, если б пулемет… так и тот на дрезине остался. Кстати, а у одноглазой твари…

Хлопнув себя по лбу, юноша проворно обшарил мертвого шама, отыскав засунутый за пояс ПМ. Древний пистолет Макарова, очень даже неплохое оружие ближнего боя. Однако, и здесь патронов на всех не хватит… Что же, однако, делать‑то? Что?

Снаружи раздались выстрелы. Несколько пуль, рикошетом отскочив от двери, ударились в потолок. Потолок… Потолочники! Ну, конечно же!

Усевшись на корточки, Дарг моментально настроился на контакт…

«Материнство Три, Материнство Три…»

Ага! Есть!

«Прекратить работу. Уничтожить прорвавшихся на платформу врагов».

Приказ был принят. И понят.

Приоткрыв дверь, молодой человек наблюдал, как под сводами станции проскользнули серые тени. Как обрушились с потолка искусственные биоконструкции‑убийцы, сея вокруг ужас и смерть! Жуткие монстры, половину головы коих занимала зубастая пасть, с ходу бросились в схватку. Их огромные фасеточные глаза сверкали злобой и голодной жаждой добычи. Между глазами и пастью плотоядно покачивались тараканьи усы‑антенны.

Монстры хватали врагов щупальцами, членили на куски жуткими пилами на вывернутых, как у кузнечиков, ногах. Умные, специально созданные для таких вот операций, твари действовали стремительно и четко. Первым делом ликвидировали стрелков, буквально растерзав их, словно дикие звери – добычу. Мясорубка – как еще назвать? Кровь лилась рекой, летели во все стороны отрубленные конечности и кишки, слышались запоздалые выстрелы и стоны.

Кое‑кого из нападавших воинам нео все же удалось отоварить дубинами, забить насмерть. Однако же, ясно было – долго дикари не продержатся, слишком уж их мало для такой оравы чудовищ, созданных для войны.

Самые умные, конечно же, осознали сие почти сразу, и почти сразу ретировались: кто‑то бросился в туннели, а кое‑кто – на поверхность. Настрогав гору трупов, потолочники принялись жадно пожирать свежее мясо, не обращая внимания на редких беглецов. Матки рядом не было, некому было руководить.

– Материнство Три… – отойдя от двери, Дарг вновь сосредоточился, нащупывая нейронные сети матки. – Материнство Три… Забирай своих. Уводи. Нет, копать больше не надо. Белковые соединения? Ах, добычу? Хорошо, пусть возьмут с собой. Заслужили.

Потолочники исчезли столь же внезапно, как и появились, и уже через пару минут лишь лужи дымящейся крови напоминали о только что произошедшей на станции бойне. Да еще на металлических буквицах «Марьина Роща» висели сизые осклизлые кишки.

Осторожно вытащив Расту, Дарг забросил ее на плечо и понес к краю платформы, старательно обходя красные лужицы. Спустившись на рельсы, юноша отыскал дрезину и, положив девушку на скамью, взялся за рукоятку.

Скрипнув, дрезина тронулась с места. Загудели колеса, медленно набирая скорость. Разгоняя наступившую темноту, Дарг включил фонарь и сосредоточился – как бы возбужденные боем потолочники не приняли за добычу его самого. Нет, никаких биоконструкций поблизости не было, даже матка («Материнство Три») не отзывалась, вероятно, экранировали стены туннеля, облицованные железобетонными плитами. Что ж, тем лучше! Не нужно больше никаких потолочников, нет.

* * *

– Великий вождь погиб, да! – взахлеб вещала Хойра. – У нас теперь новый великий вождь – славный Гамм! Такова воля великого Тварра… убитого своим подлым сынком!

Грудастая воительница напоминала сейчас волчицу, стоявшую над только что поверженной добычей. Взгромоздившись на кучу битых кирпичей, она скрючилась и выпятила нижнюю челюсть, всем своим видом показывая, что ничего никому не отдаст! Ни единого кусочка. Отберите, попробуйте! Впрочем, кусочек все же надо будет кинуть собравшейся алчной толпе. Но, сначала – убедить.

– Такова воля великого Тварра! – Хойра резко выпрямилась и, ударив себя в грудь, кивнула старой колдунье Гарпе.

Мерзкая старуха не заставила себя долго упрашивать, тотчас же взгромоздилась рядом, зашипела, словно раздавленная змея:

– Да, да, все так, славный народ Рощи! Великий Тварр хотел видеть вождем славного Гамма! А вовсе не своего неродного сынка, которого давно подозревал в предательстве. Выходит – не зря. Великий Тварр погиб. Горе! Горе!

– Горе! – тут же подхватили собравшиеся средь развалин тварры. – Горе!

– Его убил гнусный Дарг. Предатель! Смерть предателю, смерть!

– Смерть! Смерть! Смерть!

– Славный Гамм отныне будет нашим вождем! Такова воля Тварра! Слава великому Гамму!

– Слава! Слава! Слава!

Хойра довольно кривилась. Вовсе не зря она отдала этой хитрой старухе пять серебряных монет – все, что нашлось у Гамма. Все, что нашлось… а, может, и не все. Этот жадный дурень и эти‑то не хотел отдавать, едва уговорила. Все ж понял, значит – не такой уж и дурак. Просто – жадный. Еще пришлось пообещать Гарпе пятую часть наследства погибшего вождя. Пятую часть! И столько же – некоторым десятникам, самым уважаемым и храбрым. Вон как они нынче орут, как машут руками. Отрабатывают свое, а как же!

– Слава великому Гамму! Слава!

Шумел народ. Шумели под налетевшим ветром росшие неподалеку деревья. В голове Гамма тоже шумело, да еще как! Шумела бурная радость, радость торжества и победы. Еще бы не радоваться. Повезло – сумел вовремя смыться от потолочных тварей, и теперь он – великий вождь! Мало того, с ним желанная женщина – верная боевая подруга. Кстати, если б не она, вряд ли Гамм смог столь быстро выбраться из подземелья. Лежал бы сейчас, как все остальные, растерзанный мерзкими чудищами. Или, скорее, переваривался бы в их желудках.

Хорошо, что Хойра вовремя потянула его за руку. Сразу же, как только заметила скользнувшие по потолку тени. Она же убила рванувшего за ними юного Марра – племянника, сына сестры. Правильно сделала – незачем еще кому‑то знать, что произошло на станции. Хойра и Гамм просто ушли, расставив, как всегда, караулы. Не сбежали, нет. А уж потом предатель Дарг, убив родного отца, натравил на воинов гнусных подземных тварей. Предателю – стыд и позор. Новому вождю и его подруге – уваженье, почет и слава.

– Слава великому Гамму!

– Слава! Слава!

Ишь, как орут. Пора и самому сказать слово.

Гамм поднял голову и раздул ноздри, словно принюхивающийся к чему‑то крысопес. Перехватив его взгляд, Хойра понимающе кивнула. Освобождая место вождю, воительница потянула за локоть колдунью.

– Слава великому вождю! Слава! – еще пуще зашелся в экстазе народ.

Приземистая фигура вождя возникла на пьедестале. Широченные плечи, крепкие кривоватые ноги, длинные мускулистые руки, хваткие, как у всех воинов. И пристальный волевой взгляд. Взгляд истинного вождя, не какого‑то там Задаваки!

– Славные воины тварров! – рыкнув, громко выкрикнул Гамм. – Великий Гамм нынче ваш вождь, и он поведет вас к победам! За богатой добычей, за женщинами, за мясом и кровью. Не‑ет, мы не будем сидеть здесь, как при старом вожде. От сидения нет никакого толка. Мы будем нападать! Будем брать, хватать, владеть, будем много и жирно кушать. Верные воины! Верные десятники Гамма! Берите ваших славных бойцов. Отправляйтесь к развалинам у древних железных путей. Говорят, там видели прячущихся хомо. Найдите! Поймайте! Вот вам и мясо. Вот и пир!

– Пир! Пир! – довольные нео уж не просто орали – выли. Сам великий вождь (вернее, напевшая ему в уши хитроумная Хойра) только что выразил все их мысли, все их тайные чаяния. Славным воинам давно уже надоело караулить туннель, таскать в бочках грунт и все такое прочее. Что они, землекопы, что ли? И правда, давненько уже не было славного набега… как в старые добрые времена. Сейчас вот, похоже, эти славные времена вернулись. Слава Гамму! Никто теперь и не вспомнил, что еще совсем недавно этот плечистый парень был всего лишь десятником Задавакой. Да и зачем вспоминать, что было – то было и быльем поросло. Не это главное. Главное – другое: Гамм теперь – великий вождь. Да не просто вождь, а властитель, отвечающий всем тайным народным чаяньям!

– Слава великому Гамму!!!

– Слава! Слава!

– Тварры славно поедят сегодня, ага!

Ведомые десятниками воины скрылись за деревьями. Женщины и дети, предвкушая обещанный пир, разошлись по своим делам. На расчищенной от обломков площади близ древних проездов Марьиной Рощи остались только те, кто нужен. Сам вождь, его верная подруга Хойра, старая колдунья Гарпа и несколько десятников из тех, кого нужно было подкупить.

– Идем, парни, – согнав с себя спесь, Гамм спрыгнул с кучи и весело махнул рукой. – Посмотрим, что великий вождь оставил своим тваррам?

Пройдя меж развалинами домов, победители спустились в подземный переход – обиталище покойного вожака. Там ничего не изменилось. Все так же горели факелы, все так же торчал на своем месте трон из старых автомобильных шин. Все так же тянулись вдоль стен объемистые сундуки, тотчас же притянувшие алчные взгляды.

– Переверните здесь все! – хмыкнув, скомандовал Задавака. – Все добро тащите к трону… Хотя – это не трон, это какое‑то позорище! Гамм велит выбросить его, Гамм построит себе новый трон – весь из золота и черепов!

Плотоядно сверкая глазами, заявившаяся в обитель мертвого вождя компашка принялась шарить вокруг с куражливым задором мелких воришек, вдруг оказавшихся в супермаркете, полном самых разнообразных товаров.

– Ого, тут что!

– А вот здесь, здесь!

– Ну, ничего себе, да‑а!

– Хой! Золотишко!

– Где золотишко, ага?

* * *

Когда впереди резко посветлело, Дарг замедлил скорость дрезины и остановился у выезда из туннеля. Выбрался, прячась за чахлыми кустами, на улицу, осмотрелся… Все кругом казалось безлюдным: старые вагоны, ржавая водокачка, рельсы, уходящие неведомо куда. Никого!

Однако же, юноша не забывал о бандитском бронепоезде, который явно находился где‑то рядом, а, стало быть, его должен был кто‑то обслуживать и охранять. Встреча с этими людьми (или не людьми) в планы беглецов отнюдь не входила.

Денек нынче выдался весьма удобный для побега или каких‑либо тайных дел. Пасмурный, но вовсе не дождливый, сухой, с низкими плотными облаками и едва видневшимся сквозь перламутровую пелену желтым шариком солнца. Низко, почти над самой землею, стелился туман, понемногу уносимый порывами ветра.

Нужно было где‑то укрыться, спрятаться, и спокойно ждать знаменитый кулагинский Зов. Насколько помнил Дарг, ментальные импульсы с Башни Мозга посылались не столь уж и редко, несколько раз в день, а уж ночью – обязательно. Не так уж и долго было ждать, но, все же хотелось провести это время в максимальной безопасности. Выбрать удобное место.

Старые вагоны молодой человек отклонил сразу. В качестве убежища, даже временного, они не подходили из опасения, что сие удобное местечко, наверняка, уже было кем‑то присмотрено и обустроено. Там вполне могли обитать бродяги вормы, поедатели трупов, непредсказуемые и готовые на все. Если же вормов не было, значит, их место заняла какая‑то хитрая хищная тварь, типа живоглота или сухопутного осьминога, да мало ли.

Ага! Вот оно!

Глянув повнимательнее, юноша удивленно моргнул. Налетел ветер, и сквозь разрывы тумана явственно проступили очертания вагонов. Вовсе даже не ржавых, свежевыкрашенных, новеньких, с чистыми, вымытыми окнами и белыми сверкающими табличками.

– Москва – БАМ, – подобравшись ближе, прочитал Дарг. Что такое БАМ, он не знал, да не очень это его сейчас интересовало. Куда интереснее было другое, вернее – другие. На старом запасном перроне, заросшем веселенькой зеленой травкой, вдруг появились люди! Молодые парни и девушки, ровесники беглеца. В бледно‑синих потертых джинсах, в защитного цвета курточках с многочисленными значками, длинноволосые все – и парни и девушки. Выглядела вся эта молодежь, надо сказать, довольно привлекательно и вполне симпатично. Поставив рюкзаки на платформу, молодые люди уселись кучкою рядом, кто‑то достал гитару. Все заулыбались, затянули песню про какой‑то клен. Кто‑то закурил, пуская дым в небо, а кто‑то достал бутылку вина, которую пускали по кругу, по очереди отпивая прямо из горлышка. Все выглядело настолько спокойно и мирно, что просто нельзя было не заподозрить какой‑то хитрой замаскированной пакости. Дарг все же был воином, и не из последних. Притаился, спрятался за штабелем старых шпал, пристально разглядывая… нет, не поющих, а все, что было рядом.

И, конечно, заметил! Кто ищет – тот всегда найдет, так говорили древние. Невдалеке от кажущегося таким новым вагона, в густых зарослях акации и круглоголовой почти облетевшей ивы, колыхнулось студнем что‑то большое, желтоватое, вязкое. Поле Смерти! Ну, ясно же! А все эти люди, песни, вагон – морок, генерируемая Полем приманка.

Сообразив, что к чему, молодой человек спешно ретировался обратно в туннель. Уж туда‑то хищное Поле вряд ли сунется, не его территория охоты. Ну, а если и сунется, так получит пулеметную очередь!

Осторожно выглянув из туннеля, беглец не увидел уже ни молодежи, ни поезда. Собственно, вагон‑то был – только старый, ржавый, с черными провалами давно выбитых окон.

Следовало быть осторожнее. Поле Смерти вполне могло затаиться где‑то рядом, терпеливо поджидая добычу. Оно ведь почуяло Дарга, точно – почуяло, иначе к чему б приманка? Поле, конечно, если сунется, можно было полоснуть очередью – вот только подействует ли она на студень? Может, и не подействует, но отпугнет – наверняка. Другое дело, что гулкая очередь непременно привлечет внимание всех обитателей ближайшей округи, а этого хотелось бы избежать.

Значит, рассуждая логически, пулемет сейчас не только бесполезен, но и откровенно вреден. Вот если сунутся толпой муты, тогда, конечно, да… Тогда расстрелять их, поганцев, да дать задний ход – под землю, в метро, ни один мутант в здравом уме не сунется, хорошо зная, кто его там может ждать. Потолочники, руконоги… хватает тварюшек!

Однако, что же делать‑то? Не в туннеле же сидеть, надо выбираться на открытое место и уже там – ждать.

Дарг словно сканировал глазами местность. Слева направо. От центра – к краям. Заросли. Развалины. Вагоны. Снова заросли. Водокачка. Рядом – какая‑то кирпичная будка, точнее сказать – ее остатки. Две стены и крыша. Будка пустая, внутри никого нет – просматривается насквозь. Это плохо. Рядом – какие‑то пластиковые канистры и бочки, обычный мусор. Если все эти бочки…

– Обожди чуть‑чуть, милая…

Ненадолго покинув возлюбленную, лежавшую пока что почти мертвым грузом, молодой человек поспешно обустроил убежище, забросив на крышу будки канистры и бочки. Расставил все по краям, чтоб можно было спрятаться и, довольно потерев руки, быстренько перетащил в убежище Расту.

Положив девушку поудобнее, Дарг уселся рядом, переводя дух и прикидывая, не прихватить ли еще и пулемет? Нет, пулемет – это уж слишком. Хватит и меча – честно говоря, не особенно‑то удобного для путешествий. В конце концов, беглецы не век собрались на этой крыше сидеть. Просто какое‑то время…

Где‑то недалеко вдруг послышался шум. То ли кого‑то хватали, то ли кто‑то от кого‑то бежал. Юноша осторожно выглянул, увидев, как два темных тела уже барахтались в желтоватом студне. Поле Смерти все же нашло жертв, не осталось голодным.

Небо постепенно прояснялось, и это не сильно‑то радовало беглецов. Куда лучше было бы уйти отсюда под покровом тумана. Пробраться к маркитантам, а там искать проводника… или, для начала, шестипалого мутанта Алешу, он ведь обещал помочь. Правда, чего стоят обещания мутов?

Впрочем, строить дальнейшие планы пока было рановато. Еще не пришел Зов… Его ведь могло и не быть, скажем, сегодня. Как всегда, что‑то ненужное и даже вредное появляется часто, а как только что‑то срочно понадобится – так не дождешься век!

Вот и с Зовом выходило так же. Наверное, мозг академика Кулагина спал… или напился пьян… или вообще умер… Нет! Лучше бы не умер! Пусть бы спал… или напился бы. В таком случае проснулся бы… протрезвел… Дарг призадумался, закрыл глаза…

Что‑то вдруг просвистело в воздухе, и прямо на ноги юноше упала длинная скользкая плеть! Противная такая, с присосками… Не плеть! Щупальце! Упав, тут же обвилось, начало сдавливать ногу, ломать кость… следом за первым щупальцем появилось и второе, и третье. Падали, словно огромные змеи, тянулись, обвивали, душили! Дарг едва успевал отбиваться ножом.

Следом за щупальцами показалось и само чудовище. Поперло на крышу, словно квашня. Сухопутный осьминог… Хотя нет, не сухопутный, вовсе не мелкая вороватая тварь, а существо куда как крупнее, безжалостнее, опаснее! Грязно‑желтое бесформенное тело с жуткими пылающими глазами, рассеченными посредине черным зрачком. Осьминог, верно, обитал здесь в каком‑нибудь древнем пожарном водоеме, а как раз недавно неделями шли дожди.

Ловкие мощные щупальца, толщиной с две руки юноши, попытались опутать добычу, переломать кости, раздавить, задушить. Мощный клюв монстра, расположенный чуть ниже глаз, плотоядно раскрылся и щелкнул…

Дарг кромсал щупальца кинжалом, шевелящиеся отростки уже во множестве валялись на крыше… и нападали, даже отсеченные от тела, ползли, словно змеи, норовя присосаться, схватить!

Странно, но осьминог пока что не обращал внимание на неподвижно лежащую Расту. Хотя, ничего странного. Девушка‑кио просто лежала, не двигалась, не вступала в бой. Сначала справиться с тем, кто опаснее – вполне логично рассуждала тварь.

И снова щупальца! Да сколько их вообще? Отрубай, не отрубай – прямо на глазах отрастали новые, да и отрубленные старались причинить вред. Не осьминог, а какая‑то гидра. Не по щупальцам надо бить… нет… В голову! Да ножом не достать, невозможно…

Ножом не достать… А, вот если…

Уяснив цель, юноша заработал лезвием ее быстрее, уже из последних сил. Еще сильнее, фонтанами, забрызгала вокруг мутная осьминожья кровь, чудовище яростно заревело, да сверкнув зенками‑блюдцами, вновь раскрыло клюв…

Вот по клюву‑то юноша и ударил! Коротко и сильно. Освобожденной от щупальца правой ногой.

Удар вышел хорош! Что‑то хрустнуло, желтые зенки чудовища погасли и бесформенная тяжелая туша кулем сползла вниз. За телом утекли и щупальца. Все, кроме отрезанных, мелких – эти пришлось выбрасывать.

– Ну, что, съел, сволочуга гнусная? – торжествуя, расхохотался Дарг. – Съел, да?

Улыбка на его лице вдруг погасла. Резко, с налета, ударила боль! Такая, что скрючила, покатилась, отдалась по всему телу от темечка до копчика и пальцев ног. Боль… Боль…

Это не его боль! Упав на колени, молодой человек глянул на Расту… Та дергалась! Каталась по крыше, закатив побелевшие от боли глаза.

Зов! Ну, наконец‑то – Зов. В Башне Мозга на юге Москвы не спали и не напились пьяным‑пьяно. Действовали, как всегда, методично, без праздников и прочих гулянок, каждый день посылая Зов.

Юноша взял на себя часть боли возлюбленной… не столь уж и большую часть. Раста предупреждала, боль Зова нужна ей для восстановления. Возможно, страдания запустят процесс… Да, похоже, что запустили – девушка скрючилась и стонала, а из прокушенной губы капала кровь, белесая кровь кио.

Даргу стало так жаль эту красивую сероглазую девочку, такую юную, тоненькую, беззащитную, с копной темных, разметавшихся волос. Как ее скрючило, бедную, как ломало, буквально выгибало дугой!

Надо ей еще больше помочь. Забрать, взять на себя всю боль, без остатка. Молодой человек протянул руку…

Раста резко дернулась в сторону, закричала:

– Не‑ет!

Нет, так нет. Но, жутко было смотреть. Невыносимо.

Юноша закрыл глаза. И тут же ощутил хлесткий удар щупальца! Мерзкая тварь все же не сдохла. Отдохнула, собралась с силами – и вновь ринулась в атаку. Между прочим зря. Слишком уж был разъярен Дарг. Если б чудище только знало…

Молодой человек резал щупальца ножом, неистово топтал «берцами», рвал зубами… и с такой злобой, с таким неистовством плюнул в поднявшиеся над краем крыши глаза, что осьминог обиженно хрюкнул.

Хотя, конечно же, это Даргу так показалось, вовсе не обиженно – с яростью! Хрюкнул и хищно раскрыл клюв…

– Ну, хватит уже баловаться, ага.

Голос Расты прозвучал за спиной. Такой знакомый, родной и спокойный. Ее теплая ладонь успокаивающе легла парню на плечо. Левая же рука очнувшейся от боли красавицы протянулась к чудовищу, словно желая погладить…

Тупая хищная тварь не успела взмахнуть щупальцами. Танталовые штыри‑клинки мгновенно пронзили его мозг!

– Ну что, пойдем? – с хлюпаньем вытащив клинки, обернулась девчонка. Невероятно красивая, с темными растрепанными волосами и жемчужно‑серым взором.

– Пойдем, милая, – Дарг с восторгом протянул руку.

Серо‑желтая склизкая туша шлепнулась вниз, словно мешок дерьма.

Путь к савеловским маркитантам лежал через Марьину Рощу, еще совсем недавно – такую родную, а нынче – опасную. Беглецы шли осторожно, рассчитывая каждый шаг, надеясь проскочить незаметно. Надежды эти были вовсе не напрасны – Дарг примерно представлял себе, что сейчас делается в племени. Все по старому принципу, известному еще с глубокой древности – «Король умер, да здравствует король!».

Как предполагал юноша, нынче среди рощинских нео должна была начаться полная неразбериха и путаница, говоря старинным словом – «замятня». Десятники, скорее всего, уже успели выслать разведку в метро, и теперь точно знали, что великий Тварр погиб. Раз вождя больше нет, так нужен новый вождь, нужно поскорей разделить власть… чем, наверняка, сейчас и занимались все претенденты. Гамм, Хойра – эти вполне могли б принять во всем этом весьма достойное участие… если бы не были мертвы. Впрочем, а кто сказал, что они мертвы? Может, и повезло, выбрались.

– Думаю, им сейчас не до нас, – сканируя местность, негромко заметила Раста. – Нам нужно обойти НИИТЬМы. Кто знает, что может сделать лишенная вожака толпа дикарей? Возьмут, да решат пограбить всех ближних соседей. Против разъяренной и алчной толпы может быть применен излучатель. Даже, если они и не пойдут на штурм. Просто так, на всякий случай. Чтоб отпугнуть.

Дарг согласно кивнул, мысленно прикидывая маршрут, пролегавший в опасной близости от обиталища покойного вождя. Что там сейчас? Кто там?

– Не думаю, что они выставят плотные караулы, не до того, – молодой человек указал рукой на видневшуюся невдалеке «башню» – старинную высотку, во время Последней войны наискось срезанную лазером по диагонали пятого‑шестого этажей. – Сначала – туда. Затем – два пути. Первый – обойти тварров с севера, вдоль железной дороги. Второй – с юга, вдоль бывшего Сущевского вала.

– И там и сям могут быть посты, – предупредила девчонка.

Дарг тряхнул головой:

– Не «могут быть». Они там точно есть! Это ведь граница, ее будут охранять в любом случае, чтобы не происходило в племени. Это все понимают, кто бы ни победил.

– Тогда нас заметят, – задумчиво скривилась Раста. – Возможно, примут за маркитантов или просто бродяг. И, конечно, попытаются ограбить.

– Это уж точно, – юноша хохотнул и вдруг с силой хлопнул себя по лбу, предложив просто пойти прямо. Вот так вот, нагло, прямиком через ставку вождя!

Даже на взгляд кио, сие предложение отнюдь не выглядело таким уж диким, учитывая сложившуюся в племени ситуацию, которой, верно, никто еще, как следует, не владел. В суматохе, вызванной дележкой властного пирога, вполне можно было и проскочить. По крайней мере, попробовать – стоило.

– Идем! – взвесив все «за» и «против», Раста решительно тряхнула головой. – И пусть с нами будет удача.

– Пусть будет, – эхом откликнулся Дарг.

Передвигаясь мелкими перебежками, беглецы достигли «высотки» и, чуть передохнув, двинулись дальше, прямо к обиталищу вождя. Впереди лежала пустынная улица, заваленная осколками бетонных плит, грудами битого кирпича и прочим мусором запустения. Часть домов давно уже превратилась в пыль, оставшиеся же зловеще скалились черными провалами окон. На углу, словно скелет, белел остов какого‑то высокого здания. Изнутри вдруг донеслись вопли.

Опытные воины, Дарг и Раста мгновенно нырнули за кучу щебня, распластались, прислушались…

– Надоело‑о‑о‑о! Надоело‑о‑о‑о! – гортанно орали чьи‑то пьяные голоса. – Слава великиму вождю, да‑а‑а!

– Корр будет жарить мясо? Или тварры будут есть его сырым?

– Корр будет жарить мясо! А Тимм пока нальет бражки, ага.

– Тимм нальет!

Пару секунд стояла тишина, похоже – вся компания пила брагу, а потом ка‑ак грянуло:

– Слава великому Гамму!!!

– Слава великому вождю!

– Великому Гамму слава!

Ах, вон оно что! Значит, Гамм все же не погиб в подземелье, не окропил своей подлой кровушкой платформу древней станции «Марьина Роща». Стал вождем! Однако…

– Этот самый Гамм умней, чем многие думали, – приподняв голову, шепнула Раста. – Вот так вот быстро взять власть – это надо соображать и заранее все продумать.

– Да уж, – вставая, нехотя согласился Дарг.

Вот уж действительно – сюрприз, да еще из поганых. Слава великому Гамму – тьфу! Если беглецов опознают, доложат новому вождю… Тот сделает все, чтобы расправиться со своим давним недругом и его возлюбленной. В лучшем случае, просто велит убить… Хотя, нет. Будет убивать сам, и сам же возглавит погоню!

Миновав «высотку», путники обошли еще парочку веселящихся пьяных компаний, и это только те, кто оказался прямо на пути. В отдалении, в рощах, в развалинах – повсюду слышались пьяные вопли и песнопения. Великий Гамм праздновал свою победу на славу! Кстати, тривиальной бражкой тут, похоже, и не пахло. Зато явственно тянуло спиртом из запасов бывшего вожака. Все правильно, новый властелин должен показать не только силу, но и щедрость. Особенно, за чужой счет.

– Надень‑ка!

Наклонившись, молодой человек вытащил из мусорной кучи тряпицы. Одну без всякой брезгливости намотал на голову, так, что виднелись одни только глаза, вторую протянул своей спутнице. Та замаскировалась без лишних вопросов, правда, тряпицу намотала куда изящнее юноши, этаким старинным тюрбаном.

– Похоже, нет никого… – выглянув из‑за угла, Дарг рванул первым… и наткнулся на вывалившуюся из кустов компанию.

– Слава великому Гамму! – тут же сообразил сын покойного (и уже всеми забытого) вожака.

– Слава великому Гамму! – Раста тоже не растерялась, даже зачем‑то захлопала в ладоши, а потом, опережая возможные вопросы, заявила:

– Мы «савеловские». Рады, что у соседей столь славный вождь! Мы только что поздравили его от чистого сердца. Слава великому Гамму!

– Слава!!! – хором грянули нео.

Это были, в основном, молодые парни, не очень‑то умные и еще не битые жизнью. Веселье юности, подстегнутое дармовым спиртом, било у них через край, заставляя орать, плясать, прыгать.

– Заходите к нам, на рынок, – гостеприимно предложил Дарг. – Спросите… Хромого Лиса. Хромой Лис угостит вас всех в честь столь великого праздника.

– Хромой Лис! – юнцы восторженно закричали и плотоядно зачмокали. – Угостит! Прямо сейчас пойдем, да‑а.

– Э, нет, прямо сейчас не стоит, – поспешно возразил молодой человек. – Сейчас поздновато уже. Завтра приходите, с утра.

– Придем! Слава великому Гамму!

– Слава вождю!

Распрощавшись с компанией, беглецы зашагали дальше, обходя кучи смрадного мусора и завалы из рыжего от ржавчины металла. Обиталище убитого вождя снаружи выглядело как обычно – никак. Да и как еще мог выглядеть подземный переход? Разве что заметно прибавилось мусора. Повсюду валялись какие‑то тряпки, обрывки бумаги, сундуки, разбитые в щепки, детские черепа, старые автомобильные покрышки – часть прежнего трона. На покрышках, раскинув по сторонам длинные ручищи, заливисто храпел пьяный – коротконогий нео лет тридцати, с широкой, поросшей грязноватой свалявшейся шерстью грудью и несоразмерно узкой прыщавой мордою. Рядом с пьяницей, в куче мусора, тускло поблескивала металлическая змея.

– Однако!

Увидев ее, Дарг замешкался, наклонился и вытащил из мусора спинку старого трона. Древнее надгробие в виде двух отвратительных гадин, обвивающих крест и словно бы целующих – или жалящих! – друг друга.

– Нам все равно через кладбище, – покосившись на свою спутницу, туманно пояснил молодой человек. – Просто обещал принести…

– Кому обещал? – изумилась Раста, зорко оглядывая округу. – Покойникам?

Дарг замялся…

– Ну… помнишь, я как‑то рассказывал, что слышал иногда здесь какие‑то голоса… Не помнишь? А, ладно, не парься!

Прихватив надгробие, беглецы спешно зашагали дальше. Не так уж и далеко оставалось теперь до границы с маркитантами. Там – свобода, там – жизнь! Рощинские нео туда со злобой не сунутся – Мертвая Зона. Найти проводника… уйти… Жить вместе долго и счастливо!

Давно забытое и разоренное кладбище встретило влюбленных полной умиротворенностью и покоем. Желтые упавшие листья тихо шуршали под ногами, древние гранитные плиты играли лучами солнца, а меж разбитыми надгробиями цвели какие‑то оранжевые цветы. Надо же – осенью! Хотя – тепло.

Почувствовав неожиданный прилив нежности, Дарг взял возлюбленную за руку:

– Милая! Как хорошо, что ты… что мы…

– Тсс! – сверкнув глазами, Раста предостерегающе приложила палец к губам. – Помолчи, пожалуйста, немного. Мне кажется, я что‑то чувствую…

– Излучатель? Зов? – насторожился молодой человек. Что ж, вполне возможно. Впрочем, излучатель не должен был сюда добирать… разве что специально направленный луч.

– Нет, не излучатель, – девушка‑кио прикрыла глаза, ориентируясь на какие‑то свои внутренние механизмы. Кто знает, что в нее напихали при создании? Невидимые лучи‑сенсоры, радар?

– Белковые организмы, – дернув пушистыми ресницами, наконец, сообщила красавица. – Концентрируются небольшими группами, по пять, по десять особей.

Дарг округлил глаза:

– Концентрируются?

– Я бы даже сказала – окружают.

Все ж юноша не слишком поверил возлюбленной. Мало ли, что ей там показалось? Может, после недавней встряски весь кибернетический организм заглючило, все нейросхемы. А если не заглючило, так, очень даже вероятно, что эти самые «белковые организмы» – просто крысособаки… или белки, или хоммуты… да кто угодно!

– Надо проверить, – упрямо набычился Дарг.

Раста, соглашаясь, кивнула, и оба бросились к кустам, обычным кустам акации, густым, но вовсе не хищным – кладбище, даже давно разоренное, не терпело никаких хищников, даже Поля Смерти здесь не жили.

Осторожно отведя рукой ветки, молодой человек внимательно осмотрел округу… и скривился. Можно было и не приглядываться! Они и не прятались – от кого? Шагали себе нагло, уверенно – десятками, полудесятками… Непобедимые воины рощинских нео! С полсотни человек – и это только те, что непосредственно видели беглецы. Раста правильно сказала – окружают.

Юноша покусал губы – жаль, не было бинокля, жаль… Хотя – есть же возлюбленная!

– Милая, ты можешь рассмотреть их?

– Конечно, – глаза девушки побелели и сузились. – Вооружены стандартно – дубины, палаши, копья. Но, есть и автоматы. «Калашниковы». Ага… вижу пресловутую парочку, о которой ты говорил.

– Хойра и Гамм?

– Похоже, они. Явно – в командирах. Кто‑то все время к ним подбегает, докладывает… А рядом… Х‑ха! Тот самый пьяница, узколицый! Ну, который под ногами валялся, помнишь? Верно, он и донес…

– Жаль, я его не убил, – поморщившись, Дарг задумчиво сорвал тонкую ветку, пожевал. – Как мы можем уйти, милая? Где лучше прорваться?

– Никак и нигде, – бесстрастным тоном отозвалась девушка‑киборг.

– Так не бывает! – молодой человек азартно дернул шеей. – Ничего! Посмотрим еще. Прорвемся. Уйдем.

Он надеялся сейчас только на удачу. Воевать вдвоем против всего племени – шансов на победу мало. Но, ведь победа и не нужна… просто затаиться, выбрать удобный момент рвануть… Не так и далеко до «савеловских». Добраться бы до границы, а там натравить на бывших соплеменников ближайшего патрульного робота…

– На прорыв не уйдем, – Раста снова прикрыла очи. – Слишком много воинов. Уйдем иначе.

Она так и сказала, спокойно и уверенно – уйдем. Без всяких там «попробуем», «попытаемся» и прочих предположений.

– Помнишь, ты как‑то рассказывал мне о кладбищенских голосах? – взяв Дарга за руку, девчонка распахнула глаза.

– Ну, рассказывал, – юноша растерянно кивнул, еще не понимая, к чему клонит возлюбленная.

– Думаю, ты не только нейромант, милый, – на губах Расты промелькнула легкая улыбка, мимолетная, как лучик солнца в хмурый пасмурный день. – Ты еще и некромант.

– Некромант?

– Да, некромант… да в тебе много скрытых ментальных способностей, иначе б ты не смог так просто справиться с шамом! Поверь мне, не смог бы.

– С кем справиться? – удивленно переспросил молодой человек.

– С одноглазым. Шамы – загадочные злобные существа с невероятным ментальным могуществом. Могут слышать чужие мысли. Могут свернуть мозги. Много чего могут. Одноглазый, конечно, не трехглазые… Но, все равно – могуч! А ты с ним справился, убил. Значит, и ты… Ладно, хватит уже болтать. Пошли.

Вернувшись на разоренное кладбище, молодой человек уселся на свое любимое место – меж разбитыми плитами. Погладил брошенное в пожухлую траву надгробие с двумя змеями, обвивающими крест. Закрыл глаза…

– Концентрируйся, милый… Просто разбуди кладбище и попроси помочь, – негромко промолвила Раста. – И ни о чем не беспокойся. Я буду тебя охранять.

Дарг молча кинул и, прикрыв глаза, наклонил голову, вызывая ментальный посыл…

– Вы просили… я принес… принес… принес…

Ничего не происходило… Никто не откликнулся, вообще не было слышно никаких голосов…

А потом… Потом что‑то вдруг наплыло, затуманивая сознание, словно бы в мозг юноши властно вторгалось само обиталище мертвых, разоренное и оскверненное задолго до Последней войны…

Дарг видел “ваганек” – подобранных на улицах бомжей, погибших в пьяных драках. Видел ровные ряды мертвых тел – погребения нераскаявшихся грешников, умерших “дурной смертью” и самоубийц. Видел “убогий дом”, морг для неопознанных трупов, лежащих на льду в особых подвалах. Со всей Москвы свозились сюда неопознанные тела. Так и лежали они всю зиму, а хоронили их летом, в особый праздник – Семик. Москвичи приходили в этот день на Лазаревское кладбище, чтобы помянуть своих без вести пропавших родственников. Поминки кончались лихим разгульем, буйными пьянками и драками. Боялись древние москвичи нечистую силу, ой, как боялись! Потому и старались не обижать местных лесных духов. Да, пьянствуя, славили покровительницу этого места – Марью.

Поговаривали, что здешние мертвецы, скончавшиеся без покаяния, преследуют одиноких путников. Из страха перед местной нечистой силой гулеванили шумными компаниями.

Дарг вдруг услыхал разгульные песни, погружаясь в атмосферу бурного веселья с песнями, хороводами и цыганами. Он сидел у свежей могилы, прямо на траве. Пил без закуски водку из грязного захватанного стакана, в компании таких же, как и он сам, людишек, называемых «рощинская братва». Одеты все были примерно одинаково – начищенные до блеска яловые сапоги, плисовые брюки, клетчатая сорочка, накинутый на плечи пиджак. На стриженой, с чубчиком, голове – кепочка‑восьмиклинка, на шее – белый пижонский шарф. Не для тепла – для понта. С той же целью и папиросочка к уголку губ приклеилась, а в карманах чувствовалась тяжесть – кастет, нож… да еще и наган!

Наган – точно! И звали Дарга сейчас вовсе не Дарг и не Ждан, а Хрящев Иван Иваныч. Матерый уголовник по кличке «Хрящ». Блатной. Четыре «ходки» – три за грабежи, одна – по хулиганке‑бакланке. Уважаемый в Марьиной Роще человек!

Рядом, плечом к плечу, сидел рыжий парняга в расстегнутой чуть ли не до пупа рубахе, под которой виднелась синяя от наколок грудь. Колька Бондаренко. Верный кореш – Бондарь.

Намахнув стакан, Дарг (точнее говоря, Хрящ), вдруг обнял рыжего за плечи и, воровато оглянувшись вокруг, зашептал на ухо:

– Я тебе говорю – мент это, легавый. Замаскировался, подлюга, масть на время сменил. А ты ему веришь!

Бондарь пьяно тряхнул головой:

– Не‑а, не верю! Я вообще никому не верю. Токмо, братуха, тебе! А ну, давай, выпьем. Корешей погибших помянем…

Вытащив из‑за пазухи бутылку, рыжий принялся ловко оббивать запечатывающий пробку сургуч наборной ручкой бандитского ножа – финки. До конца не оббил – вдруг дернулся, выпустил все из рук, завыл, обхватив голову руками…

– Ой, горюшко‑о‑о‑о! Ой, худо‑о‑о‑о… Опять в голову лезу‑у‑ут, опять…

Перед глазами Дарга‑Хряща все поплыло, закачалось… И словно ударил током вопрос:

– Зачем пришел, у‑у‑у? Зачем явился? Зачем покоя нас лишил?

Вот тут‑то Дарг, настоящий Дарг, а не Хрящ, понял, что все эти вопросы – к нему.

Покивал. Поздоровался вежливо:

– Час в радость, братва.

Откуда и слов‑то таких нахватался! Разве что вот сейчас, от блатных.

– Я вам принес кое‑что… вы просили…

– Принес?! Принес? Принес!!! Неужто? Тот самый…

В глазах потемнело, пропало все, лишь зашелестели в голове голоса, и слышались в них удивление, недоверье и радость. Именно в такой вот последовательности.

– Крест! Он крест принес!

– А не врет часом?

– Не, не врет. Мы бы чувствовали.

– Силу Сандунова позвать! И Сандуновых, Силычей. Их крест‑то, их…

– Крест… неужто, покой, наконец, настанет?

– Тихо все! – гремящий авторитетом бас вдруг перебил все остальные голоса… голосенки… голосишки.

– Артист пришел! – посыпался по кладбищу шепоток. – Сила Сандунов явился! И сыновья – вон. Хоть и обманул их батька… а все ж вместе лежат…

Чувствовалось по всему, Сандуновых здесь уважают всерьез. Дарг тоже уваженье проявил:

– Здравствуйте… Вы просили…

– Я знаю, – обладатель баса добродушно хмыкнул. – Ведаю. Чувствую. Молодец, что принес. От нас всех, да от ваганек, да от братвы – благодарность тебе большая. Теперь успокоимся все… наконец… А ты… Ведаю я, чего ты хочешь, зачем пришел! – голос зазвучал куда громче, уверенный в своей правоте. – Не беспокойся – поможем. Коль такое дело, разгоним твоих ворогов.

– Вот спасибо! – от всей души поблагодарил молодой человек.

– Однако ж, это еще не все, милостивый государь, – Сандунов снова хмыкнул. – Богат я когда‑то был, не беден. Бани в Москве выстроил… а с сыновьями вот не заладилось. Не дал им ничего – кукиш с маслом! Сейчас уж что, сейчас уж друг друга простили, а тогда… Могилу, вишь ты, разрыли. Материн гроб перевернули, нехристи! Все сокровища искали… да не нашли!

Сандунов засмеялся, захохотал, гулко, словно филин в ночи. Потом закашлялся и продолжил куда более добродушно и милостиво:

– Ныне они нам и ни к чему, сокровища. А тебе, милостивый государь, думаю, пригодятся. Деньги, они ведь не мертвым нужны – живым. Ты, сударь мой, как крест воткнешь, копни рядом…

– А куда крест‑то воткнуть?

– Так узнаешь… узнаешь… узнаешь…

Дарг очнулся меж могильными плитами. Уставший, осунувшийся и бледный. Раста со слезами бросилась ему на шею:

– Милый мой, милый… выбрался… Я‑то уж думала… Ой, дура. Вот дура‑то! Ты прости меня, ага…

– Это ты меня прости, – приподнявшись, виновато улыбнулся Дарг. – Не получилось ведь с кладбищем‑то.

Девчонка весело сверкнула глазами и расхохоталась:

– Как это – не получилось? А ты прислушайся‑ка! А, если хочешь, так пойдем, поглядим.

Юноша навострил уши. И в самом деле, вокруг творилось нечто! Со всех сторон слышались какие‑то вопли, проклятья и запредельно жуткий вой.

* * *

Воины нео – опытные и, уж тем более, молодые – испытывали сейчас самый невообразимый страх! Из кустов, из‑за низкорослых берез и зарослей обычной, вовсе не хищной, ивы, на них полезла вдруг омерзительная, нечувствительная к боли, нежить! Целая когорта скелетов, наспех облицованных мускулами и кожей, с воем бросилась на десяток Круглоголового Горга. Часть из них тут же повисла на копьях! Однако, и пронзенные, страхолюдные монстры вовсе не собирались умирать. Да и как? Они ведь уже один раз умерли, а смерть не такая уж добрая гостья, чтобы явиться во второй раз.

Насаженные на копья мертвецы тянули к воинам синие когтепалые руки, хватали, душили, плевались ядовитым гноем, норовя угодить прямо в глаза. Длинные лапы нежити дотянулись и до головы десятника Горга, опытнейшего их опытных, храбрейшего из храбрых. Бросив копье с мертвецом, Круглоголовый выхватил из‑за пояса тяжелый и неказистый с виду меч, выкованный из старой автомобильной рессоры. Ударил, рассек надвое и без того уже пронзенную тварь… и вместо одного монстра тут же получил двух! Мертвец, скалясь обнаженным черепом, на который, как видно, не хватило кожи, с хохотом выдернул из собственной груди копье и швырнул его в Горга. Десятник, хоть и не ожидал подобного, но все же был готов ко всему – и ловко отпрыгнул в сторону. Пущенное ожившим мертвецом копье, злобно дрожа, воткнулось в толстый ствол росшей неподалеку березы. Сам же монстр в ту же секунду развалился на две половины, наискось, от плеча и до пояса. Верхняя половина, упав наземь, упрямо поползла к Горгу, хватаясь за траву единственной рукою! Вторая, безголовая, часть мертвеца, высоко подпрыгнув, нанесла удар ногою, угодив опешившему десятнику в грудь. Словно этот, безголовый, мог видеть! Так ведь и видел… Вернее, кто‑то видел за него.

Круглоголовый отлетел к ивам, и ползший по траве череп, с частью извивающегося, словно змея, позвоночника, тотчас бросился на него, плотоядно клацая челюстью. Тут же, из травы, выполз еще один точно такой же змей‑череп, а за ним – еще один. Да и половинки только что разрубленного пополам мертвеца отнюдь не теряли времени даром.

Плохо бы пришлось бедолаге Горгу, коли б не помощь случившегося рядом Гнилла Тупая Башка. Воин из бывшего десятка Дарга ловко орудовал огромной дубиной, и это оказалось куда действеннее всего прочего оружия… по крайней мере – на время.

Раздробив черепа ползающих тварей, Гнилл зарычал и метнул в наступающую половину монстра подвернувшийся под руку камень. Вполне удачно – угодил в голову. Мертвец беззвучно упал в кусты… словно вернулся обратно в могилу.

– Бежим! – крикнул Тупая Башка. – Бежим, славный Горг! Великий Гамм велел призвать тебя!

– Слава великому Гамму!

Десятник горделиво ударил себя кулаком в грудь… тут же пронзенную острым и толстым когтем! Обливаясь кровью, Круглоголовый тяжело повалился в грязь, на расправу очнувшимся безголовым «змеям». Гнилл, увы, тоже далеко убежать не успел – очнувшийся в кустах монстр швырнул в него камень. Тот самый.

Получив удар в голову, Тупая Башка не удержался на ногах и, теряя сознание, ухнул в грязную коричневатую лужу.

Наплевав на все свое самолюбие и недавно полученный статус великого вождя, Гамм пустился в бега тотчас же, как только сообразил, в чем дело. О, Задавака всегда был умен, и много чего знал, тщательно скрывая и ум свой, и знания. А что делать? Приходилось таиться, великий Тварр вряд ли бы потерпел возможного конкурента.

Нашествие скелетов! Ожившие мертвецы, которых нельзя убить. Понятно все – кто‑то «разбудил» кладбище. С покойниками не справишься, однако, от них вполне можно уйти. Мертвецы сильны лишь у бывших своих могилок, далеко не ходят, ага. Жалко, не получилось захватить беглецов… Да и пес‑то с ними! Авось, попадутся еще. А не попадутся, так пускай сваливают, куда хотят. Лишь бы подальше от Марьиной Рощи.

– Хойра!

– Да великий?

Воительница стояла не совсем рядом, чуть позади, как и положено держаться с рядом с великим вождем.

– Велю всем уходить. Курв! Сигналь отбой.

– Слушаюсь, мой вождь, и повинуюсь!

Выказав все свое подобострастие, узколицый забрался на старый пень и, стукнув себя в грудь, издал громкий пронзительный вопль… Потом, чуть погодя, закричал снова…

– Пойдем и мы, – не дожидаясь ответа (да и кто б осмелился перечить вождю?), Гамм поспешно зашагал прочь, и остановился лишь в полкилометре от кладбища, у старой разрушенной эстакады. Встал, опираясь на изукрашенное цветной изолентой копье – знак собственной власти. При виде выходящих из зарослей воинов, кивал и лично напутствовал каждого… кого смог.

– Вы славно бились, парни. Теперь можете отдохнуть! Ступайте и помните – никто не может победить нежить. Даже самый могучий и храбрый боец.

– Но, великий… А как же ты? – сжимая ладонями окровавленную голову, осторожно спросил Гнилл Тупая Башка. Грязный, длиннорукий и злой, он напоминал сейчас вымокшую на дожде гориллу.

– Я останусь здесь! – вальяжно заявил Гамм. – И не пропущу мертвецов дальше.

– Но…

– Идите, славные воины. И скажите, чтоб продолжали пир.

Хитрый Задавака примерно вычислил, куда уж никак не доберется разбуженная нежить. Ни за что! Уж до этой эстакады – точно.

Так и случилось. Мертвецы еще немного повыли, но из зарослей не выбрался ни один, а через некоторое время прекратился и вой. Благостная тишь опустилась над кладбищем, как и должно было быть всегда.

Великий Гамм вернулся в племя окутанный недюжинной славой. Все знали, что это именно он не дал мерзкой нежити напасть, встал непоколебимо и задержал – одним своим взглядом! Ни одна «разбуженная» тварь в стойбище не прорвалась – и в этом, конечно, полная заслуга вождя.

Гамм – Победитель Мертвецов! Отныне только так стали звать своего вождя поредевшие в недавней битве нео.

* * *

– Они сказали – я почувствую, где надо ставить…

Обливаясь потом Дарг таскал увесистое надгробие по всему кладбищу, игнорируя предлагаемую Растой помощь.

– Ага… – надгробие явно стало теплее… теперь вновь – холоднее… а вот – жарче! Как в древней детской игре. Жарко. Жарко. Горячо!

– Похоже, что здесь, – юноша опустил надгробие в зарослях папоротников на обочине древней асфальтовой дороги. Старый асфальт давно растрескался и порос травой, но все еще был виден.

– Это точно здесь? – засомневалась девушка. – Ты уверен?

– Ну да… Эх, жаль лопаты нет. Яму бы…

Раста хмыкнула и тотчас же опустилась на колени:

– Я выкопаю. Легко!

– Ты?!

– Милый… ты забыл, кто я.

Буквально через минуту вкопанное надгробие засверкало змеями и крестом в лучах показавшегося из‑за облаков солнца. Немного отдохнув, Дарг уже повернулся – уйти… Как вдруг в голову ему ударили гулкие голоса мертвых!

– Благодарим тебя… Благодарим… Ты выполнил нашу волю… выполнил нашу волю… выполнил… Копай рядом… недалеко… Копни… Ты почувствуешь…

– Что? – Раста с тревогой глянула на любимого. – Ты что так побледнел, пошатнулся?

– Просили еще копать, – признался молодой человек. – Сказали – почувствую.

– Опять копать? Но, мы же уже…

– Просили…

Девушка насмешливо скривила губы:

– Ну да, ну да, как говорили в Древнем Риме – «Всем, кому можешь, помогай». Наверное, неплохое жизненное правило… В какие‑нибудь более спокойные времена.

– Здесь… – юноша остановился у развесистой ветлы с пожелтевшими листьями.

– Экскаватор в вашем распоряжении, сэр! – шутливо вытянулась Раста. – Минуточку потерпите…

Такого количества золотых и серебряных монет, брильянтов и всего прочего Дарг не видел раньше даже во сне! Даже много чего повидавшая Раста восхищенно сверкнула глазами и, погладив юношу по плечу, протянула:

– Вот это да! Твои дружки‑мертвецы не обманули. Думаю, это и есть знаменитое сокровище Силы Сандунова. Знаешь, а ведь мы все и не унесем.

Дарг повел плечом:

– А мы все и не заберем. Возьмем самое ценное. Главное, чтоб хватило расплатиться с проводником.

* * *

Где‑то здесь, под эстакадой бывшей линии МКАД находился проход сквозь Купол. Почти никто не знал, где. А вот этот невысокий худенький старичок в стареньком камуфляже и старинной серой шляпе – знал. Он вообще много чего знал, судя по редким оброненным во время пути, фразам.

– Ну, прощайтесь, – проводник улыбнулся и отошел в сторону. Нынче ему заплатили более чем щедро… и заплатили такими вещицами, о которых давно ходили легенды по всей Марьиной Роще. Не иначе, ребята нашли древний клад. Знаменитые сандуновские миллионы, так и не доставшиеся кутилам‑наследникам.

Симпатичная парочка. И он, и она. Пусть уходят. А клад нужно будет поискать, раз уж он есть. Не так уж и сложно, главное, заиметь план древнего кладбища, разоренного еще до Последней войны… Кстати, этот прощелыга нео, торговец крадеными книгами… как его… Быстроногий Лавр или Ларр… Он точно должен что‑то знать, должен…

– Спасибо тебе, Алеша, – Дарг со всей искренностью пожал руку шестипалому мутанту. – Без тебя б мы проводника так быстро не отыскали бы. На вот…

Сунув руку в карман, юноша сыпанул в карман мутанту целую горсть золота.

– Выпьешь за наше здоровье, Алеша, – обворожительно улыбнувшись, Раста чмокнула ворма в щеку. – Побольше бы таких славных людей, как ты!

– Людей? – непонимающе моргнул мутант.

– Ну, пусть – мутов. Какая разница? Как говорили в старину – был бы человек хороший, ага!

– Ну, ребятишки, пора! – оглянувшись, махнул рукой проводник. – В путь, милые мои, в путь. Время.

– Прощай, Алеша, – спускаясь под эстакаду, разом обернулись влюбленные. – Как говорится, лихом не поминай.

Сказали. Улыбнулись. Пошли. Навстречу своей новой судьбе, осененной самой настоящей любовью.

– Удачи вам… – смахнув скупую слезу, Алеша сунул руку в карман камуфляжной куртки… и ахнул.

– Говорите, за здоровье ваше выпить? Да тут… да тут… Да на эти денежки пивную можно открыть, да‑а!

Content

Андрей Посняков
Кремль 2222. Марьина Роща

Глава 1

Глава 2