Селена. По следу Жезла

Наталья Корепанова

© Наталья Корепанова, 2016

© Анна Репп, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-6008-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Горячие авторские благодарности

Наталье Шигаповой – за вовремя поданные идеи

Наталье Фукаловой – за самоотверженную вычитку и вовремя сделанные замечания

Алёне Мироновой – за вовремя высказанную доброжелательную, но необходимую критику

Юлии Волкодав – за вовремя (для меня) и, главное, качественно созданный курс по писательскому мастерству и литературному редактированию, который помог мне в создании этой книги

Часть 1. Богиня Луны древнего народа

Я сидела на большом валуне на вершине высокого холма и смотрела на лежащий передо мной город, пытаясь понять, где я очутилась и в какую сторону мне лучше податься, чтобы оказаться…

А, собственно, где мне нужно оказаться?

И что я вообще здесь делаю?

Я снова огляделась. Справа от меня, километрах в трёх, стеной стоял густой лес. Сзади, далеко у горизонта, тянулись горы. Слева, разлившись широкой лентой, важно и неторопливо текла величавая, глубокая река. А вдоль берега реки и вокруг соседнего, более пологого, холма, огороженный высокой крепостной стеной, расположился большой город.

Центром города был замок. Высокие башенки по его краям и шпиль посередине придавали ему сходство с устремившейся ввысь ракетой из фантастической повести, которых я в свое время перечитала не один десяток. Замок стоял на холме, и был виден с любой точки города.

Сам город, лежащий на равнине, делился неширокими улочками на относительно ровные квадраты. Количество построек в каждом таком квадрате, видимо, зависело от состоятельности владельца. Вблизи замка чаще всего весь квартал занимал один большой дом, окруженный роскошным садом или парком. Но чем дальше от холма разбегались улицы, тем больше домов становилось в квартале. А у городских стен дома уже теснились, как сельди в бочке, и тогда между улицами оказывалось до десятка небольших домиков с маленькими палисадничками вокруг.

Дома в городе отличались разнообразием, ограниченным лишь фантазией строителей, и располагались в полнейшем беспорядке. Одни тянулись вдоль улицы, строго глядя на нее глазницами окон, а другие забирались вглубь отгороженного невысоким забором участка, прячась под сень деревьев.

Вдоволь налюбовавшись открывшейся передо мной панорамой, я в очередной раз задалась вопросом: где я нахожусь и как я здесь очутилась? Вопрос был не из лёгких, но почему-то ни страха, ни паники не вызывал. Ну, оказалась я в незнакомом месте, ну, не знаю, как отсюда выбраться. Подумаешь, проблема! Сейчас пойду в город и всё узнаю!

Дома, наяву, я бы уже вся испсиховалась от страха, не понимая происходящего, а тут, во сне, такая смелая стала…

Что-о-о-о?

А что… вполне разумная мысль.

Я тряхнула головой и встала с валуна. Пожалуй, надо наведаться в город. Какими-то до боли знакомыми кажутся мне его башенки и улицы. Где и когда я могла их видеть?

Продравшись сквозь заросли высокой ароматной травы, я вышла на довольно широкую и хорошо утоптанную тропу, ведущую к городу. Судя по всему, по ней достаточно часто ходили. Ну, мне же лучше. Хоть не по кочкам брести. И так идти далеко, не меньше часа шагать буду.

Но не успела я и шагу сделать, как сзади раздался какой-то шорох и короткий звериный рык.

Я испуганно оглянулась и чуть не заорала от страха.

Передо мной стоял великолепный зверь, на котором сидел не менее великолепный мужчина. Но в первое мгновение мне было не до мужчины. Я только отметила, что зверь был не один. Всё моё внимание было приковано к этому чуду природы.

Представьте себе гепарда величиной с лошадь. Мощное гибкое тело на крепких мускулистых лапах. Шкура цвета хаки: переплетающиеся между собой пятна песочного, коричневого, чёрного и зеленовато-болотного цвета делали этого зверя совершенно невидимым в любой местности. Длинный, нервно подрагивающий хвост и острые клыки, высовывающиеся изо рта, как у саблезубого тигра, довершали картину. Да уж, не хотела бы я встретиться с этим зверем один на один где-нибудь в степи. Впрочем, как и в лесу, на реке, да и в любом другом месте.

На спине этого чуда сидел всадник: высокий худощавый мужчина, одетый в светлые штаны и белую свободную рубаху навыпуск. Черты его смуглого лица показались мне смутно знакомыми. Интересно, где мы могли с ним раньше встречаться? В каком сне он мне привиделся? А может, просто увидела его как-нибудь на улице или в троллейбусе, понравился, вот и перекочевал в мой сон. Из троллейбуса – да на гепарда. Тоже транспорт.

Впрочем, сейчас мне было не до воспоминаний. Я была слишком испугана видом этого, пусть и приручённого, но всё же дикого зверя.

Я попятилась, освобождая им место на тропинке, с одной надеждой, что этот милый котик уже позавтракал перед дорогой.

– Не бойся, – крикнул всадник, – он тебе ничего не сделает.

И поспешно спрыгнул на землю, не выпуская из рук поводья.

А гепард потянулся ко мне, обнюхал с ног до головы и вдруг ткнулся крепким лбом в мою руку – погладь! – и… замурлыкал. Правда, в первый момент мне показалось, что где-то рядом трактор завёлся. Зверюга тёрся об меня головой и был наверху блаженства, а я стояла, совершенно опешив и ничего не понимала.

– Он узнал тебя! – торжествующе воскликнул мужчина. – Селена, Мурлыка тебя узнал!

Мурлыка?

Мурлыка!!!

Неужели моя мечта сбылась, и я снова оказалась в Кэтанге? Через столько лет! А этот высокий красавец – Стэнн?! Ему было семнадцать, когда я перестала видеть этот сон. Худой нескладный подросток, не знающий, куда девать свои конечности. А сейчас – мужчина в расцвете лет. Немудрено, что я не сразу его узнала! Как давно это было!

Впервые здесь я оказалась, когда мне только-только исполнилось девять лет.

Тот день у меня не задался. Сначала я схлопотала «пару» по физкультуре, которую часто пропускала по причине слабого здоровья и поэтому так и не научилась подниматься в гору на лыжах «ёлочкой», а именно этого и потребовала у меня на зачёте физручка. Затем поссорилась с дворовыми подружками. Точнее, это они со мной поссорились, не поставив меня об этом в известность. Когда я вышла гулять, они, вместо того, чтобы подойти ко мне или хотя бы подождать, когда я дойду до них, вдруг развернулись и умчались в соседний двор. Бежать за ними было бесполезно, их там наверняка уже не было. Это развлечение называлось «бегать от…» и не имело под собой никаких объективных причин. Просто мне не повезло – сегодня я во двор вышла последней и коалиция уже сложилась. Побродив кругами вокруг заснеженной клумбы и скатившись пару раз с горки, я ушла домой и потом мрачно смотрела из окна, как вернувшиеся во двор подружки лепили снеговика и валялись в снегу. А потом пришла с работы мама, и мне попало за беспорядок в комнате. В общем, то ли звёзды не так встали, то ли Луна была в каком-то не том доме, но день, определённо, оказался не из лучших. И вечером, выключив свет и забравшись под одеяло, я, расплакалась, вспоминая события этого неудачного дня. Я жалела себя и мечтала исчезнуть куда-нибудь из этого несправедливого мира.

«Вот уеду далеко-далеко… они тогда пожалеют… а я им даже писать не буду…» – всхлипывала я, наслаждаясь своей «страшной» местью…

…как вдруг услышала:

– Чего ревёшь? Тебя кто-то обидел?

Я подняла голову и изумлённо уставилась на стоящего передо мной мальчишку.

Мальчишка как мальчишка. Худой и высокий. Длинные волосы собраны «хвостом» на затылке («Как у девчонки», – удивлённо подумала я). Загорелый до шоколадного цвета. А в выразительных больших чёрных глазах с длинными густыми ресницами читались сочувствие вперемешку с удивлением.

– Кто тебя обидел? – снова спросил парень.

– Да так… все помаленьку, – ответила я, ошарашено оглядываясь по сторонам. – А где это я?

Переход от тёмной спальни к солнечному песчаному пляжу был, мягко говоря, довольно неожиданным. Солнце уже садилось, но света от него было ещё вполне достаточно, чтобы шокировать непредвиденным контрастом.

Я сидела на песке около широченной реки, а в нескольких шагах от меня возвышалась городская стена, у ворот которой лениво бродили стражники в лёгких кольчугах. Длинные ножны с высовывающимися ручками мечей едва не волочились по земле.

Я перевела взгляд на мальчишку, который, посмотрев на меня, как на чокнутую, всё-таки ответил:

– Как – где? В Лэнмаре.

Ладно, хоть пальцем у виска не покрутил. Но я всё-таки продолжила допрос:

– А как я тут оказалась?

Хотя, конечно, понимала, что вряд ли этот пацан сможет ответить что-нибудь путёвое.

– Слушай, с тобой всё в порядке? – уже не на шутку встревожился парень.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Вроде, да.

Рыдать в подушку мне уже абсолютно расхотелось, да и страха почему-то не было. Одно любопытство: где же это я очутилась, и как я сюда попала.

– А ты кто? – снова обратилась я к внимательно разглядывающему меня мальчишке.

– Я – Стэнн Фарроас. А тебя как зовут?

– Меня?

Имя парня меня удивило. Никогда ничего подобного не слышала. Поэтому и называть ему своё настоящее имя показалось неправильным. «Лена» – что-то слишком скучное и будничное. А я, судя по всему, уже не дома, не в своём городе и даже, наверное, не в своей стране. Ну, да. Таких стражников у нас днём с огнём не сыщешь. Разве что я вдруг на съёмки какого-то фильма попала. Хотя, это было бы уж вообще чрезмерное везение. Так что съёмки отпадают. Но, раз уж я оказалась в таком загадочном месте, то надо и имя себе придумать необычное.

Я подняла глаза к быстро темнеющему вечернему небу и внезапно увидела поднимающуюся из-за горизонта громадную Луну. И тут же перед глазами возникла картинка из детской книжки про космос, которую я читала буквально вчера: астроном смотрит на Луну в телескоп, а рядом надпись, что по-гречески Луна называется Селеной. Название это мне очень понравилось. Веяло от него чем-то таинственным, сказочным…

– Я – Селена, – обрадовано заявила я.

– Красивое имя, – уважительно кивнул головой мальчишка. – А ты почему здесь сидишь одна? Темнеет уже. И ворота скоро закроют.

– Мне идти некуда. У меня тут знакомых нет, – погрустнела я.

– Есть, – твёрдо сказал Стэнн. – Я знакомый. Уже целых пять минут. Так что пошли ко мне.

– Пошли, – согласилась я и, встав, начала отряхивать красивое розовое платье. Точно такое же, как то, на которое я в прошлые выходные любовалась в витрине магазина, представляя, как бы хорошо я в нём смотрелась.

Но почему-то меня это совсем не удивило.

Стэнн провёл меня через ворота, мимо улыбнувшихся ему, как старому знакомому, стражников, и повёл по ровной, как по линейке очерченной, улице. Мы шли долго, через весь город, к большому дому, стоящему у самого подножья холма. Стэнн не торопился. Поняв, что я в Лэнмаре впервые, он болтал без умолку, знакомя меня с историей города и рассказывая о его знаменитых жителях.

Проходя мимо высокого дома с башенкой, на верхушке которой болтался флюгер, изображавший какую-то неведомую мне птицу, Стэнн сказал:

– Здесь живёт лорд Атулис, Главный Маг Высшей Школы Магии и Колдовства. Он – друг моего отца. Когда я вырасту, обязательно буду учиться в этой Школе.

– Какой школе? – не поняла я. – Магии и Колдовства?

– Ну, да, – кивнул Стэнн. – Что, думаешь, не поступлю?

Я пожала плечами:

– Откуда я знаю. А вы тут что, колдовать умеете?

– Конечно! Не все, правда, но кто в этой Школе учился – те умеют. Чтобы туда попасть, надо экзамены сдать. Сложные. Но лорд Атулис говорит, что я справлюсь.

– Ты что, тоже колдун? – настороженно спросила я. О колдунах я знала только из детских сказок, а там они все были с определением «злой». Злая колдунья чуть не погубила Элли из Канзаса[1], злые колдуны чуть не отобрали жизнь у глупых девчонок и мальчишек[2], ну и ещё кучка классических примеров, типа Снежной Королевы[3] и прочих подобных героев.

– Ну, что ты. Я ещё только учусь. Вот отец у меня – колдун настоящий. Главный Королевский Колдун – вот как его должность называется. Сильнее его в нашей стране колдунов нет! Да что в стране! На всей Сэлларии!

«Мамочки, куда я попала!» – запаниковала я, думая, не пора ли уносить отсюда ноги, но в этот момент Стэнн сказал, открывая калитку:

– Вот, пришли, – и пропустил меня вперёд.

А я, увидев раскинувшуюся передо мной панораму, сначала застыла в восхищении, а потом, как зачарованная, пошла по дорожке, разглядывая окружающее меня великолепие.

Посреди ухоженного и благоухающего сада стоял огромный трёхэтажный дом. Стены его были выкрашены в нежный кремовый цвет, а вдоль каждого этажа по периметру тянулись широкие балконы. Поддерживающие покатую крышу белые стройные колонны, такие же белые фигурные балясины[4] на балюстраде[5] и высокие, почти на весь этаж, окна, закруглённые сверху, придавали дому, несмотря на его размеры, лёгкость и воздушность.

От ступенек крыльца, огороженного коваными перилами, расходились дорожки из жёлтого кирпича («Как дорога в Изумрудный город!» – восторженно отметила я, горячая поклонница всей серии книг Александра Волкова). Две из них огибали большой круглый фонтан и затем, соединившись в одну, важно шествовали к воротам. Остальные, более узкие, извиваясь, бежали в разные стороны между клумб и кустов, создавая причудливые переплетения, давая возможность со всех сторон разглядеть изысканную работу садовника.

А сад и правда был великолепен. Аккуратно подстриженные «английские» газоны, на которых яркими пятнами выделялась буйно цветущая растительность, шарообразные кусты, высокие статные деревья – всё это, несмотря на явные следы планомерной работы садовника, каким-то непостижимым образом создавало ощущение дикой, неприглаженной, природы. В этом саду хотелось заблудиться и бродить без конца, отдыхая под деревьями, разглядывая броские цветы, слушая жужжание пчёл.

С открытым от удивления ртом я обошла вокруг дома, сопровождаемая посмеивающимся над моим восторгом мальчишкой, и вышла к неприметной калитке в окружающем сад высоком заборе. От калитки до ступенек к небольшой двери в боковой стене дома тянулась всё та же жёлтая дорожка, а по краям дорожки стояли пышные кусты разноцветных роз. Цветы, как, собственно, всё в этой стране, были огромные – каждый бутон с два моих кулака, а то и больше. Я никогда не видела таких красивых роз, поэтому остановилась около первого же куста и осторожно потрогала прохладные лепестки:

– Настоящая! – восхищённо прошептала я и обернулась к юному колдуну: – Они настоящие!

Мальчишка опять посмотрел на меня, как на дурочку, и ответил:

– Конечно, настоящие. А какие они ещё могут быть?

Я смутилась

– У нас таких больших роз не бывает. Наши раза в два меньше. И на одном кусте растут розы только одного цвета, а тут, смотри, куст один, а розы и красные, и жёлтые, и фиолетовые, и зелёные. Поэтому я и удивилась.

– У вас – это где? – с любопытством спросил Стэнн.

Я замялась:

– Ну-у-у… Я не знаю. Там, где я живу. А где это – я сама теперь не понимаю. Далеко, наверное.

Я вздохнула, впервые подумав: а где же, действительно, мой дом и как же я выбираться отсюда буду?

– Ничего, – махнул рукой мой новый друг. – Ты не переживай. Мой папа тебя домой вернёт. Он знаешь, какой колдун! Он всё может! На вот лучше, возьми.

И Стэнн сорвал мне самую большую розу – тёмно-фиолетовую с лиловыми разводами.

Я осторожно взяла её, боясь уколоться о шип. Мальчишка, видимо, это понял и рассмеялся:

– Не бойся. Ты что, не видишь, что шипов нет?

Я внимательно рассмотрела стебель. Он был ровный и гладкий. Я подняла глаза на парня:

– Как хорошо! А то я розы не люблю, потому что всё время укалываюсь.

– Это мама постаралась. Садовник постоянно царапался о шипы, ну, мама и заколдовала кусты. Все колючки отвалились и больше не растут. Здорово, да?

– Здорово, – согласилась я. – А мама у тебя, значит, тоже колдунья?

– Да, – с гордостью ответил Стэнн. – Не такая, как папа, конечно, но тоже многое может.

Я снова затрепетала: сбывались самые большие мои страхи. Никогда не мечтала оказаться на месте героев, сражающихся с колдунами. От одной мысли о том, что меня смогут превратить в камень или, того хуже, в какую-нибудь лягушку, а то и вовсе съесть, меня в дрожь бросало. Надеюсь, мама этого мальчика не питается непрошенными гостями, как Баба Яга из русских сказок?

И в этот момент я услышала приятный женский голос:

– Стэнни, у нас гости?

Мы обернулись. На крылечке стояла красивая женщина. Высокая, статная, с длинными – почти до пят – густыми тёмными вьющимися волосами, заплетёнными в толстую косу. Мягкий овал лица, сужающийся книзу, пухлые губы и большие выразительные глаза – прямо, русская красавица. А курносый нос придавал лицу какую-то милую задоринку. Выглядела женщина очень молодо, и я сперва подумала, что это, наверное, старшая сестра Стэнна.

– Мам, это – Селена. Она заблудилась и не знает, где её дом.

Женщина удивлённо подняла брови:

– Как у нас можно заблудиться?

Она выделила «у нас», имея в виду даже не весь город, а, пожалуй, всё королевство сразу. Позже, познакомившись с местной географией, я поняла, что заблудиться здесь было действительно трудновато. Сеть дорог, соединявших все города и посёлки, содержалась в идеальном порядке, а на стене каждого придорожного трактира висела карта, и любой возчик, едущий в нужном направлении, довёз бы усталого путника до нужного места. Заплутать можно было только в лесу, но и это было бы странно, потому что всё население с малых лет знало, как выйти из леса по приметам типа: зелёный мох симэс растёт с восточной стороны деревьев, а красный мох сэмте – только недалеко от рек. Ну, и так далее. Так что, за последние тысячелетия заблудившихся в лесу можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и те были несмышлеными младенцами, сбежавшими от засобиравшейся грибов няньки.

Поэтому можно было понять удивление мамы Стэнна.

Женщина спустилась со ступенек крыльца, подошла ко мне и окинула меня внимательным взглядом. Глаза её на мгновение удивлённо расширились, она вопросительно подняла брови, а потом лицо её приняло сосредоточенное выражение, которое через пару секунд сменилось доброй улыбкой:

– Меня зовут леди Икэсса Фарроас, а отца Стэнна – лорд Джэффас. Пойдёмте в дом, ребята.

Но не успели мы и шага сделать, как на крыльце показался высокий сухощавый мужчина, очень похожий на Стэнна. Такой же смуглый, темноволосый, с крепким волевым подбородком и прямым носом. Из-под густых бровей зорко глядели чёрные глаза.

– Ну, и где тут наша гостья? – спросил он и быстро сбежал со ступенек.

«Как он узнал, что я здесь? – удивилась я. – В окно, что ли, увидел?»

Тогда я ещё не знала, что здешние колдуны владеют способом передачи мыслей на расстояние – мыслеречью. И леди Икэсса уже сообщила ему о моём появлении.

Лорд Джэффас осмотрел меня со всех сторон и весело присвистнул:

– Да уж, таких гостей у нас ещё не было. Стэнн, где ты её встретил?

– У реки у Южных ворот, – настороженно ответил Стэнн. – А что-то не так, пап?

– Всё так, не волнуйся, – успокоил его отец. – Пойдёмте в дом, попьём чаю с тортом и поговорим. Интересно было бы узнать, как ты здесь оказалась.

Поднявшись по ступенькам крыльца, пройдя по узкому коридору и миновав небольшую, идеально чистую кухню, мы вошли в уютную, со вкусом обставленную, гостиную. И я опять распахнула в удивлении рот, во все глаза рассматривая это богатое великолепие, которое я раньше разве что в фильмах про царей видела.

Стены были обиты шёлком пастельных тонов. Вдоль одной из них, на узорном, песочного цвета паркете, стояли белые кресла с округлыми спинками и гнутыми ножками и небольшие изящные столики персикового цвета.

В высокие – до потолка – окна, обрамлённые светлыми шторами, задувал тёплый вечерний ветерок, игравший подвесками хрустальных люстр. Подвески издавали лёгкий прозрачный звон. В простенках между окнами стояли вазоны с яркими крупными цветами.

У противоположной от окон стены располагался огромный овальный стол, накрытый белоснежной скатертью. За этим столом, наверное, человек сорок могло поместиться. За ним мы и расселись на мягких удобных стульях, таких же белых и с такими же гнутыми ножками, как и кресла.

Когда перед каждым из нас оказалось блюдце с тортом и чашка с ароматным чаем, лорд Джэффас спросил:

– Селена, расскажи, где ты живёшь? Как ты сюда попала?

Я растерялась:

– Я не знаю… я помню, что легла дома спать. Я с подружками поссорилась, и ещё мама меня отругала. И мне так обидно было, что я одеялом с головой укрылась и заплакала. И вдруг услышала голос Стэнна. Он спросил: «Чего ревёшь?». Глаза открыла – а я не дома в кровати, а здесь, на берегу реки. Я теперь сама ничего не понимаю. И не знаю, как мне домой вернуться.

Я почувствовала, что сейчас опять расплачусь и наклонила голову, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы.

– Не переживай, съешь лучше конфетку, – лорд Джэффас подвинул мне вазочку с конфетами. – Всё в порядке у тебя будет. И домой ты вернёшься очень скоро. Выспишься – и вернёшься.

– То есть как – высплюсь? – удивилась я.

– Понимаешь… даже не знаю, как и объяснить. Я тоже впервые с этим сталкиваюсь, но в древних книгах читал, что такое случалось и раньше… Словом, ты просто спишь. Спишь дома, у себя в кровати. А мы тебе просто снимся.

– То есть как это – снимся? – запротестовал Стэнн. – Мы что, её сон? И в действительности не существуем?

– Ещё как существуем! – улыбнулся лорд Джэффас. – Ты с Селеной только сегодня познакомился, но ты же помнишь всю свою предыдущую жизнь, правда? Без Селены.

– А вдруг и моя предыдущая жизнь ей тоже приснилась, – угрюмо пробормотал Стэнн.

– Да, это – тяжёлый вопрос, над которым наши философы бьются уже не первую тысячу лет, – рассмеялся лорд Джэффас. – Чем сон отличается от яви и как реальность переплетается со сновидениями? Рассуждать на эту тему до конца жизни можно. Но пока можешь принять на веру мои слова, если ты мне, конечно, доверяешь: мы – вполне реальные люди, существующие независимо от снов Селены. А вот Селена немного выпадает из нашей реальности, что, собственно, совсем не мешает ей жевать этот вкусный торт, чего и тебе, сын, советую.

А я и правда, накинулась на торт, позабыв про все свои проблемы. Такой вкуснотищи я никогда в своей жизни не ела. На фоне его изумительного вкуса всё остальное казалось не стоящим внимания. Тем более, что лорд Джэффас пообещал мне, что всё у меня будет хорошо, и домой я вернусь очень скоро. Так что я перестала беспокоиться и решила получить от своего сна максимум удовольствия.

Но вдруг пришедшая мысль выбила меня из безмятежного настроения.

– Лорд Джэффас, а когда я проснусь… ну… я потом смогу ещё раз сюда вернуться?

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил лорд. – Просто, засыпая, подумай о нас и захоти попасть именно сюда. Я думаю, у тебя получится.

Огромный камень упал с моей души, и я снова вернулась к торту.

Так началась моя жизнь в Лэнмаре, столице Кэтанга, одной из стран Сэлларии, продолжавшаяся целых восемь лет. Каждый вечер я ложилась спать – и оказывалась в доме Стэнна, ставшего мне за эти годы лучшим другом. И даже больше, чем другом. А потом что-то случилось, и я перестала видеть этот сон. И вот сейчас, после длительного перерыва, я каким-то образом снова вернулась сюда.

– Стэнн! Здравствуй! Как я рада тебя видеть!

Я чуть на шею ему не кинулась, обрадовавшись нашей встрече. Но тут же смущённо потупилась: столько лет прошло. Может, он уже разлюбил меня. Совсем же мальчишкой был, когда мы расстались. Он, поди, за это время женился, кучу ребятишек завёл. А я к нему сейчас обниматься полезу. Шокирую парня.

И, вместо горячих объятий, я неуверенно протянула ему ладонь, которую он сразу схватил обеими руками.

– А я-то как рад! Сколько лет прошло! Я уж и не чаял тебя встретить. Думал, ты никогда не вернёшься!

Стэнн сжимал мою руку, и было видно, что он едва сдерживается, чтобы не заключить меня в объятия, и только его аристократическое воспитание спасает меня от этого проявления бурной радости.

Значит, он всё-таки вспоминал обо мне?

– Стэнн… А сколько лет меня здесь не было?

– Почти сорок. А если точнее – тридцать семь лет и десять месяцев. И тринадцать дней.

Ой… Это ж сколько ему сейчас лет? Когда мы расстались, мы были одногодками. А сейчас ему… Хм… так, с ходу и не сосчитаешь. А ведь в нашем мире всего десять лет прошло. Впрочем, какая разница. Выглядит-то он лет на тридцать, не больше. Да и вообще, как мне помнится, здешние колдуны до пятисот лет живут, так что в любом случае до старости ему ещё далеко.

– А часов? – улыбнулась я. – Откуда такая точность? Ты так хорошо запомнил день моего исчезновения?

Стэнн смутился так, что на щеках выступили красные пятна.

– Я… да… я запомнил… Это же было в тот день, когда я тебя поцеловал, помнишь? Ты тогда сказала, что ещё недостаточно взрослая, чтобы целоваться с мужчинами. А потом случился этот страшный обвал… Меня оглушило, я не сразу пришёл в себя, а когда мы с отцом разгребли завал, тебя в пещере не было. Ты просто исчезла. И больше не появлялась… А я каждый год отмечал этот день в календаре, как самый чёрный день в моей жизни…

…Мы спешились недалеко от входа в пещеру и освобождённый от нас Мурлыка, потянувшись и зевнув во всю свою клыкастую пасть, растянулся на каменистой площадке. Горы были далеко от города, Мурлыка вёз нас несколько часов и, конечно же, устал. Я потрепала его между ушей:

– Уморился, бедняга! Отдыхай. Спасибо, что привёз нас.

Стэнн достал из заплечного мешка большой кусок мяса и кинул его Мурлыке.

– Ешь! Ты честно заработал этот обед

Мурлыка с урчанием набросился на мясо, а мы, поднявшись по пологому склону, заглянули в пещеру.

– Ой, как темно! – протянула я. – Ничего и не видно толком.

– Подожди, сейчас факелы зажгу.

Стэнн достал из мешка два больших факела и, прищёлкнув пальцами, пустил в каждый из них по маленькому огненному шарику. Факелы мгновенно вспыхнули ярким пламенем, и мы, согнувшись, пробрались через низкое отверстие внутрь.

Пещера была совсем маленькая. Не пещера, а пещерка. Факелы освещали её всю не хуже электрической лампы. Я огляделась: ни дополнительных выходов, ни подземных ходов, ни скелетов по углам… Словом, вполне добропорядочная и довольно скучная пещера.

– И что мы тут будем делать? – разочарованно спросила я. – Ты её так расписал, я уж думала, тут какая-то сказочная красота, а здесь – ничего особенного.

– Ты погоди, – улыбнулся Стэнн. – Во-первых, отсюда изумительный вид на закат, и ты скоро в этом убедишься. А во-вторых, здесь неинтересно только при свете факелов, они слишком яркие для такой маленькой пещеры. А мы сейчас костёр разожжём вот в этой нише, – он ткнул пальцем в углубление в скале, над которым нависал небольшой козырёк, – а факелы погасим. И, когда стемнеет, тут таинственности ого-го сколько будет!

– Ладно, давай свои дрова, – сказала я, и нагнулась за мешком. И Стэнн тоже нагнулся. Мы стукнулись лбами и я, вскрикнув, упала на колени, потирая ушибленное место.

– Ну, вот, теперь шишка будет, – расстроилась я.

– Ничего, – утешил Стэнн, – ты мне и с шишкой нравишься.

Я улыбнулась, а Стэнн, присев передо мной, аккуратно отвёл мою руку:

– Давай, полечу.

Тоже опустился на колени для большей устойчивости, положил на ушиб ладони, одну на другую, что-то пробормотал, и, убрав руки, вдруг поцеловал меня – сперва в лоб, а потом, не дав мне опомниться, прямо в губы быстрым, коротким поцелуем. И, сев на пятки, настороженно посмотрел на меня: как я среагирую.

А я, как всегда, растерялась. Я вообще очень легко теряюсь, когда происходит что-то непредвиденное. И только и смогла сказать:

– Это что, тоже для лечения надо?

– Ага, – согласился этот юный хитрец. – Давай ещё полечу. Чтобы уж точно шишки не было.

И он снова потянулся ко мне. Но я, вдруг испугавшись, отшатнулась и быстро встала:

– Не надо, Стэнн, я… – я замолчала, пытаясь найти причину, оправдывающую моё поведение. – Я ещё не достаточно взрослая, чтобы с мужчинами целоваться. Давай подождём хотя бы годик… а там видно будет.

– Тебе уже семнадцать, – пробурчал Стэнн.

– Вот именно. И тебе тоже. Мы ещё несовершеннолетние.

И я отвернулась, скрывая смятение, и сама понимая, что дело здесь совсем не в возрасте. Просто я привыкла считать Стэнна своим братом, а когда брат лезет с поцелуями… Надо было срочно менять жизненную концепцию, а на это требовалось время. К тому же я вдруг подумала, что от братского поцелуя я бы, наверное, так не разволновалась. А это значит… Ой, лучше не думать, что это значит. По крайней мере, сейчас, когда мы собрались вдвоём ночевать в этой пещере.

Я отошла к нише и повторила:

– Давай уже дрова.

Парень разочарованно вздохнул и потянулся за мешком.

И тут мы услышали скорбный вой Мурлыки

Стэнн выпрямился и удивлённо посмотрел на меня. Но не успел он и слова сказать, как мы услышали странный подземный гул. У меня появилось ощущение, будто из центра Земли начал подниматься огромный лифт, причём с неисправным механизмом.

– Что это? – испуганно вскрикнула я.

– Не знаю, – встревожено прислушался Стэнн. – Сейчас посмотрю.

Он резко встал и шагнул к выходу… и в этот момент стены пещеры дрогнули, заколебались, как шторы на сквозняке, пол заходил ходуном, и огромный камень, сорвавшись с потолка, рухнул между нами. За ним полетело множество мелких.

– Стэнн! – завизжала я, забиваясь в нишу, в которой мы хотели развести костёр.

Стэнн не отвечал. То ли был слишком далеко и не слышал меня, то ли… Но эту мысль я старательно гнала от себя. Не мог Стэнн так глупо погибнуть! Не мог!

Я сидела, согнувшись в три погибели, в крохотной нише, и с ужасом слушала подземный гул и потрескивание каменных стен. К моему счастью, эпицентр землетрясения был далеко от этой пещеры, поэтому, хоть земля ещё и подрагивала, камнепад быстро прекратился. Камни завалили вход и погасили факелы, и я сидела в кромешной тьме, не видя даже кончика собственного носа. Потом гул прекратился, и наступила звенящая тишина.

– Стэнн! – почти прошептала я, боясь нарушить это страшное безмолвие.

Стэнн не отозвался.

– Стэнн! – позвала я громче, но даже этого малейшего сотрясения воздуха хватило, чтобы с вершины перегородившей дорогу к выходу насыпи, шурша, посыпались мелкие камушки. Я испуганно замолчала.

Я сидела, сжавшись, под ненадёжным прикрытием маленького козырька ниши, в полной темноте, слыша только шорох сползающих камней, не зная, жив ли Стэнн, знает ли кто-нибудь, что здесь произошло, спасут ли меня, или эта мрачная пещера станет моей могилой…

Сказать, что я была испугана – ничего не сказать. Тёмный первобытный ужас поднимался глухой волной откуда-то из глубины души, затапливал меня, заставляя сжиматься сердце. У меня застучали зубы, я покрылась липким холодным потом…

– Господи, – вдруг прошептала я. – Помоги! Я хочу домой! Я хочу исчезнуть отсюда и больше никогда тут не появляться! Я хочу домой! Я не хочу здесь оставаться! Пожалуйста, отправьте меня домой!

Я сидела, закрыв глаза, и истово молилась неизвестному мне Господу. Молилась впервые в жизни, всей душой желая получить Его помощь и поддержку. Вряд ли бы мои родители-атеисты похвалили меня за такое усердие, но мне сейчас было не до богословских споров. Я хотела остаться в живых, и Господь был единственным существом, могущим мне помочь в этой, абсолютно безнадёжной, ситуации.

И тут я почувствовала ещё один подземный толчок. Камень надо мной зашатался, и я всеми обострившимися от опасности чувствами поняла, что он сейчас упадёт и придавит меня. Я в ужасе закричала… и проснулась.

Я сидела на своей родной кровати, в незашторенное окно падал лунный свет, а на пороге стояла сонная мама:

– Что случилось? Ты чего кричишь? Кошмар приснился?

Я с трудом перевела дух:

– Да… что-то ужасное…

– Что? – мама подошла и села на краешек кровати.

– Не помню… совсем не помню… но что-то ужасное… страшное… не хочу вспоминать, не хочу!

– Ну и не вспоминай. Ты дома, мы с папой здесь, всё в порядке. А это был только сон.

Она уложила меня, поправила одеяло:

– Спи. А то не выспишься. Скоро утро.

Мама вышла, а я встала и, подойдя к окну, стала смотреть на тёмный двор, освещаемый только лампочками у подъездов. Сердце отчаянно билось, в ушах всё ещё стоял гул, который я слышала во сне, но вспомнить, что мне снилось, я так и не смогла. Да я и не особо пыталась.

…А на следующий день я выяснила, что дико боюсь лифтов. И потом ещё много лет даже на девятый этаж к друзьям ходила пешком, если у меня не было попутчиков, которые могли бы отвлекать меня во время подъёма разговорами…

Я осторожно освободила руку из ладоней Стэнна и, отвернувшись, обеими руками начала гладить громко мурлычущего зверя.

– Так вот почему я боюсь замкнутого пространства, – я не поворачивалась, спиной чувствуя внимательный взгляд Стэнна. – Знаешь, я долгое время в лифтах ездить боялась. В детстве нравилось в них кататься, а потом – как отрезало. И до сих пор, собственно, их не люблю. А сейчас вспомнила, как мне было страшно в этой маленькой пещерке, где я сидела под потрескивающим камнем и молилась, чтобы он не свалился и не придавил меня. А потом мне захотелось исчезнуть оттуда, вернуться домой. И я проснулась. И напрочь забыла свой сон. Помнила только, что снилось что-то страшное, и очень не хотела туда возвращаться. Наверное, поэтому мне этот сон и перестал сниться.

– Наверное…

Стэнн подошёл, встав у меня за спиной, и положил мне руки на плечи.

– Но сейчас ты здесь, и я очень этому рад.

– Я тоже рада, – взглянув на него через плечо, улыбнулась я. – А ещё я рада тому, что мне не придётся пешком топать. Ты ведь довезёшь меня, правда?

– Конечно! Залезай!

– Милый зверь! – обратилась я к гепарду. – Ты прокатишь меня до города?

«Милый зверь» боднул меня головой так, что я покачнулась, и зевнул, показав все свои великолепные острые зубы.

Я сочла это знаком согласия и с помощью Стэнна уселась на мягкую кожаную попону, которой была покрыта спина этого необычного средства передвижения. Стэнн уселся сзади и тронул поводья.

– Мы ведь не торопимся? – спросил он. – Мурлыка может прогуляться не спеша?

– Ты так и зовёшь его Мурлыкой? – рассмеялась я. – Такой зверюга вымахал!

– Конечно, – улыбнулся Стэнн. – Это же ты его так назвала. А я ничего менять уже не стал…

…Мы нашли этого крохотного, ещё слепого, котёнка, когда гуляли по лесу. Он лежал под корнями упавшего вигнума и плакал, как маленький ребёнок.

– Смотри, какая кроха! – я кинулась было к нему, но Стэнн схватил меня за руку:

– Подожди!

Он внимательно огляделся по сторонам:

– Вдруг тут мать поблизости. Пошли-ка лучше отсюда.

– Стэнн, он даже не в норе! Если бы мать была рядом, она бы давно прибежала. Что-то случилось. Слышишь, как он пищит? Буквально из последних сил.

Жалобный плач котёнка перемежался горькими всхлипываниями.

Стэнн снова оглянулся.

– Да. Наверное, ты права.

Мы подошли к малышу. Я взяла его на руки:

– Стэнн! Он худой, как велосипед! У него все косточки прощупываются! Его надо срочно накормить, не то он умрёт от голода!

Будто в подтверждение моих слов котёнок, нашарив мой палец, начал его сосать, но сил у него уже не было даже на это и, сделав пару сосательных движений, он тихонечко заскулил, жалуясь на судьбу.

Сердце у меня заныло:

– Стэнн, бежим скорее! Его спасать надо!

– Бежим!

И мы со всех ног кинулись на полянку, на которой оставили чудо техники, сделанное Стэнном по моим чертежам и описаниям – велосипед. До моего появления такого транспорта в этом Мире не было. Ну, а чтобы мы могли ездить на нём вдвоём, Стэнн его сразу и модифицировал, удлинив раму и сделав двойное седло.

Вскочив на велосипед, Стэнн побил все рекорды скорости. Мне иногда казалось, что колёса отрываются от земли и летят над тропинкой. Хотя, кто его знает, может, так оно и было. Стэнн уже тогда неплохо колдовал. Врождённый талант, как однажды выразился про его способности друг семьи, Главный Маг Высшей Школы Магии и Колдовства Атулис Гусоас.

Дома первым делом мы накормили малыша молоком. Лакать он ещё не умел, поэтому сначала, пока Стэнн носился по дому в поисках какого-нибудь приспособления для кормления, я кормила кроху с пальца: обмакивала его в молоко и давала котёнку его облизать. Потом Стэнн нашёл, наконец, пипетку, и дело пошло веселее. Вскоре маленький обжорка перестал чавкать и упал на спинку, кверху тугим, как барабан, пузиком. Я пощекотала его животик, почесала за ушком, и он, довольный жизнью, вдруг громко замурлыкал, будто моторчик включили.

Я рассмеялась:

– Ах, ты, мурлыка!

– Мурлыка? – переспросил Стэнн. – А что, давай так и назовём.

Так и стала наша находка Мурлыкой…

Я снова ласково погладила Мурлыку по крепкому загривку и повернулась к Стэнну:

– А как этот зверь называется? Никак вспомнить не могу.

– Гепьерд

– Гепьерд Мурлыка… Смешно звучит, – улыбнулась я. – Удивительно, что он меня вспомнил. Через столько-то лет.

– Он очень скучал по тебе, когда ты пропала. Ты ж для него второй мамой стала.

– Это да… – я снова погрузилась в воспоминания.

…Мурлыка рос очень быстро. Так быстро, что уже через полгода был мне по пояс, а, встав на задние лапы и положив передние мне на плечи, запросто вылизывал мою макушку. Хотя от этого выражения любви и преданности я всегда старалась увернуться. Он давно перестал пить молоко и перешёл на мясной рацион. Хотя этот обжорка не брезговал и кашами, пирогами, да и вообще обладал удивительной всеядностью. Впрочем, Стэнн никогда не перекармливал его, очень строго следил за его питанием и всегда ругал меня, когда я, не выдержав просящего взгляда чёрных раскосых глаз, пыталась подсунуть Мурлыке добавочный кусочек.

– Ты хочешь раскормить его до размеров свиньи и потом продать на мясо? – строго вопрошал он, в очередной раз делая мне выговор. – Это – дикий зверь. Он должен быть сильным, гибким и выносливым. А ты его балуешь.

– Ну, какой же он дикий? – жалобно ныла я. – Он живёт в твоём доме, ты его кормишь. Кличка у него смешная. Вполне домашнее животное.

– Жизнь длинная, мало ли как повернётся, – туманно объяснял Стэнн и грозил Мурлыке пальцем: – Ты опять к мамке подлизываешься? Знаешь, что она тебе отказать не может!

Мурлыка, обиженно мявкнув, уходил спать на свою лежанку, а я обзывала Стэнна тираном и деспотом, впрочем, в глубине души виновато понимая, что в данном случае прав он, а не я.

С первого же дня Стэнн начал дрессировать котёнка. Как ни странно, гепьерд оказался очень способным учеником, что бы ни говорили учёные мужи, заявляя, что эти звери абсолютно не поддаются дрессировке. Может, тут сыграла свою роль наша любовь к этому маленькому зверёнышу, или то, что мы его взяли к людям совсем крохотным, а может, Стэнн подколдовывал… не знаю. Но Мурлыка охотно разучивал все трюки, которые показывал Стэнн, радостно приветствовал гостей, подавая им лапу, и шокировал всех, с разбегу в прыжке снимая с посетителей головные уборы и складывая их на полку для шляп. Пока гости приходили в себя, мы со Стэнном утаскивали Мурлыку из прихожей в дальние комнаты и там ржали, как ненормальные, вспоминая растерянные лица посетителей. Впрочем, подобная забава нам быстро надоела. Да и гости вскоре привыкли к этим выходкам и перестали пугаться. Всё-таки, к отцу Стэнна, занимавшего должность Главного Королевского Колдуна, приходили не слабонервные барышни, а такие же колдуны и маги, поэтому и всерьёз напугать их было довольно проблематично.

Когда Мурлыка достаточно окреп, Стэнн решил, что из него получится великолепное средство передвижения – намного быстрее велосипеда, и педали крутить не надо. Обычная сбруя, которой пользовались, седлая местную разновидность лошади, для гепьерда не подходила, поэтому Стэнн разработал свою упряжь, держащуюся на Мурлыке, по-моему, только с помощью колдовства, но зато совершенно ему не мешающую и при этом позволяющую всаднику уверенно сидеть на гибкой спине широко скачущего зверя. И с той поры велосипед был забыт навеки. Сперва он валялся в углу комнаты, а потом Стэнн подарил его своему младшему брату Айтубе, который, благодаря этому, наконец-то смог подружиться с соседской девочкой, на которую давно поглядывал, не решаясь подойти. Но с таким чудом техники задача решилась вмиг: «Хочешь, прокачу?» — и девочка уже с визгом цепляется за его плечи, чтобы не упасть при быстром спуске с горы, а потом хвастается всем подружкам, какой замечательный у неё друг появился. Правда, после мы не раз подкалывали Айтубу, что, пожалуй, не надо было ему катать Кэйлис. Очень уж занудной и правильной оказалась эта девчонка. И даже нам со Стэнном не раз попадало от неё за наше, как она говорила, «ребячество», несмотря на то, что мы были старше неё на несколько лет.

– Стэнн, а ребята как поживают? Айтуба, Кэйлис?

– О! Они ведь поженились, в конце концов. Айтуба лекарем стал. Травником. А Кэйлис так хорошо Высшую Школу закончила, что её там же и преподавать оставили. Историю магии и Культурологические основы колдовства. По-моему, муть жуткая, а ей нравится.

– Она всегда любила поумничать, – улыбнулась я. – А ты сам как? Тоже женился?

– Я? – Стэнн помолчал, потом нехотя продолжил. – Пытался один раз… два года прожили и разбежались. Больше не пробовал. А ты?

– Я тоже пыталась… Прожили совсем немного, а потом муж умер. Точнее, погиб. Гонял на мотоцикле и не вписался в поворот.

– Прости…

– Да ничего.

Мы помолчали. Я оглядывала окрестности, наслаждаясь дурманящими запахами трав и цветов, слушая жужжание пчёл и больших тёмно-коричневых жуков, со скоростью реактивного самолёта и с таким же гудением носящимися от дерева к дереву.

– Слушай, ты сказал, что у вас почти сорок лет прошло. А в нашем мире – только десять. Как это может быть? Мы же, вроде, с тобой одногодками были, а теперь ты меня намного старше.

– Не знаю, Селена, – по голосу было слышно, что Стэнн улыбается. – Фокусы времени. Может быть, дело в том, что ты спишь, а во сне многое можно, в том числе и управлять временными потоками?

– То есть, я сначала была в твоём прошлом, потому что играть с тобой сорокалетним мне было бы не интересно, а теперь оказалась в настоящем? Или даже в будущем? Ох, к этому надо привыкнуть…

Я снова проводила взглядом пролетевшего мимо крупного жука и перевела разговор:

– А что это за жуки? Что они носятся, как ненормальные?

– Это брунбики. У них брачный период, самцы пытаются самок догнать.

Я рассмеялась:

– А самки что, замуж не хотят? Так улепётывают…

Стэнн тоже улыбнулся:

– Ну, кто их знает. Может, и не хотят. Давай поймаем и спросим.

Но я уже забыла про жуков, увидев быстро приближающуюся городскую стену. Гепьерды, охотясь, набирают скорость чуть ли не до двухсот километров в час. А за их неспешным, прогулочным шагом может только автомобиль угнаться. Так что, не прошло и десяти минут, как Южные ворота города предстали перед нами во всём своём великолепии.

— Помнишь, как мы через эти ворота на речку бегали купаться? – обернулась я к Стэнну. – Здорово было, да? Интересно, а наше убежище еще цело?

— Цело, — улыбнулся Стэнн. – Я иногда там бываю. Только раньше мы с тобой и с Мурлыкой втроём туда помещались, а сейчас мне одному тесно, и Мурлыке приходится рядом в воде сидеть.

— А давай сначала туда сходим, а потом уже в город поедем?

Стэнн улыбнулся и вполголоса скомандовал:

— Мурлыка, на остров.

Мурлыка сошёл с дороги и, несколькими огромными прыжками проскочив пляж, с разбегу кинулся в воду.

Я взвизгнула от неожиданности и вцепилась в поводья.

…Когда Мурлыка подрос и стал носиться по дому со скоростью всё разрушающей баллистической ракеты, леди Икэсса, мама Стэнна, начала выгонять нас из дома на улицу.

– Там крушите, что хотите, – приговаривала она. – А наш дом мне пока ещё дорог. Хотя бы как память о бабушке. Мне надоело восстанавливать стены после ваших игр.

И поэтому каждый день мы втроём уходили через Южные ворота далеко в степь или в лес и давали Мурлыке вволю побегать. Всё-таки, для дикого животного даже немаленькие размеры дома Стэнна были слишком тесны.

Ну, а стену мы, положим, проломили только один раз, это уж леди Икэсса преувеличивала. Я в тот день, на её беду, рассказала Стэнну о каратистах, которые ребром ладони кирпичи ломают, а кулаком стены прошибают. Стэнну, естественно, сразу захотелось попробовать.

Он долго примерялся, бормотал что-то себе под нос, подносил кулак к стене, снова отходил… Под конец мне всё это надоело, и я заныла:

– Стэнн, пошли уже. Мурлыка гулять хочет.

– Подожди, – отмахнулся Стэнн. – Вот сейчас стену сломаю, и мы через этот пролом сразу к задней калитке выйдем. Обходить не надо будет.

– Ну-ну, – скептически пробормотала я, а вслух заявила: – Даю тебе три минуты. Если стена будет ещё на месте, мы с Мурлыкой уходим через дверь, как все нормальные люди.

Стэнн мрачно посмотрел на меня, размахнулся и с приглушённым воплем с размаху ударил кулаком по стене.

Стена сперва прогнулась, как резиновая, потом пошла трещинами, а затем рухнула, и в появившемся отверстии я увидела испуганное лицо садовника, подрезавшего розы около калитки.

Стэнн и сам перепугался не меньше, когда увидел плоды трудов своих.

– Бежим! – сдавленно прохрипел он, и мы, ломанувшись в получившийся проём, сопровождаемые грохотом рушащихся колонн и балконов, выскочили на улицу и помчались к реке, к нашему тайному убежищу, устроенному на небольшом островке среди камышей.

Там, с трудом отдышавшись, я сначала покрутила пальцем у виска, демонстрируя свою порядочность:

– Ты совсем того, да? А если бы дом рухнул?

А потом, не выдержав, восхищённо продолжила:

– А как это тебе удалось? Стена же толстенная, не меньше метра.

И тут же забеспокоилась:

– Рука-то как? Сильно болит? Ушиб ведь, наверное?

Стэнн молча гладил левой рукой лежащего у его ног Мурлыку.

– Стэнн, ты чего? Болит, да?

Я перелезла через Мурлыку и хотела взять его за руку, но он отшатнулся и сквозь зубы прошипел:

– Не трогай.

И тут я увидела, во что превратилась его рука после фокуса с прошибанием стены.

– Стэнн! Ты же руку сломал! Смотри, она опухла и посинела! Какого чёрта ты сюда прибежал? К лекарю бежать надо было.

У Стэнна дрогнули губы, но он ничего не сказал. И это напугало меня ещё больше.

– Стэнн, вставай. Пойдём к лекарю. Ну, пожалуйста!

Я уже чуть не плакала, и, наверное, именно это и помогло Стэнну справиться с болью. Он терпеть не мог, когда я, по его словам, «распускала нюни, как последняя девчонка». Хотя, собственно, я ведь ею и была.

Морщась и изредка постанывая сквозь крепко сжатые зубы, он встал и медленно стал выбираться из камышей. Я плелась за ним, изо всей силы стараясь не расхлюпаться. Мурлыка встревожено поглядывал на нас, не понимая, что случилось, и, как всегда в таких случаях, держался рядом со мной: то ли пытался уберечь меня от неясной опасности, то ли, наоборот, сам нуждался в моей защите.

А на берегу нас ждали лорд Джэффас и какой-то незнакомый мужчина.

– Папа? – от неожиданности Стэнн остановился. – Папа… я знаю… я поступил неправильно…

– Руку покажи, – перебил его отец.

Стэнн подошёл поближе. Лорд Джэффас только головой качнул, глядя на посиневшее бревно, когда-то бывшее худенькой рукой его сына.

– Ну, что, Мэррас? Вылечишь?

Мэррас внимательно осмотрел руку, потом приложил к месту перелома свои ладони и что-то забормотал. Отёк стал спадать на глазах. Боль, видимо, тоже уходила, потому что на бледное лицо Стэнна начал возвращаться румянец.

– Теперь как? – через пару минут спросил Мэррас. – Не больно?

Стэнн замотал головой.

– Боль и отёк я ему снял, а кости буду сращивать уже в лечебнице. Тут регенератор нужен. Много мелких переломов, – обращаясь к лорду Джэффасу, сказал Мэррас. И повернулся к Стэнну:

– А вот если бы ты не геройствовал, а сразу ко мне пришёл, давно бы всё в порядке было.

– Я испугался, – выдавил Стэнн и исподлобья бросил на меня хмурый взгляд. Ему было неприятно признаваться при мне в своей слабости.

– Испугался он, – усмехнулся лорд Джэффас. – Дом родной крушить он не боялся, а к лекарю идти испугался. Вояка.

И тут я, наконец, разревелась. Видимо, от облегчения, что весь этот ужас заканчивается.

– Не плачь, Селена, – лорд Джэффас подошёл ко мне, обнял и погладил по голове. – Со Стэнном всё будет в порядке. Сейчас лорд Мэррас его вылечит.

Я ещё пару раз всхлипнула и вытерла слёзы:

– Вы Стэнна не ругайте, это я во всём виновата. Если бы не я, ему бы и в голову не пришло всё это делать.

– И ничего не ты! Я сам виноват! – выкрикнул Стэнн. – Ты же не знала, что я колдовать буду. А без колдовства я бы не смог её проломить.

– Оба хороши, – вздохнул лорд Джэффас. – Идите скорее с лордом Мэррасом. Чем больше времени пройдёт, тем дольше заживать будет.

И повернулся к Стэнну:

– Дом чинить сам будешь. Я за тебя твои огрехи исправлять не собираюсь.

Развернулся и зашагал к городским воротам.

Лорд Мэррас поглядел на нас и весело улыбнулся:

– Ну, вы даёте, ребята. Когда я увидел, что от стены осталось, я удивился, что дом ещё стоит. Хотя, наверное, повезло, что твой отец дома был. Он успел предотвратить крушение. Иначе бы нам всем не поздоровилось.

– Вы тоже при этом были? – поинтересовалась я.

– Да, имел счастье… Ну, пошли? – и он, взяв Стэнна под здоровую руку, повёл его за собой.

Мы с Мурлыкой поплелись следом.

Мы уже подходили к лечебнице лорда Мэрраса, когда мрачно молчавший всю дорогу Стэнн вдруг спросил:

– А как папа узнал, что мне помощь нужна?

– Это ты у него спроси, – ответил лорд Мэррас, открывая перед ним дверь. И обернулся ко мне: – А вы подождите здесь. Посидите пока на лавочке. Стэнн вернётся минут через двадцать.

Дверь закрылась, а мы с Мурлыкой, вздохнув, уселись ждать Стэнна под высокой и толстой яблоней…

Мы сидели на островке, окружённом камышом, и Стэнн одной рукой обнимал меня за плечи, а другой держал за руку, словно боялся, что я могу исчезнуть в любой момент. И от этого ли, или от того, что островок был на диво маленький, а мы были уже достаточно большими, и, чтобы не вымокнуть в воде, нам приходилось сидеть, тесно прижавшись друг к другу, у меня внутри всё дрожало, и сердце билось, как ненормальное.

– И правда он очень маленький, островок этот. А раньше каким большим казался.

Я повернулась к Стэнну, пытаясь улыбнуться дрожащими губами.

Стэнн серьёзно смотрел на меня и молчал. Только пальцы его сильнее сжали мою руку.

– А ты выяснил тогда, как отец узнал, что с тобой беда приключилась?

– Да, конечно. Существует родительское заклинание. Если отец и мать прочитают его над ребенком в первые часы после его рождения, они всегда будут знать, где он и что с ним. Правда, действует это заклинание только до совершеннолетия.

– Понятно.

Мы опять замолчали, слушая тихое шуршание камыша.

– Стэнн… а помнишь, как ты лифт изобрёл? – мне надо было поднять настроение, и эпизод с лифтом вспомнился вполне кстати.

– Помню, – улыбнулся Стэнн. – Сейчас даже вспоминать смешно, какой я был глупый!

– Скажи лучше, какой ты был умный и талантливый мальчишка! Тебе ведь всего одиннадцать лет было. Лорд Атулис тогда тебя гением назвал.

– Серьёзно? – рассмеялся Стэнн. – Хорошо, что ты мне не сказала, а то бы я зазнался.

…Мы сидели на нашем островке, и я рассказывала о своём городе.

– А дома у нас не такие, как здесь, а многоэтажные. И девять этажей есть, и четырнадцать, и ещё больше.

– Как же вы на четырнадцатый этаж поднимаетесь? – удивился Стэнн. – Это же долго.

– У нас лифты есть для этого. Такие кабинки подъёмные. Маленькие комнатки. Заходишь в такую комнатку, нажимаешь кнопочку с цифрой нужного этажа, и лифт тебя туда сам довозит, а ты просто стоишь и ждёшь.

– Здорово! – восхищённо пробормотал Стэнн, и в его глазах зажглись уже знакомые мне искорки.

– Стэнн, только не надо ничего выдумывать прямо сейчас, – поспешно проговорила я. – Пошли лучше на велосипеде кататься.

– Пошли! – кивнул Стэнн. – Кто последний, тот лягушка!

И мы наперегонки помчались к велосипеду, оставшемуся на берегу у городской стены под присмотром стражников. Конечно, Стэнн меня обогнал, и пришлось мне раз десять квакнуть, прежде чем он разрешил мне усесться в седло.

Когда я в следующий раз пришла к нему, он, ни минуты не медля, с таинственным видом потащил меня в сад.

– Смотри, что у меня есть!

На земле, у толстого ствола арабузги[6], перевёрнутая кверху ножками, лежала широкая табуретка. К длинным ножкам были привязаны верёвки, уходившие вверх и терявшиеся в ветвях дерева.

– Это что?

– Сейчас увидишь. Вставай внутрь

Я забралась в табуретку, пытаясь догадаться, какую новую игру Стэнн придумал на этот раз.

Внезапно табуретка оторвалась от земли и, покачиваясь, начала довольно быстро подниматься вверх. При этом, вопреки всем законам физики, верёвки, к которым была привязана табуретка, не натягивались, а шурша, свивались в кольца и падали на дно табуретки, прямо мне на ноги.

Перепугавшись до полусмерти, я присела, закрыла глаза и, вцепившись в ножки, завизжала так, что с дерева сорвалась отдыхавшая в ветвях стая птиц, а в окно кухни высунулась леди Икэсса:

– Стэнн! Немедленно опусти девочку!

Табуретка прекратила подъём, немного покачалась в воздухе, и не спеша поплыла вниз.

– Тебе не понравилось? – раздался над ухом разочарованный голос Стэнна, и я, наконец, открыла глаза.

Табуретка днищем прочно лежала на земле, но у меня перед глазами до сих пор всё качалось и кружилось, и я не сразу решилась разжать пальцы.

– Дурак! – сердито сказала я и, выбравшись из этого ненадёжного сооружения, быстро пошла к дому.

– Селена, ты чего? – растерянно спросил Стэнн, хватая меня за руку. – Я думал, ты обрадуешься. Я же лифт изобрёл!

– Разве это лифт! – закричала я, всё еще не придя в себя от ужаса, охватившего меня в тот момент, когда я болталась высоко над землёй без всякой страховки. – Лифт – это кабинка. Стены со всех сторон. Знаешь, что не вывалишься. А тут что? Даже держаться не за что!

– Ну, так же интереснее. И видно всё, и качаешься, как на качелях. Здорово ведь? – воодушевлённо проговорил он, но взглянув на мою насупленную физиономию, закончил упавшим голосом: – Или нет?

Я помолчала, думая, надо ли обижаться на этого глупого мальчишку. Он, вроде, порадовать меня хотел. А что не получилось – так на то он и мальчишка. У них вечно шутки дурацкие. Ладно, пусть живёт.

– Я высоты боюсь, – пробурчала я, глядя в сторону. – Ты бы хоть предупредил сначала. А то всё качается, держаться не за что. Я до смерти перепугалась.

– Прости, – виновато погладил меня по плечу Стэнн. – Я не подумал. Я доделаю.

– Спасибо, – саркастически усмехнулась я, а сама подумала, что в этот так называемый лифт он в следующий раз меня сможет затащить только силой.

– Так, сын. Ну-ка, покажи, что ты тут изобрёл?

Мы оглянулись на голос. К нам подходили отец Стэнна лорд Джэффас и его друг лорд Атулис.

Стен сразу воодушевился:

– Это лифт, папа. Смотри!

И он, забравшись в табуретку, продемонстрировал его действие, взлетев до верхушки десятиметрового дерева.

– Я же говорил тебе, что твой сын – гений, – повернувшись к лорду Джэффасу, сказал Главный Маг Высшей Школы Магии и Колдовства.

– Да, способности есть, – согласился Главный Королевский Колдун, не сводя глаз со спускающегося сына.

И обратился к вылезающему из «лифта» Стэнну:

– Скажи-ка, сын, кто научил тебя этому заклинанию?

– Никто… А разве тут есть какое-то заклинание? – недоумённо посмотрел на отца Стэнн.

– Ну, ты как-то приводишь это сооружение в движение? Как?

– Да просто. Сначала я говорю себе, что очень хочу, чтобы оно поднялось. А потом делаю вот так, – и он сделал едва заметное движение ладонями вперёд и вверх. Табуретка опять подскочила на полметра и застыла в воздухе. Стен чуть повёл ладонями вправо, и табуретка послушно заскользила в том же направлении. Повернул ладони вверх – табуретка птицей взмыла к верхушке дерева. Наконец, Стэнн опустил её на траву и повернулся к отцу:

– Вот и всё. Никаких заклинаний.

Мужчины переглянулись и едва заметно усмехнулись. А затем лорд Джэффас сказал:

– Теперь, сын, представь, что ты уже стоишь в этом, как ты говоришь, лифте, и сделай ещё раз то же самое, но без него.

– Это как? – не понял Стэнн.

– Ты только что проделал очень трудный фокус: ты поднял себя на вершину дерева вместе с табуретом, который ещё при этом умудрился не упасть. Сейчас облегчи себе задачу: проделай то же самое, но без табурета.

Стен удивился:

– Так, что ли, можно? Без лифта?

Мужчины рассмеялись:

– А ты попробуй

Стен кивнул, зачем-то закрыл глаза и сосредоточился. И я увидела, как его ноги оторвались от земли, и он начал медленно подниматься.

– Ты глаза-то открой, – посоветовал лорд Атулис.

Стэнн открыл глаза, нашёл взглядом отца, чья голова была уже на уровне его ступней… и рухнул на землю.

– Сын, – глядя сверху вниз на сидящего в траве ошарашенного мальчишку, сказал отец. – К земле тянет не сила тяжести, а тяжесть мысли. И ещё страх. Избавься от неуверенности, и будешь летать, как птица.

И лорд Джэффас, прижав руки к туловищу, внезапно стрелой взлетел в небо, дважды вихрем облетел арабузгу и мягко опустился рядом с лордом Атулисом.

– Вот так-то, сын, – усмехнулся он, глядя на растерянное лицо Стэнна, и повернулся к другу:

– Ну, продолжим нашу беседу?

И они не спеша пошли к дому

Проводив взглядом уходящих лордов, я, наконец, захлопнула отвалившуюся от изумления челюсть, и присела перед Стэнном:

– Стэнн… как здорово! Ты летать умеешь! Покажи ещё раз!

Под моим восторженным взглядом парень быстро пришёл в себя.

– Сейчас.

Он вскочил и, снова закрыв глаза, сосредоточенно засопел и оторвался от земли.

– А лорд Атулис говорил, что глаза закрывать не надо, – ехидно вставила я свои пять копеек. – Слабо с открытыми глазами до верхушки дерева подняться?

– И ничего не слабо! – Стэнн открыл глаза и чуть снова не свалился, увидев, что от земли его отделяют уже метра три, но удержался и начал набирать скорость. Поболтавшись около самой вершины арабузги, он, наконец, спустился вниз, и сел на землю, тяжело дыша. Он был весь мокрый от напряжения. Я провела рукой по его слипшимся от пота волосам:

– Стэнн, ты правда гений. Страшно было, да?

– Ага, – кивнул Стэнн и, радостно улыбнувшись, добавил: – Очень.

А потом вдруг погрустнел:

– Только я думал, что я лифт изобрёл, а оказалось, что просто научился ещё одному фокусу.

– Ничего, – махнула я рукой. – Лифт изобрести ты ещё успеешь. А подниматься без лифта намного интереснее. Научи меня тоже, а?

Но то ли Стэнн оказался плохим учителем, то ли я была на редкость бестолковой ученицей, но с полётами у меня тогда так ничего и не вышло.

– Знаешь, я ведь лифт всё-таки изобрёл, – помолчав, сказал Стэнн. – Сейчас во всех трёхэтажных домах есть лифты и даже в некоторых двухэтажных. Там, где пожилые люди живут, которым трудно по ступенькам подниматься. Очень удобное изобретение.

– Я же говорила, что ты гений, – улыбнулась я и поинтересовалась: – А ты эту вашу Школу Магии и Колдовства закончил уже?

– Давно! В Высшую Школу меня в семнадцать лет приняли. Видимо, отцу надоело смотреть на мою постную физиономию, и он решил меня отвлечь хотя бы таким образом. С лордом Атулисом и договариваться не пришлось. Он только и ждал отцовского согласия на моё поступление. Вступительные экзамены я сдал на удивление легко, так что уже через полгода после твоего исчезновения был студентом. И вошёл в историю Школы как самый юный учащийся. Вообще, по правилам, туда с двадцати пяти лет принимают. А я к двадцати пяти годам её как раз закончил. За восемь лет вместо десяти.

– А почему у тебя была постная физиономия, – поинтересовалась я. – Вроде, особой задумчивостью ты никогда не отличался.

Стэнн помолчал, потом коротко взглянул на меня и снова отвёл глаза:

– Ты действительно не понимаешь?

Я смутилась:

– Из-за меня, да? Из-за моего исчезновения?

Стэнн вздохнул:

– Я считал себя виновным в том, что ты пропала, хоть все и пытались меня разубедить. Это же я привёл тебя в ту пещеру. И потом… мне было без тебя тоскливо. Восемь лет мы были с тобой постоянно вместе. Ты была хранительницей всех моих тайн. Мне было с тобой легко и интересно. Ты была лучшим другом, сестрёнкой, любимой девушкой – всем сразу. И когда тебя не стало, в моей жизни образовалась зияющая дыра, которую никто не мог заполнить. Отец был прав: только поступив в Высшую Школу и с головой погрузившись в занятия, я немного пришёл в себя. Но боль утраты… она сопровождала меня всю жизнь.

– Мне так жаль, Стэнн… Мне очень жаль сейчас, что я тогда так испугалась, что забыла свой сон… Столько лет прошло… Без тебя, без Мурлыки…

Я опустила голову, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы. Стэнн только крепче прижал меня к себе. Он ничего не ответил, но я чувствовала, что он полностью разделяет мои чувства.

Я вытерла глаза свободной ладонью и повернулась к Стэнну:

– Стэнн, расскажи, как ты жил все эти годы? Чем занимался? И кем ты сейчас работаешь?

– Ну, как жил? Сначала поступил в Высшую Школу. Восемь лет в ней проучился и закончил на отлично, потому что, пока остальные студенты бегали на свидания и пирушки, я осваивал новые заклинания и доводил их до автоматизма. Девушек я тогда видеть не мог, а вот колдовать учился с каким-то, я бы сказал, остервенением. Каждый раз, освоив новое заклинание, представлял, как бы ты порадовалась моим успехам. И – начинал учить следующее. За восемь лет я успел закончить все факультеты Школы, и все – на отлично. Таким, понимаешь, универсальным колдуном стал, который и пироги печь умеет, и с Древней Страшной Магией управляется, и на след преступника может встать, и больного исцелить. И, благодаря этому, в день, когда мне вручили все мои восемь дипломов, я получил приглашение на работу в Тайную Магическую Полицию Кэтанга. Это – элитное подразделение полиции, которое занимается только самыми сложными преступлениями, совершёнными с применением магии. Туда попасть трудно, отбор очень строгий. Я же им ещё во время учёбы дважды умудрился помочь, причём, оба раза – случайно. Как говорится, мимо проходил. Но они это запомнили и терпеливо ждали, когда я учиться закончу. Там теперь и работаю.

– А почему она называется Тайной? – перебила я. – О вас никто не знает?

– Если бы, – хохотнул Стэнн. – Мы – самые известные люди в Кэтанге, главные лица героических легенд и забавных анекдотов.

– Тогда откуда такое название? – не поняла я.

Стэнн пожал плечами:

– Скорее всего, от прошлого осталось. Этот отдел полиции создавали, как тайную, дополнительную защиту Короля. Потом у Короля появились Королевские Колдуны, а Тайную Полицию сделали главной магической защитой страны. А название осталось.

– Понятно, – кивнула я. – Извини, я тебя перебила. Рассказывай дальше.

– Ну, – продолжил Стэнн, – проработал там двадцать лет, сначала – рядовым сотрудником, затем – заместителем начальника. А потом в одном из сражений мой начальник и учитель погиб. И Король предложил мне занять его место. И вот уже почти десять лет я являюсь третьим человеком в государстве, после Короля и моего отца – Главного Королевского Колдуна.

– Как – погиб? – встревожено спросила я. – Он, наверное, тоже был умелым магом?

– Он был великим магом, – грустно улыбнулся Стэнн. – Но, как видишь, и маги не застрахованы от гибели. Сражение-то было тоже магическое. И против него выступило сразу пять сильных колдунов. А мы немного опоздали…

– Опасная у тебя работа, – помолчав, сказала я. – А я думала, что могущественным магам ничего не грозит…

– Ничего, кроме могущества другого мага, – ответил Главный Начальник Тайной Магической Полиции. И тут же заулыбался: – Но ты за меня не переживай. Ещё не родился тот колдун, который меня переколдует. Тем более, сейчас, когда ты вернулась.

– Стэнн, – попросила я, – ты, пожалуйста, будь осторожнее. Я не так давно лишилась близкого человека и не хочу потерять ещё и тебя.

– Не потеряюсь, не переживай, – снова улыбнулся Стэнн. – Ты, главное, сама не исчезай. А ты как жила всё это время?

– Я? – я горько усмехнулась. – Просто замечательно. Через несколько месяцев после того, как мне перестал сниться этот сон, мама с папой развелись. Как выяснилось, они давно ждали, когда мне восемнадцать исполнится, но так хорошо маскировались, что я этого даже не замечала. Отец сразу женился и переехал в другой город. Далеко уехал, на край страны. Так что мы с ним и не виделись больше. Через год мама поехала в деревню к двоюродной сестре и там сильно простудилась. Фельдшер её лечить начал от бронхита, а оказалось, что у неё двустороннее воспаление лёгких. Когда её в город привезли, было уже поздно. Спасти не смогли. Я даже не думала, что в наше время ещё умирают от воспаления лёгких, а вот, оказалось…

Я помолчала. Стэнн крепче сжал мою руку:

– Если тебе тяжело…

– Да нет, сейчас уже ничего. А тогда, конечно, трудно было. Я как раз музыкальный колледж закончила, хотела в консерваторию поступать, но кто бы там кормил меня ещё пять лет? На шее у сестры сидеть не хотелось, да и не получилось бы. Она тогда сама с маленькой дочкой дома сидела. Пришлось идти работать. А тут бывший одноклассник предложение сделал. Он мне всю жизнь помогал, я к нему со всеми неприятностями бегала, думала – лучший друг. А оказалось, любил он меня, ещё со школы. Ну, я и вышла за него, чтоб не одной быть. Полтора года прожили, а потом…

Горло у меня перехватило, и я замолчала. Стэнн крепче обнял меня, обхватив обеими руками, потёрся щекой о мои волосы, пробормотал:

– А я-то, дурак, тебе жаловался на свою несчастную жизнь…

Я улыбнулась, беря себя в руки:

– У каждого свои горести.

И продолжила исповедь:

– Меня тогда работа спасла. Вкалывала с утра до вечера, как проклятая. Всех заболевших педагогов замещала, частников набрала. Училась много – и по Интернету, и уроки брала. Потом свою студию открыла. Сначала параллельно с основной работой её вела, но вскоре поняла, что так я порвусь, в конце концов, и работу бросила. Зато за эти сумасшедшие годы я стала хорошим специалистом. Очень хорошим. Мои ученики на конкурсах призовые места занимают, в городских концертах участвуют, о моей студии даже в газете как-то писали. Вот так и живу – вся в работе.

Мы помолчали, потом Стэнн осторожно спросил:

– А как ты здесь очутилась? Через столько лет…

Действительно – как? Я прикусила в задумчивости губу и начала вспоминать предшествующие моему появлению здесь события.

День не задался ещё с ночи. На меня напал очередной приступ бессонницы, частенько мучавшей меня после смерти мужа, и я уснула уже под утро, часа в четыре, а в семь надо было вставать: одна из моих учениц попросила провести занятие в восемь часов, потому что у неё появились какие-то срочные дела, и прийти попозже она ну никак не могла.

Я не люблю заниматься вокалом в такую рань. Весь мой организм протестует против такого насилия: и голос не звучит, и слух отказывается слышать ляпы учеников, да и мозги плохо соображают: мысли начинают звучать коряво, с кучей слов-паразитов «ну», «это», «значит» и прочими словечками, помогающими мозгу выйти из ступора, вызванного ранним пробуждением. Вообще-то я – «сова», и начинать работать предпочитаю после обеда. Но, к сожалению, мироустройство подстроено под «жаворонков», поэтому всю жизнь мне приходилось «ломать» себя. Я с трудом вставала в несусветную рань и ползала весь день, как сонная муха. А вот когда все нормальные люди начинали подумывать об отдыхе перед компьютером или телевизором, у меня появлялась жажда деятельности, которая окружающих только раздражала.

Когда я открыла собственную студию, то подумала: сбылась моя мечта, я – сама себе хозяйка, могу работать, как захочу. Как бы не так! Теперь мне пришлось подстраиваться под клиентов. А клиенты – народ капризный. То им надо попозже, то – пораньше. То у них аврал на работе, то сына в поликлинику вести надо, то встреча с друзьями нарисовалась – «Мы сто лет не виделись, не могу же я это пропустить!» В общем, уходя утром в студию, я никогда не знаю, сколько у меня в этот день занятий будет. Бывают невезучие дни, когда за весь день всего два-три человека приходят, да и те – не подряд, а с промежутками в два-три часа. А бывает, к концу дня уже язык заплетается от усталости, голос хрипит, а работе конца-краю не видно. К счастью, и то, и другое происходит достаточно редко. Нормальный мой рабочий день обычно включает пять-шесть часовых занятий, и меня это вполне устраивает.

Студия моя называется – «Мечта». Очень оригинальное название, конечно, ничего не скажешь. Но у меня с названиями – вечная закавыка. Не умею я их придумывать. И подруга, на пару с которой мы арендовали это небольшое помещение, тоже особо не парилась, сочиняя имя нашей новорожденной. «Мечта», так «Мечта». Так и зарегистрировали. И теперь, созваниваясь, спрашиваем друг друга: «Ты сегодня мечтать во сколько пойдёшь?» Или заявляем, уходя на работу: «Пойду-ка я, помечтаю немного».

Я в «Мечте» веду занятия по вокалу и фортепиано для детей и взрослых. А Катя учит играть на гитаре. Я работаю четыре дня в неделю, Катя – три. У неё есть ещё основная работа, поэтому «мечтает» она по субботам и воскресеньям. Да ещё в четверг после обеда.

А сегодня – понедельник. Мой день.

С трудом разлепив глаза, я побрела под душ в надежде, что хоть он меня разбудит. Увы, надежда оказалась тщетной. Спать захотелось ещё сильнее. Решив позавтракать, я выползла на кухню, открыла холодильник и, с отвращением поглядев на приготовленную с вечера гречневую кашу, закрыла его обратно. Есть не хотелось абсолютно. Взглянув на часы и выяснив, что я уже начинаю опаздывать, я наскоро выпила чашку горячего крепкого чая и, зевая и ворча на пасмурную погоду и клиентку, которой захотелось петь в такую рань и непогодь, побрела под моросящим дождём на остановку. Конечно, до «Мечты» всего три квартала, обычно я туда пешком хожу. Но – не в такую рань и не в такую погоду.

Придя в студию, я поставила зонтик сушиться и приготовилась к занятию: достала из шкафа ноты и включила синтезатор. Потом посмотрела на часы: без двух минут восемь. Любе давно пора быть здесь. Впрочем: утро, пробки… Застряла где-нибудь. Ну, значит, подожду.

И я взяла с полки толстый сборник сканвордов, который лежал у нас специально для таких случаев.

Когда я в следующий раз подняла глаза на часы, оказалось, что прошло уже двадцать минут.

«И где она?» – мысленно вопросила я и полезла в карман за телефоном.

– Алло, – раздался сонный голос. – Слушаю.

– Доброе утро, Люба. Вы придёте? Я вас давно жду.

– Ой, а сколько времени?

– Двадцать минут девятого.

На том конце трубки немного помолчали, потом виновато сказали:

– Елена Викторовна, я проспала. Совсем будильник не услышала. Давайте в пятницу, как обычно, ладно? Сегодня я уже не успею.

Я мысленно выматерила Любу всеми знакомыми мне «вежливыми» словами, а вслух сказала:

– Хорошо. Приходите в пятницу.

И, резко нажав на сброс вызова, сердито засунула телефон в карман. День был испорчен с самого утра. Все мои мучения оказались напрасными. Я не выспалась, не позавтракала, вымокла и – ничего не получила взамен. Сходить домой я не успевала: через час должно было начаться следующее занятие. Бежать в магазин под дождём тоже не хотелось. Единственное, что я могла сделать – вскипятить воду и порадовать себя чаем с конфетами.

Я полезла в шкаф за электрическим чайником и выяснила, что ни конфет, ни печенья в обозримом пространстве не наблюдается. Видимо, у Кати вчера тоже был не слишком удачный день, и она в перерывах между занятиями всё сжевала.

Снова мысленно выругавшись, я включила чайник и уже через пять минут заваривала крепкий чай в пузатом маленьком заварочном чайничке. Пить краску из пакетиков мне сегодня не хотелось.

Аромат свежезаваренного чая и найденная в недрах сумки конфетка несколько примирили меня с действительностью. Я сидела, снова уткнувшись в сканворд, и, стараясь не обжечься, потихоньку прихлёбывала горячий чай, когда в кармане завибрировал телефон. Я посмотрела на экран. Звонила мама мальчика, которого я ждала на занятие.

– Елена Викторовна, доброе утро. Вадик заболел, у него ночью температура поднялась. Так что, извините, он сегодня не придёт. И в среду, скорее всего, его тоже не будет.

– Ясно, – вздохнула я. – Ну, что ж, выздоравливайте. Обязательно позвоните, когда Вадик поправится, уточним время встречи.

Я допила чай и пошла одеваться. До следующего занятия было ещё четыре часа, и сидеть здесь всё это время было просто глупо.

Вернувшись домой, я, наконец, позавтракала и решила вздремнуть хотя бы полчасика, потому что состояние было довольно мерзкое: голова была тупая и тяжёлая, в глаза словно песка насыпали, а рот раздирала зевота. Но, несмотря на это, заснуть я так и не смогла, и встала в ещё худшем состоянии, чем легла. Оставалось только надеяться на то, что природа возьмёт своё, и к вечеру я взбодрюсь хотя бы от того, что вечер – это моё время. Но до вечера надо было ещё дожить.

К часу я снова приплелась в студию, по дороге купив конфет и печенья. Судя по началу дня, они могли мне сегодня пригодиться.

Следующие два занятия прошли более-менее спокойно, хотя и достаточно скучно. Тринадцатилетний мальчик-пианист меня чуть не усыпил, пытаясь сыграть пьесу, которую мы учили уже четыре урока, но которая и при четвёртом прослушивании выглядела так, будто мы её только что разбирать начали. Парень дома совершенно не занимался, но на занятия ходил исправно, поэтому я только вздохнула, в пятый раз начав объяснять то, о чём уже говорила четырежды. Девочка-вокалистка порадовала новой песней, которую ей захотелось разучить. Мелодия в ней была весёлая, быстрая и технически очень сложная, но я не стала отговаривать Машу. Ученица она способная, работать умеет. Поэтому, послушав принесённую Машей фонограмму, я пообещала, что со следующего занятия мы начнём разучивать это произведение: для начала мне надо было самой разобраться во встречающихся в нём трудных пассажах.

Третьим учеником был Виталий – сорокалетний мужчина, которому очень хотелось выступать на сцене, несмотря на полное отсутствие музыкальных данных. Пел он, отчаянно фальшивя, жёстким, визгливым голосом, абсолютно не соблюдая ни движения мелодии, ни её ритма, зато очень эмоционально, полностью отдаваясь процессу пения. И этим он меня и покорил. Когда он пришёл в первый раз, то, молитвенно сложив на груди руки, заявил:

– Вы – моя последняя надежда!

Из разговора выяснилось, что с ним отказались заниматься три преподавателя-профессионала, ведущие вокал в музыкальной школе и в колледже культуры. В один голос они ему заявили, что у него нет никаких способностей к музыке в целом и вокалу в частности, и что лучше ему найти какое-то другое хобби и не тратить зря время.

– А почему вы решили, что у меня вы сможете чему-то научиться? – удивилась я.

– Потому что мне сказали, что вы даже рыбу можете научить петь.

Я рассмеялась:

– Кто это вам сказал?

– Борис. Я с ним недавно познакомился, он узнал о моих трудностях и порекомендовал обратиться к вам.

Борис… Я улыбнулась, вспомнив этого симпатичного юношу, с которым мы пару лет очень плотно работали. У него была схожая проблема: парень абсолютно не владел своим голосом, хотя играл в ансамбле на гитаре и очень хотел петь. Сейчас он выступает в бэк-вокале, и, как я слышала, потихоньку выбивается в солисты.

– А вы знаете, как мы с Борисом занимались? Два года по три часовых занятия в неделю! И он ещё и дома работал, все задания выполнял. Я восхищалась его трудолюбием и старанием. А вы так сможете?

– Я ещё лучше смогу! – уверенно заявил Виталий. – Я готов работать каждый день по два часа.

– Ну, это уже перебор, – улыбнулась я. – Впрочем, посмотрим…

И мы начали заниматься.

Виталий действительно оказался очень старательным учеником. Через полгода кропотливых занятий я вдруг поняла, что мои усилия даром не проходят: голос его зазвучал мягче, Виталий начал слышать движение мелодии, да и с чувством ритма стало намного лучше. Я радовалась происходящим переменам и думала, что еще пара лет таких занятий – и Виталий точно запоёт. Лишь бы у него терпения хватило.

Но сегодня он преподнёс мне неприятный сюрприз.

Придя на занятие, он подождал, пока Маша оденется и, попрощавшись, выйдет за дверь и, сумрачно глядя куда-то поверх моей головы, заявил:

– Я сегодня последний раз пришёл.

– Что?! – Я не поверила своим ушам. Вот уж от кого не ожидала подобного заявления, так это от него. – Почему? Что случилось?

– Я понял, что у меня нет никаких способностей к музыке, и решил не тратить зря деньги.

– Виталий… – я растерялась настолько, что сразу даже слов нужных подобрать не смогла. – Вы не правы. За эти полгода вы многого добились. Мы с вами ещё очень мало занимаемся, но и то уже заметны сдвиги. Нельзя бросать на полпути. Давайте позанимаемся ещё хотя бы полгода, и вы сами увидите, насколько всё изменится. Вы же так хотели петь!

Я пыталась поймать его взгляд, но Виталий старательно отводил глаза, то теребя пуговицу на пиджаке, то внимательно разглядывая шторы на окне.

– Нет. Я всё решил. Я – полный бездарь. Мне лучше заняться каким-то более полезным делом. Извините.

– Хорошо, – расстроено согласилась я. – Но если вдруг передумаете, то приходите. Буду рада.

– Спасибо вам.

Он повернулся и пошёл к выходу.

– Виталий! – крикнула я ему вслед.

Он остановился

– Виталий… – я подошла и остановилась у него за спиной. – То, что вы – бездарь… это вам жена сказала?

– Какая разница! – с досадой ответил он, не поворачиваясь, и вышел, хлопнув дверью.

Да уж… и кто меня за язык тянул? Мне-то что до того, кто его так «приласкал»? А жене просто денег стало жалко, которые муж «выбрасывает на ветер». Наверняка заявила что-нибудь типа «Лучше бы ты мне шубу купил». Или – «на машину копил», или ещё на что-нибудь, что в хозяйстве пригодится. А вокал – кому он нужен. Из него шубу не сошьёшь…

Я почувствовала, что сейчас разревусь и, резко развернувшись, пошла к чайнику. Весь внезапно освободившийся час я пила чай, тупо жуя конфеты и мрачно размышляя о несовершенстве мира. Было очень жаль и Виталия, которому пришлось распроститься со своей мечтой, и своих усилий. Да и заниматься с ним мне нравилось намного больше, чем с умницами-разумницами, и без меня неплохо поющими, потому что он бросал мне вызов своей, как он сказал, бездарностью. Вызов моим преподавательским способностям, моим умениям, моим амбициям. И это было здорово и наполняло наши занятия каким-то особым смыслом.

А теперь этого смысла не будет…

Я налила ещё чаю и вдруг почувствовала, что, если выпью ещё хоть глоток, то попросту лопну. Погрузившись в свои грустные размышления, я, незаметно для себя, выпила почти весь чайник и машинально съела всё печенье. Надо взбодриться: впереди – ещё два занятия.

Я встала и начала убирать со стола.

И тут на меня свалился очередной сюрприз

Дверь распахнулась и на пороге выросла «мадам Брошкина» – Анжела Владиславовна, мама семилетнего мальчика, который недавно начал ко мне ходить на эстрадный вокал. Мама мечтала сделать из него великого артиста, а мальчик был «гудошник» – все песни пел на одном звуке ровными длительностями.

Прослушав мальчика при первом их появлении в студии, я сразу сказала маме, что на быстрый результат рассчитывать нельзя, что предстоит длительная работа по развитию музыкального слуха и чувства ритма. Что у мальчика совершенно нет координации между голосом и слухом, и за пару занятий её не разовьёшь. Что надо приготовиться к планомерной и длительной работе.

Мама кивала, соглашалась, говорила: «Конечно, конечно, я понимаю», а в конце спросила:

– У Петеньки в садике через три недели выпускной. Вы успеете к нему какую-нибудь песню разучить?

И я поняла, что зря сотрясала воздух своими пламенными речами.

Конечно, от подготовки выступления я сразу и наотрез отказалась. Мама, поджав губы, качнула головой:

– А мне вас как хорошего специалиста рекомендовали.

– Я – хороший специалист, – без лишней скромности согласилась я. – Но даже гениальный педагог не сможет за три недели из гудошника сделать вокалиста. Вот к концу первого класса, может, что-то уже и получится. И то при условии, что вы занятия пропускать не будете. А пока – нет.

Мама ушла, недовольно бурча под нос что-то о современных педагогах.

Присутствовавшая при этой сцене Катя качнула головой:

– Помяни моё слово: ты с этой мадам Брошкиной[7] ещё намучаешься.

– Да, – вздохнула я. – Мадам – та ещё штучка.

Так, с лёгкой руки Екатерины, Анжела Владиславовна и превратилась в «мадам Брошкину».

И вот эта мадам стояла передо мной, пылая негодованием. Даже не поздоровавшись, она разразилась длинной тирадой:

– Как вам не стыдно! Только зря деньги дерёте! Учить не умеете, а туда же – педагогом себя считаете!

«Педагогом» в её устах прозвучало как презрительное ругательство.

Я опять растерялась: да что ж сегодня за день-то такой! Какой фигой сегодня звёзды выстроились?! Пытаясь сохранять спокойствие, вежливо спросила:

– А что, собственно, случилось, Анжела Владиславовна? И где Петя?

– Петя больше к вам ходить не будет! Вы учить совершенно не умеете! Мы ходим к вам уже почти два месяца, а Петя до сих пор петь не научился!

– Анжела Владиславовна, когда вы в первый раз пришли ко мне, я вам сразу сказала, что быстрого результата ждать нельзя, что потребуется…

Но договорить мне не дали.

– Два месяца – это уже большой срок. Вот Петина подруга Машенька всего месяц занимается, а уже в школьном лагере на концерте выступила. А Петю даже в детском саду солистом не сделали, сказали, что плохо поёт. За что я вам деньги плачу?! Я сегодня была у знающего человека, он сказал, что таких специалистов, как вы, от детей поганой метлой гнать надо!

У меня затряслись руки.

– Знаете что…

– Я-то знаю! А вот вам не поздоровится! Я в Министерство культуры пойду! Вас лицензии лишат за профнепригодность! Я в суд подам! Вы мне все деньги вернёте, до копеечки! Шарлатанка!

И мадам Брошкина, пылая благородным гневом, гордо вынесла свои телеса за дверь.

– При чём здесь Министерство культуры? – только и смогла пробормотать я, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Трясущимися руками налила себе воды, благо даже отойти от стола с чайником не успела, отпила несколько глотков. Сердце билось, как ненормальное, лицо пылало. Никто и никогда меня так не оскорблял.

Я с учениками занимаюсь с семнадцати лет, с третьего курса музыкального колледжа. За прошедшие годы у меня накопилась куча грамот и благодарностей за хорошую работу, мои ученики призовые места на всяких конкурсах и фестивалях занимали, а эта мымра смеет что-то про профнепригодность говорить?!

Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Всё нормально! Моё сердце бьётся ровно и спокойно. Я абсолютно спокойна. Мне плевать, что думает обо мне эта дура. Я спокойна… я абсолютно спокойна…

Но самовнушение не помогло и я, усевшись на стул, наконец, разревелась, выпуская из себя все неприятности этого дурацкого дня.

Последнее занятие прошло, как в полусне. Я что-то говорила, объясняла, даже, кажется, улыбалась занимавшемуся мальчику, но всё было, словно в тумане. Еле закончив урок, я быстро собралась и выскочила из студии так, будто за мной кто-то гнался. Ни минуты лишней не захотела там оставаться.

Придя домой, машинально поужинала, в который раз уже прокручивая в голове этот неудачный во всех отношениях день, потом, пытаясь направить настроение, на сайте в Интернете посмотрела несколько серий любимого детектива. Но в этот раз даже он не помог. В ушах звучал голос «мадам Брошкиной», на глаза наворачивались слёзы, мешавшие смотреть.

Перед сном, забравшись под одеяло, хотела почитать, но мысли блуждали далеко от сюжета книги, поэтому я положила книгу на столик у дивана и, подумав «А пошли вы все!..», выключила свет.

Но уснуть сразу не удалось. Я лежала, глядя на светящиеся в темноте цифры электронных часов, и мне опять, который уже раз после смерти мужа, хотелось улететь куда-нибудь далеко-далеко от этого сложного и жёсткого мира, туда, где бы меня ждали и любили, где мне всегда были бы рады и укутывали бы меня душевным теплом, как мягким одеялом. Так, как умел это делать мой единственный и неповторимый, так рано ушедший из этого мира, муж.

Я чуть было опять не прослезилась, вспомнив мужа, но тут же зло прикрикнула на себя: «Не смей раскисать! Спи уже давай!» И, сердито завернувшись в одеяло, отвернулась к стенке.

А уснув, неожиданно оказалась на высоком холме.

– Вот так я здесь и очутилась. С расстройства. Нет, ну ты представляешь, какая стерва?! – вспомнив мадам Брошкину, снова возмутилась я.

– Зато, благодаря ей, ты снова здесь, со мной, – улыбнулся Стэнн.

– Да, – я тоже улыбнулась. – Видимо, это и есть то место, где меня любят и мне всегда рады?

Я лукаво посмотрела на сидящего рядом колдуна.

– А ты еще сомневаешься? – удивлённо поднял тот бровь. – Тебе нужны доказательства?

И, не дав мне и слова сказать, наклонился и поцеловал меня. Таким долгим и крепким поцелуем, что я чуть не задохнулась, и когда он, наконец, оторвался от моих губ, я начала хватать ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

– Стэнн…

Но он не дал мне договорить, закрыв мне рот новым поцелуем.

– Стэнн! – я упёрлась руками в его плечи.

– Что? Что – «Стэнн»? Тогда ты была «ещё не достаточно взрослая», а сейчас что? Чересчур старая стала? – в голосе Стэнна смешались досада и боль.

– Стэнн, – я едва сдерживалась, чтобы не разреветься. – Я же здесь не настоящая, понимаешь? И ты мне просто снишься. Тогда, в детстве, это не казалось таким уж важным, а сейчас… А если я опять исчезну, что тогда?

– Не исчезнешь. А если исчезнешь, я тебя найду.

– Как?

– Пока не знаю. Но я подумаю. Я ведь уже не тот мальчишка, которого ты знала. Я – довольно могущественный колдун. Во многом уже отца превзошёл. Я найду способ привести тебя сюда, вот увидишь.

– Правда? – спросила я с надеждой, уже зная его ответ.

– Я тебя когда-нибудь обманывал? – спросил он. – Конечно, правда!

Стэнн всегда добивался своего. Его слову можно было верить. Я с облегчением прижалась к нему… и услышала, как где-то далеко-далеко заиграл будильник.

– Ой… кажется, я просыпаюсь… – успела сказать я…

…и проснулась.

***

Проснулась я в очень хорошем расположении духа, что было весьма удивительно на фоне происходящих в моей жизни событий.

Даже напевала что-то, собираясь на работу. И всё утро пыталась вспомнить, что же это такое мне приснилось, что я такая радостная хожу. Но так и не вспомнила.

У меня вообще почему-то сны в голове не держатся. В детстве свободно их пересказывала, а потом, после какого-то кошмара – как обрезало. Иногда приснится что-нибудь интересное, так хочется запомнить и с сестрой или подругой поделиться, что даже повторять сюжет начинаю в полусне и, просыпаясь, думаю: вот сейчас точно не забуду! Но стоит открыть глаза, как сон лопается, как мыльный пузырь, оставляя после себя только смутные воспоминания, что, «кажется, мне что-то снилось».

Вот и сейчас: как я ни пыталась вспомнить свой сон, ничего у меня не получилось. Но хорошее настроение держалось весь день, и даже рабочие неприятности не могли его испортить. Да, собственно, неприятностей в этот день и не было.

День прошёл на удивление чинно и размеренно. Никто не скандалил, никаких досадных сюрпризов на меня не вываливал, и под конец дня я, наконец, перестала ждать непредвиденных пакостей и уже с радостной улыбкой встретила вокальное трио девушек-студенток, пришедших на последнюю перед концертом репетицию.

Концерт у нас намечался в среду, то есть завтра. Я вообще стараюсь почаще давать возможность своим ученикам где-то выступать, чтобы они опыта набирались. Им это интересно и поддерживает в них желание учиться дальше. Первое время было трудно находить площадки для выступлений неопытных вокалистов, выходили лишь случайные разовые концерты, а потом мне удалось познакомиться с лекторами районной библиотеки, и у нас получилось очень удачное сотрудничество. Они читали лекции о творчестве разных поэтов, а мои ученики пели песни на их стихи. Концерты стали регулярными, у нас появились первые поклонники. Да и библиотекари были в восторге от нашего сотрудничества, потому что наши вокальные вставки очень оживляли лекции. А позже к нам присоединились и Катины гитаристы, и мы начали петь не только под фонограмму, но и под «живое» сопровождение.

Девушки из вокального трио, выступающие завтра, занимались у меня уже второй год и пели достаточно сложные трёхголосные партитуры.

Мы с ними хорошо и плодотворно провели двухчасовую репетицию по песням на стихи Есенина, договорились о встрече в среду и разошлись, очень довольные друг другом.

Я ушла с работы вовремя и даже не особо уставшая.

И, тем не менее, придя домой, я с удивлением поняла, что очень хочу спать. Вообще-то, после смерти мужа у меня развилась хроническая бессонница. Я ложусь поздно, долго не могу уснуть, и за ночь по несколько раз просыпаюсь. А тут – надо же! – ещё восьми нет, а я уже иззевалась вся.

Сначала я крепилась, логично рассуждая, что, если я сейчас лягу, то проснусь часа в два и уже не усну до самого утра. Но спать хотелось неимоверно, и я, плюнув на все доводы разума, завалилась на диван.

«Собственно, какая разница, когда не спать – до сна, или после», – философски подумала я… и – уснула. Практически мгновенно, едва успев укутаться в одеяло.

И, к моей большой радости, сразу оказалась в Лэнмаре, прямо у дверей дома лорда Джэффаса…

***

…Закончились радостные приветствия и объятия, которыми встретили меня лорд Джэффас и леди Икэсса, умчались по своим делам специально прибегавшие со мною поздороваться Айтуба и Кэйлис, и мы со Стэнном, наконец, остались вдвоём.

Стэнн потянул меня вглубь их большого сада:

– Пойдём, посидим у костра. Помнишь, как раньше?

– Пойдём, – обрадовалась я. – А шашлыки будут?

– Конечно, будут, – засмеялся Стэнн. – Я уже и мясо приготовил.

…Нам было по четырнадцать лет, когда я рассказала ему, как у нас любят «отдыхать на природе». И с тех пор недели не проходило, чтобы Стэнн не утаскивал меня куда-нибудь «на шашлыки». Мы готовили их в лесу и в степи, в горах и у речки.

Честно говоря, они мне надоели хуже горькой редьки, но Стэнн, как всегда, пытался довести процесс их приготовления до совершенства, не прибегая при этом к помощи магии. И поэтому я терпеливо жевала то пересоленные, то пережаренные кусочки мяса, пока, наконец, Стэнна не удовлетворил полученный результат. После этого, к моей большой радости, к шашлыкам он остыл.

И вот мы вновь сидели у костра, и языки пламени плясали, всполохами освещая то сосредоточенное лицо Стэнна, то растянувшегося невдалеке Мурлыку, то, взорвавшись снопом искр, ветви ближайшего дерева.

Стэнн нанизывал на шампуры кусочки мяса и изредка поглядывал, как я, глупо улыбаясь, пялюсь на его руки, действовавшие быстро и ловко, как провожаю взглядом каждый накалываемый кусок. А я и правда не могла согнать с лица идиотскую улыбку, до того мне было хорошо. Было ощущение, что я, после долгих странствий, вернулась, наконец, домой.

— Ну, что ты всё улыбаешься? – наконец, не выдержал Стэнн. – Я как-то смешно это делаю?

— Ты это делаешь за-ме-ча-тель-но! – радостно произнесла я.

Стэнн улыбнулся:

— Знаешь, мне очень не хватало вот этого твоего восторженного отношения ко всему, что я делаю. Я, наверное, и колдовать-то так активно учился только для того, чтобы, показав тебе очередной фокус, увидеть твои сияющие глаза и услышать: Стэнн, как здорово, какой ты молодец! Когда тебя не стало, я эти слова стал слышать намного реже.

— Ааа, вот для чего я тебе нужна! – рассмеялась я. – Может, введёшь для меня должность в своём штатном расписании: Главный Хвалильщик Главного Начальника Тайной Магической Полиции Кэтанга. Буду сидеть у тебя в кабинете и восхищаться каждым твоим движением.

— Каждым – не надо, — серьёзно сказал Стэнн. – Твоя похвала была дорога тем, что я её заслуженно получал. Просто, отец похвалил бы сдержанно: «Неплохо, сын». Мама бы улыбнулась, погладила по волосам и сказала: «Я знала, что у тебя получится». Приятно, конечно, но… А вот твой искренний восторг по поводу моих достижений заставлял меня постоянно придумывать что-то новое, чтобы иметь право небрежно сказать: ну, что ты, это ерунда, посмотри лучше, что я ещё могу.

— Ну, да. Например, уничтожение стен и полёты на табуретке, — рассмеялась я.

— А что, чем был плох фокус со стеной? – тоже заулыбался Стэнн. – Зато ты тогда колдовать научилась.

…Выйдя от лекаря, Стэнн протянул мне руку:

– Смотри, как новенькая!

В его голосе слышалась похвальба человека, закончившего трудную работу

– И чего ты хвастаешься? – сурово поинтересовалась я. – Можно подумать, что ты её себе сам вылечил.

– Нет, конечно, – смутился Стэнн. – Просто, здорово же, что она целая и совсем не болит!

– Здорово, – согласилась я и, наконец, дала волю своему любопытству: – А как это было? Что тебе лорд Мэррас сделал?

– Ну, у него такой прибор есть – регенератор называется. Он умеет кости сращивать и раны заживлять. А однажды лорд Мэррас с его помощью оторванную лапу собаке на место приделал, представляешь? Ну, вот. Он этот прибор надел мне на руку и сказал, чтобы я не шевелился. А потом снял – и всё. А как прибор действует, я не знаю.

– А что ты чувствовал? – с любопытством спросила я.

Стэнн пожал плечами:

– Да ничего особенного. Было ощущение, что косточки внутри движутся. И немного щекотно. И совсем чуть-чуть больно. Но всё это быстро прошло, а потом я просто сидел и ничего не чувствовал.

– Я думала, что, раз вы колдуны, то вам никакие приборы не нужны.

– Если бы у меня был просто перелом, то лорд Мэррас меня бы без всяких приборов вылечил, он умеет. Ты же видела, как он мне отёк убрал. Но он сказал, что я себе всю кисть раздробил. Много мелких переломов было. Чтобы все их срастить и на место поставить, несколько часов бы ушло. А регенератор за двадцать минут справился.

– Здорово! – совершенно искренне воскликнула я, вспомнив, как незадолго до этих событий сломавший руку папа целый месяц ходил в гипсе и жутко из-за этого нервничал. Эх, почему у нас нет такого регенератора?

Стэнн вздохнул:

– Ну что, пойдём стену чинить?

– Пойдём, – тоже вздохнула я, представив, как весь оставшийся день мы будем таскать камни и месить цемент. Хотя…

– Стэнн, а как мы её чинить будем? Просто руками, или тоже колдовством?

– Ну… – Стэнн задумался, потом неуверенно выговорил: – Я, конечно, попробую поколдовать, но не знаю, получится ли.

– Конечно, получится! – воскликнула я, воодушевившись идеей, что камни мне ворочать не придётся. – Чтоб у тебя – да не получилось?!

Стэнн заулыбался и нетерпеливо поторопил меня:

– Пошли скорее!

Видимо, ему уже не терпелось проверить свои способности в строительстве.

И мы помчались к дому. Мурлыка бежал за нами, изредка порыкивая. Хорошо, что местные жители уже привыкли к этому зрелищу и перестали шарахаться от нас к заборам.

Влетев в калитку, Стэнн так резко остановился, что я ткнулась носом ему в плечо.

– Ой!

И, выглянув из-за его спины, ошарашенно замерла

Весь двор до самой калитки был завален битым кирпичом. Розовые кусты – гордость леди Икэссы – были поломаны и засыпаны строительным мусором, на листьях деревьев толстым слоем лежала пыль. Было ощущение, что здесь произошло локальное, но достаточно сильное, землетрясение.

Восточной стены дома не было. Совсем.

На первом этаже хорошо просматривался коридор, идущий вдоль стены в кухню, на втором можно было увидеть беспорядок в комнате Стэнна, а на третьем, в кабинете лорда Джэффаса, за письменным столом, стоящим у самого провала, сидел сам лорд и что-то невозмутимо писал.

– Ой-ёй-ёй! – тихонько пискнула я, прячась обратно за спину Стэнна.

– И это всё я сделал? – дрожащим голосом неизвестно у кого спросил Стэнн.

– Угу, – шёпотом подтвердила я. И, помолчав, добавила: – И как мы всё это ремонтировать будем?

– Для начала, наверное, надо всё рассортировать, – взяв себя в руки, начал вслух рассуждать Стэнн. – Кирпичи сложить поближе к дому, чтобы из них потом стену делать. А остальной мусор собрать в одну кучу и уничтожить.

– Как? – поинтересовалась я.

– Уничтожить-то я смогу, – отмахнулся Стэнн, – это не сложно. А вот кирпичи от остального хлама отделить…

– Что, руками таскать придётся? – погрустнела я. Эх, прощай моё любимое платье…

– Нет, конечно. Просто я не знаю ещё, как сразу всем кирпичам скомандовать. Придётся по одному перетаскивать, а их тут вон сколько, – Стэнн обвёл глазами двор.

Я подошла к ближайшей куче и попыталась приподнять лежащий сверху кирпич, но тут же бросила его обратно. Они здесь были не как у меня дома. Длиной с полметра, сантиметров тридцать шириной и примерно такой же толщины. Весил же кирпичик килограмм десять, не меньше.

– Стэнн, я его даже поднять не смогу, а перетащить – тем более.

– И не надо. Даже не пытайся, надорвёшься ещё. Я сам справлюсь.

– А я что, сидеть и смотреть буду? – обиделась я. – Я тоже виновата в произошедшем, а отдуваться тебе одному, что ли?

Стэнн задумчиво посмотрел на меня:

– Давай я тебя колдовать научу. Кирпичи перетаскивать. Тогда у нас быстрее дело пойдёт.

– А я сумею? – недоверчиво спросила я. – Я же не колдунья, в нашем мире никто колдовать не умеет.

– Такого не бывает! – наставительно ответил Стэнн. – В любом мире есть колдуны, просто ты их не знаешь. У нас вот жители тоже колдовать не умеют, а мы же есть!

Мысль была новая и интересная. Мне захотелось её обдумать, но Стэнн времени на размышление не дал.

– Смотри. Надо сказать заклинание и вот так сделать руками, – и он плавно нарисовал руками в воздухе шар. Лежавший рядом с ним брусок аккуратно поднялся и полетел в сторону дома.

– Попробуй!

Я попробовала. Кирпич у моих ног шевельнулся и прополз пару сантиметров.

– Получается! – заорал Стэнн.

– Где ж получается-то? – проворчала я. – Он так до вечера ползти будет.

– Главное, что он сдвинулся! Попробуй ещё раз, у тебя точно выйдет!

Примерно с пятой попытки, подбадриваемый восторженными возгласами Стэнна, кирпич, наконец, оторвался от земли и на бреющем полёте, натыкаясь на кучи мусора, добрался до своего лежащего у дома собрата.

– Вот! Получилось! – торжествующе сказал Стэнн. – У тебя ярко выраженные способности к магии!

Я только молча глянула на него и села прямо на землю. Я была мокрая от пота и совершенно обессилевшая. Ощущение было, что я этот кирпич на руках туда перенесла.

– Устала? – сочувственно спросил Стэнн.

Я кивнула

– Поначалу всегда так бывает. Помнишь, как я летать учился? Тоже весь взмок. Ты отдохни, а потом ещё попробуй. А я пока поработаю.

И, уже не обращая на меня внимания, начал колдовать над кирпичами. Они стремительно пролетали через двор, складываясь в аккуратную груду у дома. Немного передохнув, я возобновила свои попытки. Уж раз я научилась колдовать, надо было закрепить этот полезный навык. С каждым разом у меня получалось всё лучше, кирпичи перестали падать и довольно резво передвигались от одной кучи мусора к другой.

«Если и дальше дело будет так продвигаться, часа через два мы весь двор расчистим!» – радостно подумала я… и услышала голос лорда Джэффаса.

– Сын, – лорд Джэффас стоял у края пола и сверху вниз укоризненно смотрел на Стэнна. – Прежде, чем делать столько бесполезной работы, может, надо получше подумать?

– Бесполезной? – обиделся Стэнн.

– Конечно, бесполезной, – пожал плечами лорд Джэффас. – Хотя, нет, не бесполезной. Селена колдовать научилась. Это уже большой плюс в пользу твоей деятельности. Но, если смотреть по результату, которого ты хотел добиться, ты потратил время и силы зря.

– Почему? – расстроился Стэнн. – Что я не так сделал?

– Думай, сын, думай! – и лорд Джэффас, вернувшись к столу, снова начал писать.

Стэнн хмуро уселся на землю и окинул взглядом двор. Я тоже осмотрелась. Горы мусора заметно уменьшились, примерно половина кирпичей лежала аккуратной стопкой возле дома, возвышаясь уже до второго этажа. И тут до меня дошло.

– Стэнн… – я неуверенно тронула его за плечо. – А стену ты как строить собираешься?

– Как – как? Очень просто. По одному кирпичу буду укладывать друг на друга и скреплять заклинаниями.

– Так неудобно будет… Полстены уже кирпичами завалено.

Стэнн глянул на гору кирпичей и вдруг застыл, открыв рот.

– Ну? – спросила я.

– Я – дурак, – сердито ответил он. – Надо было сразу стену строить. Складывать их рядами, а не в кучу собирать. А так – двойная работа получилась.

– Ты просто увлёкся моим обучением, поэтому и не сообразил сразу, – примирительно сказала я. – Давай сейчас выложим стену из этих кирпичей, чтобы они уже не мешали, а потом будем рядами складывать.

Когда стена поднялась метра на два, лорд Джэффас снова оторвался от своей работы:

– Ну, что, молодцы, ребята. Хорошо делаете, аккуратно. Только вот дело к вечеру, а у вас ещё и половины не сделано. Стэнн, а почему ты по одному кирпичу кладёшь, а не сразу рядами?

– А как? Я не знаю нужного заклинания.

– Заклинание то же самое. Движение другое. Поэкспериментируй, сын. Мне хочется спать в целом доме.

– Стэнн, Селена, – на крыльце показалась леди Икэсса. – Идите поешьте. А то время ужина, а вы ещё и не обедали.

И, подняв голову, добавила:

– Милый, хватит работать, иди ужинать

– Иду, дорогая, – ответил любящий муж и скрылся в глубине комнаты. Видимо, пошёл к лестнице.

А я почувствовала, как я проголодалась.

– Стэнн, пойдём, поедим. Я голодная, как волк.

– Иди, – сердито ответил тот. – А мне надо стену достроить до темноты.

– Тогда я тоже не пойду. Вот прямо тут лягу и умру с голоду, – пригрозила я.

– Ну, и умирай, мне-то что, – огрызнулся парень.

– Стэнн! Зачем ты так? – я была ошарашена. Никогда в жизни он не разговаривал со мной так грубо.

Но Стэнн, видимо, и сам понял, что перегнул палку.

– Прости, – пробурчал он, отводя глаза. – Я на папу разозлился, а попало тебе. Не сердись. Иди ужинать.

– Ты устал. Давай, отдохнём, а потом всё доделаем, – я умоляюще сложила на груди руки, уже понимая, что ничего не получится. Стэнн периодами становился упрямым, как осёл.

Мальчишка мотнул головой.

– Ну и ладно, – сказала я и уселась на землю рядом с ним. – Экспериментируй, давай, а я посмотрю. Может, чему-нибудь ещё научусь.

Леди Икэсса, всё это время так и стоявшая на крыльце, укоризненно качнула головой и ушла в дом.

Через полчаса, когда кирпичи всё-таки сдались и начали укладываться в стену рядами, из кухни вышел лорд Джэффас. Посмотрел оценивающим взглядом на выстроенный фрагмент стены, не сказав ни слова, встал возле Стэнна и тоже начал укладывать ряд за рядом. Отец и сын работали плечом к плечу, и можно было подумать, что за их плечами не один построенный вместе дом, так слаженно шла их работа.

Когда стена встала на своё место, а весь оставшийся мусор был уничтожен, лорд Джэффас посмотрел на сына и серьёзно сказал:

– Стэнн, сегодня ты меня удивил. Ты – герой. Серьёзно. Я очень рад, что не ошибся в тебе.

От неожиданной похвалы Стэнн просто изнутри засветился. И смутившись, пожал плечами:

– Да ну, где тут геройство.

– Только вот Селену обижать не надо было. Учись держать себя в руках, сын. У тебя замечательная подруга. Такой дружбой надо дорожить.

Стэнн покраснел:

– Я дорожу, пап. Очень.

А я смутилась и спряталась за его спину.

Лорд Джэффас улыбнулся:

– А теперь – марш на кухню! Мать уже устала ужин разогревать.

И мы пошли ужинать.

– Я сейчас удивляюсь терпению отца и мамы, – задумчиво проговорил Стэнн, садясь рядом со мной. — Быть родителями начинающего способного колдуна, который зачастую сам не знает, чего творит – тяжёлый труд. А они ведь ни разу не сорвались, не накричали, не наказали меня за мои опыты. Взять ту же стену…

– Да, родители у тебя классные! – согласилась я.

– Мы как-то с отцом вспоминали этот случай, и он мне признался, что ему тогда за ужином здорово от мамы попало, – улыбнулся Стэнн. – Она ему выговор сделала, сказала, что он меня загонял до того, что я на тебя кидаться начал. А отец ответил, что любому колдуну для развития нужны опережающие его возможности задачи, но такие, с какими он бы при некотором напряжении смог бы справиться. И если бы он сразу сказал мне, что и как надо делать, а я бы просто выполнил его указания, то в следующий раз, попав в трудную ситуацию, я бы сидел и ждал, кто же мне объяснит, что надо сделать. А так у меня получилась хорошая практика по принятию решений. И он прав. Для меня вся эта ситуация оказалась хорошим уроком.

– У тебя замечательные родители, – снова повторила я. – Тебе с ними очень повезло.

– Да, – согласился Стэнн. И, тряхнув головой, весело добавил: – А им – со мной.

– Тоже верно, – рассмеялась я. – Но от скромности ты точно не умрёшь.

Мы немного помолчали, слушая потрескивания костра. Стэнн следил за шашлыками и под его взглядом шампуры не спеша поворачивались, равномерно прожаривая мясо со всех сторон. Я же просто наслаждалась тишиной и спокойствием летнего вечера. А потом вдруг спросила:

– А когда я вчера исчезла, ты очень расстроился?

Сама не знаю, зачем я задала этот вопрос. Может, захотелось ещё раз убедиться в том, что мне здесь рады?

– Ну, как сказать… – замялся Стэнн. – Совсем немножко. Просто потому, что разговор прервался внезапно. Я же знал, что ты вернёшься, и у нас ещё будет время обо всём поговорить.

– И совсем не испугался, что я опять исчезну? – обиделась я.

– Совсем не испугался, – усмехнулся он. – Я знал, что всё будет хорошо.

– Откуда ты мог это знать?

– Это трудно объяснить, Селена. Просто знал и всё. Как тогда, в пещере, знал, что больше тебя не увижу. Ошибся, по счастью, но всё-таки разлука была чересчур долгой, ты не находишь?

– Нахожу, – вздохнула я. – А как ты тогда спасся? Я звала тебя, а ты не откликался. Я думала, ты погиб. Наверное, поэтому и решила больше не возвращаться.

– Я был рядом с выходом. Подземным толчком меня выбросило наружу, но при этом здорово припечатало головой о скалу. Я потерял сознание. Не знаю, сколько я пролежал, меня в чувство отец привёл. Он опять ощутил, что я в опасности, и примчался на помощь. Мы вместе начали разбирать завал. Особенно сложно было вытаскивать тот большой камень, который самым первым свалился. Просто испепелить мы его не могли: при этом бывает резкий выплеск тепла, а пещерка была маленькая, и отец опасался, что вместе с камнем и тебя сожжёт. Мы ведь не знали, на каком расстоянии от камня ты находишься. Целиком в проход он не входил, пришлось его дробить на куски и вытаскивать по частям. К тому же мы боялись тебя придавить, поэтому действовали очень медленно и осторожно. А когда его вытащили, оказалось, что рядом с нишей лежит второй такой же. Ну, с тем камнем отец быстро разобрался. Он-то уже понимал, что у тебя не было ни единого шанса. Это я всё на какое-то чудо надеялся. Но когда мы очистили всю пещеру, и я увидел, что тебя нет… – Стэнн немного помолчал и неохотно продолжил: – Честно говоря, я не помню, что со мной было. Отец потом уже рассказал, что всерьёз испугался за мой рассудок. Говорил, что я упал на колени, кричал, плакал, бил кулаками по полу и разбрасывал мелкие камушки, на нём оставшиеся, словно ты могла под ними спрятаться. А я просто сразу понял, что ты больше не вернёшься. И не мог с этим смириться. Отцу пришлось лорда Мэрраса вызывать. Вдвоём они меня как-то успокоили. Но улыбаться я не скоро начал.

– Ужас какой, – содрогнулась я. – Досталось тебе. Я-то намного легче отделалась: просто забыла всё, что было, да лифтов бояться стала. Хотя, если честно, у меня все эти годы было ощущение какой-то потери. Будто я живу не своей жизнью, а моя настоящая жизнь где-то заблудилась. Тоже не очень приятное ощущение. Но, с другой стороны, разве можно назвать «настоящей» жизнь в сновидении?

– Знаешь, если бы не тот случай, ты, скорее всего, давно бы жила здесь. Вся целиком. Я думаю, мы с отцом нашли бы способ тебя сюда перетащить. И была бы это вполне реальная твоя жизнь.

– Может быть, – вздохнула я. – Да мало ли, что могло бы быть. Этого не было, и жалеть об этом сейчас абсолютно бессмысленно.

– Да, конечно, – согласился Стэнн. – Но сейчас ты здесь и у нас ещё всё впереди.

Я грустно улыбнулась:

– У тебя – да. Вы же здесь, как мне помнится, до пятисот лет живёте. Я колдунов имею в виду. А простые жители сколько живут? Лет двести?

– Да, двести – двести пятьдесят.

– То есть даже для них твои пятьдесят пять лет – это всего четверть жизни. А для колдунов ты вообще ещё мальчишка. А у нас средний срок жизни – семьдесят лет. Так что, в сравнении с тобой, жить мне осталось не так уж и много.

И улыбнулась:

– Хотя, пожалуй, лет сорок еще протяну. А может, и больше.

– Ерунда, – отмахнулся Стэнн. – Переедешь к нам и будешь жить свои пятьсот лет, как миленькая. Я тебе теперь не дам так легко от меня сбежать.

– Да я и не хочу сбегать, – вздохнула я. – Лишь бы опять не исчезнуть.

– Не исчезнешь, – серьёзно сказал мой милый колдун. – Я не позволю.

Мы опять помолчали, глядя на вращающиеся шампуры.

– Я вот сейчас сижу и думаю: почему мне никогда в голову не приходило поучиться колдовать? Может быть, считала, что у меня это не получится? Даже после того раза с кирпичами уверенности не появилось. А ведь, наверное, могла бы тоже стать маломальской колдуньей. Я же сплю, а во сне многое получается легче, чем наяву. Но мне больше нравилось твоими успехами восхищаться, чем самой колдовать.

– А хочешь, научу? – сразу воодушевился Стэнн. – У тебя действительно есть способности, иначе бы и тогда не получилось.

– Прямо сейчас? – улыбнулась я, любуясь этим могущественным колдуном, умудрившимся так и остаться восторженным мальчишкой.

– Прямо сейчас! – согласился он. – С чего начнём?

Я помотала головой:

– Нет, давай колдовство на завтра оставим.

– Почему? – расстроился Стэнн.

Я взяла его руку и прижала к своей щеке. Было удивительно приятно чувствовать тепло его ладони.

– Знаешь, у меня настроение сейчас такое… – я замолчала, подбирая слова. – Мне так спокойно и уютно, как будто я после долгих и опасных странствий домой вернулась. Хочется вот так сидеть, смотреть на костёр, слушать твой голос – и всё. Даже шевелиться не хочется, не то что чему-то учиться.

– А ты и есть дома, – шепнул Стэнн и, осторожно освободив свою руку, обнял меня за плечи. – И твоя комната в полном порядке. Можешь в ней сегодня переночевать.

Я положила голову на его плечо, прижалась к нему, и мы замолчали, слушая голоса ночных обитателей сада, глядя на россыпи искр, летящие от костра, чувствуя себя единственными людьми в этом странном ночном мире.

Сколько мы так сидели, не знаю, но вдруг сзади послышалось деликатное покашливание, и раздался знакомый голос:

– Сын, ты считаешь, что Селене понравятся приготовленные тобой угольки?

– Оу! – заорал Стэнн и вскочил: – Шашлык!

На вращающихся шампурах чернели ссохшиеся кусочки мяса.

– Ну, вот, – с досадой пробормотал Стэнн. – Угостились шашлычком.

И лёгким движением пальцев сбросил шампуры на землю рядом с костром.

Я расхохоталась:

– Да уж. Шашлык – дело серьёзное. Не для таких мечтателей, как мы.

– Ну, если вы примете нас в свою компанию, я исправлю ситуацию, – лорд Джэффас говорил серьёзно, но глаза его смеялись. – Мы с мамой тоже шашлыки приготовили. Правда, более традиционным способом.

– Каким? – заинтересовалась я. Как-то до этого я думала, что самый традиционный способ приготовления шашлыка как раз на костре.

– Магическим, конечно, – пожал плечами лорд Джэффас и махнул рукой, словно призывая кого-то. Из окна кухни немедленно вылетел большой поднос. На нём горой лежали шампуры с аппетитно выглядевшими кусочками мяса.

– Ну, это неинтересно, – разочарованно протянул Стэнн.

– Для кого как, – усмехнулась я. – Я вот ещё никогда в жизни не ела магических шашлыков. С удовольствием их попробую. Спасибо, лорд Джэффас.

Шашлык оказался невероятно вкусным. Сочное, мягкое мясо буквально таяло во рту, оставляя на языке изумительное послевкусие.

– Ну, и как? – поинтересовался лорд Джэффас, когда я потянулась за следующей порцией.

– Очень вкусно! Никогда не ела ничего подобного! – ответила я и повернулась к Стэнну: – Вот с этого завтра и начнём моё обучение. Научишь меня такие шашлыки готовить. Хоть голодной не останусь, если в горах заблужусь.

– Хорошо, – согласился Стэнн. – Только с какой стати ты вдруг в горах заблудишься? Вряд ли ты туда одна, без меня, пойдёшь. А я-то дорогу назад всегда найду.

– Да это я так брякнула, не бери в голову, – легкомысленно отмахнулась я.

И зря отмахнулась. Как позже выяснилось, это было моё первое пророчество. Но прошло ещё немало времени, пока я не научилась отличать пророчества от пустой болтовни.

Лорд Джэффас внимательно посмотрел на меня и повернулся к Стэнну:

– Обязательно научи. Прямо завтра.

– А что такое, пап? – вскинулся Стэнн.

– Пока ещё не знаю, сын, – качнул головой Главный Королевский Колдун. – Просто показалось, что тебе надо прислушаться к словам Селены, что неспроста она про шашлыки заговорила. В горах, не в горах, но, судя по всему, это умение ей скоро пригодится.

Стэнн встревожено посмотрел на отца и кивнул:

– Хорошо, пап. Как с работы приду, так сразу и начнём.

– Да вы что? – испугалась я. – Я же пошутила. Лорд Джэффас, я что, правда, в горах заблужусь?

– Не обязательно, – улыбнулся тот. – Возможно, просто дома продукты закончатся, а тебе будет лень в магазин идти.

– Ну, дома-то я колдовать всё равно не смогу. По крайней мере, до той поры, пока свои сны не вспомню, – сразу успокоилась я. И успокоили меня не столько слова лорда Джэффаса, сколько весёлые искорки в его глазах.

– Я думаю, не так уж долго ждать осталось, – и лорд Джэффас повернулся к леди Икэссе, молча слушавшей весь это разговор. – Милая, а ты что скажешь?

Леди Икэсса, всё это время внимательно смотревшая на меня, перевела взгляд на мужа и улыбнулась:

– Могу сказать только одно: что бы у Селены ни случилось, всё закончится хорошо, к нашему всеобщему удовольствию. А это, наверное, самое главное?

Стэнн облегчённо заулыбался:

– Спасибо, мама!

И, повернувшись ко мне, хотел что-то сказать, но только расстроенно произнёс:

– Ты опять просыпаешься…

А я уже давно слышала пение будильника, но всеми силами сопротивлялась его зову, желая дослушать этот интересный разговор.

– Да, – огорчённо кивнула я. – Я и так проспала. Будильник уже три раза звонил.

И тут будильник запел в четвёртый раз… и я проснулась. Окончательно и бесповоротно.

***

Лекция-концерт, посвящённая творчеству Сергея Есенина, проходила в малом зале филармонии. Мы пришли туда заранее, и девушки сразу переоделись в концертные костюмы: длинные тёмно-синие юбки и нежно-голубые блузки с рюшами и воланами. Первое время одежду для выступлений мы просто подбирали из существующего у девушек гардероба, но потом выступать им так понравилось, что они сами придумали и сшили себе этот концертный комплект и даже туфли купили похожие, на высоком каблуке, и теперь с удовольствием разглядывали себя в зеркале, поправляя причёски.

Я тоже оглядела себя и удовлетворённо хмыкнула. Из зеркала на меня смотрела невысокая стройная молодая женщина. Курносый нос, карие глаза, появляющиеся при улыбке ямочки на щеках, почему-то приводившие в восторг всех моих кавалеров, начиная с детского сада. Лёгкий, почти незаметный, макияж. В общем, выгляжу очень даже неплохо для своих двадцати семи и на вид почти не отличаюсь от своих девятнадцатилетних учениц, что радует.

Причёску мне поправлять особо незачем, я стригусь коротко. Рукой чёлку пригладила – считай, причесалась. Так что, окинув себя взглядом с головы до ног, я улыбнулась девушкам:

– Хватит прихорашиваться. И так красивые. Пойдёмте распеваться.

Мы вышли в холл и огляделись в поисках более-менее укромного места, но, кроме небольшого углубления у входа в большой зал, ничего не нашли.

– Распоёмся здесь, – решила я. – Привыкайте к походным условиям. Артисты должны уметь находить выход из любых ситуаций.

Кое-как замаскировавшись в этом уголочке, мы распелись и пошли в зал.

– А где мы будем выступать? – удивлённо спросила Лиза. – Сцена-то занята.

И действительно, на маленькой, едва приподнятой над полом, сцене стоял на треноге большой экран. А с экрана глядел на нас, насмешливо улыбаясь, Сергей Есенин.

– И нечего смеяться, – укоризненно сказала ему я и обернулась к девушкам: – Сейчас найду Веру Григорьевну и всё выясню.

Но Вера Григорьевна, библиотекарь, готовившая это мероприятие, уже сама торопливо шла к нам.

– Девушки, вы сядете вот здесь, – указала она на стулья в первом ряду. – И петь тоже будете прямо здесь. Встали, повернулись лицом к зрителям, спели, сели.

– А что, – улыбнулась я оробевшим девчонкам. – Удобно. И ходить никуда не надо. А я тогда сяду чуть подальше и буду снимать ваше выступление на видео. Потом посмотрите на себя со стороны. Удачи!

И я прошла в зал, выбирая для себя место с краю, чтобы можно было вставать для съёмок, никому не мешая.

…Мероприятие получилось масштабное. Зал был полон, даже пришлось заносить дополнительные стулья. За ведущего и Есенина читали два артиста из молодёжного театра. Среди выступавших были литературный критик, рассказавший о влиянии творчества Есенина на русскую поэзию, журналист, поделившийся потрясением, испытанным им при первом знакомстве «с этим великим стихотворцем» и местный поэт, который так увлёкся, что в конце концов забыл, по какому поводу он здесь оказался и с жаром начал читать свои стихи, еле его остановили. Девушки мои сперва было оробели в такой компании, но потом собрались и спели очень даже неплохо.

После концерта, когда они, возбуждённые и раскрасневшиеся, взахлёб делились со мной своими впечатлениями от выступления, к нам подошла женщина и, представившись методистом Центральной библиотеки, попросила нас выступить на методическом объединении сельских библиотекарей. Мы договорились созвониться и обговорить детали выступления. Не успела она отойти, как рядом оказалась ещё одна дама. Снисходительно улыбнувшись девочкам, она очень деловым тоном предложила выступить на кинолектории перед демонстрацией фильма «Поэт».

– В сухую лекцию вы внесёте живую струю поэзии! – экзальтированно воскликнула она и, сунув мне визитку, царственно удалилась.

Девчонки прыснули. Мне тоже стало смешно.

– Девочки, вы пользуетесь успехом! – Я сунула визитки в боковой кармашек сумки. – Идите, переодевайтесь, а то все разошлись уже, зал закрывать надо.

Девушки бодро зашагали за задёрнутый занавес…

Выйдя из филармонии, мы попрощались, договорившись о времени следующей репетиции, и разошлись в разные стороны.

От филармонии до моего дома всего два квартала, поэтому я решила пройтись пешком. Стоял чудесный летний вечер. Дул лёгкий ветерок, солнце спускалось к закату, но всё ещё жарко грело, а длинные тени растущих на газоне деревьев создавали на асфальте причудливые узоры. Я шла, как в детстве, перешагивая через трещины на асфальте, и улыбалась, радуясь жизни… и тут запел мобильник. Я достала телефон и посмотрела на экран. Номер был незнакомый.

– Да?

– Елена Викторовна? Меня зовут Александр Сергеевич.

«Пушкин?» – эта мысль заставила меня улыбнуться. Но улыбка исчезла, когда я услышала продолжение:

– Я адвокат Семёновой Анжелы Владиславовны. Она хочет вчинить вам иск, но я уговариваю её разрешить ваш спор в досудебном порядке. Я бы хотел с вами встретиться по этому поводу в самое ближайшее время.

– Я, во-первых, с ней не спорила, а во-вторых, считаю её претензии необоснованными, – резко ответила я. – Но, раз уж дело дошло до суда, то предлагаю встретиться в пятницу в десять у меня в студии. Вы знаете, где это?

– Да, конечно. Анжела Владиславовна мне уже всё рассказала, – чувствовалось, что адвокат доволен, что всё так быстро устроилось и ему не пришлось меня уговаривать. – В пятницу в десять. Рад был познакомиться.

И адвокат отключился.

– А уж я-то как рада, – пробурчала я, засовывая телефон обратно в сумку. Вот ведь дрянь какая! Всё-таки, хочет деньги с меня стрясти. А я, глупая, надеялась, что она просто сгоряча свою угрозу кинула. Что же теперь делать? Вернуть, или пойти на принцип? Мне себя винить не в чём, я свою работу делала профессионально. Но вот поди, докажи это в суде. Да и расходы опять-таки, время, нервотрёпка…

Я хотела, как за мной водится, попереживать по этому поводу, но вдруг поняла, что переживать мне не хочется, а хочется радоваться жизни и любоваться глубоким ярко-синим небом и трепещущими листьями берёз, вдыхать этот умопомрачительно свежий ветер, почему-то пахнущий полынью вместо гари выхлопных труб автомобилей, и улыбаться встречным прохожим, таким смешным в их нарочитой серьёзности.

Я удивлённо качнула головой: упорно держащееся второй день хорошее настроение, выбить из которого меня не смогли даже все эти неприятные события, связанные с «мадам Брошкиной», изумляло меня, пожалуй, больше всего. Что ж это со мной происходит? Ещё пару дней назад я бы изводилась из-за сложившейся ситуации, а сейчас – спокойна, как удав. Да, неприятно, что так получилось. Но и только. С чего это я вдруг такой оптимисткой сделалась?

Ответа на этот вопрос я не знала, но это меня тоже абсолютно не расстраивало.

***

Я встретила Стэнна у калитки, когда он возвращался с работы, ведя под уздцы Мурлыку. Я всегда появлялась вовремя – именно тогда, когда Стэнн освобождался и мог уделить мне время. Я не знала, почему так получается. Возможно, мне просто было неинтересно гулять по Лэнмару без своего друга, поэтому сон мой начинался с того момента, когда Стэнн возвращался домой. Мы и прежде частенько встречались у калитки. Вот и сейчас, ещё издали увидев меня, Стэнн заулыбался и приветственно махнул рукой:

– Ты, как всегда, вовремя. Рад тебя видеть.

Я тоже улыбнулась:

– Как день прошёл? Много ли работы было? Кстати, заодно хотелось бы узнать, в чём заключается твоя работа.

– Ну, это долгий разговор, – Стэнн открыл калитку, пропуская меня вперёд. – Давай, сначала поедим, а потом…

– А потом мы будем магические шашлыки готовить. И бутерброды с сыром. Ты не забыл? – перебила я его.

– Нет, конечно, – улыбнулся колдун, направляясь к уличному умывальнику, замаскированному под небольшую колонну, на которой стояла скульптура забавного улыбающегося зайца.

– Вооот, – протянула я, догоняя его. – Значит, о работе ты мне начнёшь рассказывать прямо во время еды. Когда ещё беседы вести, как не за чашечкой чая с бутербродами.

– Чашечки чая мне, пожалуй, будет маловато, – заявил Стэнн, и, включив кран, начал мыть руки. – Но, в целом, ты права.

И, внезапно прижав палец к крану, окатил меня струёй холодной воды. Я взвизгнула от неожиданности:

– Ах, ты…

И, схватив полотенце, хлестнула его по спине. Черноглазый негодник с хохотом кинулся бежать к дому. Я мчалась за ним с полотенцем наперевес, пытаясь хлестнуть ещё раз, но он ловко уворачивался, и в результате я пару раз стегнула сама себя. Ворвавшись на кухню, этот трусишка спрятался за спину накрывавшей на стол матери и, высунувшись из-за неё, показал мне язык. Я, остановившись, погрозила ему кулаком.

– Дети, сколько вам лет? – улыбнулась леди Икэсса.

– Наверное, семнадцать, – вздохнула я. – Видимо, после расставания мы так и не сумели повзрослеть.

– Мир? – спросил Стэнн, подходя ко мне.

– Мир, – согласилась я. – Только одежду мне высуши, а то ходить в сыром неприятно.

Друг провёл рукой по мокрому пятну, оно задымилось и через секунду исчезло.

– Спасибо, – голосом благовоспитанной выпускницы Института благородных девиц поблагодарила я и церемонно села на подставленный мне Стэнном стул. А потом рассмеялась:

– Вот что ты со мной делаешь? Я у себя дома такая взрослая, серьёзная дама, а тут, как девчонка опять себя веду.

– Да ну, не рассказывай сказки, – отмахнулся Стэнн. – Ты серьёзной дамой лет через триста только станешь, да и то не уверен, получится ли у тебя это. Ты за эти годы вообще не изменилась.

– Ну, да, – согласилась я. – Как и ты, кстати. Поэтому мне и интересно, в чём заключается твоя работа. Как-то я не могу представить тебя в роли сурового начальника, да ещё в такой солидной организации.

Стэнн проводил взглядом летящее к столу блюдо с пирогами, придвинул к себе тарелку и, подцепив самый большой кусок, отправил его в рот и начал сосредоточенно жевать.

– Всё понятно, – вздохнула я. – Когда я ем, я глух и нем.

– Угу, – согласился голодный начальник и потянулся за чашкой.

– Впрочем, всё не так страшно, – заговорил он, сделав пару глотков. – Голодная смерть отступила, и я уже вполне в состоянии разговаривать. Вот смотри. Есть полиция. Она занимается преступлениями, совершёнными обычными жителями нашего города без применения магии. Грабежи, убийства, кражи, драки – это в её компетенции. Но случается так, что какому-нибудь вздорному магу вдруг надоедает тихая спокойная жизнь и работа на благо Отечества, и ему вдруг начинает хотеться власти, или денег, или славы, или всего сразу, это уже зависит от амбиций и личного могущества. И тогда он решает напасть на город, или на Короля, или на другого могущественного мага. Естественно, мы не можем этого допустить. Приходится его утихомиривать и сажать в тюрьму. Это – одна часть нашей работы, пожалуй, самая простая. Маг – он, всё-таки, человек, и можно просчитать и предотвратить его действия. А бывает, что буянить начинает какая-то неведомая сила, нечисть всякая, которой у нас тоже полно. Вот тогда попотеть приходится. Не выяснишь ведь с ходу, что в голове у взбесившегося призрака, или зачем в город пожаловал артефакт, ненароком пробудившийся от древнего колдовства. Тут-то и приходится вспоминать и свои знания по Древней Страшной Магии, и заклинания для уничтожения призраков и еще кучу разных других вещей.

Стэнн откусил громадный кусок пирога и помолчал, старательно его пережёвывая. Затем продолжил:

– А ещё вмешиваемся, если какой-нибудь не слишком умный и добрый маг решает с помощью колдовства решить свои проблемы с не умеющими колдовать жителями. Например, рассчитается за купленный товар заколдованными деньгами, которые через пару часов к хозяину возвращаются. Или недавно случай был: девушка отказала колдуну, он разозлился и наложил на неё любовные чары. Хорошо, что родственники заподозрили неладное и к нам обратились. Вот в таких случаях мы беспощадны и наказания бывают очень суровыми. Но, по счастью, все эти злодеяния происходят далеко не каждый день. Даже несмотря на то, что наш отдел один на всю страну и порой приходится выезжать в другие города. Так что, как видишь, работа у нас интересная и, кстати, очень высоко оплачиваемая.

И Стэнн, замолчав, снова начал активно жевать.

– Интересная-то она, конечно, интересная, – задумчиво проговорила я. – Но и опасная очень. Тут большой опыт нужен. Как же тебя, такого молодого, начальником-то сделали?

– Ты же сама говорила, что я – гений, – улыбнулся Стэнн. – Видимо, Король это тоже понял.

– Мы с папой были очень удивлены, когда Король предложил ему эту должность, – вступила в разговор леди Икэсса. – Тут ведь не только знания нужны. Надо суметь принять ответственность за других людей, за их поступки. Обучать новичков, найти общий язык со старожилами Полиции. К тому же на место начальника претендовали ещё два человека – два опытнейших мага, проработавших в Полиции уже почти по двести лет. А место вдруг предложили «зелёному» новичку. Сама понимаешь: двадцать лет работы или двести – есть разница. Мы очень за него переживали. Но, как видишь, у него всё получилось.

– Вы переживали? – удивился Стэнн. – А я не заметил. Вроде, всё как всегда было. У вас и тени сомнения не было в моей пригодности к этой работе. Иначе бы я, может, и не принял предложение. Я ведь очень боялся не справиться.

– Мы и не сомневались в твоих силах. Но мы знали, что тебе будет нелегко, поэтому и нервничали. Всё-таки, ты действительно ещё очень молод. Я бы даже сказала – непозволительно молод для такой должности. Но такая уж у тебя судьба – всё в твоей жизни происходит намного раньше, чем в жизни других людей.

– Тяжела доля гения, – ехидно посочувствовала я, решив немного сбавить градус пафосности, который начинала приобретать беседа, но тут же перешла на серьёзный тон. – А вообще, ты молодец, конечно. Я твоей целеустремлённости даже завидую немножко. Я вот не умею так концентрироваться. У меня всё время куча интересов, но только-только начнёт что-то получаться, начинаю себя в этом деле более-менее уверенно чувствовать – и мне скучно становится. И вместо того, чтобы своё мастерство оттачивать, я начинаю что-то новое изучать. Может быть, это оттого, что жизнь у нас короткая, а интересного на свете очень много и хочется побольше узнать, а времени на доведение до идеала уже не остаётся.

– Скорее всего, – согласился Стэнн, отодвигая тарелку. – Вы действительно очень мало живёте. Надо мне скорее тебя к нам перетаскивать.

– Надо, – согласилась я. – Только сначала научи меня готовить, а то сам же потом и выгонишь, голодом насидевшись.

– Ну, это тебе не грозит, – улыбнулся Стэнн, вставая из-за стола. – Не забывай, что один из моих дипломов – поварской. Так что я и сам с голоду не умру, и тебе не дам. Но, тем не менее, готовить шашлык ты сейчас научишься, не отвертишься.

– Ладно, – покорно согласилась я и тоже встала. – Спасибо, леди Икэсса, пирог был изумительный!

– Спасибо, мам! – Стэнн чмокнул маму в щёку. – А теперь оставь нас, пожалуйста, одних. Мы тут будем беспорядок наводить.

Леди Икэсса улыбнулась:

– Надеюсь, обойдётся без разрушений?

И, проходя мимо, погладила меня по плечу:

– Удачи, Селена! Не переживай, у тебя всё получится.

И вышла.

А у меня почему-то появилась уверенность, что я действительно справлюсь.

Стэнн посмотрел на мою вдохновенную физиономию и рассмеялся:

– Мама умеет подбадривать, верно?

Я кивнула и нетерпеливо поторопила:

– Давай скорее начнём. Хочу убедиться, наконец, либо в своих способностях, либо в своей полной несостоятельности. Надоело в неуверенности сидеть.

– Давай, – согласился Стэнн. – Смотри сюда.

И урок прикладной магии начался.

Шашлык сдался часа через три. К этому времени я была уже мокрая, как мышь, от напряжения и в полной уверенности в своей колдовской профнепригодности.

Надо отдать должное Стэнну. Он оказался очень терпеливым учителем и за всё это время даже голоса ни разу не повысил, с истинным стоицизмом снова и снова показывая мне нужные пассы.

Попробовав в очередной раз созданный мной кусочек мяса, Стэнн неожиданно расцвёл в улыбке:

– Ну, вот! Совсем другое дело!

Я недоверчиво взяла в рот своё, наверное, уже сотое творение и тоже радостно заулыбалась. Конечно, до шашлыков лорда Джэффаса было ещё ой как далеко, но мясо можно было не только прожевать, но и проглотить, в отличие от предыдущих, вкус которых вызывал немедленное желание прополоскать рот.

– У тебя несомненные способности к магии, – одобрительно сказал Стэнн. – Ты очень быстро научилась.

– Быстро?! – возмущенно завопила я. – Мы больше трёх часов бьёмся. Таких тупых учениц у тебя, наверное, и не было никогда!

Стэнн мягко улыбнулся:

– В Высшей Школе работа с мясом начинается только на третий год обучения, а на изучение технологии приготовления шашлыка отводится неделя. И то, что ты сделала за три часа, считается вполне приемлемым результатом недельного обучения. Высший балл, конечно, не поставят, но и на пересдачу не пошлют.

– Правда? – недоверчиво переспросила я.

Стэнн кивнул, а я вдруг удивилась:

– А что, шашлык в Высшей Школе изучают? У вас его, вроде, не ели раньше.

– Это уже я постарался, – Стэнн в комическом изумлении развёл руками. – Накормил как-то шашлыком лорда Атулиса. Ему так понравилось, что он включил его в программу обучения.

– А я со своими идеями, получается, здорово вмешалась в вашу жизнь, – задумчиво качнула я головой. – Шашлыки в Высшей Школе изучать начали, на велосипедах, как я успела заметить, полгорода ездит, да и лифты, говоришь, в домах появились.

– И ещё – футбол и волейбол. Я, когда учился, в Школе команды создал. Правила, правда, наполовину сам сочинил, ты ж тогда их не рассказала толком. Но получилось довольно интересно. Сейчас на каждом факультете свои команды есть. Они весь год тренируются, а летом Селениады проводят.

– Чего проводят? – переспросила я.

– Селениады, – смущённо повторил Стэнн. – Соревнования в честь Богини Луны Древнего Народа. Ну, я тогда это так объяснил. А на кубке, который победителю вручается, девушка изображена, которая в поднятых руках Луну держит.

Подобного потрясения я давно не испытывала.

– Стэнн! Тебе не кажется, что это уже слишком?

Стэнн помолчал немного и неохотно выдавил:

– Возможно…

И горячо продолжил:

– Я не хотел тебя забывать, понимаешь? Ты мне была нужна. Будь моя воля, я бы тогда и Лэнмар в какой-нибудь Селенит переименовал.

– Стэнн… – я начинала чувствовать себя виноватой в том, что так легко отделалась и не пережила тех же страданий от разлуки, которые выпали на долю моего друга.

Стэнн тряхнул головой и улыбнулся:

– Хорошо, что воли мне такой никто не дал, верно?

И, переводя разговор с неприятной темы, поинтересовался:

– Отдохнула? Может, продолжим? Надо шашлык до ума довести, а то ты ещё что-то про бутерброды говорила.

– Давай, – с облегчением согласилась я.

Колдун лёгким взмахом кисти ликвидировал наведённый нами беспорядок и подошёл ко мне:

– Смотри: вот это движение надо плавнее делать. Чем мягче его сделаешь, тем лучше вкус будет.

Я тяжело вздохнула и сделала первый пасс…

Через пару часов на блюде лежала горка навздетых на шампуры шашлыков. Причём последние полчаса Стэнн мне их даже пробовать не давал, торопил только: следующий… следующий…

– Ну, вот, – наконец удовлетворённо сказал мой строгий учитель, глядя на произведение рук моих. – Теперь можно и пообедать. Я здорово проголодался. А ты?

– Я вообще, как волк, голодная, – пожаловалась я. – Сил уже нет.

– Загонял он тебя? – сочувственно спросила леди Икэсса, заходя на кухню. За ней шёл лорд Джэффас.

– Ну, что, ужин готов? – спросил он, подходя к столу.

– Готов, – улыбнулся Стэнн. – Присаживайтесь.

А я растерялась и прошипела ему в ухо:

– Ты что, хочешь их моими шашлыками накормить?

– И не только их. Себя тоже. Да и ты, думаю, поешь. Садись уже.

Он сел за стол и принялся за еду. Лорд Джэффас и леди Икэсса последовали его примеру. А мне кусок не лез в горло. Я сидела, как на иголках и провожала взглядом каждый кусочек, который подносил ко рту лорд Джэффас.

– Селена, ты ешь, не переживай. Хороший шашлык получился, – заметив мои страдания, поспешила успокоить меня леди Икэсса.

– Согласен, – подтвердил лорд Джэффас, потянувшись за вторым шампуром. – Ты молодец, Селена.

Я облегчённо вздохнула и, наконец, решила попробовать своё творение. И, проглотив первый кусок, удивлённо выдохнула:

– А ведь и вправду вкусно. Не ожидала.

Сидящие за столом дружно рассмеялись.

– Селена, – укоризненно сказал Стэнн. – Неужели ты думаешь, что я позвал бы папу с мамой, если бы было иначе? У меня не было цели тебя опозорить.

– Я знаю, – смущённо улыбнулась я. – Но всё равно страшно было. Я до сих пор поверить не могу, что колдовать научилась.

– Ну, а я в честь такого случая торт приготовила. Давайте отметим рождение новой колдуньи, – леди Икэсса прищёлкнула пальцами, и в раскрытое окно влетел громадный торт. Покружившись над столом, торт опустился на подставленное Стэнном блюдо.

– Какой красивый! – охнула я, разглядывая башенки из крема и озеро из глазури. – Целая картина. Даже есть жалко.

Леди Икэсса улыбнулась:

– Надеюсь, на вкус он не хуже, чем на вид.

И подвинула ко мне нож:

– Выбери себе, что больше нравится.

Я взяла нож… растеряно положила его обратно и жалобно попросила:

– Оставьте мне кусочек на пробу. Я просыпаюсь! Почему-то я уже выспалась.

И – проснулась.

***

Четверг прошёл более-менее благополучно, хотя я весь день с содроганием ждала новых пакостей от своей не в меру разошедшейся судьбы. Но она, видимо, тоже подустав, на сей раз дала мне пожить спокойно. И даже адвокат «мадам Брошкиной» до меня сегодня не докапывался.

Вечером я позвонила Ларисе:

– Ты мне до сих пор не рассказала о своей поездке. Если ты и сегодня скажешь, что не сможешь пойти со мной поужинать – прокляну!

Лариса – моя подруга. Когда-то мы работали в одной организации, тогда и подружились. Потом наши пути разошлись, но дружить от этого мы не перестали. По профессии Лариса – консультирующий психолог. Пользуется заслуженным уважением своих клиентов, которых у неё достаточно много. Но при этом за семь лет нашей дружбы я так ни разу и не воспользовалась привилегией получить у неё бесплатную психологическую сессию. Как-то сама справляюсь со своими проблемами. А вот потрепаться с ней на психологические темы – это всегда пожалуйста. Люблю я эту нашу с Ларисой игру под названием «Найди правильный ответ», когда сперва я рассказываю ситуацию и объясняю её со своей точки зрения, а потом Лариса раскрывает её с точки зрения профессионального психолога. Причём часто наши мнения совпадают, что меня очень радует.

Помимо работы у Ларисы куча увлечений. Самое главное – реконструкции Древней Руси. Ездит на фольклорные фестивали, сама шьёт одежду и делает атрибуты, участвует в исторических постановках. О древних славянах знает, наверное, больше любого историка. Мгновенно готова сорваться с места и поехать в любую Тьмутаракань[8], если только узнает, что там состоится очередная реконструкция или какое-то другое событие на древнеславянскую тему. А ещё она плетёт из бисера замечательные украшения и прекрасно вышивает. Словом, вполне себе разносторонне развитая личность.

И вот эта личность пару дней назад вернулась из Ярославля, куда ездила опять по каким-то древнерусским делам, и мне не терпелось узнать, что же они там делали на этот раз. Но ни в день приезда, ни на следующий день встретиться нам не удалось. И вот сегодня я, наконец, решила ликвидировать этот пробел в моей жизни.

Итак, я позвонила Ларисе.

Услышав мою угрозу, Лариса рассмеялась:

– Как я понимаю, при таком приглашении отказ чреват большими неприятностями? Но я всё-таки рискну – и откажусь. Ну, правда, не могу сегодня. У меня через пятнадцать минут клиентка придёт. Давай лучше в субботу позавтракаем в пиццерии.

– Ну, хоть так, – согласилась я. – Я, честно говоря, и не рассчитывала, что прямо сейчас возьмёшь и согласишься. Мне и самой никуда идти не хочется. Но надо же было немного поругаться, правда?

– Ну, да, – ехидно подтвердила Лариса. – Если за весь день ни с кем не поскандалил, считай, день прожил зря, верно?

– Ага, – улыбнулась я. – Могу тебе похвастаться: исходя из твоих слов, неделю я прожила очень плодотворно.

– Неужто со всеми учениками переругалась? – восхитилась Лариса, знавшая мою нелюбовь к склокам.

– Хуже… мадам Брошкина задолбала, – вздохнула я.

– Что за мадам? И почему я о ней не знаю? – возмутилась подруга.

– Знаешь. Говорила я тебе. Просто так не называла. В субботу встретимся – расскажу. Не хочу по телефону.

– Ну, ладно, – покладисто согласилась Лариса. – В субботу, так в субботу. А сейчас давай прощаться – ко мне пришли. Встречаемся в десять, хорошо?

– Хорошо. Пока!

Улыбнувшись, я положила телефон в кармашек сумки. Кажется, жизнь налаживалась!

***

Мы выехали за ворота, и Мурлыка, не торопясь, повёз нас в сторону леса. У Главного Начальника Тайной Магической Полиции был Свободный день, что-то типа нашего выходного, и мы решили немного покататься. Стэнн сидел сзади, и у меня было ощущение, что я сижу в надёжном и очень удобном кресле, где сам колдун был спинкой, а его руки, державшие поводья – подлокотниками.

Стражники у ворот, завидев важно выступавшего Мурлыку, уважительно вытянулись перед Начальником, положив руки на эфесы длинных мечей.

– Стэнн, – поинтересовалась я, – А зачем у вас стражники с такими мечами ходят? Неужели они ими смогут город защитить?

– Да ну, что ты. Конечно, нет. Эти мечи… как тебе сказать… символ, что ли. Тысячи лет назад было заведено, что приезжих встречали стражники с мечами, показывавшими всем, что город хоть и мирный, но всегда готов встать на свою защиту. И эта традиция так и осталась с тех времён. А вообще, мечами у нас уже лет пятьсот никто не воюет. У полиции есть бахуты, которые поражают цель за сто пятьдесят-двести метров, ну а Маги – те предпочитают сражаться вообще без оружия, одними заклинаниями. Так что мечи – это как парадная форма. Взял меч – все сразу понимают: на дежурство к воротам пошёл.

Я снова оглянулась: стражники, расслабившись, привалились к сторожевой будке и лениво оглядывали входивших и въезжавших в ворота горожан и приезжих.

– А для чего они вообще тут стоят? Они же даже не проверяют никого. А вдруг какой-то злоумышленник проедет, а они его не досмотрят, а он потом натворит дел в городе.

Стэнн тоже обернулся:

– Ну, это вряд ли. Во-первых, в полицию берут только людей, закончивших Высшую Школу и получивших диплом Стража-Полицейского. Во-вторых, в Школе их учат, как по цвету лёгкого тела определять злодея. И, в-третьих, на ворота ставят только опытных полицейских, уже хорошо владеющих этим методом.

– А что это за цвет лёгкого тела? И что такое – лёгкое тело?

– У каждого человека, кроме его плотного тела, существует еще и воздушное, духовное тело. Мы его называем лёгким, потому что оно парит возле человека и взвесить его невозможно.

– Аура, что ли? – спросила я, и тут же, засмеявшись, замахала руками: – Не обращай внимания, а то мы сейчас в терминологии запутаемся. Кажется, я поняла, что ты имеешь в виду. И ты хочешь сказать, что стражи ворот могут видеть ауру человека? Его лёгкое тело?

– Конечно. Иначе их на ворота не поставят. Поэтому им и досматривать никого не надо. Они и так понимают, есть ли у человека злые мысли.

– А ты тоже так умеешь?

– Да, – кивнул Стэнн, – я же тоже полицейский, да ещё и Тайный, и Магический. Мне без этого умения никак нельзя.

– Значит, ты и мою ауру видишь?

Я внезапно разволновалась: это что ж такое? Развелось колдунов, даже настроение от них своё не скроешь!

Стэнн рассмеялся:

– Ты рассердилась. И посинела от злости. Хотя только что была золотисто-зелёного цвета.

И, посерьёзнев, погладил меня по плечу:

– Не переживай, никто за тобой не подглядывает. Ни я, ни папа, ни мама. Мы пользуемся этим умением только при необходимости, вызванной, как правило, рабочими проблемами. Всё время разглядывать лёгкое тело – довольно утомительное занятие. Поэтому стражникам после каждого дежурства дают Свободный день. Когда-нибудь я тебя этому научу, и ты сама увидишь, как быстро тебе надоест этим заниматься.

– А кроме полицейских, это ещё кто-нибудь умеет?

– Лекари. Им это тоже для работы нужно. У каждой болезни – свой цвет. И это помогает им быстро и точно поставить диагноз. Ну, а потом вылечить уже не проблема.

– Да, – вздохнула я. – Быстро поставить диагноз – это, конечно, очень важно.

И недоверчиво оглянулась на Стэнна:

– Слушай, а неужели опытные колдуны не могут управлять цветом своего лёгкого тела? Хотя бы для того, чтобы стражников обмануть?

– Опытные – могут, – кивнул Главный Начальник Тайной Магической Полиции. – И стражники их, конечно, не выловят. Они больше за простыми жителями следят, чтобы какой-нибудь разбойник в город не прорвался. Маги им не по зубам. Но для этого как раз мы и существуем: Тайная Магическая Полиция.

– Чем больше я узнаю о вашей работе, тем интереснее мне становится, – призналась я. – Жаль, что я не смогу с тобой поработать.

– Кто знает, – пожал плечами колдун. – Может, когда-нибудь и сможешь. Жизнь длинная, никогда не знаешь, как она повернётся.

– Ну, да. Прямо вижу уже, как мы с тобой по горам ползаем в поисках злобного мага, – рассмеялась я.

Стэнн сжал мои плечи:

– Ты уже второй раз говоришь о горах. Я начинаю переживать.

– Да ну, – обернувшись, улыбнулась я. – Я ж просто так болтаю. Сама не знаю, что уж я к этим горам так привязалась.

– Вот и я не знаю, – пробормотал Стэнн. – А неплохо было бы знать.

Его тревога мгновенно передалась мне. И вправду, дались мне эти горы!

Но тут Мурлыка, слегка рыкнув, остановился. Я огляделась. Мы находились на вершине того самого холма, где три дня назад я встретила Стэнна. А прямо перед нами, в нескольких шагах, стоял человек и настороженно смотрел на гепьерда. На человеке был длинный тёмный плащ с капюшоном, прикрывавшим голову и скрывавшим лицо. Фигурой он немного напоминал снеговика: невысокий, кругленький, с длинным острым носом, выглядывавшим из-под капюшона.

– Не бойтесь, – поспешно сказала я. – Он вам ничего не сделает.

– Да я, собственно, и не боюсь, – лениво растягивая слова, ответил мужчина. – Просто вы появились несколько неожиданно.

– Вы – тоже, – с неожиданной жёсткостью в голосе произнёс Стэнн. – Я вас не видел, хотя дорога хорошо просматривается.

– Я сидел за этим кустом, отдыхал перед заходом в город, – мужчина махнул рукой в сторону небольшого кустика, растущего у самой дороги. – Разрешите пройти? Надеюсь, ваш зверь уже позавтракал?

Я улыбнулась, вспомнив, что точно такая же мысль о позавтракавшем звере пришла мне самой, когда я впервые после возвращения сюда увидела Мурлыку, и ответила:

– Да, конечно. Мы его хорошо покормили перед дорогой. Проходите, не бойтесь.

– Спасибо, милая леди, – поклонился путник. – Но лучше вы проезжайте, а я уж потом пойду.

И отступил в сторону, освобождая дорогу.

Мурлыка, снова рыкнув, не спеша двинулся дальше, а я по какому-то наитию обернулась и нечаянно встретилась глазами со смотревшим нам вслед мужчиной. И даже дёрнулась, словно физически уколовшись об острый и пронзительный взгляд, которым он нас провожал. Увидев мою реакцию, этот снеговичок резко опустил голову, ещё ниже натянул капюшон и быстро пошёл по дороге к городу.

– Ты чего? – спросил Стэнн, тоже оглянувшись вслед идущему путнику.

– Не знаю, – я передёрнула плечами, внезапно замёрзнув от нехорошего предчувствия. – Он мне не понравился. У него такой взгляд…

– Какой? – Стэнн остановил Мурлыку и снова оглянулся, но мужчина уже скрылся за порослью молодых деревьев.

– Неприятный. Злой. По словам и фигуре – такой толстячок добродушный, а взгляд очень нехороший.

– Мне он тоже не слишком понравился, – задумчиво произнёс Стэнн. – Пожалуй, я предупрежу стражников, пусть изучат его получше.

– Да! – вспомнила я. – А ты его лёгкое тело рассмотрел?

Стэнн не ответил. Он сосредоточенно смотрел в одну точку и, казалось, меня не слышал. Я поняла, что он разговаривает со стражниками, и поэтому не стала повторять вопрос. Но через несколько секунд Стэнн сам заговорил:

– Конечно, рассмотрел. Ощущение было, что он недавно оправился после тяжёлой болезни. Какой-то серый налёт… или…

Стэнн вдруг резко дёрнул поводья:

– Мурлыка, домой!

– Почему домой? – удивилась я, чуть не ткнувшись носом в холку Мурлыке от его резкого поворота.

– Потому что я – дурак! – мрачно сказал Стэнн. – Это не болезнь, это – защита, смена цвета лёгкого тела. Нас навестил какой-то могущественный и не слишком добрый колдун.

– Ой! – только и смогла сказать я, вцепившись в поводья, чтобы не свалиться с гибкого зверя, мчавшегося со стремительностью гоночного автомобиля. – Ничего, мы его быстро догоним!

– Сомневаюсь, – ещё мрачнее ответил Стэнн.

И точно: человек шёл пешком с нормальной человеческой скоростью. До города было километров пять. Но мы его так и не догнали. Дорога была пуста…

Около стражников Стэнн спешился и, поговорив с ними вполголоса, так, что я не услышала ни слова, снова вскочил на Мурлыку и, уже медленнее, мы поехали к дому. Стэнн всю дорогу молчал, и по его сосредоточенному виду я поняла, что он с кем-то общается.

Около калитки мы встретили лорда Джэффаса.

– Я – к Королю. Ночевать сегодня, возможно, не приду, – скороговоркой сообщил он.

– Да, конечно. А я сейчас пойду в Полицию. Я уже объявил общий сбор.

Стэнн соскочил на землю и бросил мне поводья:

– Мурлыку заведи, хорошо? А я пошёл.

– А я?! – возмущённо воскликнула я.

– А ты подожди меня здесь, – мягко сказал Стэнн. – Я тебе потом всё расскажу.

Я вздохнула: а чего я ещё ждала? Что он возьмёт меня в свою Тайную Полицию сражаться с грозным магом?

– Хорошо. Удачи вам.

Оба улыбнулись, махнули мне рукой и вместе быстро пошли по улице. Им было по пути: стена, окружавшая королевский дворец, начиналась через два квартала от дома Главного Королевского Колдуна, а здание Магической Полиции находилось рядом с Тайными Воротами в королевский парк.

Я завела Мурлыку за калитку и, сняв с него упряжь, отпустила в сад, а сама пошла в дом. На кухне колдовала леди Икэсса. Увидев мою расстроенную физиономию, она легко улыбнулась:

– Не расстраивайся, Селена. Это – их работа. Я думаю, что к ужину они оба вернутся.

– Да я за Стэнна переживаю. Он же сейчас себя виноватым чувствует из-за того, что видел колдуна на расстоянии вытянутой руки – и не понял, что он не тот, за кого себя выдаёт. Мог сразу схватить – и не схватил. А сейчас вон всю полицию на ноги поднимать приходится. И королевскую стражу. И вообще всех.

Я грустно села у стола и машинально начала обводить пальцем рисунок на скатерти.

– Ну, что ж. Это будет для него ещё одним уроком. В следующий раз сообразит быстрее. Он ведь мог вообще не понять. Поехать дальше. А он вернулся и всех в боевую готовность привёл. Так что, не всё так плохо, как тебе кажется.

Леди Икэсса поставила передо мной тарелку с печеньем, подвинула чашку с травяным чаем:

– Пей лучше чай.

Вздохнув, я потянулась за печеньем…

…Леди Икэсса оказалась права: наши дорогие колдуны явились вечером, когда она, с моей помощью, накрывала стол к ужину, заодно научив меня готовить бутерброды. По сравнению с шашлыками это оказалось очень просто, я освоила эту науку буквально за пятнадцать минут, и, конечно же, захотела похвастаться своим новым умением, поэтому, как только мужчины зашли на кухню, я кинулась к Стэнну:

– Стэнн, а я…

И тут же замолчала, увидев его сосредоточенное лицо. Он мыслями был ещё на работе, и я решила, что моя похвальба сейчас, наверное, не к месту.

Услышав мой голос, Стэнн повернулся ко мне:

– Что?

Но было видно, что думал он в этот момент не обо мне…

– Нет, ничего. Забудь, – махнула я рукой. – Судя по всему, вы его не нашли?

– Нет. И, главное, я понять не могу, куда он делся. В городе его нет, это точно.

– Может, он не пошёл в город? – предположила я. – Увидел тебя, узнал, и решил не рисковать.

– Может быть, – рассеянно сказал Стэнн, садясь за стол. Я подвинула к нему блюдо с моими бутербродами, леди Икэсса налила густую похлёбку, и он, уткнувшись в тарелку, начал машинально жевать, судя по всему, даже не замечая вкуса.

– Стэнн! – я никогда не слышала столько металла в голосе лорда Джэффаса.

Стэнн вздрогнул и поднял голову:

– Что, папа?

– Стэнн, ты уже дома! – по-прежнему жёстко продолжил отец. – Мама приготовила вкусный ужин, Селена научилась делать бутерброды, которые ты сейчас жуёшь, как траву, а ведь они получились весьма неплохими. А ты даже не поинтересовался, как они день без тебя провели.

Стэнн вспыхнул:

– Я просто…

– Вот именно – просто. Почему ты считаешь, что какой-то неизвестный колдун, которого ты и видел-то от силы пару минут, достоин твоего внимания больше, чем твоя семья?

– Но ведь он…

– О нём ты и так уже целый день думал. Если больше думать ни о чём не можешь – поделись с Селеной, расскажи ей, что тебя мучит, посоветуйся. Она с радостью тебя выслушает и, возможно, сможет что-то подсказать. А если и нет, то в любом случае ты выговоришься, и тебе станет легче. А если можешь отвлечься – то поговори с ней о её успехах. В любом случае, работа никогда не должна стоять между тобой и твоей семьёй! Работу можно сменить, а маму ты никем не заменишь. Да и без Селены ты уже пожил, и мне показалось, что это были не самые твои счастливые годы.

Главный Начальник Тайной Магической Полиции сидел красный, как рак, уткнувшись взглядом в тарелку. Мне тоже было не по себе. Вот уж не думала, что мои бутерброды вдруг станут камнем преткновения в отношениях Стэнна с отцом. Но что сделать, чтобы сгладить ситуацию, я не знала. И сидела рядом, маясь неловкостью и чувствуя, что тоже краснею.

– Ну, милый, всё не так страшно, – леди Икэсса пригладила вихры сына и улыбнулась мужу. – Он ещё очень молод. Вспомни себя в этом возрасте. Тоже ведь переставал окружающих замечать, чем-нибудь увлёкшись.

– И поэтому однажды ты на меня так здорово обиделась, что мы едва не разошлись, – вздохнул лорд Джэффас. – Я не хочу, чтобы сын повторил мою ошибку. Хотя, конечно, он и имеет на неё право.

– Вы чуть не разошлись? – Стэнн так удивился, что поднял голову и недоверчиво посмотрел на родителей. – Я даже представить такого не могу.

– И всё же это было. Я был молод, честолюбив и все силы отдавал работе. И в какой-то момент перестал замечать, как много делает для меня жена. А ей, конечно, было обидно, что я её усилия воспринимаю, как должное и даже не благодарю за них. И однажды она мне всё высказала и сказала, что уходит. И тогда я понял то, что сказал тебе сейчас: ни одна работа не может заменить нам любимого человека. Мне тогда удалось наладить наши отношения. А удастся ли это тебе?

Стэнн улыбнулся:

– Я просто постараюсь их не сломать. Спасибо, пап.

И повернулся ко мне:

– А бутерброды и правда вкусные.

– Ладно уж, не подлизывайся, – фыркнула я. – Ты и вкуса-то их не почувствовал, когда ел. Да Бог с ними, с моими бутербродами, распробуешь ещё. Ты лучше скажи, что ты так расстраиваешься? Нет его в городе – и хорошо. Значит, тревога отменяется, все танцуют и радуются жизни. Он, наверное, не в Лэнмар шёл. Или, действительно, тебя узнал и обратно повернул. Это же хорошо? Или я что-то не понимаю?

– Да я и сам ничего не понимаю. Ведь для чего-то он сменил цвет лёгкого тела. Это – сложное колдовство, от нечего делать им не занимаются. Пришёл он Личным Путём Мага, это очевидно. И ушёл, видимо, так же. Поэтому мы его не догнали.

– Личным Путём Мага? – переспросила я.

– Путь Мага – это возможность мгновенно перенестись на любое расстояние. Я тебе потом покажу, как это делается. У нас есть Общественные Пути, через них может ходить кто угодно, даже простые жители. А вот Личным Путём не каждый опытный колдун ходить умеет. А он – смог. Понимаешь, применить сразу два очень сложных колдовства только для того, чтобы с нами поздороваться… мне как-то в это не верится.

– Ну, да, – кивнула я головой. – Мне тоже.

– А больше всего меня расстраивает то, что ты меня об этом предупредила, а я к твоему предсказанию не прислушался! – с досадой закончил Стэнн своё объяснение.

– К какому предсказанию? – не поняла я. – Я же не пророк, не делала я тебе никаких предсказаний.

– Три раза меня носом ткнула в предстоящие события, а до меня это дошло только в самом конце, когда было уже поздно.

– Да не тыкала я тебя! – жалобно воскликнула я, окончательно перестав понимать, что происходит.

– Ну, смотри, – начал перечислять Стэнн. – Сначала ты меня спросила, может ли сильный колдун поменять цвет лёгкого тела так, что никто не сможет это определить. Потом заговорила о ловле злобного мага. Можно было бы уже мне и насторожиться. Но я понял, что к чему, только тогда, когда ты мне уже прямым текстом сказала, что встреченный нами человек тебе не понравился.

– Ну, ты и насторожился, просто я же опять про горы начала что-то говорить. Откуда ты мог знать, что этого мага не в горах искать надо, а здесь? И вообще, я же просто так опять болтала. Мне интересно было, я хотела больше узнать. При чём здесь предсказания?

И тут в разговор вступил Главный Королевский Колдун, до этого молча слушавший наши препирания.

– Видишь ли, Селена, – задумчиво начал он. – Судя по всему, ты – довольно сильный пророк, но пока сама этого не осознаёшь, и свои пророчества принимаешь за обыкновенную болтовню. Я это почувствовал вчера, когда ты о шашлыках заговорила. Но ещё сомневался и решил выждать дальнейшего развития событий. И, как выяснилось, зря. Если бы я сразу предупредил об этом Стэнна, он, возможно, сегодня внимательнее отнёсся бы к твоим словам. А тебе сейчас надо учиться отличать свои важные предсказания от пустопорожних разговоров. И чем скорее ты этому научишься, тем будет лучше для всех нас. Такие сильные пророки – большая редкость. И для Стэнна будет огромной удачей заполучить тебя в свою организацию.

– А у меня исполнится мечта поработать в Тайной Полиции, – подхватила я. Честно говоря, я не поверила ни одному слову лорда Джэффаса. Как-то у меня в голове не укладывалось, что я, которая дома не в состоянии предсказать, будет ли дождь в ближайшие полчаса, вдруг могу оказаться каким-то там пророком. И, говоря эту фразу, я просто шутила. Но Стэнн, внимательно посмотрев на меня, серьёзно спросил:

– Это – пророчество?

– Нет, конечно, – вздохнула я. – Что-то вы меня совсем с толку сбили. Ну, какой из меня пророк? Так, болтаю просто. А то, что в тему ненароком получилось… Совпадение, наверное.

– Я думаю, этот разговор сейчас лучше закончить, – улыбнулся лорд Джэффас. – Ты ещё не готова к такому повороту. Понаблюдай пока за своими мыслями и за их исполнением. Со временем сама поймёшь, чем пророчество от болтовни отличается. А теперь давайте-ка расходиться, а то уж ночь на дворе, а завтра нам с восходом вставать. Пока с этим делом не разберёмся, придётся поработать в режиме повышенной бдительности.

И, вставая, обратился к жене:

– Спасибо, милая, ужин был превосходный. Пойдём отдыхать.

А потом повернулся ко мне:

– Селена, ты делаешь большие успехи. Бутерброды были очень хороши, как и твои предсказания. Я начинаю удивляться, почему ты раньше не училась колдовать, в своё первое появление в Лэнмаре.

Я только молча пожала плечами. Ну, а что я могла на это ответить?

– Добрых сновидений, ребята, – лорд и леди Фарроас пошли к дверям.

– Добрых сновидений, – эхом отозвались мы, тоже поднявшись со стульев и провожая их взглядом.

Когда они вышли, Стэнн повернулся ко мне и смущённо спросил:

– Ты на меня сегодня здорово обиделась?

– За что? – удивилась, было, я, но тут же вспомнила выговор лорда Джэффаса. – А, это… Нет, совсем не обиделась. Я же видела, что ты весь в своих мыслях, решила, что дело, действительно, серьёзное, раз ты в такой задумчивости. Но, конечно, интересно мне было очень, и я рада, что ты мне всё рассказал.

– А я, честно говоря, в полном восторге от того, что ты пророком оказалась. Мы давно ищем такого человека для работы в Тайной Полиции.

– Да не пророк я! – в отчаянии закричала я. – Пророк – это такой дядька в белых одеждах, который стоит на горе и, подняв руки к небу, изрекает какие-то непонятные фразы, которые окружающие пытаются интерпретировать по своему вкусу. А я просто мелю, что в голову придёт. И вообще, на пророка я совсем не похожа.

Стэнн рухнул на стул и согнулся от хохота.

– Ну, что ты ржёшь? – рассердилась я. – И ничего смешного тут нет!

– О-о-ой, – выдавил, наконец, Стэнн, вытирая выступившие на глазах слёзы. – Ну, белые одежды мы тебе, так и быть, обеспечим. И гору – тоже. А вот со сменой пола будет посложнее.

И он опять расхохотался.

Я представила себя в белых одеждах на склоне горы, выкрикивающей что-то в ночное небо, и тоже рассмеялась:

– Да ну тебя, скажешь тоже. И вообще, тебе спать пора, завтра вставать рано.

– Это да, – Стэнн, наконец, успокоился, но весёлая улыбка всё ещё играла на его губах. – Давно я так не смеялся! Сейчас всю ночь пророки на горе будут сниться.

Я улыбнулась… и услышала мелодию будильника.

– Ну, вот и всё. Ты идёшь спать, а я просыпаюсь. Добрых сновидений, Стэнн.

– До завтра, Селена, – махнул он рукой. – Всё-таки, пора подумать, как тебя сюда провести. Как-то неправильно, когда пророк одного мира живёт в другом, где не может проявить свои способности.

Я была с ним полностью согласна, но ответить ничего не успела. Только кивнула и – проснулась.

***

Я опять проснулась в хорошем настроении, но почему-то с ощущением лёгкой усталости. Впрочем, вполне приятной. Поэтому я позволила себе поваляться в постели немного дольше, чем обычно. Правда, мысль о встрече с адвокатом быстро вывела меня из состояния блаженного покоя. Проворчав нечто нелестное о нечистоплотных и жадных клиентах, я встала и пошла под душ.

Приведя себя в порядок, и через силу позавтракав, я отправилась в студию. И ещё издалека увидела топчущегося под дверями невысокого кругленького мужчину.

– Вроде, я не опоздала, – вместо приветствия заявила я, доставая ключи.

– Нет-нет, – поспешно ответил мужчина, окидывая меня цепким взглядом. Мне показалось, что он удивился, увидев меня. Что-то неприятное мелькнуло в его взоре. Мелькнуло – и пропало. – Это я пришёл раньше. Здравствуйте, Елена Викторовна.

– Здравствуйте, – неприветливо отозвалась я, открывая дверь. – Заходите.

Я бросила сумку на подоконник и повернулась к адвокату:

– Ну? И что вы хотите мне сказать?

– Видите ли… Анжела Владиславовна собирается писать исковое заявление, в котором хочет потребовать возвращения денег за уроки и выплату морального ущерба. Я, со своей стороны, хочу предложить вам решить дело мирным путём, не доводя его до суда.

Я пожала плечами:

– Да ради Бога. Мне тоже не хочется по судам таскаться. И я предлагаю следующее решение: я возвращаю деньги за уроки в обмен на заверенную нотариусом расписку, что деньги получены, и Анжела Владиславовна претензий ко мне не имеет. Но, со своей стороны, заявляю, что, если она решит потребовать с меня ещё и моральный ущерб, то я подам встречный иск – за оскорбление личности. И тоже потребую возмещение морального ущерба. У меня есть газетные статьи о моей работе, дипломы о победах в конкурсах моих учеников, фотографии с концертов, и я легко докажу, что слова о моей профнепригодности – наглая клевета. И сдеру с неё столько, что ей мало не покажется. Вам понятны мои условия?

– Вполне, – натянуто улыбнулся Александр Сергеевич, продолжая буровить меня жёстким взглядом. – Я передам их Анжеле Владиславовне и постараюсь убедить её, что это – наилучший выход из создавшейся ситуации. Рад, что мы так быстро договорились. Честь имею.

И, сделав лёгкий полупоклон, он вышел. А я тяжело опустилась на стул, пытаясь понять, правильное ли я приняла решение. С одной стороны, отдавать честно заработанные деньги, конечно, неприятно, но ещё неприятнее таскаться по судам и выслушивать инсинуации «мадам Брошкиной». Бог с ними, с деньгами. Заработаю ещё. Нервы дороже.

А вообще, странная получилась встреча. Адвокат какой-то… неадекватный, что ли? Чего он на меня так уставился? Словно я ему лично дорогу перешла. Такой взгляд неприятный… Впрочем, может у него просто голова болит, или изжога началась, а я уж себе навоображала неизвестно чего.

Ладно, Бог с ним, с адвокатом. Через полчаса ученик придёт, а я ещё хотела посмотреть песню, которую Маша спеть хочет. Надо мне проработать сложные места, чтобы к Машиному приходу быть уже во всеоружии. Так что, пожалуй, и хорошо, что я сегодня сюда пораньше заявилась.

Я включила синтезатор и ноутбук, достала флешку и приготовила нотный лист. Впереди ждала интересная работа, а неприятности… Неприятности пусть идут в баню!

***

В этот раз, уснув, я, к своему большому удивлению, оказалась не в доме Стэнна, а в каком-то незнакомом помещении. Слева от меня вдоль длинного коридора тянулся ряд дверей. Справа сквозь высокие и широкие окна заглядывало яркое солнце. Судя по его расположению на небосклоне, дело шло к полудню.

Ничего не понимая, я осторожно двинулась по коридору, пытаясь сообразить, где же я очутилась и чем мне это грозит. Вдруг я оказалась в частных владениях какого-нибудь скандалиста, и он прихлопнет меня раньше, чем я слово смогу сказать в своё оправдание? Хотя, на частный дом это не похоже. Скорее, какая-то организация. Слишком всё официально.

Неожиданно я услышала знакомый голос. Оглядевшись, заметила приоткрытую дверь. На цыпочках подкралась к ней, заглянула в щёлку и увидела большой круглый стол, расположенный точно в середине комнаты, за которым сидело несколько человек. Все они внимательно слушали стоящего ко мне спиной Стэнна.

Внезапно один из мужчин, худощавый блондин с голубыми глазами и цепким взглядом, резко встал:

– Стэнн, нас подслушивают!

И протянул руку к двери. Дверь распахнулась, и все присутствующие уставились на меня. А я и пошевелиться не могла, чтобы удрать. Причём, не от растерянности, как это со мной обычно бывает, а потому, что вдруг почувствовала себя связанной по рукам и ногам.

Я испуганно ойкнула. Стэнн обернулся и удивлённо воскликнул:

– Селена?!

И повернулся к блондину:

– Всё в порядке. Это ко мне. Освободи её.

Мужчина шевельнул пальцем и сел, а я восторженно вздохнула: свобода! И зашла в комнату.

– Селена, зачем ты пришла сюда? – строго спросил Стэнн. – У нас секретное совещание.

– Я не приходила, – замотала я головой. – Я здесь просто оказалась. Сама этому очень удивилась, потому что не могла понять, где я нахожусь.

– То есть ты заснула и…

– И очутилась в каком-то коридоре. А потом услышала твой голос.

– Ну, что ж, – задумчиво качнул головой Главный Начальник Тайной Магической Полиции. – Возможно, это не случайно.

И обратился к присутствующим:

– Знакомьтесь: это – Селена. Вполне вероятно, что в скором времени она будет работать с нами.

– Но ведь она… – недоумённо начал один из магов, но Стэнн не дал ему договорить:

– Да, она из другого Мира. Но это не мешает ей принимать очень деятельное участие в нашей жизни. К тому же, как недавно выяснилось, она – пророк, а именно пророка нам в Тайной Полиции очень не хватает, о чём вы сами не раз сожалели.

Я проглотила готовые сорваться с языка возражения. Зачем подводить Стэнна? И так дел натворила: заявилась на секретное совещание, перепугала могущественных магов, чуть под арест не попала. Ни к чему усугублять ситуацию.

– Совещание закончено, – подвёл итог Стэнн. – Если вопросов нет – работаем.

Тайные Полицейские встали и пошли к выходу. Единственная из присутствовавших на совещании дама, юная, совсем ещё девчонка, проходя мимо, окатила меня вызывающим взглядом и едва не задела плечом, но я успела среагировать и, чуть отшатнувшись, лишила её такой возможности. Она презрительно хмыкнула и, гордо подняв голову, вышла из кабинета. Я удивлённо посмотрела ей вслед. С чего это она меня с первого взгляда невзлюбила? Вроде, я ей ничего не сделала. Или сделала? Хм… Я задумчиво перевела взгляд на Стэнна, складывающего в папку какие-то документы. Пожалуй, надо проверить появившуюся у меня мысль.

Когда все вышли, я сразу взяла быка за рога и, преувеличенно нахмурив брови, констатировала:

– Она в тебя влюблена.

И грозно спросила:

– А ты в неё?

– Чего? – Стэнн не ожидал такой атаки и явно растерялся. – Кто в кого?

– Ну, вот эта девица в бирюзовом. Кто она? – Я по-прежнему хмурила брови, с трудом сдерживая улыбку.

Стэнн посмотрел на дверь и пожал плечами:

– С чего ты взяла?

Я вздохнула, отбросив суровую маску:

– Ты действительно этого не замечаешь, или сейчас передо мной притворяешься?

Стэнн удивлённо поднял брови:

– Ты считаешь, что она в меня влюблена?

Я снова вздохнула:

– Бедная девочка. Она наверняка тебе уже давно глазки строит, а ты даже не соизволил обратить на это внимание. А теперь и я – бедная девочка. Потому что сейчас мне придётся отбиваться от её козней. И поэтому тебе срочно придётся учить меня колдовать. Не могу же я быть слабее своей соперницы. Кстати, ты мне так и не ответил, кто она.

Стэнн растерянно посмотрел на меня:

– Знаешь, мне и в голову не приходило… нет, если подумать, то… но я и в мыслях не держал… а она, значит…

– Очень содержательный ответ! – рассмеялась я. – Так всё же – кто она?

– Кэйти – наш секретарь-документовед. Очень ценный сотрудник. Без неё бы мы совсем погрязли в бумагах, преступников ловить бы некогда было. Колдунья она не слишком сильная, но для этой работы её способностей хватает. Мне её рекомендовал лорд Атулис, сказал, что девочка звёзд с неба не хватает, но очень аккуратна, ответственна и добросовестна. А для бумажной работы именно эти качества и нужны. Она работает у нас уже два года, и я ни разу не пожалел, что взял её в штат.

– Теперь пожалеешь, – вздохнула я. – Она мне жизни не даст.

– Это пророчество? – насторожился Стэнн.

– Это – правда жизни, – пожала я плечами. – Мог бы и сам понять.

– Если она тебя будет доставать, ты мне скажи. Я её сразу уволю, – пригрозил Стэнн.

– Ну, теперь точно не скажу, – усмехнулась я. – Ещё не хватало из-за бабьих дрязг ценного сотрудника выгонять.

И перешла, наконец, к волнующему меня вопросу:

– Ладно, давай оставим девочку в покое. Ты мне лучше скажи, каким образом я здесь очутилась? Я ведь никогда в этом здании не была, даже близко не подходила. Заснув, всегда оказывалась около вашего дома. Ну, если не считать моё нынешнее появление в Лэнмаре. Но своё появление на холме я могу понять: я всегда оказывалась там, где был ты, а ты как раз там катался. И сегодня вполне логично было бы мне опять вечером оказаться возле твоего дома. А я вдруг попала сюда, да ещё в разгар важного совещания. Зачем?

– Меня тоже это интересует, – кивнул Стэнн. – И я думаю, что пришла пора тебе включаться в нашу работу. Твои способности ищут себе применение, а здесь их как раз не хватает.

– Какие способности! – подосадовала я. – Вы тут все такие умные, по много лет в Школе Магии и Колдовства учились, а все мои достижения – шашлык да бутерброды. Самые необходимые умения для работы в Тайной Полиции, конечно.

– Значит, будем срочно навёрстывать. И начнём прямо сейчас.

– У тебя что, дел других нет? – удивилась я.

– Есть. Через полчаса у меня важная встреча. Но полчаса я вполне могу с тобой позаниматься. И, например, научить тебя мыслеречи. До сих пор удивляюсь, почему я тебя ей в детстве не научил.

– Так она нам не нужна была, – авторитетно заявила я. – Мы ж с тобой ни на минуту не расставались, всё время рядом были. Нам вполне хватало обычных разговоров.

– Ну, да, наверное, – согласился Стэнн. – А сейчас у нас нет такой возможности – быть постоянно рядом. Поэтому мыслеречь вполне может пригодиться. Попробуем?

– Давай, – кивнула я.

Стэнн замолчал и сосредоточился. Я напряглась, пытаясь догадаться, как это будет выглядеть и, вероятно, поэтому чуть не пропустила появившиеся в моём мозгу слова:

«Сегодня мне приснился пророк в белых одеждах».

Я хрюкнула от неожиданности и рассмеялась.

– Что ты услышала? – улыбнулся Стэнн.

– Что тебе приснился пророк в белых одеждах.

– Правильно. Судя по всему, проблем с мыслеречью у тебя не будет. Попробуй мне ответить.

– А как? Что надо сделать?

– Надо представить человека, которому ты хочешь послать сообщение. Хотя, нет, не так. Ты же можешь не знать, как он выглядит. Ты просто должна быть уверена, что хочешь поговорить именно с ним. Написать в голове фразу, которую хочешь сказать, и послать её этому человеку. Попробуй.

Я закрыла глаза, чтобы легче было сосредоточиться, и начала представлять Стэнна. Когда его облик более-менее сложился, я крупным почерком старательной первоклассницы мысленно написала: «И что предсказал этот пророк?» И, открыв глаза, вопросительно посмотрела на Стэнна. Он покачал головой:

– Скорее всего, ты не довела работу до конца. Ты фразу написала, но мне не послала. Попробуй ещё раз.

Я кивнула и, опять зажмурившись, начала заново выводить фразу. Закончив урок чистописания, я скомкала получившееся предложение в небольшой шарик и запустила его в воображаемого Стэнна. И услышала, как он охнул. Только уже не воображаемый, а реальный.

– Ты чего? – встревожилась я и открыла глаза.

– Это ты чего? – спросил Стэнн, потирая лоб. – Что ты сделала?

– Как ты и сказал, написала фразу и послала её тебе.

– Это я понял. А как ты её послала?

– Скатала из неё шарик и пульнула в тебя, – объяснила я и испуганно ойкнула: – Я тебя ушибла?

– Ты меня удивила, – развел он руками. – Скольких людей учил мыслеречи, ни у кого не получалось так дать мне в лоб.

– Видимо, это я тебе за Кэйти отомстила, – вздохнула я. – А ты хоть понял, что я сказала?

– Понял. Ты спросила «И что предсказал этот пророк?»

И снова перешёл на мыслеречь:

«А теперь скажи ещё что-нибудь, только придумай другой способ передачи».

Я вздохнула и, закрыв глаза, представила, как фраза «Извини, я нечаянно» ручейком течёт к Стэнну и вливается в его голову.

– Вот, совсем другое дело! – радостно улыбнулся мой учитель. – Теперь с тобой можно разговаривать.

– Сомневаюсь, – пробурчала я. – Я уже с двух фраз устала, словно два дня без перерыва болтала.

– Ну, ты же знаешь, что это – нормально. Главное, что ты поняла принцип. Теперь – дело за практикой.

И посмотрел на часы:

– А сейчас извини, мне надо идти. Дорогу до дома найдёшь?

– Найду, конечно. Тут, как мне помнится, два квартала по прямой?

– Да, – кивнул он.

– На обед придёшь? – поинтересовалась я.

– Обязательно, – улыбнулся Главный Начальник. – Так что готовь еду и жди моего появления, как и положено добропорядочной домохозяйке.

«Ты тиран и деспот», – послала я ему мысленное сообщение и получила в ответ:

«Наконец-то ты это поняла!»

Стэнн улыбнулся и перешёл на громкую связь:

– Поколдуй там с мамой, попроси, чтобы ещё чему-нибудь научила. Тебе сейчас практика нужна и чем больше, тем лучше.

– Ой, только не делай вид, что ты обо мне заботишься больше, чем о своём желудке, – рассмеялась я и, помахав ему рукой, пошла к дверям. И вдруг услышала мыслеречь:

«Селена, а ты знаешь, что я тебя люблю?»

Я даже остановилась от неожиданности, не зная, как реагировать. Я давно ждала этих слов, но почему-то расстроилась, услышав их на мыслеречи, словно это было что-то постыдное, что следовало скрывать от других. Поэтому, не поворачиваясь, обиженно отозвалась:

«А вслух сказать слабо?»

Стэнн шагнул ко мне, и я почувствовала на своих плечах его горячие сильные руки:

– Я тебя люблю, Селена. Очень люблю.

Я повернулась и посмотрела в ждущие глаза Стэнна:

– Я тебя тоже люблю. Но…

– Молчи уже! – и Стэнн закрыл мне рот долгим поцелуем…

…Всю дорогу до дома на моём лице блуждала идиотская мечтательная улыбка. Вроде бы, ничего особенного не произошло: о чувствах Стэнна я и без его слов знала, а о том, чтобы стать его женой вот так, во сне, и речи быть не могло. Так что, собственно, ничего не изменилось после его слов. Но у меня было впечатление, что за спиной крылья выросли, которые и несли меня вдоль по улице… и чуть не пронесли мимо дома Стэнна. Хорошо, что я вовремя очнулась, хотя возвращаться всё-таки пришлось.

Я впорхнула в калитку и чуть не налетела на стоящую около розовых кустов леди Икэссу.

– Ой! Простите! Доброго утра!

– Доброго утра, Селена. Что-то ты сегодня рано. Стэнн ещё на работе.

– Да, я знаю. Я там была.

– Ты была в Тайной Полиции? – удивилась леди Икэсса.

– Да. Нечаянно, правда. Я туда заснула.

– Хорошо сказано, – улыбнулась моя будущая свекровь. – Ну, и как тебя там встретили?

– Чуть просыпаться не пришлось, – засмеялась я. – Меня там за шпионку приняли, поймали, связали, Стэнн еле отбил. А потом представил меня присутствующим как будущую сотрудницу.

Я вздохнула и погрустнела:

– Как пророка, которого они все ждут. Представляете?

– Представляю, – кивнула головой леди Икэсса.

– А я – нет, – уныло развела я руками, но тут же повеселела. – А ещё я научилась на мыслеречи разговаривать. Оказывается, это совсем не трудно. У меня практически сразу получилось. Хоть в этом не буду из всех выделяться.

– Этим ты как раз и выделилась, – усмехнулась леди. – Мыслеречь доступна далеко не всякому. Для её освоения надо обладать особой чувствительностью. То, что ты сразу её освоила, ещё раз подтверждает версию, что ты можешь оказаться весьма неплохим пророком. Ты обладаешь всеми задатками для этого непростого, но увлекательного дела.

– Вы говорите так, будто сами им были, – недоверчиво качнула я головой.

– А я и сейчас – пророк, – совершенно серьёзно ответила эта удивительная женщина. – Ты помнишь, как обрадовался Стэнн, когда я сказала ему, что с тобой всё будет в порядке?

Я вытаращила на неё глаза:

– А почему тогда вы здесь, дома, а не в Тайной Полиции? Им же нужен предсказатель?

– Потому что мне больше нравится заниматься вот этим, – и она сделала широкий жест рукой, обводя сад, двор и дом. – И потом, я не слишком сильный пророк, я могу предсказывать лишь итог, результат происходящих событий, а не само событие, да и то, только в том случае, если это касается моих близких. Ну, например, я могу сказать, что в результате возни с этим колдуном ни Стэнн, ни Джэффас не пострадают, что для меня, как матери и жены, очень важно. А вот само его появление я предсказать не смогла. В отличие от тебя.

– Зато я не знаю, чем всё это закончится, – грустно подвела я итог нашего разговора.

– Ну, этому-то как раз научиться не сложно. Сама разберёшься, когда поймёшь, к чему прислушиваться надо.

И вдруг, понизив голос, таинственно проговорила:

– Но вот одно предсказание я могу сделать прямо сейчас. Хочешь?

Я зачарованно кивнула, не сводя с неё восхищённых глаз.

– После глубоких раздумий, сверившись со временем восхода Луны и захода Солнца, посмотрев расположение планет и заглянув в магические книги, я выяснила… – и тут она сменила тон и весело закончила: – что совсем скоро Стэнн и Джэффас придут на обед и останутся голодными, потому что у нас ещё ничего не готово.

Не ожидавшая такого подвоха, я сначала растерянно посмотрела на неё, а потом рассмеялась:

– А я уж всерьёз решила, что вы мне какую-то страшную тайну откроете.

– А я и открыла, – тоже рассмеялась прорицательница. – И вообще, на кухне разговаривать удобнее, так что пойдём в дом.

Мы зашагали к крыльцу, а я вдруг вспомнила вопрос, который вертелся у меня на языке в момент нашей встречи, но про который я забыла, увлёкшись этим необычным разговором.

– Леди Икэсса, а что вы делали, когда я пришла?

– Да ничего особенного, – махнула рукой эта необычная садовница. – Я уже несколько недель пытаюсь вывести новый сорт роз. Чтобы цветы, раскрываясь, издавали чуть слышный хрустальный звон. Мне такая роза во сне приснилась и так меня очаровала, что, проснувшись, я сразу отправилась в сад экспериментировать. Но пока – безуспешно. Ну, ничего, жизнь длинная, думаю, у меня всё получится.

– Конечно, получится! – без тени сомнения подтвердила я, открывая дверь в кухню. – К началу осени выведете.

И испуганно замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям: откуда такая уверенность?

А леди Икэсса буквально расцвела от радости:

– Спасибо, Селена! А то я уж начала думать, что эта задача мне не по силам. Но и от мечты отказываться тоже не хотелось. Значит, продолжаю эксперименты.

Я чуть не заплакала:

– Вы думаете, это я предсказала? А если у вас так и не выйдет?

– Селена, – леди Икэсса внимательно посмотрела на меня. – Почему ты так сопротивляешься своему дару? Чего ты боишься?

Я опустилась на стул и, уткнувшись взглядом в столешницу, стала внимательно разглядывать рисунок на скатерти, надеясь, что чародейка, занявшись обедом, прекратит меня допрашивать. Леди Икэсса, так и не дождавшись ответа, начала колдовать над продуктами, и вскоре по кухне разлились совершенно фантастические ароматы, от которых в животе сразу заурчало. Но, к моей досаде, вопрос свой она не забыла и периодически вопросительно посматривала на меня, поэтому я, наконец, нехотя выдавила:

– Понимаете, леди Икэсса… там, в реальном мире, я ничем не выделяюсь. У меня нет никаких особых способностей и талантов. Так… серая мышка… абсолютно рядовой гражданин своей страны, каких миллионы. Может быть, поэтому мне так трудно принять, что здесь во мне оказался такой, скажем прямо, не каждому присущий дар. Я боюсь, что он мне только снится, а когда Стэнн всё-таки добьётся своего и перетащит меня сюда насовсем, выяснится, что я – полная бездарность и ничего не могу. Ни колдовать, ни пророчествовать. И тогда – только в петлю. Потому что становиться бездарностью после того, как почувствовал свою силу, намного труднее, чем просто быть бездарностью с самого начала.

– Ну, Селена, ты и загнула, – покачала головой леди Икэсса, одним движением руки отправляя гору нарезанных овощей в салатницу. – Я даже не думала, что всё так серьёзно. Но вот что могу тебе сказать: если бы в тебе не было этой силы, она бы тебе и не снилась. Не может присниться то, о чём не знаешь, хотя бы подсознательно. Во сне раскрываются тайные силы человека, показывается, на что он способен. Если ты можешь это во сне, значит, и наяву в тебе что-то есть. Просто так сложились обстоятельства, что в твоей реальной жизни эти способности тебе оказались не нужны. Либо ты в них не верила и поэтому не развивала. Вспомни, наверняка в твоей жизни были какие-то моменты, когда ты делала что-то такое, чего не могли сделать твои друзья и родственники.

Я пожала плечами:

– Да, вроде, нет… Хотя…

И радостно вскинулась:

– Было, правда было! Знаете, я могла свои проблемы по книгам решать. У папы была большая библиотека. Очень большая. Несколько тысяч томов. И иногда, когда у меня были неприятности, а я не знала, что делать, я подходила к стеллажам, долго стояла, выбирая, что почитать, а потом, так и не выбрав, брала книгу, к которой рука сама тянулась. Открывала её на первой попавшейся странице, просто чтобы вспомнить, о чём она, и – получала ответ на свой вопрос. Я не специально так делала, просто хотела почитать и отвлечься, а получалась прямо магия какая-то.

– Ну, вот, видишь, – улыбнулась моя утешительница. – Ты и в реальности что-то можешь. То, что ты делала – это тоже вариант предсказания. Просто выраженный более привычным тебе способом. Вспоминай ещё.

– Ещё? – задумалась я. – Ну… я чувствительная очень. Имеется в виду – энергетически чувствительная. Как бы это объяснить… Скажем так: по излучениям лёгкого тела я могу определить, злой человек, или добрый. Хотя самого лёгкого тела я не вижу, но я его чувствую. Один человек может улыбаться и говорить хорошие слова, а мне рядом с ним будет неприятно или даже страшно. А другой может напиться и ругаться, стучать кулаком по столу и бить посуду, а я буду сидеть рядом и его утешать, потому что буду знать, что он меня не обидит, что он добрый и чуткий, просто вот сегодня у него не сложилось… Понимаете?

– И после этого ты ещё смеешь утверждать, что ты бездарна? – укоризненно покачала головой леди Икэсса. – Тебе не бояться надо, а радоваться. Если ты начнёшь развивать свои способности здесь, то, возможно, они и в реальной жизни начнут проявляться более ярко. А насчёт переезда сюда тоже не беспокойся: когда ты наяву вспомнишь свои приключения во сне, ты вспомнишь и все свои умения. Так что, перестань уже шарахаться от своего дара. Ты – пророк, и это прекрасно! Наверное, это лучшее событие в твоей жизни. Ты ведь хочешь поработать вместе со Стэнном в Тайной Полиции? Мне-то больше нравится домом заниматься, а у тебя при одном упоминании о ней глаза загораются. Вот и иди, пока зовут. И не бойся ничего. Всё хорошо будет, это я тебе как пророк говорю.

И леди Икэсса рассмеялась, а у меня с души свалился огромный камень, а из глаз брызнули слёзы облегчения и радости. Я сидела и вытирала ладонями мокрые щёки, а слёзы всё бежали и никак не хотели останавливаться…

– Доброго дня. Вот и я! – Стэнн, улыбаясь, вошёл в дверь, но, увидев, в каком я состоянии, в два шага преодолел разделяющее нас пространство, присел передо мной и, заглянув в глаза, обеспокоенно спросил: – Почему ты плачешь, что случилось?

– Всё в порядке, – сквозь слёзы улыбнулась я. – Просто я поняла, что я – пророк.

– И тебя это так расстроило? – удивился Стэнн.

Я кивнула, потом замотала головой и снова кивнула, а потом уткнулась ему в плечо и разревелась.

– Мам, что тут произошло? – растерянно спросил Стэнн, но леди Икэсса только руками развела:

– У неё спроси. Захочет – расскажет.

Но Стэнн не стал ни о чём спрашивать. Одним лёгким рывком поднял меня на руки, сел на стул, усадив меня к себе на колени, крепко прижал и так и сидел, поглаживая меня по спине, пока я, наконец, нарыдавшись, не отстранилась от него, шмыгая носом и пряча покрасневшие глаза.

– Ну, вот… я тебе всю рубашку вымочила.

– Да не беда, – отмахнулся он и, взяв со стола салфетку, начал вытирать мне мокрые щёки…

***

Я проснулась с мыслью, что мне снилось что-то важное. Полежала немного с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, но, конечно же, так и не вспомнила. И, с досадой махнув рукой на свои попытки реанимирования сна, встала и пошла в ванную.

Собираясь на встречу с Ларисой, порадовалась, что наконец-то наступила суббота, и впереди – два выходных. Что-то устала я к концу недели капитально, поэтому, несмотря на нерабочий четверг, была рада возможности пофилонить ещё два дня. Думаю, просто перенервничала из-за «мадам Брошкиной».

Выйдя на улицу, я заторопилась к остановке. С неба сыпалась какая-то морось: не поймёшь, то ли дождь действительно идёт, то ли мерещится со сна. Наклонив голову, чтобы защитить лицо от этого недоразумения, я вдруг услышала, что я что-то напеваю. Со мной такое бывает, всё-таки, профессия даёт о себе знать. Я очень часто мурлычу себе под нос какие-то песенки, даже не осознавая этого. Прислушавшись к собственному бурчанию, я услышала повторяющуюся фразу: «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился»[9]. Она вертелась у меня в голове, непонятно откуда взявшись. Я с трудом сообразила, что это – цитата из какого-то стихотворения, которое очень любила моя мама, но почему я вдруг вспомнила эти строки, я так и не поняла. Попыталась припомнить автора, но попытка успехом не увенчалась, и я решила вечером пошарить в Интернете.

Тут я увидела подходящий к остановке трамвай и прибавила шаг. Не хотелось мне стоять под дождём в ожидании следующего средства передвижения. И к тому времени, когда я, заскочив в салон, и успев захватить освободившееся сидение, начала искать деньги на проезд, стихотворные строчки благополучно вылетели из моей головы…

Я приехала в пиццерию буквально на пару минут раньше Ларисы. Только за столиком расположиться успела.

Поразглядывав меню, мы сделали заказ.

– Вам напитки сразу? – спросила принимавшая заказ девушка.

– Да, конечно, – хором ответили мы.

– Хорошо. Остальное будет готово минут через двадцать, – лучезарно улыбнулась нам официантка и испарилась. Правда, вскоре материализовалась снова, принеся мне чай, а Ларисе – кофе.

– Ну, рассказывай, давай, – пригубив свой любимый капучино, сказала Лариса.

– О чём? – не поняла я. – Я, вообще-то, тебя слушать собиралась.

– Ты мне позавчера говорила о какой-то мадам Брошкиной, которая тебя, по твоим словам, задолбала. Кто это такая, и чем она перед тобой провинилась?

– А, это… – протянула я, собираясь с мыслями. – Знаешь, такая неприятная история получилась.

И я рассказала о сложившейся ситуации.

Лариса только головой покачала:

– Да, дела… Ну и вляпалась ты, мать.

– И не говори, – уныло подтвердила я. – Самой смешно.

– А ты уверена, что мужик, который к тебе приходил, настоящий адвокат, а не какой-нибудь мадамский родственник? Ты у него удостоверение посмотрела?

– Нет. Он не показал, а мне как-то в голову не пришло. Он так уверенно держался, – растерялась я.

– Ну, ты даёшь! А если он просто аферист? – возмутилась Лариса.

– Да какая разница! – махнула я рукой. – Даже если он и не адвокат… Нотариус-то будет настоящий, я их сама поведу к нему. Отдам деньги, получу расписку и закрою эту историю. Не люблю, когда вокруг моей работы вонь поднимают.

– А если тебе первой иск подать на неё? Пусть она выкручивается, – предложила Лариса.

– Ни-ког-да! – отчеканила я. – Мне что, по-твоему, делать больше нечего, как по судам таскаться? Тем более, я уверена: эти деньги ей удачи не принесут. Она их либо потеряет, либо их у неё украдут.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовалась подруга.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Почему-то мне так кажется. Может, конечно, мне просто хочется, чтобы так было…

Я замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Интересно, почему у меня вдруг появилась такая твёрдая уверенность, что я всё делаю правильно, и что эти деньги счастья мадам Брошкиной не добавят? Так ничего и не поняв, я махнула рукой:

– Да ладно, хватит о ней. У нас более интересные темы для разговора есть. Расскажи, лучше, как ты съездила.

И тут нам принесли заказ. Расставив тарелки и пожелав нам приятного аппетита, официантка ушла, а Лариса начала рассказывать про свою поездку в Ярославль. Потом мы повозмущались очередным повышением платы за проезд в общественном транспорте, которым нас собирались «порадовать» со следующего месяца, затем поговорили об общих знакомых. Словом, когда мы, умиротворённые сытным завтраком, выходили из кафе, я уже и не вспоминала о своих неприятностях.

На улице стоял восхитительный день. Дождь давно закончился, тучи разбежались, открыв взору удивительно голубое небо. Омытые дождём листья весело шелестели под лёгкими порывами тёплого летнего ветра, а асфальт под ногами был уже сухим и таким пыльным, будто и не было утреннего дождика, пытавшегося привести его в порядок.

– Ну, ты на трамвай? – спросила Лариса.

– Погода хорошая, я, наверное, пешком пойду, – мотнула я головой.

– В такую даль? – удивилась подруга.

– Да какая ж даль. За час доберусь.

– Вот ведь, не лень человеку

– В движении – жизнь! – наставительно подняла я указательный палец.

Лариса фыркнула:

– Ну, а я не такой фанат двигательной активности. Так что я, пожалуй, поеду на автобусе.

– Пошли, я тебя провожу. По пути ведь.

И мы зашагали на остановку.

***

Выходные пролетели незаметно и спокойно. Да и в последующие дни никаких особых неприятностей не произошло, если не считать получасовой встречи с мадам Брошкиной у нотариуса в четверг. Но даже она вела себя вполне прилично, только поглядывала надменно, да губы поджимала, подписывая расписку. Возможно, сказалось благотворное влияние адвоката, которому я еще на стадии переговоров о дне встречи заявила, что если она мне хоть слово скажет, то никаких денег от меня не увидит. Более того, я немедленно подам на неё в суд, а нотариуса привлеку в качестве свидетеля. Адвокат пообещал поговорить со своей клиенткой и, видимо, сдержал своё обещание.

Выйдя от нотариуса, я с облегчением выдохнула и позвонила Ларисе:

– Мой кошелёк немного похудел, зато настроение поправилось. Поэтому приглашаю тебя отметить это торжественное событие.

– А давай-ка в честь этого в театр сходим? – предложила та. – Мы с тобой уже сто лет свой культурный уровень не повышали.

– Ну, да. За последние четыре месяца мы побывали всего лишь на концерте симфонического оркестра, джазовом фестивале, оперном спектакле и выставке авангардного искусства. Культурный уровень – ниже плинтуса, – рассмеялась я.

– Но, согласись: это всё ты меня на музыкальные и художественные мероприятия водишь. А вот в нормальном театре мы давненько не были.

– Тоже верно, – согласилась я. – Давай, сходим. А что там сейчас?

– На днях премьера нового спектакля состоялась. Какая-то история: то ли тёмная, то ли страшная, то ли ужасная – не помню точно название. Рекламировали они её здорово.

– Так здорово, что ты даже название не запомнила? – улыбнулась я.

– Ну, ты же знаешь, у меня названия в голове никогда не задерживаются дольше нескольких секунд. Им там, видимо, тесно.

– Им там, наверное, очень одиноко и страшно. Не так уж часто умные мысли навещают твою светлую голову, – подколола я подругу.

– Ну, может, и так, – благодушно согласилась та, и мне стало стыдно:

– Ладно, не расстраивайся, у других людей этих мыслей ещё меньше бывает.

– Спасибо, утешила, – фыркнула Лариса. – Кончай уже издеваться, лучше билеты закажи.

– Хорошо, сейчас зайду в театр, узнаю название и куплю билеты.

– А через Интернет?

– Да я тут рядом, пять минут ходу. Зато потом ничего выкупать не надо будет.

– Ну, хорошо. Звони, как всё выяснишь.

Лариса отключилась, а я прогулялась до касс и выяснила, что нужный нам спектакль состоится завтра, в пятницу, и даже смогла купить билеты на очень неплохие места, чему была несколько удивлена: обычно на премьерные спектакли билеты раскупались за пару недель до показа. Это показалось мне не слишком хорошим знаком и, как позже выяснилось, мои ощущения меня не обманули. Спектакль оказался весьма паршивеньким, несмотря на всю многообещающую рекламу.

– Какая-то самодеятельность низкого уровня, – грустно констатировала я, выходя из театра. – А раньше ведь была такая сильная труппа.

– Да труппа тут ни при чём, – заступилась за артистов Лариса. – Это режиссёру настучать надо. Из пьесы клоунаду сделал низкого пошиба.

– Да, – согласилась я. – Считается, что мы на комедию сходили, а я всего два раза улыбнулась: один раз в первом действии, один раз – во втором. Не маловато ли для комедии?

– Всё, – подвела итог Лариса. – Будем считать, что эксперимент с посещением театра закончился неудачей. И в ближайшее время лично у меня вряд ли появится желание повторять попытку культурного роста посредством данного учреждения.

– Классно сказано! Канцеляризм высшей пробы! – восхитилась я и помахала подруге: – У меня автобус идёт, поехала я.

– Давай! – Лариса тоже махнула мне рукой и пошла к переходу: её троллейбусная остановка была немного дальше.

Я заскочила в автобус и, сев у окна, с удовлетворением подумала, что прошла ещё одна неделя. Совсем скоро июнь закончится, а в июле я устрою себе отпуск. Всё равно большинство моих учеников разъезжается: кто (помладше) – к бабушке в деревню, кто (постарше) – на юг, на тёплое море. Так что и мне пора отдохнуть.

Приехав домой, села, было, ужинать, но быстро поняла, что особо и есть-то не хочу, зато очень хочу спать. Поэтому покидала всю еду в холодильник и, наскоро умывшись, отправилась в спальню. Видимо, несмешная комедия, которую мы сегодня посмотрели, оказалась хорошим снотворным…

***

В этот раз я оказалась в доме Стэнна очень рано: он только что ушёл на работу. Леди Икэсса наводила порядок на кухне. Увидев меня, она удивлённо подняла брови:

– Селена, с каждым днём ты появляешься всё раньше. Стэнн ушёл буквально пару минут назад и его долго не будет.

– Я знаю, – расстроено вздохнула я. – Я с ним на мыслеречи уже пообщалась. Я не понимаю, что происходит. Раньше я оказывалась здесь только тогда, когда он освобождался и мог уделить мне внимание, а сейчас вот уже неделю я его и не вижу почти. Я появляюсь в полдень, а исчезаю после ужина, мы с ним даже погулять не успеваем. А сегодня, боюсь, я его и не дождусь. Сказать, что так происходит из-за того, что он мне надоел, и я его видеть не хочу, я не могу. Наоборот, я уже по нему соскучилась, мне не хватает наших разговоров… и его самого. И я не понимаю, почему мой сон перестал мне подчиняться.

Леди Икэсса задумчиво посмотрела на меня:

– А я, кажется, понимаю. В тот день, когда начались твои ранние появления, ты оказалась в Тайной Полиции.

– Да. Стэнн тогда ещё сказал, что я там очутилась потому, что мои способности ищут себе применение.

– Вот и я так думаю, – кивнула она. – Внутренне ты уже готова начать работу, но на службу надо приходить вовремя, верно? Вот ты и появляешься всё раньше. Скоро ты начнёшь со Стэнном на пороге встречаться, в тот момент, когда он из дома выходить будет.

– Может быть, – пожала я плечами. – Но что это изменит? Я не могу работать в Тайной Полиции. Там – все такие крутые колдуны, а я ничего не умею. И даже своим пророческим даром ещё пользоваться не научилась. Меня сейчас там только в качестве детали интерьера использовать можно, больше я ни на что не гожусь.

– Тоже верно, – согласилась леди Икэсса. – А отсюда следует вывод: тебе срочно надо учиться колдовать. И, пожалуй, я возьмусь за твоё обучение.

– Здорово! – обрадовалась я. – А когда мы начнём?

– Да прямо сейчас, – улыбнулась домашняя колдунья. – Ты мне на кухне прибраться поможешь.

Я разочарованно насупилась: чем это мне кухонные фокусы в Тайной Полиции помогут?

Леди Икэсса рассмеялась:

– Селена, не расстраивайся. Я тебе обещаю, что прислугу я из тебя делать не буду. Всё, чему я тебя научу, сможет тебе пригодиться и в твоей работе в Тайной Полиции. Просто, сама подумай: зачем нам без толку камни на улице двигать, если можно этот же приём отработать, отправляя посуду в мойку? Эффект тот же, а пользы больше, верно?

Я смущённо улыбнулась и кивнула.

– Ну, смотри, – бодро сказала моя новоявленная учительница и показала первый пасс.

Надо сказать, что моё обучение началось достаточно благополучно. Я разбила всего одну тарелку, самую первую. Она чуть-чуть не долетела до мойки. И произошло это, пожалуй, только из-за моей неуверенности. Зато потом руки сами вспомнили, как когда-то мы со Стэнном стену строили и кирпичи в кучу собирали, и все остальные тарелки благополучно сложились в аккуратную стопку.

Леди Икэсса одобрительно кивнула:

– Молодец, Селена. Быстро освоила.

– Да, – согласилась я. – Всего десять лет понадобилось.

– Десять лет? – удивлённо переспросила она.

Я кивнула:

– Меня этому приёму Стэнн научил, когда мы стену ремонтировали. А сейчас руки сами его вспомнили. Через десять лет! Представляете?

– Представляю, – улыбнулась леди Икэсса. – У меня вообще воображение хорошо работает.

Я тоже улыбнулась и поинтересовалась:

– А ещё чему вы меня сегодня научите?

Моя учительница на мгновение задумалась, потом решительно кивнула, отвечая на свои мысли:

– Да, пожалуй, с этого начнём.

И обернулась ко мне:

– Будем сейчас огонь без спичек добывать. Ну, например, для того, чтобы костёр развести. Или факел в темноте разжечь.

– Вы моё предсказание о горах вспомнили? – встревожено спросила я.

– И его – тоже, – подтвердила мои опасения леди Икэсса. Я уж не стала спрашивать, какие ещё пакости подразумевало её «тоже». Мне для тревог и одних гор хватало.

– Смотри, это совсем не сложно, – и колдунья, прищёлкнув пальцами, выпустила целый сноп сверкающих искр, фейерверком рассыпавшийся по кухне.

– Хотя, нет. Давай без ярко видимых эффектов.

И с кончиков её пальцев сорвался маленький шарик. Пышущий жаром огонёк промчался по кухне и влетел в камин, откуда сразу раздался треск воспламенившихся поленьев.

– Вот, – удовлетворённо кивнула леди Икэсса. – Шуму меньше, толку больше. Смотри, как это делается.

И занятие продолжилось.

Дни шли за днями. С каждым разом я, как и предсказала леди Икэсса, появлялась в Лэнмаре всё раньше. Со Стэнном мы почти и не виделись. Он приходил с работы, мы ужинали, но ни погулять, ни посидеть в саду уже не успевали. А несколько раз я просыпалась ещё до его возвращения, и, почувствовав, что просыпаюсь, до слёз расстраивалась, а потом, дома, собираясь на занятия, не могла понять, почему же у меня с самого утра такое паршивое настроение.

Зато моё колдовское обучение шло семимильными шагами. Леди Икэсса всерьёз взялась за моё образование.

Почему-то в первую очередь она озаботилась моей безопасностью, и вскоре я уже вовсю швырялась огненными шарами, мановением руки сшибала противника с ног и за пару секунд накрывала себя защитным куполом. Конечно, колдовских сил у меня было ещё маловато, так что опытный колдун отбился бы от меня, не глядя, но защититься от нападения среднестатистического выпускника Школы Начинающих Магов я уже могла.

Разговаривали мы с леди Икэссой только на мыслеречи. Благодаря этому, уже через пару дней я перестала взмокать от напряжения, составляя длинные фразы, а со Стэнном могла бы болтать часами, если бы его не отвлекали постоянно заходившие к нему в кабинет по делам коллеги. Хоть так удавалось пообщаться, и то ладно. Пока приходилось довольствоваться этим.

А ещё у меня прорезался дар, которого даже у Стэнна не было: я могла «видеть» с закрытыми глазами. Выяснила я это совершенно случайно. Стэнн задерживался на работе, а я боялась, что проснусь, не дождавшись его возвращения, и очень из-за этого нервничала. Закрыла глаза, стараясь успокоиться, и вдруг увидела, как Стэнн торопливо идёт по коридору к выходу из Дома Полиции, на ходу разговаривая с шагающим рядом Рэвалли. Слов, правда, я не слышала, всё происходило, как в немом кино. У стола дежурного Стэнн притормозил, перекинулся с ним парой слов и пошёл дальше. Выйдя за ворота, взмахом руки попрощался с Рэвалли и исчез, уйдя домой Личным Путём. Через несколько секунд он уже обнимал меня. А когда за ужином я рассказала ему, что я видела, он очень удивился и сказал, что всё так и было. А лорд Джэффас заявил, что это – одно из проявлений моих пророческих способностей.

К сожалению, владеть этим даром я пока не умела и видеть что-то по своему желанию не могла. Видения появлялись спонтанно и чаще, как я заметила, в моменты сильных переживаний.

Так проходили дни. Колдовская жизнь мне очень нравилась, учиться было интересно, и только одно огорчало меня – мои постоянные исчезновения, часто происходившие очень для меня не вовремя.

– Ну, вот, – однажды пожаловалась я леди Икэссе в перерыве между занятиями, когда мы, сидя на кухне, пили тонизирующий чай, заваренный из каких-то местных трав, которые регулярно приносил травник Айтуба, – почему я не могу быть здесь постоянно? Я, конечно, понимаю, что, если я не буду просыпаться, то просто умру от голода и жажды, и проку от этого не будет, потому что отсюда я тоже исчезну. Но как, всё-таки, обидно бывает пропадать, не дождавшись Стэнна, или когда здесь что-то интересное происходит. Как вы думаете, это можно как-то изменить?

Леди Икэсса помолчала, задумчиво глядя на меня, а потом так же задумчиво ответила:

– Изменить всё можно, если сильно этого захотеть. Мне кажется, ты просто должна стать хозяйкой своего сна.

– Это как? – не поняла я.

– Например, сильно захотеть возвращаться в сон в тот момент, когда ты из него исчезла. Сейчас мы живём в параллельном времени. Ты находишься здесь от шести до восьми часов – столько, сколько ты спишь. Пока ты появлялась по вечерам, когда Стэнн возвращался домой – с учёбы в детстве, или с работы сейчас, – вам хватало времени пообщаться. А теперь ты просыпаешься раньше, чем Стэнн возвращается, и я вижу, что вам обоим от этого тяжело.

– Ещё как тяжело, – согласилась я. – Хоть, конечно, я и рада очень, что активно колдовать учусь, но мне иногда так хочется перед Стэнном похвастаться своими успехами, как он раньше, в детстве, хвастался мне своими. Да просто посидеть рядом…

У меня вдруг сорвался голос, и я замолчала, закусив губу, потому что почувствовала, что ещё одно слово – и я расплачусь.

Леди Икэсса сочувственно посмотрела на меня:

– Я понимаю, что это вряд ли тебя утешит, но Стэнну тоже нелегко. Он только ожил после стольких лет одиночества и опять тебя не видит. Но выход здесь один, и найти его можешь только ты. Засыпая, надо желать, чтобы сон продолжился с того же места, на котором прервался. Тогда ты сможешь быть здесь постоянно.

– Я думаю, это было бы не сложно сделать, если бы не одно «но», – сникла я. – Я же наяву не помню свои сны. Проснувшись, единственное, что я могу сказать – что снилось «что-то интересное». Поэтому я никак не смогу пожелать вернуться в тот же сон. Невозможно вернуться в момент, которого не помнишь.

– Дааа, – протянула леди Икэсса. – Об этом я не подумала. Впрочем, – вдруг оживилась она, – как раз в этом я, наверное, смогу тебе помочь. Подожди немного.

И она быстро вышла из комнаты.

Помочь? От волнения у меня вспотели ладони, зашумело в ушах и заколотилось сердце. Я вскочила, собираясь последовать за ней, но тут же, приложив немалое усилие, села на место.

«Она сказала – подожди, а не – беги следом», – одёрнула я себя, и снова взялась за чашку, но тут же с удивлением увидела, как по поверхности чая загуляли настоящие волны. Некоторое время я с недоумением их разглядывала, пока, наконец, не поняла, что это у меня руки трясутся. Поспешно поставив чашку, я сцепила пальцы в замок, так, что костяшки побелели, и начала глубоко и размеренно дышать, пытаясь успокоиться, но тут, на моё счастье, вернулась леди Икэсса.

Одного взгляда на мою растерянную физиономию ей хватило, чтобы понять, что со мной происходит.

– Не надо так волноваться, девочка, – мягко сказала она, и, проходя к соседнему стулу, ласково погладила меня по голове.

Шум в ушах немедленно прекратился, да и руки трястись перестали. Вполне можно было идти на приём к самому строгому невропатологу.

– Вот, держи, – леди Икэсса протянула мне маленький коричневый камушек.

– Откуда он у вас? – потрясённо спросила я. Потом помотала головой: – Не может быть. Это, конечно, другой. Мне показалось!

Леди Икэсса внимательно посмотрела на меня:

– Что тебе показалось?

– Мы с мужем как-то ходили на выставку камней. И там купили себе талисманы: я – для него, а он – для меня. Я свой камушек постоянно с собой носила. А когда муж погиб, камушек тоже куда-то исчез. Как он мог здесь очутиться?

– Интересный вопрос, – загадочно улыбнулась леди Икэсса. – Возможно, твой талисман заранее знал, что он тебе сможет пригодиться, поэтому и появился здесь. Несколько лет назад я нашла его среди своих украшений и сразу почувствовала, что он предназначен не мне. А вот сегодня поняла, что настал его час. Возьми.

Я бережно приняла камушек из рук колдуньи и погладила его гладкую блестящую поверхность.

– Наверное, твой муж очень любил тебя, раз смог выбрать для тебя амулет, готовый помогать тебе даже во сне?

Я только молча кивнула, продолжая поглаживать камушек. В этом движении было что-то завораживающее, успокаивающее, уносящее в неведомые дали. Я чувствовала, что реальность сновидения становится зыбкой, начинает рассыпаться… И в этот момент леди Икэсса накрыла мою руку своей, вернув меня в окружающий мир.

– Я оказалась права, это – твой камень, – одобрительно кивнула она. – Что ты чувствовала?

– Не знаю, – я затрясла головой, с трудом выбираясь из заманчивого марева. – Я чуть не исчезла. Было ощущение, что я сейчас сама превращусь в изумрудную волну и уплыву отсюда.

– Я больше чем уверена, что очень скоро дома ты найдёшь свой талисман. Не знаю, где: в шкафу, в старой сумке, в ящике с кастрюлями, но – найдёшь. И, если ты погладишь его так, как гладила сейчас, то он поможет тебе возвращаться сюда в нужное тебе время. В этом талисмане – великая сила. Береги его. Впрочем, как я убедилась, он сам знает, что ему делать, так что просто доверься ему.

Я кивнула и крепко сжала пальцы, зажав в ладони камушек. От него шло явно ощутимое тепло, и мне вдруг стало спокойно и уютно, словно кто-то могущественный и добрый дал мне обещание, что все неприятности закончились, и теперь всё будет хорошо.

Леди Икэсса с доброй улыбкой посмотрела на меня:

– Кажется, ты просыпаешься?

Я кивнула:

– Спасибо, леди Икэсса. До скорой встречи.

И – проснулась.

***

Я проснулась оттого, что кошка соскучилась по ласке. И плевать было ей на то, что на часах ещё семи нет, а у меня сегодня выходной, и я очень хотела поспать подольше. Муська заскочила на диван, прошлась по мне, как по паркету, улеглась так, что её усы мне чуть в рот не залезли, и громко и активно замурлыкала, всем своим видом говоря: «Хозяйка, хватит дрыхнуть, мне за ушком почесать надо!» Я вообще сплю очень чутко, ну, а уж когда такой слонопотам решает по тебе пройтись – тут уж точно не до сна становится.

Конечно, рассуждая логически, надо было просто сбросить это наглое животное на пол и продолжить смотреть сны, которые, я была уверена, мне всё-таки снились, хоть я их и не помнила.

Но – ручаюсь! – ни один нормальный кошатник ни за что так не поступит, и я – не исключение. Поэтому, не открывая глаз, я погладила кошку по мягкой шёрстке. Но спать хотелось невыносимо, и я, сграбастав кошку в охапку, повернулась на бок и снова задремала, чувствуя под боком приятное тепло её пушистого тельца. Муська замерла на минутку, по инерции продолжая мурлыкать, а потом вдруг сердито мявкнула и начала вырываться. Кошка у меня дама самостоятельная, делает только то, что ей хочется, а вот спать со мной рядом она не любит. Естественно, она была очень возмущена моим необдуманным поступком и всеми доступными ей способами начала высказывать свое негодование.

Я же, в отличие от неё, люблю спать с ней в обнимку, и в этом заключается неразрешимое противоречие наших отношений. Я держала Муську, пытаясь продлить удовольствие, она же активно вырывалась, сердито ругаясь. В результате длительной борьбы победила, конечно же, когтистость и гибкость, зато я окончательно проснулась. Укоризненно глядя на кошку, растянувшуюся на полу в двух шагах от дивана, я высказала ей всё, что думала по поводу её поведения.

– Противное ты животное, – заявила я, садясь и нащупывая ногами тапочки. – Ты меня разбудила в такую рань! А ведь сегодня – выходной, и я так надеялась выспаться!

Муська вылизывала свою шёрстку, не обращая внимания на мои слова. Только глянула коротко, мол, ладно уж, поругайся, раз так хочется. И снова занялась утренним туалетом.

Я нехотя встала и поплелась в ванную.

После душа, прогнавшего остатки сонливости, раннее пробуждение перестало казаться катастрофой вселенского масштаба. За окном было солнечное летнее утро, птицы на деревьях вели свои весёлые разговоры, тёплый ветерок задувал в открытое окно, ероша шерстинки развалившейся на подоконнике кошки, а по комнате наперегонки летали беззаботные пылинки, хорошо видимые в солнечном свете.

Вот эти-то пылинки и натолкнули меня на мысль, что, пожалуй, неплохо было бы и уборкой заняться.

Ну, правильно. Суббота же.

Я вернулась в ванную, набрала в ведро воды и замочила в нём швабру. Это была какая-то особая швабра. На воздухе она становилась твёрдой, как доска, но стоило её подержать несколько минут в воде, как она размокала, разбухала и становилась вполне способной протирать пол.

Пока швабра отмокала, я решила, наконец, разобрать хлам на антресолях. Уже года два собиралась, да всё руки не доходили. А сегодня вдруг такое страстное желание появилось там покопаться, что я решила пойти у него на поводу. Взяла мусорное ведро, притащила с кухни табуретку, забралась на неё и открыла дверцу.

– Так, что тут у нас? – я встала на цыпочки, чтобы заглянуть поглубже, но попытка оказалась тщетной. С табуретки я могла что-то в антресоль засунуть, но вот увидеть её дальние углы… это оказалось мне не под силу. Пришлось доставать из тёмной комнаты небольшую трехступенчатую стремянку, купленную специально для таких случаев.

Забравшись на верхнюю ступеньку, я начала разглядывать этот «тайник кладоискателя». Так. Засохшие кисточки, которые я сунула сюда после покраски батарей отопления – в ведро. Пластиковые коробочки, в которые в супермаркете мне салаты накладывали… Почему я их сразу не выбросила? Была какая-то идея по их использованию. Ай, да всё равно сейчас не вспомню. В ведро! Коробка из-под пиццы… Господи, а она-то здесь зачем? А, я хотела из картона основу для пособий вырезать, да так и не сделала. А сейчас уже и не нужно. В ведро! Так. А это что? Небольшой глиняный горшочек для цветов. У меня и цветов-то таких маленьких нет. Сплошные лохматые хлорофитумы. Зачем он мне? Пожалуй, надо его сестре отдать, у неё полно всякой рассады, пригодится.

Я потянула горшочек к себе и вдруг услышала лёгкий стук: в горшочке что-то лежало, и это что-то покатилось по его донышку. Я заглянула внутрь… и застыла, не веря своим глазам, увидев небольшой коричневый камушек – мой талисман, потерянный несколько лет назад.

Не сводя глаз с камушка, я медленно сползла со стремянки и уселась на так и стоящую рядом табуретку.

Этот талисман подарил мне муж, когда мы были на выставке камней в Художественной Галерее. Был такой же, как сегодня, радостный летний день, мы гуляли и, проходя мимо Галереи, увидели большой плакат, призывающий заглянуть в удивительный мир камней и узнать их магические свойства.

– Ну, что? Зайдём? – подмигнул мне муж.

– Зайдём! – весело подтвердила я. – Может, какую-нибудь тайну узнаем.

Несмотря на небольшие размеры зала, в котором располагалась выставка, мы бродили там около часа. Камней было много, и рядом с каждым лежал листочек с подробным описанием: что за камень, где встречается, как используется, какими магическими свойствами обладает, какому знаку Зодиака можно его использовать. Не сказать, что мы всё это запомнили. К концу осмотра в голове образовалась каша из полученных сведений, но это нас ничуть не смущало. Хорошее настроение зашкаливало, мы постоянно хихикали и с интересом читали все надписи.

Около выхода стоял небольшой прилавок с поделками из камней, описанных на выставке. Бусы, кольца, серьги, подсвечники, шкатулки… всё очень красивое и довольно дорогое. А в уголке прилавка притулилась небольшая коробочка. В ней навалом лежали маленькие, не обработанные камушки.

– А это что? – поинтересовалась я у продавца.

– Это – талисманы, – буднично объяснила она. – У каждого знака Зодиака – свой камень. Если подберёте правильный – будет вас всю жизнь выручать.

Мы с мужем переглянулись и фыркнули: мы оба уже забыли, какие камни нужны нашим знакам.

– А знаешь что, – предложила я. – Давай сделаем так: я выберу талисман тебе, а ты – мне. Так, наверное, даже интереснее будет.

– Давай, – согласился муж, и мы зарылись в коробочку. Перебрав все камни не по разу, я, наконец, выбрала один небольшой камушек и достала из кошелька деньги.

– Вы хорошо подумали? – спросила продавец.

– Да, – уверенно ответила я, сжав камушек в кулаке.

И тут муж тоже положил деньги на прилавок:

– И я подумал.

Продавщица улыбнулась и отсчитала сдачу. Мы вышли на улицу, и я протянула мужу камушек:

– Вот, возьми. Это тебе.

– А это – тебе.

Мы обменялись талисманами.

– Нравится? – я вопросительно посмотрела на рассматривающего камешек мужа.

– Да, – кивнул он. – Хороший камушек, добрый. А тебе как?

Я погладила лежащий на ладони талисман. Он был тёплый и словно сиял изнутри мягким светом.

– Чудесный камень. Спасибо!

Мы спрятали талисманы: муж – в карман рубашки, я – во внутренний кармашек сумочки, и пошли покупать мороженое.

А талисман я так потом и таскала в сумочке. Не столько даже из-за его магических свойств, в которые я, честно говоря, не верила, сколько потому, что просто про него забыла, и он так и лежал в маленьком кармашке. Изредка я на него натыкалась, каждый раз удивлённо вспоминая: вот он где! И – опять о нём забывала до следующего раза. А когда муж умер, талисман куда-то пропал. Да я его особо и не искала, не до него было. Думала, что выронила где-то во время похорон, когда постоянно что-то искала в сумке: то носовой платок, то деньги, то ключи. Я тогда бросала сумку, не закрывая, где попало, сестра ходила за мной следом и её подбирала. Пару раз сумка падала, вываливая из себя содержимое, я, не глядя, комом запихивала всё обратно. Так что, потерять маленький камушек в такой момент ничего не стоило.

А он вот, значит, где. Как он мог здесь оказаться? Я сама ни за что бы не стала его сюда засовывать, это точно. Всё-таки, память о любимом муже…

Я машинально погладила талисман. Он был гладкий, очень приятный на ощупь, и от него шло ощутимое тепло.

– Интересно, что это за камень? – вслух подумала я, продолжая его поглаживать. Это действие завораживало и успокаивало меня, мир вокруг потерял вдруг устойчивость и начал покачивать меня на лёгких изумрудных волнах, по которым я плыла прямо на табурете, а жаркое солнце отражалось в воде и его яркие блики слепили мне глаза…

– Мяу! – вдруг басом сказала Муська и с тяжёлым топотом спрыгнула с подоконника.

Я вздрогнула и открыла глаза.

– Надо же… уснула я, что ли…

Я встала и, положив талисман в карман джинсов, укоризненно сказала кошке:

– И зачем было так топать? Мне такой сон снился!

«Знаем мы эти сны!» – кошка раздражённо дёрнула хвостом и, не глядя на меня, прошествовала на кухню, где немедленно захрустела подушечками сухого корма.

Я поглядела на антресоль. Желание прибираться почему-то прошло. Я ещё немного постояла, думая, стоит ли снова туда лезть, потом махнула рукой и потащила лесенку обратно в тёмную комнату. Хорошего – помаленьку. В следующий раз доубираю. А сейчас надо помыть пол…

***

Стэнн стоял у крыльца и, улыбаясь, смотрел, как я радостно бегу к нему от калитки.

– Привет! – я с разбегу кинулась ему в объятия. – Это я сегодня так рано появилась, что ты ещё на работу не ушёл, или ты припозднился?

– Я тебя жду, – ответил Стэнн, крепко обнимая меня. – Как я по тебе соскучился!

Я только молча уткнулась ему в ворот рубашки.

– Селена, я в командировку отправляюсь в Трамен.

Я оторвалась от него и встревожено спросила:

– Там что-то случилось?

– Нет. Обычная инспекторская проверка.

– А Трамен – это далеко?

– За горами, почти на границе с Хобхорро.

Стэнн вытащил из кармана крохотный кусочек бумаги, тихонько подул на него, и через мгновение перед нами колыхался в воздухе лист величиной с хороший стол, с подробным планом местности.

– Вот он, – Стэнн ткнул пальцем в маленькую точку на самом дальнем углу карты.

– Ой, какая даль! – огорчилась я. – Ты ж дня три только туда добираться будешь. Потом столько же – обратно. Да ещё в самом Трамене сколько пробудешь… Опять мы с тобой неделю не увидимся.

Стэнн улыбнулся:

– Вообще, я собирался вернуться сегодня вечером. В крайнем случае – завтра.

– Вечером? – я с недоумением посмотрела на карту. До Трамена даже по прямой было около двух с половиной тысяч километров, а если считать всякие объезды в горах и болотах, так все три выходило. Как можно за день управиться?

Я глянула на лукаво улыбающегося Стэнна и внезапно вспомнила, как мы так и не смогли догнать колдуна на холме. И тут меня осенило:

– Ты пойдёшь Личным Путём Магов?

– Молодец, угадала! – рассмеялся он. – Сначала я так и хотел сделать. Пройти туда, узнать, что к чему, и вернуться обратно. А потом мне пришла в голову очень хорошая мысль: а что, если я возьму тебя с собой? У нас будет возможность наконец-то целый день побыть вместе.

– С собой? Это как? – не поняла я. – Я ведь не умею ходить Путём Магов.

– Ты забыла, что кроме Личного Пути у нас есть Путь Общественный. Каждый житель Лэнмара может мгновенно оказаться в любом крупном городе нашего государства. Так что в этом проблем не будет. Ну, а там я тебя представлю, как начинающего полицейского, которому надо опыта набираться. Посмотришь, как мы работаем, по Трамену прогуляешься, новых впечатлений наберёшься.

– Ты серьёзно? – обрадовалась я. – Это же здорово! Поехали!

– Я знал, что тебе эта идея понравится, поэтому и ждал, когда ты появишься. Иначе бы с утра уехал.

И Стэнн, приоткрыв дверь, крикнул внутрь дома:

– Мама, я поехал. И Селену с собой забрал. Вернёмся вечером.

На пороге появилась леди Икэсса:

– На счёт вечера у меня есть какие-то сомнения, – задумчиво произнесла она. – Селена, а ты как думаешь, ждать вас вечером?

– В горах красивые закаты, – ответила я и удивилась: – Интересно, что это значит?

– Я так и думала, – вздохнула домашняя пророчица. – Это значит, что ужин на вас можно не готовить.

Стэнн с интересом посмотрел на меня:

– Что ты хотела этим сказать?

– Понятия не имею. Леди Икэсса задала вопрос, а у меня в голове появилась эта фраза. Если это – пророчество, то разгадывай его сам.

– Да что тут разгадывать, – пожала плечами леди Икэсса. – Селена прямым текстом сказала, что ночевать сегодня вы будете в горах. А закаты там, действительно, очень красивые.

– В горах? – удивился Стэнн. – Я как-то на это не рассчитывал. Ну, ладно. Поживём – увидим. Поехали!

Он снова подул на карту, отчего она превратилась в маленький прямоугольник, засунул её в карман и свистнул, призывая Мурлыку.

– Мы поедем Общественным Путём на Мурлыке? – удивилась я. – Он умеет так ходить?

– Да. Мы с ним уже не раз ездили, он эти переходы хорошо переносит. Ему даже нравится так путешествовать.

– Конечно, – я погладила подошедшего Мурлыку по крепкой холке. – До того же Трамена сколько бы ему бежать пришлось, да ещё – по горам. А тут – раз, и готово.

– Садись. – Стэнн помог мне подняться на Мурлыку, сам уселся сзади. – До встречи, мам!

– Хорошей поездки, – отозвалась леди Икэсса. – Поездка будет не скучной, это точно. Берегите друг друга.

– До встречи! – я помахала рукой леди Икэссе, и Мурлыка не спеша вынес нас за калитку.

– Что значит – поездка будет не скучной? – спросила я у Стэнна.

– Не знаю, – задумчиво ответил он. – И мама не знает. Она же так конкретно, как ты, предсказывать не умеет. Просто у неё предчувствие, что что-то произойдёт. Так что надо быть готовыми к любому повороту. Главное – всё закончится хорошо. Иначе бы она нас предупредила.

– Да, – я сразу успокоилась. Действительно, леди Икэсса не стала бы молчать, если бы нам угрожала серьёзная опасность. Значит, можно не беспокоиться. А что поездка будет не скучной – так это же здорово! – А куда мы едем? Где находится этот самый Общественный Путь?

– За городом. На велосипеде минут пятнадцать надо ехать. Ну, а на Мурлыке мы быстрее доберёмся.

– А почему так далеко?

– В целях безопасности. Хороши бы мы были, если бы любой желающий, включая наших врагов, через эти Пути смог прямо в город попасть, минуя стражу.

– Ну, да, – согласилась я. И замолчала, разглядывая окрестности.

Так получилось, что через Восточные ворота я ещё ни разу город не покидала. Ни сейчас, ни в детстве. Дело в том, что дорога от этих ворот вела только к Общественным Путям, а пользоваться ими без взрослых Стэнну тогда категорически запрещалось. Да даже если бы мы и захотели пройти через них, нас бы не пустили стражники. Детям без сопровождения взрослых выходить через Восточные ворота нельзя. Поэтому сейчас я с интересом вертела головой, пытаясь найти в окружающем пейзаже что-то необычное. Впрочем, пейзаж с этой стороны городской стены ничем не отличался от пейзажа с других сторон. Такая же степь с проростками молодых деревьев, те же горы у горизонта и лес неподалёку.

Минут через десять мы подъехали к шлагбауму, за которым широкая, укатанная дорога внезапно превращалась в хорошо утрамбованное поле, по периметру которого стояли высокие двустворчатые двери. Их было штук десять, на расстоянии четырёх-пяти метров друг от друга. Два столба, между ними – дверь. И всё. Ни стен, ни потолков.

Я недоумённо посмотрела на Стэнна:

– Это что?

– Это и есть Общественные Пути. Посмотри: к каждой двери прибита табличка с названием города, в который она ведёт. Вон та – в Сограт, эта – в Слимест, справа – в Аместолу. Ну, и так далее. Здесь есть двери во все крупные города страны и в несколько наиболее популярных курортных посёлков. Ну, а нам – туда.

И он указал на самую дальнюю дверь.

Пока мы разговаривали, из маленького домика, стоящего около шлагбаума, выскочил стражник, вытянулся в струночку и доложил:

– Страж Общественного Пути Хэйс Кардаос. Рад вас видеть, лорд Фарроас.

– Доброго дня, – поприветствовал его Стэнн. – Всё в порядке? Много было сегодня народу?

– Всё в полном порядке, – отрапортовал Страж. – Народу немного: пятнадцать выехавших, тридцать восемь приехавших. В основном – торговцы. Подозрительных не замечено.

– Хорошо, – кивнул Стэнн. – Открывайте Путь.

Шлагбаум поднялся, и мы в сопровождении стражника подъехали к двери, ведущей в Трамен. Хэйс повернул рычаг, расположенный на правом столбе. Дверь распахнулась… и я испуганно ойкнула. За дверью ничего не было: ни степи, ни леса, только чёрная густая мгла.

– Не бойся, – шепнул Стэнн, положив ладонь на мою руку, вцепившуюся в поводья. И Мурлыка шагнул в пустоту. Тьма на мгновение окутала нас со всех сторон, а потом яркий солнечный луч ударил мне прямо в глаза, и я непроизвольно зажмурилась.

– Вот мы и на месте, – услышала я весёлый голос Стэнна. – И ничего страшного, как видишь.

Я открыла глаза. Мы оказались на точно таком же поле, какое только что покинули. И к нам снова шёл стражник, придерживая у бедра тяжёлый меч. Только походка у него была какая-то нетвёрдая.

– Он что, пьян? – удивилась я.

Стэнн сверкнул глазами и втянул носом воздух:

– Вроде, нет, но надо проверить.

Он спрыгнул с гепьерда и посмотрел на подошедшего стражника.

– Рад видеть вас, лорд Фарроас! Главный Страж Общественного Пути Йокас Энтэрпос, – отрапортовал тот.

– Доброго дня, Йокас. Ничего подозрительного не происходило? Всё в порядке?

– В порядке. Всё как всегда, – ответил Страж, но в его голосе я уловила какую-то неуверенность. Стэнн тоже её услышал.

– Вы в этом уверены? – переспросил он. – Мне кажется, вы чего-то не договариваете.

Страж побледнел, но промолчал.

– Вы что-то скрываете? – в голосе Стэнна зазвучал металл, от которого стражник мгновенно вспотел и испуганно промямлил:

– Видите ли… я просто не уверен, что это важно. Понимаете, цвет лёгкого тела у него был нормальный. И у второго тоже. А что торопились – так, может, дела были срочные?

Стэнн строго посмотрел на Йокаса.

– Давайте так: вы рассказываете мне о том, что показалось вам странным, а я потом решу, важно это, или нет.

– Слушаюсь! – снова вытянулся Страж и начал говорить. С первого слова мы поняли, что разговорный жанр – не его стезя. Он мялся, заикался, по десять раз повторял одну и ту же фразу, забывал, на чём он остановился, начинал сначала, перепрыгивал на конец. Но Стэнн проявил чудеса терпения и выдержки и, наконец, выпытал из взмокшего от напряжения Стража все подробности сегодняшнего утра.

Утро не предвещало никаких чудес. Йокас принял дежурство у своего напарника и уселся под навес, предвкушая безмятежный день на природе. Трамен – не тот город, куда рвутся многочисленные туристы или торговцы. Достопримечательностей в нём нет, да и ярмарки проходят раз в год, в праздник Нового Урожая. Поэтому работы у Стража Пути обычно немного. Два-три путника в день, да и те, как правило, местные, уезжавшие повидать родственников или отдохнуть от трудов праведных на берегу моря.

Вот и сегодня день начался спокойно. Сначала Йокас поболтал со старым знакомым, поехавшим в Сограт навестить престарелую тётушку, потом – с торговцем, отправившимся за новым товаром в Лэнмар. После этого долго никого не было. Страж успел даже немного задремать…

Тут Йокас понял, что проговорился и, заикаясь, начал было оправдываться, что задремал он совсем чуть-чуть, что он прекрасно слышал всё, что происходит в округе, но Стэнн взмахом руки прервал его и потребовал, чтобы тот рассказывал дальше.

…Вдруг Йокас услышал топот. Открыв глаза, он увидел, как к двери в Аместолу со всей мочи бежит длинноногий высокий человек в белой рубахе и серых штанах, держа в руках какую-то странную палку, сверкавшую на солнце металлическим блеском. За ним нёсся маленький толстенький человечек в длинном плаще с капюшоном, надвинутым до самых глаз. Как ни странно, толстячок догонял длинноногого, хотя тот мчался, как ветер. Йокас бросился им вслед, но не успел: длинноногий резко повернул рычаг и кинулся в открывшуюся тьму. Толстяку пришлось затормозить перед захлопнувшейся дверью. Но он не стал ждать, пока дверь снова откроется. Одним движением руки отбросил в сторону подбежавшего стражника и – исчез, не сходя с места.

– Всё произошло так быстро, что я ничего не смог сделать, – закончил свой рассказ Йокас.

– Если бы вы не спали, вы бы успели совершить необходимые действия. Ведь прежде, чем попасть к двери в Аместолу, им надо было пробежать мимо вас, – резко сказал Стэнн побледневшему стражнику. – Вы дважды нарушили Кодекс Стража: уснули на посту и не доложили о нестандартной ситуации. Вы понесёте за это наказание в соответствие с законом. Здесь вам не курорт!

И Стэнн, вскочив на Мурлыку, дёрнул поводья и пустил его в галоп. Мне стало не по себе: я ещё никогда не видела Главного Начальника Тайной Магической Полиции в таком гневе и впервые подумала, что начальник он, видимо, очень суровый.

– Стэнн, – я погладила его по руке. – Мы с леди Икэссой и врачеванием занимаемся. Хочешь, я тебя успокою? Она меня научила. Сказала, что тебе такое моё умение может пригодиться.

Стэнн замер у меня за спиной, а потом вдруг расхохотался:

– Она так и сказала? Я что, правда, такой нервный?

– Не знаю, не замечала, – улыбнулась я. – Но, может, она предвидела сегодняшнюю ситуацию?

Даже не оборачиваясь, я почувствовала, как изменилось настроение Стэнна и откинулась назад, прижавшись спиной к его груди, с радостью ощутив, как ровно и сильно бьётся его сердце. Стэнн чмокнул меня в макушку:

– Ох, Селена. Хорошо, что я тебя с собой взял. А то бы изошёл сейчас от злости.

Я улыбнулась и потёрлась головой о его плечо. А потом задала вопрос, который вертелся у меня на языке ещё во время рассказа Йокаса;

– Стэнн, тебе не показалось, что толстяк, о котором рассказывал стражник, очень похож на того колдуна, которого мы на холме встретили?

– Да я ж потому и разозлился так на этого раззяву, – с досадой воскликнул тот. – Я сам лично во все города рассылал описание колдуна с требованием донести его до всех стражников и полицейских. Объявил режим повышенной бдительности. Приказал усилить охрану городских ворот и Общественных Путей. И всё зря! В первом же проверенном мной городе все мои приказы оказались никому не интересными бумажками! А колдун, которого мы всей Тайной Полицией безуспешно ловим уже несколько недель, ушёл из-под носа уснувшего на посту стражника!

– Да, обидно, – согласилась я.

– Не то слово, – вздохнул Стэнн, останавливая Мурлыку у городских ворот. Стоявший на посту стражник изумлённо вытаращился на гепьерда, не обращая на нас никакого внимания.

– Если бы я был злым колдуном, от вас уже давно бы мокрого места не осталось! – Стэнн уже стоял перед испуганно моргающим полицейским. – Что ж за охрана в Трамене! Давно вас здесь не трясли, видимо!

В этот момент из будки выскочил второй стражник и, побежал к Стэнну, выкрикивая на ходу:

– Рад вас видеть, лорд Фарроас! Страж ворот Дрэкис Хреппас.

– Что у вас творится? – не на шутку разозлился Стэнн. – Да вас тут вместе с будкой выкрасть можно, вы и не заметите!

– Виноваты, исправимся! – бодро отрапортовал стражник. – Гьёнси – новичок, первый день на страже. Ещё не привык.

– А если он – первый день, почему вы его одного оставляете? По Кодексу Стража Вас должно быть трое, чтобы с новичком постоянно кто-то был. Где третий стражник?

– Он приболел, домой отпросился.

– И что, его заменить некем было?

Стражник замялся:

– Сегодня всем Свободный день объявили, и замещать никто не захотел…

– НЕ ЗАХОТЕЛ?

Даже мне стало страшно от шёпота, которым задал вопрос Главный Начальник Магической Полиции. Стражника же его голос довёл до полуобморочного состояния: он побелел, вытянулся в струночку, пытаясь унять дрожь в коленях, и испуганно уставился на разгневанного Начальника.

– Так, – Стэнн взял себя в руки. – Теперь я понимаю, почему государственные преступники у вас по городу не пойманные бегают. Пожалуй, пора навестить ваше начальство.

Лёгким прыжком он вскочил на Мурлыку и тронул поводья, направляясь к дому городской полиции.

– У здешних полицейских не жизнь, а сплошной праздник, – я оглянулась на глядящих нам вслед стражников. – Сюда надо наших стражей в отпуск отправлять. И деньги получат, как за работу, и отдохнут на полную катушку.

Стэнн мрачно сжал губы:

– Ты меня сейчас не успокаивай и не смеши. Мне надо очень серьёзно поговорить с лордом Квэвисом. Он у меня узнает, что такое «режим повышенной бдительности»!

Лорд Квэвис уже ждал нас на крыльце Управления Полиции.

– Рад вас видеть, лорд Фарроас! И вас, милая леди, – отвесил он мне галантный поклон.

– Эта милая леди – наш новый сотрудник Селена, – хмуро ответил Стэнн. Помог мне спуститься на землю и бросил в никуда, в полной уверенности, что его приказ будет исполнен:

– Леди накормить хорошим обедом, гепьерду дать сырого мяса и воды побольше.

И повернулся к Начальнику Полиции:

– А к вам у меня серьёзный разговор.

– Прошу вас, – лорд Квэвис распахнул дверь, пропуская его вперёд. И, заходя следом, прошипел стоящему у крыльца полицейскому: – Выполняй.

Полицейский подскочил ко мне:

– Пройдёмте, леди Селена.

И провёл меня в большую комнату, которая, судя по огромному столу, стоящему вдоль стены, служила банкетным залом для особо почётных гостей. В мгновение ока стол оказался заставлен различной снедью, издающей умопомрачительные ароматы.

– Прошу вас, – полицейский отодвинул стул, но я прошла мимо и уселась с краю стола у окна так, чтобы видеть и вход, и то, что творится на улице. Как-то не понравилась мне царящая здесь атмосфера всеобщей разболтанности, и я решила, что свою безопасность придётся обеспечивать мне самой. Хотя, при здравом рассуждении, чем бы я смогла себе помочь в столкновении с могущественным колдуном?

Стэнна не было довольно долго. Я не спеша ковырялась в тарелке, лениво пережёвывая то кусочки запечённого мяса, то рыбное филе, то салат из каких-то неизвестных мне овощей. Есть не хотелось, но я не знала, что будет дальше и понимала, что, возможно, поесть в следующий раз удастся не скоро, поэтому упихивала в себя все эти яства, благо отвращения они во мне не вызывали.

Внезапно в открытое окно донёсся чей-то тихий голос:

– Он его всё-таки догнал и Жезл отобрал. Гильзес убит.

Собеседник тихо ахнул:

– Откуда ты знаешь?

– Я почувствовал.

Воцарилось молчание. Я навострила уши и даже жевать перестала, чтобы себя не выдать нечаянным чавканьем.

– И что теперь будет? – наконец, спросил второй голос.

– Не знаю. Надо искать Гэттора.

– Где искать-то?

– Скорее всего, в горах. Он же сам об этом сказал. Думаю, у него там убежище.

– А почему ты не хочешь всё рассказать Фарроасу?

– Он и так злой, как кимрак[10], приехал, а мы ему ещё про пропажу Жезла скажем? Он нас тут вообще порвёт.

– И будет прав, – вздохнул собеседник.

– Если он нас всех поувольняет за халатность и разгильдяйство, кто будет Жезл искать? Мы виновны в его пропаже, мы его и найти должны.

– Согласен. Когда пойдём?

– Я пойду. Один. Тебе там делать нечего. Хватит с нас Гильзеса.

– Но…

– Нет! Это – приказ. И он не обсуждается.

– А если…

– А если я не вернусь – вот тогда и иди к лорду Фарроасу.

– Ох, Нэйтас, неправильно это.

– Правильно, неправильно… План я предложил, в гибели Гильзеса моя вина, мне и ответ держать. Ладно, пошли. Квэвис зовёт.

За окном всё затихло. Я сидела, лихорадочно повторяя услышанный разговор, чтобы как можно точнее передать его Стэнну. Значит, длинноногий Гильзес, пытавшийся спасти Жезл, убит. Колдуна, которого, оказывается, здесь все знают, зовут Гэттором, и прячется он где-то в горах. А Нэйтас, дурак, собирается его искать в одиночку и запрещает своему более разумному другу сообщать об этом Начальнику Магической Полиции, хотя тот именно по этому делу сюда и приехал.

Господи, да что ж здесь творится, в этом долбанном Трамене?!

Тут я заметила, что до сих пор сижу с полным ртом. Поспешно, едва не подавившись, проглотила непрожёванный кусок мяса и жадно запила соком из стоящего рядом с тарелкой стакана.

– Селена, поела? – внезапно появившийся в дверях Стэнн был хмур и зол. – Я обещал тебе прогулку по городу. Тебя сейчас поводят, а мне придётся ещё на часок задержаться. Через час встречаемся за городскими воротами.

– Стэнн, мне надо тебе сказать… – начала было я, но Стэнн отмахнулся:

– Потом скажешь. У нас мало времени.

И он, не дожидаясь, пока я выберусь из-за стола, вышел из комнаты.

«Стэнн, это важно!» – я попыталась докричаться до него на мыслеречи, но услышала в ответ:

«Селена, мне правда очень некогда. Потом поговорим».

А в дверях уже стоял знакомый мне полицейский:

– Пойдёмте, леди Селена. Я покажу вам город. Хотя, честно говоря, особых достопримечательностей в нём нет, но кое-какие красоты всё же имеются.

Зло выдохнув гнев на не выслушавшего меня Стэнна, я натянуто улыбнулась полицейскому:

– Спасибо. А как вас зовут? Должна же я знать, как к вам обращаться.

– Дрикс Шэттас, леди.

Я снова вздохнула:

– Что ж, пойдёмте, Дрикс.

И вышла следом за ним из комнаты.

Дрикс оказался весёлым болтуном. Он трещал без умолку, сыпал анекдотами, травил байки о приключениях местных полицейских, словом, всячески пытался развлечь приехавшую на экскурсию столичную леди. И не его вина, что ему это не удавалось. Я, конечно, улыбалась ему, поддакивала и ахала, но в голове крепко сидели услышанный разговор и досада на так и не выслушавшего меня Стэнна. А вдруг Нэйтаса уже убивают где-то в горах, а я тут развлекаюсь, как легкомысленная туристка!

– Ну, вот и всё, – Дрикс, оказывается, уже подвёл меня к воротам. – Рад был вам услужить, леди. А вас уже ждут.

Стэнн не спеша подходил к воротам, ведя под уздцы облизывающегося Мурлыку. Судя по всему, гепьерда хорошо накормили, он отдохнул и был вполне доволен жизнью.

– До свидания, Дрикс. Спасибо за интересную экскурсию.

– Да ладно, леди, – улыбнулся полицейский. – Готов ручаться собственной головой, что вы меня и не слушали совсем. Всю дорогу о чём-то сосредоточенно думали. Ну, ничего. Когда приедете в следующий раз, я вам снова всё покажу.

Я смущённо улыбнулась:

– А я-то думала, что веду себя как настоящая туристка. Извините меня, Дрикс. Вы действительно очень хороший рассказчик.

– Селена! – окликнул меня уже вышедший за ворота Стэнн. – Поехали! У нас ещё много дел.

Я быстро подошла к нему:

– Стэнн, мне надо тебе кое-что рассказать.

– Дома расскажешь. Садись скорее, – нетерпеливо поторопил Стэнн.

– Да не поеду я никуда, пока ты меня не выслушаешь, чёрт тебя дери! – заорала я, отскочив от Мурлыки. – А если ты так торопишься, то можешь ехать. Я одна в горы пойду!

– В горы? – Стэнн, наконец, внимательно посмотрел на меня, потом обернулся на таращащихся на нас стражников и взял меня под руку: – Давай отойдём подальше.

Мы прошли до поворота, ведущего к Общественным Путям, и Стэнн, остановившись, похлопал ладонью по валуну, лежавшему у дороги:

– Садись.

А сам уселся рядом прямо в густую траву:

– Говори.

Я поспешно пересказала ему услышанный разговор и мои, сделанные из него, выводы.

– Что ж ты мне раньше не рассказала, – вскинулся, было, Стэнн и тут же осёкся: – Прости… я опять сам дурак…

– Вот именно, – пробурчала я. – Ты говоришь, что я – ваш новый сотрудник, да ещё и пророк. А сам относишься ко мне, как к неразумной девочке, которую надо баловать, кормить конфетами и не принимать всерьёз её болтовню. Обещал, что покажешь вашу работу, а сам отправил меня на экскурсию, даже не захотев выслушать. Вроде бы, должен уже знать, что я с пустяками в сложных ситуациях не лезу. Не отмахивался бы от меня, успели бы и Нэйтаса задержать, и тревогу объявить и что там ещё у вас положено делать в таких ситуациях?

– Знаешь, Селена, – Стэнн, не вставая, снизу вверх посмотрел на меня, – когда в следующий раз я снова решу, что я – самый умный и лучше всех знаю, что надо делать, скажи мне просто: Трамен. И я пойму, что опять веду себя, как осёл.

– Ладно, договорились, – всё ещё сердито проворчала я, но потом не выдержала и улыбнулась. – Ну, что, пошли? Что, я даром пророчила прекрасные горные закаты?

– Пошли, – согласился Стэнн. – Сейчас только своим сотрудникам распоряжения дам. Полагаю, нам всё равно помощь понадобится. Не вдвоём же горы прочёсывать. А от местной полиции, как ты, думаю, уже убедилась, толку мало.

И Стэнн сосредоточенно замолчал.

Я подошла к растянувшемуся у обочины Мурлыке:

– Ну, что, котёнок, по горам гулять любишь?

Мурлыка широко зевнул и замотал головой. Я рассмеялась:

– Не любишь, значит? А всё равно придётся.

Мурлыка потянулся и ткнулся крепкой башкой мне в руку. Несмотря на возраст и свои весьма внушительные размеры, ласку он любил по-прежнему. Я почесала ему за ухом, похлопала по мускулистому боку:

– Вставай, лентяй. Нас ждут великие дела!

Мурлыка вскочил и вопросительно посмотрел на подходящего к нам Стэнна: что, хозяин, пора ехать?

– Поехали! – Стэнн подсадил меня, сам птицей взлетел Мурлыке на спину и тронул поводья: – Вперёд, Мурлыка, к горным закатам!

Мурлыка неторопливой рысцой побежал по дороге. Я обернулась: стражники по-прежнему смотрели нам вслед.

– Вот они сейчас головы ломают, почему мы не по той дороге поехали, – предположила я. – К Общественным Путям налево надо было сворачивать.

– Пусть поломают. Голова и дана на то, чтобы ей хоть изредка думать. А здешняя полиция на ней только головные уборы носит.

Стэнн тоже оглянулся, и от его взгляда стражников как ветром сдуло с дороги. Они с деловым видом помчались к своей будке и начали пристально разглядывать подошедшего в этот момент к воротам путника.

Стэнн качнул головой:

– Ну, что вот с этим делать прикажешь? К каждому стражнику по стражнику поставить, чтобы тот следил за его работой?

– Казну разоришь, а толку не будет. Разболтанность заразна. – И я перевела разговор: – Что сказали твои колдуны?

– Что через час все соберутся у скалы Солнца. Там и решим, что делать будем. Сама понимаешь, что пешком мы эти горы можем прочёсывать до конца жизни. Нас слишком мало. Без колдовства тут не обойтись.

– Но ведь Нэйтас вообще в одиночку пошёл. Он-то как искать собирался?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – Стэнн задумчиво смотрел вдаль, словно пытался проникнуть взглядом в мысли неведомого ему Нэйтаса. Потом встряхнулся и сердито продолжил: – Если парень в живых останется, под суд отдам за самовольство. Герой выискался!

«Бедный Нэйтас, – мысленно посочувствовала я полицейскому. – И от чужих может не поздоровиться, и от своих пощады не будет».

Хотя, с другой стороны, Стэнн был прав. На серьёзные дела в одиночку не ходят: и себя запросто погубишь, и другим помешать можешь. Вот как сейчас: не знаем, что и делать – то ли колдуна ловить, то ли Нэйтаса искать, пока ещё живой.

Некоторое время мы ехали молча. Не знаю, о чём уж там думал Начальник Магической Полиции, а меня беспокоил один вопрос: успеем ли мы найти Нэйтаса до того, как он отыщет Гэттора. Судя по всему, наша помощь в этот момент Нэйтасу точно лишней не будет.

И тут короткая, но резкая боль, как от внезапного ожога, пронзила мне ногу около бедра. Я даже дёрнулась и вскрикнула от неожиданности.

– Ты чего? – встревожился Стэнн. – Что случилось?

– Не знаю, – замотала я головой. – Ногу вдруг больно стало.

Я приложила руку к обожжённому месту и нащупала под пальцами какой-то предмет. Жар, идущий от него, хорошо чувствовался даже сквозь плотную ткань джинсов.

– Ой… – не договорив, я поспешно полезла в карман и достала маленький камушек.

– Что это?

– Это – мой талисман!

И я коротко рассказала Стэнну историю его появления у меня в реальной жизни и здесь.

– Только почему он так нагрелся? – недоумённо задала я вопрос, не ожидая ответа. Да и кто мог об этом знать?

Но я недооценила Стэнна.

Он задумчиво посмотрел на талисман и спросил:

– А о чём ты думала, когда он тебя обжёг?

– О Нэйтасе. Как его найти. Я вообще только об этом и думала.

– Камень по-прежнему горячий?

– Он тёплый. Когда я его из кармана достала, он сразу охладился и стал просто тёплым.

– Он был горячим, потому что ему надо было обратить на себя внимание.

Стэнн задумался, глядя на лежащий у меня на ладони камушек. А потом вдруг развернул Мурлыку и поехал назад.

– Ты куда? – удивилась я.

– Следи за талисманом. Скажи, если он начнёт остывать.

– Он уже остыл, – я озадаченно сжала руку в кулак, пытаясь согреть камушек, но он оставался холодным, как ледышка.

– А сейчас?

Стэнн снова повернул Мурлыку и мы поехали в сторону гор. Камушек заметно потеплел.

– Он нагревается! – воскликнула я. – Что это значит?

– Это значит, что мы знаем, как найти Нэйтаса. Ты думала о нём, беспокоилась, хотела его отыскать. Твой талисман откликнулся на твоё желание. Если я правильно понимаю, он станет всё сильнее нагреваться по мере того, как мы будем приближаться к цели. Главное, тебе надо продолжать думать о Нэйтасе.

– За этим дело не станет, я и так больше ни о чём думать не могу, – я с интересом посмотрела на камушек. – Значит, талисман действует! Это же здорово!

– Да. Одной проблемой стало меньше, и это радует.

Я погладила талисман и прошептала:

– Спасибо за помощь!

И положила его обратно в маленький кармашек джинсов. А потом обернулась к Стэнну:

– Скажи, а почему вы начали ловить Гэттора? Ведь тогда, на холме, он ничего особенного не сделал. Ну, цвет лёгкого тела сменил, ну, ушёл Личным Путём Магов, но ведь вреда от него никакого не было. А вы так переполошились.

– Сначала мы его и не ловили. Пару дней поработали в режиме повышенной бдительности, потом поняли, что колдуна ни в городе, ни в окрестностях нет – и успокоились. Но тут начали приходить известия из других городов, что кто-то крадёт древние артефакты – похищает их из частных коллекций, музеев, грабит антикварные лавки. А в Трамене, как сегодня выяснилось, даже из Хранилища Полиции Жезл пропал. Мы не могли понять, какова цель этих краж, но узнали, что практически везде в день похищения видели маленького толстенького человека в плаще с капюшоном. Поэтому я и объявил его в розыск, разослал во все полицейские управления его описание с требованием ознакомить с ним весь личный состав, объявил режим повышенной бдительности. Но, как видишь, всё зря: в Трамене один стражник вовсе не узнал колдуна, а другие полицейские, оказывается, даже имя его знали, но ни один не потрудился об этом сообщить в Тайную Полицию.

– Извини, что лезу в твои дела, но мне кажется, что когда эта катавасия закончится, тебе надо будет провести серьёзную инспекторскую проверку всех полицейских управлений и повыгонять там половину состава, – заявила я. – Тогда оставшиеся, может, и поймут, как работать надо.

– Да я и сам так думаю, – кивнул Стэнн. – Вот с Гэттором разберёмся, и поеду.

И поинтересовался:

– Как там твой талисман? Не остыл ещё?

Я засунула руку в карман и пощупала камушек:

– Нет, всё такой же тёплый. Видимо, Нэйтас идёт в том же направлении.

И вдруг мне пришло в голову: а почему бы не поговорить с Нэйтасом на мыслеречи? Ведь для неё не существует расстояний!

– Стэнн, а как поговорить на мыслеречи с человеком, которого никогда не видел?

– Да точно так же, как со знакомым. Представь, что ты говоришь именно с ним, и твой вызов сам его найдёт. А ты решила с Нэйтасом пообщаться?

– Ну, да. Сейчас удивляюсь, почему я сразу не вышла с ним на связь, ещё в Трамене. Вроде, что проще было!

– Просто, у тебя ещё нет привычки разговаривать с незнакомыми людьми. Поэтому в голову и не пришло. Но сейчас с Нэйтасом вряд ли у тебя получится поговорить. Судя по всему, он под защитой амулета молчания.

– Это как? – не поняла я. – Что за амулет такой?

– Амулет молчания создаёт вокруг человека невидимый кокон, через который не может прорваться ни одна мысль – ни внутрь, ни наружу. Обычно его используют, чтобы избежать чтения мыслей, те, кто не умеет ставить ментальный щит. Но при этом человек теряет возможность и общаться на мыслеречи. Видимо, Нэйтас боялся, что либо мы, либо Гэттор узнаем о его замысле и помешаем выполнить задуманное. Я уже несколько раз пытался с ним связаться, но – тщетно.

– Жаль, – вздохнула я. – А я уж, было, обрадовалась. Ну, ладно, придётся искать талисманом.

Мурлыка шёл хорошим размашистым шагом, быстро преодолевая подъёмы и легко перепрыгивая через расщелины. За время нашего разговора мы уехали довольно далеко от города, но сколько ещё нам предстояло добираться, я не знала.

– Скоро мы на месте будем? Ты сказал, что сбор через час, а мы уже минут сорок едем.

– Уже подъезжаем. Видишь впереди высокую гору? Это и есть гора Солнца.

– А почему она так называется?

– Это – самый высокий пик в этом горном массиве. Если смотреть со стороны Трамена, создаётся ощущение, что в полдень Солнце задевает его вершину и на некоторое время там застревает. Поэтому и название такое.

Я задрала голову, пытаясь увидеть верхушку горы, но она была укутана такими плотными облаками, что никакого солнца я через них разглядеть не смогла. Да, собственно, полдень уже давно миновал, день шёл к завершению. Солнце надо было искать уже гораздо ниже.

– Если тучи не разойдутся, плакал наш красивый закат, – вздохнула я.

– Разойдутся, – утешил меня Стэнн. – Мы на восток едем. А ты обернись: на западе туч уже давно нет.

Я оглянулась и в просвете между горами увидела чистое голубое небо, окрашенное в багровые тона заходящим солнцем.

– Скоро стемнеет. Ты была права, ночевать мы будем здесь.

Мы подъехали к подножию горы и, спешившись, отпустили Мурлыку погулять, а сами уселись на большое поваленное дерево, ожидая сотрудников Тайной Магической Полиции.

Ждать пришлось недолго. Уже через пару минут появился заместитель Стэнна лорд Рэвалли – тот самый блондин, который связал меня при моём первом появлении в Тайной Полиции. Я с любопытством поглядела на него.

Как-то Стэнн сказал, что, когда я переберусь сюда уже не во сне, а наяву, развивать свои пророческие способности я буду именно с его помощью. С тех пор лорд Рэвалли стал вызывать у меня повышенный интерес.

Заместитель Стэнна был великим менталистом. От него бесполезно было прятаться за ментальными щитами, пытаясь скрыть свои мысли – он запросто взламывал любой щит. Он умел подправлять воспоминания так, что человек напрочь забывал то, что было в реальности, и уверенно рассказывал о своём участии в событиях, которых никогда не происходило. Или мог заставить что-то сделать, а человек об этом даже не помнил и очень удивлялся, когда ему предъявляли свидетелей его деяний. При этом, в отличие от наших гипнотизёров, ему не надо было вгонять подопытного в транс, он мог сделать внушение или изменить воспоминания во время обычной беседы, развлекая собеседника лёгкой болтовнёй. Он даже убить человека мог силой мысли, просто внушив ему, что тот тяжело ранен и истекает кровью. Словом, страшный был бы колдун, если бы не его, по словам Стэнна, «болезненная порядочность». Вполне осознавая свою силу, он никогда не лез в мысли сослуживцев без их разрешения, да и остальными умениями пользовался очень осторожно, только в чрезвычайных обстоятельствах.

Внешность у него была тоже примечательная. Высокий лоб, чётко прочерченные скулы, крепкий подбородок, густые тёмно-русые волосы с аккуратной стрижкой, всегда уложенные волосок к волоску каким-то парикмахерским заклинанием, прямой нос с чуткими ноздрями, голубые глаза, цепко глядящие из-под ровных дугообразных бровей… Высокий, подтянутый, без капли лишнего жира, Рэвалли был по-настоящему красив.

А ещё, по словам Стэнна, он был умён и обладал прекрасным чувством юмора. Их дружба, начавшаяся с помощи опытного полицейского начинающему свой путь стажёру, продолжалась уже тридцать лет и с каждым годом становилась всё крепче. И я понимала, что, если я хочу сохранить любовь Стэнна на долгие годы, мне придётся налаживать отношения и с его близким другом. Так что моё любопытство было вполне оправданным.

Увидев Рэвалли, Стэнн приветственно махнул рукой. Но даже сказать ничего не успел, потому что на поляне появились остальные полицейские.

– Что ж. Все в сборе.

Стэнн встал перед своим небольшим войском и коротко обрисовал сложившуюся ситуацию.

– Какие будут предложения?

– Гнать таких самостоятельных из полиции надо, – проворчал лорд Рэвалли, имея в виду Нэйтаса.

– Надо, – согласился Стэнн. – Но, чтобы прогнать, его сначала найти нужно. И желательно – живым.

– Надеюсь, что он ещё жив, поэтому я предлагаю использовать Заклинание Поиска, – тряхнув пышной гривой длинных ухоженных волос, предложил невысокий кареглазый брюнет – лорд Харрит, самый молодой колдун Тайной Полиции.

– Хорошая идея, – согласился Стэнн.

– Так мы сможем только Нэйтаса найти, – запротестовал лорд Рэвалли. – Но нам надо ещё и Гэттора поискать. А он может против такого простого заклинания защиту поставить. Я предлагаю усилить это заклинание Магическим Ритуалом Призыва.

– Согласен, – кивнул Стэнн. – Встаём!

И повернулся ко мне:

– Мы посмотрим, сколько человек гуляет сейчас в горах, и есть ли среди них Нэйтас и Гэттор. Зрелище будет необычное, но ты не пугайся. Главное, сиди тихо.

Колдуны выстроились в круг, вытянув руки ладонями вперёд. Стэнн встал посередине, соединил ладони перед грудью и закрыл глаза. Лорд Рэвалли начал проговаривать заклинание, в котором я не поняла ни слова: видимо, заклинание было написано на каком-то древнем языке. Остальные глухо повторяли за ним последнее слово каждой фразы.

Я замерла, завороженная происходящим, и не сразу заметила, что из ладоней колдунов начал струиться туман, всё гуще обволакивающий Стэнна. Туман клубился вокруг него, и мне стало казаться, что Стэнн тоже теряет плотность и сам превращается в такой же туман. Мне стало страшно. Умом я, конечно, понимала, что вряд ли его соратники стали бы подвергать смертельному риску своего начальника, но всё происходящее было настолько непривычно и так далеко выходило за рамки моих представлений о возможностях человеческого тела, что я обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать и не помешать творящемуся колдовству.

Туман становился всё гуще, поднимался вверх, к сложенным ладоням Стэнна, голоса звучали всё громче, вытянутые руки дрожали от вложенных усилий, и даже мне, просто сидящей в стороне, передалось напряжение, царящее в узком кругу колдунов.

«Когда же это закончится?» – подумала я, подчиняясь общему ритму. Мне казалось, что я сама превращаюсь в обволакивающий Стэнна туман, и, напрягаясь, чувствовала, что силы мои на исходе. И тут Стэнн вдруг громко крикнул: «Хэйси!» и вскинул руки, разводя ладони. Туман словно ждал этой команды. Плотным шаром он подскочил вверх, поднявшись выше горы Солнца, и стал растекаться по небосклону, разряжаясь до лёгкой дымки, заполняя собой весь небосвод, покрывая горы от края до края.

Я облегчённо вздохнула, и тяжело осела на бревно, с которого я, оказывается, вскочила, даже не заметив, когда. Ноги меня не держали, я вся была в холодном поту. С языка чуть не сорвалось: «Всё?», но, бросив взгляд на молча и сосредоточенно стоящих колдунов, я тут же прикусила язык. Видимо, колдовство ещё продолжалось. Стэнн застыл с поднятыми вверх руками, остальные стояли с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к чему-то. Так прошло ещё минуты две. Затем все зашевелились: кто-то прокашлялся, кто-то засмеялся, кто-то тяжело перевёл дух. Стэнн опустил руки и улыбнулся:

– Слушайте, у меня было ощущение, что нам ещё кто-то помогал. Как-то всё легче прошло, чем обычно.

– А ты на Селену посмотри, – посоветовал лорд Рэвалли. – Мне кажется, она сейчас в обморок упадёт. Но сильна девчонка, ничего не скажешь. Без подготовки в таком ритуале участие принять!

Стэнн встревожено обернулся ко мне:

– Ты нам помогала? Зачем?

Я тупо смотрела на него, ничего не понимая. Хотела сказать, что и не думала я никому помогать, но на меня навалилась такая усталость, что даже язык во рту ворочаться отказался.

Стэнн подскочил ко мне и схватил за плечи:

– Сейчас, подожди, легче будет.

– У меня есть напиток эльфов, дай ей, – один из колдунов сунул мне под нос фляжку с остро и вкусно пахнущим напитком. После первого же глотка я пришла в себя и растерянно оглядела встревожено стоящих рядом со мной Тайных Полицейских.

– Пей! – скомандовал Стэнн, снова поднося фляжку к моему рту. Я сделала ещё пару глотков. По телу разошлось тепло, в голове прояснилось, мир снова заиграл красками.

– Ты меня напугала, – укоризненно сказал Стэнн. – Зачем ты вмешалась в колдовство? Ты же его не знаешь! Это было попросту опасно!

– Я не вмешивалась, – возмущённо замотала я головой. – Я просто смотрела и переживала за тебя. А потом что-то произошло… я не знаю – что… но я сама чуть в туман не превратилась. И даже не поняла, как это случилось.

– Видимо, она великолепный эмпат[11], – задумчиво сказал лорд Рэвалли. – Пророк и эмпат. И сильная колдунья. Нам здорово повезло, что у нас такой сотрудник появился.

Я смущённо потупилась: знали бы они, какая я сильная колдунья, смеялись бы до утра. Уровень начальной школы, не выше.

– Ладно, – Стэнн, продолжая обнимать меня за плечи, повернулся к сотрудникам. – О Селене мы потом поговорим. Давайте сначала завершим наше дело. Сравним увиденное. Харрит, сколько насчитал?

– Шестнадцать человек: двое, четверо, трое, и семеро – по одному, – отрапортовал Харрит. Остальные закивали, подтверждая данные молодого Тайного Полицейского.

– Я не почувствовал силы колдуна, – задумчиво проговорил Стэнн. – Да и Нэйтаса тоже не увидел. Меня это беспокоит. А ты, Рэв, что-нибудь учуял?

– Нет, и меня это тоже тревожит. Но, тем не менее, я считаю, что надо проверить всех одиночек. Да и на парочку тоже стоит посмотреть, – сразу откликнулся лорд Рэвалли.

– Хорошо, так и сделаем. Вас шестеро. Поделитесь по двое и проверьте всех, кто сейчас находится в горах. После каждой проверки докладывайте мне о результатах. Если, всё-таки, встретите Гэттора, не геройствуйте, сразу зовите помощь. Ну, а мы с Селеной пойдём искать Нэйтаса. Он не мог далеко уйти. Мы должны были его почувствовать! Будет жаль, если мы опоздали…

Лорд Рэвалли быстро распределил зоны поиска, и колдуны исчезли, отправившись в горы Личными Путями. Мы со Стэнном остались вдвоём.

Стэнн снова сел рядом и обнял меня за плечи.

– Как ты себя чувствуешь?

– Да всё нормально. Что это было за лекарство? Его, правда, эльфы делали?

– Это не лекарство, а сильный тонизирующий напиток. Говорят, что в давние времена его изобрели эльфы, поэтому он и получил такое название. Вообще-то, это травяной чай, настоянный на растущих в горах травах и закреплённый магическим заклинанием. Очень сильное зелье, применяется только в особых случаях. Таких, как сегодня, например. Оно помогает быстро прийти в себя после серьёзного колдовства, заживляет раны, избавляет от усталости, когда нет возможности нормально отдохнуть. Я обязательно научу тебя его готовить. А сейчас – пора в путь. Посмотри-ка на свой талисман: что он говорит?

Я полезла в карман и вытащила камушек:

– Он говорит, что мы ни на шаг не приблизились к Нэйтасу. Он совсем холодный стал.

– Ну, мы никуда и не шли, – пожал плечами Стэнн и подозвал Мурлыку, всё это время смирно лежавшего за большим валуном. Подсадив меня на гепьерда, Стэнн уселся сзади и мы не спеша двинулись в горы, лавируя между камнями. Но ехали мы не долго. Солнце, терпеливо дожидавшееся окончания магического ритуала, решило, что свой долг перед нами оно выполнило, и неожиданно резво спряталось за горизонт, одарив нас напоследок чудесным видом золотисто-багрового неба. В горах мгновенно наступила прохладная ночь, такая тёмная, что даже Мурлыка, с его способностью видеть в темноте, начал спотыкаться.

– Всё, давай располагаться на ночлег, – скомандовал Стэнн, останавливая гепьерда на небольшой ровной площадке перед высокой скалой. – Ночи здесь холодные, надо костёр развести. Да и поесть не помешает. Я что-то уже проголодался.

– Ещё бы! Я-то хоть в Трамене поела, а ты ведь даже не обедал.

Я спрыгнула с Мурлыки прямо в руки Стэнна и получила в награду поцелуй в нос.

– Извини, – фыркнул любимый мужчина. – Промахнулся в темноте.

Я тоже, было, рассмеялась, но тут губы Стэнна добрались до моих губ, и смех затих. Некоторое время мы обнимались в полной тишине, потом я вывернулась из его объятий:

– Давай я тебя накормлю, пока ты с голоду ноги не протянул.

– Я бы с радостью заменил еду на более близкое знакомство с тобой, – вздохнул Стэнн, неохотно отпуская меня.

– Я не думаю, что это – хорошая идея, – грустно отозвалась я.

– Да я и сам знаю, – с досадой произнёс мой милый. – Но ведь хочется!

И так по-детски жалобно это у него прозвучало, что я снова рассмеялась:

– Стэнн, ты ведь уже большой мальчик!

– Вот именно, – пробурчал он в ответ. – Был бы маленький, было бы легче.

И тоже рассмеялся, ощутив комизм ситуации:

– Всё, проехали. Сейчас Мурлыку накормлю и буду костёр разводить.

Минут через двадцать мы уже сидели у рассыпающего искры костра, разведённого в небольшом углублении в скале, чтобы его не задуло поднявшимся ветром, и ели приготовленное мной жаркое. Я тоже забилась в углубление, скрываясь от ветра. Стэнн сидел рядом со мной, а Мурлыка развалился на площадке, с удовлетворённым мурчанием поглощая огромный кусок мяса, выделенный ему на ужин. Мы молчали: Стэнн активно жевал, а я вспоминала и обдумывала события сегодняшнего, прямо скажем, очень непростого и насыщенного дня. Если в Тайной Полиции все дни такие, то придётся мне срочно учиться готовить напиток эльфов, без него я с такими нагрузками просто не выживу.

Внезапно Стэнн, рассеянно поглядывавший по сторонам, застыл и стал вглядываться в темноту. Я тут же встревожилась:

– Что ты там увидел?

– Всё в порядке, Селена, не волнуйся.

Он встал и, обогнув костёр, подошёл к нагромождению камней, возвышавшемуся в нескольких метрах от места нашей ночевки. Покопался там и вернулся обратно.

– Смотри, что я нашёл! Это – гваздека. Очень редкий и труднодоступный цветок. Растёт высоко в горах. Удивительно, что мы его здесь встретили.

Я изумлённо уставилась на растение. Это была гвоздика. Самая настоящая. Такие же небольшие резные лепесточки, такой же узловатый стволик. И даже цвет мой любимый – белый с розовыми прожилками. Ну, или наоборот – розовый с белыми. Не поймёшь, какого цвета в нём больше.

– Эта находка – к удаче, – Стэнн протянул мне цветок. – Вот увидишь, мы Нэйтаса найдём, а может, и Гэттора поймаем.

Я улыбнулась, принимая у него этот неожиданный подарок:

– Можно подумать, ты без гваздеки бы не справился.

– Ну, всегда приятно получить подтверждение своим мыслям.

Стэнн снова сел рядом и хотел ещё что-то сказать, но не успел. Костёр вдруг начал расплываться перед моими глазами, потрескивание хвороста стало еле слышным… и я проснулась.

***

– Кать, привет! – зажав плечом трубку, я разбила в сковородку пару яиц и включила газ. – Ты в июле работать будешь?

– Буду. У меня большинство учеников в августе разъезжаются, так что июль я занимаюсь.

– Ну и хорошо. Значит, «Мечта» будет под присмотром, – я посолила глазунью и прикрыла сковородку крышкой. – А я в отпуск вышла. У меня всего два ученика осталось, но и они согласны отдохнуть от наших встреч. Устала я, хочу спокойно дома посидеть.

– Что, совсем здесь появляться не будешь? – удивилась Катерина. – Не сможешь ведь, всё равно прибежишь.

– Прибегу, конечно, – согласилась я. – Когда делать будет нечего. Но не раньше, чем через неделю. Так что, присматривай там пока за порядком сама.

– Ладно, – согласилась подруга. – Отдыхай спокойно. Куда-нибудь поедешь?

– Да вряд ли. Максимум – на дачу с кошкой уедем.

– Ну и зря. Так и отпуска не почувствуешь.

– Может быть, – я пожала плечами и полезла в холодильник за сыром. – Но пока никуда неохота. Лучше ты ко мне на дачу приезжай. Шашлычков нажарим, на пруд сходим.

– Это я с удовольствием, – даже не видя Катю, я поняла, что она улыбается. – Ладно, как соберусь – позвоню. А сейчас у меня ученик пришёл. Пока!

– Пока!

Я убрала телефон в сумку и, нарезав сыр, огляделась в поисках хлеба. И только тут вспомнила, что последний кусочек я съела вчера перед сном, когда смотрела телевизор.

– Ёлки зелёные, – пробормотала я. – И как теперь я завтракать буду?

Хлеб – моя слабость. Я всё с ним ем, даже макароны и пельмени, чем привожу в ужас некоторых наиболее нервных подруг, постоянно сидящих на диетах. А без хлеба мне всё невкусным кажется. Поэтому, тяжело вздохнув, я выключила газ и пошла одеваться. Подумаешь, позавтракаю на полчаса позже. Зато – с бутербродами.

Выйдя из подъезда, я почему-то свернула не направо – к ближайшему магазину, а налево – к торговому центру, хотя, кроме хлеба, покупать ничего не собиралась. Причём, задумавшись, заметила это, когда прошла уже чуть не половину пути. Возвращаться было уже бессмысленно, поэтому я двинулась дальше…

Набрав полную корзину всякой всячины – сходила за хлебом, называется! – я вышла из продуктового отдела и пошла к выходу вдоль застеклённых магазинчиков с одеждой, обувью, золотом, кошачьим кормом и прочей ерундой, которой обычно бывают забиты торговые центры. Я шла, разглядывая через стеклянные стены выложенные товары, и вдруг остановилась, увидев новый отдел, открытый, видимо, совсем недавно. Когда я была здесь в прошлый раз, в этом помещении ещё шёл ремонт, а я, проходя мимо, гадала, что же здесь будет: очередной обувной, или, может, для разнообразия, хоть телефоны продавать начнут?

Но действительность превзошла все мои ожидания. Среди вещевого единообразия вдруг появился цветочный оазис. Красные розы и белые лилии, броские орхидеи и скромные фиалки, лохматые фикусы и колючие кактусы заполняли всё пространство. А около прилавка я вдруг увидела большую напольную вазу, туго забитую гвоздиками – моими любимыми: белыми с розовыми прожилками.

«Давно я цветов не покупала», – мечтательно подумала я, не сводя глаз с пышных бутонов.

«Да ну, чего зря деньги тратить! – проворчал внутренний критик, очень любящий встревать не в своё дело. – На дачу поезжай, там на них любуйся».

Но я, не слушая его, решительно зашла в отдел и подошла к прилавку.

– Здравствуйте, – приветливо обратилась ко мне сидящая за прилавком девушка. – Вы у нас первый покупатель, мы только сегодня открылись.

– Значит, вам повезло. Я продавцам удачу приношу.

Я, конечно, шутила, но продавец почему-то поверила и очень обрадовалась:

– Серьёзно? Тогда вам – скидка. Выбирайте цветы.

Я выбрала самую большую и яркую гвоздику и протянула девушке деньги. Завернув цветок в бумагу и отсчитав сдачу, та неожиданно улыбнулась мне:

– Кажется, вы были правы насчёт удачи.

Я оглянулась: два человека стояли за мной в очереди на оплату с цветами в руках, ещё трое бродили по отделу, выбирая покупку.

– Заходите почаще, – и девушка сунула мне в руку брелок для ключей с нарисованной орхидеей. – Это – подарок первому покупателю.

– Спасибо, – улыбнулась я, принимая неожиданный презент. – Зайду обязательно.

Настроение резко подскочило. Я шла домой, бережно держа гвоздичку перед собой, и беспричинно улыбалась всем прохожим, приводя их в недоумение своим сияющим видом.

А дома поставила гвоздику в вазу и целый день любовалась на её нежные лепестки, сама не понимая, чему же я так радуюсь…

***

Уснув, я оказалась у того же костра. Рассвет ещё не наступил, гваздека была у меня в руках, да и Стэнн по-прежнему сидел рядом и смотрел на меня удивлённым взглядом.

– Ты просыпалась! – скорее утвердительно, чем вопросительно, заявил он.

– Да. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась я. – Меня же, наверное, несколько часов не было.

– В том-то и дело, что ты на этот раз не исчезала.

– Это как? – не поняла я.

– Да так. Мы с тобой разговаривали, я смотрел на тебя и только потому понял, что ты просыпаешься. Иначе бы я этого даже не заметил. Ты вдруг на мгновение развоплотилась: контуры потеряли чёткость, а сама ты стала прозрачной, сквозь тебя скала просвечивала. Это продолжалось секунды две-три, после чего ты опять стала собой. Я даже расстроиться не успел, что ты исчезаешь.

– Надо же, – изумилась я. – А в моём Мире целый день прошёл, я помню всё, что я там делала.

И, наконец, обрадовалась:

– Так это же здорово! Значит, талисман действует, и мне снится сон с продолжением! Может, я, в конце концов, научусь возвращаться в тот момент, из которого проснулась, и тогда у меня здесь начнётся почти настоящая жизнь. Безо всяких перерывов!

– Мне кажется, она у тебя уже началась, – улыбнулся Стэнн, привлекая меня к себе. – И мне это очень нравится.

– Если бы она была без «почти», а просто настоящая, было бы лучше, – вздохнула я.

– Да. – Стэнн крепче обнял меня. – Я думаю об этом постоянно. Я уже кучу древних книг перерыл, но выяснил пока только одно: такое уже случалось, люди из других Миров приходили к нам через так называемый Портал между Мирами. Он находится где-то в горах, и он невидим. Пока это всё, что мне удалось узнать. Местоположение Портала нигде не указано. Как его найти, тоже не ясно. Сейчас собираю описания округи рядом с Порталом. Например, в одной книге написано, что он находится возле большой расщелины. В другой – что неподалёку растёт высокое дерево. В третьей – что в полусотне метров от него путешественник спрятался от дождя в небольшой пещере. Даже, пожалуй, не пещере, а просто в углублении в скале. Ну, и так далее. Я дал себе срок до конца года. Если за это время я ничего более определённого в книгах не найду, соберу все приметы и буду по ним искать в горах что-нибудь более-менее похожее.

– Ну, так ты до конца жизни можешь там бродить, – разочарованно протянула я. – Дерево могло упасть во время грозы и уже сгнить, пещеру могло завалить камнепадом, как и расщелину…

– А у тебя есть другие предложения? – невесело поинтересовался Стэнн.

– Нет, – вздохнула я.

– И у меня нет. Так что придётся обходиться тем, что имеем.

– Ладно, – согласилась я. – Поищем по приметам. А пока – ложись-ка спать, отдохни, а я подежурю.

– А ты спать не будешь? – удивился Стэнн. – Может, лучше я подежурю?

– Ты забываешь, что я и так сплю. Я пока ещё не знаю, могу ли я спать во сне, это надо будет проверять опытным путём. Но пока я бодра, так что пользуйся моментом.

Стэнн улыбнулся:

– Здорово звучит: спать во сне. Ну, ладно, дежурь. Особо не напрягайся: Мурлыка всё равно опасность раньше тебя почует. Так что, можешь даже поспать, если захочешь. Спокойного сна, Селена!

– Спокойного сна!

Стэнн вытащил из дорожного мешка одеяло и, закутавшись, улёгся у костра. Через пару минут он уже крепко и безмятежно спал. А я сидела, глядя на разлетающиеся искры, изредка подбрасывая в костёр сухие сучья, которых в достатке насобирал Стэнн, и мечтала о том времени, когда мой любимый мужчина всё-таки найдёт Портал между Мирами, и я смогу уже по-настоящему поселиться в Лэнмаре, став полноправным членом дружной семьи Фарроасов.

Внезапно Мурлыка поднял голову и едва слышно заворчал. Я встревожено уставилась в темноту, прислушиваясь к ночным звукам, но ничего не услышала. Мурлыка же напружинился и стал нервно подёргивать хвостом.

– Стэнн! – шёпотом позвала я. Хоть и жалко было будить только что уснувшего усталого человека, но я не могла допустить, чтобы его застали врасплох.

Стэнн спал сном праведника и моего тихого шёпота не услышал. А звать громче я боялась. Неизвестно, какая опасность поджидала нас в темноте. Вдруг я своим криком привлеку преступника, который до этого и знать не знал о нашем присутствии?

Что же делать? Как разбудить Стэнна?

Я беспомощно посмотрела на уже вовсю бьющего хвостом Мурлыку и тут до меня, наконец, дошло: я же в Кэтанге, а здесь существует такое великое умение, как мыслеречь!

«Стэнн! – мысленно заорала я. – Проснись! Тут что-то происходит!»

Стэнн проснулся мгновенно. Приподнявшись, бросил взгляд на меня, потом – на нервничающего Мурлыку и, приложив палец к губам, бесшумно вскочил, внимательно вглядываясь в обступившую нас мглу.

«Ты что-нибудь слышишь?»

Стэнн кивнул и одним движением руки затушил костёр. Площадка сразу погрузилась в темноту.

Хотя, нет. Оказывается, уже начинало светать. Летние ночи короткие, и пока мы сидели у костра, тьма сменилась густыми сумерками, в которых уже можно было более-менее внятно увидеть окружающее.

Я пялилась в молочные сумерки и изо всех сил напрягала слух, чтобы хоть что-то услышать и, наконец, мои старания увенчались успехом. Хотя, возможно, и не было необходимости так напрягаться, потому что шорох камней, скатившихся под неосторожной ногой, раздался совсем рядом, с другой стороны насыпи, около которой мы расположились на ночлег.

Я взглянула на Стэнна. Он стоял, закрыв глаза и вытянув вперёд руки – так, как стояли Тайные Полицейские во время вечернего колдовства. Почувствовав мой взгляд, он открыл глаза, повернулся ко мне и беззвучно произнёс:

– Это Гэттор!

Я испуганно прижала руку к губам и замерла, не зная, что мне делать. Я не представляла, чем я, с моими, скажем прямо, хилыми колдовскими познаниями, могла бы помочь Стэнну в его битве с сильным и безжалостным колдуном. Оставалось одно: хотя бы не мешать.

Внезапно шаги стихли. Видимо, Гэттор почуял присутствие посторонних и остановился, чтобы выяснить, чем это ему грозит. Стэнн тоже застыл, глядя в одну точку. От всей его фигуры веяло таким напряжением, что я вдруг поняла: битва уже началась. Оказывается, могущественным колдунам совсем не обязательно видеть друг друга, чтобы завязать сражение. Достаточно почувствовать чужое присутствие.

На первый взгляд, ничего не происходило. Не сверкали молнии, не гремел гром, не летали вырванные с корнем деревья. Но я вдруг услышала потрескивание камней, не выдерживавших страшного напряжения, половодьем заполнившего всю округу. Казалось, даже воздух стал плотным и тяжёлым. Он давил на меня со всех сторон так, что было трудно дышать. Меня всё сильнее вдавливало в шершавую стену пещерки, и я мельком подумала, что, если так будет продолжаться, меня просто расплющит в лепёшку. А вокруг воцарилась глухая тишина. Замолчали ночные птицы, умолкли цикады, даже листья на растущем неподалёку дереве бессильно поникли, прекратив бесконечное шелестение.

Как зачарованная, смотрела я на вытянувшуюся в струнку фигуру Стэнна, на выступающие у него на лбу капельки пота, на дрожащие от напряжения руки. Было видно, что в схватке схлестнулись два колдуна, близких по силе. Я чувствовала, как тяжело Стэнну и понимала, что победит в битве тот, кто дольше сможет выдержать эту безумную паузу. И я захотела помочь ему. Захотела так сильно, что вдруг физически почувствовала напряжение Стэнна. Перед глазами всё закружилось, я ощутила, как чья-то чужая воля пытается подавить меня, заставить подчиниться, и начала бешено сопротивляться этому нажиму. Сердце отчаянно билось, грудь сдавило так, что я начала задыхаться от нехватки воздуха, я чувствовала, что силы мои на исходе, что ещё немного – и я потеряю сознание… Но тут из глубины души, из каких-то потаённых её закоулков, начала подниматься глухая ярость, сметая на своём пути все преграды.

– Врёшь, не возьмёшь, – прохрипела я, внезапно поняв, что надо сделать. Представив, что моя ярость – это жаркий огненный шар, я собралась с силами и мысленно метнула его в Гэттора. Я не видела колдуна, но твёрдо знала, что попаду ему точно в грудь. Визуализация всегда была моей сильной стороной, поэтому даже в такой напряжённой ситуации мне удалось чётко нарисовать в голове картину летящего сгустка энергии, и я даже услышала глухой звук, с которым шар влепился в грудь злобного мага.

И тут всё закончилось. Невероятная тяжесть, придавливавшая меня к земле, прекратилась так внезапно, что я испугалась, что взлечу, такой лёгкой и невесомой я себя почувствовала.

– Спасибо, Селена, – Стэнн перевёл дух и кинулся к насыпи: – Его надо догнать. Вызывай помощь!

Но, вместо того, чтобы послать зов лорду Рэвалли, я бросилась следом за Стэнном. Почувствовав силу Гэттора, я не хотела оставлять Стэнна с ним наедине.

Хотя, «бросилась» было преувеличением. Сил осталось только на то, чтобы вылезти из ниши и доковылять до насыпи, за которой начиналась узкая, но глубокая расщелина. Поднявшись на насыпь, я остановилась, окидывая взглядом окрестности в поисках Стэнна. Он не мог далеко уйти, да и каменистая тропинка просматривалась на много метров вперёд. Но ни на ней, ни на склоне горы никого не было.

– Стэнн, – вполголоса позвала я. В ответ – тишина.

– Стэнн! – я почувствовала проскользнувшие в голосе истеричные нотки и закусила губу.

Рано ещё паниковать! Может, они оба ушли Личным Путём Магов, и Стэнн сейчас за много километров от меня. Конечно, он не слышит мой голос. Но мыслеречь-то он услышит!

«Стэнн!» – если бы я наяву закричала так, как я заорала в мыслях, я бы наверняка сорвала голос. Стэнн не мог меня не услышать…

Но он не ответил. А это могло означать только одно… только одно…

Я попыталась взять себя в руки. Мне надо, мне просто необходимо узнать, где Стэнн. Я должна его почувствовать. Но как? Как это сделать?!

Талисман! Он мне поможет! Ведь помогал он искать Нэйтаса, а Стэнна я хочу найти гораздо сильнее!

Я поспешно вытащила талисман из кармашка джинсов и сжала в кулаке гладкий камушек, формулируя желание:

– Где Стэнн? Проводи меня к нему.

И почувствовала, как тепло в моей ладони быстро сменяется леденящим холодом. Раскрыв руку, я потрясённо уставилась на потускневший камень. Не может быть! Не верю! Не верю!!!

– Стэээээнн! – эхо от моего отчаянного крика прокатилось по горам, сорвав с деревьев стаю раскаркавшихся ворон.

Ответа не было…

Часть 2. По следу Жезла

Лорд Рэвалли, заместитель Главного Начальника Тайной Магической Полиции Кэтанга, сидел на каменистой насыпи у входа в небольшую пещеру и в третий раз хмуро слушал мой сбивчивый рассказ, перемежаемый слезами, которые я не могла сдержать, несмотря на все мои усилия. Сам Главный Начальник, Стэнн Фарроас, пропал в горах, буквально в двух шагах от места, где сейчас собрались Тайные Полицейские, и я была единственным свидетелем его исчезновения.

Ну, если быть совсем точной, самого исчезновения я не видела. Мы со Стэнном вступили в схватку с могущественным и злобным колдуном, одержали победу, и Стэнн бросился в погоню за убегавшим противником. Я кинулась за ним, но, поднявшись на насыпь, Стэнна не увидела, а мой талисман, помогавший мне в поисках ранее пропавшего в горах Нэйтаса – полицейского из города Трамена, показал мне, что Стэнна уже не было на этом свете. Но поверить в это я не могла. Стэнн был могущественным колдуном, и убить его было не так-то просто.

Но, тем не менее, ни я, ни прибывшие мне на подмогу Тайные Полицейские, Стэнна найти так и не смогли, хотя и обшарили поблизости каждую расщелину, заглянули под каждый камень, да и поколдовали немного, использовав Заклинание Поиска и Магический Ритуал Призыва. Ну, а уж сколько раз пытались его на мыслеречи вызвать – и не сосчитать.

А мне с каждой минутой становилось всё хуже от мысли, что это я – и только я! – виновата в исчезновении Стэнна. Он надеялся на меня, а я оказалась настолько неповоротливой, что не смогла ему помочь поймать колдуна, и даже толку не хватило проследить, куда они делись.

– Ну, что ж, – наконец всё так же хмуро выговорил лорд Рэвалли. – Надо возвращаться в Лэнмар.

– Как – возвращаться? – вскинулась я. – А Стэнн?

– Вы же видите, леди, что сейчас мы ничего сделать не можем. Мы не знаем, как его искать. В Лэнмаре соберём Большой Магический Совет, пригласим Королевских Колдунов, Магов Высшей Школы. Все вместе, возможно, до чего-нибудь додумаемся. А сидеть здесь – только терять драгоценное время. Так что – отправляемся в Лэнмар. Совещание – через полчаса. Я думаю, этого времени хватит, чтобы всех оповестить.

Понуро сидевшие Маги зашевелились, начали вставать, отряхиваться и – исчезать, уходя в Лэнмар Личными Путями. Вскоре мы остались с лордом Рэвалли вдвоём.

– Пора, леди Селена, – поторопил он меня.

– Я не умею ходить Личным Путём Магов, – угрюмо сказала я. – К тому же я не могу бросить Мурлыку. Мы с ним поедем обратно в Трамен, и оттуда уже вернёмся Общественным Путём.

– Это будет слишком долго, – качнул головой лорд Рэвалли, – а вы нам нужны на совещании. Зовите сюда своего Мурлыку, я вас проведу.

Мурлыка всё это время уныло лежал у входа в пещеру. Он тоже переживал пропажу своего хозяина. Ещё бы! Мы нашли гепьерда, когда ему было несколько дней от роду, Стэнн вырастил и воспитал его, и за все сорок лет его существования они ни разу надолго не расставались. Даже в командировки Стэнн ездил на нём, придумав специальную сбрую, не мешавшую гепьерду двигаться. А теперь хозяин куда-то пропал, и Мурлыка, чувствуя всеобщую озабоченность, тоже нервничал и расстраивался.

Я взобралась на поникшего гепьерда, лорд Рэвалли пробормотал какое-то заклинание и резко провёл руками сверху вниз. Затем развёл руки в стороны, окружающая меня реальность вдруг разошлась, словно по шву лопнула, её края раздвинулись, как занавес, и из этой трещины на нас глянула Тьма. Возможно, я бы и испугалась, если бы, буквально вчера днём, не добиралась до Трамена Общественным Путём, и, следовательно, уже видела эту Тьму собственными глазами. Так что я не стала задерживаться, а просто хлопнула Мурлыку по холке, и он шагнул в открывшийся проход. Через секунду мы были во дворе дома Фарроасов.

А вот этого я уже не ожидала. Я надеялась, что мы сейчас окажемся в Тайной Полиции, и мне не придётся самой объясняться с родителями Стэнна, рассказывая о его исчезновении. Но лорд Рэвалли, видимо, думал иначе. Впрочем, он и сам был уже здесь, пройдя своим Личным Путём сразу следом за нами.

– Как же я леди Икэссе скажу об исчезновении сына? – тихонько пробормотала я, снимая с Мурлыки упряжь и отпуская его гулять в сад, но лорд Рэвалли услышал и тронул меня за плечо:

– Об этом не переживайте. Они уже знают.

– Знают? Откуда? – я удивлённо уставилась на него.

– Я известил лорда Джэффаса, когда понял, что мы Стэнна сразу найти не сможем.

– Спасибо, – прошептала я. – Мне было бы тяжело сообщать им такую весть.

Лорд только плечами пожал и, развернувшись, направился к дому. Я побрела за ним.

Войдя в комнату, я удивлённо остановилась. За большим столом в гостиной сидела вся Тайная Магическая Полиция в полном составе, Маги Высшей Школы, Королевские Колдуны – всего человек сорок, если не больше. От такого количества народа огромная гостиная Фарроасов внезапно показалась маленькой и тесной.

И вся эта толпа посмотрела на меня: кто-то с любопытством, впервые меня видя, кто-то – с сочувствием. А влюблённая в Стэнна Кэйти – секретарь-документовед Тайной Полиции – с откровенной ненавистью. Я понимала её чувства: она думала, что это я виновата в исчезновении Стэнна. Собственно, я и сама так считала, поэтому только вздохнула и, подойдя к столу, села на свободный стул, отвернувшись от недоброго взгляда девушки.

– Ну, что ж. Вроде бы, все собрались.

Лорд Рэвалли прошёл во главу стола, где уже сидел отец Стэнна, Главный Королевский Колдун лорд Джэффас, на ходу попросив:

– Леди Селена, расскажите ещё раз о произошедшем для тех, кто не слышал.

Я встала и, снова тяжело вздохнув, в четвёртый раз пересказала наши приключения с того момента, как я услышала разговор Нэйтаса с полицейским о колдуне, похитившем Магический Жезл из полицейского Хранилища, и закончив поисками Стэнна служащими Тайной Магической Полиции.

– Вы не сказали о своём талисмане, – подсказал лорд Рэвалли, когда я замолчала.

Я сжала губы, села и уставилась взглядом в стол, ругая себя, что в горах от расстройства рассказала Тайным Полицейским о поисковых свойствах своего талисмана.

– Что за талисман? – поинтересовался лорд Атулис, Главный Маг Высшей Школы Магии и Колдовства.

– У леди Селены есть талисман, который помогал им в поисках Нэйтаса. Как мне известно, когда леди захотела найти лорда Фарроаса с его помощью, он показал ей, что тот погиб.

– Стэнн жив! – выкрикнула я. – Не смейте хоронить его раньше времени!

Лорд Джэффас на мгновение прикрыл глаза, потом, справившись с секундной слабостью, строго посмотрел на меня:

– Селена, но ведь вы всё там обыскали…

– Вот именно, – невежливо перебила я его. – Всё обыскали, а тела не нашли. Значит, есть шанс, что он ещё жив. Может быть, колдун взял его в плен, может, наложил заклятие молчания, или невидимости, или ещё как-то заколдовал. Я не верю, что он погиб!

– Ты не веришь, потому что не хочешь верить, или потому, что ты знаешь, что он жив? – раздался удивительно спокойный для такой ситуации голос леди Икэссы, которая, оказывается, всё это время стояла у меня за спиной. – Подумай, Селена, прислушайся к себе. Ты – пророк, ты сможешь это понять.

Я помолчала, глядя на свои сложенные на коленях руки, потом подняла голову и, обведя взглядом присутствующих, повернулась к той, которую я в мыслях частенько уже представляла своей свекровью:

– Понимаете… Мне сейчас очень тяжело и горько… Но нет того отчаяния, которое было бы, если бы Стэнн погиб. У меня внутри твёрдая уверенность, что я его найду. Именно я, а не кто-то другой. Но я не знаю, пророчество это, или просто моё страстное желание.

Леди Икэсса кивнула:

– Я тоже уверена, что он жив. Помнишь, ещё когда вы уезжали в Трамен, я сказал, что поездка вам предстоит не скучная. Я уже тогда чувствовала, что что-то случится, но знала, что всё закончится благополучно. Два пророка не могут ошибаться. Стэнн жив, и твоя задача – найти его.

Я нервно хихикнула:

– Ну, да. Вы были правы. Поездка действительно оказалась не скучной. Веселее некуда.

Леди Икэсса улыбнулась:

– Ничего, пройдёт время, и вы будете со смехом вспоминать сегодняшнее приключение.

И такой спокойной уверенностью веяло от её слов, что лорд Джэффас перевёл дух и, встав, обратился к сидящим за столом Магам:

– Что ж, Икэсса права. Два пророка ошибаться не могут. Принимаем версию, что Стэнн жив. А нам надо отыскать способ найти его и, желательно, поскорее, пока он не умер от голода или ран, если таковые имеются. Какие будут предложения?

Колдуны ненадолго задумались, а потом начали вырабатывать план действий. Я сначала пыталась слушать их выступления, но очень скоро потеряла нить рассуждений, потому что мысли мои постоянно улетали в прошлое. В который уже раз я вспоминала нашу со Стэнном последнюю беседу.

Стэнн был уверен, что ещё немного – и он сможет привести меня сюда. Собирал приметы, хотел найти путь между Мирами. А теперь его нет. Судьба у нас такая, что ли – жить в разлуке. Сначала пропала я, теперь – он.

Я горестно вздохнула и вытерла выступившие на глазах слёзы. В ушах звучал голос Стэнна: «Я уже кучу древних книг перерыл, но выяснил пока только одно: такое уже случалось, люди из других Миров приходили к нам через так называемый Портал между Мирами. Он находится где-то в горах, и он невидим. Пока это всё, что мне удалось узнать. Местоположение Портала нигде не указано. Как его найти, тоже не ясно. Сейчас собираю описания округи рядом с Порталом. Буду искать по приметам».

Он был уверен, что найдёт Портал, хотя приметы были так себе, конечно. Небольшая пещерка, расщелина, дерево… Да таких мест в горах, наверное, полно. Искать – не переискать. Дерево, расщелина, углубление в скале… Расщелина, дерево… Углубление…

– Я знаю, где Стэнн! – От моего внезапного крика все подскочили и встревожено уставились на меня.

– Какая же я идиотка! Давно можно было догадаться! Ведь ответ был под самым носом! Стэнн в другом мире. Наверное, Гэттор прыгнул в Портал между Мирами, а Стэнн кинулся за ним. А я опоздала, и Портал уже закрылся. И я не заметила, где он был. Но где-то очень близко, не более пятидесяти метров от места схватки. Надо возвращаться туда и искать!

– Так, Селена, – сделал успокаивающий жест лорд Джэффас. – Расскажи всё по порядку. Что за Портал между Мирами, откуда он взялся, почему ты решила, что Стэнн попал именно туда.

Я сцепила пальцы в замок, собираясь с мыслями, а потом, отчаянно жестикулируя, начала говорить. Жестикуляция помогала мне выплеснуть переполнявшие меня эмоции. Я рассказала, как мы мечтали, что я переберусь сюда насовсем, как Стэнн искал в древних книгах возможности для такого перемещения, передала наш последний разговор.

– Мы были рядом с Порталом! – закончила я. – Мы сидели в небольшом углублении в скале, за насыпью была расщелина, а неподалёку росло большое дерево. Всё, как описано в приметах. А мы так и не поняли этого! А Гэттор знал об этом Портале, именно поэтому никто не мог его поймать. Совершив очередное хищение, он уходил в другой мир и отсиживался там. Нэйтас недаром пошёл за Гэттором в горы. Только он думал, что у колдуна там убежище, а в действительности тот просто возвращался каждый раз к Порталу между Мирами. Надо ехать на место исчезновения Стэнна и искать этот Портал. Скорее всего, он тоже как-то заколдован, иначе много людей бы в нём пропадало, потому что рядом – тропа. Но сейчас главное – отыскать его, а уж с колдовством потом разберёмся.

Сыщики Тайной Магической Полиции переглянулись.

– Что ж, – задумчиво выговорил лорд Рэвалли, – гипотеза весьма реалистичная. Возможно, стоит её отработать.

– Конечно, стоит! – воодушевлённо воскликнул самый молодой и поэтому самый эмоциональный из Тайных Полицейских – симпатичный кареглазый брюнет лорд Харрит. – Я уверен, что леди Селена права, и так мы сможем найти лорда Стэнна!

– Давайте с этого и начнём, – кивнул лорд Джэффас. И обратился к жене: – Милая, покорми-ка нас как следует. Неизвестно, сколько мы там бродить будем.

– Вы ещё обедать собираетесь? – возмутилась я. – Надо Стэнна искать!

Лорд Джэффас улыбнулся:

– Селена, вряд ли нам удастся найти Портал без колдовства, а для колдовства нужны силы. Вы не ели с прошлого вечера. Полчаса роли не сыграют, зато на месте можно будет на еду уже не отвлекаться. Всегда надо исходить из целесообразности, а не из эмоций.

– Вы правы, – вздохнула я. – Но я так не умею.

– Ты ещё очень молода, Селена. С годами научишься.

– Надеюсь, – пробормотала я и снова погрузилась в мысли о Стэнне и Портале.

Когда я, наконец, отвлеклась от своих размышлений, то с удивлением увидела, что в гостиной осталось десять человек: шестеро Тайных Полицейских, лорд Джэффас, лорд Атулис и ещё парочка незнакомых мне Магов, судя по нашивкам на одежде – из Колдунов Короля.

– А где остальные? – растерянно спросила я лорда Джэффаса.

– Ушли по своим делам. Нам не нужно столько народу, чтобы искать Портал. Зачем их зря по горам гонять?

Я была категорически не согласна с подобной постановкой вопроса. Будь моя воля, на поиски Стэнна все маги Кэтанга вышли бы. Но, к сожалению, здесь решала не я. Поэтому я промолчала. Но, видимо, мои мысли отразились на лице, потому что лорд Джэффас погладил меня по плечу и тихо сказал:

– Всё будет хорошо, Селена, не переживай так. Его исчезновение – не твоя вина. Ты же сама нам сказала, что Стэнн жив, и ты найдёшь его. Поэтому не стоит зря себя изводить. Ты нам сейчас очень нужна. Соберись, девочка, и у тебя всё получится.

Я с отчаянием посмотрела на отца Стэнна, державшегося с удивительным мужеством.

– А если не выйдет? Если мы не найдём Портал?

– А зачем ты меня об этом спрашиваешь? Ты себя спроси. Мне кажется, у тебя уже есть ответ на этот вопрос, верно?

Я помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, потом нерешительно кивнула:

– Да. Я найду Стэнна. Значит, и Портал найдём.

– Ну, вот, видишь. Зачем же ты тогда себя так изводишь?

– Я не помогла ему…

– Ты сделала всё, что смогла. Возможно, ты спасла ему жизнь, вмешавшись в их схватку. А страховать каждый шаг могущественного колдуна – это никому не по силам, даже мне. Стэнн уже не ребёнок, он способен сам отвечать за свои поступки.

– Не ребёнок? Он даже не подумал, что кидаться следом за преступником в неизвестность – очень опасно! Что надо было помощь вызывать, а не гонки устраивать! Ох, доберусь я до него, я ему мозги-то вправлю! – внезапно разозлилась я.

– Правильно, Селена, так его! – улыбнулся лорд Джэффас. – Вот теперь я уверен, что ты его найдёшь. Надо же его отругать за всё беспокойство, которое он нам доставил, верно?

Я непонимающе уставилась на Главного Королевского Колдуна: он что, издевается? Потом оценила комизм ситуации и смущённо заулыбалась:

– Ну, да, как-то так. Придётся найти.

Сидевшие за столом и слышавшие нашу беседу Маги рассмеялись.

– Ну, теперь я за судьбу Стэнна спокоен, – заявил лорд Рэвалли. – Леди Селена его из-под земли достанет, чтобы отшлёпать и в угол поставить. Так, кажется, у вас непослушных детей наказывают?

Я смутилась и покраснела, не зная, что ответить на такое заявление, но, на моё счастье, в комнате появилась леди Икэсса. За ней летели два огромных подноса, заставленных тарелками с пищей. Подносы плавно приземлились на стол, и колдуны, разобрав тарелки, принялись за еду.

Мне кусок не лез в горло, но я мужественно упихивала в себя тушеное мясо и салат из овощей, потому что понимала, что лорд Джэффас прав: неизвестно, когда получится поесть в следующий раз, а смущать всех бурчанием голодного желудка мне не хотелось.

Наконец, лорд Джэффас встал, и это послужило сигналом к окончанию трапезы. Поблагодарив леди Икэссу за вкусный обед, лорд Рэвалли скомандовал:

– Пошли. Встречаемся у насыпи.

И колдуны, согласно кивнув, исчезли из комнаты.

Лорд Джэффас взял меня за руку:

– Вот чему тебя надо было в первую очередь учить: Личным Путём ходить, а не шашлыки готовить.

– Да, – отозвалась я. – Шашлыки мне пока не понадобились, а вот это умение было бы очень кстати. Наверное, я тогда, всё-таки, о горах пророчествовала, а не о шашлыках, просто не поняла в первый-то раз.

– Скорее всего, – согласился лорд Джэффас. И обратился к жене: – До встречи, дорогая.

Она кивнула и повернулась ко мне:

– Удачи, Селена.

Лорд Джэффас крепко сжал мою ладонь, шагнул вперёд, и мы без всяких ярких эффектов, типа разошедшейся по шву реальности, оказались у пещеры, в которой совсем недавно, ещё накануне вечером, мы так хорошо сидели со Стэнном. Видимо, лорд Рэвалли, уводя меня отсюда, постарался открыть Путь пошире из-за Мурлыки: всё-таки, зверюга вымахал, прямо скажем, не маленький.

Лорд Рэвалли уже вовсю раздавал указания, выстраивая магов в цепочку на расстоянии двух шагов друг от друга.

– Ваша задача – пройти пятьдесят метров, пытаясь найти что-то необычное: изменения плотности воздуха, энергетические завихрения или всплески, неконтролируемые сдвиги реальности. Короче, любую аномалию, которой, на ваш взгляд, здесь не должно быть. Сообщайте обо всём, что покажется вам странным или просто необычным.

Колдуны кивнули и медленно двинулись вперёд.

– А если они не найдут? – шёпотом спросила я оставшегося рядом со мной лорда Джэффаса.

– Тогда будем колдовать, – так же тихо ответил он. – Ну, а пока давай-ка мы тоже поищем. У тебя ведь есть талисман, задействуй его.

Я поспешно достала камушек, подержала его в кулаке, напитывая своей энергией, потом медленно разжала пальцы и попросила:

– Помоги мне найти Портал между Мирами.

И на всякий случай добавила:

– Пожалуйста.

И, снова сжав его в кулак, не спеша пошла за Тайными Полицейскими. Я думала, что камушек опять начнёт менять температуру, как при поиске Нэйтаса, и шла вперёд в ожидании, когда же он начнёт либо остывать, либо нагреваться. Я шагала, уставившись под ноги, чтобы не поскользнуться на каком-нибудь особо гладком камне, и поэтому не сразу заметила, что я, оказывается, уже сошла в сторону с тропы, вдоль которой шли спасатели, и лезу куда-то в гору. Камушек был по прежнему чуть тёплый, поэтому я, остановившись, хотела, было, вернуться на тропу, но почему-то не смогла сделать и шагу. Ощущение было, что я упёрлась в стену, и дверей в ней не было.

Я испуганно повернулась к молча идущему за мной лорду Джэффасу:

– Я не могу вернуться! Меня что-то не пускает!

– Это хорошо, Селена. Талисман ведёт тебя прямо к Порталу. Не сопротивляйся ему. Видимо, остальные пошли не тем путём.

Я немного успокоилась. Присутствие рядом такого сильного мага, как Главный Королевский Колдун, внушало уверенность в благополучном исходе дела: что бы ни случилось, он сможет мне помочь. Я развернулась и пошла туда, куда вели меня ноги, подчинявшиеся какой-то неведомой мне силе…

…и вдруг провалилась в бездонную пропасть. Заорав со страху, я замахала руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, но стены пропасти были абсолютно гладкие. Да, собственно, и стен-то никаких не было – одна мутноватая дымка, которая со свистом пролетала мимо меня. К счастью, продолжалось это недолго, и я не успела сойти с ума от охватившего меня ужаса. Через несколько секунд падение затормозилось, превратившись в неспешное парение, а ещё через мгновение мои ноги коснулись земли, и я, тяжело дыша, свалилась на траву под высокой и толстой берёзой.

Отдышавшись и слегка придя в себя, я поглядела по сторонам, пытаясь понять, куда же это я попала. Местность показалась мне знакомой. Не то чтобы я здесь была когда-то… просто все эти берёзы, осины и липы очень напоминали природу средней полосы России.

– Я что, в свой мир провалилась? – ошарашенно пробормотала я и, встав на подгибающихся ногах, оперлась о ствол берёзы. Страх потихоньку уходил, сила в ногах возвращалась, и я подумала, что, если моя догадка верна, то это – совсем неплохой вариант развития событий. Было бы хуже попасть в какой-то очередной сказочный мир, в котором ещё, поди, разберись. А уж в своём-то мире, я, надеюсь, не пропаду. Я вытерла ладонью вспотевший лоб, и тут страшная мысль пронзила мозг: «Талисман! Я потеряла талисман!»

Я рухнула на колени и начала ползать по земле, шаря руками в высокой траве… и вдруг уткнулась носом в чьи-то ноги. Точнее, в длинную юбку, обшитую по краю жёлто-коричневой тесьмой.

– Ты что-то ищешь?

Я подняла голову. Передо мной стояла очень пожилая женщина. Навскидку ей можно было дать лет восемьдесят. Хотя весёлые искорки в глазах и молодой голос сразу скидывали лет двадцать минимум. Одета она была в какое-то подобие народного костюма: зелёный сарафан до земли и белую свободную блузку с пышными рукавами. На рукавах красовалась такая же тесьма, как и на сарафане. Седые длинные волосы бабушки были заплетены в толстую косу и уложены в узел на затылке, а на плечах лежал большой цветастый платок.

Я ошалело захлопала глазами, пытаясь понять, не попала ли я в прошлое, век какой-нибудь так девятнадцатый. Подобная перспектива меня не обрадовала. В своём времени я как-нибудь разберусь, а вот попасть в прошлое для меня, в принципе, то же самое, что оказаться в сказочном государстве. Не настолько хорошо я знаю историю, чтобы без проблем влиться в тогдашнее общество.

– Ты что-то ищешь? – повторила вопрос женщина.

– Да, – наконец, обрела я голос. – Камушек такой небольшой. Коричневый.

– Талисман, что ли? – со знанием дела спросила старушка. – Вот этот? – и она протянула ко мне раскрытую ладонь, на которой красовался мой талисман.

Я кивнула и, взяв камушек, осторожно поинтересовалась:

– А откуда вы знаете, что это – талисман?

– Ну, ежели кто из Портала вывалится и сразу по земле шарить начинает, значит, точно талисман потерял. Первый-то раз сюда все с талисманами попадают, редко кто заклинание знает. Я уж за свою жизнь насмотрелась на вас, межмирьевцев.

– Кого? – переспросила я. Как-то плохо я понимала, о чём говорит эта симпатичная бабушка. Видимо, слишком много потрясений свалилось на мою голову за последние сутки.

– Межмирьевцев, – чуть не по слогам повторила женщина. – Путешественников между мирами.

Я с облегчением вздохнула: кажется, мне крупно повезло, и я сразу встретила человека, который сможет мне помочь. Главное, объяснять ничего не надо: кто я, откуда взялась. Пожалуй, она сама мне это сможет рассказать лучше, чем я.

Я решила взять быка за рога:

– Скажите, а вчера вечером…

И замолчала, сообразив, что здесь в это время могло быть утро или день. Быстро переформулировав вопрос, я продолжила:

– Скажите, а несколько часов назад тут два мужчины не вываливались? Один – маленький, толстенький, в плаще с капюшоном, а второй – высокий, красивый, с длинными волосами, в светлых штанах и рубашке?

Бабушка глянула насмешливо:

– Суженого, что ли, ищешь? Высокий, красивый… Да не разглядела я, красивый он, или нет. Они высочили оба, как оглашённые, вцепившись друг в друга, а потом толстенький длинного стряхнул с себя, как котёнка, и телепортировался скорёхонько. Ну, а второй за ним сиганул, только я их и видела.

– Телепортировался? – Я даже не удивилась, услышав такое заумное слово в устах этой оригинальной старушки. – Куда?

– А это, милая, они мне не доложили. Ускакали, да и всё тут. Они меня, пожалуй, и не заметили. Очень уж торопились.

– Как же мне его искать-то теперь? – пригорюнилась я.

– Вот что, девица, нечего тебе тут слёзы лить без толку. Пошли-ка ко мне в избушку, расскажешь о беде своей, авось, что-нибудь да придумаем, – решительно завершила разговор бабушка и, взяв меня под локоть, повела в сторону растущих на другом конце поляны кустов. Шла она размашистым мужским шагом, я еле поспевала за ней.

– А как вас зовут? – на ходу поинтересовалась я.

– Кто не знает – Ефросиньей Анисимовной кличут, а кто знает… – она замолчала и отвела от моего лица ветки густой ивы, каким-то образом выросшей здесь, вдалеке от всякой воды. – А вот и моё жилище.

Я удивлённо уставилась на открывшуюся передо мной картину, не веря своим глазам.

– Но это же…

– Да, да, да, – рассмеялась Ефросинья Анисимовна. – Избушка на курьих ножках. А я, следовательно, Баба Яга. Пятьсот лет уже здесь живу, за Порталом приглядываю.

Я ошалело смотрела на веселящуюся женщину, пытаясь понять, кто же из нас сошёл с ума.

– Ну, что смотришь? Можно подумать, ведьм никогда не видела, – ворчливо закончила своё выступление Ефросинья Анисимовна.

Я затрясла головой:

– Нет.

– Ну, тогда в зеркало погляди – увидишь. У меня в прихожей висит – большое, в полный рост. Всю себя разглядишь, с ног до головы.

– А с чего вы взяли, что я – ведьма? – поинтересовалась я, приходя в себя. Действительно, чему я так удивилась? Даже странно. Ну, подумаешь – Баба Яга. В мире Стэнна – колдуны, у нас – Баба Яга и Кощей Бессмертный. Надеюсь, Змей Горыныч у неё в качестве домашнего животного не проживает?

– Так видно же, что колдовать умеешь. Да и через Портал обычные люди не ходят. Не хватает на это их умений. Ладно, хватит болтать, пошли уже.

Поднявшись по лестнице, очень напоминающей трап самолёта, мы зашли в избушку, и я снова остановилась в изумлении. Не знаю, чего уж я ожидала: может, паутину по стенам, или лягушек по углам, но действительность оказалась разительно не похожей на мои предположения.

Прихожая была большая и светлая. Свет проникал через широкое окно, украшенное чистыми белыми занавесками с оборочками по низу. Слева от двери висело большое зеркало в тяжёлой деревянной раме, судя по всему – антикварной, старинной. Рядом с ним стояла современная вращающаяся полка для обуви, но подобранная точно в цвет рамы. С другой стороны располагался большой дубовый шкаф для одежды.

– Проходи, осматривайся, а я пока чай приготовлю, – скомандовала Баба Яга и зашла в ближайшую дверь, видимо – в кухню.

Я нерешительно прошла по небольшому коридору, свернула направо, в просторную солнечную комнату и удивлённо огляделась. Снаружи избушка выглядела маленькой, я думала, комнатка там будет крохотной, максимум три на три метра, а я стояла на пороге большого зала. Если в моей двухкомнатной «хрущёвке» все стены убрать, как раз, наверное, такая комната получится. Самое то: не гигантская, как в замках, когда из одного конца комнаты в другой не докричишься, но и не маленькая, как у меня, когда двоим уже разойтись сложно. «Мой любимый размер!» – как сказал бы ослик Иа из мультфильма про Винни-Пуха.

Посередине комнаты стоял большой круглый стол, накрытый вышитой скатертью и окружённый тяжёлыми деревянными стульями. Во всех стенах были прорублены широкие окна, застеклённые современными стеклопакетами, через которые вливались потоки солнечного света от быстро всходящего солнца. Причём, вливались они одинаково во все окна, независимо от того, на какой стороне света окно находилось, и от этого тени на стенах от качающихся за окнами деревьев причудливо переплетались. У левого окна возвышался массивный кожаный диван, напротив которого на стене висел огромный плоский телевизор, рядом с центральным окном стояла напольная ваза с букетом из длинноствольных роз, у правого располагалась широкая кровать, на которой лежал молодой мужчина – бледный, как молоко, с ввалившимися щеками и заострившимся носом. Судя по виду, он был серьёзно болен.

– Ну, как тебе мои хоромы? – заглянула в дверь Ефросинья Анисимовна. – Ты садись, давай. Хоть за стол, хоть на диван. Сейчас чай пить будем.

– А это кто? – шёпотом, чтобы не потревожить спящего, спросила я.

– Это? Не знаю. Интересная история с этим юношей приключилась. Я подумала: может, ты что-то прояснить сможешь. Сейчас отвар для него принесу – и расскажу.

И Ефросинья Анисимовна снова скрылась в кухне.

А я вдруг почувствовала, как в кармане джинсов жаром наливается мой талисман и поспешно, не дожидаясь очередного ожога, вытащила его. Он был таким горячим, что даже в руках держать его было сложно. Я с недоумением посмотрела на него, потом перевела взгляд на парня:

– Ты хочешь сказать, что это – Нэйтас?!

Веки мужчины дрогнули, он открыл глаза и медленно повернул голову в мою сторону.

– Нэйтас! Ты жив! Слава Богу! – Я подошла к нему и села на край кровати. – А мы уже с ног сбились, тебя разыскивая!

– Мы – это кто? – с трудом прошептал Нэйтас, настороженно глядя на меня и пытаясь приподняться.

– Мы – это Тайная Магическая Полиция Кэтанга.

Нэйтас с видимым облегчением откинулся на подушки и снова прикрыл глаза.

– Неужто в себя пришёл? – обрадовано спросила вошедшая в этот момент в комнату Ефросинья Анисимовна. – А то ведь со вчерашнего вечера так и лежал в отключке, ни на что не реагируя. Я уж, вроде, и заклятье с него сняла, и отваром возвращения к жизни, на святой воде настоянном, побрызгала. А никак в себя не приходил. Здорово его шарахнуло!

И обратилась к Нэйтасу:

– Скажи спасибо своим Богам, парень, что у меня оказался, иначе бы тебе не жить. Заклинание тебе досталось крепкое, качественное, сильным колдуном сделанное.

– Спасибо, – прошелестел Нэйтас, открывая глаза.

– Ну, как здесь говорят, из «спасибо» шубу не сошьёшь, – весело отозвалась Баба Яга, подходя к кровати. – На-ка, выпей отварчику, быстрее оживёшь.

И пояснила, обращаясь ко мне:

– Это – отвар жизненной силы. На лесных травах настоянный, заклинанием подкреплённый. Любую болезнь уносит, любую рану заживляет.

Отвар, действительно, произвёл магическое действие. Уже после третьего глотка на щеках Нэйтаса заиграл румянец. А после пятого он заулыбался и сел на кровати, глядя на нас повеселевшими глазами.

– Всё? – обрадовалась я. – Передумал концы отдавать?

И сердито продолжила:

– А вообще, тебя судить надо. Сама бы с удовольствием тебя прикончила! Столько из-за тебя неприятностей!

Нэйтас покраснел и опустил голову:

– Я хотел, как лучше.

– Ты просто струсил!

Нэйтас вздрогнул и сжался, как от удара. Но я не собиралась его жалеть.

– Ты испугался, что тебе попадёт за пропажу Жезла. В твоём распоряжении была вся Тайная Полиция, а ты пошёл один. И сам чуть не погиб, и Начальника Тайной Полиции под удар подставил.

– Это как? – Нэйтас поднял голову и встревожено посмотрел на меня.

– А так! Тебя вся Тайная Полиция искала, горы прочёсывала. Мы со Стэнном как раз около Портала оказались, когда вернулся Гэттор. Он очень сильный колдун. Только самоубийца или законченный идиот мог решиться пойти на него в одиночку! Сам выбирай, какое определение тебе ближе.

Нэйтас судорожно вздохнул, но ничего не ответил.

– Мы приняли бой и почти победили, но Гэттор прыгнул в Портал между Мирами. Лорд Фарроас кинулся за ним, а я не успела. Портал закрылся, и мы потом с трудом его нашли. А пройти через него вообще только я смогла. Теперь ищу Стэнна, и даже не знаю, жив ли он, или, как ты, лежит где-нибудь пристукнутый и умирает.

Последнюю фразу я сказала специально для Нэйтаса, чтобы этот глупец понял, что натворил. Я-то знала, что Стэнн жив. Но моё богатое воображение сыграло со мной злую шутку. Пока я говорила, я так живо представила картину с погибающим Стэнном, что голос мой дрогнул, а на глазах выступили слёзы. Я вытерла глаза ладонями и отошла к столу.

– Не плачьте, – умоляюще воскликнул Нэйтас. – Мы найдём его, правда, найдём! Лорд Фарроас – очень сильный колдун, его так просто не убьёшь!

– Конечно, найдёте, – проворковала Ефросинья Анисимовна. – А хотите, я карты раскину? Всё вам расскажу: что было, что будет, на чём сердце успокоится.

Я улыбнулась:

– Нет, спасибо, не надо. Предпочитаю не знать своё будущее. Не хочу переживать заранее.

– Тоже верно, – согласилась Баба Яга, ловко расставляя летящие с кухни тарелки.

Я зачарованно следила за их полётом.

– Чему так удивляешься? – весело подмигнула ведьма. – Никогда не видела летающих тарелок?

Я смущённо усмехнулась:

– Видела. И даже сама так умею. Но – в другом мире. Я почему-то думала, что в этом мире колдовства нет. Только фокусы.

– В этом мире магия рекой льётся. Каждый второй – колдун, – серьёзно ответила Ефросинья Анисимовна. – Только веры в колдовство нет, поэтому способности свои никто не развивает. Всё на машины надеются, на технологии. А сами палец о палец не ударят. Это, конечно, Святая Инквизиция в средние века расстаралась, всех сильных колдунов извела, а остальные так перепугались, что свои знания ни детям, ни внукам передавать не стали.

– Но у нас, в России, инквизиции же, как таковой, не было?

– Но гонения-то всё равно были, – вздохнула колдунья. – Тут уже священники постарались. Всё, что за рамки обыденного выходило, проделками нечистой силы объявляли. Так, постепенно, всех явных колдунов и извели. Хотя, скрытых Магов, которые сами не знают, что они – маги, по всему свету очень много. Каждый второй, как я уже сказала. А самое неприятное, что светлые маги, не зная о своей силе, бездействуют, а тёмные – вовсю орудуют, даже не подозревая, что они колдовать умеют. Поэтому в нашем мире и неспокойно так.

И внезапно прервала сама себя:

– Ну, ладно. Что это я всё о неприятном. Садитесь-ка, гости дорогие, за стол, попотчую я вас пирогами да шанежками.

Нэйтас выбрался из-под одеяла и нетвёрдым шагом двинулся к столу.

– Я очень проголодался, – смущённо улыбаясь, пояснил он, жадно глядя на лежащий в его тарелке пирог с малиной.

– Даю пять минут на утоление первого голода, – сурово заявила я. – А потом будешь есть и рассказывать. Всё подробно, с самого начала. И откуда вы колдуна знаете, и почему о нём в Тайную Полицию не заявили, и как он Жезл стащил, и зачем ему нужен этот Жезл, да и все остальные артефакты. Всё, ешь давай. Время пошло.

Нэйтас энергично заработал челюстями. Ефросинья Анисимовна с уважением посмотрела на меня:

– А и строга ты, девка. Правильно, так с ним и надо. А то, вишь, разболтался совсем, начальство не уважает.

Нэйтас покраснел и закашлялся.

– Жуй, давай, – проворчала я. – Ладно уж, десять минут даю. Ешь спокойно, а то ещё подавишься, возись с тобой опять.

И потянулась за стряпнёй.

Следующие десять минут прошли в молчании. Нэйтас активно жевал, я, не торопясь, ела шанежку с картошкой, запивая её сладким чаем, Ефросинья Анисимовна аккуратно отщипывала кусочки от творожной ватрушки, прихлёбывая парное молоко.

Наконец, Нэйтас отодвинул тарелку, залпом выпил стакан молока и, глянув на меня исподлобья, отвёл глаза:

– Я готов.

– Очень хорошо, – кивнула я. – Рассказывай.

Нэйтас тяжело вздохнул и начал своё повествование.

– Нэйтас! – раздался крик у калитки дома, в котором жила семья Джэллиасов: папа, мама и двенадцатилетний мальчишка, которого сейчас приятели звали гулять. – Пошли скорее, на соседнюю улицу новые жильцы приехали!

Новые жильцы?!

Нэйтас поспешно засунул ноги в летние лёгкие ботинки и высочил из дома. В их захолустном маленьком городке было не так уж много развлечений, а приезжих – и того меньше. Да и те, в основном, по делам на пару дней заскакивали. А эти, значит, дом купили, жить здесь будут? Интересно на них посмотреть!

Друзья – флегматичный крепыш Квэвис, длинноногий весельчак Гильзес и юркий худощавый Йокас – с нетерпением переминались с ноги на ногу, ожидая приятеля.

– Кто последний – тот лягушка! – Нэйтас выскочил за калитку и кинулся бежать. Остальные рванули за ним.

К пустовавшему дому на соседней улице примчались одновременно. Разве что Гильзес немного их перегнал. Но с таким длинноногим в беге состязаться – всё равно что гепьерда обогнать пытаться. Как ни пыхти, не догонишь.

Остановились в нескольких шагах от гружёной вещами повозки. Мужчины, таскавшие в дом вещи, цыкнули на выскочившего было вперёд Йокаса:

– Не мешайся под ногами!

И ребята пристроились в траве у забора, пытаясь отгадать, кто из суровых мужчин – просто грузчики, а кто – новые хозяева этого старого, облезшего дома.

Внезапно на крыльце дома появилась полная дама и закричала визгливым пронзительным голосом:

– Гэттор! Иди обедать! Мамочка котлеток нажарила.

И сразу зашла обратно в дом

Один из тюков на повозке зашевелился, спрыгнул на землю и оказался маленьким толстеньким мальчишкой. Несоразмерно длинный нос торчал на лице, как клюв у аиста, а сам парнишка походил больше на крупный надувной мяч, чем на человека.

Мальчишки заржали:

– Оголодал сыночек!

– Иди, ешь котлетки, а то похудеешь.

– А разве мячики едят?

– Конечно, иначе как он до дома докатится?

Мальчишка покраснел, сверкнул глазами, и смело двинулся на хохочущих ребят:

– Заткнитесь, а не то я вам задам!

– Ой-ой, как мы испугались! – ещё громче расхохотались пацаны: – Катись отсюда, бочонок!

«Бочонок» подскочил к Нэйтасу и с размаху ударил его кулаком в нос…

Когда взрослые растащили вцепившихся друг в друга мёртвой хваткой ребят, и уволокли ревущего и дрыгающего ногами в попытках ещё хотя бы раз пнуть кого-нибудь из мальчишек Гэттора, Нэйтас, вытирая сочащуюся из носа кровь, сказал:

– А что, нормальный парень.

– Ну, да, – подтвердил Квэвис, облизывая разбитую губу. – Позовём его завтра гулять?

И, не дожидаясь ответа, добавил:

– А сейчас пошли на речку! Хоть умоемся.

И ребята, шумно обсуждая случившееся побоище, зашагали вдоль по улице.

После этого знакомства Гэттор стал полноправным членом их маленькой компании. Вместе с ними бегал на речку, играл в мяч, лазил по горам, учился колдовать в Школе Начинающих Магов. И только одно выделяло его среди ребят: непомерное честолюбие. Он часто говорил приятелям, что станет великим магом, прославится на весь мир, и перед ним будут склоняться самые известные колдуны. И с годами его тщеславие только росло.

– Даже Главный Королевский Колдун, в конце концов, придёт ко мне на поклон, вот увидишь! – сказал он однажды Нэйтасу, когда они вдвоём, расположившись в тени беседки в его дворе, разговаривали о будущем.

– Сомневаюсь, что Главный Королевский Колдун когда-нибудь сюда приедет. А тебя к нему вряд ли пустят, – пожал плечами Нэйтас. – Чтобы стать великим, мало окончить Высшую Школу Магии и Колдовства. Надо талант иметь.

– Или кое-что иное, – таинственно понизил голос Гэттор. – Я тут одну древнюю книгу в библиотечном хранилище Школы нашёл. Там рассказывается о великом маге, жившем почти пять тысяч лет назад, которому поклонялись Короли всего мира. Он стал великим, потому что собрал волшебные артефакты и сказал Заклятие Власти. Он правил миром почти тысячу лет, а после его смерти артефакты куда-то пропали, его наследники не смогли их найти. Но вот если их собрать, представляешь, каким могущественным магом можно стать?

– Что-то не помню я никаких тысячелетних магов, – насмешливо сказал Нэйтас. – Если он был так велик, почему о нём в Школе не рассказывают?

– Потому что боятся, что кто-то захочет пойти его путём! – воскликнул Гэттор.

– Да ну, ерунда всё это, – лениво протянул разомлевший от жары Нэйтас. – Если за пять тысяч лет никто не нашёл эти артефакты, почему ты решил, что ты их сможешь найти?

– Потому что их никто не искал, вот никто и не нашёл. А я уже выяснил, как они выглядят, сколько их должно быть. Ещё вот Заклинание Власти отыскать надо, и тогда подготовительную работу можно будет считать законченной.

– Ты серьёзно хочешь мировой власти? – удивился Нэйтас. – Зачем она тебе?

– А ты хочешь пятьсот лет штаны протирать в этом городишке? Станешь Стражем ворот – вот здесь предел твоей карьере! Я ненавижу эту дыру!

– Так поступай в Высшую Школу! Закончишь её на отлично – станешь Колдуном Короля.

– Ага, и буду пятки ему лизать: да, Ваше Величество, слушаюсь, Ваше Величество. Нет. Не хочу никому подчиняться. Пусть мне подчиняются!

– Гэттор Великий и Неподражаемый! – рассмеялся Нэйтас. – Можно, я пока не буду перед тобой на колени падать?

– Пока – можно. Но потом… – Гэттор помолчал немного и сквозь зубы процедил. – Потом вы все передо мной на брюхе ползать будете.

И, резко встав, пошёл в дом, оставив Нэйтаса в полном недоумении.

И с того дня Гэттор изменился. Поняв, что друзья не одобряют его идеи всемирного господства, он отдалился от них, стал скрытным и замкнутым. Часами просиживал в библиотеке Школы Начинающих Магов, выискивая старинные фолианты, переписывая целые главы в толстую тетрадь в кожаном переплёте. Тетрадь эту он всегда носил при себе и никому не позволял её читать.

В двадцать пять лет приятели поступили в Высшую Школу Магии и Колдовства, но и там Гэттор не поменял свои привычки. Всё свободное время пропадал в библиотеке Высшей Школы – лучшей в стране. Кипа исписанных тетрадей росла, носить их с собой становилось всё труднее. Тогда Гэттор приобрёл сейф и закрыл его таким мощным заклинанием, что любопытный Йокас чуть заживо не сгорел, пытаясь его открыть. Больше к сейфу никто не совался.

Учился Гэттор на «отлично», закончил сразу три факультета – Древней Страшной Магии, Теоретической и Практической Магии, Полицейского права и Боевых Магических искусств. Ему прочили блестящую карьеру, приглашали работать и в Тайную Полицию, и в Королевскую Стражу, но он отказался от всех приглашений и после выпускного вечера исчез. И очень долго – лет девяносто, наверное, о нём никто ничего не слышал.

А потом начались таинственные нападения на музеи и антикварные лавки, и тогда Нэйтас вспомнил тот разговор в беседке и решил рассказать о нём друзьям.

Все они к тому времени уже не один десяток лет работали в Полиции родного города Трамена. Квэвис дослужился до Начальника, Нэйтас был его Заместителем, Йокас – Главным Стражем Общественных Путей, а Гильзес командовал Отделом документоведения. Все новости, вся корреспонденция, вся документация проходила через него. И однажды он принёс на совещание Приказ Главного Начальника Тайной Магической Полиции Кэтанга о разыскиваемом преступнике, чьё описание полностью совпадало с внешностью Гэттора.

Когда совещание закончилось, Квэвис отпустил всех сотрудников, оставив только их троих: Нэйтаса, Гильзеса и Йокаса.

– Что будем делать? – спросил он встревоженных друзей. – Надо сообщить лорду Фарроасу, что мы знаем имя преступника.

– Но, может быть, этот человек только похож на Гэттора? Зачем Гэттору грабить антикварные лавки? Он что, совсем обнищал? – с недоумением спросил Йокас.

– Кажется, я знаю, в чём дело, – Нэйтас встал, подошёл к открытому окну, поглядел по сторонам, не подслушивает ли кто, и плотно закрыл створки. Друзья удивлённо смотрели за его приготовлениями.

– Ты хочешь открыть нам государственную тайну? – насмешливо спросил Гильзес.

– Почти, – серьёзно ответил Нэйтас. – В переделку мы, скорее всего, попали не шуточную.

И рассказал о своём давнем разговоре с Гэттором.

– Судя по всему, Гэттор время зря не терял. Я не удивлюсь, если он добился своего, узнал, всё, что ему нужно, и теперь собирает необходимые артефакты, чтобы в один, для нас далеко не прекрасный день, заявить о своём желании властвовать над миром.

– Неужели это возможно? – друзья встревожено переглянулись.

– Слушай, Гильзес, – Квэвис повернулся к Начальнику Отдела документоведения. – Ты прекрасно работаешь с информацией, умеешь находить нужный материал. Освобождаю тебя от всех обязанностей. Отправляйся в библиотеку Школы Начинающих Магов и найди там ту книгу, с которой началось помешательство Гэттора. Нам нужно знать, о чём там говорилось.

Гильзес кивнул:

– Прямо сейчас и займусь

И вышел из комнаты. На этом первое закрытое совещание по делу Гэттора было закончено. Первое – но далеко не последнее.

Через три дня взволнованный донельзя Гильзес притащил толстый старинный фолиант, не развалившийся от старости только благодаря заклинаниям работников библиотеки.

Книга подтвердила рассказ Нэйтаса. В ней довольно подробно был описан путь Властелина Мира – так и только так назывался этот правитель в летописи – к всемирному господству. А также были перечислены некоторые артефакты, с помощью которых он пришёл к власти. Сравнивая их описания с описаниями украденных Гэттором из музеев и антикварных лавок предметов, полицейские всё больше укреплялись в мысли, что Гэттор твёрдо идёт к намеченной цели.

– И ещё… – Гильзес аккуратно пролистнул несколько страниц. – Посмотрите на эту картинку. Она вам ничего не напоминает?

Друзья взглянули на рисунок и ахнули:

– Это же Магический Жезл!

Их удивление можно было понять: в данный момент древний артефакт под названием Магический Жезл находился в Хранилище полиции города Трамена. Оказался он там в результате спецоперации по поимке контрабандистов, промышляющих антиквариатом.

– Ребята, – сказал побледневший Йокас. – А ведь Гэттор скоро и к нам наведается. Жезл-то ему нужен. Что делать будем? Для такого колдуна, как Гэттор, хлипкие заклинания нашего Хранилища – всё равно, что обычный крючок.

– Значит, надо сменить заклинания. А ещё, пожалуй, нужно дежурства организовать. Чтобы помимо стражника там кто-то из вас находился, – предложил Квэвис.

На том и порешили. Распределили дежурства, и возле Хранилища постоянно дежурил кто-то из дружной четвёрки.

Через несколько дней Нэйтас ранним утром вернулся домой после очередного дежурства в Хранилище. Он уже больше суток был на ногах. Спать хотелось невыносимо, но усталость оказалась настолько сильной, что подниматься в спальню на второй этаж сил не хватило, поэтому он просто уселся в кресло у раскрытого окна и, расслабляясь, в полудрёме смотрел на восходящее солнце.

И вдруг услышал за спиной тихий ехидный голос:

– Любуешься?

Сонливость соскочила мгновенно, словно и не бывало. Нэйтас резко обернулся. У двери стоял Гэттор и, усмехаясь, смотрел на ошарашенного друга.

– Гэттор? Что ты здесь делаешь?

– А ты не догадываешься? Ну, не надо меня разочаровывать. Я всегда думал, что мои друзья – умные люди.

– Ты пришёл за Жезлом?

– Конечно. – Гэттор подошёл к столу и сел на стул, закинув ногу на ногу. – Ты помнишь наш разговор в беседке? Представляешь, сто лет прошло. Сто лет! Я думал, управлюсь быстрее. Но, как выяснилось, артефакты разбрелись по многим мирам. А попасть в другой мир – не такое простое дело. Но теперь я вышел на финишную прямую, как говорят спортсмены в одном из миров, где я провожу довольно много времени. Представляешь, мне там понравилось! У меня там квартирка… даже работа есть! Впрочем, это неважно. Главное, что я уже собрал всё, что нужно и осталось забрать только Жезл. И я достигну цели, к которой так стремлюсь. Стану Властелином Мира!

– Мы не отдадим тебе Жезл!

– Нэйтас, не строй из себя героя. Я уже не тот мальчишка, которого ты знал. За прошедшее время я познал такие вещи, которые тебе и в кошмарах не снились. Я очень плотно познакомился с Древней Магией. Она недаром зовётся Страшной, поверь мне. А магия Древнего Народа Сумрачного Мира, о котором ты даже не слышал, а я провёл в нём десять мрачных лет? А колдовство Планеты Шарно? Не народа, живущего на этой планете, а самой Планеты. Ты даже не представляешь, что это такое, когда колдует вся Планета. А… – тут Гэттор внезапно прервал свой монолог. – А впрочем, зачем я тебе всё это рассказываю? Главное, ты пойми: вы с вашими знаниями, почерпнутыми из Высшей Школы, в сравнении со мной – сопливые младенцы. Не вставайте у меня на пути – и останетесь живы. Может быть, это смешно звучит, но вы до сих пор вызываете во мне добрые чувства. Я не хочу вас убивать. Но знай: никакие воспоминания не помешают мне убрать вас, если вы начнёте мне мешать. Ясно? Уйдите с дороги – и, возможно, позже я вас за это даже отблагодарю. Не уйдёте – раздавлю, как червяков.

Гэттор встал и, усмехнувшись, махнул рукой:

– Сегодня днём я заберу Жезл, и никто меня не остановит. А если захочешь меня поймать – ищи меня в горах. Может, тебе повезёт?

Шагнул к дверям, но остановился и снова повернулся к Нэйтасу:

– А я ведь уже не первый раз здесь. Я мог бы выкрасть Жезл ещё несколько дней назад, но, оказывается, я по вас соскучился. И не мог отказать себе в желании поприсутствовать на некоторых ваших совещаниях. Было очень забавно слушать ваши рассуждения обо мне. А вы меня даже не почувствовали. Так что… Вам ли со мной тягаться, мальчишки! Лучше и не пробуйте!

И – растаял в воздухе. Не вышел через дверь, не ушёл Личным Путём, а просто растаял, растворился, как кусок сахара в стакане чая.

Дрожащей рукой Нэйтас смахнул пот с лица, встав, на нетвёрдых ногах добрался до стола и налил в стакан воды из кувшина. Обычно он делал это одним движением пальца, не вставая с места, но сейчас он не был уверен в том, что у него получится даже такое простое колдовство. Было ощущение, что из него выкачали все его магические силы.

«Квэвис, – послал он мысленный зов Начальнику Полиции. – Надо срочно поговорить. Собирай ребят».

И, залпом выпив воду, отправился в Полицейское Управление…

…После того, как Нэйтас рассказал о встрече с Гэттором, в кабинете Начальника Полиции воцарилось тяжёлое молчание.

– Значит, сегодня днём… – наконец произнёс Квэвис. – Сумеем ли мы противостоять ему?

– Что мы сможем сделать, если даже сейчас мы не можем быть уверены, что его здесь нет! – истерически воскликнул Йокас и закусил губу, пытаясь справиться с приступом охватившего его ужаса.

Остальные хмуро молчали.

– Может, ну его, этот Жезл? – неуверенно начал Гильзес. – Он его всё равно выкрадет, рано или поздно. Наших способностей не хватит на борьбу с Гэттором. Здесь нужен мощный колдун. Лорд Стэнн Фарроас, например.

– Где мы сейчас возьмём лорда Фарроаса? – с досадой отмахнулся Квэвис. – Он в Лэнмаре, а Гэттор – здесь. Надо справляться своими силами.

Полицейские закивали. Почему-то ни одному из них даже в голову не пришло, что Начальника Тайной Магической Полиции можно вызвать в Трамен мыслеречью, и он придёт Личным Путём буквально через пару минут, да не один, а ещё как минимум с шестью такими же сильными колдунами.

– А почему он предупредил меня, что всё произойдёт сегодня днём? – вдруг задал вопрос Нэйтас. – Может быть, это отвлекающий ход, и Гэттор уже в Хранилище? Пока мы тут сидим, он уже похитил Жезл и ушёл обратно в горы?

Друзья переглянулись, а Квэвис послал мыслезов полицейскому, дежурившему в Хранилище.

– Нет, в Хранилище всё спокойно, – сообщил он через пару минут. – Я думаю, что Гэттор специально предупредил нас. Он хочет продемонстрировать нам свою силу. Мол, даже если вы всей толпой соберётесь, вам со мной не справиться. Это он нам вызов кидает.

– А с другой стороны – даёт возможность спастись, – возразил Гильзес. – Мы теперь знаем, что случится в Хранилище, и можем попросту туда сегодня не ходить.

Полицейские снова замолчали, обдумывая услышанное.

– И что будем делать? – спросил, наконец, Квэвис, прерывая тяжёлое молчание. – Я могу всех вас сегодня с самого утра загрузить делами так, что вам будет не до Хранилища, и пусть Гэттор крадёт Жезл и рвётся к власти. А могу приказать стоять до последнего, и мы все там поляжем, что, опять-таки, не помешает Гэттору выкрасть Жезл. Какой приказ мне отдавать?

Полицейские опять помолчали, а потом Гильзес мечтательно произнёс:

– А всё-таки жизнь – хорошая штука. Жалко, что короткая.

И продолжил в ответ на вопросительные взгляды друзей:

– Мы присягу принимали. Работа у нас такая – жизнью рисковать. Знали ведь об этом, когда в Полицию шли. Я – за «стоять до последнего».

– А ты, Нэйтас? – повернулся Квэвис к своему заместителю.

– Согласен, – коротко кивнул тот.

– Йокас?

Йокас, закусив губу, смотрел в окно

– Понятно. Значит, ты сразу после совещания пойдёшь на дежурство к Общественным Путям.

– Нет! – вскинулся Страж. – Я с вами, ребята. До последнего – так до последнего. Я тоже присягу принимал. Просто… вы же меня знаете, мне всегда сначала поныть надо.

И Йокас улыбнулся дрожащими губами.

Гильзес фыркнул, потом взглянул на бледного Йокаса – и расхохотался. Секунду спустя к нему присоединился Нэйтас, а ещё через мгновение хохотали все четверо. Возможно, и было что-то истерическое в этом смехе, но, когда смех затих, в кабинете Начальника Полиции сидели четверо собранных и деловых Полицейских, готовых к любым превратностям, которые могла преподнести им их нелёгкая служба.

– А если мы обманем Гэттора? – вдруг спросил Нэйтас.

– Как? – повернулись к нему друзья.

– Перепрячем Жезл. Он пойдёт за ним в Хранилище, а мы, предположим, спрячем его у Общественных Путей. Или можно вообще в другой город отправить. Или в горах схоронить – мало ли там расщелин и пещер, в которых может пару сотен лет Жезл полежать? А пока Гэттор его ищет, мы что-нибудь ещё придумаем. Например, как Гэттора поймать.

– А что, – задумчиво проговорил Квэвис. – Неплохая идея, можно попробовать.

И решительно продолжил:

– Значит, так. Предлагаю следующий план действий. Скоро все соберутся на утреннее совещание, и я объявлю всеобщий Свободный день. Оставлю только Стражей на воротах и дежурных по Управлению. Незачем рисковать жизнью всех полицейских. Мы с вами здесь – самые сильные колдуны, если у нас не получится, то остальные-то нам точно ничем не помогут. Гильзес, ты возьмёшь Жезл и Общественным Путём уйдёшь в Аместолу. Если пойдёшь Личным Путём, Гэттор тебя учует и пройдёт по твоему следу, а Общественным Путём многие ходят, там след легче запутать. Из Аместолы загляни ещё в два-три людных города, попетляй, но так, чтобы в конце оказаться в Слиместе. Там, недалеко от Путей, есть очень интересное место – расщелина в единственной скале над рекой. Если в неё что-то бросить, сказав древнее заклинание сокрытия, эту вещь никто достать не сможет, кроме самого бросившего. Спрячешь там Жезл и вернёшься опять через несколько городов. Не пожалей времени на запутывание следов: Гэттор не должен узнать, кто унёс Жезл, иначе тебе будет угрожать серьёзная опасность. Йокас, ты, всё-таки, будешь стоять у Общественных Путей и страховать Гильзеса. Будь готов в любой момент кинуться ему на помощь. Ну, а мы с Нэйтасом будем ждать Гэттора в Хранилище. Попробуем его там задержать, чтобы Гильзес ушёл подальше. План принимается?

Полицейские кивнули. Квэвис продолжил:

– Тогда не будем терять время. Идите в Хранилище и действуйте. Нэйтас, я присоединюсь к тебе сразу после совещания. Уверяю, оно будет недолгим. Удачи, ребята!

Друзья вышли из Полицейского Управления, к которому уже подходили торопящиеся на совещание полицейские. На ходу отвечая на приветственные возгласы, прошли до перекрёстка и разошлись в разные стороны: Нэйтас с Гильзесом пошли к Хранилищу, а Йокас – к Общественным Путям, чтобы сменить дежурящего там Стража: чем меньше народу будет знать об операции, тем больше шансов, что её удастся провести скрытно и успешно.

Гильзес забрал Жезл, спрятал его под куртку и ушёл, оставив Нэйтаса в Хранилище. А вот что было дальше – никто не знает, и теперь уже вряд ли когда-нибудь узнает. Где и как подкараулил Гэттор Гильзеса, рассказать уже никто не сможет.

Нэйтас, нервничая, ходил из угла в угол перед запертой на самые мощные заклинания дверью Хранилища и ждал Квэвиса, как вдруг у него в голове прозвучал отчаянный крик Гильзеса: «Гэттор!» Нэйтас бросился к выходу и – не смог открыть дверь! Снаружи она оказалась запечатанной каким-то неизвестным ему заклинанием. Он попробовал уйти Личным Путём, но заклинание перекрыло все пути, и магические – в том числе. Нэйтас понял, что оказался в ловушке.

Он послал мыслезов Йокасу: «Гэттор напал на Гильзеса! Помоги!» Йокас не ответил. Ему было не до того. Он уже видел бегущего со всех ног к дверям в Аместолу Гильзеса, окутанного прочной бронёй магической защиты. Только она пока спасала Гильзеса от яростного колдовства Гэттора, но Йокас видел, что защита слабеет, и долго Гильзес не продержится. Он бросился наперерез Гэттору, на ходу метая в него огненные шары, но Гэттор, не глядя, отбил их небрежным движением руки. Тогда Йокас попытался применить заклинание окаменения, сделал пасс в сторону Гэттора, но тот ловко увернулся и, пробегая мимо Йокаса, крутанул рукой. Йокаса подкинуло вверх, перекрутило в воздухе и отбросило на несколько метров. Он ударился головой о стену будки Стража и потерял сознание. Всё сражение заняло от силы несколько секунд.

Когда он очнулся, на поле никого не было. С трудом встав, сделал несколько шагов по направлению к двери в Аместолу. Голова кружилась, перед глазами плясали разноцветные пятна, ноги подгибались. Видимо, удар был не только об стену. Гэттор припечатал его ещё и магией. Никогда раньше Йокас не чувствовал себя настолько плохо.

И тут открылась дверь в Лэнмар, и на поле выехал лорд Стэнн Фарроас собственной персоной.

В голове зазвенел крик Нэйтаса: «Йокас, что происходит?»

«Тут лорд Стэнн приехал», – с трудом отозвался Йокас и пошёл навстречу прибывшим.

Лорд Стэнн задавал ему какие-то вопросы, на что-то сердился. Йокас плохо понимал происходящее. С трудом состряпав удобоваримую версию происшедшего, Йокас с облегчением проводил глазами злющего лорда и уселся у будки ждать сменщика, которого пообещал прислать Нэйтас. Несколько раз он пытался вызвать Гильзеса, но ответа так и не дождался…

Нэйтас помолчал, потом продолжил:

– Гэттор обошёлся с нами довольно мягко. Заклинание с двери спало сразу, как только он покинул Трамен, и я смог выйти из Хранилища, не прибегая к посторонней помощи. Йокас тоже остался жив. Я думаю, он бы и Гильзеса не убил, если бы тот отдал ему Жезл. Но Гильзес, видимо, до последнего момента надеялся, что ему удастся уйти.

Нэйтас снова замолчал.

– Значит, Йокас перед нами комедию разыгрывал? Спал он, значит, на посту. Не успел остановить бегущих… А мы и повелись. Поверили, – с досадой сказала я и, встав, прошлась по комнате. Потом обернулась к Нэйтасу:

– А зачем он вообще об этом рассказал? Мог упереться, что всё в порядке, ничего не произошло. Пытать бы мы его всё равно не стали.

– Он был не в себе. Да и столько всего случилось… И не говорить было нельзя, и как сказать, как объяснить свои действия, он тоже не знал. Наверное, он просто решил намекнуть, что здесь не всё так хорошо, как может показаться на первый взгляд.

– Так. А разговор под окном обеденного зала, после которого мы тебя искать пошли, ты с кем вёл?

– С ним и говорил, с Йокасом. Только я не знал, что вы слышите. Правда, не знал. Как только Йокас сообщил мне, что приехал лорд Фарроас, я выслал ему смену, и он Личным Путём примчался в Трамен. Я хотел, чтобы мы все были наготове: мало ли как дело обернётся. Мы ждали известий от Гильзеса, хотели пойти к нему на помощь, но не знали, где он сейчас. Надеялись, что он пошлёт зов… а потом я вдруг понял, что мы опоздали, что ему больше помощь не нужна…

– Как ты это понял?

– Гильзес был моим лучшим другом. Ещё в юности мы с ним провели обряд дружбы, а после этого обряда друзья начинают чувствовать друг друга на расстоянии и им не надо быть рядом, чтобы понять, что друг в опасности или… убит.

Последнее слово Нэйтас выдавил с трудом и, встав, отошёл к окну, скрывая от нас своё лицо.

– Ох, ребята, сколько вы натворили! – покачала я головой. – Я одного понять не могу: почему же вы всё-таки сразу в Тайную Полицию обо всём этом не сообщили? Ведь всё могло сложиться по-другому. А если бы Йокас сразу сказал о сражении, возможно, и Гильзес был бы жив.

Нэйтас помолчал, глядя в окно, потом глухо сказал:

– Не знаю. Я сам сейчас об этом думаю. Единственное объяснение – мы подсознательно продолжали считать Гэттора своим другом…

– На вас заклятие молчания было наложено, – вдруг вмешалась в разговор Ефросинья Анисимовна. – Это сделать совсем не сложно, особенно, если человек не ожидает подвоха. А Гэттор наверняка готовился к похищению Жезла. Ты же сам говорил, что Гэттор не раз был в Трамене и даже на совещании вашем присутствовал. Тогда, наверное, заклятие и наложил, чтобы вы не могли о происходящем никому рассказать.

– Наверное, так и было, – кивнул Нэйтас. – Мы уже много лет служим в Полиции, всегда были на хорошем счету, и я действительно не понимаю, как мы могли проигнорировать приказ высшего руководства.

– Тогда почему ты сейчас это рассказываешь? – удивилась я. – Почему заклятие действовать перестало?

– Да потому, что сняла я с него все заклятия! – воскликнула Баба Яга. – Он сейчас чист, как младенец. А вот если ты начнёшь его друзей в Трамене пытать, то ничего не добьёшься. Только намекнуть смогут, как Йокас.

– Ясно, – вздохнула я и снова повернулась к Нэйтасу: – Ладно, с ними потом разберёмся, когда вернёмся. У меня последний вопрос остался: как ты Гэттора нашёл? Один, в горах… Семь могущественных магов его обнаружить не смогли, мы со Стэнном его случайно встретили. А ты – один пошёл и нашёл.

Нэйтас долго молчал, уставившись в окно невидящим взглядом. Потом тихо сказал:

– Прежде, чем Жезл Гильзесу отдать, я на него личное заклятие поиска наложил. Теперь, где бы этот Жезл ни был, я всегда смогу его найти по его Следу, который могу почувствовать только я. Не знаю, может быть, сейчас Гэттор понял, что Жезл заколдован, и снял заклятие, но до Портала След меня довести успел. А там я столкнулся с Гэттором, и он меня просто сбросил в Портал, оглушив каким-то заклинанием. Так я здесь и оказался.

– О-ох, – простонала я. – Если бы мы всё это знали! Если бы знали!

У меня даже слёзы выступили от отчаяния. Ведь если бы то, что рассказал Нэйтас, было нам известно раньше, всё могло сложиться по-другому. И Гэттора бы уже поймали, и Гильзес, возможно, был бы жив, и Стэнн бы не пропал, затерявшись где-то в нашем мире.

– Простите меня, – почти прошептал Нэйтас. – Я не мог поступить иначе.

– Конечно, не мог, – кивнула Ефросинья Анисимовна. – Под воздействием заклятия молчания ты сделал всё, что было в твоих силах. – И обернулась ко мне: – Так что, милая, ты его больно-то не кори, не виноват малец.

Я кивнула:

– Я понимаю. Но всё равно обидно…

– Всё хорошо будет, не переживай, девица, – серьёзно сказала Ефросинья Анисимовна.

Я улыбнулась сквозь слёзы:

– Вы что, тоже пророк? Так говорите уверенно.

– Тоже? А кто здесь ещё пророк? Ты, что ли? – удивилась Баба Яга.

Я кивнула.

– Ну, тогда уж тебе совсем стыдно слёзы лить. Ты же знаешь, что милёнок твой жив и здоров. Чего ж так убиваешься?

Я пожала плечами:

– От растерянности, наверное. Мне его найти надо, а я даже не знаю, с чего начать. Я колдунья-то ещё неумелая. Даже Личным Путём ходить не могу. Телепортироваться, то есть. А их ведь Бог знает куда занести могло. Хоть в Африку, хоть на Северный Полюс.

– Ничего, милая, справишься. Сейчас все вместе посидим, подумаем, авось, чего-нибудь да и придумаем. Одна голова хорошо…

– А Змей Горыныч лучше, – рассмеялась я.

Баба Яга обрадовано закивала:

– Вот, правильно. А то вздумала тут слёзы лить. И, кстати, твоя идея со Змеем Горынычем очень даже не плоха. Умный мужик. Может, действительно его навестим?

Но я уже ничему не удивлялась:

– Если умный – то почему бы и нет? Я ни от чьей помощи не откажусь.

– Тогда давай собираться. Он с утра-то дома, а потом по делам уйти может.

Я вздохнула:

– Вряд ли сейчас это получится. Проснусь я скоро.

– Проснёшься? – удивилась Ефросинья Анисимовна. – Так ты спишь! А я-то всё присматриваюсь: думаю, что-то в тебе не так, а что – понять не могу. Не встречалась я ещё со сновидцами. А почему ты во сне вдруг путешествовать собралась, что ж тебе наяву не бегается?

Я посмотрела на опешившего Нэйтаса и улыбнулась:

– Ты тоже не знал, что я сплю?

Тот замотал головой:

– Нет, конечно. Вы ведь, как настоящая, выглядите.

– А я и так – настоящая, – обиделась я. – И чай пить могу, и колдовать умею. И всяких рыцарей зачарованных из неприятностей вытаскивать тоже получается.

Нэйтас снова покраснел:

– Извините, леди Селена, я не хотел вас обидеть.

– Да ладно, – махнула я рукой, подумав, что сейчас глупо тратить время на обиды. – Давайте я вас коротко введу в курс дела. Может, вы придумаете, как мне помочь.

И я рассказала им историю моего появления в Лэнмаре. И о том, что сны свои я не помню, поэтому и не могу искать Стэнна наяву. И закончила свой рассказ сетованием:

– И теперь я не знаю, что делать. Я ж здесь только по ночам могу появляться, а ночью – какие поиски? Нэйтаса одного отпускать не хочу: натворит ещё дел с непривычки. У нас ведь всё по-другому, не как в их мире. Со мной-то в любом случае проще будет. Да и безопаснее вдвоём.

– А в том мире как из положения выходила? – полюбопытствовала Ефросинья Анисимовна.

– Там-то я сон видела, а сон может начинаться с любого места. Я могла вернуться в тот момент, на котором проснулась, и это на моей реальной жизни никак не сказывалось. Там время всё равно другое. А здесь у меня так вряд ли получится. С одной стороны, вроде, я и сплю, а с другой – мир-то мой. Я не могу каждый раз в прошлое возвращаться. Стэнн и Нэйтас идти будут по времени одновременно со мной – реальной, а я-спящая от них отставать начну, если буду возвращаться каждый раз в тот момент, из которого проснулась. И я не уверена, что это будет безопасно. Кто его знает, что там с пространственно-временным континуумом случится…

– Чего? – вытаращилась на меня Баба Яга. – С чем случится?

Я улыбнулась:

– Да я просто один фильм фантастический вспомнила. Там учёный, изобретя машину времени, всё за этот самый континуум переживал, не случится ли с ним чего от временных путешествий. Вот и я запереживала. Только я больше за себя боюсь: не опасно ли для меня будет, если я одновременно в разном времени жить начну.

– Дааа, – призадумалась Ефросинья Анисимовна. – Эксперименты со временем – штука непредсказуемая. Может, лучше действительно не рисковать?

– И как тогда быть? По ночам даже транспорт не ходит. И порасспрашивать некого, все спят. А Нэйтаса ещё и кормить надо, магазины нужны. Или кафе, хотя бы. Но далеко не каждое кафе по ночам работает. Словом, надо мне как-то научиться днём здесь оказываться.

– А давай я тебя заколдую! – вдруг предложила Баба Яга. – Ту тебя, реальную.

– Это как? – встревожилась я.

– Да не переживай, легонько совсем. Просто начнётся у тебя-реальной сильная бессонница. Будешь по ночам бодрствовать, а днём спать. Ты ведь сейчас не работаешь?

– Не работаю, – согласилась я. – Только…

– Что – только? Будешь засыпать в восемь утра, а просыпаться в восемь вечера. Чем плохо?

– Ну, а что я буду ночью делать? Ни погулять, ни пообщаться ни с кем…

– Ничего, в Интернете пообщаешься, на балконе погуляешь, – деловито заявила колдунья. – Зато сможешь Стэнна своего спокойно искать. Тут уж выбирай, что для тебя важнее – прогулки, или любимый.

– Любимый, – вздохнула я. – Только я и так уже с этой бессонницей извелась вся. Пять лет толком не сплю.

– Вот и выспишься как следует. Обещаю тебе двенадцатичасовой крепкий и сладкий сон.

– И долго моя бессонница продолжаться будет?

– Да пока Стэнна не найдёшь. А как только к нему в мир вернётесь, так она у тебя и закончится. Будешь, как все люди, ночью спать, днём гулять. Ну, что, согласна?

Я немного помолчала, взвешивая все «за» и «против». «Против» было намного больше, но одно «за» их все перевешивало: мне надо было найти Стэнна. Во что бы то ни стало!

– Согласна. Заколдовывайте!

– Ну, и чудненько. Говори адрес.

– Какой адрес? – не поняла я.

– Где живёшь, говори. Надо мне туда слетать, с тобой повидаться. Не могу же я издалека такое заклятие накладывать. Мне на тебя хоть посмотреть надо.

Я продиктовала адрес и полюбопытствовала:

– И на чём вы туда полетите? На самолёте?

– Не смеши! – отмахнулась Ефросинья Анисимовна. – Зачем мне этот тихоход? У меня свой транспорт есть. В ступе полечу.

– Ой… а можно я с вами? – моё любопытство вспыхнуло жарким пламенем. Ну, да. Когда ещё выдастся возможность на сказочное средство передвижения полюбоваться.

– Да пожалуйста, – махнула рукой Баба Яга. – Полетели!

Приказав Нэйтасу сидеть в избушке и не высовываться, мы вышли из дома и прошли к небольшому сарайчику, стоявшему на краю поляны.

– Подожди немного, сейчас я её выкачу.

Ведьма немного повозилась с замком и скрылась в темноте сарая. Впрочем, через пару минут она снова появилась в дверях, катя перед собой высокую деревянную ступу.

– Садись. Реактивный двигатель, да хорошее заклинание чудеса творят. Скорость – истребитель не догонит. Мигом долетим, – сказала Баба Яга, открывая вделанную в стенку ступы дверцу.

– Мы ж не поместимся вдвоём, – недоумённо выговорила я. – Она ж на одного рассчитана.

– А ты посмотри внимательнее, – рассмеялась ведьма. – У меня там целый полк войдёт, если понадобится.

Я осторожно заглянула в открытую дверь. Внутри было намного свободнее, чем казалось снаружи. По периметру почему-то квадратного помещения шли длинные лавки, обитые тканью. Там, действительно, свободно могло разместиться несколько человек.

Я отшатнулась и снова оглядела ступу снаружи: круглая, маленькая…

Ефросинья Анисимовна рассмеялась:

– Не ломай голову. Прими, как данность, и садись уже. Лететь пора.

Я кивнула, решительно вошла внутрь и уселась на мягкую, удобную лавку.

– Здорово! А если нас увидят, когда мы лететь будем, тогда что? Нас не подстрелят, как неопознанный летающий объект?

– Не увидят! – отмахнулась Баба Яга, закрывая дверцу ступы на обычную щеколду. – У нас свои меры безопасности есть. Раньше-то просто было: села и полетела. Даже если кто и заметит – не удивится, испугается только. А теперь заклинание невидимости читать приходится, или амулетом скрытности пользоваться. И не столько от ПВО защищаемся, сколько от туристов. Узнают, что поблизости Баба Яга живёт – покоя не дадут. Экскурсии водить будут, клянчить разрешения на ступе покататься. Был уже прецедент. Знакомой моей пришлось даже место жительства менять, переезжать в другой лес, так её зеваки достали. Ладно, хоть с транспортировкой проблем нет: скомандовал избушке, направление задал, и поехал, на кровати лёжа.

Баба Яга уселась на лавку, нажала на кнопку у входа и из стенок ступы с тихим гуденьем начал выползать белёсый туман. Он окутывал ступу снаружи, поднимался клубами вверх, клубы потихоньку рассеивались и превращались в лёгкую дымку, куполом нависавшую над ступой. Через несколько секунд мы оказались в прозрачном, почти невидимом, коконе.

– Ну, вот и всё. Теперь нас ни один радар не засечёт! Да и дождик не замочит, если вдруг ему пойти вздумается, – похвасталась Баба Яга. – У меня в ступе даже зимой тепло, с удобствами теперь путешествуем, не то, что раньше.

Она нажала на рычажок, расположенный под кнопкой, и из-под скамейки вылез пульт управления. Самый настоящий: с локатором, кучей кнопочек и рычажков, переговорной рацией и монитором, на котором отразилась поляна и избушка.

– Это у нас вместо окна. Чтоб не стоять всю дорогу, окрестности разглядывая, – пояснила мне эта технически подкованная лесная старушка, вводя в компьютер данные о месте назначения. – Ну, что, полетели?

Ступа плавно взмыла в небо и резко набрала скорость. Меня вдавило в спинку лавки, но через несколько секунд подъём прекратился, скорость выровнялась и я перевела дух: все неприятные ощущения исчезли.

– Вот, смотри, как летим, – Ефросинья Анисимовна повернула монитор так, чтобы мне удобно было на него смотреть. Я мельком глянула и зажмурилась: пейзажи мелькали под ступой, сливаясь в одно пёстрое пятно.

– Скорость – больше трёх тысяч километров в час, – похвасталась Баба Яга.

Я изумлённо глянула на неё:

– Но ведь при такой скорости мы должны испытывать колоссальные перегрузки! Нас тут в лепёшку должно было размазать!

– Ишь, умная какая, – рассмеялась старушка. – А магия на что? Считай, почти телепортация: раз-два – и на месте.

И правда: ступа замедлила ход и начала кружиться над городом, выискивая место для посадки.

– Ну, покажи свой дом. Сядем поближе к нему.

Я начала всматриваться в раскинувшуюся передо мной панораму и, наконец, увидела знакомые очертания кварталов.

– Вот он! – я ткнула пальцем в монитор. – А вот здесь – большой сквер.

– Да ладно, прямо во дворе сядем. Далеко идти от твоего сквера, – махнула рукой Баба Яга.

Я хотела было спросить, как она собирается маскировать свою ступу в нашем маленьком дворе, в котором даже кустов приличных нет, но тут же прикусила язык: наверняка этой продвинутой бабушке, при её-то технологиях вкупе с магией, не составит труда спрятать своё средство передвижения даже на моей крохотной кухне.

– Ну, вот и прилетели, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна, усаживая ступу прямо на клумбу с цветами, к которой старшая по дому даже близко приближаться не позволяла, гоняя от неё мальчишек с мячом и детишек-малолеток.

– Ой! – только и успела сказать я, закрывая глаза, чтобы не видеть загубленную клумбу.

– Не ойкай, ничего твоим цветочкам не сделается, – проворчала Баба Яга. – Я ж не вандал какой. Зато здесь на ступу точно никто не наткнётся.

Я открыла глаза и увидела прямо у себя под ногами торчащие сквозь пол ступы цветы.

– Рот-то закрой, а то ворона влетит, – рассмеялась колдунья. Я послушно захлопнула отвалившуюся от удивления челюсть и махнула рукой в сторону дома:

– Вот мой подъезд, а вон – балкон. На третьем этаже, где ваза с цветами стоит, видите?

– Вижу, – согласилась Ефросинья Анисимовна. – А теперь хватит лясы точить, давай просыпайся, пора делом заняться.

И я проснулась.

***

Я проснулась, как от толчка. Словно кто-то меня разбудил. Мне даже слова послышались: «Давай просыпайся, пора делом заняться».

Я потянулась и довольно улыбнулась: я была в отпуске, торопиться мне было совершенно некуда, и, хоть и прозвучала во сне фраза о делах, но дела могли и подождать, пока я поваляюсь, а может, ещё и почитаю, прежде чем встать.

Но тут в дверь позвонили.

– Кого это принесло в такую рань? – удивилась я, глянув на часы. – Не спится людям!

Накинула халат прямо на ночную рубашку, зевая, побрела в прихожую и почему-то открыла дверь, даже не посмотрев в глазок. И застыла от удивления. Передо мной стояла пожилая женщина, точнее даже сказать – бабушка лет восьмидесяти, в русском сарафане, лаптях и с цветастым платком на плечах. Толстая коса была уложена кольцом на затылке. В руках она держала плетёное лукошко.

«Что за маскарад?» – подумала я, не зная, как реагировать на появление такого чуда: то ли милицию звать, то ли просто дверь захлопнуть.

– Подожди, девонька, дверку-то не захлопывай, – мягко проговорила женщина. – Я только спросить хочу: в вашем подъезде Анфиса Павловна не проживает ли? Я в гости приехала, а номер квартиры забыла. Вот и брожу сейчас по дому, всех опрашиваю.

Я пожала плечами:

– Я тут недавно живу, по именам никого не знаю. Есть у нас три бабушки в подъезде: на первом этаже, на втором и, кажется, на пятом. А кого как зовут… Вы лучше обратитесь к старшей по дому. Она-то точно вам помочь сможет.

– А она где живёт? – поинтересовалась эта оригинальная старушка.

– Во втором подъезде в двадцать девятой квартире. Зайдите к ней, она вам скажет.

– Спасибо, девонька! Дай Бог тебе здоровья, – поклонилась женщина и достала из корзинки большое румяное яблоко. – Прими за помощь, не побрезгуй. Вкусные яблочки, со своей яблони.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я, принимая неожиданный презент.

Старушка повернулась и не спеша начала спускаться, а я закрыла дверь и, пройдя на кухню, выглянула в окно. Захотелось ещё раз посмотреть на это чудо. Вот уж не думала, что в наше время ещё кто-то в лаптях по городу разгуливать может.

Но бабушка всё не появлялась, и я подумала, что, может, одна из тех старушек, про которых я ей сказала, и оказалась той самой Анфисой Павловной, которую она искала, и они, уже наобнимавшись, сейчас сидят и чай пьют, а я всё в окно таращусь.

Я отошла от окна и посмотрела на яблоко, которое так и держала в руке. Ишь ты, со своей яблони. Интересно, откуда она приехала, что у неё в начале июля уже такие яблоки на яблоне растут?

Я положила яблоко на стол и включила чайник, собираясь позавтракать. Но яблоко было такое красивое, что мой взор постоянно обращался к нему: интересно, каково оно на вкус?

– А, собственно, чего я гадаю? – спросила я сама себя. – Надо его съесть, и всё станет ясно. А позавтракать я и позже могу.

Я выключила чайник, вымыла яблоко и нарезала его на небольшие кусочки, которые было удобно засовывать в рот, не отвлекаясь от чтения книги.

– Сейчас я дочитаю книгу, съем яблоко, а потом пойду в магазин и куплю тебе еды, – рассказала я кошке о своих планах, двигаясь в спальню. Муська почему-то восприняла их очень недоверчиво: нервно подёргала хвостом и чуть не выбила тарелку у меня из рук, вспрыгнув на кровать в тот момент, когда я на неё садилась.

– Осторожно! – вскрикнула я, ловя выскользнувшую из рук тарелку. Пара кусочков яблока упала на пол, остальные мне удалось каким-то чудом удержать. – Ты что делаешь, кошатина? Кончай хулиганить!

Кошка опять дёрнула хвостом и, спрыгнув с кровати, удалилась на кухню. Я забралась под одеяло, открыла недочитанную с вечера книжку, и засунула в рот первый кусочек яблока. Яблоко оказалось невероятно вкусное: сочное, сладкое, но чуть с кислинкой – именно такое, какие я люблю. Я и не заметила, как очистила тарелку.

И вдруг поняла, что я очень хочу спать. Так хочу, что глаза сами закрываются.

«Странно, – удивлённо подумала я. – Мне показалось, что я сегодня выспалась!»

Это была последняя мысль, которая пришла мне в голову. Выронив из рук книжку, я зарыла глаза и погрузилась в крепкий сон.

***

– А это не вас Пушкин в своей «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях» описал? Надо же, яблоком усыпила! Вот учила же меня мама, что у незнакомых людей ничего брать нельзя, а я так попалась! – возмущалась я, залезая в ступу и усаживаясь на мягкую лавку.

– Ты чем-то недовольна? – удивилась Ефросинья Анисимовна.

– Да всем я довольна! – отмахнулась я и снова завелась: – Нет, но какая подстава! Я ей, значит, помочь пытаюсь, а она мне – яблочко заколдованное. Вот и верь после этого людям!

Ефросинья Анисимовна только хмыкнула в ответ, ступа взмыла вверх и помчалась к ожидающему нас Нэйтасу.

***

Ступа мягко приземлилась, антирадарный купол с тихим шипеньем заполз обратно в стены, пульт управления скользнул под лавку, и мы вышли на солнечную полянку. Я непроизвольно прищурилась от яркого света и поэтому не сразу заметила, что на полянке мы не одни. На большом пне, стоящем около крыльца, сидел щупленький дедок, одетый в расшитую русскую рубаху и свободные холщовые штаны. Баба Яга качнула головой:

– Надо же, кто к нам в гости пожаловал!

Радостно улыбнувшись, дедок тряхнул реденькой козлиной бородкой и спросил неожиданным басом:

– Что за нервный тип у тебя в избе сидит? Прилетел я к тебе в гости, чаёчку попить… – Дедок щёлкнул себя по подбородку и подмигнул, намекая, что за чай он пить собирался. – А он в меня огненные шары метать начал.

– Я бы тоже начала, если б первый раз тебя увидела, – проворчала Баба Яга. – Сколько раз тебе повторять, чтобы ты без амулета невидимости не летал! Собьют ведь когда-нибудь.

– Не собьют! – отмахнулся дед. – Я ж только по утрам, потихонечку.

– Знакомься, Селена, – обратилась ко мне Ефросинья Анисимовна. – Это и есть Змей Горыныч, к которому мы идти собирались.

– Змей Горыныч? – повторила я и ахнула, представив, в каком виде этот дедок прилететь мог. Немудрено, что Нэйтас так развоевался. – Что вы с Нэйтасом сделали? Он жив?

– Живее всех живых, – рассмеялся дед. – Лежит, отдыхает.

Я кинулась в избушку. Нэйтас лежал на кровати, отчаянно пытаясь освободиться от опутавших его верёвок. Он был закутан в них, как куколка бабочки, и очень походил на кокон.

– Не дёргайся, милок, – успокоительно пропела Ефросинья Анисимовна, входя за мной следом. – Это ж магия, от неё так просто не избавишься.

И скомандовала дедку, невозмутимо пристраивавшемуся за столом:

– А ну, Горыныч, давай-ка, расколдовывай. Неча над хорошим парнишкой дековаться[12].

Дед лениво пошевелил пальцами, и верёвки тут же превратились в длинных змей, сразу свалившихся с Нэйтаса на пол.

– Мама! – заорала я, вскакивая на стул и с ужасом провожая взглядом выползающих в дверь пресмыкающихся.

– Да что ж вы все тут такие нервные? – снова удивился дед. – Змей, что ли, никогда не видели?

Я затрясла головой и перевела дух.

– Слезай, деваха, нет их уже. Садись лучше, поговорим, – дед похлопал ладонью по сиденью стула, стоящему рядом с ним.

Я опять замотала головой:

– А вдруг снова приползут?

– Не приползут. Я их домой отправил. Слезай смело.

Я ещё раз внимательно оглядела все углы и нерешительно спустилась со стула, готовая в любой момент запрыгнуть обратно.

– И ты, парень, садись к столу, – обратился дед к Нэйтасу. – Голубка моя сказала, что помощь вам требуется. Давайте, потолкуем.

Я не сразу поняла, что голубкой он Ефросинью Анисимовну назвал. Эх, ведь как ласково. Интересно, какие у них отношения? Впрочем, опять я не в своё дело лезу.

Я села за стол. Мрачный Нэйтас пристроился на соседнем стуле.

– Чего заскучал, милок? – сразу просекла его состояние Ефросинья Анисимовна. – Что хмурый такой?

– Гэттор был прав. Плохой я колдун. Ничего не умею! – угрюмо выдавил парень. – Правильно леди Селена меня идиотом назвала.

– А раньше-то ты хорошим колдуном себя считал? – полюбопытствовала Баба Яга.

Нэйтас кивнул:

– Да. Не таким сильным, конечно, как лорд Фарроас, но – неплохим.

– А и ничего, иногда полезно по носу получить, чтобы не зазнаваться. Зато теперь знать будешь, что тебе ещё учиться и учиться.

А я мысленно посочувствовала парню. Был себе в Трамене крутой колдун, и вдруг – заклинание молчания наложили так, что он и не понял, что произошло, и в Хранилище заперли, а он и не заметил, и другу помочь не смог, и, заклинанием оглушив, как щенка, в другой мир выбросили, а дедок какой-то щупленький от шаров огненных запросто отбился, да ещё и связал. Все, кому не лень, о его самолюбие ноги вытерли.

– Да ладно, не переживай, – погладила я по плечу приунывшего полицейского. – Научишься, если захочешь. Молодой ведь ещё, время есть.

Нэйтас только вздохнул.

– Так что у вас случилось-то? – снова поинтересовался Горыныч. – Рассказывайте.

Выслушав моё повествование, дед покачал головой и обратился к Ефросинье Анисимовне:

– А ведь придётся общее совещание собирать. Мощный колдун, желающий получить власть над миром, нам тут совсем не нужен. Как я понял, ему у нас понравилось, так что, возможно, мы первыми будем, кого он завоевать захочет.

– Ой! – испугалась я. Такая мысль мне в голову не приходила.

– Вот тебе и «ой», девонька. Срочно надо твоего Стэнна искать, да и колдуна этого злобного вылавливать.

И обратился к Ефросинье Анисимовне:

– Тащи-ка, мать, ноутбук. Конференцию проводить будем.

Через час перед полутора тысячами слушателей я в очередной раз рассказывала историю про злого колдуна, похитившего важный артефакт. Впервые в жизни я выступала перед столь обширной аудиторией. Я боялась, что будут проблемы со связью, но два маленьких чертёнка-хохлика[13] с поставленной задачей справились великолепно: связь не прервалась ни разу. Слушатели собрались со всего света. Здесь были российские кикиморы, лешие и водяные, английские феи, скандинавские гномы и ещё множество других существ, которых я до этого дня искренне считала сказочными и не существующими. Прав был Стэнн, не бывает миров без колдунов. Просто, не все о них знают.

Когда я закончила, в чат посыпались вопросы. Потом началось обсуждение. Дед Горыныч едва успевал передавать микрофон желающим высказаться. К чести выступавших, все они говорили конкретно и по делу. В результате договорились, что во всех странах объявляется режим повышенной опасности, что обо всех странностях будут сразу сообщать Горынычу, которого назначили координатором проекта, и что присутствующие в обязательном порядке оповестят всех сородичей, не попавших на конференцию. Портреты Гэттора и Стэнна, нарисованные Нэйтасом прямо во время конференции и отсканированные хохликами, были скачаны полторы тысячи раз, и я, наконец-то, вздохнула с облегчением: теперь у меня появился реальный шанс найти Стэнна, где бы он ни был.

– Ну, вот, а ты переживала, – сказала мне Ефросинья Анисимовна, когда конференция закончилась. – Я ж говорила, Горыныч – умный мужик, что-нибудь придумает.

– Спасибо вам, – благодарно кивнула я и осторожно поинтересовалась: – А скажите, как мне вас называть. Не Змеем же Горынычем.

– Степан Ильич я, – степенно ответил Горыныч. – Так и зови.

И, покосившись на Нэйтаса, подтолкнул меня локтем:

– Ты на колдуна-то своего посмотри. Чего это он, как пыльным мешком пристукнутый?

Я обернулась. Вид у Нэйтаса, действительно, был какой-то ошалелый.

– Эй, – тихонько позвала я и помахала рукой у него перед глазами. – Ты чего?

Нэйтас очнулся и восторженно посмотрел на меня:

– Это что было? Вот так сразу такой уйме людей из разных стран сообщили всё, что нужно. Как это делается?

– Это называется – Интернет. А как это делается…

Я растерянно посмотрела на Горыныча. Он развёл руками и хихикнул.

– Спроси лучше у хохликов, может, они знают, – пожала я плечами. – Я Интернетом только пользоваться умею, а как он устроен – понятия не имею.

Нэйтас сорвался с места и бросился на улицу за только что выскочившими из комнаты чертенятами.

Мы расхохотались, а потом Ефросинья Анисимовна хлопнула в ладоши:

– Ну, что? Обедать пора. Пойду-ка я, на кухне поколдую.

– Вам помочь? – встрепенулась я.

– Сиди уж, не суматошься. Готово у меня всё, только по тарелкам разложить осталось. Сама справлюсь.

Она вышла из комнаты, и мы с Горынычем остались вдвоём.

– Слышь, деваха, надо бы тебе ещё и с местными колдунами потолковать, – вдруг огорошил меня дед. – Я-то ведь только с так называемой «нечистью» переговоры вёл.

– Какими колдунами? – удивилась я. – У нас и колдуны есть?

– А где ж их нет? – в свою очередь, удивился Степан Ильич. И повторил слова Стэнна: – В любом мире есть колдуны. Просто они особо не высовываются, не хотят к себе внимание привлекать.

– А как их найти?

– Да просто вызвать. Телепатически.

– Телепатически? – переспросила я и застыла, открыв рот.

Мыслеречь! Почему мне до сих пор не приходило в голову, что я могу вызвать Стэнна на мыслеречи?

– Чего замерла, деваха? – поинтересовался Горыныч.

– Степан Ильич, так ведь Стэнна тоже можно телепатически вызвать, он же владеет мыслеречью. Почему мне это раньше в голову не пришло? Подождите, я сейчас попробую.

Я сосредоточилась и начала вызывать Стэнна. Но, к моему большому огорчению и досаде, он не отозвался.

– Ну, как? – Горыныч, внимательно наблюдавший за моим экспериментом, понял, что что-то пошло не так.

Я вздохнула:

– Никак… не отвечает он почему-то.

– Ну, может, занят? – предположил дед.

– Чем? – фыркнула я.

– С колдуном сражается, например, – дед Горыныч степенно погладил свою жиденькую бородёнку, и сделал это так, будто борода у него была окладистая, боярская. – Или помехи идут. Электромагнитные. Поэтому связь плохая.

– Ну, я ж не по мобильнику его вызываю, – с досадой оборвала я его. Ну, дед, нашёл причину!

– А ты не отмахивайся, милая. Горыныч правду молвит, – сказала зашедшая в комнату и услышавшая наш разговор Ефросинья Анисимовна. – Интернет, мобильная связь, радары да лазеры всякие, электромагнитные возмущения – это всё на телепатию влияет. Иногда нам с Горынычем тоже не сразу связаться удаётся.

И в этот момент дверь в избушку открылась, и в комнату зашёл мужчина в полицейской форме. Я испуганно замерла. А полицейский, пройдя к столу, неспешно заговорил:

– Здравствуйте, уважаемые. Хотелось бы знать, что у вас сегодня за повышенная активность наблюдается?

– Ой, да кто к нам пришёл-то, – заулыбалась старушка. – Да сам майор Пронин пожаловал!

И в этот момент я вдруг окончательно перестала верить в происходящее. Ну, Баба Яга и Змей Горыныч – ещё куда ни шло, но майор Пронин…[14]

Видимо, эти мысли отразились на моём лице, потому что майор, посмотрев на меня с видом человека, которому до смерти надоело объяснять очевидные вещи, устало сказал:

– Ну, Пронин. Что мне теперь, фамилию менять?

– Подполковником становиться, – брякнула я.

Майор вздохнул и, сев, строго посмотрел на меня:

– Рассказывайте, что у вас тут происходит.

Я растерянно оглянулась на Горыныча.

– Погодь, милок, не налетай на девку-то, – заговорила Баба Яга. – Она тут первый день, не разобралась ещё, что к чему.

И обратилась ко мне:

– Свои это. Здесь тоже есть Тайная Магическая Полиция, называется только по-другому. Я как-то пыталась запомнить, да только чуть мозги не сломала. Ну, не важно. Так вот, майор Пронин – представитель этой Полиции, главный по Подмосковью. Участковый, можно сказать. Ты ему расскажи всё, как есть. Мы всё равно к нему идти собирались.

– Так уж и собирались, – недоверчиво усмехнулся майор.

– Вот те крест! – перекрестилась Ефросинья Анисимовна. – Дело-то больно серьёзное. Да сейчас сам поймёшь, что нам не до шуток.

И я опять, в который уже раз, пересказала события прошедших суток.

– Таааак, – протянул майор. – Интересные дела у нас творятся, скажу я вам. Поехали-ка к нам, уважаемая, побеседуем. Как вы сказали, вас зовут?

– Селена, – мрачно представилась я и, облокотившись об стол, в отчаянии уткнулась лицом в ладони: прошло уже почти двенадцать часов, как я оказалась здесь, а я ещё даже не начинала искать Стэнна. Всё только рассказываю, рассказываю, рассказываю…

– Не переживай, деваха, – вклинился в разговор дед Горыныч. – Майор дело говорит. У них возможностей больше. Мы по деревням да лесам искать будем, они за города возьмутся – никуда твои колдуны не денутся, найдутся. Поезжай уже.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату буквально влетел возбуждённый Нэйтас:

– Леди Селена, хохлики рассказали, что…

Тут он увидел майора Пронина и замолчал.

– Знакомься, – вздохнула я. – Тайная Магическая Полиция России, майор Пронин.

Нэйтас вытянулся и отрапортовал:

– Заместитель Главного Начальника Полиции города Трамена Нэйтас Джэллиас. Прибыл сюда в поисках государственного преступника Гэттора Хэйсиоса, укравшего важный амулет из Хранилища Полиции.

– Ясно, – кивнул головой Пронин, хотя мне почему-то показалось, что до ясности ему ещё далеко. – Ладно, пошли.

– Никуда не пущу, пока гости не поедят! – возмутилась вдруг Баба Яга. – Ты-то, начальник, поди, пообедал уже, а у них с самого утра маковой росинки во рту не было. Так что, либо жди, либо сам присоединяйся, отведай моего угощения.

И она начала резво расставлять на столе тарелки с едой, опять самостоятельно летевшие с кухни.

Майор Пронин не ответил. Он сидел с отсутствующим видом, словно погрузившись в свои мысли, и ничего вокруг не замечал.

– Ну, мать, – вполголоса сказал Горыныч, – жди гостей. Набегут сейчас…

– Да ладно, – махнула рукой Ефросинья Анисимовна. – Еды на всех хватит.

И действительно, не успели мы рассесться, как на крыльце раздался топот, голоса, дверь в очередной раз распахнулась, и в избушку ввалились семь человек в штатском.

От группы отделился симпатичный блондин – мужчина лет сорока с военной выправкой и белозубой улыбкой.

– Здравия желаем, – весело поздоровался он и подошёл к столу, оставив остальных топтаться у порога. – Ну, и где здесь наши гости?

– Вот они, – кивнул на нас майор Пронин. – Селена и Нэйтас. Причем Нэйтас – заместитель начальника полиции.

– Замечательно! – снова улыбнулся блондин. – И что привело вас в наши пенаты?

– А с кем имею честь разговаривать? – поинтересовалась я. – Почему я должна каждому встречному об этом рассказывать?

– Извините, не представился, – посерьёзнел мужчина. – Подполковник Васильев Игорь Николаевич. Начальник отдела по раскрытию преступлений, совершённых магами из других миров. Ну, или нашими, отечественными, но с помощью иномирных артефактов.

– А я – Селена, внештатный сотрудник Тайной Магической Полиции Кэтанга. А это – Нэйтас, заместитель Начальника Полиции города Трамена.

– Очень приятно. А теперь, не могли бы вы ввести нас в курс дела.

У меня вырвался такой тяжёлый стон, что все с сочувствием посмотрели на меня, а подполковник участливо спросил:

– Который раз вы сегодня рассказывать эту историю собираетесь?

Я мысленно прикинула: три раза – лорду Рэвалли, один раз – на совещании у Фарроасов, затем – по разу Ефросинье Анисимовне и деду Горынычу, потом – на конференции, плюс майор Пронин…

– В девятый.

– Сочувствую, – кивнул подполковник. – И, тем не менее, придётся потерпеть и рассказать ещё раз.

– Расскажу, – уныло согласилась я, и, подождав, пока все рассядутся, начала рассказывать всё с самого начала.

Слушали меня очень внимательно, не перебивая. Подполковник хмурился, делая какие-то пометки в блокноте, остальные тоже были очень серьёзны. Было видно, что мой рассказ их впечатлил.

– Ну, что ж, – подвёл итог подполковник, когда я замолчала. – Будем искать вашего Стэнна.

И обратился к коллегам:

– Больше всего мне не понравилось в этой истории то, что Гэттор, оказывается, давно живёт в нашем мире, а мы его не засекли, прошляпили! Интересно, в каком городе он окопался? Вы не знаете, Селена? – обратился он ко мне.

– Знала бы, сразу бы сказала, – помотала я головой. – Мне самой хотелось бы это узнать.

– А портреты этих ваших колдунов у вас имеются? – спросил один из прибывших сотрудников. – Или будем фоторобот делать?

– Есть, – Баба Яга порылась в разложенных у ноутбука бумагах и протянула подполковнику пару листков. – Если надо, могу дать в электронном варианте.

– Сами отсканируем, – отмахнулся Игорь Николаевич, пряча портреты в папку. – Пошли, ребята.

Раздался лёгкий хлопок, и все исчезли.

Я ошарашенно повертела головой и жалобно сказала:

– А нам что делать? Я думала, они мне подскажут, как Стэнна найти, а они…

Слёзы опять навернулись мне на глаза. Ну, надо же, невезуха какая! Только надежда появилась, а они исчезли, даже не сказав ничего!

Но не успела я как следует расстроиться, как Игорь Николаевич снова появился возле стола, строго посмотрел на меня и сурово заявил:

– Да, забыл сказать… Вы своё дело сделали, спасибо вам. Можете возвращаться в Лэнмар, теперь мы берём дело в свои руки.

– Это как это?! – возмутилась я. – Мы не можем вернуться без нашего начальника!

– Тогда сидите здесь и не дёргайтесь, не мешайте нам работать! – и с этими словами подполковник снова исчез, оставив меня возмущенно глотать воздух. А что мне ещё оставалось делать, если я от такой наглости дар речи потеряла!

– Сурьёзный мужчина наш Николаич, – покачал головой Горыныч. – Ты его, деваха, слушайся, он зря не скажет.

– Щас, – сердито проворчала я. – Он, значит, работать будет, а мы здесь – плюшками баловаться. Я себя не для этого заколдовывала!

И тут раздался переливистый звонок скайпа. Я дёрнулась к ноутбуку, но Баба Яга меня опередила:

– Чего случилось, касатик? – деловито спросила она лохматого мужичка, появившегося на экране.

– Да тут у нас что-то непонятное творится. Прилетайте, может, это по вашей части, – почесал тот в затылке и – отключился.

– А почему он ничего не объяснил? – растерялась я.

– Да сам ничего не понял, вот и не объяснил, – спокойно пояснила Ефросинья Анисимовна. – А мы сейчас туда слетаем и разберёмся.

– Пошли! – дёрнула я Нэйтаса, но он почему-то не двинулся с места, только посмотрел на меня затравленным взглядом.

– Ты чего? – удивилась я.

– Но ведь начальник тот, как его, подполковик…

– Подполковник, – машинально поправила я его.

– Ну, да. Он же сказал, чтобы мы здесь сидели и не дёргались.

– А ты его больше слушай! – вскинулась я, но тут же себя одёрнула: в Кэтанге среди полицейских дисциплина была на первом месте. Я ж сама траменских полицейских крыла за то, что, как я думала, они слишком вольно живут.

– Ладно, ты – человек военный, тебе надо подчиняться приказам вышестоящего начальства. А я – штатская, мне это начальство не указ. Оно, конечно, могло бы вежливо попросить, и я, возможно, могла бы согласиться. Но оно ведь не попросило, верно? А приказам я подчиняться не обязана. И потом, ты же знаешь, что я себя дала заколдовать именно для того, чтобы Стэнна искать. И что, это всё зря было? Словом, ты как хочешь, а мы полетели!

И, не дожидаясь ответа, поторопила Ефросинью Анисимовну:

– Давайте скорее, а то вдруг там всё закончится?

– Чего закончится? – поинтересовалась та, обгоняя меня у самых дверей.

– Не знаю. Чего-нибудь. То, из-за чего нас вызвали.

Мы выскочили из избы и помчались к ступе, которую, по счастью, так и не успели загнать обратно в сарайчик. Уже подбегая, я услышала сзади топот, от которого земля вздрагивала, и, не сдержав любопытства – у кого это шаг такой тяжёлый? – обернулась. И чуть не упала: на полянке, заняв всё свободное пространство между ступой и избушкой, топтался огромный трёхголовый дракон, пуская из ноздрей белёсый дым. Места ему было явно маловато, поэтому избушка, сердито кудахнув, отступила на пару шагов к лесу, чтобы ненароком не отдавить Горынычу хвост.

– Амулет включи! – прокричала Баба Яга, забираясь в кабину своего летающего средства. Дракон кивнул всеми головами сразу и – исчез.

Я перевела дух и ошалело повела головой:

– Это наш Степан Ильич трансформировался, что ли?

– Он, родимый, – кивнула Баба Яга. – Ему ж тоже любопытно, что там случилось. Он у нас Змей очень любознательный.

Я забралась в ступу и только потянула дверку, чтобы закрыть её на щеколду, как услышала крик:

– Подождите! Я с вами!

– Ну, наконец-то, собрался, – пробурчала я. – Как он, всё-таки, медленно думает!

– Ну, а ты как хотела. Иномирец же, не привык к нашему нахрапу.

Нэйтас вскочил в ступу, я закрыла дверь, и мы стремительно взлетели под шипенье маскировочного тумана, обволакивающего стенки.

– И куда мы летим? – поинтересовалась я, наконец, усевшись на лавку. – Откуда нам этот мужичок сигналил?

– Да недалеко тут, возле озера, деревенька раньше была, Кикиморка называлась. Там кикиморы жили, да лешие. А потом Москва разрастаться начала, народу лишнего стало много ходить, ну, они все и переехали подальше в лес. А место наколдованное осталось. Там постоянно что-нибудь происходит. Так что, может, к нашему делу это отношения и не имеет. Но уж проверим на всякий случай.

Пока Баба Яга давала историко-географическую справку, ступа замедлила ход и начала опускаться.

– Мы уже прилетели? – удивился Нэйтас. Он стоял в ступе, жадно разглядывая мелькавшие внизу пейзажи.

– А чего тянуть? Я ж говорю – недалеко. Всего-то триста километров с гаком.

Ступа медленно опустилась в просвет между деревьями, и мы оказались в довольно густом лесу. Выбравшись из ступы, мы огляделись, и Баба Яга вполголоса позвала:

– Лохматыч! Ты где?

Послышался шорох и из кустов вылез вызвавший нас лохматый мужичок.

– Чего так долго-то? – проворчал он. – Я уж думал, весь запах выветрится, пока вы добираетесь.

Запах? Я старательно втянула в себя воздух, пытаясь понять, что необычного нашёл лесовичок в ароматах леса. Но так ничего и не почувствовала. Запах как запах. Лесной свежестью пахнет.

Но Баба Яга думала иначе. Поведя носом, как собака-ищейка, она вынесла вердикт:

– Тут недавно было сражение. Магией пахнет.

– А что, у магии есть запах? – удивилась я, снова начав старательно принюхиваться.

– Ещё какой! – подтвердила Баба Яга. – Правда, не все его чувствуют, но я-то в этом разбираюсь. Два сильных колдуна сражались. Но уже довольно давно, часа три прошло, если не больше.

И повернулась к хмуро стоящему мужичку:

– А чего так поздно нас вызвал?

– Дак я ж на вашей конференции был, – начал оправдываться тот. – У меня здесь связи-то нет, к Кикиморе на болото ходил. Ну, посидели потом ещё с ней, побалакали. А вот как вернулся, почуял запах, так сразу вас и вызвал. Правда, опять к Кикиморе идти пришлось. Так и бегаю целый день по лесу.

Я взволнованно оглядела полянку и окружающие её кусты и деревья. Где-то здесь совсем недавно Стэнн принял бой. Кто же победил? И куда они опять делись, где их искать? И почему Гэттор до сих пор по лесам носится, а не отсиживается у себя дома, в неизвестном нам городе? Неужели от Стэнна избавиться не может? Это радует: значит, не такой уж могущественный колдун этот Гэттор. А то из рассказа Нэйтаса я уж такого супермена из него сотворила, что всерьёз испугалась за Начальника Тайной Магической Полиции. А Гэттор, видимо, не сильнее Стэнна. Или, точнее, Стэнн не слабее Гэттора. А, следовательно, убить моего любимого колдуна не так-то просто. И это меня очень радует.

– Леди Селена…

Я оглянулась на стоящего в стороне Нэйтаса.

– Что?

– Здесь был Гэттор. Я чувствую След Жезла.

– Что??? След Жезла?!!

– Да. Но… Не может быть, чтобы Гэттор не заметил наложенного на Жезл заклятия. Скорее всего, это ловушка.

– Ну, почему сразу «ловушка», – заступилась я за Гэттора. – Ты же сам сказал, что След этот только ты учуять можешь, а Гэттор уверен, что ты убит. Ну, а раз ты мёртв, то и со снятием заклятия можно не возиться. Тем более, что заняться этим вплотную ему Стэнн мешает, преследует постоянно. Так что, нам просто повезло! Ты же сможешь провести нас по этому Следу?

– Конечно.

Я повернулась к о чём-то вполголоса беседующим Бабе Яге и деду Горынычу:

– Ефросинья Анисимовна, Нэйтас След Жезла почувствовал. Он может нас провести к Гэттору. Пойдёмте скорей.

– А мы тут как раз об этом рассуждали. Собирались по Следу Магии идти, – отозвалась Ефросинья Анисимовна. – Но по Следу Жезла-то вернее будет. Давай, милок, веди нас.

И обернулась к Лохматычу:

– Ступу замаскируй тут, да приглядывай за ней. Никого на полянку не пускай, обводи мимо. Когда всё закончим, заберём.

Лесовичок послушно закивал:

– Сделаю, не беспокойтесь.

Я подошла к Нэйтасу:

– Не будешь возражать, если я тебя за руку возьму? Я ходить Личным Путём не умею.

Нэйтас кивнул и протянул мне руку:

– Конечно, леди Селена.

Я вцепилась в него, зажмурилась, и мы шагнули вперёд. И тут же яркий свет ударил мне в лицо. Я открыла глаза и огляделась. Мы стояли под деревом на зелёной лужайке. Лёгкая, едва заметная тропинка шла между нечасто стоящих невысоких берёзок. Видимо, мы так и остались в лесу, просто на другую полянку переместились.

– Куда дальше? – спросила я.

– Туда, – махнул рукой Нэйтас в сторону тропинки.

Мы сделали пару шагов, вышли из-под сени деревьев… и застыли, поражённые открывшимся видом. Лужайка оказалась небольшим сквером среди возвышающихся многоэтажек.

– Это что? – осипшим от волнения голосом спросил Нэйтас. – Это – дома такие?

– Ну, да. А чему ты так удивляешься?

– Но они же… в них же… сколько тут этажей?

– Этажей двадцать. А может, и больше, не знаю.

Нэйтас зачарованно вращался вокруг своей оси, разглядывая окружавшие нас высотки. Я вспомнила, что максимальная высота домов в Кэтанге – три этажа и улыбнулась: понятно, почему он так поражен. Стэнн тоже удивлялся, когда я ему первый раз рассказала о многоэтажных зданиях нашего мира. Он тогда так вдохновился моими рассказами, что лифт изобрёл. Сейчас даже в трёхэтажных домах Лэнмара лифты стоят.

Я тоже покрутила головой, пытаясь понять, где же мы очутились. Что это – Россия? Или нас куда-то в Европу занесло? Конечно, особой беды и в этом не было, мы не собирались тут задерживаться, но любопытство-то никто не отменял.

Внезапно окружающий пейзаж показался мне знакомым. Где я могла его видеть? В Интернете? По телевизору?

– Ефросинья Анисимовна, вы не знаете, где мы оказались? – спросила я, не переставая оглядывать окрестности. – Что-то очень уж знакомым мне это место кажется.

– Да на Москву похоже, – задумчиво ответила Баба Яга. – Русским духом пахнет.

Я улыбнулась и повернула голову к высокому зданию на противоположной стороне широкой улицы. Знакомые очертания: дом, словно склеенный из нескольких кусков, срезанный угол с центральным входом, большая автостоянка рядом… И как я сразу не поняла!

– Я знаю, где мы находимся. Это Москва, но ближе к окраине. А на той стороне – гостиница. Я в ней когда-то жила. И этот сквер из её окна видела. Даже фотографировала. Мне тогда здесь понравилось. Думала даже, что если ещё раз буду в гостинице селиться, сюда же поеду. Надо же, как неожиданно мечты сбываются.

И повернулась к Нэйтасу:

– Пошли дальше, а? Если хочешь, я позже тебе экскурсию по Москве устрою. Я тут часто бывала, показать кое-что смогу. А сейчас надо Гэттора догонять.

– Да, конечно, – Нэйтас нехотя оторвался от созерцания окружающих красот и пошёл вперёд.

– Ты куда? – опешила я, не ожидая подобного поворота событий. Мне почему-то казалось, что мы сейчас с ходу дальше телепортируемся.

– След туда ведёт, – махнул рукой наш проводник куда-то вдоль асфальтовой дорожки, пересекающей насквозь весь сквер. Но не прошёл и пятидесяти метров, как снова остановился. Баба Яга принюхалась и всплеснула руками:

– Они что, прямо здесь сражение устроили? На виду у всех?

– Что, опять магией пахнет? – поинтересовалась я.

– И ещё какой! Тут что-то невообразимое творилось. Смотри, даже трава оплавилась. Надо бы сегодня местные новости посмотреть, можем что-нибудь интересное увидеть.

Продолжая ворчать себе под нос ругательства по поводу нарушения всех правил магической конспирации, Баба Яга, принюхиваясь, как собака-ищейка, пошла в сторону с дорожки и вдруг резко остановилась и повернулась ко мне:

– Селена, посмотри. Вот это мне уже совсем не нравится.

Я подбежала к ней. Под кустом, около которого стояла Ефросинья Анисимовна, на траве подсыхали бурые пятна, очень похожие на кровь.

Я охнула и, закрыв руками рот, застыла, с ужасом глядя на примятую траву. Ноги ослабели, и я уже начала опускаться на землю, но тут меня под руку подхватил неслышно подошедший Степан Ильич.

– Тихо, тихо, девонька. Что ж ты сразу так перепугалась-то? Неизвестно ведь, чья это кровь? Может, Гэттора. А может, вообще кого-то постороннего. Мало ли здесь народу ходит.

– Нет. Это кровь Стэнна. Я знаю, – трясущимися губами еле выговорила я.

– Ну, так значит, ты знаешь и то, что он жив остался, верно? Иначе бы мы его тут нашли, – успокоительно прожурчала Ефросинья Анисимовна.

– А может, его «Скорая» увезла? И он в больнице умер? – от этого предположения мне совсем поплохело.

– Ты пророк, или щучий хвостик? – вдруг рассердилась Баба Яга. – Что ты сама себя заводишь? Прислушайся, что ты чувствуешь? Работай давай, некогда нам тут тебя в чувство приводить. Стэнна искать надо. И Жезл. Ну?

Её выволочка пошла мне на пользу. Действительно, что я паникую раньше времени? Ведь сама в Лэнмаре кричала на колдунов, что, раз тело не найдено, значит, он жив. А сейчас что делаю? Тела нет, значит, вполне возможно, что со Стэнном всё в порядке. А кровь… ну, что – кровь. Ну, ранили его. Но он же – дипломированный лекарь, сумеет оказать себе первую помощь.

Я резко выдохнула и, отвернувшись от действующих мне на нервы пятен, начала думать о Стэнне, пытаясь понять, что с ним сейчас происходит. И вдруг меня захлестнула волна боли и растерянности. Я схватилась за голову и застонала.

– Леди Селена, что с вами? – услышала я встревоженный голос Нэйтаса и открыла глаза.

– Стэнн жив, но ему очень плохо, – побелевшими губами выдавила я. – Его ударили по голове, и от этого удара он, кажется, потерял память. По крайней мере, он не может понять, где он и как туда попал.

– Плохо дело, – качнула головой Ефросинья Анисимовна. – Но, главное, он жив. А уж мы его найдём. Если Жезл у него, то мы его отыщем по Следу Жезла, правильно?

– Конечно! – обрадовалась я. – След Жезла! Пойдёмте скорей! Нэйтас, веди нас!

Нэйтас кивнул и быстро пошёл вперёд. Мы кинулись за ним. Сквер кончился, мы пошли по улице, дошли до светофора и Нэйтас, было, двинулся через улицу, но я успела поймать его за локоть:

– Стой!

– Что? – парень удивлённо посмотрел на меня, но всё же остановился.

– На светофор посмотри. Красный свет. Под машину захотел? Это у вас в Трамене можно дорогу не глядя переходить, а у нас такой номер не пройдёт!

Пока я объясняла этому провинциалу правила дорожного движения, свет сменился, и я потащила парня на другую сторону.

– Куда теперь?

– Туда, – и Нэйтас зашагал дальше, на ходу вертя головой во все стороны. Глаза у него горели от восторга, он жадно впитывал в себя подробности жизни большого города иного мира. При этом он мчался так, что я за ним едва поспевала. Поэтому решила посмотреть, не отстали ли от нас наши старички. Всё-таки, пятьсот лет – это уже возраст. На ходу я обернулась назад… и резко остановилась, дёрнув Нэйтаса. Он тоже затормозил и обернулся:

– Что?

– А где Ефросинья Анисимовна? – я настороженно посмотрела на Степана Ильича, догонявшего нас, придерживая под локоток какую-то эффектную даму.

Дама фыркнула:

– Не узнала, что ль?

Я ещё раз осмотрела её с головы до ног: белая блузка с бантом у ворота, длинная тёмно-синяя юбка с тоненьким ремешком, элегантные туфли на невысоком каблучке, на голове – широкополая летняя шляпа, на глазах – тёмные очки на пол-лица… И только голос остался прежний.

– А где же сарафан и лапти? И когда вы успели переодеться?

– Да не переодевалась я. Это – так, мираж, наваждение. Ну, не в лаптях же мне по Москве ходить!

– Здорово, – искренне позавидовала я. – Научите меня так делать?

Я даже зажмурилась от удовольствия, представив, как же будет здорово, если я научусь так «переодеваться». Буду ходить в любимых джинсах, свитерах и кроссовках, а окружающие будут восхищаться моими длинными платьями и модельными туфельками. И, главное, денег не надо: посмотрела картинку в модном журнале, вообразила на себе платье от дорогого кутюрье, и пошла восхищать публику.

– Может, и научу, – усмехнулась Ефросинья Анисимовна. – Но уж точно не сейчас.

– Ну, да, – погрустнела я и повернулась к нашему проводнику: – Побежали дальше.

Но, как выяснилось, мы уже добежали. Нэйтас остановился перед входом в метро и недоумённо сказал:

– А теперь нам сюда.

– Ну, так пошли, чего ты встал? – удивилась я.

– А лестница куда-то под землю идёт. Это нормально?

– Это абсолютно нормально, – уверила его я. – Это называется – метро. Там поезда под землёй ходят.

– Поезда? А это что?

Я схватила Нэйтаса за руку и потащила вниз по лестнице:

– Зачем спрашивать, когда можно самому всё увидеть? Давай уже быстрей! Надо успеть догнать Стэнна до восьми часов. А то я проснусь и так его и не увижу. У нас всего четыре часа осталось!

Мы спустились к кассам, купили проездные карточки и вышли на платформу. Глядя на восторг Нэйтаса от самодвижущейся лестницы, я с улыбкой вспомнила свои впечатления от первого спуска в метро. Мне тогда было двенадцать лет, я впервые приехала в Москву и очень боялась упасть, сходя с ленты эскалатора. Зато потом, освоившись, я готова была кататься на нём целыми днями и расстраивалась, если до нужного места нам надо было ехать на троллейбусе, а не на метро.

Оказавшись на платформе, я спросила у Нэйтаса:

– Куда След ведёт? В какую сторону?

Надо было определиться, на какой поезд садиться.

– Туда, – растерянно сказал Нэйтас, глядя в темноту туннеля. – Пойдём?

– Ни в коем случае! – я испуганно схватила его за руку. С него ведь станется: спрыгнет на рельсы, и пошагает. Спасай его потом из-под колёс. – Сейчас сюда поезд подойдёт, мы в него сядем и поедем.

И взяла его крепко под руку, чтобы парень не сиганул куда-нибудь с перепугу, услышав гул приближающегося состава. Но Нэйтас держался храбро и только чуть побледнел, увидев в глубине туннеля быстро приближающийся свет.

Поезд затормозил, прямо перед нами открылись двери, одна толпа народа выплеснулась из вагона на платформу, вторая толпа хлынула внутрь, заполняя освободившееся пространство. Я втащила своего спутника в вагон и, наконец, облегчённо вздохнула: поехали. Всё-таки, переживала я за Нэйтаса. Слишком много новых впечатлений обрушалось на него за сегодняшний день. Он, конечно, колдун, да ещё и полицейский, но всё-таки, какой он, в сущности, ещё ребенок. Весь день у меня было ощущение, что я себе ненароком сыночка приобрела: наивного, восторженного, требующего постоянного внимания. А он ведь меня лет на сто старше.

Я вздохнула, вспомнив Стэнна. Его бы мне и в голову не пришло так опекать. В любой ситуации он был старшим. Даже в детстве он всегда брал ответственность на себя, оберегал меня, защищал. И здесь бы он тоже не растерялся, сумел бы сориентироваться в незнакомой обстановке. Где-то он сейчас? Что с ним? Если он потерял память… Ох, нет, лучше об этом не думать.

Я дёрнула Нэйтаса за рукав, знаком показав, чтобы он наклонился, и сказала ему прямо в ухо, чтобы не привлекать внимания окружающих:

– Будь внимателен, не пропусти момент, когда надо будет выходить.

Он кивнул и снова уставился в окно, разглядывая проплывающие платформы остановок.

– Парк культуры, – в очередной раз сделал объявление приятный женский голос.

«Интересно, долго ещё ехать?» – подумала я, и в этот момент Нэйтас рванулся к дверям, расталкивая уже начавших входить пассажиров. Мы ломанулись за ним, и едва успели выскочить, как двери закрылись, и поезд продолжил свой путь.

– Ну, ты даёшь, – практически выругалась я. – Раньше не мог сказать? А если бы мы за тобой не угнались, и ты бы тут один остался?

– Так получилось, – смущённо пожал плечами парень. – Я ж не нарочно. Поздно почувствовал, что дальше След теряется.

– Ладно. Куда идти?

Мы перешли на кольцевую, проехали ещё одну остановку, снова пересели, и, в конце концов, оказались на Третьяковской. Выйдя на улицу, зашагали в потоке прохожих, куда-то свернули и, наконец, вышли к закованной в бетонные берега реке, прогулялись по набережной, взошли на мост… и я остановилась, словно на стену натолкнулась, прошипев сквозь зубы:

– Стоять!

Мои спутники замерли, вопросительно глядя на меня.

– Нэйтас, посмотри на парня в синей рубашке, который на перилах сидит. Вон, около фонаря. Что у него в руках? Жезл? – прошептала я.

– Жезл, – согласился Нэйтас, бросив взгляд на синерубашечника и сразу отвернувшись.

– Откуда у него Жезл? – возмутилась я. – Это не Гэттор, и не Стэнн. Как у него Жезл оказался?

– Давай подойдём и спросим, – предложил дед Горыныч.

Я кивнула, и мы, не спеша, чтобы не спугнуть, зашагали к парню, разглядывавшему Жезл так, словно тот у него только что в руках оказался. Он его и крутил, рассматривая со всех сторон, и пальцем ковырял, и даже на зуб попробовал. Я уж испугалась, не съест ли он его, пока мы добираемся.

Но, наконец, мы дошли до парня, выстроились в полукруг, взяв его в окружение, и я, шагнув вперёд, вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте!

Парень вскочил, настороженно оглядывая нежданных гостей.

– Это что у вас? – я кивнула на Жезл, который он так и держал в руках.

– А тебе-то что? – грубо ответил этот тип, возмутив меня до глубины души своим хамством. Мне захотелось объяснить ему, как надо разговаривать с дамами, но я сдержалась. Его не перевоспитаешь, а Жезл надо было забрать во что бы то ни стало.

– Да ничего, – пожала я плечами. – Просто у моего знакомого сегодня точно такую же штуку спёрли. Интересно, правда?

И, сменив интонацию, зловещим шёпотом спросила:

– Сам отдашь, или отбирать придётся?

Парень посмотрел на нас диким взором, оглянулся по сторонам, и вдруг одним движением перекинулся через перила, повис на кончиках пальцев на краю моста и – прыгнул в реку. Мы кинулись к перилам и увидели этого камикадзе уже стоящим на палубе выплывающего из-под моста прогулочного катера.

– Блин! Как не вовремя катер подвернулся! – простонала я. – Уйдёт ведь!

– Не уйдёт! – твёрдо сказала Ефросинья Анисимовна. – Вон ещё катер стоит, берём на абордаж.

И она кинулась к стоящему у парапета маленькому открытому катерочку, ожидающему желающих прокатиться по водной глади. Мы бросились за ней.

Вскочив на катер, Ефросинья Анисимовна, не обращая внимания на сидевшего на скамье капитана, рванула к рубке.

У капитана оказалась отменная реакция. Несмотря на ошеломление, вызванное неожиданным нападением, хозяин катера мгновенно сориентировался в обстановке и, вскочив, ринулся за ней, но Нэйтас вскинул руку вперёд ладонью, сделав останавливающий жест, и мужчина сразу успокоился, уселся на лавку и уставился на бегущие за бортом волны.

– Ты был к себе слишком строг, – уважительно посмотрела я на молодого мага. – Ты хороший колдун.

– Да разве это колдовство? – смущённо улыбнулся тот. – Так, детские фокусы.

Катер, управляемый твёрдой рукой Бабы Яги, набирал ход, и мы быстро догоняли уже довольно далеко отплывший пароходик с воришкой. Я бы сказала – слишком быстро. О том, что у нас что-то неладно, я поняла, когда люди, идущие по набережной, стали останавливаться, показывать на нас пальцем и фотографировать. Но мне уже некогда было разбираться в причинах такого внимания. Я во все глаза высматривала парня с Жезлом.

– Вон он, на палубе!

Как раз в этот момент парень обернулся и, увидев нас, попятился от перил. Может, он испугался, что мы вооружены и пытался спрятаться от пуль среди пассажиров – не знаю.

– Как мы его ловить будем? – выкрикнула я, пытаясь перекричать шум ветра.

– Я сейчас прыгну! – проорал в ответ Нэйтас.

– Не надо никуда прыгать, – спокойно сказала баба Яга, но мы её очень хорошо услышали, несмотря на то, что она стояла спиной к нам. – Горыныч сейчас его доставит.

Я оглянулась, отыскивая Степана Ильича, но его в катере не было. А ведь я точно помнила, что он сидел позади меня, да ещё в восторге в ладоши хлопал, подскакивая на месте от возбуждения, вызванного такой лихой погоней.

Я опять посмотрела на воришку, тихонько продвигавшегося в сторону закрытой палубы, видимо, желая спрятаться под её крышей. Но вдруг, на глазах изумлённой публики, он взмыл вверх и, с диким воплем, перебирая ногами, словно бегун, прыгающий через барьер, по воздуху помчался к берегу.

Раздался общий удивлённый вопль, защёлкали затворы фотоаппаратов, а парень от ужаса выпустил Жезл, который камнем полетел в воду.

– Жезл! – заорала я, но тут Нэйтас протянул вперёд руку, и Жезл, у самой воды сменив траекторию движения, влетел к нему в раскрытую ладонь. Нэйтас так крепко сжал его, что я поняла: отобрать у него Жезл теперь можно будет только вместе с жизнью.

Баба Яга развернула катер, и мы помчались обратно к мосту.

– А куда Горыныч вора доставит? – поинтересовалась я.

– Да в тот сквер, где мы кровь Стэнна увидели. Сдаётся мне, этот парень сможет нам прояснить ситуацию.

– Далеко, – погрустнела я. – Пока мы доберёмся…

– Ты собираешься туда на метро ехать? – фыркнула Баба Яга. – Мы сюда так долго добирались, потому что по Следу Жезла шли. А сейчас-то просто телепортируемся, да и всё. Через пару минут уже на месте будем. Можно было бы прямо отсюда уйти, но больно уж много свидетелей нашего исчезновения будет. Нехорошо.

И Баба Яга махнула рукой на столпившихся на берегу зевак, которые до сих пор таращились на наш катер.

Мы причалили к берегу, вышли из катера и быстро пошли прочь. К нашему счастью, от пристани не были видны наши приключения, поэтому никто к нам с фотоаппаратом не кидался, с вопросами не приставал, и мы, дойдя до ближайшего дома, вломились в первую попавшуюся нам на пути дверь, которую Нэйтас открыл лёгким прикосновением Жезла. Спрятавшись от людских глаз, мы, наконец, телепортировались в сквер, где нас уже ждал дед Горыныч с насмерть перепуганным воришкой.

Правда, когда мы ещё только удалялись от моста, мне послышался чей-то крик: «Лена!», но я даже оглядываться не стала. Мало ли в Москве Лен живёт. Вряд ли у меня тут знакомые оказались.

– Ну, наконец-то вы пришли, – проворчал Степан Ильич, увидев нас. – Я уж думал, вы покататься решили. Вот вам ваш воришка. Что с ним делать будете?

– Да ничего не будем, – пожала плечами Ефросинья Анисимовна. – Нам Жезл нужен был, а не этот мальчишка. Можешь его отпустить.

– Подождите! – воскликнула я. – Как – отпустить? Пусть сначала расскажет, как у него Жезл оказался! И где теперь Стэнн. И откуда тут кровь.

– А и верно, – кивнула Баба Яга. – Как-то я поторопилась. Давай, парень, рассказывай. А то не видать тебе свободы, как своих ушей.

Всё ещё не пришедший в себя после полёта парень торопливо закивал:

– Всё расскажу, только не трогайте!

Мы расселись вокруг него на траве, и он начал своё повествование.

***

День у карманника Чики не задался с самого утра. Сначала его в троллейбусе сцапала за руку какая-то бдительная тётка, когда он хотел у неё из кармана мобилу вытащить. Хорошо, что это на остановке случилось, двери открыты были, удалось вырваться и сбежать. Потом в метро его задержал полицейский, которому показалось, что Чика себя ведёт подозрительно. Отпустил, конечно, но пришлось и оттуда линять, не солоно хлебавши. Прошвырнулся по проспекту, но и там не повезло. Совсем расстроившись от такой невезухи, Чика купил себе шаурму и банку пива и решил отдохнуть в сквере под кустиком, вдалеке от людских глаз. Но только он расположился, как вдруг, откуда ни возьмись, ему чуть не на голову свалились два каких-то мужика и начали друг на друга руками махать. Один – высокий, с длинными лохмами, а второй – толстяк коротконогий. Погода, до того радовавшая солнышком и теплом, вдруг резко испортилась. Внезапно стало темно, а с практически чистого неба ударил гром и засверкали молнии. Чика перепугался до ус…

Тут парень замолчал, покосившись на Ефросинью Анисимовну, и продолжил более культурно.

Перепугался он очень, так, что живот скрутило. А мужики всё не уходили. В руках одного из них он увидел какую-то интересную штуку. Палка с резным набалдашником и, судя по всему, золотая. Очень уж блестела красиво в свете молний.

Тут лохматый вдруг сделал резкое движение рукой, палка с набалдашником вырвалась из рук толстяка и отлетела прямо к Чике. Ему бы схватить её, да дёру, но он с перепугу сидел, как пришибленный, и шагу сделать не мог. А высокий вдруг опять махнул руками, раздался дикий грохот, так что у парня уши заложило, а коротконожка вдруг заискрил, как неисправный выключатель, и куда-то исчез. Сразу стало тихо, и молнии сверкать перестали. А мужик этот, что руками махал, начал оглядываться, видимо, в поисках своей палки, и тут увидел Чику. И пошёл к нему. Чика пополз в кусты: мало ли как дело обернётся, вдруг тот мужик его тоже молнией вдарит. Но мужик заулыбался и сказал:

– Всё в порядке, ничего страшного не произошло.

И так руками в воздухе помахал (тут Чика продемонстрировал, как именно махал руками Стэнн, и я узнала пасс успокоения). Чика сразу перестал бояться и подумал, что было бы неплохо завладеть этой палкой. Судя по всему, она немалых бабок стоит. Если загнать её знакомому барыге, то месяц, наверное, можно будет жить припеваючи. А то и два.

Нащупав в кармане кастет, который только вчера подогнал ему один кореш, Чика смотрел на приближающегося мужика. А тот, не подозревая об угрожающей ему опасности, подошёл почти вплотную и наклонился за палкой. И тут Чика, одним резким движением вытащив руку из кармана, вдарил ему кастетом. Мужик оказался ушлый, успел среагировать: дёрнулся в сторону. Удар прошёл по касательной, поэтому башку ему Чика не проломил, но слегка оглушить получилось. А ему только этого и надо было. Выхватив у мужика палку, Чика ломанулся сквозь кусты, выскочил на улицу и со всех ног помчался к метро, оставив мужика валяться под кустом.

– Но он, правда, живой был, – испуганно добавил он. – Я ж не убийца, мне главное было эту штуку забрать. Я видел, как он шевелился.

У меня слёзы выступили на глаза. Я представила боль и растерянность Стэнна, после такого грозного сражения так нелепо потерявшего этот важный артефакт. Он ведь сразу понял, что, пока он Жезл не найдёт, ему в Лэнмар путь закрыт. Не потому, что его там не примут, нет, конечно. Но ему самому каково будет оставаться Главным Начальником Магической Полиции после такого фиаско? Придётся в отставку подавать, как не справившемуся с должностными обязанностями. А для него это – хуже смерти. Так что теперь он будет по нашему миру скитаться, пока Жезл не вернёт. А как он его найдёт, если След Жезла он не чувствует, а о местных мелких жуликах понятия не имеет?

– Леди Селена, не плачьте, – я почувствовала на своём плече руку Нэйтаса. – Мы обязательно найдём лорда Стэнна. Вот увидите.

– Конечно, найдём, – деловито согласилась Ефросинья Анисимовна. – Даже не сомневайся.

И обратилась к Чике:

– Слышь, парень, а ты здорово влип. Ты связался с таким паханом, круче которого ты ещё не встречал. Моли Бога, чтобы он не узнал, кто ты такой, потому что иначе ты и дня не проживёшь. Я бы тебе очень рекомендовала вообще из города уехать, хотя бы на пару месяцев, пока мы тут всё не утрясём. И учти, если кому-нибудь вякнешь о том, что ты видел и слышал – я тебя сама на перо посажу, ты и пикнуть не успеешь.

Вся эта галиматья в исполнении Бабы Яги прозвучала настолько убедительно, что парень побледнел и закивал:

– Я прямо сейчас уеду. У меня в Питере братан живёт. У него перекантуюсь.

– Пошёл с глаз моих, – прикрикнула Баба Яга, и Чика со всех ног кинулся бежать.

– Ну, вы даёте, – улыбнулась я сквозь слёзы. – Детективов насмотрелись?

– Ну, а как с этим мозгляком ещё разговаривать? По хорошему-то он не понимает. А вообще, милая, пора нам возвращаться. Проснёшься ты скоро, надо нам к этому времени в избушку вернуться.

– А почему обязательно вернуться надо? – полюбопытствовала я. – Что будет, если я здесь проснусь?

– Да просто ты каждый раз, засыпая, будешь оказываться в том же месте, где проснулась. И, значит, придётся нам завтра опять сюда лететь, чтобы тебя встретить. А зачем так себе жизнь усложнять? Сейчас вернёмся в избушку, поужинаем, ты проснёшься, мы спокойно спать ляжем. Да и Жезл надо спрятать как следует, чтобы ни одна зараза до него не докопалась. Так что, девонька, хватит слёзы лить, пора дело делать.

– Да, конечно, – я вытерла влажные глаза и встала. – Пошли.

И мы отправились в обратный путь.

***

Проснувшись, я, первым делом, поглядела на часы и тихо охнула. На часах было восемь вечера. Я проспала целый день!

– Ну и дела, – пробормотала я. – И что я теперь всю ночь делать буду? Я же сейчас точно до утра не усну, после двенадцатичасового-то сна.

И почувствовала, что хочу есть. Хотя, чему тут было удивляться? Я ж почти сутки не ела.

Накинув халат, побрела на кухню. Впереди меня с громкими воплями неслась кошка. Ну, да. Я же её утром покормить не успела. Только почему она меня не разбудила? Когда она хочет есть, то приходит ко мне и начинает так громко орать, что и мёртвого, наверное, поднимет. А меня вот сегодня не подняла. Либо она не мяукала, что странно и быть не может. Либо…

А, собственно, что – либо? Всё просто: накопившаяся за пять лет бессонницы усталость, наконец, дошла до непроходимого максимума, вот я и вырубилась. Отоспалась за все года сразу. Ничего удивительного.

Я наложила Муське сухого корма, долила воды в почти уже высохшую баночку. Потом разбила в сковородку три яйца, чтобы сделать себе глазунью: на то, чтобы готовить что-то более изощрённое, не было терпения, есть хотелось уже невыносимо.

Пока яичница фырчала на сковородке, наделала бутербродов с сыром, согрела чайник, налила себе большую чашку чая и, наконец, с тарелками, полными еды, уселась перед компьютером. Ну, а что мне ещё оставалось делать в десятом часу вечера?

И тут зазвонил мобильник.

– Привет! – раздался в трубке знакомый голос. – Во-первых: ты чего на звонки не отвечаешь? Я тебе полдня уже звоню. А во-вторых, почему ты мне не сказала, что в Москву едешь? Встретились бы, погуляли.

– Ларис, в какую Москву? Я сегодня целый день спала, даже твоих звонков не слышала.

– Ты хочешь сказать, что ты сейчас дома? – недоверчиво спросила подруга.

– Ну, да. А где мне ещё быть? – с недоумением подтвердила я.

– Нет, ну не может быть. Я точно тебя сегодня видела на Водоотводном канале. Ты там по набережной шла в какой-то компании странной.

– Лар, ты обозналась. Не веришь – позвони мне на домашний. Я из Москвы до него добежать не успею точно, а вот сидя с ним рядом, трубку сразу сниму.

– Ну, делаааа, – протянула Лариса. – А я ведь на сто процентов была уверена, что тебя вижу. Обиделась даже, что ты мне не сообщила, что в Москву собираешься, хотя знаешь, что я сейчас здесь. Подумала: вот ведь, подруга, называется. Даже видеть меня не хочет. И на мой крик не отзывается. Я знаешь, как орала? На всю Москву, наверное. А ты даже не обернулась.

– Ну, это не я не обернулась, а та женщина, которую ты за меня приняла. А она не обернулась потому, что она, наверное, не Елена, а какая-нибудь Катерина или Оксана. Естественно, зачем ей на твой крик оборачиваться?

– Ну, да, – неуверенно согласилась подруга.

Обрадовавшись паузе в её гневной тираде, я быстренько перевела разговор на другую тему:

– Ты мне лучше расскажи, что ты сегодня делала, где была, что видела.

– Значит, так, – деловито начала рассказ Лариса. – С утра мы ходили…

И последовал подробный рассказ о проведённом дне.

Воспользовавшись тем, что мне больше слова не давали, я начала активно жевать, периодически поддакивая, хмыкая и издавая всякие восклицания типа «ну, надо же!», «ого!», «здорово!». И к моменту завершения рассказа я была уже сытая и счастливая.

Распрощавшись с подругой, я включила телевизор, где как раз начинались новости, и решила посмотреть, что же интересного произошло сегодня в мире.

Диктор долго запугивала войнами, мятежами, природными катаклизмами, происходящими на планете, а под конец сказала:

– А теперь – о погоде. Сегодня на Юго-Западе Москвы наблюдалось интересное природное явление: гроза без дождя.

И на экране появились любительские кадры, снятые с чьего-то балкона. На практически чистом небе, если не считать лёгкого белого облачка, бушевала буря: гремели громовые раскаты, сверкали молнии, слышались дикие завывания ветра. Деревья гнулись и чуть не ломались, трепыхалась листва, летели сломанные ветки. И при этом на деревьях, стоящих буквально в нескольких метрах от эпицентра этой бури, даже листочки не шевелились. Казалось, там царит полный штиль.

«Как это может быть?» – удивилась я, но диктор не стала давать пояснения, а перешла сразу к прогнозу погоды на завтра.

«Не может быть, чтобы это любительское видео не выложили в Интернет!» – подумала я и решила посмотреть его ещё раз. Что-то странное я заметила в происходящем, даже помимо застывших листочков, но что – понять не успела. Поэтому, не дослушав диктора, я выключила телевизор и полезла на YouTube.

Поиски были недолгими. Видео под названием «Ну и погодка!» быстро набирало лайки и просмотры. Я включила его на полный экран и начала внимательно вглядываться в мелькающие передо мной кадры. И опять появилось ощущение нереальности происходящего.

Я быстро просмотрела комментарии, и вдруг взгляд зацепился за вопрос одного из зрителей:

– А это только мне кажется, что молнии снизу вверх идут? С земли в небо?

И я поняла, что меня так смущало.

Я снова, уже внимательно, просмотрела видео, постоянно ставя его на паузу, чтобы разглядеть все подробности. И, после очередного просмотра, мельком увидела, что на земле между деревьями, оказывается, стояли двое мужчин. Оператор не снимал их, увлечённый разыгравшейся грозой, они попали в кадр случайно, но я решила посмотреть на этих придурков, торчащих в эпицентре грозы в то время, когда в паре десятков метров от них был полный штиль. Нажав паузу в тот момент, когда они на секунду появились на экране, я присмотрелась к картинке… и чуть не упала со стула, так резко наклонившись к монитору, что стул отъехал от стола. Но я, поражённая увиденным, даже внимания не обратила на эту досадную мелочь. Молния, действительно, била снизу. И вылетала она из пальцев одного из стоящих ко мне боком мужчин. Причём, летела она сначала во второго мужчину, но, отбитая его ладонью, взмывала вверх, сопровождаемая диким грохотом.

Я потрясла головой, ущипнула себя за руку, проверяя, не заснула ли я ненароком после сытного ужина, и снова посмотрела на экран. Ничего не изменилось. Молния вылетала из пальцев толстенького маленького человечка и отлетала от руки длинноволосого высокого парня.

Странно, что никто из смотрящих видео этого не заметил. Впрочем, большинство и на мужчин-то этих, наверное, внимания не обратили, слишком уж быстро они промелькнули.

– Что за … – пробормотала я и посмотрела видео ещё раз. Теперь-то я точно видела, что молнии летели снизу вверх, и гром гремел не после молнии, как обычно бывает во время грозы, а одновременно с ней. Ошарашенно почесав в затылке, я пошла на кухню за мороженым. Мороженое – годами проверенный рецепт моего успокоения. Как бы встревожена я ни была, пара порций этого сладкого лакомства всегда приводит меня в более-менее сносное состояние. Поэтому несколько стаканчиков или брикетиков мороженого всегда лежит у меня в морозилке.

Зажевав вафельный стаканчик шоколадного пломбира, я скачала видео, решив посмотреть его ещё раз попозже, и пошла гулять по просторам YouTube. Выйдя в раздел «Набирающие популярность», почти сразу наткнулась на ролик с романтичным названием «Бегущий по облакам».

Включила видео и сначала увидела очень быстро мчащийся, буквально летящий над водой, катерок, сопровождаемый весёлыми и не слишком приличными комментариями снимающего, потом услышала общий крик и вздох оператора:

– Вау…

Камера рванула вверх, и я узрела мчавшегося по небу парня. Бежал он как-то странно, высоко поднимая ноги, словно прыгая через препятствия, и при этом орал что-то невразумительное. Что именно, разобрать не получалось, потому что все присутствующие тоже галдели, как вороны на дереве, причём, несли такое, что я поняла: видео скоро с YouTube уберут. Ну, или, как минимум, поставят надпись «восемнадцать плюс».

Я посмотрела дату съёмки. Сегодня, несколько часов назад. И первое, с молниям, тоже сегодняшнее. Эх, какие интересные дела в Москве творятся, а Лариса мне какую-то ерунду рассказывала, а об этом даже не обмолвилась. Вот что смотреть-то надо было, а не Мост Любви разглядывать!

Скачав и это видео, чтобы показать его Ларисе, я ещё немного побродила по YouTube, прогулялась по соцсетям, наставив везде лайков и поделившись несколькими понравившимися картинками, потом посмотрела телевизор, наткнувшись на бесконечный сериал о буднях уголовного розыска, ещё раз поела, немного почитала и, наконец, почувствовала, что, кажется, захотела спать. Глянув на часы, недовольно качнула головой: время приближалось к восьми часам, нормальные люди как раз встают. Не надо мне спать. Через час открывают супермаркет, надо бы мне сходить туда, кошке еды купить, а то завтра ей есть нечего будет.

Но спать захотелось так сильно, что я поняла: если я немедленно не лягу, то усну прямо за столом. С трудом добредя до кровати, машинально, в полусне, разделась и, едва успев забраться под одеяло, уснула крепким сном младенца.

***

– Я сегодня ночью Стэнна и Гэттора видела, – вместо «здравствуйте» сказала я, появившись в избушке Бабы Яги.

– Где? – хором спросили сидящие за столом в ожидании завтрака Нэйтас и Степан Ильич.

– И где ж ты их ночью-то увидеть смогла? – удивилась входящая с кувшином морса в руках и в сопровождении летящих вокруг неё тарелок Ефросинья Анисимовна.

– В Интернете. Хотите – могу и вам показать.

– Покажите! – сорвался было с места Нэйтас, но Баба Яга грозно цыкнула:

– Сидеть!

И парень покорно опустился на стул.

– Сейчас позавтракайте – и посмотрим. А то остынет у меня всё, разогревай потом.

Я тоже уселась за стол, и мы активно заработали челюстями: Баба Яга была на редкость хорошей поварихой.

После завтрака я села за ноутбук и нашла нужное видео.

– Вот. Только жалко, что так мелко. Тут их и не разглядишь.

– А зачем нам на этом экранчике-то смотреть? – удивилась Ефросинья Анисимовна. – У меня ж телевизор со Smart-функцией[15], давайте на большом экране посмотрим.

Мы уселись на кожаном диване и несколько раз посмотрели сцену страшного боя двух могущественных колдунов.

– Дааа, – протянул Горыныч. – Силён твой Стэнн, ничего не скажешь. От такого удара так легко защититься – это ж какую мощь иметь надо.

– Гэттор тоже силён, – вздохнула я. – Это у них, как я понимаю, не первое сражение было.

– Но всё-таки лорд Стэнн его победил, значит, он сильнее, – вмешался Нэйтас. И помолчав, грустно добавил: – А я ещё раз убедился, как я мало умею. Я б и пары секунд не продержался в таком бою.

– Так ты и не продержался, – улыбнулась я, намекая парню на способ его появления в нашем мире. – Но ты – хороший колдун. Мне кажется, ты всему этому сможешь научиться. Тебе бы просто учителя толкового найти.

И вдруг вспомнила про Чику и рассмеялась:

– А у меня для вас ещё один подарочек есть. Смотрите.

И показала видео нашей погони за воришкой.

– Ух, ты, – восторженно среагировала Баба Яга, увидев себя за штурвалом катера. – Меня теперь по телевизору увидеть можно! А что, я очень даже неплохо выгляжу.

– Вы замечательно выглядите, – улыбнулась я. – Нэйтас, а ты себя узнал?

Нэйтас закивал и просительно сказал:

– А можно ещё раз посмотреть?

– Можно, конечно, – кивнула я, и мы посмотрели это видео ещё три раза, любуясь на наши перекошенные от возбуждения физиономии.

– Лучше всех тут, конечно, Степан Ильич выглядит, – пошутила я, выключая телевизор.

– А то, – погладил бородку дед Горыныч. – Видно, что летаю высоко и быстро. Есть ещё порох в пороховницах!

– Ладно, – прервала наше веселье Баба Яга. – Давайте-ка подумаем, как мы сейчас Стэнна искать будем.

Все погрузились в раздумья. Я тоже задумалась, и вдруг почувствовала резкий ожог в районе бедра. Сразу поняв, что произошло, я вскочила, выхватила из маленького кармашка джинсов свой талисман и, остужая, начала дуть на него, приговаривая:

– Спасибо, мой хороший. Я поняла. Прости, что я про тебя опять забыла.

И торжествующе посмотрела на удивлённо глядящих на меня друзей:

– Мой талисман проведёт нас к нему. Мы с его помощью Нэйтаса искали, потом он меня к Порталу привёл. Я думаю, что и к Стэнну он нам дорогу покажет.

– А как он это делает? – заинтересовался Нэйтас.

– Да каждый раз по-разному, – пожала я плечами. – Когда тебя искали, он нагревался по мере нашего приближения к тебе. А когда вёл меня к Порталу, то просто не давал мне свернуть в сторону. Если поворачивала не туда, ощущение появлялось, что на стену натыкаюсь. Как сейчас будет – не могу сказать. Но, я думаю, разберёмся на месте. Сейчас нам надо вернуться на место сражения, чтобы След Стэнна почувствовать.

– Ну, что ж. Пошли. – скомандовала Баба Яга.

– Полетели, – поправила я её.

– Нет, пошли, – повторила та. – Зачем нам со ступой связываться, если потом всё равно придётся по Следу идти. Опять её маскируй, возвращайся за ней. Проще сразу телепортироваться.

– А почему вы вообще на ней летаете, если телепортироваться умеете? – появился у меня вопрос, который я немедленно задала.

– Да мне просто летать нравится, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна. – Ну, сама подумай, что ж это за Баба Яга без ступы? И потом, я ж обычно никуда не тороплюсь. Часто просто так летаю, для собственного удовольствия, чтобы мир поглядеть. Я ж не всегда так ношусь, как с тобой. Обычно не спеша лечу, природой любуюсь. Ну, а сейчас не до любования, делом заниматься надо. Так что, ступа только мешать будет. Поэтому пойдём без неё.

– А Жезл? – вдруг всполошилась я. – Его-то куда спрятали?

– Не беспокойся, Жезл в надёжном месте укрыт, заклинаниями закрыт. Да и охранник у него хороший. Ручаюсь: ни один колдун не доберётся.

– Ну, ладно, – успокоилась я. – Тогда – пошли Стэнна искать.

Мы вышли из избушки, я взяла за руку Нэйтаса, в очередной раз подумав: «Эх, надо бы попросить его научить меня Личным Путём ходить», и через секунду мы оказались на месте магического сражения.

Я достала талисман, зажала его в кулаке, подошла к нервирующим меня бурым пятнам на траве и тихо сказала:

– Помоги мне найти Стэнна. Пожалуйста.

И, закрыв глаза, начала прислушиваться к своим ощущениям.

Сначала ничего не происходило, и я уже хотела разочарованно признаться, что у меня ничего не получилось, но тут вдруг резкая боль в голове заставила меня покачнуться и опереться на руку Нэйтаса. А ноги сами, спотыкаясь, повели меня куда-то вбок, в сторону от кустов. Я поняла, что иду путём Стэнна, так, как он шёл после внезапно настигшего его удара.

– Он не понимает, что делает, – сквозь зубы выдавила я. – Ему здорово попало. Страшно болит голова. У него провал в памяти: он не может вспомнить, как здесь оказался и даже боль снять не может, потому что забыл, как это делается.

Я остановилась. В мыслях была полная сумятица, причём, я хорошо понимала, что это были не мои мысли. Мне – нет, не мне! Стэнну! – вдруг захотелось оказаться подальше от этого места, чтобы можно было отдохнуть, чтобы прошла мучительная боль, чтобы сошло это страшное напряжение, в котором он почему-то пребывал уже довольно долгое время. Я сделала ещё шаг – и вдруг словно провалилась куда-то. Но полёт закончился практически сразу, пожалуй, и секунды не прошло. Я открыла глаза и огляделась.

Я оказалась в каком-то довольно неприятном месте. Грязная болотная жижа чавкала под ногами, почва была предательски ненадёжна и, пружиня под ногами, в любой момент могла раскрыться зияющим провалом в чёрное небытие. Неба не было видно – длинные стволы худосочных, почти голых снизу и с жидкими кронами наверху, деревьев стояли так часто, что скрывали его, создавая пасмурный полумрак.

Я застыла, не решаясь сделать ни шагу. Когда-то в детстве я посмотрела фильм, в котором с жуткой достоверностью была показана гибель девушки, тонущей в болоте. С тех пор болота вызывали у меня суеверный ужас. И меньше всего на свете я желала искать Стэнна в этих топях. Но моего желания, конечно, никто не спрашивал…

Я огляделась в поисках своих спутников, но их нигде не было. Неужели я одна смогла прорваться за Стэнном в это мрачное место? Талисман помог мне, но опять оставил меня одну, без поддержки друзей.

Тут я почувствовала чей-то взгляд и испуганно обернулась.

В двух шагах от меня, на болотной кочке, покрытой блёкло-ржавым мхом, сидел небольшой старичок с зеленоватым цветом лица, длинной бородой и огромными, чуть не на пол-лица, глазищами.

Я испуганно отшатнулась:

– Ой… вы меня напугали. Здравствуйте…

– Здорово, коли не шутишь, – проскрипел старик. – Откуда тебя черти принесли?

– Если бы черти, – вздохнула я. – Талисман меня сюда привёл. А вы кто? Как вас звать-величать?

– Болотник я, – проворчал старик и поинтересовался: – Нашла своего колдуна?

– А вы откуда про него знаете? – изумилась я.

– Дак у нас всё болото вчера на дыбах стояло, с конференцией с вашей. Сам-то я не глядел, а вот кикимора моя мне потом все уши прожужжала, расщеколда[16]. И портреты показывала.

– Ой, тогда вы, может быть, видели Стэнна? Я по его следу иду, а след меня сюда привёл. Он где-то здесь должен быть.

– Не видел я его. Не припоминаю, – покачал головой старик.

– Как же так, – растерялась я. – Талисман меня сюда привёл, Стэнн где-то здесь был.

– Когда был-то?

– Вчера, – погрустнела я. – Как раз тогда, наверное, когда мы конференцию проводили.

И помертвела от мысли, что могло случиться со Стэнном на болоте, учитывая, что попал он сюда в полубессознательном состоянии.

– Не боись, жив он, – словно прочитав мои мысли, сказал старичок. – Я живых мог не увидеть, а тонущих я всегда чувствую. Не было у нас тут таких ни вчера, ни сегодня.

Я облегчённо перевела дух и просительно посмотрела на деда:

– Дедушка, пожалуйста, помогите мне. Боюсь я одна по следу идти. Проводите меня.

– А ты тут и не пройдёшь, – пожал плечами болотник. – Как твой колдун прошёл – не ведаю, разве что, по воздуху шёл. Нет у нас тут дороги для человека. Кочки далеко друг от друга расположены.

– А для кого есть?

– Ну… волк-оборотень пройти может. Оборотни – они вездеходы, скакать далеко могут.

– Да где ж его взять-то? – с отчаянием спросила я. – Волка-то этого? У вас есть знакомый оборотень?

– Знакомый-то есть, да не здесь он сейчас. Отдыхать на юг уехал. Надоело ему по болотам бегать, решил на морском песочке позагорать.

Я чуть не заплакала от охватившего меня отчаяния.

– Ты чего, валандай[17], девке голову морочишь? – услышала я за своей спиной визгливый голос и, подскочив от неожиданности, резко оглянулась.

Позади меня стояла невысокая женщина, одетая, несмотря на лето, в меховую телогрейку, и длинную юбку из непонятного материала. Я сперва подумала, что на неё рыболовная сеть намотана. Впрочем, может, так оно и было?

Длинный крючковатый нос и маленькие бегающие глазки обаяния ей не добавляли. Зато волосы были шикарные – длинные, до земли, густые, с изумрудным оттенком, они обволакивали всю фигуру женщины и завораживали глаза своей пышностью и густотой.

– Ей помощь срочная нужна, а ты тут лясы точишь! – продолжила пилить деда женщина. – Под иго иномирное захотел, колупай[18] недоделанный?

И обратилась ко мне:

– Мимозыря[19] мой правду бает[20], не пройти здесь человеку. А он сам по следу не пройдёт, толку не хватит. Если б тонул кто – тут он завсегда первый прибежит, полюбуется. А так – нет, не найдёт. Вишь, как получается – ты найдёшь, да не пройдёшь, а он пройдёт, да не найдёт.

– И что же делать? – я уж и не знала, как остановить эту льющуюся без продыху болтовню.

– Да есть одна возможность. Дед-то мой колдун-то тоже неплохой. Он тебя в волка может оборотить. Тогда ты по следу пройти сможешь, а он – за тобой пробежит, поможет, ежли что.

– Что? – я вытаращилась на женщину, пытаясь понять, не смеётся ли она надо мной.

– Што, што… расштокалась, – недовольно встрял в разговор старичок. – А ты, ветрогонка[21], тоже уймись, – обратился он к жене. – Дай людям по делу поговорить.

И снова повернулся ко мне, кивнув на женщину:

– Баба это моя, кикимора. Жена, значит. Болтать любит – хлебом не корми.

– На себя посмотри, – взъелась кикимора, но тут я уже не выдержала:

– Хватит разговоров! Мне помощь нужна. Что вы там про волка говорили? Объясните ещё раз.

– Дак что тут объяснять-то? – пожал плечами дед. – Превращу я тебя в волка, пробежишься по болоту. Если Стэнн твой где-то на болоте – найдёшь его, вынесешь. Волки – они сильные, справишься. Ну, и я подмогну, ежли что. Ну, а если он уже за болото вышел, на краю я тебя обратно в человека превращу и пойдёшь его дальше искать. Согласна?

– Согласна, – кивнула я. А что мне оставалось делать? Сидеть на болоте и слёзы лить, что ли?

Дедок зыркнул на меня своими глазищами и забормотал что-то себе под нос, одновременно делая пассы руками и притопывая по кочке ногами. А у меня перед глазами вдруг что-то замаячило и я с удивлением и – что скрывать! – со страхом увидела, как мой маленький курносый нос и аккуратные щёки вдруг начали превращаться в вытянутую и заросшую шерстью морду. Одновременно с этим я почувствовала, что стоять на ногах мне стало как-то некомфортно, и с облегчением опустилась на четвереньки. В нос ударил запах прелой листвы, болотистой жижи, а слух оглушил множеством разных звуков. Я даже не ожидала, что в тихом, как мне казалось, болоте столько шума: шелестела листва, где-то далеко каркала ворона, кричала неизвестная мне птица, с глухим шумом лопались пузыри на воде. Звуки и запахи буквально оглушили меня. Упав на живот, прямо на мокрую траву, я закрыла уши руками… нет, не руками, лапами! Эта мысль ошеломила меня. Я вскочила и начала себя оглядывать.

– Да красавица, красавица, – захихикала кикимора, и прищёлкнула пальцами. Из-за куста вылетело большое зеркало и встало передо мной. И в зеркале я увидела красивую и сильную волчицу. Серая шерсть – более светлая на носу и темнеющая к загривку, большой чёрный влажный нос, острые зубы, мощные лапы – мне определённо нравился мой вид. Я села на задние лапы и, подняв морду к небу, завыла от переполняющего меня звериного восторга.

Стоящие рядом люди засмеялись, чем вызвали моё неудовольствие. Я наморщила нос и тихо зарычала.

– Но-но! – пригрозил болотник. – Порычи ещё – мигом обратно в человека превращу!

– Пошли, – пролаяла я. Даааа… а вот говорить было неудобно. Ну, да ладно, не лекции же мне читать на болоте.

Я развернулась и принюхалась. И почувствовала очень слабый, почти уже исчезающий, запах прошедшего здесь человека. Ещё бы немного, запах бы совсем исчез, развеянный ветром, и даже моё превращение не помогло бы его найти. Хотя… у меня же есть талисман. Кстати, а где он?

Не успела я о нём подумать, как почувствовала резкий ожог и, подняв лапу, увидела камушек, прочно прилипший к густой шерсти. «Ну, что, веди меня, мой талисман!» – подумала я, сильным прыжком перепрыгнула на ближайшую кочку и попыталась обернуться, чтобы посмотреть, идёт ли за мной болотник, но почему-то мне это не удалось.

– Нет в мире совершенства, – проворчала я, вспомнив, что у волка шея не ворочается и, чтобы посмотреть назад, ему надо повернуться как минимум, на полкорпуса. Но болотник сам понял, что меня беспокоит, и появился прямо передо мной. Он спокойно шагал по топи, словно по асфальту, и я позавидовала этому его умению. Хотя, если честно, мне даже нравилось принюхиваться к окружающим меня запахам, взмывать над болотистой жижей и птицей перелетать с кочки на кочку, отталкиваясь мощными лапами от мшистых пригорков. Никогда в жизни я ещё не чувствовала себя такой свободной и сильной.

Не знаю, почему, но Стэнн шёл не по прямой. След петлял, то возвращаясь назад, то кружась вокруг одного места. Пару раз я вообще его теряла, и мы начинали прочёсывать болото зигзагами, пока я снова не начинала чувствовать знакомый запах.

Кое-где встречались почти сухие полоски земли. Почва на них тоже пружинила и колыхалась, но не проваливалась, и пару раз я отлёживалась на этих островках, тяжело дыша, давая отдых усталым лапам.

Не знаю, сколько мы шли – может, час, а может, два или три – я забыла о времени, в моём нынешнем обличье оно не имело для меня значения, – но внезапно болото кончилось, и после очередного прыжка я оказалась на твёрдой земле.

– Стой! – скомандовал болотник. – Дальше я не ходок. Да и тебе нельзя. Тут деревня близко, увидят волка – пристрелят. Давай-ка я тебя обратно превращу. Дальше без меня пойдёшь.

Я покорно села у небольшого кустика. Болотник снова залопотал, затопал, замахал руками… и я вскочила с мокрой и холодной травы, поспешно отряхивая джинсы, чтобы они не намокли окончательно. От резкого подъёма закружилась голова. Я посмотрела на землю, оказавшуюся неожиданно далеко от лица и удивилась: какая я, оказывается, высокая.

– Спасибо вам, – поблагодарила я деда. – Без вас бы я болото не прошла.

– Чем мог – помог, – развёл руками болотник. – Прощевай.

И – исчез, словно растворился в болоте. Я даже попрощаться с ним не успела.

– Прощевай, дедушка, – пробормотала я и посмотрела на талисман: – Ну, что, милый мой, куда ж мне дальше-то идти?

И почувствовала, что Стэнн сидел здесь, под кустом, около которого я стояла. И сидел довольно долго. Кажется, память потихоньку начала к нему возвращаться, потому что снять головную боль себе он всё-таки сумел. Я принюхалась, пытаясь узнать, куда же он пошёл дальше… и рассмеялась:

– Быстро же у меня волчьи повадки укоренились.

И вышла из-под сени деревьев на просёлочную дорогу, ведущую к виднеющейся у горизонта деревеньке. Потоптавшись на месте, поняла, что Стэнн в деревню решил не заходить, и пошла по дороге вдоль леса. Но не успела я пройти и десятка шагов, как вдруг услышала радостный крик:

– Вон она!

И через секунду меня обнимали три пары рук, хлопали по плечам, вертели в разные стороны и пару раз даже поцеловали. Пару – потому что Нэйтас, к которому я повернулась после крепкого поцелуя Ефросиньи Анисимовны, внезапно смутился и целовать меня не стал. Я сама чмокнула его в щёку и спросила:

– Как же вы меня нашли?

– Да кикимора подсказала, – объяснила Баба Яга. – Мы тебя в первый-то момент потеряли, не поняли, куда ты пропала, а когда на болото явились, вы с болотником уже ушли. Кикимора с ним связалась, договорилась, что он сообщит, в каком месте вы из болота выйдете. Вот мы тут по округе три часа и топтались в ожидании его зова. Нэйтас извёлся весь, всё норовил за тобой на болото сигануть, еле удержали.

– Ой, и правильно сделали, что удержали! – воскликнула я. – Там людям не пройти. Топь сплошная.

– Ну, ты же прошла, – подал голос дед Горыныч.

– Я? – переспросила я и мрачным, замогильным голосом продолжила: – А кто вам сказал, что я – человек?

Нэйтас встревожено посмотрел на меня, провёл передо мной руками и ойкнул.

– Что? – удивилась я. – Увидел что-то? Я всё ещё не человек?

– Сейчас – человек, – успокоил меня колдун. – Но до этого…

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась Баба Яга. – Кем она была, раскрой тайну?

Я тоже с интересом посмотрела на парня: неужели сможет определить.

– Каким-то зверем. Я не знаю, как он у вас называется. Сильный зверь.

– Молодец, – с уважением посмотрела я на него. И пояснила выжидательно глядящим на меня Ефросинье Анисимовне и Степану Ильичу: – Оборотнем я была. Волком. Точнее, волчицей.

И мечтательно протянула:

– Краси-и-и-вой! Видели бы вы меня, как я там с кочки на кочку скакала. Нет, не скакала – птицей летала. Эх…

И вернулась, как говорится, на грешную землю:

– Ладно, надо Стэнна искать.

И опять восторженно оглядела окружившую меня компанию:

– Если бы вы только знали, как я рада вас видеть! Я ведь думала, что мне одной дальше идти придётся.

– Да разве ж мы тебя бросим! – улыбнулась Ефросинья Анисимовна, и мы пошли по пыльной дороге, идущей через пшеничное поле. Солнце палило так, что очень скоро мне захотелось раздеться, но в присутствие Нэйтаса и деда Горыныча это было невозможно. Купальника на мне не было, а щеголять перед ними в нижнем белье как-то не хотелось.

– Фу-у-у, жара, – протянул Степан Ильич, вытирая пот со лба. – Давайте отдохнём чуток.

И он махнул рукой на стоящее на краю поля одинокое дерево.

– И то верно, передохнуть надо, – согласилась Ефросинья Анисимовна.

– Да мы, вроде, туда и идём, – кивнула я. – Кажется, Стэнну пришла в голову такая же мысль.

И тут след закончился.

Я резко остановилась и начала топтаться на месте, как собака, потерявшая нюх.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Нэйтас.

Ушедшие было вперёд, спутники тоже остановились и обернулись.

– Не знаю, – испуганно ответила я. – След пропал.

– Как – пропал? – удивилась Баба Яга.

– Так. Взял и пропал. Я его не чувствую. Он словно в воздух взлетел, и исчез. Я не знаю, где его искать, – запаниковала я.

– Тихо, тихо, девонька, – успокоительно проговорил дед Горыныч. – Не мог он взлететь. Скорее всего, его попутка подобрала.

– А попутка – это что? – встревожено спросил Нэйтас.

– Машина. Скорее всего – грузовая. Сел он в кузов, поэтому тебе и показалось, что он взлетел.

– И что теперь делать?

– Ну, что делать… Пойдём по дороге, должна же она нас куда-нибудь вывести. А там, может, след снова появится. Только сначала всё же отдохнём немного, да поедим. Время-то к двум часам подходит.

Вздохнув, я согласилась с доводами деда. После прогулки по болоту я тоже здорово проголодалась, да и отдохнуть бы мне не мешало: хоть и была я сильной волчицей, но три часа прыжков по кочкам даром не прошли: и ноги, и руки ныли основательно.

Устроившись в тени дерева, баба Яга достала из своей сумочки скатерть, разложила её между корней и трижды стукнула по ней костяшками пальцев:

– Давай, красавица, корми нас.

И на скатерти появились тарелки с пирогами и кувшин с вишневым компотом.

– Скатерть-самобранка, – зачарованно протянула я, не сводя глаз с этого чуда. – Здорово!

И обернулась к Ефросинье Анисимовне:

– Вы её всегда с собой носите?

– Нет, конечно, – ответила она, разливая компот по одноразовым пластиковым стаканчикам. – Только когда не уверена, что смогу домой к обеду вернуться. Это же лучше, чем всякими гамбургерами желудок забивать.

– Угу, – согласилась я. Сказать что-то более членораздельное я не смогла: рот был забит моим любимым рыбным пирогом.

– Вкусно? – улыбнулась Баба Яга. – Она у меня мастерица.

И ласково погладила ладонью вышитый край скатерти.

После сытного и вкусного обеда, прислонившись к стволу дерева, я опять задумалась, что же нам делать дальше? Как искать Стэнна? И, сама не заметила, как задремала.

И увидела Стэнна. Он шёл по неширокой улице, мимо стандартных пятиэтажек – построек эпохи развитого социализма, а рядом с ним шагала молодая женщина лет тридцати: полненькая, рыжая, с густыми вьющимися волосами, в простеньком летнем сарафанчике, с небольшим рюкзачком за плечами. Она о чём-то увлечённо рассказывала Стэнну, а тот кивал и – улыбался своей светлой, открытой улыбкой. Так, как раньше улыбался только мне.

– Это ещё что? – я подскочила от собственного крика и огляделась. Я по-прежнему сидела под деревом, вокруг меня стояли мои друзья и встревожено глядели, как я возмущённо глотаю воздух.

– Что случилось-то? – спросил дед Горыныч. – Ты чего так орёшь?

Я встала и растеряно развела руками:

– Я его ищу, а он, понимаете ли, с какой-то рыжей бабой гуляет. И довольный такой! Может, мне можно его уже не искать? Не мешать его зарождающемуся счастью?

– Не ерунди, милая, – махнула рукой Ефросинья Анисимовна. – Тебе это просто приснилось.

Я упрямо сжала губы и замотала головой.

– А если и не приснилось, то мало ли что за женщина там могла оказаться?

– Ага. Сестра двоюродная нашлась, – съязвила я. – Которую он ещё в детстве потерял. Сейчас будут песни и пляски до утра, как в индийском кино.

– Ну, зачем сразу – сестра? – укоризненно качнула головой Баба Яга. – Может, он у неё дорогу спросил.

– До Москвы? И она радостно побежала ему её показывать?

У меня даже слёзы выступили от досады:

– Нет, ну как это называется? На пару дней всего одного оставила!..

– Перестань истерики закатывать! – рассердился Горыныч. – Ничего ещё не знаешь, а уже шумишь. Пошли дальше искать! Найдёшь – спросишь.

– Спрошу! – угрожающе согласилась я и двинулась к дороге. Баба Яга поспешно убрала скатерть-самобранку обратно в сумку, и наша дружная компания зашагала по пыльному просёлку.

Я шла, и грустные мысли окутывали меня плотным туманом. Да, я знала, что Стэнн любит меня, что он мне верен… но это тот Стэнн, из Лэнмара. А здесь он потерял память и, скорее всего, меня не помнит. И о своей любви ко мне тоже не знает. А та девчонка – молодая, симпатичная, весёлая. Из его нынешней жизни… Я снова вздохнула и решительно тряхнула головой: как бы там ни было, а найти его всё равно надо, пока его Гэттор не обнаружил. А там уж разберёмся как-нибудь. К тому же амнезия[22], полученная в результате травмы, часто бывает временной, и память может вернуться в любой момент. Остаётся только надеяться, что случится это прежде, чем Стэнн на этой красотке жениться надумает.

– Слышь, Селена, – догнал меня дед Горыныч. – А, может, ты у талисмана своего поспрашиваешь, куда нам идти?

– Спрашивала, – вздохнула я. – Не говорит. След нужен.

И обернулась к Ефросинье Анисимовне:

– Стэнн сейчас в каком-то городе. Может, просто телепортируемся в ближайший, проверим, нет ли его там?

– Давай, – согласилась та, и через мгновение мы оказались в придорожных кустах у въезда в город.

– Хорошее приземление, – проворчала я, выбираясь на дорогу.

– А ты хотела сразу на центральной площади очутиться? – усмехнулась Ефросинья Анисимовна. – Нет уж, давай-ка ножками пройдёмся, оглядимся, может, след почувствуем.

Мы пошли по шоссе, зашли в город и, едва дошли до первого дома, как я почувствовала след Стэнна.

– Нашла! – радостно воскликнула я и быстро пошла вперёд.

Хотя, нет, не вперёд. След вдруг свернул во двор небольшого деревянного дома. Я нерешительно остановилась перед калиткой: не будет ли наше появление воспринято, как вторжение в личную жизнь и не напугаем ли мы хозяев, вломившись такой толпой. Пока я топталась, не зная, что предпринять, из-под забора соседнего дома высунулась любопытная чумазая мордочка, а потом и весь мальчишка выбрался из самодельного лаза. Мальчишке было лет восемь от силы. Худенький, грязный, лохматый, он производил впечатление юного бродяжки.

– Ты кто? – улыбнулась я ему, всем своим видом стараясь показать, что я – тётя добрая и бояться меня не надо. Но мальчишка, судя по всему, и так был не из пугливых.

– Я – Витька. Я там живу, – махнул он куда-то вдаль.

– А здесь тогда чего делаешь? – удивилась я.

– К Димке приходил в гости. Только у него мамка злющая, не разрешила нам поиграть. Вот я и ушёл.

– Ясно, – посочувствовала я пацану. – Скажи, а ты тут вчера или сегодня парня не видел? Ну, точнее, мужчину. Длинноволосого такого, с хвостом на затылке. В белой рубашке.

– Видел, – кивнул мальчишка. – Только они уехали с тётей Сашей.

– С кем? – переспросила я, а вся остальная компания хором спросила:

– Куда?

Ну, да. У кого что болит, тот о том и говорит. Их вопрос, несомненно, был правильнее. Но мальчишка, как и я, думал иначе. И отвечать начал на мой вопрос, не на их.

– С тётей Сашей. Она вот здесь жила. А вчера днём она рюкзак взяла и с этим дядей уехала. У него ещё имя какое-то непонятное: Стин, что ли.

– Стэнн, – машинально поправила я его. – А почему тётя Саша с ним уехала?

Конечно, глупее вопроса восьмилетнему пацану я задать не могла! Ну, откуда ему может быть известно, почему соседка тётя Саша, едва познакомившись с симпатичным мужчиной, вдруг собрала рюкзак и рванула за ним в неизвестность, бросив на произвол судьбы дом и хозяйство? Но я ошиблась. Парень оказался знающий и рассудительный:

– Тётю Сашу парень бросил. А она очень расстроилась. А тут этот Стэнн приехал. Ну, она и уехала. Чтобы не плакать больше.

– Ясно, – вздохнула я. – Кажется, меня тоже парень бросил…

И подумала: может, и мне поплакать? Вдруг на горизонте ещё какой-нибудь мужчина забрезжит? Вон как тёте Саше повезло, а я чем хуже?

– А куда они уехали, ты не знаешь? – Нэйтас присел перед мальчишкой и вытащил из кармана конфетку, видимо, припрятанную с обеда.

– Не знаю, – шмыгнул носом пацан, разворачивая фантик. – Они, наверное, к дальнобойщикам подались. У нас тут все с ними ездят, если недалеко надо.

– А где ваших дальнобойщиков найти можно?

– Да с того краю. У них там стоянка есть. Рядом с кафе. Пошли, провожу, – и парень, затолкав в рот конфету, развернулся и независимо зашагал по улице.

Мы пошли за ним.

– Леди Селена, – тихонько, чтобы пацан не услышал, спросил Нэйтас. – А дальнобойщики – это кто?

– Это водители, перевозящие грузы на большие расстояния, – тоже шёпотом объяснила я. – Сейчас сам увидишь.

Всю остальную дорогу я шла молча. Как-то здорово выбила меня из колеи эта пышноволосая девица, так запросто уехавшая путешествовать с моим женихом. Парень её бросил, видишь ли. А она не растерялась и сразу увела чужого…

– Ты чего, деваха, загрустила? – неслышно подошёл ко мне Степан Ильич. – Ты о плохом-то не думай. Верь своему любимому. Если любит – не уйдёт.

– Если любит, – вздохнула я и поделилась своим страхом: – Он же память потерял. Он, может, и не помнит, что меня любит.

– Ну, это да, – почесал в затылке дед Горыныч. – Об этом я как-то не подумал.

Мы прошли через весь городок, к счастью, не слишком большой, скорее, посёлок городского типа, и вышли на большую площадку, заставленную фурами.

– Ух, ты, – присвистнул Нэйтас. – Это сколько всего перевезти в такой машине можно!

Но мне было не до расчётов грузоподъёмности фур. Я пыталась сообразить, у кого можно спросить про вчерашние события. Водители определённо были не в курсе: на таких стоянках надолго не задерживаются, поели – и дальше поехали. Оставалось кафе. Может, кто-то из его работников видел, в какую сторону уехала наша сладкая парочка. Я повернулась к деду Горынычу:

– Степан Ильич, зайдите в кафе, поинтересуетесь, может, кто-нибудь видел, куда Стэнн с Сашей уехали?

– А что, зайду, – степенно согласился Горыныч, но, не успел он и шагу сделать, как мальчишка дёрнул меня за рукав:

– Смотрите, вон у него спрашивать надо. Он тут дворником и грузчиком работает, всё про всех знает.

И побежал следом за пожилым мужчиной в синей робе:

– Дядя Костя, пойдёмте, у вас там спросить хотят.

Дядя Костя не спеша обернулся, чтобы посмотреть, кому это он понадобился, но пацан схватил его за руку и потянул за собой с такой силой, что дворник только крякнул от неожиданности и пошёл за ним.

– Ну? – хмуро спросил он, глядя на Степана Ильича.

– Слышь, мил человек, – начал свою речь Степан Ильич. – Тут вчера парень с девушкой были. Не знаешь, куда уехали? Парень такой длинноволосый, а девушка рыжая.

– Это Сашка, шалава, что ли, со своим хахалем? – сразу сориентировался дворник. – Да в Москву они подались. С Васькой Блогером сговорились, он их и согласился довезти.

Шалава, значит? Бедный Стэнн. Ну, конечно, а какая ж нормальная женщина вот так вот с первым встречным мужчиной, да на фуре с дальнобойщиком, поедет? Только такая… И, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я поинтересовалась у дяди Кости:

– Блогер – это фамилия или прозвище?

– Прозвище, конечно. Он у нас на трассе мужик известный. Ездит, фотографирует природу, людей, происшествия, потом у себя в блоге выкладывает. Называет это путевыми заметками.

И похвастался:

– Один раз даже про меня там написал. С фотографией. Мы тут всем посёлком у Веньки смотрели, у студента нашего.

– Спасибо, – поблагодарила я мужчину.

– Из спасиба шубу не сошьёшь, – хмуро отозвался тот. – Рюмашечку бы хоть поставили. Информация нынче дорого стоит.

Я растерянно оглянулась на своих спутников. Но Ефросинья Анисимовна уже доставала из своей бездонной сумки чекушку водки.

– На, милок, держи. Только вот скажи ещё напоследок номер Васькиной машины. Наверняка ведь знаешь?

– А чего ж не сказать. Скажу.

Дядя Костя продиктовал номер фуры, на которой уехали Стэнн со своей шалавой Сашкой, и удалился, на ходу открывая бутылочку.

– Ну, что, – погрустнела я. – Кажется, Стэнн влип ещё в одну неприятность. Путешествие с шалавой и дальнобойщиком – то ещё приключение.

– А шалава – это кто? – осторожно поинтересовался Нэйтас.

Я чуть не сказала, что маленький он ещё про такие вещи спрашивать, но вовремя себя одёрнула: всё-таки, парень много лет в полиции работал, наверняка всякого повидал. И неохотно пояснила:

– Женщина, которая ко всем мужчинам липнет без разбора. Не повезло Стэнну…

И тут мальчишка, всё это время отиравшийся неподалёку, схватил меня за руку:

– Вон, смотрите, это тёти Сашин парень идёт. Который её бросил.

Я оглянулась. К кафе подходил длинноногий хлыщ: кривые ножки были обтянуты узкими джинсами, из-под майки-борцовки, призванной, как я однажды прочитала в рекламе, подчёркивать сексуальность, торчали худенькие плечики, а длинные, до плеч, волосы были промелированы, зачёсаны на бок и, как мне показалось, покрыты лаком. На остреньком личике было выражение томной скуки. Заглянув в его бегающие глазки, которыми он обсмотрел нашу компанию с ног до головы, я поняла, почему Саша так быстро утешилась в объятиях Стэнна. Как она вообще смогла связаться с таким существом? И это, значит, он её бросил, а она из-за него ещё и плакала? Всё-таки, удивительные мы существа – женщины. Радоваться надо, когда такое чудо от тебя уходит, а не слёзы лить.

– Чудо чудное, диво дивное, – словно прочитав мои мысли, вполголоса ехидно прокомментировала Баба Яга. И спросила мальчишку, провожающего взглядом эту местную знаменитость: – Как звать-то это недоразумение?

– Никитос, – с гордостью ответил чумазый Витька, явно восхищаясь столь неординарным именем.

И тут я не выдержала и расхохоталась. А следом за мной – и Баба Яга с Горынычем. И только Нэйтас смущённо улыбался, не понимая причины нашего безудержного веселья. Но объяснять ему я ничего не стала.

– Что ж, – отсмеявшись, глянула на нас Ефросинья Анисимовна. – Поехали-ка домой. Сегодня найти Стэнна мы всё равно не успеем. День заканчивается, Селена скоро проснётся. Ну, а завтра будем передвигаться по трассе, авось, что-нибудь и выведаем.

Попрощавшись с мальчишкой, мы завернули за кафе, спустились в придорожную лесополосу и – телепортировались в избушку Бабы Яги. До моего пробуждения оставалось не больше получаса.

***

Проснувшись, я потянулась, разминая затёкшие мышцы и, нашарив ногами тапочки, встала с дивана и пошла в ванную. Кошка, спокойно лежавшая посреди гостиной, при виде меня насторожилась, прижав уши, и, увидев, что я приближаюсь, внезапно вскочила, выгнувшись дугой, и яростно зашипела. Шерсть на ней встала дыбом, отчего в сумме с изогнутой спиной она стала похожа на меховой мячик. Опешив, я остановилась. Никогда прежде Муська меня так не встречала. Обычно при моём появлении она заваливалась на бок и начинала требовательно мяукать: погладь немедленно, почему мимо проходишь?

Окончательно спятившая кошка на негнущихся ногах пропрыгала в угол у окна, продолжая оглашать окрестности злобным шипением, и, наконец, спряталась за шторой.

Проводив её недоумённым взглядом, я пожала плечами и продолжила своё движение в ванную.

Умывшись, я прошла на кухню: как бы ни реагировала на меня кошка, её всё равно надо было кормить. И только тут вспомнила, что у Муськи закончилась еда. Бросив взгляд на часы, я кинулась к шифоньеру одеваться: если не копаться, можно ещё успеть проскочить в супермаркет до его закрытия. Иначе кошка всю ночь будет доставать меня своими требовательными голодными воплями.

В звериный отдел я успела в последний момент: продавец уже собиралась закрывать дверь. Купив сразу три четырёхсотграммовых пакета корма, я с облегчением вздохнула – ура, кошке голодная смерть не грозит. Ну, а что я опять без хлеба осталась, это уже дело десятое.

Идя домой по сумеречной улице, я пыталась понять, что же это со мной творится. Я опять проспала целый день, не просыпаясь. Нет, конечно, хорошо, что я спать начала. Такого крепкого и сладкого сна у меня, наверное, с детства не было. Но, всё-таки, человек должен спать ночью, а не днём. А то и не погулять, и в гости не сходить. Уже половина десятого, нормальные люди спать собираются, а тут я – здравствуйте, не ждали? Опять, значит, всю ночь перед компьютером сидеть…

В таких грустных размышлениях я дошла до поворота к дому и тут из-за густых декоративных кустов на меня выскочила собака.

Я испуганно остановилась. С детства боюсь собак, с того несчастливого момента, когда меня облаяла дворовая псина. Я тогда до слёз испугалась, стояла и ревела во весь голос, а какая-то тётка издалека советовала: «А ты похлопай на неё, она испугается и убежит». Но сама почему-то своему совету не следовала, и я ещё долго стояла, боясь шевельнуться, пока Жучке, наконец, не надоело лаять, и она не убежала по своим собачьим делам. А у меня с тех пор коленки подгибаются, и сердце в пятки уходит, когда я собаку около себя вижу.

Я стояла и смотрела на приближающийся кошмар, не зная, что делать: бежать, кричать, стоять? А собака остановилась в двух шагах от меня, принюхалась и глухо заворчала. Я попятилась и вдруг, неожиданно для меня самой, страшный рычащий звук вырвался из моего горла. Собака испуганно отпрянула и, взвизгнув, бросилась бежать. А я осталась стоять, испугавшись, наверное, сильнее собаки: что это было? Когда и где я научилась так жутко рычать? Это был рык разозлённого волка, я такой недавно слышала по телевизору, когда смотрела фильм про диких зверей средней полосы России. Насмотрелась… на собак кидаться начинаю.

Переведя дух и оглянувшись, не видел ли кто эту сцену, я поспешно побежала к подъезду, решив, что приключений с меня на сегодня достаточно…

***

– Слышь, деваха, придётся тебе сегодня без нас идти, – такой новостью наутро встретил меня Степан Ильич.

– А что случилось? – удивилась я.

– Игорь Николаевич звонил, сказал, консультация ему наша нужна, велел дома сидеть и ждать.

– Ага, – сообразила я. – Сейчас он придёт, сделает всем выговор, что лезем не в своё дело, мешаем им работать, и возьмёт с нас слово, что мы перестанем вмешиваться. А я очень не люблю нарушать свои обещания. Так что, я пошла. А вы пока по Интернету пошарьте, может, ещё какие фотографии или видео найдёте. Кстати, дядя Костя говорил, что дальнобойщик – блогер. Поищите-ка его блог, может, что интересное увидите.

– Сделаем, – кивнул Степан Ильич.

А я вдруг со стоном опустилась на стул:

– Блин… я же не умею телепортироваться. Как же я до нужного места доберусь?

– Так Нэйтас-то с тобой пойдёт, доведёт, – успокоил меня Степан Ильич.

– Меня в доме не было, когда Игорь Николаевич звонил, я по лесу гулял и его приказ не слышал, – радостно закивал Нэйтас.

– А мы ему ничего не передали, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна.

– Быстро ты научился начальство обманывать, – укоризненно качнула я головой. – Надеюсь, в Кэтанг ты эту привычку не потащишь?

– Игорь Николаевич – не мой начальник, – упрямо насупился полицейский. – Мой начальник – лорд Стэнн. Вот найдём его, пусть он мной и командует.

– Тогда пошли скорее, – заторопилась я. – А то заявятся ещё.

Нэйтас взял меня за руку, и мы телепортировались на трассу, по которой вчера уехал от нас Стэнн.

И первое, что я сделала, выпустив руку Нэйтаса – это скомандовала:

– Так. Сейчас ты будешь учить меня ходить Личным Путём. Мне надоело всё время от кого-нибудь зависеть. А если бы ты сейчас не смог со мной пойти, что бы я делала?

Мы стояли в небольшом лесочке, какие часто растут вдоль дорог: тощие берёзки и осинки, жиденькие кустики, сухостой. Всё это хорошо проглядывалось насквозь, мы, в общем-то, были хорошо видны, но машины по трассе гнали на хорошей скорости, водителям было не до рассматривания окружающих красот, поэтому я была уверена, что на наши эксперименты никто не обратит внимания: просто не успеют понять, что произошло, промчавшись мимо нас.

Нэйтас кивнул и смущённо улыбнулся:

– Хорошо, леди Селена. Я, правда, никогда никого этому не учил, но я постараюсь объяснить, как это делается.

– Вот-вот, постарайся, – я уселась на ствол поваленной берёзы и приготовилась слушать.

Нэйтас ненадолго задумался, потом решительно начал:

– Это как в мыслеречи. Когда вы хотите с кем-то поговорить, вы представляете себе этого человека. Точнее, не представляете, а решаете, что вы будете говорить именно с этим человеком. И посылаете ему зов. А здесь вам надо точно также представить, что вам надо оказаться в определённом месте. Например, в избушке Ефросиньи Анисимовны, или, как я сейчас пожелал, в небольшом лесочке у трассы. Затем вы воображаете, что это место находится прямо здесь, рядом с вами. Как бы убираете разделяющее вас расстояние.

Нэйтас поднял перед собой руки:

– Вот это, – он тряхнул правой кистью, – место, где вы находитесь сейчас. А вот это, – он качнул левой кистью, – то, куда вам надо прибыть.

И он начал сводить ладони, пока они не соприкоснулись.

– Видите, промежутка между ними практически не осталось. Вам надо сделать всего один шаг – и вы будете на месте. А чтобы было легче, можно сказать заклинание перехода. Оно простое, вы его сразу запомните.

И Нэйтас выговорил заклинание. Оно оказалось очень мелодичным и действительно легко улеглось в памяти.

– Кстати, – вскинулась я. – Почему кто-то читает заклинания, а кто-то молча уходит?

– С заклинаниями легче, их обычно используют начинающие колдуны. Потом, с опытом, нужда в заклинании отпадает.

– А лорд Рэвалли всё равно читал заклинание, когда нас с Мурлыкой в Лэнмар из гор вёл. А он ведь опытный колдун.

– Вас было двое, вы оба не умели ходить Личным Путём, а держать вас обоих за руки лорд Рэвалли не мог. К тому же Мурлыка очень большой. Лорд Рэвалли просто подстраховался.

– Ясно, – кивнула я. – Только я всё равно ничего не поняла. Что мне надо сделать?

– Я так и думал, что учитель из меня никудышный, – расстроился Нэйтас. – Давайте так: я вам на практике продемонстрирую и ещё раз объясню. А вы смотрите.

Нэйтас оглянулся по сторонам и повернулся ко мне:

– Видите вон тот куст? Я сейчас пройду к нему. Сначала я представлю, что до куста мне надо сделать всего один шаг. Потом – прочитаю заклинание и этот шаг сделаю.

Нэйтас шевельнул губами – и оказался около куста, метрах в десяти от меня, и позвал меня:

– Леди Селена, идите ко мне.

Я встала и со страхом посмотрела на разделяющее нас пространство:

– А если я куда-нибудь не туда уйду?

– Не страшно, я найду вас. Я умею ходить по Личному Следу.

Я закрыла глаза и начала представлять куст, к которому мне надо было прийти. Потом вздохнула – и как с моста в реку бросилась: шепнула заклинание и сделала шаг. И оказалась в объятиях Нэйтаса. Он держал меня за плечи и торжествующе повторял:

– У вас получилось! У вас всё получилось!

Я открыла глаза, подняла голову и увидела перед собой его радостное лицо. Я тоже заулыбалась, но тут Нэйтас, встретившись со мной взглядом, смутился, покраснел и, отпустив меня, сделал шаг назад:

– Простите, леди Селена.

– За что? – не поняла я.

– Ну, за это… и вообще… я не должен был… – забормотал Нэйтас, но я не стала слушать его лепет:

– Давай я сейчас обратно вернусь.

Я опять закрыла глаза и подумала:

«Хочу оказаться у поваленной берёзы».

И, открыв глаза, удивлённо огляделась.

Я была в густом лесу. Таком густом, что солнце с трудом пробивалось сквозь закрывающие небо кроны деревьев, и поэтому кругом царил тягучий полумрак. Я стояла около поваленной берёзы, на стволе рядом со мной сидел медвежонок, а из-за торчащих во все стороны корней вывороченного из земли дерева смотрела на меня большая бурая медведица, и взгляд её не предвещал мне ничего хорошего.

Я попятилась, с перепугу забыв все свои новоявленные умения. Заклинание перехода напрочь вылетело у меня из памяти.

– Хороший мишка, – дрожащим голосом просипела я. – Не надо меня есть, я уже ухожу.

Но медведица мне не поверила. Глухо заворчав, она не спеша двинулась ко мне. Да и, собственно, куда ей было спешить? Убежать от неё я всё равно бы не смогла: по такому бурелому не побегаешь.

Не сводя глаз с подходящей медведицы, я шагнула назад и упала, зацепившись ногой за высунувшийся из земли корень. Под руку попала толстая суковатая палка. Я схватила её и вытянула перед собой, словно это могло мне как-то помочь. Руки у меня тряслись, палка ходила ходуном. Горло перехватило со страху так, что я даже кричать не могла. Медведица, зарычав, встала на задние лапы… и тут перед ней вырос Нэйтас, закрыв меня своим телом.

– Стоять! – вполголоса сказал он, упёршись руками в жёсткий медвежий мех. И медведица послушно замерла.

– Леди Селена, встаньте и возьмитесь покрепче за меня, – скомандовал он, не поворачиваясь. Всхлипывая от пережитого ужаса, я бросила палку, поспешно вскочила, и крепко обхватила его обеими руками, прижавшись к его сильной спине. Отодрать меня от него сейчас, наверное, дюжине десантников бы не удалось.

Нэйтас легко оттолкнул так и стоящую на задних лапах медведицу, она попятилась и возмущённо заревела. Я ещё крепче прижалась к Нэйтасу и зажмурилась.

– Леди Селена, – мягко сказал Нэйтас. – Можете меня отпустить. Вы в безопасности.

Я открыла глаза и настороженно огляделась. Мы были в лесочке у трассы, медведицы в пределах видимости не наблюдалось, а перед моими глазами маячила спина Нэйтаса. С трудом разжав сведённые судорогой страха пальцы, я вцепилась в надёжную руку своего спасителя, испугавшись, что упаду, не удержавшись на внезапно обмякших ногах. Нэйтас повернулся ко мне и поддержал меня под руку:

– Всё в порядке, леди Селена. Всё уже хорошо.

– А что случилось? – непослушными губами пробормотала я. – Почему я там оказалась? Я же хотела просто вернуться на несколько шагов, к поваленной берёзе.

– Наверное, вы не уточнили, где эта берёза должна находиться, – ответил мой учитель, успокоительно поглаживая меня по руке, вцепившейся в его локоть. – Сядьте, леди Селена, отдохните, успокойтесь.

Я кивнула. Он подвёл меня к упавшей берёзе, и я, с облегчением выдохнув, уселась на шершавый ствол и потянула Нэйтаса за собой. Он уселся рядом, скромно сложив руки на коленях.

– Спасибо. Ты мне жизнь спас. Я уж думала, конец мне пришёл, – повернулась я к нему. – А самое досадное, что я ведь тоже могла её остановить, я же знаю заклинание оцепенения, которым ты воспользовался. А вот с перепугу вообще всё из головы вылетело. И заклинание перехода, и все воспоминания о том, что я тоже колдовать умею. Совсем я ведьма никудышная, – погрустнела я.

– Ну, что вы, – кинулся утешать меня Нэйтас. – У вас просто практики мало было. Когда начинаешь что-то новое, всегда трудно. У вас всё получится, вот увидите. Вон вы как легко научились Личным Путём ходить. С первого раза. А это далеко не у каждого выходит.

– Да уж, – вздохнула я. – Так научилась, что ты меня еле спас.

И встала, почувствовав, что пришла в себя и уже не упаду без поддержки Нэйтаса:

– Идти надо. Мы и так уже задержались.

– Да, конечно, – Нэйтас тоже вскочил и вопросительно посмотрел на меня: – Куда пойдём?

– На ближайшую стоянку для дальнобойщиков. Сможешь правильно представить? Я пока не рискну.

Нэйтас протянул мне руку:

– Пойдёмте.

Я вцепилась в его ладонь… и через мгновение мы уже выходили из-за туалетной будки, располагавшейся немного в стороне от маленького кафе, стоящего на небольшом отдалении от трассы: так, чтобы останавливающиеся около него машины не мешали проезжающим мимо.

И я сразу поняла, что Стэнн был здесь. И удивилась: След я ещё не нашла, но в присутствии Стэнна не сомневалась. Кажется, я начинаю ощущать его даже без помощи талисмана.

Пройдя зигзагами через всю стоянку я, наконец, почувствовала След и пошла, ведомая им, к входу в кафе. И остановилась рядом с дверями, с недоумением повернувшись к Нэйтасу:

– Слушай, что можно так долго делать перед дверями кафе? Он тут топтался минут сорок.

– Может, ждал кого-то? – неуверенно предположил Нэйтас.

Я пожала плечами и вошла в кафе.

Нам повезло: кафе было практически пустым. Два человека жевали, сидя за столиком у окна, а кассир с уборщицей лениво пили чай, сидя у стойки.

– Приятного аппетита, – приветливо улыбнулась я им. Они молча кивнули и продолжили своё неспешное чаепитие.

– Девушки, скажите, пожалуйста, у вас тут вчера обедал такой высокий длинноволосый парень? С ним ещё девушка рыжая могла быть.

– У нас тут много кто обедает, всех не упомнишь, – ответила уборщица, но кассир вдруг дёрнула её за рукав:

– Это же тот, красавчик с гитарой! – И обратилась к нам: – Вы певца, что ли, ищете?

– Певца? – растерялась я. – Не знаю. Вроде, нет.

– Ну, длинноволосый, с хвостом на затылке. Весь в белом – и штаны светлые, и рубашка. Мы ещё удивились, что он такой нарядный путешествует с дальнобойщиком. И девчонка рыжая точно с ним была. Он тут минут сорок пел около кафе. И девчонка пела. Тоже голос приятный, но у него, конечно, лучше.

– По описанию – точно он, – подтвердила я. – Только что ж это он вдруг здесь распелся?

– Да на обед деньги зарабатывал. Сказал, что автостопом путешествует, денег нет, вот и перебивается, как может.

– Ясно, – кивнула я. Ай да Стэнн! Какой молодец! Ну, я же знала, что нигде он не пропадёт, сориентируется в любой ситуации.

– А что вы его ищете? – поинтересовалась уборщица.

– Да хотели вместе поехать, а мы опоздали, и он без нас уехал. А мы его теперь никак догнать не можем, – с ходу придумала я удобоваримую легенду. – Он вчера во сколько отсюда уехал?

Женщины задумались:

– Это до Петькиного мусоровоза было, или после? – спросила кассир.

– После. Точно после! – уверенно заявила уборщица. – Петька уехал, когда они чай пили. Я ещё на часы посмотрела, подумала: что-то Петька припозднился сегодня. А вскоре после этого они и ушли.

И решительно заявила:

– В пять часов это было. Точно – в пять.

– Спасибо большое! – от души поблагодарила я женщин и потянула Нэйтаса к выходу.

– Ну, что? Расстояние сокращается! – выйдя из кафе, обрадовано поделилась я своим наблюдением с Нэйтасом. – После Москвы мы отставали от него на сутки, а теперь, если предположить, что ночью они, всё-таки, спали, а не ехали, то разница получается в несколько часов. Ещё два-три рывка, и мы его догоним! Главное, успеть это сделать до Москвы, а то там искать сложно будет, очень уж народу много. Пошли к следующей стоянке!

Мы опять спрятались за туалетные будочки и через пару секунд оказались около железнодорожного переезда, недалеко от поднятого шлагбаума.

Я недоумённо огляделась:

– Слушай, но это же не стоянка.

И почувствовала след Стэнна. Нэйтас и слова не успел сказать, как я потащила его к переезду:

– Они здесь, видимо, долго у шлагбаума стояли, поезд пропускали. Самыми первыми были, немного не успели проехать.

И тут раздался трезвон и шлагбаум стал опускаться.

– Это что? – с любопытством спросил Нэйтас.

– Сейчас поезд пройдёт. Шлагбаум опускают, чтобы машины остановились вовремя, под поезд не попали.

И поторопила:

– Ну, пошли дальше?

Но Нэйтас просительно поглядел на меня:

– Леди Селена, давайте на поезд посмотрим. Это ведь недолго.

Мысленно улыбнувшись его ребяческой любознательности, я согласилась:

– Ну, давай посмотрим.

Тем более, что шлагбаум начал опускаться почему-то довольно поздно, мы уже слышали постукивание колёс приближающегося состава.

И тут случилось непредвиденное. Старый, раздолбанный Москвичонок решил проскочить переезд перед самым носом довольно быстро идущего поезда. Миновав по встречке шлагбаум, он газанул, стараясь быстрее проехать опасный участок и – заглох прямо на рельсах. Водитель – мальчишка лет семнадцати-восемнадцати, побелев, дёргал ключ зажигания, а рядом вжался в кресло пацан лет десяти. Состав приближался, как мне показалось, со скоростью ракеты. Рядом дико завопила какая-то женщина, загомонили мужчины, но никто не рванулся на помощь пацанам: слишком близко был уже гудящий во всю мочь поезд. Никто, кроме Нэйтаса. Одним прыжком преодолев разделяющее его от Москвичонка расстояние, он подхватил его под бампер и мощным толчком выбросил с рельсов. А сам отпрыгнуть уже не успел. Истерично гудящий локомотив толкнул его, подмяв под себя и, скрипя тормозами, пронёсся мимо, а я стояла, зажав руками рот, не в силах шевельнуться и, не мигая, смотрела на место гибели друга. Слёзы текли по щекам, но я не замечала их, пытаясь справиться с желанием закричать так же дико, как всего несколько секунд назад кричала женщина.

И вдруг я услышала мыслезов: «Леди Селена, помогите мне».

Я вздрогнула и начала оглядываться в поисках зовущего на помощь Нэйтаса.

«Нэйтас, ты где? Я не вижу тебя!»

«Я в кустах сзади вас, обернитесь».

Я кинулась в кусты. Продравшись через колючие ветки, я увидела сидевшего на земле бледного Нэйтаса.

– Слава Богу, ты жив! – радостно воскликнула я и тут заметила расплывающееся на рукаве его рубашки кровавое пятно.

– Что это? – испуганно спросила я.

– Я руку сломал. Немного не успел, поездом задело в последний момент, когда я уже уходил, – с трудом выдавил он. – Я не смогу сам её залечить, для этого обе руки нужны. Помогите мне.

– Конечно. Сейчас, – я растерянно обернулась, думая, где мне взять шину и бинты. – Я сейчас у водителей попрошу бинт, перевяжу тебя.

– Не надо просить, леди Селена, – сквозь зубы произнёс этот герой. – Вы наверняка сами умеете лечить.

И я вспомнила, наконец, что я – тоже колдунья.

– Что ж я такая бестолковая-то! – выругала я себя и опустилась перед Нэйтасом на колени, вспоминая заклинание обезболивания. – Только я переломы сращивать не умею, а у тебя, судя по всему, он к тому же ещё и открытый. Я сейчас кровь остановлю, и пойдём домой, к Ефросинье Анисимовне.

– А как же лорд Стэнн? – простонал Нэйтас, но я не ответила. Собрав в кулак всё своё мужество, чтобы укротить бьющую меня дрожь, я начала колдовать над его рукой. И минуты через две заметила, что бледные щёки парня вновь порозовели, а пятно на рукаве перестало увеличиваться.

– Ну, как ты? – заглянула я в его глаза. – Легче-то хоть стало?

– Да, спасибо, – слабо улыбнулся он. – До дома доберусь. Только я не уверен, что смогу сейчас пройти Личным Путём, придётся вам меня вести.

– Это что? Проверка? – недоверчиво глянула я на колдуна, но тут же поняла, что он не врёт. Он действительно сейчас не в силах сосредоточиться и его может занести куда угодно. Как меня сегодня утром.

– Вставай, герой, – вздохнула я, подставляя ему своё плечо.

– Как там мальчишки? – встав, оглянулся на дорогу Нэйтас.

Я тоже повернулась, пытаясь разглядеть, что происходит с той стороны остановившегося состава, но так толком ничего и не увидела.

– Ничего не вижу, – пожаловался Нэйтас.

– Я тоже, – вздохнула я.

– А вы с закрытыми глазами посмотреть попробуйте, – посоветовал этот великий педагог. – У вас это хорошо получается.

Я хмыкнула и закрыла глаза. И, действительно, увидела собравшуюся возле Москвича галдящую толпу. А у самой машины, привалившись к дверце, стоял всё ещё не верящий в своё спасение бледный парнишка, крепко прижимая к себе ревущего от пережитого страха пацана.

– Всё у них нормально. Живы и даже здоровы, если не считать шока, вызванного испугом. Сейчас им мужики накостыляют по шее – быстро в себя придут, Шумахеры хреновы, – проворчала я, открывая глаза. – Всё, держись за меня крепче, сейчас пойдём.

Я обняла Нэйтаса за талию, снова зажмурилась и представила полянку перед избушкой Бабы Яги. Прошептала заклинание и услышала испуганный голос Ефросиньи Анисимовны:

– Ой, ты, батюшки! Что ж это у вас случилось-то?

Я открыла глаза и чуть не расплакалась от облегчения: получилось!

– Нэйтас руку сломал, Ефросинья Анисимовна, а я лечить переломы не умею. Обезболила только. И вот, к вам доставила.

– Сейчас, сейчас, милок, – перехватила у меня Нэйтаса Баба Яга. – Пойдём в избушку, живо два тебя вылечим, не переживай.

Они поднялись по ступенькам и скрылись в избе, а я без сил опустилась на пень. Что-то слишком экстремальным получилось утро, не по моим нервам. Сперва – медведица, потом – Нэйтас со своим героизмом…

Подышав с полчаса свежим лесным воздухом, я, наконец, пришла в себя настолько, что решилась зайти в избушку и посмотреть, как там дела у Нэйтаса.

Нэйтас сидел на табурете посреди комнаты, обнажённый до пояса, а стоящая рядом с ним Баба Яга производила какие-то манипуляции с его рукой. Крови уже не было, кости из-под кожи не торчали, но вид у Нэйтаса был по-прежнему измождённый. Да и не удивительно: по всему левому боку, от плеча, расплывался тёмно-фиолетовый синяк, уходя по бедру под брючину.

– Ох, ты, – охнула я. – Это тебя здорово локомотивом-то задело. Слава Богу, что жив остался.

И с тревогой спросила Ефросинью Анисимовну:

– Он себе внутренности не отбил? Вы его вылечите?

– С внутренностями всё в порядке, – отмахнулась та. – Пара ребер вот ещё треснула, но это мы сейчас живо поправим. Завтра как новенький будет!

– Завтра? – погрустнела я. Что ж, значит, поиски откладываются. И разница во времени опять увеличится до суток, а может, и больше.

Нэйтас виновато посмотрел на меня:

– Простите, леди Селена. Я не думал, что так получится.

– Да не за что тебя прощать-то, – вздохнула я. – Ты молодец. Ты всё правильно сделал.

– А что он сделал-то? – поинтересовалась Ефросинья Анисимовна, аккуратно подвешивая руку Нэйтаса на завязанный узлом у него на шее платок. – До завтра так походишь, пусть кость срастётся покрепче. А сейчас я тебе рёбра полечу, – скороговоркой проговорила она ему и снова повернулась ко мне: – Давай, рассказывай, а то мы с Горынычем уж извелись от любопытства, а герой этот молчит, как партизан.

Я снова посмотрела на устало сидящего Нэйтаса:

– Ему сейчас не до рассказов. В общем, слушайте.

И я в красках живописала всё, что случилось с нами за те два часа, которые мы отсутствовали.

– Ну, герой, – восхитилась Баба Яга. – А чего ж просто не колдонул-то? Машина бы сама из-под поезда вылетела, и ты бы цел остался.

Нэйтас пожал здоровым плечом:

– Растерялся я как-то. На поезд смотрел, поздно заметил, что на рельсах творится.

А Баба Яга обратилась ко мне:

– А ты и вправду пророк! Как ты вовремя решила поучиться телепортироваться. Как бы ты иначе Нэйтаса домой доставила?

– Ну, да, – удивлённо согласилась я. – Ни раньше, ни позже вдруг учиться приспичило.

И обратилась к Ефросинье Анисимовне:

– Можно, я вам лечить помогу? Хоть попрактикуюсь. А то, как сегодня выяснилось, я здесь вообще забыла, что колдовать умею. Если б Нэйтас не напомнил, я бы, наверное, до сих пор там бинты искала, чтобы руку ему перевязать.

– Да пожалуйста, – кивнула та. – Переломы я уже залечила, пойду, отвар жизненной силы ему приготовлю, а ты пока синяки обезболь, да убери, сколько получится.

И обратилась к Степану Ильичу:

– Горыныч, слетай-ка в лес, травка у меня одна кончилась, набрать бы надо.

Они вышли из комнаты, а я подошла к внезапно покрасневшему Нэйтасу:

– Так. Я сейчас тебе скажу, что делать буду, а ты слушай и поправляй, если что не так. Сначала надо прочитать заклинание обезболивания. А потом – одновременно сделать пасс удаления подкожной крови и прочитать заклинание заживления сосудов. И в конце – пасс регенерации тканей добавить на всякий случай. Правильно?

Нэйтас, не глядя на меня, молча кивнул.

– А то, что гематома[23] у тебя такая большая, роли не играет? Может, надо ещё какое-нибудь заклинание усиления прочитать, или дополнительный пасс сделать?

Нэйтас помотал головой:

– Просто делайте частями, не сразу на весь кровоподтёк. И лучше – в два приёма. Сначала убирать как бы начерно, самые большие сгустки, а потом уже долечивать до конца.

Я кивнула и склонилась над его плечом, начав лечение. Нэйтас замер, и у меня появилось ощущение, что он даже дышать перестал. Я заволновалась:

– Что? Больно?

– Нет, – мотнул головой парень.

– Ну, ты дыши тогда, а то в обморок рухнешь.

Нэйтас снова порозовел и, отвернувшись, старательно задышал. А я продолжила лечение, спускаясь вниз, от плеча к ногам, и, примерно через полчаса, дошла до бедра, скрытого под брюками.

– Нэйтас, сними брюки, – попросила я. – Я не вижу, что дальше делается.

– Не надо дальше, – в панике забормотал наш герой. – Дальше я сам, спасибо.

– Куда ты сам? – возмутилась я. – У тебя рука ещё не работает, а гематому надо убрать сейчас, чтобы осложнений не было.

И в этот момент в комнату вошла Ефросинья Анисимовна с чашкой лечебного отвара.

– Что у вас тут происходит? – поинтересовалась она, поглядев на моё возмущённое лицо.

– Я сверху всё убрала, – начала объяснять я. – А на ноге я не вижу, что делается. Попросила снять брюки, а он такой шум устроил!

Красный, как рак, Нэйтас умоляюще поглядел на Бабу Ягу;

– Дальше я сам смогу, правда. У меня с рукой уже всё в порядке!

И решил, было, продемонстрировать возможности своей заживающей руки, но Ефросинья Анисимовна сердито сказала:

– Цыц!

И он замер, так и не успев достать руку из платка.

А Баба Яга повернулась ко мне:

– Селена, выйди-ка минуток на пятнадцать-двадцать, погуляй. А потом я тебя научу мазь заживляющую делать, намажешь этого героя.

Я сердито пожала плечами и, выходя из комнаты, услышала зловещий шёпот Бабы Яги:

– А ну, снимай штаны, пока я их тебе на лоскуточки не порвала.

«Вот как просить-то надо», – усмехнулась я, закрывая за собой дверь. Забавный всё-таки парень этот Нэйтас. Герой, каких поискать, а по таким пустякам переживает.

Погуляв минут пятнадцать на полянке, я прошла на кухню и, налив себе большую кружку чаю, начала жевать испечённое Ефросиньей Анисимовной печенье и думать, как же нам теперь искать Стэнна. Я так надеялась, что мы настигнем его уже сегодня, но подвиг Нэйтаса спутал мне все планы, и у меня появилось опасение, что мы не успеем догнать Стэнна до его приезда в Москву. А искать его в этом муравейнике…

Но я не успела ничего придумать, потому что в этот момент скрипнула входная дверь и знакомый голос спросил:

– Уважаемые, есть кто дома?

Я выглянула с кухни и увидела стоящего у дверей Игоря Николаевича. Вздохнула: сейчас начнётся… и ответила:

– Все дома.

– Да я уж вижу, – усмехнулся подполковник и двинулся к комнате.

– Заходите сюда, – позвала я, перекрывая ему проход. – Там у нас немного занято.

Игорь Николаевич с весёлым удивлением поднял брови:

– И чем же это у вас там немного занято?

– Лечением, – пробурчала я. – Нэйтас приболел слегка.

– Угу, – кивнул подполковник. – Приболел, значит. Слегка. Совсем чуть-чуть!

И, отодвинув меня в сторону, открыл дверь и прошёл внутрь. Я зашла следом.

Нэйтас, в одних трусах, стоял рядом с табуретом, поставив на него ногу, а Баба Яга, склонившись над ней, долечивала ему голеностопный сустав.

– И что это с нашим гостем случилось? – насмешливо спросил подполковник. – Как же вы так не уследили?

– Да вот, ногу подвернул, по лестнице спускаючись, – Баба Яга, кряхтя, выпрямилась и посмотрела на нежданного гостя. – Да руку чуть приушиб, падая. Вот и лечу теперь.

Нэйтас шарахнулся в угол и стал поспешно натягивать штаны.

– Два часа подвёрнутую ногу лечите? Ай-яй-яй, что-то хватку теряете, Ефросинья Анисимовна. Раньше вам на это пяти минут хватало.

– Старею, милок, старею, – прошамкала Баба Яга. – А потом, с чего ты взял, что я её два часа лечу? Только-только вот начала.

– Ну-ну… – Игорь Николаевич сел за стол и открыл ноутбук. – У меня тут запись одна есть интересная, хотите посмотреть?

– А чего ж не посмотреть, коли предлагают? – согласилась Ефросинья Анисимовна. – Сейчас только Степана Ильича кликну, чтоб потом не обижался, и поглядим.

Дед Горыныч вошёл тотчас, словно за дверью ждал:

– И что, милай, ты нам показывать собираешься? – поинтересовался он, садясь за стол поближе к ноутбуку.

Подполковник, не отвечая, нашёл нужную папку и открыл видео, скачанное, судя по всему, с чьёго-то видеорегистратора. И я увидела знакомый переезд и нас с Нэйтасом, стоящих у самого шлагбаума спиной к записывающей камере. И еще раз, уже со стороны, посмотрела на подвиг Нэйтаса и на себя, сперва замершую с поднятыми к лицу руками, а потом резко кинувшуюся в кусты. Меня передёрнуло от воспоминаний, и я отвернулась от монитора.

– Ух, ты, – одобрительно протянул Горыныч. – А ну-ка, милок, покажи-ка ещё раз, подробности хочу разглядеть.

Подполковник снова включил запись и серьёзно поглядел на Нэйтаса:

– Значит, ногу подвернул, да руку приушиб? Как вы вообще живы остались? Вас же там до сих пор ищут, не могут понять, куда ваше расплющенное тело подевалось. Вдоль путей всё прочесали, а вот в кусты, как леди Селена, заглянуть не догадались.

И рассвирепел:

– Я просил вас не высовываться? Сидеть тихо? Сейчас эта запись по всем телеканалам пройдёт, Гэттор увидит, поймёт, что вы его ищете.

– А, по-вашему, надо было дать мальчишкам умереть? – разозлилась я. – Стоять и ждать, когда на них поезд наедет? Вот тогда бы уж точно тела нашлись, никуда бы не делись! Нэйтас всё правильно сделал! Его наградить надо за героизм, а вы тут кричите.

Игорь Николаевич помолчал, хмуро оглядел нашу компанию и приказным тоном заявил:

– С сегодняшнего дня сидеть здесь и не высовываться! Стэнна мы сами найдём. А вам жизнью рисковать совершенно не обязательно. Понятно?

– Нет, – неожиданно ответил Нэйтас, чем меня очень удивил. Вот от него-то я точно не ожидала возражений. Хотя бы потому, что в Кэтанге возражать старшим по званию не принято.

– Что вам не понятно? – устало спросил подполковник.

– Лорд Стэнн – мой начальник. И я по долгу службы обязан приложить все усилия для его спасения. Иначе мне просто придётся уйти из полиции, как не выполнившему должностные обязанности. А мне нравится моя работа. Ну, а риск – обычная часть нашей службы. Вы ведь тоже рискуете, но не считаете это подвигом, правда?

– Я согласна с Нэйтасом, – подхватила я. – Стэнн – не только мой начальник, а ещё и мой жених. И я приложу все силы, чтобы найти его прежде, чем его отыщет Гэттор. Я не красна девица, чтобы в такой сложной ситуации сидеть у окошка и слёзки вышитым платочком утирать. Я тоже полицейский и могу сама решать, рисковать мне или нет, когда дело касается жизни любимого мной человека. А вы бы лучше на нас не кричали, а сотрудничество бы предложили. Вместе-то быстрее бы сработали, чем друг другу палки в колёса вставляя.

– Тааак, – протянул подполковник и повернулся к деду Горынычу.

– Ну, а мы что? Мы – ничего, – степенно погладил бородку Степан Ильич. – Мы ведь как рассуждаем? Пришли к нам гости из другого мира, ничего у нас не знают, с народом местным незнакомы, обычаев не ведают. Как бы по незнанию в беду не попали. Оградить их надо от неприятностей-то. А кто это лучше нас сделать сможет? То-то… Так что, милок, хочешь ты или нет, а мы гостей своих в беде не бросим.

– И почему я не удивлён? – пробормотал подполковник и закрыл ноутбук. – Ладно. Согласен. Давайте сотрудничать. Расскажите мне всё, что успели накопать за это время.

– Расскажем, – согласилась я. – Но с условием, что вы тоже расскажете то, что стало известно вам. Иначе ничего говорить не будем.

– Шантажистка, – усмехнулся подполковник. – Собственно, я за этим и шёл. Появилось у нас несколько вопросов, на которые только вы ответить сможете.

И обратился к Бабе Яге:

– Ефросинья Анисимовна, а приготовьте-ка нам чайку. Посидим, пообщаемся. Разговор долгий будет.

Мы с Нэйтасом радостно переглянулись и сели за стол, готовясь открыть новую веху в истории Кэтанга: сотрудничество полицейских разных миров.

Ефросинья Анисимовна разлила по чашкам чай, села рядом с Горынычем, и Игорь Николаевич вытащил из папки несколько снимков и выложил их на стол:

– Посмотрите, есть ли среди этих артефактов нужные Гэттору?

Нэйтас внимательно рассмотрел все снимки и уверенно отобрал два из них:

– Вот эти точно нужны. А остальные – не знаю. В той книге, которую мы смотрели, описаны были не все, только самые важные.

– А Жезл, который вы нашли – важен?

– Без него вообще ничего не получится. Жезл – ключ. Именно его надо поставить в центр круга ровно в полночь. И, если все артефакты вокруг него будут разложены правильно, то из Жезла хлынет струя Силы, которая напитает колдующего и наполнит его такой мощью, что ему ничего не страшно будет. Любое колдовство будет от него отскакивать, пули не смогут его убить, меч не разрубит. В общем, он будет защищён от любого влияния извне, а его могущество возрастёт многократно. Он научится управлять силами природы: поворачивать реки, перемещать моря, крушить горы, устраивать землетрясения. Словом, сможет всем устроить весёлую жизнь.

– Да уж, – помрачнел подполковник. – Всё дело в том, что вот эти два экспоната были выкрадены из запасников одного из наших музеев ещё в прошлом году, полиция тогда так вора и не нашла. Теперь понятно – почему. А у меня к вам вопрос: где может Гэттор хранить все собранные артефакты – у вас или у нас?

– Могу только сказать: не у нас, – ответил Нэйтас. – Мы его поймать не могли именно потому, что он, выкрав очередной артефакт, уходил через Портал между Мирами. Но, помимо этого мира, Гэттор мог устроить тайник в любом другом, он во многих побывал.

– Ладно. Про другие миры пока думать не будем. Возьмём за основу предположение, что артефакты спрятаны здесь. Есть у нас одна задумка, как найти тайник Гэттора, но для этого нам нужен сильный колдун. Вы сможете нам помочь?

Нэйтас качнул головой:

– Я – вряд ли, а вот лорд Стэнн – запросто. Он очень мощный колдун, даже сильнее Гэттора.

– А почему вы тогда его найти никак не можете? – удивился Игорь Николаевич. – Мощные колдуны обычно не теряются.

– Проблема у него, – неохотно призналась я. – Памяти он лишился, не помнит, что колдовать умеет.

– Это как он умудрился? – снова удивился подполковник.

– Да вот… бывают в жизни неудачи, – неопределённо ответила я, не собираясь раскрывать главный проигрыш в жизни Начальника Тайной Магической Полиции. Но от Игоря Николаевича отделаться было не так-то просто, и пришлось мне рассказать, чем закончилась страшная битва в Московском скверике. А заодно и саму битву показать. Собственно, правильно сделали, что показали. Видео произвело сильное впечатление на сдержанного подполковника:

– Силён! – восхищённо сказал он, глядя на лёгкость, с которой Стэнн отбил удар Гэттора. – Вот такой колдун нам и нужен. Только что нам с его памятью делать?

– Главное – его найти. А память я ему вернуть смогу, это не так уж и сложно, – уверенно сказал Нэйтас. – Мы шли по его следу, почти догнали, но вот… пришлось возвращаться.

Нэйтас опять виновато поглядел на меня. Но я не стала его утешать, причитая, что он ни в чём не виноват, потому что в этот момент мне пришла в голову простая мысль, как найти Стэнна.

– Игорь Николаевич! – я даже подскочила на месте от возбуждения и ещё, пожалуй, от удивления, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. – Вы же можете связаться с гаишниками? Пусть они остановят фуру Блогера и вам сообщат. А мы туда телепортируемся и Стэнна заберём.

– Что за Блогер? – деловито спросил Игорь Николаевич, доставая мобильник.

– Это дальнобойщик, с которым сейчас Стэнн едет.

И я коротко ввела подполковника в курс дела.

– И где он может быть? Какую дорогу проверять?

– А это мы сейчас вам покажем, – Баба Яга выбралась из-за стола и принесла ноутбук. – Смотрите, что мы нашли. Он, оказывается, не только блог ведёт, а ещё и в соцсетях фото выкладывает. В блоге он описывает, что видел, а в сеть выкладывает сиюминутные фото на каждой остановке с короткими надписями, где этот снимок сделан. Сейчас посмотрим его последние селфи и узнаем, где его искать.

Я прильнула к экрану, а Ефросинья Анисимовна не спеша начала пролистывать фотографии. На первых были виды природы, на фоне которых стоял мощный бородач в бандане и кожанке. Он больше походил на байкера, чем на шофёра-дальнобойщика. Блогер оказался настоящим силачом, и я подумала, что, по крайней мере, от нападения каких-нибудь гопников он Стэнна защитить сумеет, и это меня слегка успокоило. Но потом я увидела следующие фотографии, и всё моё спокойствие мгновенно улетучилось. На всех них были запечатлены Стэнн и Саша. Саша и Стэнн. Оба – симпатичные, молодые, улыбчивые, они смотрели в камеру открытым, доверчивым взглядом и производили впечатление молодожёнов, поехавших в своё первое совместное путешествие.

– Чёрт… – пробормотала я и, схватив первую попавшуюся чашку, большими глотками выпила уже остывший чай. Баба Яга хотела что-то сказать, но я, со стуком поставив чашку, резко выставила руки ладонями вперёд, останавливая её: – И не надо меня успокаивать. Я сама всё понимаю.

И повернулась к подполковнику:

– Короче, найдите мне Стэнна, пока он жениться не успел. А то я его своими руками придушу, и вы останетесь без нужного вам колдуна.

– Ясно, – улыбнулся тот. – Сделаем.

И, набрав на мобильнике номер, стал договариваться с каким-то Славой о поиске фуры.

– Только смотри там, без грубости! Ребята нормальные едут, не преступники. К тому же пассажир – иностранец. Чтобы без международного скандала обошлось! Пусть задержат, посмотрят у водителя документы, а пока груз будут проверять, мы уже и подоспеем. Действуй давай.

Игорь Николаевич засунул мобильник в карман и, усевшись за стол, окинул нас внимательным взглядом:

– Всё. Сидим, ждём. Думаю, они его быстро обнаружат. А мы пока побеседуем.

И подполковник начал расспрашивать Нэйтаса о Гэтторе и о его возможностях.

Но время шло, а фура не находилась. Минут через сорок Игорь Николаевич развёл руками:

– Прошу прощения, но мне пора. У меня совещание через десять минут.

– А как же Стэнн? – расстроилась я.

– Обещаю: как только получу информацию о фуре, сразу сообщу вам. Ждите.

И подполковник исчез. А мы сели пить чай.

Прошло ещё полчаса. Потом – ещё час. Мне уже не сиделось, я то бродила по комнате, то выходила на улицу и гуляла по лесу. Потом, в панике от мысли, что все уже ушли, а меня позвать забыли, возвращалась к избушке и топталась у крыльца, не зная, сидеть ли в комнате, или снова идти в лес.

– Гуляй спокойно, – наконец, не выдержала Баба Яга. – Ну, куда мы без тебя уйдём, сама подумай.

– Да знаю я, что не уйдёте, – с досадой ответила я. – Просто не гуляется мне уже. А вдруг опять что-то случилось?

– Ну, не можешь гулять, делом займись.

– Каким? – в отчаянии воскликнула я. – Мне в голову ничего не идёт!

– Ну… – задумалась Ефросинья Анисимовна. – Хочешь, я тебя научу заклинания снимать? Вдруг пригодится?

– Хочу! – обрадовано воскликнула я. – А с кого снимать будем?

– Да хоть с Нэйтаса, – кивнула Баба Яга на сидящего на диване молодого колдуна.

– Так вы сами сказали – чист он, как младенец, – растерялась я. – Что с него снимать-то?

– Ну, долго ли наложить новое.

Нэйтас встревожено поглядел на жизнерадостно улыбающуюся колдунью:

– Хватит с меня заклинаний!

– Да мы ненадолго, – успокоила его Баба Яга. – Селена тебе его быстро снимет.

– А какое заклинание вы на него накладывать собираетесь? – у меня уже руки чесались скорее начать Нэйтаса расколдовывать.

– Да то же самое и наложу, которое у него было. Заклинание молчания. Совершенно безопасное, если встречное не накладывать.

– Встречное – это какое? – не поняла я.

– Само заклинание молчания для человека совершенно не опасно. Но вот если кто-то захочет его разговорить, и наложит на него чары болтливости, тогда, чтобы не дать околдованному выдать его секрет, заклинание его убьёт.

– Ой, – сказала я и посмотрела на насупившегося Нэйтаса. – Но мы ведь не будем встречное накладывать, правда?

– Нет, конечно, – согласилась Ефросинья Анисимовна. – Я ж тебя учить буду снимать, а не накладывать. Накладывать-то сложнее, а у нас сейчас не так много времени, в любой момент прервать могут.

– Вот именно, – хмуро отозвался Нэйтас. – Вы ринетесь искать лорда Стэнна, а я опять зачарованный останусь?

– Ни в коем случае! – решительно ответила колдунья. – Я его тебе в момент сниму, не переживай.

– Нэйтас, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – умоляюще сложила я руки. – Мы тебя ни за что заколдованным не оставим, правда-правда!

Нэйтас вздохнул и нехотя согласился:

– Давайте, колдуйте.

– Так. О чём ему говорить нельзя будет?

– О том, что ему ваш малиновый пирог нравится! – быстро сказала я, думая, что даже если мы и не успеем расколдовать Нэйтаса, это будет самое безобидное колдовство на свете.

– Хм… а если я обижусь? – фыркнула Баба Яга и сделала пасс руками. – Нэйтас, ты мой пирог с малиной любишь?

Нэйтас побледнел, потом покраснел и забормотал:

– Ну… как сказать… я с вишней люблю.

– Врёшь ты всё, – с удовлетворением сказала я. – Ты весь малиновый пирог в одиночку съел, я еле кусочек попробовать успела.

И повернулась к Ефросинье Анисимовне:

– Ну, рассказывайте, как его расколдовывать?

– Чтобы снять заклинание, надо увидеть его мысленным взором, а потом применить против него антизаклинание, – начала объяснять баба Яга. – Но, если ты не в курсе, что надо сказать, то знай: некоторые, наиболее простые заклинания, можно легко снять руками. Закрой глаза и посмотри на Нэйтаса внутренним взором. Что ты видишь?

Я старательно зажмурилась и вызвала перед собой образ зачарованного колдуна. И вдруг увидела, что он весь покрыт каким-то сиреневым налётом.

– Ой, – испугалась я. – И что с этим делать?

– А это уж твоё дело. Можешь представить, что на него сверху сильный душ льётся и смывает всю эту пакость. А можешь просто вообразить, что у тебя в руках тряпка, и вытереть его чисто-начисто. Или увидеть, как покрывающая его субстанция сама начинает отваливаться. Способ роли не играет, главное, сделать это так, чтобы ни кусочка заклинания на нём не осталось. И чтобы около него его тоже не было. Пусть в землю уходит, да поглубже, прямо к центру земли-матушки, чтобы сожгло его там огнём, тепло дарующим.

Я кивнула и мысленно окатила Нэйтаса таким водопадом, что, если бы это происходило наяву, его бы точно смыло из избушки. А потом взяла тряпочку и отполировала так, что он заблестел. Тряпочку выбросила в вырвавшийся из-под земли сноп огня и открыла глаза.

Баба Яга хохотала, сидя за столом.

– А что смешного? – недоумённо спросила я.

– Да уж больно ты старательная ученица, – отсмеявшись, ответила та. – Вполне хватило бы небольшого душа. Да и полировкой заниматься было не обязательно.

И повернулась к Нэйтасу:

– Ну, что, друг милый, нравится тебе мой малиновый пирог?

– Очень, – улыбнулся Нэйтас. – В жизни ничего вкуснее не ел.

– Ура! – заорала я. – Получилось!

– Только учти, – предупредила Ефросинья Анисимовна, – такой способ для смертельных заклинаний не годится. Если начать их так смывать, можно только хуже сделать. И не только тому, на кого заклинание наложено, но и себе. Там обязательно антизаклинания нужны. Причём, сказанные в первые две-три минуты. Потом – поздно будет.

А потом Баба Яга с уважением посмотрела на меня и добавила:

– Ты и вправду сильная колдунья. Я опасалась, что ты не сможешь увидеть заклинание. Это не у каждого получается.

– Правда? – удивилась я. – Но это же просто!

– Для тебя, видимо, да, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна. – А вот колдуны в Трамене не смогли его разглядеть, поэтому до сих пор заколдованные и ходят. Снимать заклинание антизаклинанием не сложно, опытный маг за несколько секунд справится. Сложность в том, чтобы понять, какое заклинание наложено. Для этого как раз и нужно внутреннее видение, а им, к сожалению, владеют не все.

Я хотела задрать нос и погордиться своей уникальностью, но тут Игорь Николаевич прислал мыслезов: «Приходите на пост ГИБДД, тут что-то странное происходит».

– Скорее! – крикнула я. – Нас подполковник зовёт!

Мы ринулись на пост. Когда вся наша орава влетела в будочку дорожной полиции, самим полицейским пришлось выйти, настолько там стало тесно. Игорь Николаевич стоял у стены и с досадой смотрел на сидящего на стуле здоровенного парня. Увидев нас, кивнул на него головой:

– Блогера нашли. Поломка какая-то была, задержался в пути. Ребята переусердствовали: вместо того, чтобы нас к машине вызвать, они его сюда привезли, а фуру на дороге под охраной оставили.

– А где Стэнн? – вскинулась я.

– Не было с ним Стэнна. Утверждает, что вышли они где-то по дороге. Куда пошли – не знает.

– Да что ж это такое! – скрывая выступившие на глазах слёзы, я отвернулась к окну.

– Не расстраивайтесь так, Селена, – сочувственно произнёс Игорь Николаевич. – Найдём мы вашего Стэнна, никуда он от нас не денется.

– Селена? – подпрыгнул на стуле Блогер. – Вы – Селена?

– Да, а что вас так удивляет? – прямо скажем, я была не в настроении выслушивать расспросы по поводу моего имени.

– Значит, вы Селена… Стэнн много о вас рассказывал.

– Что?! – Сердце моё отчаянно забилось. – Но он же память потерял, что он мог обо мне рассказывать?

– Вы знаете, он тоже удивлялся. Говорил: ничего не помню – кто я, откуда, кем работал, а вот Селену помню. И очень хотел вас найти. Правда, почему-то думал, что вы в Москве живёте. У него два слова в памяти застряло: Селена и Москва. Поэтому он туда и ехал. А вы его, значит, здесь искали. – и, покачав головой, сокрушённо вздохнул, – Вот это я лоханулся.

– А вы-то тут при чём? – эхом вздохнула я.

– Так это же я их из машины высадил. Точнее, не высадил, а… Я и сам не понял, что произошло.

– Ну, так расскажите подробнее, – заинтересовался Игорь Николаевич.

Блогер почесал в затылке и, прокашлявшись, начал неторопливый рассказ:

– Я гаишников издалека увидел. Удивился: сколько здесь езжу, никогда они тут не стояли. Ну, и решил, что у них опять какая-то спецоперация. Значит, думаю, шерстить будут по полной. А у меня в кабине два пассажира без документов. И высадить их негде – кругом голое поле, до леса – с полкилометра. Ну, я и подосадовал, что, мол, хотел бы вас спрятать, да некуда. А Стэнн вдруг заулыбался и говорит: «Да нет проблем!» Я и отвернулся-то на секунду, в зеркало заднего вида посмотреть, не обгоняет ли кто, поворачиваюсь – а их нет. И тут меня гаишники и тормознули. Поудивляться даже не успел.

– Чёрт! Они же в машине остались! Завесу невидимости применили! – заорала я, кидаясь к двери. – Нэйтас, быстро туда!

Нэйтас успел схватить меня за руку, когда я пролетала мимо него. Вот что значит – хорошая реакция.

– Леди Селена, а телепот… тьфу, пошли, короче.

И увёл меня к машине Личным Путём. Остальные рванули за нами.

Мы высыпались на дорогу, как горошины из мешка. Гаишники, сторожившие фуру, только глазами захлопали, когда на трассу неизвестно откуда толпа народу вывалилась.

Я кинулась к машине:

– Стэнн!

И тут же поникла:

– Опоздали. Нет их уже. Ушли.

И уселась прямо на асфальт, привалившись к колесу фуры, тоскливо думая, что, видимо, эта бестолковая погоня никогда не закончится.

– Селена, хватит сидеть, – затормошила меня Ефросинья Анисимовна. – Если они пошли пешком, то не могли далеко уйти. Времени немного прошло. Спроси свой талисман, куда они двинулись?

– Да я и без талисмана могу сказать, куда, – вздохнула я. – Прямо по дороге. Если в очередную попутку не сели.

И вдруг мне в голову пришла мысль, которая мгновенно поставила меня на ноги.

– Слушайте, если он применил завесу невидимости, значит, к нему вернулись его способности, а, возможно, и память! Я сейчас попробую связаться с ним!

И прикрикнула на всех:

– Ну-ка, тихо!

Как будто внешний шум мог помешать мне разговаривать на мыслеречи. Тем не менее, все послушно замолчали. Даже гаишники, которым Игорь Николаевич пытался объяснить происходящее.

Я закрыла глаза и сосредоточилась так, будто первый раз говорить на мыслеречи собиралась. И осторожно произнесла:

«Стэнн!»

И обострившимися чувствами ощутила лёгкое волнение Стэнна, который уже услышал, но ещё не понял, кто его зовёт. И закричала радостно:

«Стэнн, это я, Селена. Стэнн, ты где?»

И услышала удивлённо-радостный ответ:

«Селена! Ты где, Селена?»

«Я здесь, у машины, на которой вы ехали. А ты где?»

«Недалеко, километрах в трёх от неё. Только что поворот прошли».

«Стой там и не двигайся! Сейчас мы туда придём».

«Жду», – ответил Стэнн, а я радостно завопила:

– Ура! Мы нашли его! Он рядом, в трёх километрах. Он нас ждать будет. Тут где-то поворот должен быть, а он – рядом с ним. Пойдёмте!

Все, кроме подполковника, радостно загомонили, но и он довольно заулыбался.

– Пошли, – приказала я Нэйтасу, подавая ему руку, и тут мимо нас на огромной скорости пролетела тяжело гружёная фура.

«Совсем свихнулся, что ли», – мимоходом подумала я, а гаишники вдруг засвистели, замахали палочками и кинулись к своей машине.

– Сейчас будет погоня, – фыркнула я и поторопила Нэйтаса: – Пойдём!

И через секунду мы очутились за поворотом, о котором говорил Стэнн. Я завертела головой, высматривая своего любимого колдуна:

«Стэнн, ты где?»

И тут же увидела его. Оставив сидящую под кустом девушку, он, улыбаясь, быстро шёл в мою сторону.

– Стэнн, – радостно замахала я руками и припустила ему навстречу.

И в этот момент из-за поворота на полной скорости вылетела та самая гружёная фура, которую так и не успели догнать гаишники. Не знаю уж, что случилось: то ли водитель вообразил себя пилотом гоночного болида и не стал снижать скорость, то ли тормоза отказали, а может, водитель просто заснул за рулём, но фура не вписалась в поворот, вылетела на встречную полосу, завалилась на бок и, рухнув поперёк дороги, по инерции помчалась прямо на меня, сшибая на своём пути встречные легковушки, прыснувшие от неё на обочины и в кювет. Стэнн оказался прямо на пути одной из таких легковушек, юзом летящей по обочине, поднимая тучу пыли и камней. Из-за этой завесы я не увидела, что там произошло, но итог был понятен и без слов.

Окаменев, я отрешённо глядела на летящий на меня бок фургона. Время, казалось, остановилось и, как в замедленной съёмке, видела я разлетающиеся из-под фуры легковушки, вылетающие из фургона коробки, разбегающихся в стороны людей. Мне было всё равно. Я нашла Стэнна и сама же послужила причиной его гибели. И теперь меня абсолютно не волновало, доберётся ли до меня эта страшная махина, или промчится мимо…

И тут прямо передо мной, закрывая меня от этого жуткого, всё перемалывающего на своём пути, жернова, вырос Нэйтас. Выкрикнув что-то, он сделал руками жест, словно подбрасывал вверх мяч. Фура, не доскользив до нас буквально пары метров, взвилась в воздух, перелетела шоссе и со страшным шумом, подняв кучу пыли, рухнула в поле, где не было ни людей, ни машин.

Нэйтас проводил её взглядом и повернулся ко мне:

– Как вы?

– Нормально.

Я с отчаянием огляделась по сторонам: кругом крики, стоны, разбитые машины…

– Где Стэнн?!

Я кинулась на другую сторону шоссе, туда, где видела любимого в его последний миг. Среди окружавшего меня безумия я пыталась найти хоть что-то, дающее надежду на благополучное завершение этого страшного приключения. Я металась по шоссе, перескакивая через рассыпанные коробки, обегая перевёрнутые машины… и вдруг заметила, что двигаюсь, как в замедленном кино. Или – как в кошмарном сне, когда хочешь убежать от преследующего тебя страшного монстра, а ноги не двигаются, и сил нет, и хочешь закричать, а изо рта вылетает только сдавленный хрип, и понимаешь, что дальше будет только хуже…

И тут мне на плечо легла крепкая рука и остановила моё бредовое движение.

– Селена…

Я обернулась. Передо мной стоял Стэнн: живой, здоровый, даже, кажется, не раненый.

– Стэнн… – хрипло прошептала я. – Ты жив…

И обмякла, теряя сознание. Перед глазами всё закружилось, я почувствовала, что падаю… Но эта же сильная рука подхватила меня, удержала на ногах. По волосам пронёсся лёгкий ветерок, и туман в голове развеялся. Я подняла голову и провела дрожащими пальцами по такому родному, такому любимому лицу:

– Стэнн, это ты… ты жив…

Стэнн на мгновение прижал меня к себе, но сразу отпустил:

– Селена, надо помочь людям. Я притормозил время, но парню тяжело держать его в одиночку. Мы потом поговорим, ладно?

Я закивала, отодвинулась от него и огляделась. Представшая передо мной картина, пожалуй, даже в страшном сне не могла бы присниться. Вокруг, на фоне чётких очертаний разбитых машин, коробок и прочего мусора, очень медленно плыли расплывчатые тени людей. Кособокие, размноженные, состоящие словно из нескольких слоёв, грязные, словно вывалявшиеся в пыли, они пытались двигаться, но только на то, чтобы поднять руку, им потребовался бы, наверное, целый день, настолько заторможенными были их движения.

Среди этого бедлама выделялась чёткая фигура Нэйтаса, стоящая посреди дороги. Глаза у колдуна были закрыты, а вытянутые вперёд руки сжаты в кулаки, словно он что-то удерживал.

«Он что, время держит? – удивлённо подумала я. – Вот так, руками?»

Но тут я увидела Стэнна и, глядя на его работу, я забыла и про Нэйтаса, и про своё удивление. Стэнн быстро передвигался от одной колышущейся фигуры к другой, делая вокруг каждой обволакивающий пасс руками, проводя подрагивающими кистями от головы до ног каждого, встретившегося ему на пути. И от этого движения фигуры светлели, а тёмные пятна, придававшие фигурам зловещий вид, бледнели или совсем исчезали. Я смотрела, пытаясь понять, что же он делает, и наконец, сообразила: он их лечит! Тёмные пятна – это, наверное, раны или ушибы, а обволакивающая пыль – ужас, охвативший их. Но сейчас Стэнн их вылечит, и это страшное событие станет для них просто неприятным воспоминанием, о котором можно будет рассказывать друзьям, хвастаясь в Инстаграмме сделанными с места события фотографиями.

Потом сбоку я уловила ещё какое-то движение. Резко повернувшись, чтобы посмотреть, не угрожает ли занятым делом колдунам какая-либо опасность, я увидела Ефросинью Анисимовну. Мелко семеня, она, как и Стэнн, двигалась от фигуры к фигуре, делая похожее, но, всё-таки, отличающееся движение руками: она не проводила руками сверху до низу, а, подняв их над головой человека, словно стряхивала с них воду, и мне показалось, что я даже вижу обволакивающие и очищающие струи, стекающие с её пальцев. Неважно, что движение было другое, главное – эффект от её колдовства был тот же: фигуры светлели, исчезали тёмные пятна.

Вдвоём они быстро справились с лечением бегущих и лежащих на дороге людей. Потом начали вытаскивать пострадавших из разбитых машин. Дольше всех возились с водителем фуры. Ему ведь, кроме всего прочего, и полетать пришлось, упав с большой высоты. Когда его вытащили из кабины, я с первого взгляда поняла, что у него, как говорят медики, «травмы, не совместимые с жизнью». Вместо тела у него был слипшийся комок грязи. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Но ни Стэнна, ни Ефросинью Анисимовну это не смутило. О чём-то тихо посовещавшись, они начали в прямом смысле лепить тело, собирая его из того, что осталось, а затем надолго замерли, наложив на него руки – Стэнн со стороны головы, а Баба Яга – на ноги. Когда они, наконец, оторвались от своего занятия, комок грязи превратился в довольно светлую фигуру, хотя несколько тёмных пятнышек всё-таки осталось. Стэнн, увидев их, нахмурился и покачал головой, Ефросинья Анисимовна пожала плечами и сказала:

– Милок, мы его с того света вытащили. До идеала тут не доведёшь.

Стэнн кивнул, подошёл ко мне и, обняв, повёл на обочину.

– Сейчас время пойдёт нормально, надо встать в сторону, чтоб не сшибли ненароком.

И только мы успели отойти, как всё словно взорвалось: крики, шум, испуганно бегущие люди – всё слилось в какой-то дикий калейдоскоп, ударило по ушам, по глазам.

– Давайте уйдём отсюда, не стоит привлекать к себе внимание, – предложил подошедший Нэйтас. Было видно, что парень здорово устал: на лбу блестели капельки пота, щёки впали. Я посмотрела на Стэнна: та же картина. Лицо осунулось, глаза ввалились, рука, державшая меня за плечи, чуть подрагивала от пережитого напряжения. Да и Ефросинья Анисимовна выглядела не лучше. Видимо, это скоростное лечение вытянуло из них все силы. Я вдруг подумала, что если бы сейчас появился Гэттор, он бы мог их брать голыми руками, без всякой магии.

– Да, пойдёмте, – согласился Стэнн. – Надо Сашу успокоить.

И мы пошли к стоящей немного в стороне от шоссе и в ужасе закрывшей лицо руками девушке.

– Сашенька, – ласково сказал Стэнн, когда мы, наконец, добрались до неё. – Всё в порядке. Все живы и здоровы.

Девушка отняла руки от лица, дикими глазами посмотрела на стоящего перед ней Стэнна и, разрыдавшись, кинулась ему на шею.

Сашенька, значит?

Я смотрела на эту сцену и не знала, как реагировать. Стэнн не видел меня несколько дней, я столько сил потратила на его поиски, дважды чуть не погибла, а он меня даже не поцеловал, зато сразу полез обниматься со своей спутницей. Интересно, чем эта шалава ему так мозги запудрила? Может, мне лучше уйти и не мешать их трогательной встрече?

Стэнн покосился на меня и, увидев мою насупленную физиономию, смущённо улыбнулся:

– Селена, познакомься. Это – Саша.

И тут произошло чудо: только что рыдавшая в три ручья, девушка прекратила лить слёзы так резко, словно её выключили. Оторвавшись от груди Стэнна, она радостно повернулась ко мне:

– Вы – Селена? Вы нашлись? Как я рада! Стэнн столько о вас рассказывал!

– Это вы нашлись, – хмуро поправила я.

– Да, да, конечно! – закивала девушка и, вытерев сперва мокрые глаза ладонями, а потом мокрые ладони о сарафан, протянула мне руку:

– А я – Саша Шалова.

– Как? – в первый момент не поняла я.

– Саша Шалова, – повторила девушка, чётко сделав ударение на втором слоге фамилии.

Шалова, значит? Я закусила губу: мне было и смешно, и неловко. Рядом захихикала Баба Яга, заулыбался стоящий неподалёку Горыныч.

«Лишь бы Нэйтас ничего не брякнул», – испуганно подумала я, но Нэйтас молчал, и я, смущённо улыбнувшись, пожала протянутую мне руку.

– Давайте-ка уйдём отсюда, не надо вам здесь светиться, – Игорь Николаевич появился рядом с нами внезапно, как чёртик из табакерки выскочил, и почти дословно повторил слова Нэйтаса. – Пусть здесь теперь полиция работает. Я, правда, полог невидимости на вас накинул, но, всё равно, лучше покинуть это место.

И добавил:

– Огромная вам всем благодарность за то, что вы сделали. Страшно подумать, что бы здесь творилось, если бы не ваше вмешательство. Мы, к сожалению, так со временем обращаться пока не умеем.

Затем повернулся к Стэнну:

– Я – подполковник Васильев Игорь Николаевич. Начальник отдела по раскрытию преступлений, совершённых магами из других миров. Можно сказать, ваш коллега.

Стэнн улыбнулся и протянул ему руку:

– Стэнн Фарроас, Главный Начальник Тайной Магической Полиции Кэтанга.

Подполковник крепко её пожал, а я подумала:

«Быстро Стэнн усвоил наши правила вежливости».

Вообще-то, в Кэтанге рукопожатия не приняты. Они там приветствуют друг друга просто взмахом руки к уху, открытой ладонью вперёд. Жест другой, а смысл тот же: показывают, что безоружны и не имеют дурных намерений. Хотя, конечно, хороший колдун одним таким взмахом может столько всего натворить…

– Я предлагаю пройти сейчас к нам в Управление. У нас к вам, Стэнн, много вопросов.

– Во-первых, лорд Стэнн, – хмуро поправила я. Стэнн было замахал руками, но я не дала ему высказаться: – А во-вторых: после восьми.

– Что – после восьми? – не понял подполковник.

– После восьми вечера можете делать с ним всё, что хотите. А до этого времени – он мой.

Игорь Николаевич посмотрел на часы и усмехнулся:

– Ладно, не так уж много времени осталось.

– Вот именно, – вздохнула я.

– Значит, в двадцать ноль-ноль мы будем у вас, Ефросинья Анисимовна. Ждите гостей.

И подполковник повернулся к Саше:

– А вы сейчас куда?

– Я не знаю, – она жалобно посмотрела на Стэнна, и я поняла, откуда столько нежности было в его голосе. Даже мне сразу захотелось начать её утешать. – Я хотела с Василием дальше ехать, но где он теперь?

– Он в своей машине. Правда, с места пока сдвинуться не может – пробка образовалась из-за этой аварии. Так что я вполне успею проводить вас до фуры. Если хотите, можете продолжить путь с ним.

Саша просто засветилась изнутри и поспешно закивала:

– Да, конечно.

А я мысленно улыбнулась: кажется, зря я Стэнна ревновала. Он определённо не в Сашином вкусе, слишком уж он отличается от мощного бородатого Блогера. Хотя… первый её ухажёр на Блогера тоже не походил, а она с ним всё же встречалась!

– Тогда пойдёмте, – предложил Игорь Николаевич.

Саша повернулась к Стэнну:

– Стэнн, спасибо за всё. Если бы не ты…

И, приподнявшись на цыпочки, расцеловала его в обе щеки. А потом повернулась ко мне и очень серьёзно сказала:

– Селена, спасибо вам за Стэнна. Теперь всё будет хорошо, вот увидите. До свиданья!

«Ещё один пророк», – усмехнулась я, и ответила:

– До свиданья, Сашенька. Удачи вам.

Саша с подполковником зашагали по обочине вдоль выстроившихся в колонну машин, а мы отправились в избушку Ефросиньи Анисимовны.

– Вот мы и дома! – обрадовалась я, заходя в комнату. – Наконец-то я услышу, где ты пропадал всё это время.

– Услышишь, услышишь, – проворчала Баба Яга. – Только сначала Нэйтаса мазью намажешь.

– А что случилось? – встревожилась я. И, вспомнив, покраснела от неловкости: – Нэйтас, тебе же нельзя было до завтра рукой шевелить, а ты столько ей работал. Болит?

– Нет, всё нормально, – смущённо улыбнулся тот.

– Знаю я твоё нормально! – рассердилась я. – Садись давай.

Нэйтас бросил смущённый взгляд на Стэнна, с любопытством глядящего на эту сцену и попросил:

– Леди Селена, дайте я хоть умоюсь сначала. Я весь грязный.

Я критически оглядела всю нашу весёлую компанию: Нэйтас был прав. Помыться всем бы не мешало. Пыль, поднятая машинами на месте аварии, уютно устроилась на волосах, лицах и одежде. А мазь, конечно, лучше накладывать на чистое тело.

– Ладно, иди мойся, – согласилась я. – С рукой только поаккуратнее.

– Разрешите выйти? – вытянулся Нэйтас, повернувшись к Стэнну. Я удивлённо глянула на него, а потом улыбнулась: всё, кончилась моя власть над парнем. Теперь у него повыше начальство есть.

Стэнн кивнул:

– Идите.

И Нэйтас пулей вылетел из комнаты.

– Как я понимаю, это и есть Нэйтас из Трамена? Как он здесь оказался? – поинтересовался Стэнн.

– Его Гэттор практически убил и скинул в Портал между Мирами. Если б не Ефросинья Анисимовна, не жить бы парню. Она его спасла, сняла заклинание. А потом он вместе с нами тебя искал. Мне тут все помогали в поисках: и Ефросинья Анисимовна, и Степан Ильич. Познакомься, кстати, а то вы уже работали вместе, а до сих пор не знакомы.

Последовала череда рукопожатий с представлениями и дежурным «очень приятно», а потом я продолжила своё повествование. Рассказала и о поисках Портала, и о том, как встретилась со всеми моими помощниками, и как талисман мне помог попасть на болото, и как волчицей была, и как Нэйтас меня учил ходить Личным Путём и от медведицы спасал. И как Жезл нашли.

– Нашли?! – радостно переспросил Стэнн. – Слава Древним Богам! А я всё переживал, как его сейчас искать буду. Где он?

– Пока спрятан в надёжном месте, – многозначительно ответила я. Ну, не сознаваться же, что я сама не знаю, куда его Баба Яга запрятала. – Когда в Лэнмар пойдём – заберём.

Тут вошёл Нэйтас, и я, усадив его на стул, начала мазать ему руку, плавно перейдя к объяснению, как он травму получил, а заодно объявила ему благодарность за спасение меня от гибели под фурой. Лечение Нэйтаса и свой рассказ я закончила одновременно:

– Так что, если бы не Нэйтас, я бы с тобой здесь не сидела. Храбрец, каких поискать. Он меня дважды от смерти спас, да и Жезл бы без него мы не нашли.

Стэнн с благодарностью посмотрел на Нэйтаса:

– Спасибо.

Нэйтас, всё время моего повествования о его подвигах маявшийся неловкостью, окончательно смутился, покраснел и забормотал:

– Да ну, леди Селена, вы преувеличиваете. Вы бы и без меня справились.

«И при всей своей храбрости этот парень скромен до идиотизма, – сердито продолжила я на мыслеречи. – Краснеет, как девица, из-за каждого пустяка и заикаться от смущения начинает. Прямо подросток-переросток какой-то. И не подумаешь, что заместитель Начальника Полиции».

Мой любимый улыбнулся, и я сразу перестала ворчать. Как же я соскучилась по этой светлой, открытой улыбке, и как я рада, что снова вижу её.

Стэнн обернулся к Нэйтасу и поинтересовался:

– У меня осталась всего одна неясность: почему ты пошёл искать Гэттора в одиночку, почему нам ничего не рассказал? Сначала я думал, что ты струсил – испугался, что попадёт за пропажу Жезла, но теперь вижу…

– А в Трамене вообще всё было не так, как мы думали, – перебила я его. – И на посту никто не спал, и Жезл они всей командой спасали, не один Нэйтас. И голову нам знатно морочили тоже все вместе.

– А с этого места поподробнее, пожалуйста, – глянул на притихшего парня Главный Начальник Тайной Магической Полиции.

И я, в который раз, пересказала, что на самом деле происходило в тот день в Трамене.

– Тааак, – протянул Стэнн, когда я закончила свой рассказ. И сказано это было таким тоном, что Нэйтас, всё это время, сгорбившись и опустив голову, сидевший на стуле, вскочил и вытянулся по стойке «смирно», уставившись взглядом в противоположную стену.

– Значит, так. Невыполнение приказа. Обман вышестоящего начальства. Сокрытие важных сведений. Покрывание государственного преступника. Самонадеянное пренебрежение правилами служебной безопасности, – перечислял Стэнн, и от каждого перечисления парень вздрагивал, как от удара, но молчал и только сильнее тянулся.

«При таких прегрешениях он со службы вылетит и никакие заслуги по моему спасению ему не помогут», – подумала я и хотела напомнить Стэнну, что делал это Нэйтас под воздействием заклинания молчания, но тут увидела в глазах Главного Начальника весёлые искорки и облегчённо вздохнула: ничего Нэйтасу не грозит, просто Начальник проводит «профилактическую порку» своему подчинённому. Неприятно, конечно, но не смертельно.

– Что скажешь? – закончил Стэнн перечисление грехов проштрафившегося полицейского.

Нэйтас молчал, а на его лице явно читалось охватившее его отчаяние. Он прекрасно понимал, что с таким послужным списком его со службы вышвырнут без права восстановления. Но и без полиции он своей жизни не мыслил.

Мне стало жаль парня. Пожалуй, Стэнн перегнул палку в своих воспитательных мерах. И я продолжила список:

– А ещё – преданность своему делу, беззаветная храбрость, готовность заслонить собой попавшего в беду товарища, умение быстро ориентироваться в опасной ситуации…

– Нэйтас, тебе защитник нужен? – перебил меня Стэнн, с интересом глядя на резко покрасневшего от моих слов парня.

Нэйтас вытянулся ещё сильнее, хотя, вроде, и некуда уже было, и так в струночку стоял, и чётко произнёс:

– Не нужен. Я виноват и готов понести наказание.

– Наказание, значит? – Стэнн забарабанил пальцами по столу и улыбнулся. Но глядевший перед собой невидящим взглядом Нэйтас не заметил этой улыбки. Отчаяние переполняло его, лилось через край, заполняло собой всю комнату… но он не оправдывался, не просил пощады, просто стоял и молча ждал решения своей судьбы.

– В Тайной Полиции служить хочешь? – неожиданно спросил Стэнн, внимательно глядя на застывшего полицейского.

Не ожидавший подобного поворота парень вздрогнул и посмотрел, наконец, на Главного Начальника Тайной Магической Полиции:

– Что?

– Хочешь работать в Тайной Магической Полиции? – повторил Стэнн.

Нэйтас замер, глядя на него широко раскрытыми глазами, а на его лице отразился вихрь охвативших его эмоций – от недоверия до восторга.

– Но я же очень слабый колдун, – пробормотал он. – Ничего не умею толком, леди Селена подтвердит.

– Ты не столько слабый, сколько неопытный, – возразил Начальник. – Даже не заметил, что на тебя заклятие накладывают, а это – элементарное умение. Знаний тебе определённо не хватает. Но сила в тебе ощущается немаленькая. Если бы я её не почувствовал, я бы тебе такого предложения не сделал. Сначала, во время учёбы в Тайной Магической Школе, стажёром побудешь, ну, а дальше – всё только от тебя зависеть будет.

– В Тайной Магической Школе? – изумлённо переспросил Нэйтас. – А разве такая есть? Я никогда о ней не слышал.

– И не услышишь. Это – закрытое учебное заведение. Поэтому его не афишируют. Поступить в него по своему желанию невозможно, каким бы сильным колдуном ты не был. В неё могут только пригласить, и только – члены Совета Тайной Магической Полиции. И только в том случае, если они примут это решение единогласно. Поэтому учеников в этой Школе совсем немного. В этом году будет только двое: Селена и ты. Если, конечно, захочешь. Насильно мы туда никого не тащим. Только учти: если согласишься, жизнь твоя резко и сильно поменяется. Будет очень трудно, это я тебе обещаю. И родных долго не увидишь – за всё время обучения у тебя не будет ни одного Свободного дня, а учиться ты будешь несколько лет. И при этом гарантии, что у тебя всё получится, и ты останешься работать в Тайной Полиции, тебе никто не даст. Возможно, ты не справишься с требованиями Школы, и тебе придётся вернуться в Трамен. Так что – думай. Даю тебе на раздумье пять минут.

– Не надо, – хрипло ответил Нэйтас.

– Чего не надо? – не понял Стэнн.

– Пяти минут не надо. Я согласен.

– А ты, вообще, понял, что я тебе сказал? – полюбопытствовал Начальник Тайной Магической Полиции. – Что учёба и работа займут всё твоё время, и у тебя минутки свободной не будет на так называемую «личную жизнь», что сложно будет так, как никогда не было, и ты можешь не справиться и вернёшься в Трамен не победителем, а побеждённым и надо будет это пережить и не сломаться, что…

– Я согласен, – упрямо повторил Нэйтас, не дослушав сыпавшихся из Стэнна страшилок. – Я всё понял, не маленький. И про возвращение в Трамен понял. Это, конечно, будет неприятно, не спорю, но – не смертельно. В любом случае я многому научусь. А вообще, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Я умею работать. И учиться люблю. Я буду очень стараться, правда.

Стэнн, прищурившись, поглядел на раскрасневшегося парня и кивнул:

– Договорились. Как только вернёмся в Лэнмар, на первом же совещании поставлю вопрос о твоём зачислении.

– А если остальные не согласятся? – Нэйтас резко сменил цвет щёк, побледнев от мысли, что Магическая Школа, которой его поманили, может оказаться недостижимым миражом.

Стэнн пожал плечами:

– Значит, не судьба.

– Стэнн, – сердито выговорила я. – Кончай над парнем издеваться. Сперва поманил, теперь – на попятный.

– Селена, я не издеваюсь, я сообщаю о возможном исходе дела. Я сделаю всё, что в моих силах. Я не думаю, что возникнут сложности. Парень действительно много сделал для Тайной Полиции и для Кэтанга в целом. Но гарантий в данном случае не существует, и это он тоже должен понимать. Проголосовать должны все семь членов Совета, и я не могу отвечать за решение каждого. Могу обещать только одно: я приложу все усилия, чтобы их убедить.

И обратился к всё ещё стоящему навытяжку Нэйтасу:

– А ты садись уже, хватит тянуться.

Но тот мотнул головой и сипло спросил:

– Разрешите выйти?

– Выйди, – кивнул Главный Начальник.

Нэйтас развернулся и чуть не бегом выскочил из комнаты.

– Довёл парня, – констатировала я, укоризненно покачав головой.

– Проверял я его. Жестковато, конечно, получилось, согласен. Но – необходимо. Я должен быть уверен в людях, которые со мной служат.

– Ну, всё хорошо, что хорошо кончается, – потёр руки Степан Ильич, всё это время молча сидевший за столом. – А то мы уж с Ефросиньей Анисимовной не знали, что и делать. Вроде, и в разборки ваши встревать неприлично: когда начальник подчинённого распекает, остальным надо помалкивать. Но и несправедливость чинить тоже не хотелось. Хороший он парень, правильный. А ты, начальник, молодец. Мудрый и понимающий. Определённо, повезло Кэтангу с начальником полиции.

И тут случилось то, чего я никак не ожидала: Стэнн смутился и даже сквозь загар я увидела, как порозовели его щёки:

– Был бы мудрый, сейчас здесь бы не сидел, – вздохнул он. – Стыдно ужасно, что сперва справился с могущественным колдуном, а потом так нелепо отдал Жезл человеку, который вообще магией не владеет.

– У нас здесь поговорка есть: против лома нет приёма, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна. – Так что, милок, и для тебя эта ситуация хорошим уроком послужила. Магия магией, а ушки на макушке всегда держать надо. Особенно – в чужом мире.

И обратилась ко мне:

– Селена, я чувствую, Нэйтаса мы теперь не скоро дождёмся. Вынеси-ка ему отвар жизненной силы, а я пока ужин приготовлю. А то гости скоро набегут, за столом-то беседа лучше течёт.

Я кивнула и, послав Стэнну воздушный поцелуй с обещанием быстро вернуться, взяла отвар и вышла за дверь, думая, где же искать этого героя-скромника. Но искать не пришлось: Нэйтас, глубоко задумавшись, сидел на ступеньках крыльца. Я села рядом и протянула ему отвар:

– На, выпей. Досталось тебе сегодня. Как ты себя чувствуешь после всего этого?

Нэйтас взял чашку и смущённо улыбнулся:

– Как человек, которого сперва казнить хотели, уже верёвку на шею накинули, а потом вдруг не только помиловали, а ещё и короновали. До сих пор поверить не могу в происходящее. И счастлив безмерно, и страшно очень.

– Страшно жизнь менять?

– Нет. Страшно, что не примут, и жизнь прежней останется.

– Зря Стэнн тебе сказал о Школе, да? Надо было ему сначала согласия членов Совета дождаться, а потом тебе предложение делать.

– Нет, всё правильно, – помотал головой парень. – А вдруг бы я не захотел? Он бы всех уговорил, а я бы отказался. Нехорошо бы получилось. Так что, всё правильно он сделал. А мне надо учиться держать себя в руках, и это, наверное, первый мой экзамен для поступления в Школу. Если я даже себя не смогу успокоить, какой я, к чёрту, Тайный Полицейский!

Под лесенкой кто-то завозился, и перед нами появился один из хохликов, ответственных за связь во время конференции.

– Звал, что ли? – зевнул он во весь рот.

– Что? – растерялся Нэйтас.

Я рассмеялась:

– У нас поговорка есть: помяни чёрта, он тут как тут. Ты его помянул, он и пришёл.

Нэйтас заулыбался и качнул головой:

– Не звал, но раз уж ты здесь, у меня к тебе ещё пара вопросов про Интернет нарисовалась. Ответишь?

– Давай, задавай.

Залпом выпив отвар, Нэйтас поставил чашку, сбежал с крыльца, уселся на траву рядом с чертёнком, и они начали обсуждать проблемы Всемирной паутины.

А я встала и пошла обратно в комнату.

Стэнн стоял у окна и смотрел на заходящее солнце. Услышав мои шаги, он обернулся и пошёл мне навстречу. Мы остановились около стола, и Начальник Магической Полиции, глядя мне в глаза, тихо сказал:

– А Нэйтас, действительно, умница. Он прав насчёт экзамена. Сумеет с собой справиться – это будет большим плюсом для его зачисления.

– Он молодец, – кивнула я и прильнула к Стэнну, ощутив его крепкое объятие. Наконец-то мы были одни, и я могла выразить свои чувства.

– Как я по тебе соскучилась, родной мой! – прошептала я. – Я очень боялась, что не смогу тебя найти.

Стэнн только крепче прижал меня к себе, и так мы и стояли, обнявшись и не говоря ни слова, пока из часов-ходиков не выскочила кукушка и не завела своё «ку-ку».

– Восемь часов, – вздохнула я, освобождаясь из кольца любимых рук. – Я сейчас проснусь. Жди меня, ладно? Я вернусь утром.

И – проснулась.

***

Проснувшись, я посмотрела на часы и вздохнула: опять восемь часов. Удивительно не только то, что я сплю весь день, но и то, что я засыпаю и просыпаюсь в одно и то же время: ровно в восемь. Что утром, что вечером. Что ж это со мной творится-то?

Привычным путём пошла на кухню: кормить кошку и завтракать. Или ужинать? Вроде, для всех уже вечер. Но я-то только что встала, значит, для меня – утро. Так что, всё же, наверное, завтракать.

Разогрев оставшиеся со вчерашней ночи макароны и натерев в них последний кусочек сыра, я села перед телевизором и начала лениво переключать каналы. Но на всех каналах показывали либо многосерийные сериалы, начинать смотреть которые с какой-нибудь сто пятидесятой серии не хотелось, либо политические шоу, где разгневанные мужчины и женщины пытались переспорить друг друга в жарких полемиках, не слыша и даже не пытаясь понять точку зрения других участников передачи. Я уже собиралась выключить телевизор, как вдруг в каком-то обзоре новостей наткнулась на сюжет о страшной аварии, произошедшей сегодня днём недалеко от Москвы. Сюжет я увидела не с начала, но и одного взгляда на раздолбанные машины и мечущихся в панике людей хватило, чтобы понять, что творилось там что-то невообразимое. Удивила валяющаяся в поле в хлам разбитая фура: как она вообще туда попала? Поле от шоссе отделял глубокий кювет, и фура, по всем законам земного притяжения, должна была лежать именно в нём.

Но больше всего удивил комментарий диктора:

– Как ни странно, на месте происшествия не было ни одного погибшего или раненого. Все отделались, как говорится, лёгким испугом и ушибами средней тяжести. Даже у водителя фуры нет ни одной тяжёлой травмы, угрожающей его жизни. При том, что фура разбита практически вдребезги, это – удивительное везение.

– Как это может быть? – пробормотала я, вглядываясь в царивший на дороге хаос. Какие-то чудеса творятся на белом свете в последнее время. Каждый день натыкаюсь на что-то необычное.

Естественно, полезла в Интернет. Вышла на YouTube в рубрику «Дорожные происшествия» и нашла сразу несколько видео, сделанных с разных видеорегистраторов. Комментарии прибывали на глазах. Интернет гудел от высказываний по поводу произошедшей аварии.

Но наибольший фурор произвела съёмка фотолюбителя, ехавшего по этому шоссе с друзьями с рыбалки и по привычке сразу схватившегося за камеру. На его фотографиях, вмонтированных в видеосюжет, были ясно видны странные расплывчатые фигуры. На одной – прозрачная фигура с вытянутыми вперёд руками, словно держащая что-то перед собой, на другой – колышущееся привидение протягивало руки к лежащему на земле и кричащему от боли мужчине, на третьей – странные призраки в обнимку удалялись с места происшествия. К сожалению, куда они делись потом, фотолюбитель сказать не смог: во время съёмки он не видел эти фигуры, поэтому перевёл камеру на лежащую фуру как раз в тот момент, когда призраки начали удаляться. Увидел он их уже дома, когда смотрел получившиеся фотографии.

Интернет взорвался комментариями. Одни пророчили приближение Апокалипсиса и требовали от еретиков покаяния, другие обвиняли автора в фальсификации и пристрастии к фотошопу, третьи жизнерадостно ржали, соревнуясь в придумывании подписей к странным фотографиям.

Словом, эту ночь я провела не скучно.

Разглядывая очередную подборку записей с видеорегистраторов пострадавших машин, я вдруг заметила знакомое лицо. Поспешно нажав на паузу, я вгляделась в замершую на обочине женщину. И изумлённо прикрыла рукой рот, удерживая вырвавшийся удивлённый возглас: на видео отчётливо была видна… я.

– Надо же, – пробормотала я, продолжая пялиться на что-то кричавшую женщину. – Прямо, сестра-близнец какая-то.

И тут вспомнила, как позавчера Лариса пыталась меня убедить, что видела меня в Москве. Может, именно эту женщину она и приняла за меня? Действительно ведь чуть ли не одно лицо. Надо же, какие интересные совпадения бывают.

Сохранив ссылку на это видео, чтобы потом показать его Ларисе в доказательство своей непричастности к её видениям, я решила, что реальных ужастиков я уже насмотрелась и ушла с YouTube. Налила себе чаю, открыла вкладку со своим любимым детективным сериалом и погрузилась в перипетии раскрытия очередного сложного преступления, совершаемого гениальными сыщиками при помощи новейших достижений криминалистической науки. И смотрела его до самого утра, пока, наконец, спать не захотела. Благо в сериале, на моё счастье, было уже более тысячи серий, и я была готова провести за их просмотром ещё много бессонных ночей.

***

Я стояла возле стола в избушке Бабы Яги, там, откуда исчезла, проснувшись, и с недоумением смотрела на спящих колдунов.

Странно. Стэнн обычно вставал рано, да и Нэйтас особой сонливостью не отличался. А сейчас оба спали сном праведников, и никто не встречал меня радостными возгласами, как я ждала.

«Поздно легли, что ли?» – удивилась я и присела на стул, решая, что делать: будить их или дать поспать. С одной стороны, я очень соскучилась по Стэнну, мне хотелось узнать о его приключениях, ведь вчера я его так и не успела расспросить. С другой – он так сладко спал, что будить его было жалко. Лёгкая улыбка гуляла по его губам, лицо было безмятежно-спокойным, видимо, снились ему какие-то добрые, приятные сны, и я, залюбовавшись его спокойствием, решила просто посидеть и подождать, когда он сам проснётся. После стольких волнений он заслужил эту маленькую передышку. А я пока полюбуюсь на своего милого колдуна. Я это тоже заслужила.

И тут едва слышно скрипнула открываемая дверь, и в комнату заглянула Ефросинья Анисимовна. Увидев меня, она приложила палец к губам и махнула рукой, зовя к себе. Бросив прощальный взгляд на Стэнна, я на цыпочках вышла в коридор.

– Не буди их, милая, – шёпотом сказала заботливая хозяйка, прикрывая дверь. – Они два часа назад только спать легли.

– А что так поздно? – удивилась я, проходя следом за ней на кухню. – Бессонница, что ли, началась на нервной почве?

И сама рассмеялась от нелепости этого предположения. Чтобы колдун не справился с какой-то бессонницей? Такого просто не могло быть.

– Ага, – согласилась Ефросинья Анисимовна, – бессонница. По имени Игорь Николаевич. Как вчера вечером утащил их с собой, так сегодня в шесть часов только и отпустил. Замучил бедных, они еле до постелей добрались.

– Понятно, – вздохнула я. – Значит, спать они будут ещё долго.

– Да это вряд ли. Стэнн перед сном спросил, во сколько ты появляешься, сказал, что умеет просыпаться в нужное время.

– А что ж он не проснулся? – удивилась я.

– Ты уж прости, милая, но обманула я его, – созналась Баба Яга. – Сказала, что в десять часов ты тут будешь. Надо же ему хоть немного отдохнуть. Не обижайся уж на меня.

– Да нет, конечно. Вы правильно сделали, – успокоила я её. – Мы тут пока чаю с вами попьём, да завтрак им приготовим, как раз время и пройдёт.

И тут в кухню вошёл заспанный Стэнн. Увидев меня, он бросил взгляд на часы и укоризненно качнул головой:

– Ефросинья Анисимовна! Вы меня обманули?

– Стэнн! – просияла я, кидаясь ему навстречу. – Ты почему не спишь? Ты же собирался в десять часов вставать.

– Я вдруг во сне заволновался и проснулся. Мне показалось, что ты уже пришла, а я проспал, – ответил мой любимый, прижав меня к себе и потеревшись щекой о мою макушку. – И, как видишь, так оно и оказалось.

– Ты не выспался, – огорчилась я. – Иди, ещё поспи. Я никуда не денусь, подожду. До вечера время ещё есть.

– Да ладно, – весело ответил Стэнн. – Ничего со мной от одной бессонной ночи не случится. А вот поесть бы я не отказался.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась Баба Яга. – Через пять минут всё готово будет. Селена…

Она хотела было дать мне какое-то поручение, но, увидев, как крепко держит меня Стэнн, махнула рукой:

– Хотя, не надо. Сама справлюсь.

И, вытащив из ящика в столе скатерть-самобранку, быстрым движением расстелила её на столе:

– Так позавтракаем, в общепите. А обед уж я сама приготовлю.

И постучала костяшками пальцев по скатерти:

– Милая, накорми нас, пожалуйста.

Скатерть на мгновение изогнулась волной, но тут же снова легла на стол без единой морщиночки, и на ней стали появляться блюда, тарелки и горшочки, наполненные всяческими яствами. Через минуту на столе яблоку было негде упасть.

– Ну, столько мне за месяц не съесть, – заулыбался Стэнн. – Даже если вы помогать будете.

– Да ну, что тут есть-то? – махнула рукой Баба Яга. – Сейчас Горыныч прилетит, Нэйтас проснётся. Живо два всё подчистим.

– Как я вовремя, голуба, – радостно потирая ладони, в кухню вошёл дед Горыныч. – Словно чувствовал.

– Что-что, а хорошую еду ты за версту чуешь, – проворчала его подруга. – Садись давай, не мельтеши перед глазами.

Мы уселись за стол и активно заработали челюстями. Еда начала убывать катастрофически быстро.

– Надо Нэйтасу оставить, – прочавкала я с набитым ртом. – Он тоже есть захочет.

– Ешь уже, – отмахнулась Ефросинья Анисимовна. – Не оставлю я его голодом, не переживай.

Успокоившись на этот счёт, я повернулась к Стэнну:

– Ну, может, ты, наконец, расскажешь о своих приключениях?

Стэнн поморщился:

– Да вы и так всё знаете. Даже вспоминать неохота, как я тут лоханулся.

– Чего сделал? – фыркнула я от неожиданности. Речь Стэнна всегда была литературно-правильной, и вдруг – такой фортель.

Стэнн улыбнулся:

– Лоханулся. Хочу похвастать: мой словарный запас после путешествия с Блогером весьма обогатился.

– Могу себе представить, – рассмеялась я. – Ты только в общественных местах матом не ругайся, ладно? Как-то среди воспитанных людей нашего мира это не принято.

– Матом? – переспросил Стэнн. – А, это, наверное, то, что говорил Василий, когда нам пришлось колесо среди чистого поля менять?

– Скорее всего, – кивнула я.

– Хорошо, не буду, – согласился Стэнн. И попросил: – Давай я пока и рассказывать тоже не буду, а? Правда, неприятно. И то, как Жезл потерял – позорище такое, и это ужасное состояние полной беспомощности, когда не знаешь, где ты, кто ты, как ты здесь оказался… Если бы не Саша, которая взяла надо мной шефство и не повезла меня в Москву тебя искать… И если бы не ты, точнее – не воспоминания о тебе… Знаешь: ничего не помнил, а о нашем с тобой детстве готов был без конца рассказывать. Как на речке купались, про остров наш, про Мурлыку. Только почему я решил, что ты в Москве живёшь?

– Это-то как раз легко объяснимо, – кивнула я. – Если я правильно тебя поняла, ты помнил только наше детство. А я как раз тогда дважды в Москву ездила и много тебе про неё рассказывала. Вот ты и подумал, что я там живу.

– Возможно, – задумчиво согласился Стэнн. И взял меня за руку: – Пока Нэйтас спит, пойдём, погуляем по лесу. А после обеда в Лэнмар вернёмся. Надо Жезл отсюда увезти. Да и ждут нас там, беспокоятся.

– Пойдём, погуляем, – вздохнула я, вставая.

Поблагодарив Ефросинью Анисимовну и скатерть-самобранку за вкусный завтрак, мы вышли из избушки и пошли к лесу. Стэнн шёл быстро, увлекая меня за собой, пока мы, наконец, не зашли в лес настолько, что нас уже не стало видно с полянки. И тут он остановился и, повернувшись ко мне, ласково провёл рукой по моим волосам, скользнул пальцами по лицу и тихо произнёс:

– Наконец-то мы одни… Если бы ты знала, как я этого ждал…

И поцеловал меня: крепко, жадно. Я, судорожно вздохнув, прижалась к нему, чувствуя, как бешено начинает биться сердце, как жаром заполняется тело… и поняла, что дальше так продолжаться не может. Резко рванулась из его объятий и, отскочив на пару шагов, со слезами в голосе закричала:

– Стэнн, я больше так не могу. Мы уже не маленькие дети. Я хочу тебя всего, целиком. Хочу быть с тобой по-настоящему. А у тебя опять Лэнмар на первом месте.

Я перевела дух и жёстко продолжила:

– Ты сейчас в моём мире. Никуда идти не надо, никакие Порталы не нужны. Почему бы тебе не познакомиться со мной наяву, не вернуть мне память о наших встречах во сне и не увести меня в Лэнмар уже реальную? Что тебе мешает это сделать, Стэнн? Твоё долбанное чувство долга? Страх за Жезл? Я всё утро ждала, что ты мне скажешь: хочу познакомиться с тобой, расскажи, где ты живёшь. А вместо этого ты меня приволок в кустики, а потом собрался идти в Лэнмар. Это значит, что тебя всё устраивает в наших отношениях? И что всё, что ты говорил мне в Кэтанге – неправда? А в действительности тебя, кроме твоей Тайной Полиции, и не интересует ничего?

Я замолчала, требовательно глядя на растерявшегося от такого напора Главного Начальника.

– Селена… – Стэнн шагнул ко мне, но я вытянула вперёд руку, защищаясь и останавливая его:

– Подожди. Сначала ответь.

– Прости, Селена. Я, видимо, действительно помешался на этом Жезле. Мне даже в голову не пришло, что это – твой мир, что ты тут живёшь. Прости. Ты права. Ни в какой Лэнмар мы сегодня не пойдём. Мы сейчас вернёмся в избушку и подумаем, как нам с тобой познакомиться. Тебя ведь, как я понимаю, сперва разбудить надо?

– Надо, – кивнула я, сразу успокоившись, и, подняв голову, тихо попросила: – Поцелуй меня…

И, закрыв глаза, подставила лицо под ласковые поцелуи любимого мужчины…

…Для моей истерики были вполне веские основания. Ещё в первые дни после моего возвращения в Лэнмар у меня состоялась не очень приятная беседа с леди Икэссой, а у Стэнна – с отцом, лордом Джэффасом.

Мы со Стэнном только что поужинали и собирались погулять, но тут лорд Джэффас, встав из-за стола и поблагодарив жену за вкусный ужин, обратился к Стэнну:

– Сын, можно тебя на пару слов?

– Конечно, – недоумённо ответил тот и вышел следом за отцом.

Я удивлённо посмотрела им вслед: обычно служебных разговоров лорд Джэффас дома не вёл, а из остальных тайны не делал.

Леди Икэсса тоже проводила их долгим взглядом, а потом повернулась ко мне и, посмотрев мне в глаза, начала неожиданный разговор:

– Сядь, Селена. Я хочу поговорить с тобой о ваших отношениях со Стэнном.

– А что случилось? – встревожилась я, усаживаясь рядом с ней.

– Пока – ничего. Но может и случиться, – вздохнула леди. – Видишь ли… Вы уже не дети. А взаимоотношения между мужчиной и женщиной не ограничиваются разговорами и поцелуями.

И она улыбнулась:

– Я думаю, ты в курсе этого факта?

– В курсе, – кивнула я, поняв, куда она клонит. – Как я понимаю, нам нельзя идти дальше поцелуев? Почему?

– Близкие взаимоотношения – это, в первую очередь, слияние энергий. А ваши энергии сейчас непостижимо далеки. Ты – спишь, твоя энергетика заторможена и, к тому же, разбалансирована пребыванием в ином мире. Если бы Стэнн был просто твоим сновидческим вымыслом, проблем бы не было. Но он – живой, настоящий, да ещё и колдун с очень мощной энергетикой чужого тебе мира. Колдовской энергетикой. Если вы решите сблизиться, вы можете так разбалансировать друг друга, что вам обоим не поздоровится. Поэтому я вас очень прошу: не экспериментируйте. Не рискуйте. Финал может быть совершенно непредсказуемым, вплоть до вашей гибели.

Естественно, после такого предупреждения нам пришлось держать себя в руках. А это было очень нелегко. Поэтому я и мечтала так о том моменте, когда Стэнн вернёт мне память и заберёт меня в Лэнмар уже по-настоящему. И поэтому я так рассердилась и расстроилась, когда он заговорил о возвращении в Лэнмар, даже не попытавшись встретиться со мной наяву…

…Когда мы вернулись в избушку, Нэйтас сидел за столом и жевал свой любимый пирог с малиной. Увидев нас, он вскочил и вытянулся перед Стэнном, пытаясь поздороваться с ним, но с набитым ртом это плохо получилось. Стэнн махнул рукой, усаживая его на место, и с досадой сказал:

– Нэйтас, давай договоримся: я – твой начальник в Кэтанге. Там тянись передо мной, сколько влезет. А здесь мы – равноправные путешественники по чужому миру. Я не настолько тщеславен, чтобы наслаждаться твоим служебным рвением сутками напролёт. Будь вежлив, этого вполне достаточно. Договорились?

Молодой колдун вспыхнул и, покосившись на меня, кивнул. Но есть ему явно расхотелось. Стэнн вздохнул и вышел из комнаты. Я подсела к столу и посмотрела на через силу жующего Нэйтаса. Мне было и смешно, и жаль парня. Я понимала его чувства: в Кэтанге о Стэнне и вообще о Тайной Полиции ходили самые невероятные слухи. Одни считали их зловещими колдунами, способными уничтожить человека только лишь за косой взгляд в их сторону, другие рассказывали об их сверхъестественном могуществе: что им достаточно пальцем шевельнуть, чтобы снести гору со своего пути; что они могут прочитать мысли человека ещё до того, как он их подумал; что от одного их взгляда преступник окаменеть может. Ну, и много ещё всякой ерунды, над которой Тайные Полицейские посмеивались, но даже и не думали опровергать. А что говорили о Стэнне, как о главном колдуне этой таинственной организации, я даже и передать не берусь. Могу только сказать, что, если бы я не была с ним знакома с детства, я бы, наверное, при одном его приближении в обморок падала от страха. Поэтому так тянулись перед ним все Стражники, так боялись его проверок полицейские, так лебезили чиновники всех рангов, с которыми ему приходилось иметь дело. И поэтому он так ценил в людях прямодушие и смелость, которые в полной мере показал Нэйтас.

– Нэйтас, – улыбнулась я. – Стэнн совсем не такой свирепый монстр, каким его изображают. Я думала, ты в этом уже убедился.

– Да, я знаю, – почти шёпотом ответил парень. – Но он – начальник. И мне пока сложно понять, как вести себя с ним.

– Да так же, как со всеми остальными, – посоветовала я, и тут вошёл Стэнн, а за ним – Баба Яга с дедом Горынычем.

– Все в сборе, совещание можно считать открытым, – сказал Стэнн, садясь за стол и придвигая к себе тарелку с пирогами.

– Совещание для пирогов будешь проводить? – фыркнула я.

– Они тоже поучаствуют, – согласился Стэнн, выбрав самый поджаристый кусочек и отправляя его в рот.

– Значит так, милая, – взяла ход совещания в свои руки Ефросинья Анисимовна. – Любый[24] твой нас в курс дела ввёл. Разбудить я тебя могу в любой момент, это не проблема. Только скажи сначала, где и как Стэнн с тобой познакомиться может?

Я задумалась.

– У меня дома хлеба совсем нет. Уже две ночи без него ем. Так что первое, что я сделаю, проснувшись днём – побегу в супермаркет за хлебом и сыром. Думаю, там и сможем познакомиться. Только как-то бы это сделать понечаяннее…

Я замолчала, размышляя, какой способ знакомства показался бы мне более естественным. Остальные молча смотрели на меня, дожидаясь продолжения моих размышлений.

– Нууу, например, – протянула я, не зная, что сказать дальше. И вдруг меня осенило: – Например, я споткнусь, а ты меня удержишь, упасть не дашь. А потом скажешь, что ты – приезжий и попросишь показать мне город. Я на это точно соглашусь, я свой город люблю. Договоришься о встрече на завтра, ну, а там уж от тебя будет зависеть, как я к тебе относиться буду. Но я уверена, что ты мне сразу понравишься. На сто процентов уверена. Вот. Это в целом. А частности давайте сейчас проработаем.

И мы начали разрабатывать подробную тактику проведения операции «Знакомство с Еленой».

***

Я проснулась внезапно, как от толчка. Открыла глаза – и в первый момент не поверила увиденному. На улице ярко светило солнце. Часы показывали три часа пополудни.

– Ура! – шёпотом сказала я и села на кровати. Неужели закончились мои ночные бдения? Какое счастье!

Быстро встав и приняв душ, я пошла на кухню, открыла холодильник… и вспомнила, что у меня нет хлеба. Да и сыр прошлой ночью закончился. Конечно, можно было бы позавтракать и без хлеба, но я и так уже две ночи ела без него, а я – заядлый хлебоед, без хлеба мне даже макароны есть невкусно. Поэтому, почесав в затылке, я приняла решение: идти в магазин. Не настолько я голодная, чтобы не потерпеть полчаса. Зато потом наделаю себе любимых бутербродов. Да и погулять бы мне не мешало, три дня уж из дома носа не показывала, если не считать той вечерней пробежки до супермаркета, когда я с собакой поругалась.

Быстро собравшись, я приказала кошке вести себя прилично и вышла на яркую, солнечную улицу. Я шла, подставляя лицо солнцу, и тихо радовалась хорошей погоде. Как, оказывается, я соскучилась по свету! И как хорошо, что мне удалось сегодня проснуться пораньше!

Зайдя в супермаркет, я прошла мимо фонтана, возле которого встречались все потерявшиеся в магазине, и часто сидели влюблённые, жующие мороженое или чипсы. Но в этот раз около него пристроилась забавная парочка: щупленький дедок с козлиной бородкой и бабушка в платочке, из-под которого выбивались седые кудряшки.

«Деревенские туристы в город к внукам приехали», – мысленно улыбнулась я, проходя мимо.

Парочка проводила меня внимательными взглядами, и осталась сидеть, а я, взяв тележку, зашла за автоматически распахнувшийся передо мной турникет и начала зигзагами бродить по отделам, складывая в тележку приглянувшиеся продукты. Когда я, набив её чуть не до верху, пошла, наконец, к выходу, навстречу мне попались галдящие мальчишки.

– Они там, – орал один, махая рукой куда-то в глубь магазина.

– Нет, они на кассе, их на кассе продают, – вопил второй так, словно собеседник находился в другом конце торгового зала.

Третий вертел головой и поддакивал то одному, то другому.

«Конфеты, что ли, ищут?» – подумала я, пытаясь от них увернуться, но они всё-таки налетели на мою тележку.

– Ребята, осторожнее! – прикрикнула я, но они не обратили на меня никакого внимания. Обогнули тележку и побежали дальше.

Я укоризненно посмотрела им вслед: что за невоспитанные мальчишки! И пошла к кассе. Рассчитавшись, отошла к фонтану, где всё ещё сидели эти милые старички, и начала складывать продукты. И пробормотала с досадой, глядя, как содержимое тележки с трудом упихивается в пакет, начинающий трещать по швам:

– Сколько раз говорила себе, что нельзя голодной в магазин ходить! На кой ляд я всё это набрала? Как я теперь это всё до дома дотащу?

Для хлеба, за которым я, собственно, и пришла в магазин, места в пакете уже не осталось. Повесив сумку на плечо, взяв в одну руку тяжеленный пакет, а в другую – упакованную в полиэтилен буханку, я двинулась к выходу. Меня обогнали мальчишки, которые наткнулись на меня в отделе. Оказывается, они искали не конфеты: у всех троих в руках были баночки с мыльным раствором, и они, открыв их сразу после кассы, толкаясь, мчались к дверям, на ходу выдувая пузыри. Один из них, увлёкшись процессом, налетел на меня, чуть не упал, но, взмахнув руками, с трудом удержался на ногах и пробежал дальше, даже не извинившись. Мыльный раствор из флакона от резкого движения выплеснулся на выложенный плиткой, и без того скользкий, пол, а я этого не заметила, пытаясь удержать буханку, выбитую из рук невоспитанным мальчишкой. И, конечно же, наступила в самую середину мыльного пятна. Нога поехала вперёд, я замахала руками, пытаясь удержаться, и выпустила пакет, с грохотом свалившийся на пол. Я последовала за ним… и в последний момент чья-то сильная рука удержала меня, не дав сесть на шпагат и приложиться к полу головой. Другая рука подхватила пакет, причём мне показалось, что тот сам вскочил в эту руку. Ну, чего с перепугу не покажется…

– Вы не ушиблись? – услышала я приятный баритон, подняла голову, чтобы поблагодарить моего спасителя… и замерла с открытым ртом. Передо мной стоял мужчина моей мечты, которого я и не чаяла уже когда-нибудь встретить.

Нет, конечно, я понимаю, что на вкус и цвет товарищей нет, и для большинства окружающих этот парень был вполне заурядным, ничем не выделяющимся из толпы подобных. Мимо нас проходили девушки и женщины, и ни одна не застыла перед ним в благоговении. Более того – они на него даже внимания не обращали. А я…

Высокий – я ему едва до плеча доставала, худощавый, но не тощий – из тех, кого называют «жилистыми». Чувствовалась в нём скрытая сила, которая в любой драке его не последним бойцом сделает. Смуглый, словно только что с юга вернулся. С правильными, я бы сказала, классическими чертами лица. Длинные волнистые волосы собраны в хвост на затылке. Я, вообще-то, консерватор: у мужчин предпочитаю короткие стрижки. Но его, как ни странно, даже эта девчоночья причёска не портила. Напротив, придавала какое-то особое обаяние. А большие выразительные чёрные глаза с густыми длинными ресницами, которым позавидовала бы любая модница, околдовали меня с первого взгляда. Так бы и смотрела, не отрываясь, в их завораживающую глубину…

Я тряхнула головой, скидывая опутавшее меня наваждение и, вздохнув, протянула руку к пакету.

– Селена, – неуверенно сказал мужчина, продолжая держать пакет в опущенной руке. – Ты не узнаёшь меня?

Селена? Что за странное имя? Впрочем, как только детей не называют родители, желающие выпендриться перед окружающими.

– Вы обознались, – вежливо улыбнулась я. – Меня зовут Елена.

– Извините, – растерянно выговорил парень. – Вы очень похожи на мою хорошую знакомую.

– Бывает, – я снова протянула руку. – Дайте пакет, пожалуйста.

– Что? – словно очнулся длинноволосый красавец. – Ах, да. Пакет…

И снова замер, глядя на меня каким-то странным взглядом, в котором смешались горечь, тоска и… радость. Первый раз на меня так смотрел мужчина, и первый раз я так легко читала взгляд совершенно постороннего человека.

– А я – Стэнн, – внезапно улыбнулся он.

– Стэнн? – не поняла я. – А чьё это имя?

– Моё, – с недоумением ответил парень.

Я засмеялась:

– Я понимаю, что ваше. Но оно – не местное. У нас так детей не называют. Оно какое-то зарубежное. Болгарское?

Почему я решила, что имя болгарское, я и сама не знаю, но Стэнн радостно закивал:

– Да, болгарское. У меня бабушка с дедушкой там жили. В честь деда меня и назвали.

– Здорово, – сказала я. – Красивое имя. Но мне пора идти. Отдайте пакет, пожалуйста.

Стэнн посмотрел на меня с каким-то отчаянием и вдруг выпалил, как с моста в реку кинулся:

– Давайте я вас провожу. А то пакет такой тяжёлый!

– Нннууу… – я не знала, что и думать. Мужчина моей мечты плавно трансформировался в маньяка, от которого следовало держаться подальше. – Я, вообще-то, недалеко живу, сама справлюсь.

– Да вы не бойтесь, – вдруг улыбнулся парень, словно прочитав мои мысли. – Я не маньяк. Правда, не маньяк. Вы просто действительно очень похожи на мою знакомую, и мне хочется сделать вам приятное. Просто так. Давайте я вам пакет донесу.

Улыбка была такая светлая и открытая, что все мои страхи как рукой сняло. Я невольно заулыбалась в ответ и, неожиданно для себя самой, ответила:

– Давайте. Тут недалеко. А пакет, и правда, тяжёлый. Понимаете, пошла за хлебом и сыром, хотела чай с бутербродами попить, а набрала полную тележку, сама не заметила – как.

Парень снова улыбнулся:

– Бывает.

И подсунул мне согнутую калачиком руку:

– Держитесь. А то у вас на подошве мыльный раствор остался, снова поскользнуться можете.

Я взяла его под руку, мы вышли на улицу и пошли в сторону моего дома.

– Стэнн, а вы здесь давно живёте? – спросила я, чтобы завязать разговор.

– Нет. Сегодня утром приехал.

– А зачем? – поинтересовалась я, хотя, собственно, какое мне было до этого дело?

– Я ищу Селену, – коротко ответил Стэнн.

– Ясно, – только и смогла сказать я. Хотелось, конечно, мне узнать, кто это такая, что мой идеал приехал в этакую даль из Болгарии, чтобы её найти, но я как-то постеснялась лезть в душу практически незнакомому человеку.

Стэнн словно почувствовал моё любопытство и, улыбнувшись, пояснил:

– Детская дружба. Давно не виделись. Адреса вот только не знаю. Но ничего, скоро выясню.

– Как? – удивилась я.

– Да есть варианты, – неопределённо ответил Стэнн и перевёл разговор: – А вы здесь давно живёте?

– Ну, в этой квартире – недавно, года три.

Через пару лет после гибели мужа, в один далеко не прекрасный день, я вдруг поняла, что готова выть от отчаяния и одиночества, бродя по коридорам четырёхкомнатной «сталинки», доставшейся мне в наследство от родителей. И осознала, что больше ни на миг не хочу в ней оставаться. Я продала родительскую квартиру, купила двухкомнатную «хрущёвку», оставшиеся деньги отдала сестре и – вздохнула с облегчением: новое жильё не несло никаких воспоминаний и можно было начинать жизнь «с чистого листа».

– А в городе – с рождения.

– Расскажите, какие здесь есть достопримечательности, куда сходить можно, – заинтересовался этот турист.

Ну, об этом я могу говорить часами! Никогда не понимала людей, ругающих наш город и ворчащих, что «здесь и посмотреть-то нечего». Скорее всего, они дальше своего двора никуда и не выходили. А я в своё время весь город исходила. Было у нас с подругой развлечение: уезжали на каком-нибудь автобусе до конечной, а обратно шли пешком, стараясь запоминать названия улиц, разглядывая дома, памятники, скульптуры. Иногда целый день шли обратно, отдыхая в скверах, обедая купленными по пути пирожками. Зато город знали вдоль и поперёк. Сейчас, конечно, многое изменилось, но и теперь я стараюсь «держать руку на пульсе» и могу потратить полдня, чтобы добраться до новой скульптуры, или посмотреть на реконструированный сквер. Так что, когда мы остановились около моего подъезда, лекция моя была в самом разгаре.

– Ну, вот мы и пришли, – я прервала свой рассказ и улыбнулась разочарованно вздохнувшему Стэнну. – Дальше я сама. Спасибо за помощь.

И опять, в который уже раз, протянула руку за пакетом.

– Вы так интересно рассказываете! – Парень просительно посмотрел на меня. – Может быть, вы согласитесь пару дней побыть моим гидом? По городу поводить, показать достопримечательности. Я понимаю, что это, наверное, большая наглость с моей стороны, но самостоятельно я вряд ли всё это найду.

Я задумчиво посмотрела на этого красавца. А, собственно, что я теряю? Я всё равно в отпуске, делать мне особо нечего, а погулять по городу с такими шикарным мужчиной… Хотя, если я в него влюблюсь… а он найдёт свою Селену… а я потом буду рыдать в подушку, как девчонка-малолетка… Ай, да ладно, чего себя обманывать: уже влюбилась и счастлива до глубины души, что можно будет ещё хоть пару дней – да побыть вместе. И какая разница, что будет потом.

Я тряхнула головой:

– Хорошо. Давайте завтра с утра и начнём. Или у вас на утро какие-то другие планы?

– Нет-нет, – поспешно ответил Стэнн. – Во сколько встретимся?

– Часов в одиннадцать вас устроит?

– Вполне! Я буду ждать вас здесь, у подъезда, – ответил парень и, наконец, протянул мне пакет.

И я с ужасом увидела, что из дыры в пакете медленно сочится желтоватая слизь, и этой слизью уже перепачкана вся брючина Стэнна.

– Яйца! Они разбились! А пакет, видимо, во время падения порвался! Ой, как нехорошо вышло!

Стэнн посмотрел на свою перемазанную желтком штанину и, улыбнувшись, махнул рукой:

– Не страшно. Выстираю.

– А вам далеко идти?

– До центральной площади. Я в гостинице поселился.

– Далековато.

Мне было неловко: из-за моего дурацкого пакета Стэнн сейчас полчаса будет по городу в мокрых и грязных штанах расхаживать.

– Знаете, что… Давайте ко мне зайдём, застираем брюки. Я их потом утюгом быстро высушу. А то яйцо засохнет – замаетесь отстирывать.

Стэнн даже для приличия отнекиваться не стал. Откровенно обрадовавшись моему предложению, радостно закивал:

– Давайте. А то, знаете, на самом деле как-то неудобно в таком виде ходить.

И взялся за ручку подъездной двери, дожидаясь, когда я открою домофонный замок.

Поднявшись на мой третий этаж, мы зашли в квартиру, и я, отобрав у Стэнна пакет, унесла его в кухню и поставила в мойку, логично рассудив, что всё равно большую часть продуктов придётся отмывать от яиц. Затем вернулась в прихожую, где всё ещё топтался мой неожиданный гость.

– Ну, что же вы? Заходите. И штаны снимайте. Ой…

Сообразив, что я сказала, я смущённо засмеялась:

– Подождите, я сейчас найду что-нибудь взамен.

И быстро прошла в спальню, где стоял шкаф с одеждой, на ходу прикидывая, что я могу надеть на этого длинноногого парня. Но, перебрав весь мой гардероб, я поняла, что предложить ему мне нечего. Одежду, оставшуюся от погибшего мужа, я выбросила при переезде, не стала на новую квартиру везти старые воспоминания, а мои джинсы на него при всём желании не налезут.

Что ж, придётся обойтись подручными средствами.

Я залезла в комод, достала большое банное полотенце и вышла с ним в гостиную.

Стэнн стоял у книжного шкафа и рассматривал стоящие на полках книги, но по его напряжённой спине я вдруг поняла, что ему очень не по себе. И тоже вдруг разволновалась, непонятно отчего.

– Вот. Я больше ничего не нашла. Замотайтесь пока этим, а я быстро выстираю.

Я протянула ему полотенце. Стэнн улыбнулся:

– Спасибо. Я сам постираю, не волнуйтесь.

И ушёл в ванную, откуда почти сразу раздался шум бегущей воды. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и пошла на кухню, спасать пострадавшие продукты.

Я машинально протирала испачканные пакеты, прислушиваясь к плеску воды в ванной, и пыталась разобраться в своих чувствах. Вот чего я, спрашивается, так разволновалась? Точнее, почему так разволновался Стэнн? Я уверена, что просто «поймала» его состояние. Со мной иногда бывает такое. «Ловлю» чужие переживания и сама начинаю чувствовать то же самое.

Впрочем, он попал в неловкую ситуацию, и это могло ударить по его самолюбию. Вот он и распереживался. Вон, как в ванную поскакал. И стирать сам начал. Я бы тоже так поступила в подобной ситуации. Так что, ничего удивительного, что он пришёл в смятение и потерял душевное равновесие. Пожалуй, надо его хоть чаем напоить, пусть в себя придёт, успокоится, пока я брюки сушу.

Я выбросила порванный пакет в мусорное ведро и поставила на огонь чайник. Плеск в ванной прекратился, и через несколько секунд замотанный в полотенце Стэнн появился на пороге кухни, держа в руках мокрые брюки.

– Вот, выстирал. Где утюг?

– Сейчас!

Я поспешно вытащила из-за шкафа гладильную доску, установила её у окна и достала с полки утюг.

– Вот. Он быстро нагревается. Давайте посушу.

– Я сам, не беспокойтесь, – Стэнн забрал у меня утюг и начал раскладывать на доске брюки.

За время нахождения в ванной его настроение изменилось. Волнение ушло, он был спокоен, расслаблен и по-прежнему улыбчив. Разложив брюки, он начал ловко работать утюгом. Штаны сохли на удивление быстро – с одного прикосновения. А я стояла, не в силах отвести взгляд от лежащего на полу шнура.

– Стэнн… Как вы это делаете? – собравшись с силами, спросила я, и сама не узнала хриплый чужой голос, вырвавшийся из моей груди.

Парень замер, потом медленно обернулся:

– Что?

– Вы утюг не включили. А штаны высушили. Холодным утюгом.

Стэнн растерянно моргнул и медленно поставил утюг на доску. Постоял, отвернувшись и глядя в окно, а потом глухо сказал:

– Смотрите.

И провёл над не досохшей брючиной рукой. Чуть слышно зашипела испаряющаяся вода. Я подошла и потрогала штанину рукой: она была абсолютно сухая. Я подумала, что сейчас сойду с ума от непонимания происходящего, но тут мой логически мыслящий разум нашёл единственное объяснение этому феномену:

– Вы – фокусник? – недоверчиво спросила я.

– Да, – с радостным облегчением заулыбался Стэнн. – Фокусник. Маг и чародей. Я в цирке работаю и постоянно тренируюсь. А иногда забываюсь, и пугаю людей, как вот сейчас получилось. Извините, нечаянно вышло.

– Ничего страшного, – облегчённо вздохнула я. – Интересная у вас жизнь, наверное.

И тут на кухне засвистел вскипевший чайник.

– Чай пить будете? – спросила я, убегая к плите.

– Наверное, нет. Спасибо, – отозвался Стэнн из комнаты.

Я постояла у плиты, пытаясь успокоиться. Чёрт побери, кто же он такой, этот черноглазый красавец? Байка про фокусника, конечно, хороша для самоуспокоения, но я в неё не поверила, хотя сама и предложила. Честно говоря, я здорово испугалась, увидев болтающийся провод. И до сих пор сердце трепыхается в груди, как пойманная птица. Пожалуй, надо парня выпроводить, и постараться прийти в себя.

– Я, пожалуй, пойду.

Стэнн нарисовался в дверях кухни. На выглаженных холодным утюгом брюках красовались хорошо заглаженные стрелки.

– Да, конечно. Идите.

– Я напугал вас. Простите. В действительности всё не так страшно, как вы думаете.

– Ну, что вы… всё нормально.

– Но вы ведь не откажетесь показать мне город? – с плохо скрытой тревогой спросил парень.

Я состряпала на лице вежливую улыбку:

– Нет, конечно. Завтра в одиннадцать. А сейчас – уйдите.

И жалобно добавила:

– Пожалуйста.

Стэнн развернулся и быстро вышел. Щёлкнула закрывшаяся дверь, и я без сил опустилась на табуретку. Встреча с мужчиной моей мечты оказалась чересчур экстремальной…

***

Я пристроилась в кресле у журнального столика, напротив меня на гостиничной кровати сидел расстроенный Начальник Тайной Магической Полиции и мрачно слушал моё ворчание.

– Стэнн! Ты меня напугал так, что я теперь думаю, не послать ли тебя подальше с твоими выдающимися способностями по глажению брюк. Ну, вот кто тебя просил проявлять самостоятельность?! Ведь предлагала я тебе погладить брюки, почему ты не согласился?

Стэнн вздохнул и уныло пожал плечами:

– Знаешь, я что-то так разволновался, увидев тебя наяву, что совсем соображать перестал. Вёл себя, как мальчишка.

– Это точно, – улыбнулась я. – Ты напугал меня своими магическими способностями. Я весь вечер сама не своя была. И вообще: если так прокололся, почему сразу не колдонул? Заставил бы меня забыть этот эпизод, и всё.

– Слишком маленький временной промежуток надо было ликвидировать, понимаешь? Я испугался, что если сотру из твоей памяти чуть больше необходимого, получится ещё хуже. Представляешь, ты помнишь, как ходишь по магазину, потом – провал в памяти, и ты вдруг оказываешься в комнате с незнакомым мужчиной, который к тому же ещё и без штанов разгуливает. Как тебе такая ситуация?

– Ужастик какой-то, – меня даже передёрнуло от такого развития событий. – И что? Ничего нельзя сделать?

– Можно. Если ты и завтра будешь от меня шарахаться, я просто тебя успокою. Ты будешь помнить этот эпизод, но тревожить он тебя не будет. Так пойдёт?

– Пойдёт, – согласилась я. – Только давай договоримся на будущее: ты мне свои магические умения больше показывать не будешь, хорошо? Что бы ты там не воображал на мой счёт, здесь я – самая обычная, среднестатистическая женщина, к магии не приученная, и тебе надо сперва к себе доверие вызвать, а потом уж фокусы показывать. Договорились?

– Договорились, – кивнул Стэнн. – Я правда не нарочно.

– Знаю, – с досадой произнесла я. – Только мне от этого не легче.

И поинтересовалась:

– Слушай, а о чём ты думал, когда у книжного шкафа стоял? Ты так разволновался, что я даже смогла словить твоё состояние и тоже волноваться начала.

– Да, собственно, всё о том же: что мне необходимо тебе понравиться, чтобы ты захотела со мной встречаться. А как это сделать, придумать не мог. Вот и психовал.

– Дорогой ты мой, – вздохнула я, – куда ж делось твоё самомнение? Вроде, комплексом неполноценности ты никогда не страдал.

Стэнн смущённо улыбнулся и пожал плечами. А я продолжила:

– Самое смешное во всей этой ситуации то, что тебе и делать ничего не надо было. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, сразу, ещё в магазине. И приревновала к Селене, ради которой ты сюда аж из Болгарии приехал. Кстати, ты хоть знаешь, где эта Болгария находится?

– Нет, конечно, – мотнул головой Стэнн. – Я вообще не знаю, что это за страна и кто там живёт. Это ты придумала, что я из Болгарии, а я только согласился.

– Ну, да. На всякий случай запомни, что столица Болгарии – София. Красивый старинный город. Но будет лучше, если ты вообще напоминать не будешь, что ты оттуда. А то точно подозрения вызовешь. Я хоть в болгарской истории не сильна, но примерно представляю, о чём спросить можно, и если ты, якобы болгарин, об этом рассказать не сможешь, я буду, мягко говоря, очень удивлена. А самое лучшее, если ты скажешь, что ты сам – из Москвы и в Болгарии никогда не был. Москву ты хотя бы видел.

– Хорошо, – согласился мой любимый дуралей. – Скажу.

Встал с кровати и, подойдя ко мне, присел на корточки и заглянул в лицо:

– Не ругайся больше, ладно? Мне и так хреново.

– Ладно, – улыбнулась я и провела рукой по его распущенным по плечам волосам. – Главное, знай, что я тебя люблю: и во сне, и уже и наяву. И тебе просто надо быть самим собой. И тогда всё будет хорошо.

Стэнн привлёк меня к себе и поцеловал, а потом с досадой произнёс:

– Ну, почему нельзя вернуть память на расстоянии? Почему обязательно нужен физический контакт?

– Да, – серьёзно согласилась я. – Это большая недоработка Тайной Магической Полиции.

– Издеваешься? – сообразил парень.

– Ага, – засмеялась я. – Вот не позаботились об этом заранее, теперь отдувайся за всех колдунов сразу.

И, выбравшись из кресла, потянула любимого мужчину за руку:

– Пошли на кровать, тебе спать пора. Три часа уже. А в одиннадцать тебе надо быть у моего подъезда. Учти, опаздывать нельзя. Я – жуткая зануда, терпеть не могу опаздунов.

– Кого? – не понял Стэнн, покорно вставая.

– Опаздунов. Я так любителей опаздывать называю.

Я подождала, пока мой любимый мужчина заберётся под одеяло, и села на край кровати, взяв его за руку.

– Представляешь, пройдёт ещё пара дней – и мы с тобой будем вместе. По-настоящему. Если бы ты знал, как я жду этого момента…

Стэнн улыбнулся и молча сжал мою руку.

– А теперь – спи! – скомандовала я. – Завтра тебе предстоит интересный и непредсказуемый день.

Стэнн послушно закрыл глаза, а я так и осталась сидеть рядом, держа его за руку, пока не пришла пора просыпаться.

***

Проснувшись, я лениво потянулась и глянула на часы. Девять часов. Можно ещё поваляться, никаких особых дел я, кажется, на сегодня не планировала.

И тут же подскочила, как ошпаренная: как это – не планировала? А Стэнн? Он придёт через два часа, а я ещё даже не придумала, в чём я пойду. И душ надо принять. И позавтракать. А ещё… я тоскливо посмотрела в окно, на весело бегущие по небу лёгкие облака. А ещё надо попытаться уговорить себя перестать его бояться. Придумать, наконец, какое-то удобоваримое объяснение вчерашнему происшествию – и успокоиться.

Я встала и пошла в ванную. Муська с обычными для неё утренними дикими воплями помчалась впереди меня на кухню требовать завтрак, но я её проигнорировала. Стоя под душем, я опять, в который уже раз, вспомнила шипение испаряющейся воды под рукой Стэнна и замотала головой: что ж это я слабонервная такая! Мало ли на свете людей с чудесными способностями. Кто-то железо к себе притягивает, кто-то может под водой сидеть, подолгу не дыша, а йоги вон левитацию освоили: как сидели, так и полетели, я сама по телевизору видела. А эти, как их, хилеры, что ли, так они без скальпеля операции делают, голыми руками. Так что способность Стэнна на этом фоне вообще выглядит незатейливо. Нашла чего пугаться.

Выбравшись из ванны, высушив феном волосы и, наконец, накормив кошку, я внимательно изучила свой гардероб и, окончательно расстроившись, поняла, что на первое свидание с идеальным мужчиной надеть мне абсолютно нечего.

– Извечная женская проблема, – пробормотала я, в десятый раз просматривая висящие на вешалках блузки и футболки: – Шкаф забит, а носить нечего. Ну, и пусть! Мне всё равно ничего не светит, он Селену ищет. Он и внимания не обратит, в чём я буду. Не голая – и ладно.

И в полном отчаянии достала длинную чёрную юбку и белую свободную безрукавую блузку с цветочным принтом по низу. К блузке прилагался поясок из цепочки «под золото». В комплекте с чёрными же босоножками на подошве-танкетке смотрелось это весьма неплохо, хотя и слишком торжественно. Оглядев себя в зеркале с головы до ног и тяжело вздохнув от мысли, что наряд получился слишком официальным, я снова разделась и пошла завтракать.

Ровно в одиннадцать я вышла во двор и сразу увидела сидящего на заборчике у подъезда Стэнна. При моём появлении он вскочил и окатил меня откровенно восхищённым взглядом. Я слегка приободрилась и поздоровалась:

– Доброе утро.

– Здравствуйте. Куда мы пойдём?

– Для начала погуляем по центру и до набережной спустимся. Может, на катере прокатимся, если захотите. У нас большой и красивый пруд.

– Давайте, – радостно закивал парень. – Я ещё никогда не катался на катере.

– То есть как – никогда не катался? – удивилась я. – Даже в школе?

– Нет, я катался, конечно, – смутился этот невероятный человек. – Но по вашему пруду – ещё нет.

«Странный он какой-то», – подумала я, и мы не спеша пошли вверх по улице.

Правда, разговор у нас не клеился. Пока я говорила о себе или рассказывала о городе, всё было замечательно: Стэнн внимательно слушал, восхищался, поддакивал, задавал вопросы. Но стоило заговорить о нём, как он начинал вилять, уходить от ответов или нёс откровенную пургу, и я потихоньку опять начинала напрягаться.

Кто же всё-таки он такой, этот длинноволосый мачо? И не пора ли мне уносить от него ноги?

Когда мы спускались к набережной по целому каскаду лестниц, перемежающихся большими клумбами, я вдруг почувствовала чей-то взгляд. Взгляд был очень неприятный: холодный, мрачный. Резко обернулась, пытаясь увидеть его владельца, но рядом никого не было.

– Что-то случилось? – встревожено спросил Стэнн, сразу уловивший моё беспокойство.

– Нннет, – протянула я, снова оглядываясь по сторонам. – Нет, всё в порядке. Показалось…

И мы пошли дальше. Но через несколько шагов я опять почувствовала этот тяжёлый взгляд. Я передёрнула плечами и снова оглянулась.

– Вы что-то услышали? – обеспокоено поинтересовался Стэнн.

Я растеряно пожала плечами:

– Знаете, ощущение, что кто-то в спину смотрит. А никого не вижу. Наверное, показалось.

Стэнн резко обернулся и начал внимательно осматривать окрестности. И тут взгляд исчез. И больше не появлялся.

Оставшаяся часть прогулки прошла спокойно. На катере, правда, проехаться не удалось: мы опоздали на последний утренний, а следующего надо было ждать три часа. Поэтому решили, что Стэнн завтра придёт пораньше, и мы всё-таки покатаемся на этом чуде. Потом по набережной дошли до парка, прошлись босиком по пляжу, пообедали в летнем кафе, и, наконец, купили мороженое и, сев на лавочку, стали обсуждать график завтрашней прогулки.

– Как хорошо, что я вас встретил, – внезапно сказал Стэнн. – С вами так интересно.

– Спасибо, – улыбнулась я. – А вот мне с вами – не очень.

– Почему? – расстроился парень. – Я вам совсем не нравлюсь?

Хм… его откровенность поставила меня в тупик. Ну, не признаваться же ему, что к концу прогулки я с ним в мечтах уже не один раз поцеловалась… и даже больше, чем просто поцеловалась…

– А почему вы должны мне понравиться?

– Ну… – Стэнн растерялся. – Я не урод. И – весёлый. А ещё…

Он лихорадочно подыскивал слова, благодаря которым я должна была понять, что с ним вполне можно иметь дело и выглядел, честно говоря, довольно жалко. Я не стала издеваться над парнем:

– Стэнн, вы не просто не урод, вы очень красивы. И очень мне нравитесь. Но… вы слишком таинственны. Вы не ответили ни на один мой вопрос, касающийся вас. Всё время переводите разговор на меня, в результате вы обо мне знаете много, а я о вас – ничего. А это настораживает. А вдруг вы преступник? Или альфонс? Или, извините, псих, сбежавший из психбольницы? Я не могу общаться с человеком, который не хочет ничего о себе говорить. Это подозрительно, понимаете? Поэтому у меня сейчас большие сомнения, стоит ли мне завтра с вами встречаться. Только не говорите, что вы шпион на задании. Всё равно не поверю.

Выдав эту длинную тираду, я замолчала и с любопытством уставилась на побледневшего парня. Интересно, как он выкрутится из создавшейся ситуации? Может, всё-таки согласится хоть что-нибудь о себе рассказать?

Но Стэнн молчал. Сидел, уставившись в землю, кусал губы и – молчал. Мороженое таяло в его руке, тонкой струйкой стекало по стаканчику – он не замечал этого, погрузившись в невесёлые размышления. А что они именно невесёлые, было видно невооружённым взглядом.

– Ладно, – вздохнула я. – Не хотите говорить – не говорите. Я устала и хочу домой. Проводите меня до трамвая.

– Подождите, – Стэнн поднял голову, на что-то решившись. – Я скажу. Только… я боюсь, что после этого станет ещё хуже. Вы меня за психа примете. И испугаетесь ещё больше.

– Что, всё так страшно? – улыбнулась я.

– Более чем, – подтвердил парень, серьёзно глядя на меня.

И я вдруг поняла, что шутки кончились. И действительно испугалась. Это был совершенно иррациональный страх, я не видела причин для него, но у меня даже ладони вспотели от охватившего меня ужаса.

– Не надо, Стэнн. Не говорите ничего. – Я резко встала и пошла к выходу из парка. Но он догнал меня, взяв под локоть, остановил и повернул к себе:

– Почему не говорить?

– Не знаю, – затрясла я головой. – Не говорите, и всё. Лучше проводите меня до трамвая.

– Бежать от своего страха – не самый лучший выход, – тихо сказал Стэнн, отпуская меня.

Я опустила глаза и закусила губу. Он прав: если я не выслушаю его, я потом всю ночь буду мучиться, воображая всё самое ужасное, что только сможет придумать моя богатая фантазия. Но если выслушаю… Почему мне кажется, что я не смогу принять ту правду, которую он хочет мне сказать?

Так и не подняв глаз, я вернулась на скамейку и, усевшись, процедила:

– Говорите.

Стэнн помолчал, стоя передо мной, потом уселся на скамью и, не глядя на меня, начал говорить:

– Я нездешний. Не просто не из России, я даже не с Земли. Я – из другого мира. Я не могу ничего придумать и рассказать про себя, потому что ничего здесь не знаю. Не знаю, какие тут есть города, какие страны. Не знаю, чем занимаются люди, какие у них есть профессии. Если бы я сказал, что приехал из Москвы, а вы бы меня спросили о каком-нибудь известном музее или памятнике, я бы не смог ответить, потому что и Москву знаю только по названию. В своём мире я – полицейский, и ищу здесь нашего преступника, сбежавшего в ваш мир, чтобы скрыться от правосудия. И ещё я – колдун. Поэтому мне не нужен утюг, чтобы выгладить брюки. А вы – Селена, мы с вами давно знакомы, но вы этого не помните, потому что видимся мы с вами во сне, а вы не запоминаете свои сны. А я хочу вернуть вам память, чтобы вы вспомнили наши встречи, потому что я люблю вас, Селена, и хочу, чтобы вы стали моей женой не только во сне, но и наяву.

Я подняла голову и испуганно посмотрела на сидящего рядом мужчину. Он что, действительно псих? Что он говорит? Какой другой мир? Какой колдун? И откуда он знает, что я не помню свои сны? И почему он называет меня Селеной? Какая жена?! И что теперь делать? Как уйти, чтобы этот псих меня не прибил за моё недоверие?

Мысли метались в голове со скоростью, не дававшей их осмыслить. Сердце бешено стучало. Я вскочила и попятилась, пытаясь улыбнуться:

– Вы успокойтесь. Не нервничайте. Я обязательно стану вашей женой. Чуть позже, ладно? Не сегодня. И преступника своего вы тоже поймаете. У вас всё получится, вот увидите. А мне пора. Я устала и хочу домой. До свидания.

И, повернувшись, быстро пошла к выходу. Стэнн не преследовал меня. Он так и остался сидеть на скамейке, опустив голову. Но я почему-то вдруг очень чётко услышала сказанные им вполголоса слова:

– Селена… Елена, мы завтра увидимся?

Слова эти словно прозвучали у меня в голове, и я, не зная, как ответить на этот прямой вопрос, буквально простонала:

– Нет! Да. Не знаю, – и кинулась бежать, всхлипывая на ходу от… Я сама не знала, почему по щекам у меня текли слёзы. От страха? От того, что мужчина моей мечты оказался психом? Или от того, что я вдруг поверила ему, но эта информация оказалась настолько больше той, что я могла в себя вместить, что я просто испугалась, что сойду с ума, не сумев её переварить?

Выбежав из парка, я сбавила шаг и вытерла слёзы. К остановке подошла уже спокойным шагом прогуливающегося человека. А чтобы дрожащие пальцы не выдали моё состояние, вцепилась ими в ремешок сумки так крепко, что им на дрожание уже просто не хватило сил.

Зайдя в салон трамвая, уселась на двойное сидение, отодвинувшись к окну, и отвернулась от пассажиров, сделав вид, что в жизни не видела ничего интереснее проплывающих за окном городских пейзажей. И вдруг почувствовала, что рядом кто-то сел. В принципе, меня это не удивило. Двойные места для того и существуют, чтобы на них вдвоём сидеть. Но тут севший человек поёрзал, устраиваясь поудобнее, и весело сказал:

– Какая встреча! Здравствуйте, Елена Викторовна!

Я нехотя повернулась. Рядом со мной сидел Александр Сергеевич – адвокат Анжелы Владиславовны, мадам Брошкиной. После того, как она, с помощью вот этого самого адвоката, вытребовала с меня деньги, угрожая иначе подать в суд «за профнепригодность», я очень надеялась, что ни её саму, ни её адвоката больше никогда не увижу. Но вот – не повезло.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич, – неохотно ответила я и снова отвернулась к окну.

– У вас какие-то неприятности? – сочувственно спросил адвокат. – Может, я смогу чем-то помочь?

– Нет у меня никаких неприятностей, – резко ответила я. – У меня всё хорошо.

– Это вы меня вежливо к чёрту послали? – осведомился Александр Сергеевич.

Я усмехнулась и согласилась:

– Что-то вроде того.

– Не стоит, Елена Викторовна. Я – весёлый колобок, я знаю много забавных историй, и если вы согласитесь зайти со мной в кафе выпить чашечку чая с тортиком, я вас быстро развеселю так, что все ваши проблемы для вас перестанут иметь значение.

Весёлый колобок? Я окинула взглядом кругленькую фигуру адвоката и снова улыбнулась: а ведь верно – колобок. Кругленький, невысокий. А непропорционально длинный нос, торчащий посередине шарообразной головы, придавал ему ещё и сходство с Буратино. Сказочный герой какой-то. В самый раз настроение поднимать.

– Вот видите. Вы уже улыбаетесь! – подхватил мою улыбку Колобок. И, взяв меня под руку, потянул из трамвая: – Пойдёмте. Вон в том торговом центре в кафетерии очень даже неплохое мороженое. И вкусные тортики. Я часто тут бываю. Всё перепробовал. У них очень хороший повар. Нет, не повар, а… как называют человека, который всякие вкусные штучки делает? Кулинар? Кондитер? Да, кондитер, точно! Особенно хорошо у него получается фирменный торт. Очень нежный бисквит, я бы сказал – воздушный, и прослойка тоже нежная, чуть с кислинкой. Изумительный вкус.

Словно загипнотизированная его льющейся без передыха болтовнёй, я вышла из трамвая и пошла вместе с ним к торговому центру. А Колобок продолжал говорить:

– А мороженое там жирное, без всяких крупинок или льдинок. Настоящий пломбир. Не современный суррогат, где больше воды замороженной, чем сливок. Ешь – и наслаждаешься вкусом и ароматом. Вот увидите, вам понравится.

Мы поднялись на второй этаж торгового центра и подошли к витрине небольшого кафетерия.

– Что вы будете есть? Чай? Торт? Мороженое? Выбирайте. Я угощаю.

– У вас сегодня аттракцион неслыханной щедрости? – усмехнулась я, разглядывая выставленные на холодильных полочках кусочки торта.

– Ну, почему только сегодня? – отозвался Александр Сергеевич. – Я вообще человек не жадный. Готов с ближним последней мороженкой поделиться.

Я фыркнула:

– Действительно, щедрость неимоверная.

– А то! – адвокат весело посмотрел на меня и подсказал: – Берите этот кусочек. Это и есть их фирменный торт.

– Ладно, – согласилась я. – Этот так этот. И ещё – чёрный чай. Без лимона, без сахара, без корицы, и вообще, без всяких добавок. Буду наслаждаться вкусом вашего торта.

– Он не мой, – возразил Александр Сергеевич. – Но идея хорошая.

И, усадив меня за столик, пошёл делать заказ. А я, оставшись без его болтовни, вдруг удивлённо огляделась: как меня сюда занесло? Зачем я пошла с ним? Он что, меня действительно загипнотизировал? Вот уж с кем я точно не хотела бы сейчас разговаривать, так это с ним – Колобком этим недопечённым. Интересно, а ему-то от меня чего надо? Тоже жениться хочет?

– Не заскучали? Заказ нам сейчас принесут.

Александр Сергеевич уселся рядом со мной и взял меня за руку:

– Елена Викторовна, я так рад нашей встрече!

– Это ещё почему? – неловко удивилась я, пытаясь вытащить руку из его цепких пальцев.

– К сожалению, наше знакомство нельзя было назвать приятным, а вы мне, честно говоря, очень понравились. И я мечтал с вами снова встретиться. И вот – мечта сбылась.

– А чего ж мечтать-то без толку? – я дёрнула руку и, наконец-то, освободилась из его захвата. И поспешно убрала руки под стол, чтобы ему не пришло в голову повторить свой трюк. – Могли бы просто позвонить.

– Мог бы. Но не захотел. Это слишком тривиально. А я подумал: если нам суждено быть вместе, Судьба нас сведёт.

– Чего? – опешила я. – Какая Судьба? Вы это серьёзно?

– Вполне. Видите, и месяца не прошло, а мы с вами уже сидим в кафе и едим мороженое.

– Не едим ещё, – проворчала я, думая, за что мне сегодня такое наказание, что меня все встречные мужчины под венец тянут, моего желания не спрашивая.

И тут подошёл официант и поставил передо мной чашку с чаем и тарелочку с кусочком торта. А Александр Сергеевич получил свою вазочку с мороженым.

– За нашу встречу! – адвокат, зачерпнув ложечкой мороженое, поднял её, словно бокал с вином и чокнулся ею с моей чашкой.

«Господи, – устало подумала я. – Ещё один псих. Везёт мне на психов. Так и самой свихнуться недолго».

И начала нехотя ковырять лежащий передо мной кусок торта.

– Елена Викторовна, – Колобок облизал ложку и потянулся за следующей порцией мороженого. – Мы с вами взрослые люди. Вы – очень симпатичная и умная женщина. Я, может быть, не такой симпатичный, зато очень обеспеченный. У меня – большая трёхкомнатная квартира, дом в коттеджном посёлке в десяти километрах от города, домик в Испании для личного пользования, дом в Крыму, комнаты в котором я сдаю отдыхающим – всё официально, заметьте, по договору, налоги плачу. Акции Газпрома есть и ещё нескольких высоколиквидных компаний. Две машины: одна представительского класса, на работу ездить, вторая – чуть попроще, для дачи. Сбережения немаленькие. Да и адвокат я известный, дорогостоящий. Так что, как видите, человек я далеко не бедный.

Александр Сергеевич наконец-то засунул ложку в рот и на мгновение замолчал. Я воспользовалась наступившей паузой:

– Вы знаете, я не налоговый инспектор, меня как-то мало интересует ваше финансовое положение. Я не понимаю, зачем вы мне всё это говорите.

– Так-таки не понимаете? – весело удивился адвокат. – Я считал вас умной женщиной, Елена Викторовна.

– Видимо, вы переоценили мои умственные способности, – пожала я плечами, продолжая расковыривать торт. Аппетита у меня абсолютно не было.

– Что ж, скажу прямо. Я собираюсь жениться.

– А я здесь при чём? – я уже давно поняла, куда клонит этот длинноносый Колобок, но решила изображать дурочку до последнего. – Вам нужна свидетельница на свадьбу?

– Мне на свадьбу нужна невеста, – улыбнулся адвокат.

– А я тут при чём? – повторила я, отодвигая блюдце.

– Елена Викторовна, я делаю вам официальное предложение: будьте моей женой.

– Александр Сергеевич, а я вам официально заявляю, что вас не люблю, поэтому ваше предложение принять не могу.

– Вот как? И даже мои капиталы вас не прельщают?

– А спать мне придётся с вами, или с вашими акциями? – насмешливо поинтересовалась я.

– Понятно, – помрачнел адвокат. – Видимо, я опоздал. Наверное, меня опередил тот красавчик, с которым я вас сегодня видел в парке? Кто он такой? Тайный принц? Побочный сын шейха? Откуда он свалился на мою голову?

– Этот? – в моей голове вдруг сиреной завыл сигнал тревоги. – Да так, знакомый один. Приехал издалека, просил город показать.

– А откуда он приехал? – цепко глянул на меня Александр Сергеевич, и мне стало очень не по себе от его взгляда.

– Из Москвы.

– Из Москвы, значит? А что товарищу из Москвы нужно в нашей провинции?

– Не знаю. Не интересовалась.

– Так уж и не интересовались? – насмешливо спросил Колобок.

– Ну, ладно. Сознаюсь. Интересовалась. Сказал, что по работе. А подробности мне ни к чему, я и не стала расспрашивать. Целоваться с ним приятнее, чем о работе говорить.

– Целоваться? – Адвокат жёстко посмотрел на меня, и я застыла в испуге. Я узнала этот взгляд. Именно его я почувствовала, гуляя со Стэнном. Значит, Александр Сергеевич следил за нами. Но зачем? Неужели правда приревновал? Нет, его задевает не моя прогулка с другим мужчиной, это точно. Но что?

Я резко встала:

– Я должна отчитываться перед вами за свои действия? Где и с кем я целуюсь, обнимаюсь и сплю – не ваше дело. Это – моя личная жизнь, и вам, как адвокату, должно быть известно, что она охраняется законом. А вас прошу перестать меня преследовать. Вашей женой я не стану, даже если вы будете в три раза богаче. Прощайте.

– Нет, Елена Викторовна, – тоже вставая, недобро усмехнулся Александр Сергеевич. – До свидания. Мы ещё увидимся. Не хотите по-хорошему – будет по-плохому. А пока – мой совет: хорошенько обдумайте моё предложение. Очень вам это рекомендую.

И, бросив на стол ложечку, которую всё ещё держал в руке, быстро вышел из кафетерия. Я посмотрела ему вслед и медленно опустилась на стул. Мне хотелось плакать от отчаяния: я уже ничего не понимала в происходящих в моей жизни событиях…

***

Едва я появилась в гостиничном номере, Стэнн кинулся ко мне:

– Ты здорово испугалась? Я совсем всё испортил?

Я задумчиво смотрела на встревоженного жениха и молчала. Меня мучили совсем другие мысли.

– Селена, что ты молчишь? Ты больше не захочешь меня видеть?

– Подожди, – отмахнулась я. – С этим всё в порядке будет. Я тебе поверила, так что просто дай мне время всё это уложить в голове.

– Ты поверила? – потрясённо спросил Стэнн. – Как можно было в это поверить? И почему тогда ты убежала?

– Потому и убежала, что поверила. Согласись, информация была не из той, что каждый день встречается. Мне надо было всё хорошо обдумать. И вообще, помолчи немного. Меня сейчас другое волнует…

Я опять замолчала, вспоминая встречу с Александром Сергеевичем. Какое-то воспоминание стучалось в мою память, а я никак не могла понять, что именно мне надо вспомнить.

Стэнн внимательно посмотрел на меня:

– О чём ты думаешь?

– Когда я ушла от тебя, то встретила одного знакомого… и эта встреча мне очень не понравилась. И я пытаюсь понять, что именно меня в ней так настораживает.

Я села на кровать и шаг за шагом начала прокручивать в голове наш разговор с адвокатом. И вдруг…

– Так, – решительно сказала я, вставая. – Мне срочно нужен ноутбук Ефросиньи Анисимовны. Пошли к ней.

И, не дожидаясь Стэнна, телепортировалась прямо в избушку Бабы Яги… и оказалась в полной темноте. Стояла ночь, и жители этого домика давно спали. Растопырив руки, я сделала шаг – и налетела на стул. И тут же комната осветилась ярким светом вспыхнувшей люстры, а я оказалась спелёнутой двойной невидимой защитной сетью, так, что и двинуться не могла.

– Вы чего? – возмутилась я. – Своих не узнаёте?

– Да как же тебя в темноте узнаешь? – проворчала Баба Яга, натягивая халат и снимая защиту. А Нэйтас встревожено спросил:

– Что-то случилось?

И потянулся за брюками, висящими на стуле у дивана.

И тут появился Стэнн.

– Ты чего так долго? – набросилась я на него. – Меня тут уже поймали, связали, а ты так на помощь и не пришёл.

– Извини, – развёл руками Стэнн. – Ты так быстро исчезла, что я сперва даже не понял, куда идти надо. Может, всё-таки объяснишь, в чём дело?

– Объясню, – согласилась я. – Только сначала посмотрю ваши портреты.

И включила ноутбук.

Остальные тоже подтянулись к столу.

Найдя папку с подписью «Портреты С. и Г.», я открыла её… и тяжело опустилась на стул, закрыв лицо руками.

– Селена, что случилось? – настойчиво спросил Стэнн.

– Какая же я балда, – простонала я. – Почему я сразу не посмотрела портрет Гэттора?

И горячо заговорила, обращаясь почему-то в основном к Стэнну:

– Понимаешь, я в Лэнмаре его толком не разглядела. Он в капюшоне был. А здесь Нэйтас портреты рисовал, когда я конференцию вела. Сканировали их хохлики, выкладывали тоже они. Я глянула мельком, ещё подумала, что черты лица какие-то знакомые, но меня отвлекли вопросами, и я потом про него забыла. А я ведь уже давно могла сказать, где Гэттора искать надо.

И тихо закончила:

– Я сегодня с ним минут сорок разговаривала. Он меня замуж звал.

– Что? – вскинулся Стэнн.

– И про тебя расспрашивал. Помнишь, я тебе говорила, что чей-то взгляд чувствую? Это он за нами следил.

– Так, – решительно сказала Ефросинья Анисимовна. – А ну-ка, давай всё с начала. И со всеми подробностями.

Я захлопнула ноутбук и начала рассказывать.

Когда я закончила, воцарилось гнетущее молчание.

– Ну, дела, – наконец протянула Ефросинья Анисимовна.

Я подняла глаза на Стэнна:

– Стэнн, я боюсь. Я знаю, чувствую, что я ему нужна не в качестве жены. Он через меня к тебе подобраться хочет. Знает, что если со мной что-нибудь случится, ты мне на помощь кинешься, а он тебе засаду устроит. Что делать, Стэнн? Я же там не знаю, что он – злой колдун. Он меня запросто подловить сможет, использовать втёмную, так, что я даже и не пойму ничего.

– Тут выход один, – пожал плечами любимый мужчина, – надо срочно возвращать тебе память.

– Но как? – в отчаянии закричала я. – Да, я поверила тебе, но не настолько, чтобы прямо завтра на это согласиться. Скорее всего, завтра я вообще не захочу с тобой встречаться. Мне страшно, понимаешь? Колдуны, сны, преступники… Это же бред какой-то! А вдруг я ошиблась, и ты – обыкновенный псих, обладающий некоторыми экстрасенсорными способностями? От психов всего можно ожидать. Я буду тянуть время, уговаривать себя, а Гэттор-то ждать не будет. Ему надо действовать быстро!

– А, может, милая, тебя опять заколдовать? Чтобы ты Стэнна не боялась? – спросила Баба Яга. – Заклинание успокоения – оно ведь совершенно безобидное.

– Нельзя, – замотал головой Стэнн. – Возвращение памяти должно быть добровольным и желаемым. Иначе внутреннее сопротивление процедуре может свести человека с ума. Колдовство подействует на сознательную сторону разума, а подсознание может такую войну вмешательству устроить, что пострадает даже тот, кто память возвращает, я уж не говорю про пациента. Селена мне нужна живая и здоровая. Поэтому надо её как-то уговорить, чтобы она пошла на этот шаг по собственной воле.

Колдуны помолчали, раздумывая над сложившейся ситуацией.

– Лорд Стэнн, – нерешительно начал Нэйтас. – Как я понял, леди Селена не захочет завтра с вами общаться лично. Но, может, вы напишете ей письмо, в котором более подробно расскажете обстоятельства дела? Письмо-то она может прочитать хотя бы из любопытства.

– Письмо? – задумался Стэнн, а я радостно подскочила:

– Нэйтас, ты – гений! И пусть только кто-то попробует это оспорить! Только письмо напишет не Стэнн, а я. Я – сама себе. Я знаю о себе такое, что никто не знает, я смогу себе доказать, что говорю правду! По-крайней мере, я попытаюсь это сделать. Я, конечно, коза упёртая, но фактам-то я верю!

Нэйтас, покраснев от моей похвалы, смущённо заулыбался, а Баба Яга деловито достала из стола ручку и пачку бумаги:

– Тогда не теряй время, иди на кухню и пиши. К твоему пробуждению письмо должно быть готово, чтобы мы могли его сразу отнести.

Я кивнула и, забрав письменные принадлежности, отправилась писать главное сочинение моей жизни.

***

Я проснулась в восемь часов. Взглянув на часы, дёрнулась было с кровати, вспомнив, что в девять должен зайти Стэнн, которого я пообещала покатать на катере, но тут же легла обратно. Стэнн подождёт… До завтра… Или до послезавтра… Сегодня я с ним точно никуда не пойду. Сначала мне надо разобраться с тем бредом, который он вчера мне нёс.

Полицейский из другого мира… колдун… штаны он, видите ли, без утюга погладить может… память мне вернуть хочет…

Да, вроде, я и так на память не жалуюсь!

Я всё-таки вскочила и пошла гулять по квартире. Папина привычка, передавшаяся мне по наследству: когда я хожу, мне лучше думается.

Итак, что мы имеем? Стэнн – мужчина моей мечты. Красавец, умница и… псих? Шарлатан? Преступник? Или просто – альфонс? Или… полицейский из другого мира?

Нет, это бред какой-то…

Но откуда он знает, что я не помню свои сны?

Хотя, впрочем, об этом многие знают. Я об этом и сестре говорила, и подругам. Мог услышать нечаянно, а потом решил воспользоваться попавшей к нему информацией.

Но… зачем ему это? Для чего ему меня пугать? Он ведь не хотел мне об этом говорить, понимал, что я его за психа приму. А если бы он действительно был психом, он бы об этом не задумался даже. Сам бы поторопился мне всё выложить.

Я пару раз глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться.

Но ведь вчера я ему поверила. Он был очень убедителен в своём нежелании говорить правду о себе. И я чувствовала, что он не врёт. Что он искренне верит в то, о чём говорит. Я чувствовала это.

Колдун… Бред какой-то…

А я, значит, Селена, которую он любит во сне… В чьём сне – моём или его? Кто кому снится?

Женаты во сне… Бред…

Ну, что я заладила: бред, бред? Почему бы мне просто не встретиться со Стэнном ещё раз и не порасспрашивать его о его жизни там, в моём сне? Я ведь сразу пойму, правду он говорит, или с ходу выдумывает. Как бы ловко человек ни врал, серией хорошо подобранных вопросов всё равно можно будет вывести его на чистую воду. А в его колдовских способностях я уже убедилась. И можно будет, кстати, ещё потребовать доказательств. Пусть он мне что-нибудь наколдует. Например… например…

Но что именно должен наколдовать мне Стэнн, я придумать не успела, потому что в этот момент раздался звонок в дверь.

Я бросила взгляд на часы: для Стэнна ещё рановато.

– Интересно, кого это принесло? – проворчала я и пошла к двери, на ходу надевая халат поверх ночной рубашки.

Выглянув в глазок, увидела перед дверью незнакомую девушку.

– Кто? – спросила я, решив, что, раз я никого не жду, то и открывать кому попало не обязана.

– Почта, – отозвалась девушка. – Вам письмо заказное.

Письмо? Да ещё – заказное? Странно. Может, налоговая какое-нибудь извещение прислала?

Я открыла дверь.

– Вот здесь распишитесь, – почтальон сунула мне под нос линованную бумажку. Я машинально нацарапала плохо пишущей ручкой свою фамилию и взяла бумажный конверт.

– До свидания, – улыбнулась девушка и, сунув бумажку с моей росписью в карман, быстро побежала вниз по ступенькам.

Я проводила её удивлённым взглядом: как-то не приходилось мне встречать таких резвых почтальонов. Почтальоны со стажем обычно ходят по лестницам неторопливо и устало. А эта – либо новенькая, либо я у неё сегодня первая, и утомиться она ещё не успела. Впрочем, какая мне разница, в каком темпе почтальон почту разносит!

Я закрыла дверь, прошла в комнату и поглядела адрес отправителя. Но вместо адреса увидела только имя: «От Селены». Я перечитала имя ещё раз. Ничего не изменилось. Селена, девушка мужчины моей мечты, написала мне письмо. Значит, Стэнн соврал, что Селена – это я? Я-то уж точно себе никаких писем не писала.

А может… может, эта письмоносица и была Селеной?! Приревновала своего парня ко мне и решила на меня посмотреть. Интересно, что она могла мне написать?

Я поспешно распечатала письмо и быстро пробежала его глазами.

Так, что за ерунда? Она издевается? Решила посмеяться?

Я постояла, задумчиво разглядывая необычный конверт, в котором принесли письмо. Потом села на диван и начала читать внимательно, обдумывая каждое предложение.

Лена, здравствуй!

Сразу хочу попросить тебя только об одном: какими бы странными не показались тебе события, описываемые в письме, дочитай его до конца. Вполне возможно, что от этого будет зависеть твоя жизнь.

Хм, начало уже интересное. Как это моя жизнь может зависеть от какого-то письма? Она что, детективов начиталась?

Теперь – обо мне, пишущей тебе эти строки. Вероятно, тебе показался знакомым почерк, которым написано письмо? Посмотри свои записи и сравни с этими, возможно, тогда тебе будет легче поверить в то, о чём сейчас ты будешь читать.

Почерк, действительно, знакомый. Где я его видела? И при чём здесь мои записи?

В Кэтанге меня зовут Селена (знакомое имя, правда?), в России я – Елена Викторовна Васнецова (тоже знакомо?). Я – это ты, только во сне.

Так. Что за бред?

Когда ты спишь, твоя душа улетает в другой мир, в котором Стэнн – твой любимый мужчина и, по совместительству, могущественный маг, работающий начальником в Тайной Магической Полиции. Именно поэтому он так легко выгладил брюки холодным утюгом. Он мог бы их вообще без утюга погладить, это очень простая магия, которой владеют даже дети. Кстати, в Кэтанге ты тоже неплохая колдунья, но об этом – потом, для нынешней ситуации это – не самое важное.

Я – колдунья? Ну, это уже вообще смешно! Хотя… когда-то, в ранней юности, мне казалось, что во мне дремлют какие-то непонятные силы, которые только и ждут, когда их разбудят. Но потом, став старше и умнее, я поняла, что всё это – детские мечты о чуде. А в реальной жизни волшебству места нет… Может, зря я так решила?

Оп-па. Я что, начинаю верить этой ерунде?

Я понимаю, трудно поверить в то, что ты читаешь письмо, написанное самой собой для себя. Шизофрения какая-то, да? Раздвоение личности? Успокойся, ты не больна и не сошла с ума. Но, согласись, ты ведь с детства мечтала о чуде, которое обязательно должно случиться в твоей жизни. И вот оно случилось. А ты – та, которая так долго его ждала! – вдруг испугалась и начала от него отпинываться руками и ногами.

А вот это уже не твоё дело. Подумаешь, ясновидящая нашлась. Штаны он руками просушил. Вот уж чудо великое!

Да, ладно. Штаны тут ни при чём. Она ж о другом пишет, и ты это прекрасно понимаешь. Но по-прежнему сопротивляешься. Зачем? Страшно? И правда ведь, шизофренией попахивает…

Ну, что, ты уже нашла свои записи и сравнила почерк? Похож?

Я сорвалась с места и лихорадочно стала рыться в сумке, где лежал мой ежедневник. Открыв его, я положила письмо рядом и начала сравнивать написание букв: н… р… а… Потом, обессилев, опустилась на диван, прижимая к груди письмо. Сомнения не было, записи были сделаны одной рукой. Моей. Но я не писала это письмо! Следовательно… если я не сошла с ума… Ладно, надо дочитать. Может, что-то прояснится.

Для начала – ещё немного доказательств, что я – это ты. Помнишь, в первом классе ты стащила у подруги зеркальце, потому что оно было настолько красивое, что ты просто не смогла удержаться? Потом тебе было очень стыдно, да ещё и страшно, что кража откроется. И из-за этого ты даже пользоваться этим зеркальцем не смогла, спрятала его в ящик стола, завалила всякой всячиной и никогда НИКОМУ про этот случай не говорила. А я вот, как видишь, знаю. И знаю даже, что тебе до сих пор стыдно за тот поступок, и что это была твоя первая и последняя в жизни кража.

Я судорожно вздохнула. Зеркальце, позор всей моей жизни, до сих пор лежало в дальнем углу шкафа. Я и пользоваться им не хотела, и выбросить рука не поднималась. Но откуда она это знает?

А в третьем классе ты влюбилась в соседа по парте только из-за того, что у него были длинные густые ресницы, и когда ты смотрела на его профиль и видела, как он, моргая, взмахивал этими ресницами, сердце у тебя ёкало и начинало стучать быстрее. Но про эту свою первую любовь ты тоже НИКОМУ и никогда не рассказывала. Хотя сейчас тебе самой смешно это вспоминать. Но заметь, у Стэнна тоже классные ресницы, правда?

Я улыбнулась. Олежка Воронцов. Такие ресницы в классе только у него были. Я этого мальчишку и не замечала вовсе, пока меня рядом с ним не посадили. А потом я повернулась к нему, чтобы попросить карандаш, увидела взмах его ресниц – и пропала. И была влюблена целых полгода, пока меня не пересадили за другую парту. После этого моя страстная ресничная любовь сошла на нет.

…Но у Стэнна ресницы всё-таки шикарнее…

Хм… кажется, я начала воспринимать это письмо всерьёз? И всё-таки, я-реальная и я-во сне – это и есть шизофрения. Самая натуральная. Хотя… Стэнн вчера тоже про сны говорил.

Ладно, хватит доказательств. Если ты и после этого будешь думать, что это письмо – чей-то глупый розыгрыш, значит ты, а, следовательно, и я – тупее, чем хотелось бы считать. Но в любом случае, ещё раз прошу: дочитай письмо до конца. Это очень важно!

Да читаю я, читаю. И нечего меня тупой называть. Сама такая.

Теперь – к делу. Стэнн пришёл к тебе не случайно. В Кэтанге, где вы знакомы уже много лет, вы любите друг друга. Я пишу «вы», а не «мы», чтобы не путать тебя. Ведь я – это ты, и тебе будет легче понять происходящее, если я буду писать о тебе, а не о себе.

Мы со Стэнном много лет любим друг друга? Значит, его появление у меня не случайно? И этот взгляд в магазине… «Селена, ты не узнаёшь меня?» И вчера в парке он тоже не врал… Я – та самая Селена, которую он любит?

Я вскочила и взволнованно прошлась по комнате. Потом села и опять уткнулась в письмо.

Недавно ты спасла Стэнну жизнь. Ты поддержала его в схватке со злым и могущественным колдуном, а потом, когда в пылу погони Стэнн нечаянно попал в наш мир через Портал между Мирами, ты нашла его, хотя тебе пришлось пройти через полстраны и обшарить всю Москву. Именно тогда тебя там и увидела Лариса (вот тебе ещё одно доказательство моей правоты). Ты-реальная сидела дома, а ты-во сне – в Москве искала Стэнна, чтобы спасти и увести в его мир.

А я-то тогда удивлялась, с какого дуба Лариса рухнула, что за галлюцинации у неё были на почве перегрева. А она меня действительно видела. И та видеозапись с похожей на меня женщиной. Это была не сестра-близнец, это была я. Это я, значит, спасала Стэнна? Приятно…

А теперь он пришёл, чтобы спасти тебя. Тот злой колдун, которого ловил Стэнн, оказывается, хорошо обжился в нашем мире. Он даже работу себе нашёл денежную – адвокатом работает. И имя подобрал подходящее – Александр Сергеевич. И ты его прекрасно знаешь.

Чего-о-о-о? Что за бред?

Ты его очень интересуешь. Я думаю – как мостик к его главному врагу – Стэнну. Эта мысль пришла мне только что, и очень меня напугала. Возможно, он захочет взять тебя в заложницы, чтобы потом шантажировать Стэнна.

Мама родная! Шантажировать Стэнна! Мной! Но почему?!

Этот колдун (в Кэтанге его зовут Гэттор) очень хочет получить власть над мирами, а у Стэнна есть артефакт, который может ему в этом помочь. И Гэттор ни перед чем не остановится, чтобы заполучить его. Вспомни, как было неприятно вчера, когда Александр Сергеевич обхаживал тебя, пытаясь войти к тебе в доверие. Я очень боюсь за тебя. Ведь, если с тобой что-нибудь случится, исчезну и я, а мне нравится моя жизнь в Кэтанге.

Я вспомнила жёсткий взгляд адвоката, и меня передёрнуло. А ведь такой действительно ни перед чем не остановится…

А ещё на всякий случай всегда носи с собой свой талисман. Ты его совсем недавно нашла на антресолях и положила в кармашек сумки. Он очень помогал мне в поисках Стэнна. Возможно, он сможет помочь и тебе, если ты, так и не поверив мне, во что-нибудь вляпаешься.

Талисман? Он помогал в поисках Стэнна? Как?

Я снова полезла в сумку и нащупала маленький камушек. Достав, подержала его на ладони, внимательно разглядывая, словно в первый раз увидела. Ну, ладно, он не тяжёлый, можно и с собой потаскать.

Засунула его в карман халата и начала читать дальше.

Больше всего мне сейчас хочется воссоединиться с тобой и переехать в Кэтанг уже насовсем настоящим человеком. Тогда я (или ты?) смогу (сможешь?) выйти замуж за Стэнна и прожить долгую (пятьсот лет!) и счастливую жизнь в мире магов. Представляешь, что тебя ждёт, если ты всё-таки согласишься вернуть себе память и вспомнить и свою жизнь в Кэтанге, и удивительные приключения, которые с тобой здесь происходили, и свою любовь к Стэнну, и его любовь к тебе. Он тебя очень любит, правда. И сейчас жутко расстраивается из-за того, что ты от него шарахаешься.

Я опустила письмо и мечтательно уставилась в окно. Он жутко расстраивается… и любит… очень… Значит, вчера он не врал…

А она откуда это знает? Он что, ей это сказал? Хотя, если она – это я… И, всё-таки, кого же он любит: меня или её?

Поверь ему, прошу. Ведь если он не вернёт тебе память, ты можешь погибнуть, причём, даже не поймёшь, из-за чего. Ты ведь чувствуешь, что Стэнн – прекрасный человек. И ты любишь его, ведь он – мужчина твоей мечты. А тебе всего-то надо – несколько минут посидеть спокойно, пока Стэнн, положив тебе руки на голову, будет читать заклинание возвращения памяти. И после этого твоя жизнь изменится волшебным образом. У тебя появится любимый и любящий мужчина, ты научишься колдовать и пророчествовать, сможешь уехать в Кэтанг, будешь жить в большом доме, стоящем посередине прекрасного сада, и, если захочешь, начнёшь работать в интереснейшей организации – Тайной Магической Полиции. Но это уже только по твоему желанию. Хотя ты захочешь, я знаю. Ведь ты – это я, а я мечтаю об этой работе с первых дней появления в Лэнмаре, столице Кэтанга.

Любимый и любящий мужчина и большой дом посреди красивого сада – не об этом ли я мечтала последние, проведённые в одиночестве, годы? Селена умеет уговаривать. Впрочем, если она – это я, то она знает все мои желания. Ведь это и её желания тоже.

Всё, ты просыпаешься, а я исчезаю. Многое хотелось бы ещё сказать, но я надеюсь, что ты примешь правильное решение и мне больше не придётся связываться с тобой таким образом, потому что ты вспомнишь всё сама.

Поверь Стэнну, Лена!

Селена, ты-во сне.

Я опустила письмо и несколько минут посидела, тупо глядя перед собой. В голове не было ни одной путёвой мысли. Точнее, мыслей был целый водоворот, но все они метались, сталкиваясь и разлетаясь, а вот разумной и серьёзной, которая бы сразу поставила всё на место – вот такой мысли никак не находилось.

Я встала и подошла к окну. И сразу увидела сидящего на отгораживающем детскую площадку заборчике Стэнна. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову, но я резко отшатнулась, чтобы он меня не увидел.

Так. Значит, это письмо – тоже его рук дело. И теперь он сидит и ждёт, пока я его позову?

Не дождётся!

Я нервно прошлась по комнате и снова села на диван.

А почему – не дождётся? Ведь в письме ясно сказано, что мне угрожает опасность, и только Стэнн может её предотвратить. А я упорно сопротивляюсь. Почему? Всё ещё не верю? Или боюсь? Боюсь перемен, боюсь того, что моя налаженная жизнь может в один момент круто поменяться?

А вот Селена, например, только об этом и мечтает. Она что, храбрее меня?

Да нет, не храбрее. Просто для неё эта жизнь уже знакома и любима. А для меня…

Я перечитала письмо ещё раз, вчитываясь в каждое слово. Снова прошлась по комнате и перечитала в третий раз. После четвёртого прочтения все мысли, высказанные в письме, вдруг очень хорошо уложились в голове и я, наконец, успокоилась и поняла, что мне надо делать.

Да, Стэнн – колдун. Добрый. Хоть я раньше и думала, что добрыми бывают только волшебники, а колдуны все злые. Но это, собственно, вопрос терминологии и местных традиций.

И мерзкий Александр Сергеевич – тоже колдун, только злой. И он охотится за Стэнном, и ему нужна я, потому что он знает, что Стэнн меня любит. И если я не верну себе память, я подвергну опасности не только себя, но и мужчину моей мечты, который сейчас терпеливо сидит под моими окнами и ждёт, когда же я его позову.

И всё это – не вымысел и не выдумки моего взбесившегося воображения, а правда жизни. Моей жизни. В которой, как выяснилось, есть место чуду и удивительным, хоть и опасным, приключениям.

Я сложила письмо, сунула его в сумку и подошла к окну, чтобы позвать Стэнна. Но на заборчике Стэнна не было. Я высунулась в окно, оглядывая двор: не может быть, чтобы он ушёл именно в тот момент, когда я стала готова его выслушать!

И услышала звонок в дверь.

Стэнн! Он почувствовал моё желание его увидеть, и поднялся, не дожидаясь зова!

Не поглядев в глазок, я распахнула дверь.

На пороге стоял Александр Сергеевич.

Гэттор…

Часть 3. Девушка, общавшаяся с Богами

Кровать была твёрдая и холодная. Я совсем закоченела и попыталась нащупать одеяло, но рука вдруг наткнулась на шершавую стену, и я, испуганно подскочив, открыла глаза, но в первый момент почти ничего не увидела. Так, какие-то тени в густых сумерках.

Впрочем, продолжалось это недолго. Глаза быстро привыкли к окружающему полумраку, и вскоре перед моим взором проявилась окружающая меня обстановка.

Хотя, обстановки-то как раз и не было. Комната была совершенно пустой: ни стола, ни стула, ни маломальского топчана. Со всех сторон меня обступали глухие стены, и только высоко под потолком находилось узкое, как бойница, горизонтальное окошечко, через которое проникал тусклый свет. Я лежала на голом полу, покрытом мелким тёмно-коричневым кафелем, каким раньше, во времена моей юности, выкладывали полы в общественных туалетах, и дрожала от холода, потому что отопления здесь тоже не было. Судя по всему, я находилась в подвале, совершенно не приспособленном для приёма гостей. Интересно, как я здесь оказалась?

Я медленно встала, опираясь на неровную шероховатую стену: задубевшее от холода и неподвижности тело плохо мне повиновалось. Надо было срочно приводить себя в порядок: вдруг мне придётся убегать или защищаться, а я рукой-ногой пошевелить не могу.

Оторвавшись от стены, я обхватила себя руками за плечи и начала активно их растирать, разгоняя застоявшуюся кровь, попутно пытаясь вспомнить предшествовавшие моему пробуждению события. Но голова была пустая и тяжёлая и воспоминаниями меня не баловала. Да и теплее мне никак не становилось.

Что же сделать, чтобы не мёрзнуть? Пока я не согреюсь, больше и думать ни о чём не смогу. Ладно, предпримем экстренные меры.

Я козлёнком запрыгала от одной стены до другой, и, вспомнив нетленный фильм своего детства, юности и, судя по всему, будущей старости, запричитала на ходу:

– Надо меньше пить. Пить надо меньше!

Хотя я точно помнила, что накануне причин для пьянства у меня не было. Да и пью я обычно по половинке бокала за вечер, чисто для компании. Подруги, когда мы ходим в ресторан отмечать какое-нибудь торжественное событие, меня обычно даже в расчёт за выпивку не включают. Так что вырубить меня с помощью алкоголя можно только подмешав в него какой-нибудь клофелин, как в детективах показывают.

Через пару минут, запыхавшись и вспотев от напряжения, я остановилась, пытаясь отдышаться. Сердце билось, как сумасшедшее, разгоняя кровь по телу. Теперь надо было привести в норму уже его.

Я несколько раз медленно и глубоко вздохнула, задерживая дыхание на вдохе и после выдоха. Потом немного покашляла, резко выдыхая воздух. И, наконец, придя в себя, привалилась к стене с твёрдым намерением поднапрячь свою память и попытаться понять происходящее, пока меня не захлестнула волна паники, чьё приближение я уже чувствовала.

Но в этот момент распахнулась глухая, тяжёлая дверь в противоположной стене и на пороге возник невысокий, толстенький, как колобок, мужчина с длинным, как у аиста, носом. Жизнерадостно улыбаясь, он подошёл ко мне и весело сказал:

– Ну, что, Елена Викторовна? Как самочувствие? Не простыли? Тут прохладно, не правда ли?

– Как я здесь очутилась? И кто вы такой? – испуганно поинтересовалась я у представшего передо мной колобка.

– Ууу! – ещё жизнерадостнее протянул мужчина. – А у вас, милочка, избирательная амнезия на фоне моего вмешательства! Ну, ничего, скоро всё вспомните. И тогда хорошенько поразмыслите над моими словами. Вы мне не нужны, Елена Викторовна. Мне нужен Стэнн. Как только он окажется в моих руках, я вас отпущу. Хотя…

Он огляделся и подмигнул мне:

– А здесь неприятно, правда? Так вот: достаточно одного вашего слова, и всё изменится. У меня очень тёплый дом и чрезвычайно мягкая кровать. Поэтому, пожалуй, я не буду вас отпускать, а, Леночка Викторовна? И не откажусь от желания с вами поразвлечься.

Он взглянул на мою перекосившуюся от брезгливости и страха физиономию и рассмеялся:

– Не смотрите на меня так. Я не насильник. Всё будет по обоюдному согласию. Более того, вы ещё сами меня просить начнёте об этой приятной услуге. А я ещё посопротивляюсь, поломаюсь… Ах, Елена Викторовна, вы даже не представляете, как это возбуждает, когда женщина готова на всё, лишь бы добиться вашего благоволения.

– Вы меня заколдуете, что ли? – хмуро спросила я, выслушав бред этого сладострастного маньяка. Мне и в дурном сне не могло присниться, что я вдруг начну у него благоволения выпрашивать.

– Ага, – бодро согласился этот длинноклювый колобок, – наложу любовное заклятие, и дело с концом. И вы потеряете и волю свою, и все желания, кроме одного: угождать мне во всех моих прихотях, какими бы они ни были. И будете от этого счастливы. А уж я, со своей стороны, отказывать вам тоже ни в чём не буду. Как сыр в масле кататься будете. Так что, соглашайтесь, Елена Викторовна.

И вдруг, перестав улыбаться, жёстко посмотрел на меня:

– Пожалуй, я так и сделаю. Вы мне надоели, Елена-Селена. Вы постоянно путаетесь у меня под ногами. Из-за вас я уже много лет не могу достичь своей цели: вы уже трижды отбирали у меня Жезл. Каждый раз – в последний момент, когда я думал, что он в моих руках! Если бы не вы, я бы уже правил миром!

Он вдруг насторожился, словно к чему-то прислушиваясь, и процедил сквозь зубы:

– Кажется, кто-то пришёл. Жаль, не вовремя. Ничего, у нас ещё будет время закончить наш разговор. Подумайте над моими словами, Елена Викторовна.

И быстро вышел, крепко закрыв за собой дверь.

Ноги у меня подкосились, и я снова уселась на холодный пол. В голове был полный сумбур. Кто это был? Что ему от меня надо? И кто такой Стэнн, которого он хочет поймать? И почему для поимки неведомого мне Стэнна нужно держать меня взаперти? И какой жезл я у него отобрала? Да ещё трижды… Когда и где это было?!

Вопросов было больше, чем ответов.

Мне опять стало зябко и я, вскочив, наконец, оглядела себя: во что же это я одета, что так мёрзну. И с удивлением увидела лёгкий халат с коротким рукавом, из-под которого виднелся подол тоже лёгкой ночной рубашки. Понятно, почему мне так холодно. Я вообще жуткая мерзлячка, даже летом блузки с рукавом ношу, ну, если на улице не плюс тридцать, конечно. А тут градусов восемнадцать, не больше. Простуда мне стопроцентно обеспечена.

А вообще, похоже, этот тип меня прямо из дома похитил? Я в таком виде обычно только утром в ванную хожу. А потом сразу переодеваюсь.

Да что же случилось?!

Привалившись плечом к стене, я попыталась согреть замёрзшие руки, засунув их в карманы халатика. И вдруг в одном из карманов что-то нащупала. Вытащив руку, удивлённо уставилась на маленький тёплый камушек – талисман, много лет назад подаренный мне ныне уже покойным мужем.

– Как он здесь оказался? – пробормотала я и, сжав руки в кулаки, прижала их к голове, застонав от отчаяния и непонимания происходящего.

И вдруг почувствовала резкий укол – словно небольшой электрический разряд ударил прямо в висок. Вскрикнув, я опустила руку и, разжав пальцы, посмотрела на ставший внезапно горячим камушек, а в голове всплыли слова: «А ещё на всякий случай всегда носи с собой свой талисман. Ты его совсем недавно нашла на антресолях и положила в кармашек сумки. Он очень помогал мне в поисках Стэнна. Возможно, он сможет помочь и тебе, если ты, так и не поверив мне, во что-нибудь вляпаешься».

Письмо! Это – строки из письма Селены к Лене! Меня-во сне ко мне-реальной. О Стэнне и Гэтторе! Она ведь предупреждала меня, чтобы я держалась подальше от злого колдуна, который под именем Александра Сергеевича жил в нашем мире. И о том, что он может воспользоваться мной для поимки Стэнна, она тоже предупреждала! А я так опростоволосилась! Дала себя выкрасть! И теперь Стэнну грозит большая опасность! Да и мне, судя по всему, тоже не поздоровится, если Стэнн не сумеет мне помочь. Гэттор – сильный колдун и на пути к своей цели ни перед чем не остановится. А цель у него очень большая – стать властелином мира. И, если бы не Стэнн, помешавший ему выкрасть главный артефакт – Магический Жезл, необходимый для завершения колдовства, у Гэттора бы уже всё получилось. Понятна его ненависть к Стэнну… да и ко мне, любимой женщине Стэнна, помогавшей ему в поиске и сокрытии артефакта.

А сейчас к тому же выяснилось, что я уже не в первый раз перехожу ему дорогу…

Да… вляпалась я не по-детски…

Вздохнув, я обняла себя за плечи, пытаясь сохранить остатки быстро улетучивающегося тепла, и начала вспоминать события сегодняшнего утра.

***

Итак, утром я прочитала письмо Селены. Четыре раза перечитала, пока, наконец, все мысли, высказанные в письме, не уложились в голове и я, наконец, не успокоилась и не поняла, что мне надо делать.

Сложила письмо, сунула его в сумку и подошла к окну, чтобы позвать Стэнна, до этого сидевшего на заборчике у детской площадки в ожидании моего зова. Но там его почему-то уже не было. Высунувшись в окно, оглядела двор: не может быть, чтобы он ушёл именно в тот момент, когда я стала готова его выслушать!

И услышала звонок в дверь.

Решив, что звонит Стэнн, почувствовавший моё желание его увидеть, я, не поглядев в глазок, распахнула дверь.

На пороге стоял Александр Сергеевич, которого до письма я считала обычным адвокатом.

– Здравствуйте, Елена Викторовна, – увидев меня, заулыбался он.

Я резко отступила и попыталась закрыть дверь, но адвокат был настороже. Схватившись за ручку, он с такой силой дёрнул её на себя, что я вылетела из квартиры и очутилась в его объятиях.

– Какая горячая встреча, – засмеялся этот наглец, прижимая меня к своему объёмному животу. – Может быть, всё же войдём в дом?

И, втолкнув меня в квартиру, захлопнул дверь.

– Как вы смеете! – возмущённо воскликнула я, отступая к окну. – Я вас не звала.

– Конечно, не звали, – усмехнулся Александр Сергеевич. – Но я не смог усидеть дома, зная, что вы сейчас думаете о моём заманчивом предложении. Как вы помните, вчера я предлагал вам выйти за меня замуж. Я надеюсь, вы сделали правильный выбор?

– Естественно, – кивнула я, чувствуя, что меня начинает потрясывать от страха.

– Замечательно, – обрадовался колдун. – Тогда не будем медлить! Я готов увезти вас к себе прямо сейчас!

Он протянул мне руку, но я, попятившись, замотала головой:

– Я же вам сказала: я сделала правильный выбор! – Я выделила голосом слово «правильный». – Я не выйду за вас замуж. Никогда в жизни!

– Не стоит зарекаться, Елена Викторовна, – усмехнулся Александр Сергеевич, абсолютно не расстроившись от моего отказа. – Я всегда добиваюсь своего. Поэтому, хотите вы этого, или нет, но вам сейчас придётся проехать со мной. Я мог бы вас и подольше поуговаривать, но, к сожалению, у меня мало времени. Надо успеть до возвращения вашего Стэнна. Вряд ли мне удастся долго морочить ему голову. Я уверен, что он уже раскрыл мой обман и сейчас на всех парусах мчится к вам на помощь. А мне только этого и надо!

С этими словами он протянул руку в мою сторону. Перед глазами у меня всё поплыло… а потом я очнулась уже в этом подвале.

Тяжело вздохнув, я грустно посмотрела на маленький талисман, лежащий у меня на ладони: чем ты сможешь мне помочь в этой, скажем прямо, очень неприятной ситуации? Сумеешь ли ты вытащить меня отсюда? А ведь это сейчас – самое важное. Если я останусь здесь, у Гэттора появится возможность шантажировать Стэнна, и кто знает, чем всё это закончится…

Погрузившись в мрачные раздумья, я и не заметила, что машинально начала поглаживать тёплый, приятный на ощупь, камушек. Это действие завораживало и успокаивало меня, и я не сразу увидела, что мир вокруг внезапно потерял устойчивость, стены подвала стали зыбкими, реальность начала расслаиваться, и я сама тоже начала расплываться, превращаясь в мягко покачивающуюся изумрудную волну, плавно текущую по мутно-белёсому руслу. Ощущения были настолько приятными, что я даже не испугалась, а с радостью отдалась успокаивающему и расслабляющему движению, с интересом разглядывая не спеша проплывающие мимо меня колышущиеся туманные видения: странные пейзажи, необычные постройки, огромного дракона, сидящего на вершине большого холма. И вдруг услышала радостный крик, от которого туман рассеялся, а я выпала из изумрудного потока:

– Лена! Леночка! Ты вернулась!

Я открыла глаза и ошеломленно огляделась. Ненавистный подвал исчез. Я стояла, привалившись спиной к шершавому стволу высокого дерева, а ко мне через залитую солнцем поляну со всех ног бежала старушка в длинном, до земли, сарафане. Бабушке на вид было лет восемьдесят, не меньше, но бежала она очень бодро, в мгновение ока оказалась рядом со мной и, обняв, крепко расцеловала:

– Радость-то какая! Стэнн уж весь извёлся, что не смог тебя защитить! Мы подумали, что Гэттор тебя с собой уволок, когда от нас сбежал. А ты – здесь! То-то Стэнн обрадуется. Сейчас я его позову!

И, не успела я опомниться от этой горячей встречи, как на полянке появились три человека: Стэнн, молодой парень и мужчина средних лет. И все трое сразу помчались в мою сторону.

Стэнн подскочил первым, схватил меня за плечи и начал, оглядывая, вертеть во все стороны, бормоча:

– Селена, ты цела? С тобой всё в порядке?

И, наконец, удостоверившись, что я кровью не истекаю, руки-ноги у меня на месте и голова не отваливается, прижал меня к себе и выдохнул:

– Слава Древним Богам! Ты жива!

И тут я, наконец, смогла пошевелиться. Стэнн замер и, видимо, вспомнил, что я – не Селена. Медленно отвёл от меня руки, отступил на шаг и пробормотал:

– Извини… те, Елена. Я…

Но я не дала ему договорить.

– Ты где был? – гневно спросила я. – Меня похищают, а он где-то гуляет! Всё сидел во дворе, а когда нужен стал – исчез! Я думала, это ты пришёл, поэтому дверь и открыла! А там – Гэттор! Он меня в какой-то подвал уволок. И заколдовать грозился, чтобы я его любила, а не тебя! А ты где-то шлялся в это время, вместо того, чтобы меня спасать!

Тут я прервала свой гневный монолог, почувствовав, что ещё немного, и у меня начнётся истерика, и тихо закончила:

– Я так испугалась…

И, позорно разревевшись, уткнулась лицом в грудь черноглазого красавца. А он обнял меня и, ласково поглаживая по спине, прижался щекой к моим волосам, и так мы и стояли в окружении безмолвствовавшей толпы, ждущей, когда же я проревусь. Только это заставило меня, наконец, выбраться из таких приятных объятий и, вытерев слёзы, глухо проворчать:

– Извините. Увлеклась.

Не знаю, что уж я такого смешного сказала, но окружающие вдруг все хором облегчённо расхохотались.

А Стэнн, по-прежнему держа меня за плечи, словно боясь, что я опять куда-нибудь пропаду без его пригляда, повернулся к старушке:

– Ефросинья Анисимовна, пойдёмте в избушку. Селену выслушаем да совещание проведём.

– А ещё бы поесть чего-нибудь, – мечтательно вздохнула я. – Я сегодня даже позавтракать не успела!

– Да конечно, милая, конечно! – заторопилась старушка. – Сейчас всё будет!

И мы дружно пошли к стоящей за кустами на другом краю поляны избушке.

– А я вас помню, – сказала я семенящей рядом бабушке. – Это вы меня яблоком угощали.

– Я, милая, я, – не стала отпираться Ефросинья Анисимовна. – Вкусное яблочко-то было?

– Очень! Только где вы взяли свежее яблоко в начале июля? Вроде, они ещё не поспели?

Старушка хихикнула:

– Погоди, память к тебе вернётся – вспомнишь, откуда яблочко появилось. А я пока лучше помолчу.

Обогнув кусты, мы вышли к высокому крыльцу, напоминающему трап самолёта… и я резко остановилась. Так резко, что идущий за мной парень не успел затормозить и налетел на меня. Жутко смутившись, он начал было извиняться, но я только отмахнулась, с удивлением глядя на торчащие из-за крыльца куриные лапы.

– Это что? – с недоумением повернулась я к хозяйке этого оригинального домика.

– Избушка на курьих ножках, – невозмутимо констатировала та.

– Да ладно, – недоверчиво уставилась я на неё. – Но ведь тогда вы…

Бабушка с любопытством посмотрела на меня:

– Что?

– Ну… вы не обижайтесь только… Баба Яга, что ли?

– А зачем на правду обижаться? – удивилась старушка. – Баба Яга и есть. Местная колдунья.

– Серьёзно? – всё ещё сомневаясь, спросила я.

– А что тебя смущает? – поинтересовалась Ефросинья Анисимовна.

– Ну, не знаю… Я всегда думала, что Баба Яга – сказочный персонаж.

– Да какой же сказочный! Самый что ни на есть реальный, – воскликнула бабушка. – Можешь потрогать.

Я вздохнула: ладно, одним чудом больше, одним меньше. Какая, собственно, разница. Баба Яга, так Баба Яга. И начала подниматься по крутым ступенькам.

Комната Бабы Яги оказалась на удивление большой и вместительной. Мы расселись вокруг круглого стола и, пока Баба Яга хозяйничала на кухне, Стэнн познакомил меня со своими друзьями. Молодой парень был колдуном-полицейским из города Трамена, расположенного на окраине Кэтанга, недалеко от Портала между Мирами. Звали его Нэйтас. Игорь Николаевич оказался колдуном местным, российским, да ещё и начальником одного из отделов магической полиции. Никогда не думала, что в нашем мире тоже есть колдуны, но вот, как выяснилось – и у нас они присутствуют. А в разгар знакомства появился щупленький дедок с козлиной бородкой, обрадовался, меня увидев, и представился:

– Степан Ильич, Змей Горыныч, то есть.

– Кто? – не поняла я.

– Да, неважно, – махнул дедок рукой и уселся за стол.

И тут в комнату вошла Ефросинья Анисимовна в окружении самостоятельно летящих тарелок.

– Вот и еда, – весело сказала она и, глянув на меня, фыркнула: – Закрой рот, ворона влетит. Между прочем, ты и сама так умеешь.

Я вздохнула и уткнулась в опустившуюся передо мной тарелку, твёрдо решив сразу после обеда потребовать у Стэнна, чтобы он вернул мне память о моих похождениях во сне. Я уже устала удивляться тому, что для всех остальных казалось естественным и не стоящим внимания. А постоянные намёки окружающих о том, что я что-то знаю и умею, начинали действовать на нервы.

– Селена, – повернулся ко мне Стэнн после того, как все утолили первый голод и начали потихоньку переговариваться. – Расскажи, как тебе удалось уйти от Гэттора?

– Да тут и рассказывать нечего, – я допила вкуснейший вишнёвый компот и подвинула чашку поближе к Нэйтасу, сидевшему рядом с кувшином, попросив: – Налей ещё, пожалуйста.

Нэйтас торопливо вскочил и наполнил мне чашку. Я отпила пару глотков и продолжила:

– Селена удивительно вовремя мне письмо написала. И про Гэттора: что его опасаться надо. И про талисман: что я его должна всё время с собой носить. Ну, я и сунула камушек в карман, даже не подумав, что я обычно в таком виде не гуляю, что его в джинсы надо класть, а не в халат. А оказалось, правильно сделала.

– Ну, ты ж пророк, – улыбнулся Стэнн.

– Кто? – удивилась я.

– Пророк, – повторил Стэнн и, как ранее дедок, махнул рукой: – Впрочем, сейчас это неважно. Рассказывай дальше.

– Ну, а когда Гэттор меня в подвале запер, я после его колдовства забыла всё, что произошло. Так талисман мне сначала вспомнить помог, а потом сюда меня перенёс. Вот, собственно, и всё. А вот где ты был в то время, когда меня выкрадывали? Пока я письмо читала, ты во дворе на заборчике сидел, а как я решила тебя позвать, исчез куда-то.

– Гэттор нас обманул, – смущённо усмехнулся Стэнн. – Он создал такое великолепное наваждение… Мы все были уверены, что ты зовёшь нас на помощь, что Гэттор тебя куда-то Личным Путём тащит. Кинулись за ним. А он опять следы запутал. Пока разобрались, что к чему, пока выяснили, куда вы делись – время прошло. Когда в подвал его загородного дома спустились, тебя там уже не было. Мы подумали, что он тебя с собой забрал. А След найти не смогли. Я… – Стэнн замолчал, закусив губу, потом продолжил: – А память тебе надо всё-таки восстановить. Теперь-то ты это понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я. – Только хотела сказать, что после обеда надо этим заняться.

– Вообще-то, это ужин, – улыбнулась Ефросинья Анисимовна. – Восемь часов почти.

– Да? – удивилась я. – А мне показалось, что с момента моего похищения часа два прошло, не больше. Может, я без сознания долго лежала? Или талисман меня целый день по волнам носил? Ну, тем лучше. Сейчас поедим, Стэнн меня домой отведёт и поколдует.

– Я, собственно, поел. Можно хоть сейчас отправляться, – Стэнн встал, вопросительно глядя на меня.

Я тоже поднялась:

– И я сыта. Спасибо, Ефросинья Анисимовна.

И обратилась к Стэнну:

– На чём мы с тобой добираться будем?

– Я тебя Личным Путём проведу.

– Это как? – не поняла я.

– Сейчас увидишь. Не бойся, ты уже им ходила. Тебе даже понравилось.

– Ну, ладно, если так, – пробормотала я себе под нос.

Стэнн обнял меня за плечи, и я моргнуть не успела, как мы оказались в моей квартире.

– Ну, вот ты и дома, – Стэнн стоял рядом и не думал меня отпускать. Скорее, наоборот: мне показалось, что он даже крепче прижал меня к себе. А я, оставшись с ним наедине, вдруг смутилась и осторожно выбралась из его объятий.

Стэнн уловил перемену в моём настроении и вопросительно приподнял брови:

– Что?

– Ничего, – замотала я головой. – Давай, действуй. Что мне надо сделать: сесть, встать?

Хотела добавить: «лечь?», но вовремя прикусила язык.

– Сядь на стул. А лучше – на табурет, чтобы спинка не мешала.

Я принесла с кухни табуретку и уселась перед Стэнном:

– Так?

И улыбнулась жалобно:

– Что-то я волнуюсь.

– Не стоит. Это не больно.

Колдун встал у меня за спиной и положил руки мне на голову.

– Да я не из-за этого, – я хотела было повернуться к нему, чтобы объяснить, из-за чего так разволновалась, но он не дал мне это сделать:

– Всё. Сиди спокойно. Можешь закрыть глаза, хотя это и не обязательно.

Но я всё-таки зажмурилась.

Стэнн что-то забормотал, сперва просто держа руки на моей голове, потом начав водить ими на некотором расстоянии, и даже с закрытыми глазами я почему-то знала, что он делает. Видела внутренним взором, ощущала каждой клеточкой тела.

Сначала, несколько секунд, ничего не происходило. И я уже начала бояться, что у Стэнна не получится, и я так и не вспомню, что же со мной происходило во сне. А потом в голове словно щелчок раздался, и исходящие от рук колдуна волны начали рушить выстроенные внутри преграды, сметая их одну за другой. И воспоминания затопили меня, кружась и сталкиваясь, путаясь и освобождаясь. Их было так много, что они не вмещались в моей бедной, распухающей на глазах, памяти. И я испугалась, что сейчас взорвусь, не выдержав этого напора, но тут Стэнн обеими руками сжал мне голову и чётко выговорил непонятную фразу, судя по всему, на древнем языке. И вихрь сразу улёгся, а все воспоминания превратились в длинную киноленту, которая быстро прокручивала перед моим внутренним взором всё, что со мной происходило в Кэтанге с самого первого своего появления там в девять лет и до последних событий по поиску пропавшего в нашем мире колдуна.

– Ну, как ты? – заботливо наклонился ко мне любимый.

– Нормально, – ответила я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Стэнн хотел обнять меня, но я сделала останавливающий жест и, отстранившись, обхватила руками голову:

– Подожди. Я… Мне надо привыкнуть. Воспоминания… Их так много… Но они ещё не стали моими… У меня ощущение, что я какое-то кино смотрю о приключениях Селены. Подожди немного.

Стэнн отступил и, сев на диван, встревожено спросил:

– Но у тебя всё нормально? Я не почувствовал никаких опасных изменений.

– Я не знаю, – пожала я плечами. – Мне раньше как-то не приходилось с этим сталкиваться. Если ты не почувствовал, значит, всё в порядке.

Я и сама ощущала, что всё прошло великолепно. Другое дело, что, осознав, наконец, глубину нашей со Стэнном любви, я неожиданно испугалась этого чувства. Я вдруг поняла, что всё это время Стэнн любил не меня реальную – девицу хоть и симпатичную, но весьма несовершенную, немного взбалмошную, с кучей тараканов в голове, а Селену – юную, жизнерадостную, любознательную, лишённую недостатков, всецело преданную ему, такую, какой так легко мне удавалось быть во сне. Но теперь сны закончились. И Стэнн, лишившись Селены, очень быстро поймёт, что я не смогу ему её заменить. И тогда его любовь пройдёт… И хороша я буду в Кэтанге – без родных, без друзей… без любимого человека…

Закусив губу, я встала и отошла к окну.

– Селена, ты чего?

Стэнн подошёл ко мне и положил руки мне на плечи, но я вывернулась из его объятий и, отступив, пробормотала:

– Ничего. Просто я… Давай лучше спать. Я тебе здесь постелю, ладно? На этом диване.

Стэнн ошеломлённо посмотрел на меня, хотел было что-то сказать, но сдержался и только головой кивнул:

– Как скажешь…

И, сев на табурет, стал рассматривать свои руки так внимательно, словно первый раз их увидел.

– Я пошла в душ. Когда вернусь, приготовлю тебе постель, – дрожащим голосом сказала я, пятясь к выходу.

– Конечно, – согласился Стэнн. – Я подожду.

Я закрылась в ванной, залезла под душ и – разревелась чуть не в голос. Ну, что ж я за идиотка такая? Так мечтала оказаться рядом со Стэнном наяву, а не во сне, так ждала возможности перебраться к нему насовсем и стать членом их семьи… Вот она, возможность – сидит сейчас в гостиной и расстраивается из-за моей дурости. Конечно, держится парень молодцом, делает вид, словно всё идёт так, как и должно идти, но я-то его не первый день знаю, я же вижу, как он огорчён и разочарован. Столько сил положил на достижение своей – нет, нашей! – мечты, а я вдруг повела себя так, будто мне это и не надо было вовсе. Стоило ли тогда всю эту многоходовую комбинацию по возвращению мне памяти выстраивать?

Проревевшись и смыв под душем слёзы, я, наконец, выключила воду и, закутавшись в полотенце, посмотрела на себя в зеркало. Я изучала своё отражение так внимательно, будто до этого никогда себя не видела.

Нет, выгляжу я, конечно, вполне прилично. Частые выступления заставляют меня держать себя в форме. В юности танцами занималась. Потом на аэробику ходила, на йогу. Сейчас, правда, никуда не хожу, но пару лет назад в Интернете хороший комплекс упражнений нашла, теперь каждое утро по часу дома занимаюсь.

За лицом всегда активно ухаживала. Вон на полочке в ванной куча всяких баночек стоит: пенка, скраб, тоник, крем дневной, крем ночной…

И да, я стройна… относительно… Пятьдесят два кг при росте метр шестьдесят – не самый худший результат. Но если сравнить с точёной фигуркой той же Кэйти – сотрудницы Тайной Магической Полиции, давно уже влюблённой в Стэнна… Да, тут я проигрываю по всем фронтам. Пока Стэнн этого не замечает, потому что он ослеплён самим фактом моего существования, исполнением своей мечты. Но потом, когда первый пыл уляжется…

Я вздохнула и, повесив полотенце на крючок, накинула халат. Постояв перед дверью, набралась смелости и, нацепив на лицо искусственную улыбочку, вошла в комнату.

– Я – всё. Иди, мойся.

Стэнн молча кивнул и прошёл мимо меня в ванную.

– Чистое полотенце на стиральной машине, – крикнула я ему вслед, но он уже закрыл за собой дверь.

Я растерянно огляделась: что-то я хотела сделать, но что? Ах, да… приготовить Стэнну постель.

Я поспешно достала из комода чистое бельё, застелила диван и, нервничая, присела на краешек, ожидая его возвращения. Я сама не понимала, что со мной происходит. В голове был полный кавардак, меня раздирали противоречивые желания: одна моя часть хотела забиться в уголок и поплакать, а вторая – с нервным визгом побегать по потолку и побить об пол тарелки.

«Шизофреничка чёртова», – подумала я, с трудом удерживая себя на месте, и кусая губы, чтобы не разрыдаться. – Истеричка! Так тебе и надо!»

Но чего мне «так и надо», я и сама не знала.

Стэнн появился минут через пятнадцать, когда я окончательно извелась от ожидания. Увидев меня, вежливо улыбнулся:

– Я думал, ты спать легла.

– Нет, я… Я подумала: может, ты чаю захочешь после душа? Налить? – забормотала я, вскакивая и отступая к окну, прекрасно понимая, что этим отступлением снова обижаю Стэнна, но не зная, что сделать, чтобы изменить ситуацию.

– Нет, спасибо. Пожалуй, я лучше лягу, – Стэнн был невозмутим и холоден, но я, глядя на его непроницаемое лицо, откуда-то знала, что он очень расстроен. Я чувствовала его боль, злилась на себя… и продолжала этот дурацкий разговор:

– Да, конечно… уже поздно…

Я стояла и смотрела, как Стэнн вешает на спинку стула одежду, как откидывает одеяло, взбивает подушку… Больше всего на свете я хотела обнять его, почувствовать тепло и силу его рук… и почему-то не могла это сделать. Вот если бы он сам… если бы он догадался о моих переживаниях… но он – благородный, он не пойдёт против моего желания…

И тут меня осенило. Я вспомнила нашу неудачную поездку в Трамен и его слова: «Когда в следующий раз я снова решу, что я – самый умный и лучше всех знаю, что надо делать, скажи мне просто: Трамен. И я пойму, что опять веду себя, как осёл».

Что ж, поймёт – хорошо, не поймёт – так мне и надо, идиотке.

– Стэнн…

Видимо, что-то необычное прозвучало в моём голосе, потому что любимый мужчина замер, так и держа в руках подушку. А я, с трудом продравшись через свои переживания, выдавила:

– Трамен!

И застыла в ожидании его реакции.

Стэнн не двигался несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью. Потом бросил подушку на диван и повернулся.

Я исподлобья смотрела на него, закусив губу и едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Он шагнул ко мне, пытаясь встретиться со мной взглядом, но я опустила голову и закрыла лицо руками, потому что слёзы, наконец-то, прорвали все мои защиты и хлынули ручьём.

И тут я почувствовала на своих плечах руки любимого. Он привлёк меня к себе, прижал крепко и с огромным облегчением выдохнул:

– Селена, ну ты и…

– Ду-у-у-ура, – прорыдала я, уткнувшись ему в грудь.

– Глупышка. Маленькая глупышка. Когда ты, наконец, повзрослеешь?

Стэнн взял моё лицо в ладони и поцеловал – ласково, бережно, так, как умел целовать только он, мужчина моей мечты. Потом поцеловал снова – крепче, жёстче. И ещё раз – долгим, властным поцелуем. Поцелуем человека, имеющим право на эту власть. И я, такая самостоятельная и независимая, почему-то не стала возмущаться и сопротивляться, а с радостью подчинилась исходящей от него мужской силе…

…А потом мы лежали на диване, который оказался слишком коротким для длинноногого Начальника Тайной Магической Полиции, и поэтому его нижние конечности устроились на валике дивана, смешно выглядывая из-под одеяла. Моя голова покоилась на его плече, его рука обнимала меня. Жизнь была прекрасна и удивительна. Только вот сил не было абсолютно…

– Стэнн, признайся: ты колдовал?

Стэнн помолчал, потом смущённо улыбнулся:

– Немного. Совсем чуть-чуть. Мне хотелось произвести на тебя хорошее впечатление.

– Тебе это удалось, – улыбнулась я. – И даже слишком.

– Тебе не понравилось? – черноглазый мачо приподнялся на локте, встревожено глядя на меня.

– Да ты что! Это было великолепно! Просто мои физические возможности оказались не готовы к такому марафону. Я думала, что умру… взорвусь от переполняющих меня эмоций.

– Что ж, не самая плохая смерть, – самодовольно усмехнулся этот ловелас, откидываясь на подушку.

Я ткнула его кулаком в бок:

– Ладно-ладно, погоди! Я тебе ещё отомщу! В следующий раз ты у меня тут, как тряпка, валяться будешь.

– Ловлю на слове! – жизнерадостно заулыбался Стэнн. – Когда начнём?

– Издеваешься? – возмутилась я. – Мне бы сейчас напиток эльфов не помешал. Или, хотя бы, чашечка чая.

– Да пожалуйста! – мой дорогой колдун прищёлкнул пальцами, и из кухни друг за другом прилетели чайник и чашка. Остановившись перед диваном, чайник склонился над чашкой и, не пролив ни капли, наполнил её доверху, после чего аккуратно приземлился на журнальный столик. А чашка так и осталась висеть передо мной, пока я не взяла её в руки.

– Ну, вот, – пробурчала я. – Я думала, что любимый мужчина сейчас вскочит, на кухню сбегает, поухаживает за мной, а он, видите ли, пальцем пошевелить изволил.

Стэнн улыбнулся:

– Если для тебя это важно, могу унести всё обратно и принести заново.

Я сделала глоток, поставила чашку рядом с чайником и снова положила голову на такое родное плечо, заодно обняв Стэнна не только рукой, но и ногой, уложив её поперёк его живота, чтобы он не вздумал вставать. Разлуки с ним, даже такой кратковременной, я бы сейчас просто не пережила.

– Обязательно унесёшь. Только не сейчас. Утром. А теперь обними меня и давай спать. Завтра у нас интересный день. Мы идём в Лэнмар.

– Волнуешься? – тихо спросил Стэнн, обнимая меня.

– Угу, – согласилась я, уткнувшись носом ему в ключицу.

– Всё будет хорошо, не переживай.

– Угу, – снова согласилась я… и так резко провалилась в сон, словно кто-то выключил действительность…

***

Проснулась я в удивительно хорошем настроении с мыслью: «Какой интересный сон мне, наконец-то, приснился!»

И вдруг почувствовала, что рядом со мной кто-то лежит. Испуганно повернулась… и облегчённо заулыбалась: и вовсе это был не сон, а самая что ни на есть реальность. И рядом со мной спит, сладко посапывая, мой любимый мужчина. И сегодня мы возьмём у Бабы Яги Магический Жезл и пойдём с ним в Лэнмар. И вообще: начинается новая жизнь!

Я снова посмотрела на спящего парня: до чего красив! Даже во сне. И тихонько стала выбираться из-под одеяла: пока он спит, надо провернуть все гигиенические процедуры, чтобы встретить его во всеоружии, а не пугать мятой заспанной физиономией.

Но удрать мне не удалось. Едва я шевельнулась, как Стэнн, не открывая глаз, согнул руку, на которой я лежала, притянул меня к себе и, поцеловав, сонно спросил:

– Далеко собралась?

– В туалет, – честно ответила я.

– Чур, я первый! – заявил этот нахал и исчез прямо из-под одеяла. Я вскочила и кинулась за ним.

– Во-первых, ты – наглый тип, – заявила я сердито, топчась под дверью. – А во-вторых, ты – лентяй! Два шага идти, а всё равно Личным Путём пошёл!

– Ага, – жизнерадостно согласился Стэнн, открывая дверь.

– Что – ага? – поинтересовалась я.

– Я – лентяй и наглый тип. Зато – первый.

– Тем хуже для тебя! – состроила я ему вредную рожу. – Завтрак будешь сам готовить, а я пока тут посижу.

– Не мужское это дело – у плиты стоять, – надменно заявил этот домостроевец.

– А ты не стой, ты сидя поколдуй, – фыркнула я и закрыла, наконец, дверь.

Когда минут через пятнадцать я вышла из ванной, на ходу вытирая мокрые волосы, на сковороде дожаривалась яичница с колбасой, а на кухонном столе стояли чашки с дымящимся чаем.

– Ну, как тебе завтрак? – поинтересовался юный кулинар. – Без всякой магии приготовил, представляешь?

– Кормилец ты мой! – восхитилась я. – Сейчас волосы феном высушу, и будем есть.

– Зачем тебе фен? – спросил мой любимый колдун и разлохматил мне волосы своими горячими руками. И я поняла, что фен мне уже действительно не нужен. – Садись, а то остынет.

Весело позавтракав, мы, наконец, вышли из-за стола и, помыв посуду, перебрались обратно на диван.

– Ну, что? – спросила я, снова уютно устроившись на плече черноглазого красавца. – Идём за Жезлом и – в Кэтанг?

– Угу, – согласился любимый. – Надо Жезл поскорее отсюда унести, пока Гэттор опять за ним охотиться не начал. Пока ты в ванной была, я с Ефросиньей Анисимовной переговорил. Она готова открыть нам Портал.

– Ну, и замечательно! – воодушевлённо вскочила я: – А что ты тогда валяешься? Пошли скорее!

Стэнн горестно вздохнул и остался лежать.

– Ты чего? – удивилась я, остановившись на полпути к шифоньеру. Парень вздохнул ещё горестнее, глядя на меня хитрым смеющимся взглядом.

– Ага, – сказала я. – А кто меня потом в порядок будет приводить? Напитка эльфов, как я помню, у тебя с собой нет.

– А я колдовать не буду, – поспешно пообещал Стэнн. – А нас только через час ждут, так что успеешь отдохнуть.

– Хм… – сказала я, делая шаг к дивану. – А почему через час?

– Потому что я сказал, что мы пока заняты, – улыбнулся длинноволосый Казанова и протянул ко мне руку.

– А в газету почему об этом объявление не дал и по радио не объявил? – поинтересовалась я, останавливаясь в сантиметре от ждущей меня руки.

– А надо было? – полюбопытствовал Стэнн. – В следующий раз обязательно сделаю, а пока придётся без оповещения широкой публики обойтись.

Сделав быстрое движение, поймал меня за запястье:

– Не трать зря время. Не так много его у нас осталось!

И притянул меня к себе…

***

Когда мы прибыли в избушку Бабы Яги, вся честная компания сидела за столом, старательно работая челюстями, что не помешало ей встретить нас оживлённым гулом.

– Здравствуйте! – тоже радостно поприветствовала я старых знакомых. – Я по вам соскучилась, давно не видела!

– Ну, да. Целая ночь прошла, – с лёгким ехидством откликнулась Баба Яга.

– Не. Больше. Вчерашний вечер не считается.

– Как я понимаю, операция по возвращению памяти прошла успешно, – констатировал Игорь Николаевич.

– Вполне, – подтвердила я. – Правда, колдовать я ещё не пробовала, не до того было, так что не знаю, остались ли навыки.

– Да куда они денутся, – фыркнула Ефросинья Анисимовна. – Вон, хоть сейчас попробуй. Тарелку с бутербродами мне переправь.

Я сосредоточилась и сделала пасс. Тарелка подскочила на полметра вверх, вихрем перелетела через стол и, едва не стукнув Бабу Ягу по лбу, приземлилась прямо в салатницу, разбрызгав огуречно-помидорный соус на скатерть и сарафан старушки.

– Ой, – только и смогла сказать я, а все сидящие за столом, включая пострадавшую, весело расхохотались.

– Ну, вот, а ты боялась, – задыхаясь от смеха, выдавил Стэнн. – У тебя убойная магия!

– Посмейся ещё у меня, я тебе тарелку с супом передам, – пригрозила я.

– Спасибо, я не голоден, – поспешно отказался колдун, но смеяться на всякий случай перестал.

– Ничего, – утешила меня Ефросинья Анисимовна, одним движением руки наведя на столе порядок. – Главное, что получилось, а навыки быстро восстановишь.

– Давайте подведём итоги нашей совместной работы, – предложил Игорь Николаевич, подождав, когда мы со Стэнном усядемся и нальём себе травяного чаю, который у Ефросиньи Анисимовны получался изумительно вкусным. – Гэттора так и не поймали, но теперь мы про него хотя бы знаем и уже нашли всю записанную на него недвижимость, про которую он так неосторожно рассказал Елене Викторовне. Во всех домах поставили магические маячки, которые сработают, как только он подойдёт к воротам или телепортируется внутрь. Движение средств на его счетах в банках тоже будет отслеживаться. Так что, если он решит вернуться, горячую встречу мы ему обеспечим. Но, честно говоря, я на это особо не рассчитываю. Наверняка у него есть и другие паспорта, и другая недвижимость. К тому же, он может вообще всё бросить и отсидеться в ином мире. А если вы унесёте Жезл в Кэтанг, то ему здесь тем более делать будет нечего. Разве что, Елене Викторовне отомстить. Но, как я понимаю, вы сейчас тоже в Лэнмар отправитесь, вместе со Стэнном?

Игорь Николаевич вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула:

– Да. Так что, скорее всего, Гэттор здесь действительно долго не появится. Ему и в Лэнмаре будет, чем заняться.

– Извини, Стэнн, к сожалению, помочь мы вам не смогли, – развёл руками российский колдун.

– И, тем не менее, я рад, что всё так получилось, – улыбнулся Начальник Тайной Магической Полиции. – Я в ином мире побывал, много нового узнал за это время. Ну, и, главное, с земными Магами познакомился. Я полагаю, все наши договорённости о взаимопомощи и сотрудничестве остаются в силе?

– Конечно, – кивнул Игорь Николаевич. – Если потребуется наша помощь в поимке Гэттора – зови, придём.

– Спасибо, Игорь, – кивнул Стэнн. А я подумала, что вместе пережитые неприятности во время погони за Гэттором, видимо, здорово сблизили этих разномирных начальников, раз они уже перешли на «ты».

– И вам спасибо за хлеб-соль, как говорится, – повернулся Стэнн к Бабе Яге, – а нам пора. Ефросинья Анисимовна, проводите нас к Жезлу.

– Да что водить-то зря. Сама принесла, – и Баба Яга жестом фокусника достала Жезл прямо из воздуха. – Держи, милый.

– Ну, вот, – разочарованно протянула я, глядя, как Стэнн пристраивает Жезл под рубахой, привязывая его к себе заклинаниями. – А я так хотела посмотреть, где вы его хранили.

– Упаси Бог, девочка, – очень серьёзно проговорила Ефросинья Анисимовна. – Лучше тебе этого вовсе не знать.

И, повернулась к Стэнну:

– Ну, что, готов? Пойдёмте, дорогие, отведу вас к Порталу.

Попрощавшись с Игорем Николаевичем и расцеловавшись с дедом Горынычем, мы вышли из избушки и бодро зашагали через полянку. А я, наконец, задала вопрос, который давно меня интересовал, да всё как-то спрашивать некогда было:

– А как вы свою избушку скрываете? Ведь на таком месте красивом стоит. Грибники не мешают?

– Да как же, дам я им возле меня ходить! – фыркнула Баба Яга. – Неужели ты не заметила, что полянка моя под колпаком невидимости спрятана? В двух шагах пройдёшь – не заметишь. И нечаянно на неё не попадёшь, ноги сами её обходят. Только со мной можно. Ну, и тем, кому я разрешу.

– А Портал тоже под вашим колпаком?

– Нет, конечно. Зачем мне иномирники в моём доме. Он – рядом, и ходить там можно свободно.

– А люди не пропадают? Это же опасно, когда к Порталу легко пройти можно.

– Он древним заклинанием закрыт. Если его не сказать, Портал не откроется. Так что, грибники гуляют совершенно спокойно.

– А какое заклинание? – сразу загорелась я. – Вы его мне скажете? Вдруг мне когда-нибудь самой придётся через него проходить?

Ефросинья Анисимовна окинула меня оценивающим взглядом:

– Восемнадцать-то тебе уже есть?

– Я что, так молодо выгляжу? – изумилась я.

Баба Яга хмыкнула:

– Ну, ладно, слушай.

И, наклонившись к моему уху, прошептала несколько слов.

– Кхм… – только и смогла я прокомментировать услышанное. – И это что, вслух надо сказать?

– Не обязательно. Можно и мысленно. Только тогда надо ещё вот такой пасс добавить.

И Ефросинья Анисимовна нарисовала в воздухе лежащую на боку восьмёрку – знак бесконечности.

– А если вслух, то и рисовать ничего не надо, сразу открывается.

– Да уж, – покрутила я головой. – У предков было удивительное чувство юмора.

– Предки тут ни при чём, – строго осадила меня колдунья. – Это мы измельчали. Ранее каждое из этих выражений было очень мощным заклинанием. Сказанные вовремя, с нужной интонацией и соответствующим пассом, они боль снимали, сложные проблемы решали, многое объясняли. И мы эту силу до сих пор подсознательно ощущаем. Заметь: когда молотком по пальцу с размаха попадёт, или предмет тяжёлый на ногу упадёт, то даже самой воспитанной девушке какие слова первыми в голову приходят?

Я хмыкнула.

– То-то и оно. А вот когда понимающие их силу колдуны исчезли, мы эти слова превратили в неприличные ругательства. Но сила-то в них осталась, и теперь все, кто их употребляет всуе, не понимая смысла того, что они творят, здорово загрязняют атмосферу. Ну, это всё равно, что пукнуть в закрытом помещении: и не проветришь, и дышать неприятно. Так и живём теперь – в грязи не только физической, но и душевной. К тому же, говорящий их сильно рискует. Сама понимаешь, нельзя заклинаниями просто так разбрасываться. Они ведь бумерангом вернуться могут, если цели своего существования не увидят. И, как правило, так и происходит. Впрочем, это долгий разговор.

Я ошарашенно помолчала, а потом заявила:

– Не такой и безопасный этот Портал. Заклинание слишком известное. Кто-то может и сказать слова в нужном порядке.

– Это уже его проблема! – отмахнулась Баба Яга. – Незачем заклинаниями разбрасываться.

И в этот момент мы подошли к берёзе, возле которой я вывалилась из Кэтанга.

– Вот мы и пришли, – вздохнула Ефросинья Анисимовна. – Жалко, ребятки, с вами расставаться.

– Ну, не последний же раз видимся, – улыбнулся Стэнн. – Будем в гости приходить. Да и вы к нам наведывайтесь.

– Обязательно, – тоже улыбнулась Баба Яга и обратилась ко мне: – А кошку-то свою ты куда дела?

– Я сестре позвонила перед выходом, сказала, что уезжаю, просила за Муськой присмотреть. Так что, как минимум, месяц у меня есть. А там видно будет.

– Ну, с Богом, – перекрестила нас Ефросинья Анисимовна и открыла Портал: —Ступайте, касатики.

Стэнн подхватил меня под руку, с другой стороны пристроился Нэйтас, и мы шагнули вперёд, в заполненный мутноватой дымкой туннель…

…И через несколько секунд услышали ликующий возглас:

– Лорд Стэнн! Леди Селена! Вы вернулись!

Мы стояли на склоне горы, а рядом, восторженно глядя на нас, чуть ли не приплясывал от радости самый молодой колдун Тайной Полиции лорд Харрит.

– Вернулись, – согласился Стэнн. – А ты что тут делаешь?

– Дежурю. Как леди Селена ушла, лорд Рэвалли тут круглосуточный пост открыл. Здесь постоянно кто-то есть. Я так рад, что вы пришли именно в моё дежурство! Можно, я сам сообщу лорду Рэвалли о вашем возвращении?

Стэнн смущённо кашлянул, и появившийся было за спиной Харрита Рэвалли снова исчез.

«Ты его уже вызвал?» – на мыслеречи спросила я и, не выдержав, улыбнулась.

«Да, – серьёзно ответил Начальник. – Но я попросил его подождать зова Харрита. Не хочется парня расстраивать, смотри, как рад».

И кивнул молодому полицейскому:

– Давай, сообщай.

Секунд через пять лорд Рэвалли снова материализовался рядом с нами:

– Ну, Стэнн, напугал ты нас! – воскликнул он, обняв «пропажу». – Король – в трауре, у нас всё из рук валится, горожане рыдают, не просыхая.

– Да ладно тебе сказки-то рассказывать, – рассмеялся Главный Начальник. – Сказочник выискался. Лучше скажи: Гэттор не появлялся?

– А должен был? – цепко глянул на Начальника Заместитель.

– Кто его знает. Упустили мы его. Сбежал. А куда – не известно.

– Понятно. Нет, здесь его не было. Но об этом позже поговорим.

И лорд Рэвалли повернулся ко мне:

– Леди Селена, очень рад вас видеть. Как видите, зря вы сомневались в своих пророческих способностях. Сказали, что Стэнн жив, и вы его найдёте – и нашли.

– Да, – согласилась я. – А почему вы мне на помощь не пришли?

– Видите ли, – вздохнул лорд. – К нашему стыду, мы так и не смогли открыть Портал. Сейчас все колдуны Лэнмара над этим работают: и тайная Полиция, и Королевские Колдуны, и Маги Высшей Школы. Но пока – безрезультатно.

И повернулся к скромно стоящему в сторонке Нэйтасу:

– А это кто?

– Нэйтас Джэллиас, Заместитель Начальника полиции города Трамена, – чётко отрапортовал тот, вытянувшись в струночку.

– Нэйтас? Тот самый? – вопросительно поднял бровь Рэвалли, оглянувшись на Стэнна.

– Тот самый, – ухмыльнулся Главный Начальник.

– И как? Под суд будешь отдавать, как хотел?

– Под суд? – Стэнн взглянул на побледневшего парня. – Знаешь, наверное, нет. У меня на него другие планы.

– Зря. Я бы отдал. Чтоб другим неповадно было. Столько натворил!

– Ты и половины не знаешь из того, что они там натворили, – вздохнул Стэнн. – Я тебе потом расскажу. А пока – собирай всех через полчаса на совещание. Я сейчас Селену домой провожу, с родителями повидаюсь, и приду. Кстати, у Портала поставь кого-нибудь из Высшей Школы. Харрит пусть на совещание отправляется.

Лорд Рэвалли кивнул и исчез.

– Лорд Стэнн, а мне куда? Пока в Трамен? – тихо спросил Нэйтас.

– Нет, – отрезал Начальник. – С нами иди. Поживёшь пару дней у меня, а дальше видно будет.

Нэйтас молча кивнул, и мы шагнули Личным Путём в сад у дома Стэнна. И чуть не налетели на леди Икэссу, колдовавшую около кустов с алыми и белыми розами, видимо, до сих пор пытаясь добиться от них хрустального звона.

После нескольких минут радостных приветствий, объятий и поцелуев сначала с леди Икэссой, а потом и с прибывшим на встречу с сыном лордом Джэффасом, мы, наконец, расселись за большим столом в гостиной. Стэнн, наскоро выпив чашку чая, сбежал на совещание, оставив меня на растерзание жаждущим услышать о наших приключениях родителям. Думаю, разочарованы они не были. Я с таким жаром и в лицах рассказывала о своих похождениях в поисках пропавшего Начальника, что леди Икэсса только и успевала охать, а лорд Джэффас – качать головой да языком прищёлкивать.

– А потом мы взяли Жезл и вернулись сюда, – закончила я своё повествование.

– Хорошо вы погуляли, – задумчиво высказался лорд. – Теперь понятно, почему колдуну так Жезл нужен. А раз Жезл теперь будет в Лэнмаре, значит, придётся быть настороже. Вряд ли Гэттор от своих планов откажется. Будем теперь жить, как на вулкане, в постоянном ожидании.

– Ну, что ж делать, – философски вздохнула я. – Хранилище Тайной Полиции, пожалуй, единственное место в Кэтанге, где Жезл ещё спрятать можно. Из любого другого места он его запросто выкрадет.

– Гэттор силён и подл. Знать бы, что он придумает, чтобы к Жезлу подобраться.

– Вы здесь тоже не слабаки, – решительно заявила я. – И вас много. Неужели всей толпой с одним колдуном не справитесь? Стэнн его вообще один победил, хоть и не сразу.

– Справимся, – улыбнулся лорд. И перевёл разговор: – Нэйтас, пойдёмте, покажу вам вашу комнату. Располагайтесь, отдыхайте. Можете по саду погулять. Обедать будем, когда Стэнн вернётся.

Поблагодарив, Нэйтас отправился следом за хозяином дома, а леди Икэсса, подсев ко мне, улыбнулась:

– Я очень рада, что у вас всё получилось, и ты пришла к нам не во сне, а наяву. Какие у вас планы? Ты останешься здесь, или пока только в гости зашла?

Я растерялась:

– Знаете, мы как-то об этом не думали. Так радовались тому, что мы теперь вместе, что долгосрочных планов не строили. Сейчас Стэнн придёт, и мы всё обсудим.

– Понятно, – кивнула хозяйка большого дома. – А пока давай-ка обед готовить. Надо тебе колдовские навыки восстанавливать.

– О! Я уже один раз попробовала! – улыбнулась я и рассказала про свой первый опыт у Бабы Яги.

Посмеявшись, взялись за обед. Умения мои, как выяснилось, никуда не делись, так что я и шашлык приготовила, и салат сделала без всяких затруднений. А потом задумалась и поделилась с колдуньей своими сомнениями:

– Вот смотрите: когда нужно будет, еду я худо-бедно приготовить смогу, при наличии продуктов что-нибудь да изобрету. Но если взять те же горы: а вдруг у меня под рукой мяса не будет? И вообще ничего? Охотиться я не умею, съедобные растения от несъедобных не отличу. Для чего мне тогда нужны будут все эти поварские умения? Всё равно ведь с голоду умру.

Леди Икэсса задумчиво посмотрела на меня:

– Дались тебе эти горы…

– Да, – встревожилась я. – Чего это я опять о горах заговорила? Вот уж век бы их не видела – и только рада бы была.

– Ну, раз заговорила, значит, так тому и быть, – решилась колдунья. – Научу я тебя одному заклинанию, которое мало кто из здешних колдунов знает. Скажем, даже, так: его никто не знает. Только Королевская семья и мы. Ну, а раз ты теперь тоже относишься к нашей семье, я тебе его открою. Но с условием, что ты о нём никому не расскажешь. Это – тайное знание, переданное Королевской семье в незапамятные времена Древними Богами.

Я испуганно уставилась на торжественно выпрямившуюся ведьму:

– Может, не надо тогда? Если это такая страшная тайна?

– Может, и не надо, конечно, – вздохнула та. – Но если ты погибнешь в горах только потому, что не сможешь найти горные травы для супа, я буду чувствовать себя виноватой. Да и Стэнн страдать будет всю жизнь, а мне от этого тоже плохо будет. Так что, это я больше о себе забочусь, как видишь.

Она грустно усмехнулась и неожиданно спросила:

– Ты знаешь, что такое трансмутация?

– Чего? – опешила я от неожиданности. – Трансмутация? Ну, вроде, знаю. Это когда один материал в другой превращается. Например, железо в золото. Так?

– Так, – согласилась леди Икэсса. – Возможно, ты также знаешь, что всё на свете, от самых маленьких песчинок до самых высоких гор, состоит из очень мелких частичек, связанных между собой в определённом порядке.

– Знаю, – кивнула я. – Мы их называем атомами.

– Тогда принцип превращения тебе должен быть ясен: мы просто поменяем связи между атомами и из камня сотворим хлеб. Зная это заклинание, ты никогда не умрёшь от голода в горах. А чтобы пища была не такой однообразной, я тебе потом покажу, как приманивать животных. У горных коз мясо очень вкусное.

Я представила изящную лань на стройных ножках и замотала головой:

– Я их всё равно убить не смогу, они такие красивые!

– Жить захочешь – убьёшь, – неожиданно жёстко ответила колдунья, и я впервые подумала, что не такая уж она мягкая и добродушная, какой кажется на первый взгляд.

Но, впрочем, она права. Если придётся выбирать между смертью от голода и гибелью животного, то ясно, каким будет выбор.

– Хорошо, – кивнула я. – Вечером покажете. А пока давайте с трансмутацией разберёмся.

Леди Икэсса взмахнула рукой, и в открытое окно влетела стайка небольших камней. Покружившись над столом, камушки аккуратно опустились перед нами.

– Для тебя это заклинание необычное, – сказала колдунья, придвигая ко мне крупную гальку. – Тут пассами и словами не обойдёшься. Его плести надо. Смотри внутренним взором, что я делаю, и повторяй за мной.

И леди Икэсса очень медленно, петельку за петелькой, начала плести кружево заклинания. Я повторяла за ней, стараясь понять принцип плетения. Завершив заклинание жестом активации, я открыла глаза и недоверчиво посмотрела на лежащий передо мной крохотный кусочек хлеба.

– Что ж, первый опыт оказался успешным, – улыбнулась моя учительница. – Пробуй.

Обсмотрев кусочек со всех сторон, я осторожно сунула его в рот:

– Хлеб ржаной, вполне съедобный и вкусный. Получилось!

Леди Икэсса улыбнулась:

– Ты каждый раз так радуешься, словно в первый раз колдуешь.

– Так и есть. Я до сих пор до конца не верю, что колдовать умею. Каждый раз с опаской начинаю: вдруг не выйдет.

– Ничего, привыкнешь. Давай-ка теперь сама делай. Вон у нас камней ещё сколько лежит.

Сделав с подсказками леди Икэссы ещё несколько кусочков, я, наконец, запомнила заклинание и самостоятельно сотворила каравай из большого камня, который пришлось для такого случая выломать из альпийской горки. В ухоженном саду старательной домохозяйки камни просто так не валялись.

И тут, в момент моего триумфа, на кухне появился Стэнн.

– Смотри, какой каравай я из камня сотворила, – радостно похвасталась я. – Правда, здорово получилось?

– Из камня? – удивился колдун и настороженно посмотрел на мать: – Трансмутация?

Та кивнула.

– Но… – Стэнн замолчал, не договорив, но леди Икэсса поняла, что он хотел сказать.

– Во-первых, Селена, как я понимаю, уже член нашей семьи, так что я не слишком нарушила запрет. А во-вторых… Видишь ли, Селена собралась умереть в горах от голода. Поэтому я решила рискнуть и познакомить её с этим заклинанием.

– Опять горы, – простонал Стэнн. – Что ж ты к ним так привязалась?

– А я знаю? – огрызнулась я. – Я их вообще боюсь. А насчёт тайны ты не беспокойся. Меня уже предупредили, что об этом никому рассказывать нельзя. А секреты я хранить умею.

И замолчала, поражённая пришедшей в голову мыслью: если это заклинание знает только королевская семья, но при этом его знают ещё и Фарроасы, то что из этого следует? Хм… Если мой вывод верен, то мне, наверное, надо сделать приличествующий ситуации книксен и, вежливо со всеми распрощавшись, отправляться домой, к своим кастрюлям. Куда мне в королевскую семью соваться, с моим-то «благородным» происхождением. Чтобы потом придворные на меня пальцем показывали? А становиться фавориткой принца я как-то не готова…

Впрочем, может, всё не так страшно? Стэнн бы мне, наверное, сказал о своём родстве с Королём, похвастался бы. Может, им это заклинание в награду за какие-нибудь заслуги досталось? За спасение Короля, например. Вместо ордена.

Я внимательно посмотрела на почему-то настороженно глядящих на меня колдуна и колдунью. Что ж они так напряглись? Чего-то опасаются? Неужели я права в своих подозрениях? Впрочем, зачем я гадаю? Можно же просто спросить. Стэнн мне врать не будет.

Я нервно облизнула губы и посмотрела Стэнну прямо в глаза:

– Можно один вопрос? А почему вы знаете это заклинание, если его никому знать не положено?

Стэнн растерянно посмотрел на мать, та сочувственно посмотрела на него, и оба повернулись ко мне:

– Ну, – начал Стэнн. – Так обстоятельства сложились. И вообще, это неважно. Давайте лучше обедать.

– Стоп! – решительным жестом я остановила поползновение любимого сесть за стол. – Вы хотите сказать, что имеете какое-то отношение к королевской семье? Кто-то из ваших предков был незаконнорожденным принцем?

Стэнн опять переглянулся с матерью и нехотя ответил:

– Принцессой. Причём – любимой. И вполне законной. Только взбалмошной. И хватит об этом. Мы никогда не пользовались своим положением, всего добивались сами.

– Верю, – кивнула я. – У вас и так талантов предостаточно. Но всё равно интересно. Получается, что я, обыкновенная учительница без капли благородной крови, решила влезть в королевскую семью. Выйти замуж за принца. Забавно, не находите?

– Не находим, – мотнул головой Стэнн и решительно продолжил: – Селена, не говори ерунды и не морочь нам головы. Я есть хочу. Давайте уже обедать.

Новоявленный принц уселся за стол, а я развернулась и вышла из гостиной. Стэнн, уронив стул, вылетел за мной.

– Селена!

Удерживая, схватил меня за руку:

– Что ты за человек! Любая другая женщина счастлива бы была, а ты… Только не уходи, пожалуйста! Я не хочу тебя терять из-за своего происхождения. Я же в нём не виноват! Я не выбирал, в какой семье родиться!

Я посмотрела на взъерошенного принца и вдруг подумала: а ведь верно, не выбирал. Что я к нему прицепилась с этим происхождением? Какая, собственно, разница? Я же знаю, что он меня любит. По-настоящему любит. И раз ему плевать, что я не знатного рода, то мне-то это тем более по барабану должно быть. А у меня и так есть преимущество перед всеми аристократами Кэтанга: я из другого мира. Так что, пожалуй, это я могу нос перед ними задирать. Вот пусть они и завидуют принцу, какую невесту он себе отхватил!

Улыбнувшись этому логическому изыску, я взглянула на понуро стоящего парня:

– Ладно, проехали. Просто обидно, что ты мне сам это не рассказал. А то вот был бы фокус, если бы я это нечаянно после свадьбы узнала.

– Я так и хотел, – вздохнул Стэнн. – Чтоб уж ты наверняка не сбежала. И потом, знаешь, как приятно, когда тебя любят просто так, за то, какой ты есть, а не потому, что ты из королевского рода.

– Да, наверное, ты прав, – тоже вздохнула я. – Просто не хочется, чтобы в меня пальцем тыкали: вот, мол, принц решил простолюдинкой развлечься. Мезальянс чистейшей воды.

– Пусть только попробуют, – жёстко сказал принц. И улыбнулся: – Мне ещё завидовать будут, ведь у меня у единственного будет невеста из другого мира. Принцесс много, а ты такая – одна.

– Так ты меня поэтому выбрал? – нахмурилась я.

– Селена! – с отчаянием воскликнул Стэнн, но я уже смеялась, глядя на испуганного парня:

– Я шучу, Стэнн. Извини. Ну, надо же было тебе отомстить за твою скрытность.

– Ох, Селена, – мотнул головой любимый. – Трудно мне с тобой будет, это точно.

– Да и мне с тобой не легче, – улыбнулась я. И поинтересовалась: – Слушай, принц, а когда я тебе надоем, ты меня в монастырь отправишь, или всё-таки разрешишь домой вернуться?

– Селена, ну что ты такое говоришь, – возмутился Стэнн. – Какой монастырь! Я люблю тебя! И всегда буду любить!

– Докажи, – поддразнила я его.

– Как? – удивился он.

– Догадайся.

Стэнн заглянул мне в глаза, улыбнулся и, нагнувшись к моим губам, поцеловал меня таким затяжным и страстным поцелуем, что к его окончанию ноги меня уже не держали, а живот скрутило от любовного томления. А Стэнн, тяжело дыша, вдруг подхватил меня на руки и вихрем взлетел по лестнице на второй этаж, в свою комнату. Пяткой захлопнув дверь, уложил меня на кровать и стал поспешно стягивать рубашку.

– Стэнн, – прошептала я, не сводя с него глаз и торопливо расстёгивая пуговицы на блузке. – Нас ждут.

– Подождут, – бросил он, ногой откинул в сторону штаны и, пристроившись рядом со мной на кровати, стал стаскивать с меня джинсы.

– Подождут, – согласилась я, параллельно с его усилиями выпутываясь из рукавов. Джинсы с блузкой улетели следом за штанами, а я обняла жарко шепчущего о своей любви Стэнна…

Не знаю, сколько прошло времени до той поры, когда мы, наконец, абсолютно без сил, с глупыми улыбками на физиономиях, оторвались друг от друга и улеглись рядышком, тесно прижавшись, словно на широкой кровати нам было мало места. Я положила голову на плечо моего сказочного принца, он одной рукой обнимал меня, а второй держал за руку, словно боясь, что я опять куда-нибудь исчезну. Первое время мы молчали, приходя в себя, а потом мне в голову полезли вопросы, ответы на которые я, конечно, захотела получить немедленно. И, взглянув в лицо любимому, я сказала строго, подражая крутому следователю из не менее крутого сериала:

– А вот теперь поговорим.

Стэнн вопросительно глянул на мою суровую физиономию и насмешливо фыркнул. Но я не дала сбить себя с толку.

– А какая твоя родственница была той принцессой?

– Бабушка. Папина мама.

– И что она сделала?

– Заявила отцу, моему прадеду, что ей надоели все эти чопорные принцы, которым от неё только приданое нужно, и вышла замуж за очень умного, но безродного студента Высшей Школы. А в Высшей Школе она инкогнито училась, королевских детей обычно дворцовые Маги обучали, она и тут поперёк традиций пошла. Так студент, когда узнал, что она – принцесса, такой скандал устроил! Что обманула она его, что знал бы, никогда бы себе не позволил… ну, и прочую ерунду. Чуть Школу не бросил, от неё спасаясь. Да и Король тоже был не в восторге. Но бабушка умела своего добиваться. Ушла из дворца, отказалась от всех королевских привилегий. А прадед повозмущался, конечно, но принял её решение и на свадьбу одарил студента лордством и поместьем, а бабушке подарил вот этот дом. Но знаешь, я считаю, что бабушка не прогадала. Дедушка её очень любил. Они триста лет прожили в любви и согласии, и ещё могли бы лет двести прожить.

– А что случилось? – осторожно спросила я, понимая, что вряд ли дело закончилось банальным разводом.

– Они погибли. В горах. Там есть место одно, где колдовать нельзя. Почти нельзя. Костёр разжечь можно, еду приготовить. А из защиты – огненные шары пускать получается. И всё. Больше ничего не выходит. Личным Путём оттуда не уйдёшь, мыслеречью не пообщаешься. Как их туда занесло – не знаю. Может, к роднику попасть хотели? Но там они и погибли. Под камнепад попали.

Стэнн помолчал, потом продолжил:

– Теперь ты понимаешь, почему мне так не нравится, когда ты про горы говоришь? А тебя в них просто тянет что-то.

– Не что-то, а кто-то, – пробурчала я. – Злой колдун. Я ж не виновата, что Гэттор в горах окопался. Я – городской житель, я гор вообще боюсь. Век бы их не видала, и ничуть бы не расстроилась.

– Да я понимаю, – вздохнул Стэнн и перевёл разговор: – Ну что, идём обедать? А то нас уже заждались, наверное.

– Идём, – согласилась я. – Только ответь мне ещё на пару вопросов, чтобы потом к этой теме не возвращаться.

– Давай, задавай, – согласился любимый и, приподнявшись на локте, ласково провёл кончиками пальцев по моей щеке, по шее, спустился ниже… и я забыла, что хотела спросить… но невероятным усилием воли взяла себя в руки и закуталась в одеяло, не давая ему до себя добраться.

– Прекрати! Ты сам сказал, что нас ждут.

– Эх, – разочаровано выдохнул Стэнн. – Ладно, спрашивай.

– Значит, ты решил продолжить бабушкину традицию? А твои родители как поженились?

– Да так же. Это у нас семейное, – улыбнулся принц. – Папе маму тоже поуговаривать пришлось. Она, правда, из аристократического рода, но давно обедневшего. У них было одно крохотное поместье у самой границы на всю их многочисленную семью. Поэтому они привыкли всего добиваться своим трудом. Гордецы ужасные. Но умницы. Один мамин брат в Высшей Школе преподаёт. Второй – в Королевской охране с папой работает. Третий – лекарь известный, со всей страны к нему со сложными случаями приезжают. Да ты его знаешь, это лорд Мэррас. У мамы тоже были большие планы. Она хотела стать Королевским поваром. Но встретила папу и вышла за него замуж. И на свадьбе вдруг увидела Короля, поднимающего бокал за счастье своего внука. Она, конечно, вида не подала, что для неё это неожиданностью оказалось. Аристократическое воспитание не позволило. Но, когда гости разошлись, она ему такой скандал с битьём посуды закатила, что отцу потом ещё долго к ней подлизываться пришлось.

– А почему она так возмутилась? – удивилась я.

– А ты почему? – вопросом ответил Стэнн.

– Я? – я задумалась. – Обидно было, что обманул, что сразу не рассказал.

– Вот и она обиделась. Сказала: как ей теперь доверять человеку, который ещё до свадьбы её обманывать начал?

– А что отец? – мне уже стало интересно узнать, как лорд Джэффас выпутался из этой сложной ситуации. Судя по всему, я оплошала, и Стэнну досталось намного меньше, чем его предкам.

– А отец её спросил, вышла ли бы она замуж за королевского внука? А мама ответила: ни за что в жизни. Или вышла бы, но лет через двести, когда бы сама чего-нибудь добилась, чтобы на равных с ним общаться. Отец обозвал её самовлюблённой гордячкой, она его – лживым аристократишкой, они недели две друг на друга дулись, а потом поняли, что по отдельности им намного хуже, чем вместе, и помирились. И вот уже почти двести лет живут, друг на друга налюбоваться не могут. А у мамы выявились способности преобразователя природы, она и наш сад в райский уголок превратила, и местным жителям советы даёт, и в королевском парке всё перепланировала, сейчас каждую неделю туда ходит, проверяет, всё ли садовники правильно делают. А вот не вышла бы за папу, и работала бы до сих пор поварихой в каком-нибудь трактире.

– Это ты мне намекаешь? – рассмеялась я.

– Угу, – кивнул Стэнн и опять полез с поцелуями, но я отодрала его от себя и заявила:

– Подожди. У меня ещё вопросы есть.

– Ну, сколько можно? – возопил принц. – Настоящий допрос устроила! Не хочу отвечать, хочу есть и целоваться!

– Нет уж. Хочешь есть – иди, а вот поцелуев не дождёшься, пока мне всё не расскажешь.

– Ну, давай, – вздохнул любимый, откидываясь на подушку. – Спрашивай дальше.

– А почему ты так скрывал своё происхождение? Почему ты мне раньше не рассказал?

– Я тебе уже ответил: хотелось быть уверенным, что любят меня, а не мою королевскую кровь. Мы и так – выгодная партия: богаты, Королём привечены. Знала бы ты, сколько претенденток на мою руку в Лэнмаре толпится. И почти никому не нужен я сам, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я.

– А тебе я всегда был нужен, и я это чувствовал. Я бы не стал врать, если бы ты хоть раз поинтересовалась. Но тебя никогда не интересовали ни мои доходы, ни моё происхождение. Меня сначала это очень радовало, а потом я начал бояться, что с тобой может получиться, как с дедом и мамой. Даже хуже: ты из другого мира, удержать труднее будет. И я сам стал избегать этих разговоров. Я так настрадался, когда ты исчезла, что не хотел спровоцировать твой уход после столь счастливого возвращения.

Я погладила принца по голому плечу и поинтересовалась:

– А тебе никогда не хотелось стать королём? Ты ведь имеешь на это право?

– Нет, – улыбнулся Стэнн. – Не хотелось. Я при дворе регулярно бываю. То с докладами, то на торжественных приёмах, да и просто так, с прадедом и дядей повидаться, захожу. Королевская жизнь скучна и однообразна. Там настолько всё регламентировано, что без разрешения церемониймейстера и шагу сделать невозможно. Жизнь расписана по минутам. Упаси Бог какой-нибудь ритуал нарушить. Даже одеться ты сам не можешь, обязательно целая свита этим занимается: Хранитель правого чулка, Хранитель левого чулка… – Стэнн фыркнул: – Ну, преувеличиваю, конечно, но не на много. Я как-то целое лето жил у прадедушки в летнем дворце, мама с папой отправили для знакомства с королевской жизнью, чтобы опыта общения с крутыми аристократами набрался. Я там чуть с тоски не умер. И очень хорошо понял, почему бабушка оттуда сбежала.

– Ну, ладно. Не ты. Но вдруг в вашем роду появится принц, который захочет править. Как тогда Король выкручиваться будет?

– Такого никогда не будет, – серьёзно сказал Стэнн. – Бабушка, уходя из дворца, подписала договор, что её потомки никогда не будут стремиться к трону и подрывать устои королевской власти. А прадедушка дал обет всегда поддерживать наш род и даровать ему монаршескую милость. Скрепили они бумаги магической печатью, заколдовав её так, что нарушителя этих договорённостей ждёт бесславный конец. Естественно, ни нам, ни Королю нарушать договор резона нет.

– Поэтому лорд Джэффас – Главный Королевский Колдун?

– Нет. Я уже говорил: мы не пользуемся своими привилегиями и всего добиваемся сами. Папу пригласили во дворец только потому, что он действительно мощный боевой маг. Сильнее него в Кэтанге, пожалуй, только мы с Рэвалли. Но Рэвалли – это вообще особый разговор.

Стэнн замолчал, прислушиваясь, а потом повернулся ко мне:

– Давай о Рэвалли потом поговорим. Мама спрашивает, когда мы придём. Они давно нас ждут.

– Сейчас пойдём. Только ответь ещё на один вопрос. На самый последний. Правда-правда, последний. Ну, пожалуйста, – заспешила я. – И сразу пойдём.

– Задавай, – вздохнул любимый.

– А что за родник, к которому твои бабушка с дедушкой пошли?

– Я всегда думал, что родник – это легенда. Что его не существует. Но бабушка была уверена, что он есть, и загорелась мыслью его найти. По легенде этот родник бьёт на вершине самой высокой и неприступной горы. И тот, кто до него доберётся, выпьет глоток его воды и умоется под его струёй, утроит свою магическую силу, а ещё перестанет болеть и омолодится. Первое свойство, видимо, привлекло деда, а второе – бабушку. Хотя, возможно, и наоборот. От них всего можно было ожидать. Но добраться до родника ещё никому не удавалось. Колдовать в том районе невозможно, а без колдовства не пройти – кимрак не пустит. Злой Дух гор. Сколько смельчаков туда ни ходили, ни одному найти родник не удалось. Хорошо, если сами живыми возвращались. Ну, всё, удовлетворил я твоё любопытство? Вставай, а то прямо в одеяле унесу.

И Стэнн, чмокнув меня в нос, вскочил и начал натягивать штаны. Я последовала его примеру.

В столовой нас ждали. Лорд Джэффас, насмешливо сморщив нос, спросил:

– Ну, как себя чувствует очередная жертва подлого обмана?

– Папа! – вскинулся Стэнн, но я только усмехнулась:

– Да ладно, нормально она себя чувствует. Стэнн был очень убедителен в доказательствах. Да и кровать удобная.

– Селена! – возмутился не ожидавший подобного подвоха принц. А родители рассмеялись. И даже Нэйтас стеснительно заулыбался.

– Вот видишь, как надо к жизни относиться, – укоризненно повернулся лорд к своей дражайшей половине. – А ты мне какой скандал устроила? До сих пор в кошмарах снится.

Леди Икэсса усмехнулась:

– А ты Селену спроси, довольна ли она сейчас.

– Нет, конечно, – уныло подтвердила я, садясь за стол и придвигая к себе тарелку. – После того, как Стэнн мне всё рассказал, я очень пожалела, что так быстро успокоилась. Надо было с вас пример взять и что-нибудь такое забабахать… чтобы потом тоже в семейную легенду попасть. А то сейчас потомкам и рассказать-то будет нечего.

– Знаешь, – проворчал Стэнн. – Мне подвигов по возвращению тебе памяти выше крыши хватило. Вот это и будет нашей семейной легендой.

– И правда, – сразу успокоилась я. – Это покруче битья посуды. Всё, вопрос с повестки дня снимается.

– Вот и хорошо. Ешьте, пока не остыло, – заботливо подвинула к нам блюдо с тушёным мясом заботливая хозяйка. А лорд Джэффас посмотрел на Стэнна и перешёл к делам насущным:

– Ну, рассказывай, о чём на совещании говорили, что решили.

– На совещании много о чём говорили, – отозвался сын. И небрежно бросил: – И, кстати, Нэйтас, завтра у тебя экзамен.

Нэйтас вскинулся и неверяще уставился на Стэнна.

– Уже завтра? А что для этого надо? Я же не готовился, – встревожился он.

– Не надо готовиться, – отмахнулся Главный Начальник, с аппетитом поедая куриную ножку. – Что умеешь, то и покажешь.

А я тоже забеспокоилась. Всё-таки, после того, что мы вместе пережили, Нэйтас мне не чужим человеком стал:

– Стэнн, ты им сказал, что он тебе здорово помог?

– Конечно.

– А что они сказали?

– Сказали, что подумают.

– А лорд Рэвалли что сказал? – продолжала я пытать Начальника, поглядывая на ковыряющегося в тарелке побледневшего парня.

– Сперва пытался его под суд отдать, но потом тоже согласился подумать. Завтра увидим, до чего он додумался.

У Нэйтаса дрогнули губы, но он ничего не сказал, только ниже склонился над тарелкой. Потом, не выдержав, встал:

– Спасибо, леди Икэсса, всё было очень вкусно. Лорд Стэнн, я могу выйти?

– Иди, конечно, – удивлённо глянул на него Стэнн. – Ты – в гостях. Здесь я тебе не начальник.

Нэйтас кивнул и вышел. Я проводила его взглядом и повернулась к Стэнну:

– Нервничает парень. Ты правда сделаешь всё возможное, чтобы он поступил?

– Конечно, – кивнул Стэнн. – Я же обещал.

– А можно мне поприсутствовать на экзамене?

– Не только можно, но и нужно. Посмотришь, как он проходит, чтобы потом не пугаться. Потому что у тебя экзамен послезавтра.

– Че-чего? – Я даже заикаться от неожиданности начала. – Как-ка-кой экзамен? Ты что, с ума сошёл?

– А чего тянуть? – невозмутимо ответил Главный Начальник, примеряясь к большому куску торта. – Сдашь экзамен, начнёшь учиться, развивать свои способности.

– Но я же не готова! – возмутилась я. – Ты меня опозорить хочешь перед всей Тайной Полицией сразу?

– Селена, ты мне веришь? – серьёзно посмотрел на меня любимый.

– Верю, – неохотно согласилась я.

– Я не хочу тебя ни перед кем позорить. Более того, я уверен, что тех знаний и умений, которые у тебя есть, вполне достаточно для поступления.

– Но зачем такая спешка? – продолжала недоумевать я. – Я думала, поживу здесь пару месяцев, адаптируюсь, с леди Икэссой позанимаюсь, опыта наберусь. А там уж и о поступлении можно будет подумать. Мы ведь с тобой ещё даже ничего не решили, не обсудили нашу дальнейшую жизнь. У меня Муська дома осталась.

– Кошку твою мы в любой момент забрать можем, это не проблема. И жизнь ещё обсудить успеем. А тороплюсь я для твоего же блага. В любой момент в Лэнмаре может появиться Гэттор. А он тебя очень не любит. Поэтому, чем больше ты будешь уметь к его возвращению, тем будет лучше для тебя. Словом, давай закончим эти бессмысленные препирательства. Послезавтра у тебя экзамен, комиссия оповещена, менять ничего не будем.

И Стэнн повернулся к родителям и начал им рассказывать о принятых на совещании решениях. А я, опершись подбородком на согнутую в локте руку, смотрела на мужчину моей мечты и думала: не поторопилась ли я с переездом? Этот командирский тон мне совсем не понравился. В своей жизни я даже своему непосредственному начальству не позволяла собой так откровенно командовать. А Стэнн почему-то решил, что лучше меня знает, что мне сейчас нужно. С одной стороны, он, конечно, прав: Гэттор может явиться в любой момент. С другой: пара недель погоды не сделает. Вряд ли я смогу за это время научиться чему-то такому судьбоносному, что стану вдруг сильнее этого могущественного колдуна. А Стэнн просто заигрался в начальника. Привык на работе командовать, решил и на мне потренироваться. А нужен ли мне начальник в семейной жизни? Однозначно – нет. Ладно. Сдам я этот экзамен, раз он всех оповестил. Но потом с ним серьёзно поговорю. Пусть на работе командует, а дома у меня тоже должно быть право голоса. На иное я не согласна.

Уже не слушая, что оживлённо обсуждают мужчины, я встала и, поймав встревоженный взгляд леди Икэссы, улыбнулась ей:

– Спасибо, торт был изумительный.

– Но ты его даже не попробовала! – взгляд колдуньи, казалось, пронизывал меня насквозь.

– Да? – я посмотрела на нетронутый кусочек. – Будем считать, что это была добавка. Пойду, посмотрю, что Нэйтас делает.

И пошла в сад. И сразу увидела стоящего возле фонтана парня. Он о чём-то так напряжённо думал, что даже не услышал, как я подошла к нему. Я тронула его за плечо:

– Нэйтас, как настроение?

Парень вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне:

– Леди Селена… – начал, было, он, но я перебила:

– Нэйтас, давай на «ты» и без «леди». Сколько можно церемонии разводить? Я-то тебя давно по имени зову. Или мне тебя тоже лордом Нэйтасом называть?

– Нет, – испугался Нэйтас. – Я же не лорд, я из обычной рабочей семьи.

– Ну, и я – не леди, – пожала я плечами. – В моей семье аристократов тоже не наблюдалось. И ты это знаешь.

Нэйтас вздохнул:

– Я… да… но… Хорошо, я попробую, ле…

Помолчал и с отчаянием закончил:

– Ну, не могу я так, леди Селена! Не заставляйте меня, пожалуйста! Вы – невеста лорда Стэнна, а он…

Я посмотрела на пылающее лицо юноши и отвела глаза:

– Ладно, проехали. О чём ты хотел меня спросить?

Нэйтас облегчённо перевёл дух и неуверенно продолжил:

– Леди Селена, как вы думаете, у меня есть шанс? Или лорд Рэвалли… он будет против?

Я успокаивающе погладила парня по плечу:

– Нэйтас, мне кажется, всё будет хорошо. Завтра сдашь экзамен, и мы вместе посмеёмся над твоими сегодняшними страхами. Стэнн же обещал, что сделает всё возможное, чтобы тебя приняли. Верь ему.

Нэйтас кивнул, но судя по тоскливому взгляду, каким он посмотрел на меня, легче ему не стало.

– Всё. Хватит страдать. Пойдём лучше по саду погуляем. Ручаюсь: ты такой красоты нигде не видел. А ты мне по дороге что-нибудь расскажешь.

– Что именно? – поинтересовался парень.

– Ну… Например, о Высшей Школе. Чему там учат?

Я взяла его под руку, и мы пошли в сад. Мы бродили по извилистым тропинкам, сидели под раскидистыми деревьями, любовались рыбками в крохотном прудике, окружённом зарослями декоративного камыша, а Нэйтас всё это время говорил, говорил, говорил… Рассказывал о любимых и нелюбимых преподавателях, о строгом, но справедливом ректоре, о каверзах студентов, о факультетах и о профессиях, которые на них получают, о футбольных и волейбольных командах и соревнованиях между факультетами, о пьянках после сессии и балах в конце учебного года, и ещё многое другое о студенческой жизни. Рассказчиком он оказался отменным, слушать было интересно, и я даже не заметила, как лёгкие сумерки окутали сад и скамейку, на которой мы в это время сидели.

– Селена, вот вы где! Я весь сад обегал, вас разыскивая! – Стэнн вынырнул из-за куста и бросил укоризненный взгляд на Нэйтаса. – Мама ужин приготовила, я с работы вернулся, а вы всё гуляете.

– Извините, лорд Стэнн, – смутился Нэйтас и вскочил, уступая ему место.

– А за что ты извиняешься? – удивилась я и сама упрекнула Стэнна: – Мог бы и мыслезов послать, а не бегать.

– Мог бы, – согласился Стэнн, садясь. – Но решил посмотреть, чем вы так увлеклись, что уже пять часов из сада не вылазите.

Нэйтас вспыхнул, а я снова удивилась:

– Неужели пять часов прошло? Как быстро! Нэйтас, спасибо тебе, ты великолепный рассказчик! Было очень интересно!

– Вам спасибо, леди Селена, – серьёзно ответил парень и вытянулся перед Стэнном: – Разрешите идти?

– Иди, – кивнул Стэнн, и Нэйтаса как ветром сдуло. – И о чём это он тебе так долго рассказывал?

– О Высшей Школе. Как он там учился.

Я подвинулась ближе к Стэнну, прижалась к нему:

– Хорошо здесь, правда?

– Хорошо, – задумчиво согласился любимый и обнял меня за плечи. – И всё это время только рассказывал?

Я изумлённо уставилась на него:

– А ты подозреваешь что-то иное?

Стэнн мельком глянул на мою ошеломлённую физиономию и смущённо улыбнулся:

– Прости. Я дурак, я знаю. Но, когда мама сказала, что вы до сих пор из сада не вернулись…

Я вздохнула и снова зарылась в его объятия:

– Точно, дурак. Уж к Нэйтасу-то меня ревновать не стоит. Знаешь, смешно, наверное, звучит, он ведь на сотню лет меня старше, но я отношусь к нему, как к сыну. Правда. Он такой открытый, наивный, любознательный. Светлый человек. На подлость не пойдёт, за друга жизнь отдаст. Такой вот у меня хороший великовозрастный сынок появился нечаянно.

И поинтересовалась:

– А ты меня сейчас ко всем мужчинам ревновать будешь, или только к Нэйтасу?

– Не знаю, – вздохнул любимый. – Сам понимаю, что глупо, но… Думаю, справлюсь. А сейчас – пошли ужинать.

И, встав, потянул меня за собой. А я замотала головой:

– Не пойду!

– Почему? – удивился Стэнн.

– Ты меня пять часов не видел – и даже не поцеловал! Неужели не соскучился?

Мужчина моей мечты ухмыльнулся и, сев обратно, усадил меня к себе на колени:

– Селена, если я начну тебя сейчас целовать, я не смогу остановиться.

– И? – вопросительно подняла я бровь.

– И пойду дальше поцелуев.

– И?

– Что – и?

– И что тебя смущает? – я лукаво взглянула на него.

Стэнн окинул взглядом кусты, завуалированные сгустившимися сумерками, темнеющее небо со сгущающимися тучами, высокие деревья, заслоняющие полянку от любопытных окон и без того далеко стоящего дома, и хмыкнул:

– Действительно – что?

И, склонившись надо мной, ласково поцеловал в полураскрытые губы.

***

Экзамен Нэйтаса проходил не в кабинете Главного Начальника, где обычно колдуны собирались на совещания, а в огромном подземном зале, куда мы минут десять спускались по узкой винтовой лесенке. У меня даже голова закружилась, когда я представила, на какой глубине мы сейчас находимся.

– Стэнн, – тихо спросила я. – Обратно мы тоже пешком пойдём? Если да, то можно я внизу останусь? Я не поднимусь на такую высоту.

Колдуны заулыбались, а Стэнн серьёзно ответил:

– Не переживай, обратно мы поедем на лифте.

– А почему мы сейчас шли пешком?

– Этот зал – для учёбы, для колдовства. Пока учащийся сюда спускается, он должен настроиться на серьёзную работу. Длительный спуск помогает привести в порядок мысли. А ещё – напомнить, что колдовство – это опасно, недаром зал построили на такой глубине. Ну, а отдыхать после занятий усталый колдун едет на лифте.

– Ясно, – кивнула я и искоса посмотрела на бледного Нэйтаса. Ему-то уж точно было бы легче, если бы спуск был не таким долгим. Издалека было видно, как он волнуется.

«А завтра так же волноваться придётся мне», – вздохнув, подумала я и села на подставленный мне Стэнном стул немного сбоку от стола, где заседала приёмная комиссия. Нэйтас остался стоять. Садиться ему никто не предложил.

– Итак, – начал лорд Рэвалли. – Сегодня мы принимаем экзамен у Нэйтаса Джэллиаса, полицейского из Трамена. Поскольку этого кандидата предложил лорд Стэнн Фарроас, то, по правилам, он не может быть председателем экзаменационной комиссии, и эту функцию буду выполнять я, как его заместитель. Предлагаю начать экзамен. Все согласны?

Колдуны закивали, и лорд обратился к Нэйтасу:

– Расскажите нам о себе: где живёте, где учились, где работаете. Буквально в нескольких словах.

Нэйтас кивнул и, вытянувшись, начал было докладывать, что родился он в Трамене… но лорд Рэвалли мягко перебил его:

– Нэйтас, мы не судить вас здесь собрались. Не надо так тянуться. Разговор у нас долгий будет. И вы устанете так стоять, и нам мало интереса на вашу статую любоваться.

Нэйтас кивнул и попытался расслабиться. Не сказать, что у него это получилось очень хорошо, но тянуться он перестал и продолжил свой рассказ.

Когда Нэйтас закончил своё короткое выступление, лорд Рэвалли повернулся к Стэнну:

– Лорд Стэнн, расскажите нам, почему вы решили, что данный кандидат подходит для работы в Тайной Магической Полиции.

Стэнн встал и начал свою речь.

– С Нэйтасом Джэллиасом я познакомился не так давно, во время своего путешествия в другой мир, но он сразу привлёк моё внимание своей храбростью и преданностью своему делу.

И дальше Стэнн пошёл в самых ярких красках описывать, как много сделал Нэйтас для поиска Жезла, как храбро сражался он с Гэттором, с какими трудностями он столкнулся, разыскивая Стэнна, и сколько сил приложил для его спасения.

Я с недоумением смотрела на Главного Начальника. Обычно он был более сдержан в выражении похвалы. Может, он так выполнял данное Нэйтасу обещание привлечь на его сторону всех членов Совета? Я ничего не понимала…

Нэйтас же, сначала смущённо заулыбавшийся от похвалы вышестоящего начальника, мрачнел на глазах. К концу Стэннова панегирика он был красен, как рак и чуть не плакал от досады.

– Здорово! – восхищённо воскликнул лорд Рэвалли, когда Стэнн замолчал. – Настоящий герой! Пожалуй, при таких заслугах мы сможем принять вас и без экзаменов! Нэйтас, неужели всё так и было?

– Нет, – угрюмо ответил Нэйтас, глядя в пол.

– То есть, как это – нет? – нахмурился лорд Рэвалли. – Вы хотите сказать, что Главный Начальник Магической Полиции врёт?

Нэйтас испуганно глянул на сидевшего с каменным лицом Стэнна и затряс головой:

– Нет, он не врёт. Он… – Нэйтас сглотнул и тихо закончил: – Он преувеличивает мои заслуги. Всё было не так.

– С удовольствием выслушаем вашу точку зрения. Просветите нас, как же было на самом деле, – иронично изогнул губы председательствующий.

И Нэйтас начал говорить.

Не жалея себя, он рассказал о том, как не заметил, что на него наложили заклинание молчания, как не понял, что его заперли в Хранилище, как не смог помочь другу, как не справился с Гэттором и остался жив лишь потому, что его спасла колдунья из другого мира. Не скрыл и то, что Главного Начальника нашли только благодаря моему талисману и моему умению проникать в чувства Стэнна.

– Не так уж много я сделал, – хмуро закончил он. – Я очень слабый колдун, я это понял во время этой истории.

– Да, слабый, – кивнул лорд Рэвалли и обратился к Стэнну: – Слушай, надо пересматривать программу Высшей Школы. Если даже человек, с отличием её закончивший, настолько неумелый маг, то что тогда говорить об остальных?

– Я и сам об этом думал, – с досадой отозвался Стэнн. – У них, по-моему, только повара хорошие получаются.

– Продолжим наш разговор, – лорд снова повернулся к Нэйтасу. – Вы нас убедили, что вы – очень слабый колдун. Не знаю, правда, для чего вам это было нужно, но – что сделано, то сделано. Лорд Стэнн, скажите, почему мы тогда должны его принять в Магическую Школу?

– Хотя бы потому, что в нём скрыта большая сила. Да, знаний ему не хватает, это правда. Но присмотритесь, какой у него потенциал!

Все колдуны дружно посмотрели на Нэйтаса, буквально пронзив его взглядами. Потом переглянулись и снова расслабленно откинулись на спинки стульев.

– Потенциал большой, согласен, – кивнул председатель комиссии. – Но, кроме потенциала, есть ещё что-то, что можно поставить ему в заслугу?

– Есть, – на сей раз Стэнн был очень серьёзен, повторяя мои, сказанные когда-то о Нэйтасе, слова. – Преданность своему делу, беззаветная храбрость, готовность заслонить собой попавшего в беду товарища, умение быстро ориентироваться в опасной ситуации. Все эти качества были проявлены в боевой обстановке. И ещё – честность, в коей вы только что убедились.

– Хорошо, – кивнул лорд Рэвалли. – Мы примем это к сведению. А сейчас перейдём к практике. Будьте внимательны, Нэйтас.

И лорд неожиданно запустил в Нэйтаса огненный шар. Не ожидавший нападения парень успел отбить его в последний момент, когда я уже испугалась, что сейчас экзамен превратится в похороны. Но не успела я порадоваться, как с места вскочили сразу два колдуна и начали кружиться вокруг насторожившегося полицейского. Правда, теперь в ход пошли не огненные шары, а заклинания. Нэйтасу удалось справиться и с ними. А потом на площадку вышел лорд Харрит и на бешеной скорости начал кружиться вокруг экзаменующегося, закидывая его огненными шарами, молниями и острыми ледышками, которые он создавал прямо из воздуха. И пока Нэйтас пытался отбиться от всего многообразия летящих в него снарядов, Харрит сделал быстрое движение рукой, и ноги парня оказались опутанными силовыми нитями. Лорд дёрнул кистью, и Нэйтас упал, как подкошенный, а сверху на него посыпалось всё, что он не успел отбить. Я испуганно вскрикнула, но Харрит лёгким движением пальцев остановил валящиеся снаряды и отправил их в дальний угол зала, где они благополучно взорвались.

– Убит, – констатировал лорд Рэвалли, глядя на поднимающегося с пола экзаменующегося. – Реакция слабовата. Лэррис, давай.

Лорда Лэрриса я видела всего пару раз: на совещании, когда первый раз в Тайной Полиции оказалась, да когда Стэнна искали. Но лично с ним знакома не была. Высокий, бледный до синевы, с огромными чёрными глазами, мрачно глядящими из-под густых бровей, с крючковатым носом, одетый во всё чёрное, в длинном плаще и широкополой конусообразной шляпе, он производил пугающее впечатление. Настоящий колдун из детских сказок.

Лэррис отошёл от Нэйтаса метров на десять и поднял посох. В зале сразу потемнело, под потолком начали собираться тучи, запахло озоном, а вокруг Нэйтаса стало сгущаться тёмное облако. Лорд с подвываниями, потрясая посохом, начал выкрикивать непонятные слова. Нэйтас кинул в колдуна огненный шар, но тот завяз в окружившем полицейского тумане. Попытался подойти ближе, но туман не пропустил. Парень затравленно оглянулся, не зная, что делать. А я вдруг почувствовала, что здесь что-то не то. Слишком много театральности. И, закрыв глаза, посмотрела на мага внутренним взором.

Я оказалась права. Весь этот антураж отвлекал от главного: колдун плёл какое-то сложное заклинание, с которым Нэйтасу точно было не справиться. Тем более, что он о нём даже не подозревал.

– Нэйтас, защиту! – крикнула я, и в этот момент Лэррис сделал жест активации и кинул в парня заклинание. Я взвизгнула и инстинктивно махнула руками. И тут наступила тишина. Все колдуны повернулись ко мне и с большим любопытством начали меня разглядывать.

– Леди Селена, – строго сказал председательствующий. – Вообще-то экзамен у Нэйтаса, и помогать ему вы не имеете права.

– Извините, – смутилась я. – Я испугалась. Заклинание очень уж страшное было.

– Вы увидели заклинание? – удивился лорд Рэвалли.

– Ну, да. Я просто поняла, что все эти тучи, туман, песнопения – они для отвода глаз. Посмотрела на лорда Лэрриса внутренним взором и увидела, что он плетёт какое-то заклинание. И испугалась.

– И одним взмахом руки поставили Нэйтасу непробиваемый щит, – кивнул лорд.

– Я не хотела, – растерялась я. – Я не думала, что так получится. Извините.

– Она ещё извиняется, – фыркнул кто-то, и колдуны рассмеялись. А лорд Лэррис улыбнулся и подмигнул мне. И оказалось, что он совсем не страшный.

– Давайте продолжим, – наконец, посерьёзнел лорд Рэвалли. – Нэйтас, я надеюсь, вы понимаете, что, если бы не леди Селена, вы и в этом поединке были бы убиты?

Нэйтас кивнул, не поднимая глаз.

– Что ж, я думаю, на этом можно закончить. Подойдите ближе.

Лорд Рэвалли подождал, когда Нэйтас встанет на прежнее место, где он стоял до начала испытаний, и продолжил:

– Я ещё не знаю, какое решение вынесет Совет, но, по правилам, в любом случае, я должен вам рассказать, что вас ждёт, если Совет даст положительный ответ. Это нужно для того, чтобы вы ещё раз подумали, хотите ли вы у нас учиться. Возможно, после всего произошедшего, вы сами поймёте, что вам это не по силам. Итак, слушайте внимательно. Первые два года учёбы у вас пройдут вот в этом зале. Заниматься вы будете по двенадцать часов в сутки: с девяти утра до девяти вечера. Контакты с посторонними запрещены. Гулять можно только в саду Школы, выходить в город категорически запрещено. С родственниками и друзьями общение запрещено, даже на мыслеречи. Конечно, вашей матери захочется узнать, как вы себя чувствуете, всё ли у вас в порядке, на то она и мать, но общаться и сообщать новости о вас буду ей я, но никак не вы. Поэтому вы должны сразу её предупредить об этом, чтобы потом не было неприятных сцен. Свободных дней у вас не будет, праздников – тоже. Жить вы будете здесь же, в этом доме, в изолированном пристрое. Короче, сразу предупреждаю: учёба у нас – это, практически, тюремное заключение. На третий год вас начнут пускать на общие собрания, но – без права голоса, и начнут привлекать к некоторым, не слишком сложным, делам. При этом учёбу никто сокращать не будет и это будет вашей проблемой, как вы будете справляться с возросшей нагрузкой. Может быть, придётся меньше спать. Будет очень тяжело. Очень. Можете спросить у лорда Харрита, он только в прошлом году закончил обучение, воспоминания у него ещё свежи.

– Лучше не вспоминать, – мечтательно улыбнулся тот. – Кто бы знал, сколько раз мне всё это бросить хотелось!

А лорд Рэвалли продолжил:

– Сейчас, Нэйтас, вы выйдете за дверь и, пока мы совещаемся, как следует подумайте, согласны ли вы на четырёх, а то и пятилетнее тюремное заключение.

– Каторжное, – поправил его Стэнн. – В тюрьме легче живётся. У нас – каторга, не тюрьма.

– Ну, да, – согласился лорд и опять повернулся к Нэйтасу: – Если вы всё-таки решите, что наша работа не для вас, учтите, что никаких дисциплинарных мер за это не последует. Более того, вы будете награждены Королевским Орденом за проявленное мужество и вернётесь в Трамен героем. А вот если согласитесь у нас учиться, то ордена вам не видать. Своих учеников орденами мы не награждаем: быть храбрыми – их обязанность, а не доблесть. Подумайте над этим. Можете идти.

Нэйтас чётко повернулся и вышел из зала. И по его напряжённой спине можно было понять, как он волнуется.

Лорд Рэвалли проводил его взглядом и, прикрыв глаза, о чём-то задумался. Остальные тоже молчали в ожидании его вердикта.

– Подведём итог, – наконец заговорил лорд. – Желание учиться – десять из десяти. Мотивация: научиться новому – десять из десяти, стать хорошим полицейским – десять из десяти, престижность профессии – два из десяти, похвастаться перед друзьями – ноль из десяти. Честность – десять из десяти. Готовность к трудностям – девять из десяти. Есть некоторые опасения, что не справится, но и огромное желание сделать всё, чтобы не сдаться. Хорошие показатели. Ваше решение?

И, помолчав немного, видимо, слушая ответы коллег, продолжил:

– Единогласно. Хорошо, пригласите кандидата.

Нэйтас зашёл с такой же прямой спиной и, подойдя к столу, вытянулся перед экзаменаторами и посмотрел на лорда Рэвалли.

– Ваше решение, Нэйтас? – спросил лорд. – Орден или учёба?

– Учёба, – твёрдо ответил Нэйтас.

– Что ж, – улыбнулся председатель экзаменационной комиссии. – Тогда разрешите от лица всего Совета поздравить вас. Вы зачислены в Тайную Магическую Школу.

Нэйтас на мгновение прикрыл глаза, потом слабо улыбнулся и выдохнул:

– Спасибо.

– Тебе спасибо, – улыбнулся Стэнн. – Не подвёл меня. Сейчас отправляйся в Трамен, собери вещи, попрощайся с родственниками и друзьями. Заодно выполни первое задание: освободи своих коллег от заклинания молчания. А завтра приходи сюда перед закатом. Кто у нас завтра дежурит? – обратился он к сослуживцам.

– Я, – поднял руку Харрит.

– Значит, обратишься к лорду Харриту, он тебе всё покажет, даст расписание занятий. Переночуешь здесь, а послезавтра с утра приступишь к учёбе.

– Слушаюсь! – вытянулся Нэйтас, глядя на Стэнна такими счастливыми глазами, что колдуны опять рассмеялись и, весело переговариваясь, потянулись к выходу. А я подошла к Нэйтасу и погладила его по плечу:

– Поздравляю, Нэйтас. Ты такой молодец! А я сегодня посмотрела на твой экзамен и теперь жутко боюсь своего.

– А когда он у вас? – встревожился Нэйтас.

– Завтра, – вздохнула я. – Ты как раз в Трамене будешь.

– Я буду держать за вас кулаки, – пообещал парень, и тут нас окликнул лорд Рэвалли:

– Пойдёмте, я провожу вас к лифту.

Я оглянулась на Стэнна, но его в зале уже не было.

– А где Стэнн? – удивилась я.

– Его срочно вызвали в Слимест, там что-то случилось, – пояснил лорд.

– А почему он даже не попрощался? – расстроилась я. – Когда он вернётся?

– Не знаю. Скорее всего, завтра.

– Завтра?! – я закусила губу. Значит, готовиться к экзамену мне придётся одной. А я так надеялась на его поддержку! Погрустнев, я зашагала к выходу.

– Леди Селена, – догнал меня Нэйтас, – всё будет хорошо, вот увидите.

– Спасибо, – вздохнула я. – Я тоже на это надеюсь.

На лифте мы поднялись на первый этаж, и вышли за ворота.

– Что ж, Нэйтас, до встречи. Ты – в Трамен, я – домой.

– Леди Селена, можно, я провожу вас? – робко предложил новоявленный Тайный Полицейский.

Я улыбнулась: Нэйтас в роли утешителя брошенной дамы выглядел несколько забавно.

– А проводи! – вдруг решилась я. – Хоть расскажешь о своих впечатлениях.

– Лучше вы расскажите о своих, – обрадовался разрешению Нэйтас. – Я опять, наверное, как полный идиот выглядел?

– Ну, что ты. Ты выглядел, как настоящий герой, – рассмеялась я, и мы, весело переговариваясь, двинулись по улице к моему дому.

Дойдя до калитки, попрощались, и Нэйтас, ещё раз пожелав мне удачи, отправился в Трамен, а я зашла в сад и опустилась на скамейку у фонтана. Идти в дом, под пронизывающий и всё понимающий взгляд леди Икэссы не хотелось.

На душе было муторно. Стэнн ушёл, не попрощавшись, зная, что у меня завтра экзамен, и что я буду очень переживать из-за этого. Какие события в Слиместе могли заставить его помчаться туда, забыв обо мне? Неужели произошедшее там настолько серьёзно, что у него не нашлось пары секунд на короткий поцелуй и ласковый шёпот «до встречи»? Может, Гэттор вернулся? Вряд ли. Рэвалли на встречу с Гэттором Стэнна одного бы не отпустил. А он был вполне спокоен. Значит, ничего страшного не произошло. Тогда – почему?

Я вздохнула и, пересев со скамейки на бортик фонтана, побулькала в воде рукой. Решив, что настало время обеда, ко мне сразу подплыла стайка золотых рыбок и начала кружиться вокруг моих пальцев в ожидании корма. Но увы, еды у меня с собой не было, и рыбки разочарованно прыснули в разные стороны. А я так и осталась сидеть на бортике, рассеянно наблюдая за их передвижениями.

А, собственно, что я так переживаю? Ну, не подумал он, что я страдать буду из-за его невнимания. У мужчин вообще мозги как-то по-другому устроены, не всегда они женские волнения понимают. Я могу сама с ним связаться и выяснить, в чём дело, почему он так туда рванул, даже на мыслеречи со мной не поговорив. Должно же быть какое-то объяснение его поступку.

Ладно, решила я, свяжусь с ним сама, от меня не убудет. И тихонько позвала:

«Стэнн».

Стэнн не ответил.

«Стэнн», – уже встревожено повторила я и услышала в ответ торопливое: «Селена, я занят».

Я вздохнула: что ж, придётся обойтись без его помощи. А мне очень хотелось узнать, как завтра будет проходить мой экзамен. Если так же, как у Нэйтаса, то мне можно убиться прямо сейчас. Вон, хоть в фонтане утопиться. Всё равно не смогу отбиться от колдовских заклинаний и молний. То, что сегодня Нэйтасу помогла – чистая случайность, сама не поняла, как это получилось. С испугу, видимо. А вообще, знаний и умений у меня намного меньше, чем у него, и если даже он не справился, то чего ожидать мне? Что я смогу? Защиту мало-мальскую поставлю, это я умею. А вот двойные заклинания или сложные плетения я, конечно, не одолею. И от множественных снарядов не отобьюсь, если вдруг Харрит решит повторить своё бомбометание. Но, я думаю, колдуны это и так понимают.

Я встала и не спеша пошла на свою любимую скамейку в дальнем углу сада.

Так, что ещё на экзамене было? Спрашивали биографию. Потом Стэнн говорил о заслугах Нэйтаса. Если он и обо мне так начнёт распинаться – убью на месте. Столько вранья нагородил. Слово держал, что ли? Что постарается всех на свою сторону склонить? Так только хуже вышло. Нэйтасу потом оправдываться пришлось. Нет уж. Такой помощи мне не надо. Надеюсь, Стэнн это понял и больше не будет так преувеличивать.

Потом был сам экзамен. С этим всё понятно: даже если я сегодня буду заниматься до изнеможения, всё равно не справлюсь, так что можно и не дёргаться. Что сумею, то и покажу.

А потом…

Я остановилась, не дойдя до скамейки пары метров.

Вот что меня задело больше всего! Вот из-за чего я так переживаю! Рассказ лорда Рэвалли о том, как будет проходить учёба! Пять лет каторги! Ничего нельзя: ни общаться с друзьями и родными, ни выходить из здания Полиции. Занятия по двенадцать часов – это же на износ! Я своё здоровье знаю, я уже однажды лежала в больнице из-за переутомления. Здесь меня, конечно, быстро вылечат, но жить постоянно на грани нервного срыва удовольствие маленькое.

«Селена, – услышала я в голове голос леди Икэссы. – Иди обедать, всё давно готово».

«Иду», – отозвалась я и, развернувшись, потопала к дому, продолжая крутить в голове невесёлые мысли.

Значит, и со Стэнном будем видеться изредка, только на занятиях, да и то если он их у меня вести будет. А леди Икэссу с лордом Джэффасом вообще не увижу. Ёлки зелёные, я так не смогу! Я, конечно, хочу работать в Тайной Полиции, но не такой же ценой! А Стэнн тоже хорош: зачем, спрашивается, меня сюда перетаскивал? Чтобы сразу от меня избавиться? Мог бы хоть пару месяцев дать понаслаждаться жизнью на новом месте. Видимо, не так уж я ему и нужна?

Погрузившись в переживания, я не заметила, как зашла в гостиную и села за стол. Очнулась от встревоженного голоса леди Икэссы:

– Селена, что случилось?

Я подняла голову и улыбнулась:

– Ничего. Просто задумалась. Вспоминаю, как сегодня экзамен у Нэйтаса прошёл и думаю, что могут у меня завтра спросить.

– Не переживай, – серьёзно глянула на меня колдунья. – Всё у тебя хорошо будет. И экзамен сдашь, и учиться начнёшь.

– Угу, – согласилась я и уткнулась в стоящую передо мной тарелку, пытаясь понять, хочу ли я уже учиться в этом слишком для меня серьёзном заведении. Потом спросила:

– А как Стэнн в Тайной Магической Школе обучался? И сколько лет?

– Ну, он легко отделался, – улыбнулась леди Икэсса. – За год умудрился всю программу пройти. Сама знаешь, он очень способный. Но занимался здорово – по четырнадцать-шестнадцать часов каждый день. Мы его и не видели совсем, ночевать прямо в зале оставался, даже наверх не поднимался, чтобы время на спуск не тратить. Хотел скорее к работе приступить. Как выдержал – не знаю. Переживали за него, конечно. Но это был его выбор, никто его не заставлял так надрываться. Да он и сейчас такой. Ты вернулась, так он хоть стал дома появляться. А то готов был на работе сутками торчать.

– Понятно, – вздохнула я. Значит, даже королевская кровь не спасла Стэнна от затворничества. Правила общие для всех. Но он-то за год управился, а я вряд ли так смогу. Я не гений, в отличие от него. Мне лет пять учиться придётся. Нет, я столько не выдержу, точно.

– Спасибо, леди Икэсса, – отложила я ложку. – Всё вкусно, как всегда, но аппетита совсем нет. Не хочу я есть.

– Нервничаешь? – посочувствовала леди.

– Да, – кивнула я. – И Стэнна рядом нет. При нём всё было бы проще. А главное, я не понимаю, зачем так торопиться? Я думала, месяц-другой поживу, осмотрюсь, решим, как жить будем. А тут оглядеться не успела, сразу экзамены, учёба. Я ему уже надоела, и он от меня избавиться хочет? Тогда я лучше домой уйду.

Я почувствовала, что слёзы накатывают на глаза, и шмыгнула носом, загоняя их обратно.

– Селена, не говори ерунды, – встревожилась заботливая мать. – Стэнн тебя очень любит, и ты это знаешь. А что уехал – так работа такая. Его иногда по несколько дней дома не бывает.

– А спешка зачем? – упрямо набычилась я. – Я ещё не навидалась с ним, не поняла, что я тут вообще делаю, а уже какие-то экзамены…

– Ну, может быть, он решил воспользоваться затишьем между появлениями Гэттора? – задумалась колдунья. – Может, опасается, что когда Гэттор появится, будет не до учёбы?

– Может быть, – нехотя согласилась я и вышла из-за стола. – Спасибо, леди Икэсса. Я, пожалуй, пойду.

– Ты ж совсем не поела, – огорчилась хозяйка. – Хоть пирожков с собой возьми.

– Спасибо, не хочу пока, – помотала я головой и пошла к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, постояла около комнаты Стэнна, вспомнив, как хорошо нам там было вчера, прошла к своей комнате, закрыла за собой дверь, уселась за стол и решила снова позвать Стэнна: вдруг он освободился. Неуверенно позвала: «Стэнн», и снова услышала в ответ: «Селена, я занят. Освобожусь – сам вызову».

«Но у тебя всё в порядке?» – встревожилась я.

«Да», – коротко ответил Стэнн, и снова стало тихо.

Я тяжело вздохнула: как же не вовремя что-то стряслось в Слиместе. Как мне сейчас нужен Стэнн. Даже не посоветоваться – я и сама решить могу, что мне делать. Просто посидеть рядом, чувствуя его тепло, его любовь, зная, что я не одна, что он всегда готов прийти на помощь. А сейчас… я подошла к окну и посмотрела на опускающееся к горизонту солнце.

А ведь придётся отказаться от работы в Тайной Полиции.

Эта, пришедшая так неожиданно, мысль потрясла меня. Я же так давно мечтала об этой работе, так хотела быть рядом со Стэнном. Но и не только из-за Стэнна хотела я стать Тайным Полицейским. Мне казалось, что только там я смогу полностью раскрыть и применить свои способности, меня манили тайны магических расследований, мне хотелось быть полезной этим замечательным колдунам, о которых в Кэтанге слагались легенды. Хотелось стать достойной их, стать с ними вровень. И я готова была учиться, работать… но не по двенадцать часов в сутки в течение пяти лет. Я знаю себя. Я не выдержу такой нагрузки. Это не для меня.

Я легла на кровать и, обняв подушку, сжалась в комочек.

Что же делать? А может, плюнуть на всё, согласиться на учёбу, а там – будь что будет? Не следят же они, в конце концов, за своими студентами. Буду потихоньку филонить, отдыхать побольше. В конце концов, неужели не найду поводов снизить нагрузку? Да и в любом случае, чему-нибудь да научусь. Где я ещё таких педагогов найду? А устану – уйду. Зато знания со мной останутся, в любой другой работе пригодятся.

Но ведь они на меня рассчитывать будут. Им очень нужен пророк. Они будут вкладываться в меня, а я не оправдаю их надежд. И это будет не просто плохо, а подло. Потому что это случится не из-за того, что я не справилась с нагрузкой, а потому, что я заранее знала, что не справлюсь, и пошла на обман. К ним так трудно попасть. Они выбирают лучших из всех и делают из них лучших из лучших. Тратят на это своё свободное время, которого у них и так не слишком много, передают свои умения. А со мной, как я понимаю, больше всего работать лорд Рэвалли будет, менталистов такого уровня не только в Кэтанге, на всей Сэлларии нет. И будет очень стыдно, когда однажды он поймёт, что я просто воспользовалась ими для своих целей, не собираясь возвращать им вложенные в меня усилия.

Я встала и опять подошла к окну. Солнце уже скрылось за горизонтом, на землю спустились густые сумерки. А я так и не могла ни на что решиться. Мысли скакали, как взбесившиеся мустанги, меня то пробивал нервный смех, то слёзы наворачивались на глаза. Ах, если бы Стэнн был здесь! Насколько всё было бы проще. Он бы мне помог разобраться в моих перепутанных мыслях. Впрочем, я бы и сама разобралась, чувствуя его поддержку, тепло его рук. Если бы он был рядом!

Когда на небе засияла полным светом луна, я вдруг поняла, что Стэнн со мной так и не поговорил. И опять встревожилась: неужели случилось что-то настолько серьёзное, что он до сих пор занят? Помаявшись, стоит ли отрывать его от такой важной работы, всё-таки решила рискнуть.

«Стэнн, ты всё ещё занят?»

«Только что освободился, – ответил любимый. – Прости, родная, но у меня был тяжёлый день. Я очень устал. Настолько, что даже мысли не шевелятся. Ложусь спать. Добрых сновидений. Целую».

И в голове стало тихо.

Я тяжело вздохнула. Так и не удалось мне поговорить со Стэнном. Пожалуй, и мне надо ложиться, день у меня тоже выдался не из лёгких. Да и завтра будет не легче. Но решение я, кажется, приняла.

***

Утром меня разбудил осторожный стук в дверь и голос леди Икэссы:

– Селена, пора вставать. Лорд Рэвалли скоро придёт, чтобы отвести тебя на экзамен.

Я вздохнула: значит, со Стэнном я до экзамена не увижусь. Как жаль! И ответила:

– Уже встаю!

Быстро приведя себя в порядок и одевшись, вышла в гостиную. На столе дымился свежезаваренный чай, вкусно пахло только что испечёнными булочками.

Лорд Рэвалли уже был здесь и в ожидании меня с аппетитом поедал пирог с капустой. Увидев меня, улыбнулся:

– Рад видеть вас, леди Селена. Как спалось?

– Нормально, – пожала я плечами. – Могло быть и хуже.

И села за стол. Есть всё ещё не хотелось, но после вчерашней голодовки я чувствовала, что надо поддержать утекающие силы, они мне ещё на экзамене пригодятся. И начала упихивать в себя сладкую кашу из местной крупы, напоминающей наш рис, которую леди Икэсса приготовила специально для меня, зная, что каша эта мне очень нравится. Но, съев буквально пару ложек, поняла, что больше есть не хочу. От волнения меня начало мутить. Запив кашу несладким чаем, я встала:

– Лорд Рэвалли, я готова. Можно идти.

Лорд с сожалением покосился на уставленный пирогами стол и тоже встал:

– Что ж, пойдёмте.

– Удачи, Селена, – улыбнулась леди Икэсса.

– Спасибо, – вздохнула я. – Она мне понадобится.

Лорд взял меня за руку, и мы оказались в кабинете Стэнна. Там уже нас ждали все члены Совета. Не было только самого Начальника.

– Сегодня экзамен будем проводить здесь, – пояснил лорд Рэвалли. И предложил: – Занимайте свои места.

Стэнн зашёл в последний момент, когда все уже расселись вокруг большого круглого стола. Не посмотрев на меня, прошёл к стулу, оказавшемуся прямо у меня за спиной, и сел на него. Так что я его даже не видела, оказавшись один на один с шестью экзаменаторами.

– Давайте начнём, – предложил снова председательствующий на экзамене лорд Рэвалли. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы принять экзамен у леди Селены. Я думаю, рассказ о ней можно пропустить: вы все прекрасно знаете и её саму, и о её заслугах перед Кэтангом. Поэтому предлагаю сразу перейти к экзамену.

Члены приёмной комиссии закивали, лорд Рэвалли сел напротив меня и сурово посмотрел мне в глаза:

– Итак, леди Селена, скажите нам: вы хотите учиться в Тайной Магической Школе, чтобы потом пойти работать в Тайную Магическую Полицию?

Я помолчала, потупившись под взглядами шестерых полицейских, ещё раз взвешивая своё решение: не лучше ли просто сказать «да», а там – будь что будет. Но тут же решительно отмела эту мысль. Решила – значит, решила. И нечего начинать всё с начала.

– Да, я хочу учиться. И работать хочу. Но…

– Что – но? – удивлённо приподнял бровь председатель экзаменационной комиссии.

– Видимо, не хочу, – выдавила я, не представляя, как же буду сейчас объяснять столь странное заявление.

– Так хотите или не хотите? Объясните, что вы имеете в виду.

Я помолчала, набираясь сил для того, чтобы угробить свою мечту. Затем резко выдохнула и решительно заявила:

– Я не готова к такому самопожертвованию, как Нэйтас. Я не смогу ради учёбы отказаться от всей остальной жизни. Я не выдержу многолетних двенадцатичасовых занятий. Месяц-два ещё, возможно, и протяну, но дольше…

Я обернулась к Стэнну, ища у него поддержки, но он сидел, опустив голову, и даже взглядом не помог мне в столь сложный для меня момент. Слёзы навернулись мне на глаза. Я не ожидала от Стэнна такой жестокости. Я сглотнула образовавшийся в горле комок и продолжила:

– Наверное, я не тот человек, который вам нужен.

– Но вы хотите у нас работать? – настойчиво переспросил лорд Рэвалли.

– Хочу… хотела… не знаю, я уже совсем запуталась! – с отчаянием выговорила я и тихо закончила: – Я хочу, но я не смогу. Я слишком слаба и ленива для такой работы.

– Но вам же нравится учиться?

– Да, очень.

– Тогда в чём же дело?

– Да как вы не понимаете! – Я помолчала, собираясь с мыслями. – Вам нужны люди, всецело преданные работе, готовые здесь жить, для которых эта работа – смысл существования. И вы все можете многим пожертвовать ради своего дела. А я… Я так не смогу.

– А зачем вы нам это говорите? – вкрадчиво начал лорд Рэвалли. – Вы ведь очень хотели у нас учиться? Почему же просто не сказали: да, хочу? Вы много сделали для нас, мы бы вас без всяких экзаменов приняли, достаточно было бы вашего желания. А там… много есть хитростей для того, чтобы нагрузку снизить.

Я вздохнула и с тоской посмотрела на голубеющее в окне небо.

– Я думала об этом. Даже хотела так сделать. Мол, поступлю, научусь чему-нибудь, а дальше видно будет. Но…

– Но? – переспросил председатель.

– Но это было бы не честно. Ни по отношению к вам, ни по отношению ко мне и моей жизни. А я не люблю нечестности.

– Ну, что ж, – начал лорд Рэвалли, и я увидела, что он улыбается. Интересно, чему он так обрадовался? Моему провалу? Я хмуро отвернулась, не желая видеть его довольную физиономию.

– Искренность – десять из десяти. Честность – десять из десяти. Желание учиться – десять из десяти. Самокритичность – десять из десяти. Я думаю, экзамен на этом можно закончить. Леди Селена, поздравляю вас. Вы приняты в Тайную Магическую Школу.

– Что?! – Я решила, что мне послышалось.

– Экзамен – это не всегда проверка чистых знаний и умений, – мягко сказал лорд Рэвалли. – В вашей работе пророка и эмпата намного важнее человеческие качества, а их вы сейчас продемонстрировали в полной мере. А что касается двенадцатичасовой учёбы… Леди Селена, как вы думаете, почему у нас так мало учеников? Предыдущие четыре года у нас учился один лорд Харрит, в этом году будете вы двое. Почему?

– Ну… – я ненадолго задумалась, потом ответила: – Может быть, потому, что обучение у вас индивидуальное, вы много работаете с каждым учеником, а ведь помимо этого у вас есть и другая работа.

– Совершенно верно, – кивнул лорд. – И именно потому, что работа индивидуальная, мы можем подстраиваться под каждого ученика и заниматься с ним именно в том ритме, в каком он достигнет максимальных результатов. У нас нет определённых сроков обучения. Кто-то за три года справляется, кому-то пять лет нужно – неважно. Если мы видим, что учащийся усваивает программу, старательно занимается, его магическая сила увеличивается, а желание учиться не пропадает – мы его во времени не ограничиваем. К тому же у вас с Нэйтасом разные специальности, а, следовательно, и разные программы обучения. Из Нэйтаса мы будем делать могущественного боевого мага, который должен будет уметь не только нападать, но и защищаться и, одновременно, защищать тех, кто окажется рядом. Причём, во время боя думать о том, что «вот сейчас я во врага кину вот такое-то заклинание, потом поставлю себе такой-то щит, а на ту старушку накину защитный колпак», сами понимаете, времени не будет. Это всё должно быть сделано одновременно и как бы само собой.

– У нас это называется – автоматически, – кивнула я. – То есть так, как мы ходим. Мы ведь не думаем, что нам с ногой сделать, чтобы шагнуть.

– Да, вы меня правильно поняли, – согласился лорд. – А для достижения такого автоматизма нужны многие часы тренировок в специально оборудованном помещении. Поэтому и заниматься Нэйтасу придётся долго и упорно и именно здесь, в этом доме. У вас же ситуация другая. Вы будете развивать интуицию, эмпатию, чтение мыслей, умение считывать энергетические возмущения, волновые потоки. Для этого совершенно не обязательно находиться здесь. Скорее, наоборот: надо больше общаться, гулять, прислушиваться к окружающему миру. Поэтому ваша жизнь почти не изменится. Часа два занятий под руководством кого-нибудь из нас, а потом – самостоятельная работа дома, в гостях, на улице. Так что, зря вы так переживали, леди.

Лорд Рэвалли встал, заканчивая совещание:

– Расписание занятий вам выдадут завтра. А сейчас – все по местам. Я думаю, у всех есть работа? А то могу ещё подкинуть для разнообразия.

Колдуны засмеялись, заговорили, зашумели отодвигаемыми стульями, и вскоре в кабинете Главного Начальника остались только мы со Стэнном.

Стэнн встал и, улыбаясь, подошёл ко мне:

– Поздравляю, Селена. Ты прекрасно сдала экзамен.

– Значит, ты знал, как это всё будет проходить?

– Конечно.

– А почему ты вчера уехал? Я всю ночь не спала. Мне так была нужна твоя поддержка. И сейчас, на экзамене, тоже.

– Я не мог. Это могло повлиять на результат экзамена.

– Как? Как могло повлиять на результат экзамена твоё присутствие? Мне всего-то надо было, чтобы ты просто посидел рядом со мной.

– Тебе надо было принять важное решение. Если бы я был рядом, я бы мог нечаянно повлиять на него.

– Хорошо, принимается, – неохотно согласилась я. – Но сейчас-то, на экзамене? Я так хотела, чтобы ты хотя бы посмотрел на меня, чтобы почувствовать, что я здесь не одна, что ты – рядом, что переживаешь за меня. А ты…

– Я не мог, Селена! Ты слишком хорошо меня знаешь! Ты меня читаешь, как открытую книгу! Ты бы по моему взгляду поняла, что всё это – игра, необходимая для сдачи экзамена.

– Значит, в Слиместе ничего особенного не случилось, и ты уехал туда только для того, чтобы не быть рядом со мной?

Стэнн замялся, потом нехотя признался:

– Ну, в общем, да.

Я помолчала, обдумывая полученную информацию. Да, Стэнн прав. Прав, как Начальник Тайной Полиции, принимающий на работу нового сотрудника. Но как друг, как любимый… Он не помог мне в трудную минуту, когда был мне так нужен. Он… он предал меня. Он меня предал.

– Селена, – встревожено спросил Стэнн, беря меня за руку. – Что случилось? О чём ты думаешь?

Я отвела взгляд и тихо ответила:

– Мне обидно, Стэнн. Мне очень обидно. Ты бросил меня в трудную минуту, не поддержал меня, когда мне очень нужна была твоя поддержка. Даже на мыслеречи не поговорил, не подбодрил. Умом я понимаю, что это было сделано из лучших побуждений, что ты не мог поступить иначе. Но душой… Душа твердит, что ты меня предал, понимаешь? Предал…

– Что?! – потрясённо воскликнул Стэнн и замолчал, не в силах продолжать. Я чувствовала, как больно сделала ему своими словами, но брать их обратно не собиралась. Мне тоже было больно.

Я вытащила свою ладонь из его руки и отошла к окну. За окном цвело лето, пели птицы, сияло солнце, а здесь, в кабинете, воцарился мрак. Стэнн стоял, не шевелясь, я даже дыхание его не слышала. Я помолчала, прислушиваясь к своим чувствам, а потом тихо сказала:

– Знаешь, Стэнн. Я, наверное, не буду учиться в Тайной Магической Школе. И работать здесь тоже не буду. Пойду в Высшую Школу. Я думаю, леди Икэсса не откажется подготовить меня к экзаменам. Стану лекарем-эмпатом. Их не так много, и их услуги высоко ценятся. Мне про них Нэйтас рассказывал. Тоже интересная профессия. Мне кажется, так будет лучше.

Стэнн резко повернулся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета. Я вздохнула и, подойдя к столу, тяжело опустилась на стул. Мне было очень плохо. Я понимала, что несправедлива к Стэнну, что всё, что он сделал, он делал из интересов дела и – из любви ко мне. Он просто очень хотел, чтобы я была рядом, училась, работала вместе с ним. И не мог допустить, чтобы из-за его вмешательства я не сдала экзамен.

Но лучше бы я его не сдала…

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать выступившие на глаза слёзы. Ну, почему я такая максималистка? Из ерунды такую проблему создала. Стэнна обидела. Пойти, извиниться, что ли?

Но я знала, что никуда я не пойду.

Ах, Стэнн, Стэнн. Что-то ты сейчас чувствуешь, после такого заявления любимой женщины?

И вдруг, не открывая глаз, я увидела Стэнна, сидящего в кабинете лорда Рэвалли точно в такой же позе, как я сейчас: облокотившись на стол и спрятав лицо в ладонях. А в ушах раздался его голос. И от того ли, что лицо было закрыто ладонями, или потому, что говорить ему было трудно, голос его звучал глухо и болезненно:

– И тогда она сказала, что я предал её.

– Ох, ты… – только и смог отреагировать лорд Рэвалли. – Но ты же понимаешь, что она не права?

– Она права! В том-то и дело, что она права!

Стэнн вдруг вскочил и заходил по кабинету:

– Я смотрел на ситуацию только с рабочей точки зрения: как будет лучше для дела. Но она – сензитив[25], она живёт чувствами. Ей плевать на причины, побудившие меня так поступить. Для неё важно только одно: я ей не помог в трудный для неё момент. Умом она и сама понимает, что я не предатель, что я хотел сделать, как лучше, но душа говорит ей другое, а душа для неё важнее.

Стэнн остановился и с отчаянием посмотрел на друга:

– Я не знаю, что делать, Рэв.

Лорд Рэвалли задумчиво побарабанил пальцами по столу, глядя в стену перед собой, потом перевёл взгляд на Стэнна:

– Знаешь, Стэнн, я вряд ли смогу помочь тебе в этой ситуации. Я, конечно, мог бы подправить её мысли, чтобы она стала спокойнее относиться к произошедшему и простила тебя, но я не стану этого делать. Вам надо учиться в своих проблемах разбираться самим, без колдовства и ворожбы посторонних. Иначе вы никогда не станете настоящей семьёй.

– А если она не поймёт? Не простит? – с тоской выдавил Стэнн. – Я люблю её, Рэв. Мне без неё жизнь не в жизнь…

– Она тебя тоже любит, Стэнн. – Лорд Рэвалли подошёл к другу и положил ему руку на плечо. – И она – умная женщина. Я думаю, пройдёт немного времени, уляжется первая боль, и она сможет тебя выслушать и простить.

– Я очень на это надеюсь. Очень.

И Стэнн быстро вышел из кабинета. Лорд Рэвалли некоторое время ещё постоял, сочувственно глядя ему вслед, потом кивнул, словно отвечая своим не озвученным мыслям, и тоже вышел. Хлопнула закрывшаяся за ним дверь, и я, вздрогнув, открыла глаза.

Что это было? Сон? Наваждение? Я не первый раз видела происходившие со Стэнном события, но они всегда были без звука, как в немом кино. А сейчас я не только видела Стэнна, но и слышала их с Рэвалли разговор. Это что – очередной рост моих способностей или, всё-таки, старания лорда Рэвалли, и вся сцена – постановочное наваждение? Я была в полном недоумении. И в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился тот, о котором я только что думала.

– Лорд Рэвалли?

Я встала и отвела глаза.

– А Стэнна нет. Он вышел.

– Я – к вам, – кивнул лорд. – Селена, я хочу сказать… вы несправедливы к Стэнну. Он не хотел вас обидеть.

– Я знаю, – кивнула я. – Но это ничего не меняет. Ни-че-го!

И, закусив задрожавшую губу, пошла к выходу. Но у дверей вдруг остановилась и, резко повернувшись, пронзительно посмотрела на провожающего меня взглядом лорда:

– Что это было?

– Вы о чём? – не понял лорд.

– Я сейчас не только видела, но и слышала ваш разговор со Стэнном в вашем кабинете. Это – ваше наваждение?

Я не сводила глаз с Рэвалли, стараясь уловить малейшую заминку, микроскопическое смущение. Но лорд был и вправду удивлён:

– Клянусь, я ничего не делал. И Стэнн – тоже. Ему сейчас не до колдовства, он очень расстроен. Если вы видели наш разговор, вы должны были это заметить.

Но я предпочла не развивать эту тему. Меня больше интересовало другое:

– Тогда – что это было? Как я смогла вас услышать?

– Если бы вы были работающим эмпатом, я бы сказал, что вы просто использовали свои умения в личных целях. Ну, а сейчас скажу, что ваши способности развиваются, и довольно быстро. А отсюда следует вывод: вам обязательно нужно учиться. У вас великолепные задатки менталиста, и будет жаль, если они пропадут зря.

Я отвернулась и взялась за ручку двери, но в последний момент опять затормозила и сквозь зубы выдавила:

– Не говорите Стэнну, что я всё видела. Ему это будет неприятно.

И, наконец, вышла из кабинета.

Домой я пошла пешком. Вкруговую, через весь город. По узким улочкам окраин прошла до Южных ворот, посидела у реки, посмотрев на неспешно текущие воды, потом дошла до Королевской Площади, пообедала в трактире, выпила чайник чаю и съела, наверное, тонну мороженого. Ну, пусть не тонну, но достаточно для того, чтобы запершило в горле. Решив, что болеть мне сейчас не стоит, добрела до лорда Мэрраса, Главного Королевского Лекаря. Тот, укоризненно покачав головой, напоил меня каким-то отваром – довольно невкусным, но хорошо действующим. Я выпросила у него флакон этого отвара и пошла снова есть мороженое, заедая свои сумрачные размышления его сладким вкусом. Меня вызывали на мыслеречи леди Икэсса, Стэнн, лорд Джэффас. Я никому не отвечала.

Домой я вернулась, когда взошла Луна, а на небосклоне загорелись первые звёзды. Леди Икэсса встретила меня на крыльце:

– Селена, я уже начала беспокоиться. Что случилось?

– Ничего. Всё в порядке, – сухо ответила я.

– Тебя можно поздравить?

– Не стоит. Я передумала. Я не буду ходить в Тайную Школу. Я лучше пойду на лекаря учиться. Вы поможете мне подготовиться к экзаменам?

Леди Икэсса серьёзно посмотрела на меня, и под её проницательным взглядом мне стало неловко. Захотелось закрыться, уйти, не дать ей понять, какие мрачные мысли я гнала от себя весь сегодняшний день.

– Извините, – пробормотала я, бочком протискиваясь мимо неё к двери. – Я устала. Пойду спать.

– А ужинать? Мы ждали тебя.

– Я не хочу, спасибо.

Я на цыпочках прошла мимо кухни и поднялась к себе на второй этаж. Больше всего я боялась сейчас встретить Стэнна – наши комнаты были рядом. Но, к счастью, мне удалось избежать встречи, и я, закрыв за собой дверь и вздохнув с облегчением, уселась на кровать.

Я не знаю, сколько я просидела, укутавшись в плед. На душе было тяжело и мерзко. Это была наша первая ссора со Стэнном за все годы нашего знакомства, и надо же было случиться такому, что она произошла не во сне, а когда я переехала в Лэнмар, как я думала – насовсем. Хотела прожить со Стэнном всю жизнь, все пятьсот лет. А хватило меня на пару дней. И как жить дальше? А самое неприятное, что я понимала, что неправа. Что Стэнн ни в чём не виноват. Что мне надо было сразу принять мысль, что он – не только мой любимый человек, но ещё и мой начальник, коль уж я решила работать с ним в одной организации. А начальство должно руководствоваться интересами дела, а не только личными мотивами.

Я вздохнула и, встав, хотела расправить постель, но передумала, а вместо этого подошла к окну и забралась с ногами на широкий подоконник, опершись спиной о шершавую и прохладную стену.

Меня подвела моя независимость. Я с детства не любила подчиняться. Я и студию свою открыла в основном потому, что не смогла сработаться с начальством, не хотела выполнять чьи-то распоряжения. Про себя я говорила: «Я кошка, которая гуляет сама по себе».

Вот и догулялась.

И, следовательно, я права. Мне нечего делать в Тайной Магической Полиции. Полиция – это дисциплина, это подчинение, безоговорочное выполнение приказов. Я на это не способна, увы.

Да, я права. Мне не надо там работать.

Я тяжело вздохнула, сползла с подоконника и пересела в кресло.

Вот так и разбиваются мечты… Что ж, сама виновата. Но Стэнна-то за что мучить? Ну, не поддержал, не послушал мои испуганные причитания. Но ведь причина у него была вполне уважительная, обо мне же и заботился. Чтобы сдала я этот чёртов экзамен, чтобы показала себя в хорошем свете. А то, что я из-за его побега ночь не спала, что плакала, жалея, что его нет рядом, что не могла понять, почему он на мой мыслезов не отвечает…

Я стукнула кулаком по подлокотнику кресла и резко встала. От воспоминания, в каком вчера я была отчаянии из-за отсутствия Стэнна, меня снова окатила волна злости. Он не должен был так поступать! И плевать на все экзамены, плевать, что он – начальник. Я – его любимая женщина. А любимых в трудную минуту не оставляют!

«Селена, можно войти? Давай поговорим. Пожалуйста, Селена».

Мыслезов прозвучал так внезапно и так не вовремя, что я в первое мгновение даже не поняла, кто меня вызвал и чего ему от меня надо. Я застыла у стола. Стэнн! Поговорить хочет. Что ж, говорить всё равно придётся. Почему бы и не сейчас?

«Селена…»

«Заходи, дверь не заперта», – ответила я и снова отошла к окну, отвернувшись от вошедшего Стэнна.

Стэнн потоптался у двери, потом нерешительно подошёл ко мне.

– Селена… Прости меня, пожалуйста. Я просто очень хотел, чтобы ты поступила в Школу, чтобы ты хорошо сдала экзамен. И боялся, что если я буду рядом, ты не сможешь подготовиться.

– К чему – подготовиться? К этому фарсу? – гневно обернулась я к Начальнику Магической Полиции. – В чём был смысл этой подготовки? Чтобы я извелась, не находя поддержки? Чтобы я уверилась в том, что тебе на меня наплевать? Чтобы я поняла, что ты – только мой будущий начальник, а не человек, на которого я могу положиться в любой ситуации? Чтобы я выяснила, что мне лучше работать от тебя подальше, потому что в любой момент ты можешь бросить меня, оправдывая это интересами дела, а мне от этого будет очень больно и страшно? Да, подготовка получилась хорошая…

Я вытерла накатившие на глаза слёзы и, помолчав, тихо продолжила:

– Я сегодня весь день пыталась убедить себя, что ты всё сделал правильно. Что ты это делал ради меня, моих успехов. А потом поняла, что мне не нужны успехи, полученные такой ценой. Что лучше бы я экзамен провалила, чем в тебе разуверилась. Ты же был для меня идеалом. Совершенством. Рыцарем без страха и упрёка. А сегодня выяснилось, что ты – всего лишь начальник. Нет, не всего лишь. Ты – Главный Начальник.

Я выделила слово «Главный». И отвернулась к окну, чтобы не видеть понуро стоящего Стэнна, с опущенной головой покорно выслушивающего мою обвинительную речь.

– Я знаю, что я не права! Знаю! Прав ты. Всегда и во всём. Ты лучше знаешь, что, когда и с кем надо делать. И поэтому я не буду с тобой работать. Я не хочу, чтобы ты считал, что, как мой начальник, можешь единолично решать, что, по твоему мнению, будет для меня лучше. По твоему, Стэнн. Моё мнение, как я поняла, в расчёт приниматься не будет. Я так не хочу. Прости, Стэнн, но это – не для меня. Прости…

Я замолчала, и через плечо посмотрела на так и не сказавшего ни слова Стэнна.

– Я всё сказала. Ты хотел поговорить? Говори.

И повернулась к нему. Стэнн, не поднимая головы, заговорил. Я ожидала услышать в его голосе хотя бы сожаление, но голос его звучал ровно и, я бы даже сказала, отстранённо. Словно он говорил о малозначащих для него вещах, думая при этом о чём-то другом:

– Селена, я даже подумать не мог, что для тебя эта ситуация окажется такой страшной. Я действительно хотел тебе помочь. Я думал, что так будет лучше. Ты права, во всём права. Я сегодня тоже целый день думал о сложившейся ситуации. И понял, что я поступил неправильно. Прости, Селена.

– Замолчи! – закричала я. Я не могла слушать эту размеренную речь уверенного в себе начальника. Мне хотелось, чтобы он показал мне свои переживания, я хотела знать, что он чувствует, так ли ему больно, как мне, а эта, как по бумажке зачитанная, речь только разозлила меня.

– Уходи. Видеть тебя не могу. Слышать не могу. Уходи!

Я упала в кресло, закрыв лицо руками, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Нет уж, слёз моих он не увидит. Я тоже умею держать себя в руках.

– Селена! – в голосе Стэнна, наконец-то, прорвались человеческие нотки. – Селена, прости, я дурак, я понимаю. Но я не знаю, что надо сделать, чтобы ты мне поверила.

Он опустился на колени рядом с креслом и взял меня за руку.

– Я люблю тебя, Селена. Я не смогу от тебя уйти. Пожалуйста, прости меня. Я обещаю тебе, что всегда буду рядом, когда тебе понадобится моя поддержка. И никакие интересы дела больше никогда не встанут между нами. Прости, Селена…

Он замолчал. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. И вдруг почувствовала, что этот взгляд затягивает меня, что я проваливаюсь внутрь, туда, где бушуют сейчас эмоции Стэнна. Успела подумать: «Кажется, я хотела узнать, что он чувствует?» И в этот момент меня накрыла такая волна отчаяния, боли и тоски, что на фоне этой бури мои обиды вдруг показались мне мелкими и не стоящими внимания. Огромное чувство вины, испытываемое Стэнном, буквально расплющило меня, сдавив грудь, не давая вздохнуть. Я испугалась, что сейчас умру, не выдержав натиска этих неистовых чувств, рванулась, освобождаясь от пут этого страшного наваждения, вскочила, глотая воздух, пытаясь отдышаться. Стэнн тоже вскочил и схватил меня за плечи:

– Что случилось? Что с тобой? – В его голосе прозвучал неподдельный испуг.

Я молча смотрела на него, не в силах сказать ни слова. Так вот что скрывается за его сдержанностью. Вот что он испытывает, говоря о своей любви тоном учителя, выговаривающего нерадивому ученику. А я чуть не ушла от него, обманутая его самообладанием.

– Селена, что с тобой?

Слёзы хлынули у меня из глаз. Я уткнулась в грудь такого родного, такого любимого человека и, наконец-то, перестала сдерживаться.

– Стэнн, я так люблю тебя! Ты самый мой близкий, самый родной человек. Я не хочу тебя терять. Прости меня, прости…

И Стэнн, крепко прижав меня к себе, тоже начал бормотать:

– Селена, родная моя, я думал, что умру от горя… Я не могу без тебя. Я обещаю, что больше никогда не оставлю тебя. Прости меня, любимая.

Мы ещё долго стояли так, обнявшись, шепча друг другу какие-то клятвы и обещания, пока я, наконец, не выплакала все скопившиеся у меня слёзы и не затихла в объятиях любимого мужчины.

На улице совсем стемнело, яркие звёзды светили в открытое окно, лёгкий вечерний ветерок колыхал шторы. Обстановка была самая романтическая.

Я подняла голову и прошептала:

– Поцелуй меня…

Стэнн бережно взял меня за мокрые щёки и ласково прикоснулся губами к моим губам. И от этого, вроде бы, совсем невинного поцелуя, огонь пробежал по моему телу. Я застонала и, запустив пальцы в волосы на затылке любимого, уже сама притянула его к себе и прильнула к его губам. Стэнн судорожно вздохнул, прижал меня к себе так, что я пискнула от неожиданности, соображая, не треснут ли у меня сейчас рёбра, но тут же ослабил объятия и, подхватив меня на руки, понёс на кровать.

– Только не колдуй, – успела прошептать я, и отдалась подхватившему меня вихрю…

***

Меня разбудил ласковый поцелуй:

– Просыпайся, любимая!

– Зачем? – сонно пробормотала я, поворачиваясь на другой бок и укрываясь с головой одеялом.

– Мне на работу пора, а тебе – на учёбу.

– На какую ещё учёбу? – начала, было, я… и резко подскочив, села в кровати, едва не врезавшись в склонившегося ко мне Стэнна. От взаимного сотрясения мозга нас спасла только его хорошая реакция: он успел отшатнуться.

– Селена, – рассмеялся любимый. – Ты, всё-таки, решила меня убить?

– Убьёшь тебя, как же, – хмыкнула я. – Скачешь, как кузнечик.

И снова легла, натянув одеяло до подбородка.

– Вставай, засоня! – одеяло начало сползать, и мне пришлось схватить его обеими руками.

– Стэнн! Оставь одеяло в покое! Я же сказала, что не буду учиться в вашей Тайной Школе. Зачем ты меня разбудил?

Стэнн перестал улыбаться:

– Я думал, мы вчера всё выяснили.

Я отвела глаза:

– Вчера мы выяснили только наши взаимоотношения, а не причины, по которым я не хочу у вас учиться.

– И каковы же причины? – любимый уселся на кровать рядом со мной, всем своим видом демонстрируя внимание. Я раздражённо поморщилась, приподнявшись на локтях:

– Вот только не надо такие рожи корчить, ладно? Если ты считаешь, что я дурью маюсь, так сразу и скажи.

Стэнн посерьёзнел:

– Я так не считаю. Но мне действительно хотелось бы знать, что тебя пугает в нашей работе.

Я села, закутавшись в одеяло, помолчала, закусив губу, собираясь с мыслями. Потом посмотрела прямо в глаза Главному Начальнику: что ж, он имеет право знать, почему я не хочу работать с ним в одной организации:

– Видишь ли… Работа в полиции – это, в первую очередь, дисциплина и подчинение приказам. А я не выношу, когда мной командуют, понимаешь? Я ведь с тобой и разругалась именно из-за этого: мне не понравилось, что ты смотрел на ситуацию только как начальник, а не как любящий мужчина. Но ведь ты и есть начальник, и командовать – это твоя обязанность. А я как представлю, что ты начнёшь мне приказы отдавать, а я должна буду им подчиняться, даже если они мне не по нраву… Как с экзаменом получилось. Пришёл, скомандовал, меня не спросил, хочу ли я этого, нужно ли это мне сейчас… Я сдержалась, не стала возмущаться при родителях и Нэйтасе, но уже тогда на тебя разозлилась. А что за жизнь у нас будет, если я после каждого твоего приказа буду злиться и разборки дома устраивать? Нет уж, увольте, я сюда не за этим приехала. И ещё. Я никогда не умела работать «от звонка до звонка». Каждое утро рано вставать, бежать на работу, сидеть в душном кабинете, света белого не видя… Я через месяц взвою от такой жизни. Я ведь поэтому и с работы ушла, и студию свою открыла, чтобы быть себе хозяйкой, чтобы никто не смел указывать, что, когда и как мне надо делать. Это не значит, конечно, что я всегда делаю только то, что хочу. Меня можно попросить, уговорить, мне можно объяснить… Но мне нельзя приказать, понимаешь? И зачем вам такой полицейский? Нервы себе мотать? Сам подумай, каково тебе будет держать в подчинённых строптивую жену. Да мы с тобой через год разбежимся, устав лаяться из-за работы. А мне бы этого не хотелось. Ты мне очень дорог, Стэнн, понимаешь?

Я замолчала, глядя на Начальника, слушавшего меня, уткнувшись взглядом в пол. Поняв, что я закончила свою речь, Стэнн, наконец, поднял голову, и я увидела, что в его глазах плещутся смешинки. Улыбнувшись, он взял меня за руку, ласково прикоснулся губами к открытой ладони и выдохнул:

– Глупышка моя…

Ну, вот. Я же ещё и глупышка! Ну, конечно, где уж мне тягаться умом с Его Высочеством! Я сердито дёрнулась, пытаясь выдернуть руку из его пальцев, но он только сильнее сжал её и неожиданно серьёзно сказал:

– Селена, запомни: никто и никогда не может командовать Пророком. Никто! Даже Король может только попросить, но не приказать. А уж я – тем более. Потому что пророчество – очень тонкая вещь, очень непредсказуемая. Оно может застигнуть тебя на улице, в ванной, за обедом. И поэтому тебе нет никакой необходимости каждый день ходить на работу и сидеть в душном кабинете. Скорее, наоборот: надо будет прислушиваться к окружающему миру, реагировать на все его изменения, быть в потоке энергий, а это никак не вяжется с жёсткой дисциплиной, и ты правильно её боишься. Не переживай на этот счёт, никто не будет тобой командовать. Конечно, мы будем тебя вызывать, если нам понадобится твоя помощь, твоя интуиция, но в остальном ты будешь совершенно свободна. Нам очень нужен пророк, Селена, и ты как нельзя лучше соответствуешь этой должности. Точнее, будешь соответствовать, когда выучишься. Не отказывай нам, пожалуйста. Ты нам нужна. Очень нужна. А учиться тебе необходимо. У тебя великолепный потенциал, и будет жаль, если ты его погубишь из-за своих страхов, которые, как я уже сказал, совершенно не соответствуют действительности.

Вот оно как! Значит, Пророку нельзя приказывать? Что ж… это меняет дело. Пожалуй, Стэнн и Рэвалли развеяли все мои опасения, касающиеся учёбы. И я вполне могу обучаться в Тайной Магической Школе, не опасаясь, что это приведёт к ссорам, а то и к разрыву со Стэнном, а ведь именно это мучило меня больше всего.

Я снова легла, не выпуская руку любимого из своих пальцев.

– Селена, – встревожился Стэнн. – Я тебя не убедил?

– Нууу… – протянула я. – Ты же знаешь, мне нужны более веские доказательства.

– Более веские… – начал, было, он, но тут же понял, что я имею в виду. В глазах заплясали весёлые чёртики. – Ах, тебе нужны ещё доказательства?

Одним прыжком он оказался на кровати, навис надо мной, держась на вытянутых руках, угрожающе процедил:

– Значит, слов моих тебе мало?

Я взвизгнула и попыталась спрятаться под одеяло с головой, но не смогла выдрать его из-под его ладоней.

– Ну, берегись!

Он начал медленно сгибать руки, его лицо склонялось всё ниже, приближалось ко мне… Я закрыла глаза, потянулась ему навстречу, почувствовала на своих губах его жадный поцелуй, обняла, ощутив на себе тяжесть его тела… и тут Стэнн резко сел и, тяжело дыша, сказал:

– Селена, мы опоздаем.

Я разочарованно вздохнула и, потянувшись, пожаловалась:

– Я не умею так рано вставать. Я – сова. А нельзя занятия на более позднее время перенести?

– Можно, – согласился Стэнн, вставая. – Но не в этот раз. Сегодня Рэвалли свободен только с утра.

И поинтересовался, натягивая штаны:

– А с чего ты вдруг совой сделалась? Вроде, с вечера человеком была.

Я фыркнула, вылезла из-под одеяла и закатила ему лекцию о «совах» и «жаворонках», параллельно начав одеваться и причёсываться.

– Вон оно как, – задумчиво протянул мой начальник. – Хорошо, переговорю с преподавателями, на первое время будем ставить занятия попозже. Но, уверяю тебя, и месяца не пройдёт, как ты научишься засыпать и просыпаться не тогда, когда захочешь, а тогда, когда надо будет. И все твои совы-жаворонки от тебя улетят.

– Хорошо бы, – мечтательно закатила я глаза. – А то так надоело в полусонном состоянии по утрам бродить.

И тут леди Икэсса прислала зов, приглашая нас завтракать. Обгоняя друг друга, мы кинулись вниз по лестнице и, ворвавшись в гостиную, попытались сесть на один и тот же стул, в результате всё-таки стукнувшись лбами.

Хозяйка дома с улыбкой посмотрела на нашу толкотню, а потом сделала пасс руками, и мы разлетелись на разные концы стола и упали на стоящие там стулья.

– Дети, дети, – укоризненно сказала она. – Пора бы уж немного повзрослеть.

Мы фыркнули, и я уткнулась в тарелку, а Стэнн, всё-таки пересев ко мне, ответил:

– Мам, успеем ещё. Какие наши годы.

И я подумала: действительно. Жизнь только начинается, и это прекрасно!

Позавтракав, мы перенеслись в Дом Тайной Полиции, и Стэнн, дав дежурному колдуну поручение внести меня в Магический Допуск, повёл меня в кабинет Рэвалли.

По дороге я поинтересовалась, что такое Магический Допуск. Оказалось, что это такое автоматическое антизаклинание, позволяющее колдунам ходить по Дому Полиции. Не включённые в Допуск без сопровождения полицейского смогут пройти только в самый первый зал – Зал посетителей, к дежурному. Все остальные двери прочно закрыты различными заклинаниями. Заклинания запутаны между собой, как нитки из нескольких клубочков после того, как ими котёнок поиграл. И даже опытному колдуну потребуется немало времени для того, чтобы их распутать. А времени этого ему никто не даст, потому что при такой попытке сразу раздастся дикий звон, слышимый по всему зданию Тайной Полиции, в том числе и в подвальном зале для занятий, да и в домах Тайных Полицейских тоже сработает сигнализация.

И даже если полицейский сам ведёт с собой человека без Допуска, об этом тоже становится известно в каждом кабинете, и остальные колдуны могут проследить, кто и кого к ним привёл. Поэтому, даже если неизвестный колдун возьмёт в плен полицейского с Допуском, решив пройти через двери вместе с ним, сделать это тайно ему тоже не удастся.

А что наверчено на дверях и стенах Магического Хранилища – вообще описать сложно. Там использовали смесь магий нескольких народов Сэлларии, да ещё и Древнюю Страшную Магию задействовали. Распутать, конечно, можно, но времени на это потребуется немерено, а ждать, пока тот же Гэттор сообразит, что и как надо сделать, естественно, никто не будет. Впрочем, туда Магического Допуска нет ни для кого. И как открыть Хранилище, знают только три человека: Стэнн, Рэвалли и Король. Так что, Жезл сейчас в полной безопасности.

Ну, а про моё появление в Доме Полиции, следовательно, уже все знают. И лорд Рэвалли жаждет меня увидеть.

– Конечно, – пробормотала я еле слышно. – Прямо подпрыгивает от нетерпения.

Но Стэнн услышал и, улыбнувшись, открыл передо мной дверь в кабинет, сообщив сидящему за столом Рэвалли:

– Вот и мы. Принимайте новую ученицу.

И повернулся ко мне:

– Я пошёл. Закончишь – загляни ко мне.

Улыбнувшись, я помахала Стэнну рукой, он, приобняв, чмокнул меня в макушку, тоже махнул рукой и вышел из кабинета, а я обернулась к лорду Рэвалли:

– Я готова.

Лорд Рэвалли задумчиво смотрел на меня, машинально покусывая губу.

– Лорд Рэвалли… – позвала я его, недоумевая от его молчания.

– Леди Селена, – лорд встал и подошёл ко мне. – Честно говоря, я думал, что ваша ссора со Стэнном затянется на более долгий срок, и сегодня я вас вряд ли увижу. Скажите, ваше столь внезапное примирение каким-то образом связано с вашими способностями? Вы узнали о них ещё что-то новое? Мне не нужны подробности, просто скажите – да, или нет. И если да – то что это было. Поймите, я это не из праздного любопытства спрашиваю. Мне важно это знать, как вашему преподавателю.

– Только не говорите Стэнну, – попросила я. – Об этом я должна сказать ему сама.

Лорд Рэвалли кивнул:

– Конечно.

– Стэнн очень изменился, став Начальником. Раньше, в детстве, он был более искренним и открытым, и мне было с ним легко. А сейчас он настолько закрыт и сдержан, что я не всегда могу понять, что же он чувствует на самом деле. И вчера это чуть не закончилось разрывом наших отношений.

Я помолчала, вспоминая сцену нашего объяснения.

– Понимаете, мне было очень больно и горько, и я думала, что и Стэнн испытывает похожие чувства, но, когда он пришёл поговорить…

И я передразнила начальственную интонацию Стэнна:

– Селена, я хотел тебе помочь. Я думал, так будет лучше.

Я грустно усмехнулась и продолжила:

– Я его чуть не убила после этой фразы. Подумала, что он просто бесчувственный чурбан, которому и дела нет до моих переживаний. Главный Начальник… А потом посмотрела в его глаза… Я не понимаю, как это получилось. У меня было ощущение, что я в них погрузилась. Утонула. Я не знаю, как назвать то, что произошло. Но я оказалась внутри его чувств. Испытала их на себе…

Я замолчала, закусив губу, испугавшись, что меня сейчас опять утащит вал этих, прочувствованных мной вчера, эмоций. А потом быстро закончила:

– И после этого мы помирились. Вот, собственно, и всё.

Лорд Рэвалли не стал допытываться, что же я почувствовала, угодив в переживания Стэнна. Он только качнул головой и сказал:

– Я вчера говорил и сегодня повторю ещё раз: вы – великолепный эмпат. Думаю, учиться вам будет не сложно.

Я пожала плечами:

– А я так не думаю. Пока что все мои выдающиеся способности проявлялись только со Стэнном. Но я его хорошо и давно знаю, люблю его, и думаю, только поэтому у меня и получаются все эти фокусы. Очень сомневаюсь, что смогу проделать всё это с кем-то другим.

– Ну, для этого вы и поступили сюда учиться, – улыбнулся лорд. – А что касается сдержанности Стэнна… Видите ли, у колдунов не принято показывать свои чувства. Это просто опасно – можно дать врагу ключ к управлению тобой. Поэтому все колдуны невозмутимы внешне. Но что творится у них внутри – известно только им самим. А Стэнн с детства был чересчур эмоциональным. Эмоции у него всегда били через край. Это – обратная сторона его гениальности. Родители постоянно учили его держать себя в руках, не выставлять свои чувства напоказ. И, видимо, перестарались. Да и работа у него не даёт расслабляться. Ему по должности положено быть невозмутимым и сдержанным. И, в результате, он мастерски научился скрывать свои чувства, но внутри-то остался таким же неистовым. Иногда мне становится страшно за него: как бы так крепко сдерживаемые эмоции не сломали его психику. Я учу его открываться, сбрасывать излишек эмоций, когда они переполняют его. И меня радует, что сейчас у меня появился союзник – вы, леди Селена. Я думаю, у вас получится помочь ему стать более откровенным в выражении чувств хотя бы среди близких людей.

– Надеюсь, – пожала я плечами и с любопытством посмотрела на Заместителя Начальника: – Лорд Рэвалли, а можно вопрос?

– Задавайте, – кивнул лорд.

– Леди Икэсса говорила, что на место Главного Начальника претендовали ещё двое сотрудников Тайной Полиции. Одним из них были вы?

– Да, – кивнул лорд. – А вторым – лорд Лэррис.

– А не обидно было, что вам предпочли такого молокососа?

Лорд рассмеялся:

– Обидно. Я обижался целых три минуты. Непозволительно долго. Думал, что Стэнн меня, что называется, подсидел. Воспользовался своим влиянием при дворе. А потом сообразил, что это во мне обида говорит, что Стэнн так поступить не мог. Всё-таки, я его к этому времени уже неплохо изучил. К тому же я – менталист и, придя в себя, сразу увидел, как он испуган и ошарашен. И понял, что Король, обладающий небольшим даром предвидения, наверное, не зря назначил Начальником именно Стэнна. А, значит, моя задача – поддержать его и помочь в работе. Поэтому, когда он вечером пришёл ко мне и, чуть не плача, сказал, что откажется от должности в мою пользу, я не согласился. И оказался прав. Стэнн уже сейчас очень неплохо справляется, а лет через двадцать он, пожалуй, станет лучшим Начальником из всех, когда-либо занимавших этот пост.

– А лорд Лэррис? – поинтересовалась я.

– Лэррис у нас вообще философ, – улыбнулся Рэвалли. – Пожал плечами и отправился на очередное задание. Мне до его невозмутимости ещё далеко.

И встал:

– Ну, что, леди Селена, удовлетворил я ваше любопытство?

– Вполне, – кивнула я.

– Тогда давайте перейдём к занятиям. В свете последних событий – я имею в виду возможное появление Гэттора – я немного поменял порядок тем, и начнём мы сегодня с постановки ментальных щитов. Будет досадно, если Гэттор сможет выведать у вас план его поимки, просто заглянув в ваши мысли, верно?

Я поспешно закивала и спросила:

– А обычно эту тему когда изучают?

– Ближе к концу обучения, – улыбнулся лорд. – Преподавателям выгоднее знать, о чём думает их ученик. Впрочем, для меня ничего не изменится: пока даже Стэнн не может поставить такой щит, под который я не смог бы заглянуть. Так что не надейтесь, что вам удастся от меня спрятаться.

– То есть вы постоянно читаете мои мысли? – расстроилась я. Мне стало неприятно от того, что кто-то, пусть даже мой преподаватель, может запросто поковыряться в моей голове. Мало ли о чём я могу думать в этот момент?

– Ни в коем случае, – посерьёзнел менталист. – Только во время занятий и только в те моменты, когда у ученика что-то не получается. Так легче выяснить, в чём проблема и помочь в ней разобраться. Да и к тому же, уверяю вас, читать мысли других людей довольно скучное занятие. Редко встретишь что-то по-настоящему интересное. Люди в массе своей очень одинаковы и думают схоже. Вы очень скоро в этом убедитесь. Когда вы будете учиться читать мысли, я пошлю вас гулять по самым людным местам с заданием вылавливать по одной-две мысли у каждого встречного. Уверяю, что уже через пару дней вам это надоест до зубовного скрежета.

– Ну, одно дело – посторонние, другое дело – свои, – хмыкнула я. – Интересно же узнать, что в действительности о тебе думает близкий человек.

– Интересно, – согласился колдун. – Но – не безопасно. Поэтому не рекомендую этим заниматься без особой необходимости.

– А что в этом опасного? – удивилась я.

– Ну, например… – лорд задумался на мгновение, а я почувствовала, словно лёгкий ветерок промчался в моей голове. – Вы любили своего мужа. Но наверняка были моменты, когда вы его прибить были готовы? Думали: чтоб ты провалился, зачем я за него вообще замуж вышла?

Я смущённо улыбнулась:

– Это вы сейчас в моей памяти прочитали? Было, конечно. Но ведь только в мыслях. А в реальности…

Я вспомнила, каким страшным ударом стала для меня внезапная смерть мужа, и отвернулась к окну, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы.

– Вот видите, – мягко сказал Рэвалли. – А теперь представьте, что муж прочитал бы в этот момент ваши мысли. Что бы он подумал? Решил: любовь прошла, пора разводиться? Понимаете, мысли – это только мысли. Они мелькают в голове иногда независимо от нас. Если хотите знать, как к вам относится человек, смотрите не мысли – смотрите чувства. Причём, не поверхностные, сиюминутные, а глубинные. Чувства никогда не солгут, в отличие от мыслей. Зато и прочитать их сложнее. А чтение мыслей может помочь при заключении торговых сделок, чтобы избежать обмана. Или – в разведке. Или – лекарю, когда больной от слабости или боли говорить не может. Ну, и так далее. Я понятно объяснил?

Я кивнула и снова спросила:

– Лорд Рэвалли, я правильно поняла, что чтение мыслей, чтение чувств и считывание памяти – это всё разные умения?

– Да, – согласился лорд.

– И, наверное, умея всё это, вы можете подправлять мысли и воспоминания человека?

Менталист молча кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.

– И этому вы меня тоже научите, – подвела я итог нашему разговору.

– А зачем вам это, леди Селена? – внезапно спросил колдун.

– Что именно? – не поняла я.

– Подправлять, – пояснил лорд. – Это – сложное умение и не совсем этичное. Пользоваться им надо очень осторожно.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Лишних знаний не бывает. Вдруг когда-нибудь пригодится? Скажем так: мне почему-то очень хочется этому научиться.

– А на физическом плане это «почему-то очень хочется» как-то у вас проявляется? – неожиданно поинтересовался лорд.

Я задумалась, пытаясь вспомнить свои ощущения.

– Было лёгкое покалывание в висках. Но оно быстро прошло.

– А когда вы говорили, что найдёте Стэнна и вернёте его домой, это покалывание было?

– Я не помню. Я тогда вообще не в себе была. А вот недавно, когда я с леди Икэссой разговаривала, оно тоже появлялось.

– О чём вы тогда говорили?

– Что я… – я не договорила, поражённая появившейся у меня мыслью. – Вы считаете, что я так на свои предсказания реагирую?

– Вполне возможно. Надо понаблюдать. Если это так, вы всегда будете знать, когда вы просто высказываете свои мысли, а когда пророчествуете. Очень удобно, кстати.

– Ой, мамочки, – проблеяла я и села на стул, потому что ноги у меня подкосились. – Это что ж я себе напредсказывала?

– Что именно? – заинтересовался Рэвалли.

– Что я в горах умру от голода, – жалобно ответила я. И расстроено продолжила: – Вот стоило в другой мир перебираться, чтобы так жизнь закончить?

Лорд улыбнулся:

– Не стоит так переживать. Если я не ошибаюсь, леди Икэсса уже предприняла некоторые меры для того, чтобы это предсказание не сбылось?

– Да, – вздохнула я. – Но всё равно неприятно.

И с надеждой уставилась на колдуна

– А бывает так, что предсказания не сбываются?

– Бывает, – кивнул лорд. – Если предпринять для этого необходимые шаги. Первый шаг к изменению предсказания вы уже сделали, кое-чему научились. А если ещё возьмёте у леди Икэссы пару уроков по приманиванию горных коз и определению съедобных растений, ваше предсказание потеряет свою силу, превратившись в очень вовремя высказанное предупреждение. Вот для этого нам в Тайную Полицию и нужен пророк.

– Хорошо, если так, – вздохнула я. – Ну, ладно. Поживём – увидим. А пока давайте к ментальным щитам вернёмся.

– Давайте вернёмся, – согласился колдун. – Смотрите, как это делается.

И мы начали моё первое занятие в Тайной Магической Школе.

Поставить сам щит мне удалось довольно быстро, а вот укрепить его так, чтобы его нельзя было «проткнуть пальцем», как выразился мой учитель, удалось не сразу.

– Тренируйтесь дома, – напутствовал он меня в конце занятия. – Занимайтесь хотя бы по два-три часа в день.

– И с какой скоростью это должно получаться в результате? – поинтересовалась я. – К чему мне стремиться?

– Полсекунды на щит, – серьёзно ответил лорд.

– Полсекунды? – охнула я, вспомнив, что мой рекорд составил пятьдесят восемь секунд. – Да, мне ещё работать и работать.

– Если учесть, что вы за одно занятие вдвое улучшили свой результат, вы с этим справитесь, – улыбнулся лорд и выдал мне пачку листов с расписанием дальнейших занятий и программой обучения. – Поизучайте дома. Мы с вами встретимся через два дня, а завтра вас будет ждать лорд Лэррис.

Мы попрощались, и я в радостном возбуждении побежала к Стэнну хвастаться своими первыми успехами. И чуть не столкнулась с выходящей из его кабинета Кэйти.

– Ой, извините, – улыбнулась я. – Доброго вам дня.

Она бросила на меня хмурый взгляд и, не ответив, зацокала каблучками по коридору. Я задумчиво посмотрела ей вслед: надо что-то делать. Не стоит иметь за своей спиной врага, пусть даже этот враг – не слишком умелая колдунья. Чтобы напакостить, много умений не требуется.

Мотнув головой, чтобы отогнать от себя неприятные мысли, и вспомнив выражение Скарлетт О`Хара «Я подумаю об этом завтра», я с улыбкой заглянула в кабинет:

– К тебе можно?

– Заходи, – обрадовался Стэнн, отрываясь от бумаг, которые он просматривал. – Как прошло первое занятие?

– Вроде, неплохо, – пожала я плечами, садясь на стул возле его стола. – Лорд Рэвалли не ругался. А ещё я поняла, что он – очень сильный менталист. Он меня мгновенно всю «прошерстил»: и мысли прочитал, и в памяти поковырялся, объясняя, что и как делать надо. Я вообще удивляюсь, зачем нужны были все эти вопросы на экзамене, если он…

И тут мне в голову пришла очень интересная мысль. Я замолчала на полуслове и посмотрела на Стэнна. Стэнн насторожился.

– А скажи-ка мне, милый, – вкрадчиво начала я, – зачем ты так расхваливал Нэйтаса? Парень чуть со стыда не сгорел. Ведь большая часть твоих слов была чистейшей воды выдумкой! И Рэвалли не мог этого не почувствовать!

Стэнн поморщился:

– Охота тебе это снова вспоминать?

– Охота. Потому что хочу понять, зачем ты это сделал. Я, когда свой экзамен ждала, подумала, что если ты и про меня так врать начнёшь – прибью на месте. Зачем ты его расхваливал?

– Ну, я же обещал ему, что…

– Врёшь, – перебила я. – Уверена, что о нём ты рассказал Совету ещё накануне. И решение они приняли тогда же, а на экзамене просто посмотрели, над чем с ним работать надо будет, слабые места выявили. Зачем ты врал?

– Я не врал, я, как сказал Нэйтас, преувеличивал.

– Хорошо. Зачем ты преувеличивал?

Стэнн вздохнул и с тоской посмотрел в окно на залитый солнцем сад.

– Пойдём, я лучше тебя домой провожу.

– Стэнн!!!

– Хорошо, хорошо. Скажу. Только…

Он запнулся, потом снова вздохнул и попросил:

– Только дай, пожалуйста, слово, что не будешь обижаться и со мной ругаться. Я не хочу с тобой второй раз по одному и тому же поводу ссориться.

И после этих слов у меня словно пазл сложился, и я поняла всё, что происходило на наших так называемых экзаменах.

– Ты нарочно это сделал, чтобы Нэйтаса на честность проверить? А лорд Рэвалли его ещё и провоцировал: «За такие заслуги можем и без экзаменов принять…». И мне ты тоже врал! Ни в какой Слимест ты не ездил. Прятался, поди, у Рэвалли, сидели там, смеялись над моими переживаниями.

– Не смеялись, Селена. Мы… – вскинулся Стэнн, но я не дала ему договорить.

– Какая разница! Как девчонку развели. Экзамен, экзамен… А я…

Обида вновь захлестнула меня. Я встала и отошла к окну. Стэнн опять вздохнул, перевыполнив план по вздохам за целый месяц, и, подойдя, взял меня за плечи:

– Селена, выслушай меня, пожалуйста. Я тебе сейчас всё объясню.

Я дёрнула плечом, и он убрал руки, но так и остался стоять за моей спиной. Помолчал, видимо, думая, с чего начать, и, наконец, заговорил:

– Смотри: нас, мощных колдунов, работающих в Тайной Полиции, всего семеро на всю страну. Мы – колдовская элита. На нас все смотрят, о нас слагают легенды…

– И анекдоты, – угрюмо проворчала я.

– И анекдоты, – согласился Стэнн. И продолжил: – И это накладывает на нас большую ответственность. Мы не всесильны. Мы можем ошибаться. Но наши ошибки обходятся очень дорого. Из-за моей оплошности мы могли лишиться Жезла, и только благодаря вам этого не произошло. Но если бы такое случилось, а я бы скрыл это от Совета, всё могло бы закончиться всемирной катастрофой. Мы не можем обманывать друг друга даже в мелочах, мы должны уметь признавать свои ошибки. Должны быть честными перед собой и Советом. А это – очень тяжело. Ведь всегда хочется перед другими выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле. И на экзамене мы да, провоцируем. Даём людям такую возможность. Сама подумай, что может продемонстрировать нам рядовой колдун? Мы и так знаем, что он с нами не справится. И ты права: на практике мы смотрим не то, что он может, а выискиваем его слабые стороны и выясняем его потенциал. А на самом экзамене проверяем его человеческие качества: честность, порядочность. А Рэвалли ещё смотрит мотивацию и силу желания. Ты обиделась, назвала это фарсом…

Стэнн помолчал, потом взял мою руку и, приложив к своей щеке, поцеловал ладонь:

– А я горжусь тобой. Понимаешь, у нас такие экзамены проходят каждый год. Но учился последние четыре года один Харрит. Остальные тест на честность не прошли. Подвело их это желание выглядеть лучше, чем они есть. У кого-то честолюбие зашкаливало, кто-то хотел перед друзьями похвастать, какой он крутой, а кто-то за большими деньгами погнался, ведь наш труд весьма хорошо оплачивается. И, в результате, они приняли всю сладкую ложь, которую о них говорили, согласились с ней. За последние четыре года экзамен сдавали пять человек, а учиться остался только Харрит.

Стэнн снова взял меня за плечи, но я уже не стала дёргаться.

– Мы не хотели тебя обижать. Я бы тебя взял вообще без экзаменов, ведь я хорошо тебя знаю. Но решение должны были принять все члены Совета, а они с тобой мало знакомы. Они обязаны были с тобой пообщаться, прежде чем согласиться с моим предложением. Поэтому за сам экзамен я извиняться не буду. Он должен был быть, и он прошёл великолепно. А вот за своё поведение, за то, что бросил тебя, что не подумал, что ты осталась одна в чужом мире, не успев даже оглядеться и освоиться…

Стэнн развернул меня к себе и посмотрел мне в глаза:

– Вот за это я готов просить прощения снова и снова. И Рэвалли тоже.

Притянул меня к себе, обнял крепко, спрятав в кольце своих рук:

– Мы с ним потом ещё раз просмотрели эту ситуацию, проиграли её и поняли, что, не желая того, оказались неоправданно жестокими. Не подумали, что у тебя здесь ни друзей, ни родственников. Что мир чужой, а ты здесь – живая, настоящая, – всего второй день. Ты оказалась добрее меня: ты целый день отвлекала Нэйтаса от мыслей об экзамене, а вот сама потом осталась без поддержки… Прости меня, любимая. Я обещаю, что больше никогда не оставлю тебя в трудную минуту.

– Ты уже это обещал, – пробурчала я. – И я тебе уже поверила.

– Спасибо, – серьёзно ответил Стэнн. – Постараюсь не обмануть твоё доверие.

– Вот и постарайся. А то – честность, честность… а сам врёшь на каждом шагу. За два дня трижды обманул. Вот и вся твоя честность.

Я ворчала, но выбираться из объятий жениха не спешила.

Стэнн в очередной раз вздохнул:

– Ты права. Кто бы о честности говорил. Прости. Я не буду больше тебя обманывать.

Я подняла голову и заглянула ему в глаза:

– Правда, не будешь?

– Правда, – серьёзно ответил любимый.

– Никогда?

– Никогда, – подтвердил он.

– Обещаешь?

– Обещаю, – кивнул Стэнн.

– Ну, смотри. Жизнь длинная, но я это запомню, – пригрозила я.

– Древние Боги! На что я согласился! – воскликнул Стэнн, возведя глаза к потолку. – Кто меня за язык тянул!

И, улыбнувшись, посмотрел на меня:

– Мир?

– Мир, – согласилась я и тоже улыбнулась.

– И давай больше не будем вспоминать об экзамене, – жалобно попросил Главный Начальник. – Мне тоже неприятно, что я оказался не таким хорошим, каким себя считал. Ты мне неплохо по носу щёлкнула, чтобы не зазнавался.

– А ты уже зазнался? – усмехнулась я.

– Видимо, начал, – кивнул Стэнн и тихо спросил: – А теперь можно тебя поцеловать?

– Теперь – можно, – милостиво согласилась я и, закрыв глаза, подняла к нему заалевшее лицо.

Так началась моя жизнь в Кэтанге. Жизнь, с одной стороны, размеренная, а с другой – очень активная и разнообразная.

Утром Стэнн будил меня ласковым поцелуем. В гостиной уже ждал вкусный завтрак, приготовленный лучшей поварихой в мире. А после него я шла на двухчасовое занятие к какому-либо колдуну. Каждый из них занимался со мной тем видом магии, который у него самого получался лучше других.

Лорд Рэвалли готовил из меня менталиста-практика. Установка ментальных щитов, чтение мыслей и чувств, проникновение в воспоминания, развитие интуиции, ментальное воздействие – вот далеко неполный перечень того, чем собирался заниматься со мной этот выдающийся во всех отношениях маг в первый год обучения. Но пока я училась ставить щиты и читать мысли.

С лордом Лэррисом мы создавали амулеты. Когда я первый раз внутренним взором увидела сделанное им ажурное плетение вокруг моего кулона, я пришла в восторг, до того красиво это выглядело, и ринулась повторять. Но это оказалось не так-то просто. Помимо видимого внутренним взором плетения лорд Лэррис использовал невидимые нити, о которых можно было только догадываться по некоторым неочевидным признакам. Именно они укрепляли силы амулета и затрудняли его магическое уничтожение. Так что, с первым своим амулетом поковыряться мне пришлось не один день. Но потом, когда я научилась понимать состав плетения, дело пошло быстрее и так мне понравилось, что вскоре вся «мелочёвка» в моей комнате, от колечек до подсвечников, оказалась, по словам любимого, «заамулеченной». Стэнн, приходя с работы, первым делом требовал ликвидировать плоды моих стараний, пытаясь меня убедить, что амулеты должны храниться в коробке в потайном ящике, а не болтаться по всей комнате, изменяя её ауру. Я тяжело вздыхала, соглашаясь, нехотя распутывала плетения, но после очередного занятия всё повторялось сначала.

Лорд Кэрван, маленький толстенький маг с пухлым детским личиком и добрыми глазами, учил меня анатомии и первой медицинской помощи. Его занятия нравились мне логичностью построения и практической направленностью. Например, говоря о кровеносной системе, лорд сразу объяснял, как магией остановить венозное кровотечение, а как – артериальное, как убрать гематому и что сделать, если в кровь попал яд. Тут же объяснял, какие бывают яды и из чего и как их делают. Голова у меня пухла от обилия выдаваемой им информации, но зато я понимала, для чего я всё это учу. А закрепляли мы все полученные знания на специальных манекенах, очень похожих на людей, которым я и обычным шприцом уколы ставила, и магией раны залечивала. Кстати, кровь из них шла вполне по-настоящему, и в первый раз я очень испугалась, когда, не успев прекратить артериальное кровотечение, услышала предсмертный хрип одной из жертв моего лекарского кретинизма.

Лорд Харрит учил меня создавать фантомы и накладывать мороки. Он сам недавно закончил обучение, и опыта преподавания у него не было. Я оказалась его первой ученицей, и поэтому поначалу он так волновался, что мне ещё и успокаивать его пришлось. Но потом он освоился, и мы очень весело проводили время, накладывая мороки и создавая иллюзии. Он оказался профессионалом в этом деле, его мороки трудно было отличить от реальных предметов или существ, их можно было даже пощупать, и я стремилась перенять у него это очень нужное умение. И, кажется, у меня стало получаться. По крайней мере, однажды я здорово напугала Стэнна, когда он, ложась спать, откинул одеяло и вместо меня увидел пышногрудую русалку. Он аж подпрыгнул от неожиданности, но, конечно, сразу всё понял и небрежным щелчком развеял морок, над которым я трудилась полчаса. А я его потом два дня дразнила за его испуг, пока он мне в отместку не наколдовал в кровать морок громадного мохнатого паука. На мой визг сбежалась вся семья, а Стэнн хохотал до слёз и не мог успокоиться до тех пор, пока я его не побила подушкой и не пообещала уйти спать в свою комнату.

Сам Стэнн учил меня боевой магической защите: отражению атак, созданию щитов, куполов, завес молчания и невидимости и прочих премудростей, призванных дать мне возможность не победить, но выжить при внезапном нападении.

– Сражаться будем мы, боевые маги, – твердил он мне. – А твоя задача – продержаться до прихода помощи. Так что, в случае опасности ставь все щиты, какие знаешь, укутывайся завесой невидимости и зови нас. Сама не рискуй, всё равно пока в одиночку не справишься.

Я согласно кивала и в очередной раз пыталась успеть поставить щит до того, как летящий мне в лоб огненный шар достигнет цели. И иногда мне это даже удавалось.

Лорд Кэмбис, коренастый крепыш с рельефной мускулатурой, занимался со мной общей физической подготовкой и немагическими боевыми искусствами: стрельбой из пращи и бахуты, владением мечом и шпагой, метанием в цель кинжалов и дротиков и изучением рукопашного боя, представлявшего собой некий сплав карате, ушу и вольной борьбы с элементами бокса. Когда я недоумённо спросила, зачем колдунам это надо, он ответил, что, во-первых, боевая магия требует большой отдачи, и чем сильнее маг физически, тем больше он сможет колдовать без ущерба для своего здоровья. А во-вторых, на Сэлларии есть места, где магия не действует, но это не должно быть причиной бесславной гибели мощного колдуна. В ответ на это заявление я только тяжело вздохнула. Жалко мне стало и себя, и лорда, потому что на физическую подготовку мои способности не распространялись. Я уже давно решила, что спортивные достижения – не моя стезя, ограничиваясь часовой утренней зарядкой и небольшими прогулками, так что сил у меня было, как у цыплёнка. Меч я с трудом поднимала, а уж о том, чтобы им замахнуться и ударить – и речи не было. После километровой пробежки чуть концы не отдала, пытаясь справиться с одышкой и сердцебиением. Ну, а сделать растяжку так, чтобы дать противнику ногой в челюсть было вообще нереально. Разве что в пах…

Поэтому первые месяцы мы с моим тренером ежедневно занимались только общей физической подготовкой, растяжками, метанием кинжалов и стрельбой из бахуты, что не мешало мне после занятий приползать домой без сил и, упав на кровать, жалобно стонать и ругать безжалостного лорда всеми известными мне более-менее приличными ругательствами. Потому что понимала, что неприличных он всё-таки не заслужил.

Самым нудным предметом в моей программе обучения было законодательство и обычаи Кэтанга и сопредельных народов. Вёл его лорд Йохтра Морр – единственный известный мне лорд, которого все называли не только по имени, но и по фамилии. Потом выяснилось, что он – иноземец, из соседствующего с Кэтангом государства Хобхорро, а у них принято при уважительном и официальном обращении называть полное имя. В Хобхорро жили гномы: коренастые, коротконогие и бородатые. Но, если бы мне не сказали, что Йохтра – из гномов, ни за что бы не подумала. Лорд Йохтра был тощий, бритый и вполне себе среднего роста. Стэнн мне объяснил этот парадокс тем, что семья лорда уже несколько поколений живёт в Кэтанге, женясь и выходя замуж за местных высоких и длинноногих жителей, так что в Йохтре от гнома мало что осталось, кроме характерного для них имени и сварливого характера. От его ворчливого и занудного объяснения материала можно было сойти с ума, но, не знаю уж, с какого перепугу, всё им рассказанное укладывалось в моей голове сразу и, видимо, навсегда, потому что пару раз Стэнн будил меня ночью, заявляя, что ему не нравится спать под мой пересказ Уголовного Кодекса Кэтанга. Колдовал Йохтра, что ли? Только этим я могла объяснить себе, почему все эти статьи и Положения Законодательств всё-таки укладывались в моей, и без того переполненной новыми знаниями, голове.

Леди Икэсса продолжала меня учить бытовой магии: как без утюга выгладить измявшееся платье, как сделать, чтобы пуговицы не отрывались, пятна исчезали, дыры стягивались. Как навести порядок в самой захламлённой комнате, потратив на это две-три минуты. Ну, и, как и обещала, научила меня и коз приманивать, и съедобные растения определять.

Словом, жизнь у меня была весьма насыщенная. Хоть Рэвалли и говорил, что учиться мне придётся не так много, как боевому магу, в действительности, училась я столько же. Те же самые двенадцать часов, а иногда и больше. Одна радость: в отличие от запертого в подвале Нэйтаса, меня хоть в передвижениях не ограничивали, так что законодательство и анатомию я зубрила в саду, амулетами занималась в своей комнате, ментальные щиты тренировала перед леди Икэссой, которой с каждым разом всё труднее становилось под них заглядывать. А мысли читать ходила на рынок, и – Рэвалли был прав – уже через несколько дней мне это занятие надоело хуже горькой редьки. А вот к Стэнну я, несмотря на все предупреждения, в голову влезть не раз пыталась, но он это сразу чувствовал и, хмыкнув, ставил прочный щит, заглянуть под который мне ни разу не удалось.

В принципе, меня никто не заставлял так напрягаться, ни один колдун и слова бы мне не сказал по поводу не сделанного задания. У меня даже было право отменить занятие, если я не успевала проработать пройденный материал. Но, во-первых, мне самой было очень интересно и хотелось скорее всему научиться. А во-вторых, я бы сгорела со стыда, придя в Школу с невыученным уроком. Тут уж мой врождённый перфекционизм срабатывал.

К тому же, со слов преподавателей я знала, что Нэйтас вкалывает, как проклятый, даже ночевать порой в зале остаётся, как раньше Стэнн, и мне очень не хотелось отставать от него. Я объявила ему негласное соревнование, о котором парень даже и не подозревал, и постоянно расспрашивала колдунов о его успехах, сравнивая со своими. Пока по количеству полученных умений мы шли наравне, и отставать я не собиралась. И поэтому я начинала колдовать, едва раскрыв глаза, и заканчивала поздно ночью, в объятиях любимого. Стэнн подсмеивался над «заучившейся магичкой», но откровенно гордился моими успехами.

С Нэйтасом за всё это время мы виделись раз пять, да и то нечаянно, когда он по каким-то надобностям выбирался из своего подвала. Мы радовались нашим встречам, расспрашивали друг друга об успехах и трудностях. Он всё так же краснел и смущался, я по-прежнему этому удивлялась.

Однажды я спросила его:

– Скажи, то, что Рэвалли говорил на экзамене про твои занятия – правда? Что в город нельзя выходить, на мыслеречи разговаривать? И заниматься надо безвылазно по двенадцать часов без Свободных дней?

– Нет, леди Селена, – улыбнулся Нэйтас. – Ограничения, конечно, есть, но очень небольшие и вполне оправданные. В город мне нельзя, но только потому, что у меня здесь родственников нет, а с незнакомыми мне сейчас, действительно, лучше не общаться. А вот если бы здесь у меня была родня, я бы мог периодически брать Свободный день и навещать их. Разговаривать с мамой на мыслеречи можно, но нельзя рассказывать о том, что здесь происходит, чем я тут занимаюсь. Но это и понятно. Это называется – служебная тайна, и она обязательна для всех, а не только для меня. Как я занимаюсь – никого не волнует, никто за мной не следит. Устал – отдыхаю, в саду гуляю. Чтобы Свободный день взять, достаточно заявление написать лорду Стэнну, и можно весь день в саду сидеть или книжки читать, никто и слова не скажет. Правда, я его ни разу не брал. Зачем он мне, если в город выходить нельзя. А гулять и книжки читать я и вечером могу. Так что, лорд Рэвалли меня просто запугивал, чтобы я ещё раз подумал, надо ли мне учиться.

«А ещё точнее – меня он запугивал, а не тебя. Недаром же Стэнн меня на экзамен приволок», – сообразила я, но вслух сказала совсем другое: – Да, наверное. И ты молодец, что не испугался.

И подумала, что наконец-то я прояснила все неясности и пора мне уже освободиться от воспоминаний об экзамене.

Ну, а со Стэнном у нас продолжался бесконечный медовый месяц. Мы и вели и чувствовали себя, как влюблённые подростки. Встречаясь в коридоре Дома Полиции, старались задеть друг друга, прикоснуться хотя бы кончиками пальцев. Постоянно переглядывались, хихикали над любой ерундой. А оставшись наедине, не могли и на миг отпустить друг друга. Если я рассказывала любимому о своих достижениях за день, то сидела у него на коленях, в его объятиях. Если мы гуляли по саду, где я пересказывала ему очередной урок по анатомии или законодательству, то только в обнимку или держась за руки, крепко переплетя пальцы. А уж наши жаркие стоны, вздохи и вскрикивания еженощно слышала не только наша кровать: в саду не осталось на одной скрытой кустами лавочки, ни одних зарослей декоративного кустарника, ни одной ивы, спустившей до земли свои ветви, которые бы не были в курсе наших отношений.

Колдуны смотрели на нас с доброй усмешкой, которая, впрочем, не препятствовала им чётко и быстро выполнять все приказы Стэнна: к своим должностным обязанностям он по-прежнему относился очень серьёзно и, когда он был занят, я старалась ему не мешать.

С моими преподавателями мы как-то незаметно перешли на «ты» и перестали добавлять в разговоре перед именами слова «лорд» и «леди».

Кошку я давно перевезла в Кэтанг и теперь она, справившись с первоначальным шоком, жизнерадостно ловила в саду мух и бабочек и часами наблюдала за плавающими в фонтане золотыми рыбками. И даже подружилась с Мурлыкой.

Сестре и подругам сказала, что выхожу замуж и уезжаю в другой город. В подробности пока вдаваться не стала, решив, что успею ещё шокировать их, когда обживусь и приглашу в гости. Более того, маги Игоря Николаевича, совместно со Стэнном и Рэвалли, поднатужившись, соорудили наполовину техническое, наполовину магическое средство связи между двумя мирами, очень напоминающее мобильный телефон. Впрочем, это он и был. Колдуны просто поставили у Порталов по ретрансляционной вышке, соединив их невидимым магическим кабелем. Подробностей этого мощного технологического и магического прорыва я не знала, да они меня и не интересовали. Главное, я получила возможность общаться с подругами, так что они даже и не заподозрили, что город, в который я так поспешно уехала, не принадлежит нашему миру.

А ещё мне пару раз удалось сделать сбывшиеся пророчества, после чего я была горда невероятно.

О Гэтторе ничего не было слышно, и колдуны постепенно успокоились, даже отменили режим повышенной бдительности. Подумали, что Гэттор решил затаиться на пару десятков лет в надежде, что о нём позабудут. Мне, правда, в это не очень верилось, грызли меня смутные опасения. Но, когда я поделилась ими со Стэнном, он только плечами пожал:

– Возможно, ты и права, но мы всё равно ничего не можем сделать. Только ждать.

И я больше не заговаривала о своих подозрениях. Тем более, что ничего определённого в них не было. Так, внутреннее беспокойство.

Единственным тёмным пятном, даже не пятном, а пятнышком на сияющем лике моей жизни было то, что я никак не могла наладить отношения с Кэйти. Она искренне считала, что я отняла у неё любимого и всей душой ненавидела меня за это. Хотя, как уверял Стэнн (да я и сама была в этом уверена), он даже не подозревал о её чувствах, пока я ему о них не сказала, и, соответственно, не подавал ей никаких надежд. Всегда подтянутая, ухоженная, стильно одетая, она цокала мимо меня на высоких каблучках с презрительной миной, при случае стараясь толкнуть или сказать какую-нибудь колкость. Старательно не замечала меня, когда приносила Стэнну бумаги на подпись. А однажды, когда мне срочно понадобилось «Дело о взбесившемся артефакте», с которым меня попросил ознакомиться Лэррис, я минут пятнадцать прождала у неё в кабинете, услышав: «Некогда мне всякой ерундой заниматься», и только вмешательство ждущего меня Стэнна заставило её найти нужную папку. Но даже тогда она так швырнула её передо мной на стол, что из неё разлетелись листочки. Молча проведя над ними рукой, я собрала их обратно в папку и вышла из кабинета. Наверное, надо было как-то проявить силу и заставить эту наглую девицу подчиниться, но мне не хотелось устраивать шумные разборки в Тайной Полиции, а поставить её на место одной фразой или просто взглядом, как умел Рэвалли, у меня не получалось.

Я пыталась с ней разговаривать, шутить, улыбалась ей при встрече, но она, словно не слыша моих слов, поджав губы, проходила мимо. И я, в конце концов, плюнула и прекратила свои попытки. Стэнну о своём фиаско я так и не рассказала: работником Кэйти была добросовестным, и я решила, что незачем впутывать Начальника в наши идиотские взаимоотношения. Если он уволит хорошего документоведа, чтобы угодить моим задетым её невниманием чувствам, полицейские погрязнут в бумагах, им работать будет некогда. Поэтому я просто перестала обращать на девушку внимание и стала жить так, словно её в моей жизни не существует. Как позже выяснилось, это было моей большой ошибкой. Но, увы, в данном случае мои пророческие способности не сработали…

Прошло пять Лун[26]. Длинное Кэтанговское лето, длящееся больше полугода, подходило к концу.

Мы сидели со Стэнном на скамейке у фонтана и смотрели, как уже не жаркое солнце не спеша опускается за кроны деревьев. Прохладный ветерок шевелил начинающие желтеть листья деревьев, и они тихо шелестели от его ласковых прикосновений. Я только что закончила пересказывать Стэнну Положение о наказаниях из законодательства соседствующей с Кэтангом Лаверии и теперь сидела, прижавшись к любимому, наслаждаясь теплом его объятий.

– Какие у нас все-таки интересные свидания, не находишь? – прервал молчание Стэнн и, улыбнувшись, поцеловал меня в макушку. – Вчера ты мне рассказывала о пищеварительной системе и органах выделения, сегодня – с Уголовным Кодексом познакомила.

И мечтательно протянул:

– Романтика-а-а.

Я фыркнула:

– А чем тебя органы выделения не устраивают?

– Да всем устраивают, – рассмеялся любимый. – Хорошие органы, полезные.

И уже серьёзно продолжил:

– Ты молодец, быстро учишься. Я даже не ожидал от тебя такой прыти.

– Могла бы ещё быстрее, но времени не хватает, – пожаловалась я. – Было бы в сутках хотя бы на три-четыре часа побольше.

– И тогда бы не хватало, поверь. Времени много не бывает.

– Тоже верно, – согласилась я. И оживилась: – А я сегодня Нэйтаса видела. Когда тебя в саду ждала. Ты ведь у него боевую магию ведёшь. Как у него успехи?

– Ты так часто о нём спрашиваешь, что я опять начинаю ревновать, – Стэнн серьёзно посмотрел на меня и ослабил объятия.

– Даже не думай! – воскликнула я, одновременно имея в виду и ревность, и объятия. Прижалась к нему поплотнее, сама обняла за пояс, засунув руку под рубашку.

– Ты замёрзла? – встревожился любимый, сразу забыв про Нэйтаса. – Почему рука такая холодная?

– Потому что кое-кто плохо справляется со своими обязанностями, – подколола я. – Крепче обнимать надо.

– Так? – спросил мужчина моей мечты и прижал меня с такой силой, что я крякнула от неожиданности и рассмеялась, а потом милостиво кивнула:

– Ну, примерно.

И поцеловала его в щёку.

– А про Нэйтаса я всё время спрашиваю потому, что объявила ему соревнование, и теперь боюсь проиграть.

– Соревнование? – удивился Стэнн. – И как вы итоги подводите?

– Не мы, а я. Он об этом соревновании даже не знает. А то при его настойчивости как ринется меня обгонять, так я и отстану сразу.

– Скорее, затормозит и будет ждать, пока ты его обгонишь, – со скрытой досадой сказал любимый.

– Почему? – теперь удивилась я.

– Да потому что… – Стэнн резко замолчал, и я почувствовала, что он жалеет, что начал этот разговор.

– Почему? – требовательно повторила я.

– Да потому что… – вкрадчиво повторил Стэнн, наклоняясь ко мне и начиная вести по щеке дорожку из лёгких поцелуев, подбираясь к моим губам, зная, что после его затяжного поцелуя я перестаю задавать вопросы – другие интересы появляются. Я тоже это знала, поэтому резко отстранилась и сердито насупилась:

– Стэнн, ты обещал мне не врать!

– Я не вру! – возмутился любимый.

– Ты не врёшь, – согласилась я. – Никогда. Ты просто то преувеличиваешь, то не договариваешь. А вообще ты честный, конечно.

Стэнн помолчал, глядя в сторону, потом нехотя выдавил:

– Ну, хорошо. Только ведь потом сама пожалеешь, что вытребовала у меня ответ.

– Да что случилось? – я уже всерьёз встревожилась. Не замечала я раньше за Главным Начальником такой нерешительности.

Стэнн помолчал ещё мгновение, и, наконец, предельно ровным голосом, глядя перед собой, сообщил:

– Он затормозит и будет ждать, пока ты его обгонишь, потому что он в тебя влюблён и сделает всё, чтобы ты победила в соревновании.

– Влюблён? – удивилась я.

– Да. Сама же говоришь, что при встрече всё время краснеет и заикаться начинает. Я наблюдал за ним всё это время. Когда он с сослуживцами разговаривает, он, вообще-то, вполне адекватен. Быстро влился в коллектив. С Харритом уже друзья, не разлей вода. С остальными поддерживает хорошие отношения. На дружеские подковырки реагирует спокойно. Ни разу не видел, чтобы он так откровенно смущался или терялся, как в разговорах с тобой.

– Да ну, не выдумывай, – недоверчиво рассмеялась я. – Я бы почувствовала. Вот ты меня любишь, и я это чувствую. А Нэйтас ко мне абсолютно равнодушен.

– А ты погляди на него внутренним взором. У тебя ведь это уже хорошо получается. Он, как тебя увидит, сразу заклинание сокрытия чувств читает. Я тоже это не сразу понял. Просто он однажды прокололся, вслух его прочитал. Я видел, как он идёт тебе навстречу, а губы шевелятся. Я сразу узнал это заклинание.

Я помолчала, переваривая полученную информацию. Стэнн был прав: не надо было мне так настойчиво его расспрашивать. Ну, рассказал он мне. И что мне теперь с этим знанием делать? Вздохнула:

– Бедный парень. Это ужасно – любить человека, зная, что взаимности не дождёшься.

Помолчала, глядя на сгущающиеся сумерки:

– Не надо было тебе начинать этот разговор.

– Не надо, – согласился Стэнн. – Прости, не сдержался.

– Стэнн, – я серьёзно посмотрела на уткнувшегося взглядом в землю любимого. – А ещё не надо меня ревновать. Ни к кому не надо. А к Нэйтасу – особенно. Я ведь уже не один раз тебе говорила, как я к нему отношусь. Почему ты мне не веришь?

– Я верю, – вздохнул он. – Просто очень боюсь тебя потерять. Вот и лезут в голову дурацкие мысли. Прости.

Мы помолчали ещё немного, а потом я встала:

– Пойдём домой. Что-то прохладно стало.

И пошла к крыльцу. Стэнн молча последовал за мной. А в доме, поднявшись на второй этаж, мы всё так же молча разошлись по своим комнатам.

Поздно вечером, когда я уже собиралась лечь спать, Стэнн послал мыслезов:

«Ты спишь?»

«Ещё нет».

«Можно к тебе зайти?»

«Да, конечно».

В ту же секунду дверь открылась, и Стэнн нерешительно вошёл в комнату.

– Ты всё ещё сердишься? – тихо спросил он.

– Нет, – так же тихо ответила я. – Я и не сердилась. Просто… сама не знаю. Как-то грустно стало. И Нэйтаса жаль, и досада на твою ревность и недоверие, и на себя разозлилась, что выпытала из тебя эти, совсем мне не нужные, сведения. Такое состояние мутное.

– И у меня то же самое. – Стэнн подошёл ко мне, остановился, глядя в глаза: – Может, погрустим вместе?

Я улыбнулась, и, шагнув ему навстречу, уткнулась носом в грудь моего любимого принца:

– Давай лучше спать, хватит грустить.

– Давай, – с облегчением выдохнул Стэнн, постоял, ласково поглаживая меня по спине, а потом подхватил на руки и понёс в свою комнату.

***

На следующее утро на занятие меня ждал Рэвалли. Накануне мне удалось укрепить свой ментальный щит так, что леди Икэсса, наконец-то, не смогла прочитать мои мысли. Поэтому, войдя в кабинет, я первым делом похвасталась своим достижением. Рэвалли улыбнулся:

– Давай посмотрим, что у тебя получилось.

И в этот момент я услышала мыслезов Стэнна: «Селена, у нас внеочередное совещание. Срочно приходи».

Я удивлённо хлопнула глазами: как начинающего студента на совещания меня пока не приглашали. Ну, надо, так надо. Я повернулась к преподавателю:

– Рэвалли…

– Селена… – одновременно со мной начал лорд и улыбнулся: – Как я понимаю, тебя тоже пригласили на совещание?

– Да, – кивнула я. – Идём?

Мы вышли в коридор и дошли до кабинета Стэнна, куда уже стекались колдуны Совета. И первым, кого я увидела, открыв дверь, был Начальник отдела Тайной Магической Полиции России. Рядом с ним сидели незнакомые мне мужчина и женщина.

– Игорь Николаевич! – обрадовалась я. – Как я рада вас видеть!

– Елена Викторовна! – заулыбался начальник. – Какая встреча! Вы тоже здесь работаете?

– Пока ещё только учусь, – улыбнулась я, садясь рядом с ним. – А вы тут какими судьбами?

– Да вот, пришёл некоторыми идеями о Гэтторе поделиться.

И посмотрел на Стэнна:

– Все собрались?

И в этот момент открылась дверь, и в кабинет вошёл Нэйтас:

– Разрешите?

Стэнн кивнул:

– Заходи, садись.

Нэйтас сел на свободный стул, а Стэнн окинул взглядом присутствующих и кивнул:

– Теперь – все. Можно начинать.

И представил гостей:

– Сегодня у нас на совещании присутствуют три мага из другого мира, сограждане Селены. Это Игорь Николаевич, которого вы все уже знаете (Игорь Николаевич приветственно махнул рукой), и менталисты-психологи Станислав Александрович и Валерия Васильевна (психологи кивнули головами). Сейчас Игорь сам расскажет вам о том, что его сюда привело.

Игорь Николаевич помолчал немного, видимо, думая, с чего начать, и не спеша заговорил:

– Недавно в наш мир попали колдуны с планеты Шарно и кое-что нам рассказали о своей родине. Для тех, кто о ней не слышал, поясню: планета обладает неким магическим разумом и может колдовать. Сама планета, понимаете? И мощь её колдовства очень велика. Магия разлита по всей её поверхности и любой, кто сможет ей воспользоваться, сразу станет могущественнейшим колдуном. Но беда в том, что только сама планета решает, кто из живущих на ней достоин стать обладателем её магии. Беда – потому, что у Шарно очень своеобразный взгляд на достоинства претендентов. Она обожает подхалимов и любит издеваться над колдунами. Чтобы сохранить в себе магические умения, мало быть сильным колдуном. Надо ещё суметь выполнить все её желания. А желания у неё бывают очень изощренные. Я бы даже сказал – извращённые. А тех, кто идёт против её желаний, планета просто лишает магической подпитки, что автоматически означает гибель. Потому что без магии там даже трава не растёт. У колдунов, сбежавших к нам, магический резерв был почти полностью истощён, я удивляюсь, как они вообще сумели до нас добраться. Теперь они проходят курс реабилитации в нашем госпитале. Но дело сейчас не в них. Выяснилось, что Гэттор десять лет провёл на этой планете и был настолько ею любим, что на прощание она поделилась с ним своей мощью. Именно поэтому нам так непросто с ним бороться. Как мы поняли, сам по себе Гэттор был не слишком сильным колдуном, с весьма средним резервом. Но, благодаря поддержке Шарно, его резерв вырос в десятки раз, и с этим нам придётся считаться. Утешает одно: сила его распределена неравномерно. Он очень силён в боевой и защитной магии, но слаб, например, в ментальной. Но об этом мы поговорим позже. А пока хочу вернуться к цели нашего посещения. Услышав, через что пришлось пройти Гэттору, чтобы получить силу, наши психологи в один голос заявили, что это не могло не отразиться на психике колдуна. И решили составить его психологический портрет. Насколько мне известно, у вас нет такого понятия, поэтому поясню, для чего это нужно. Дело в том, что настоящих менталистов, умеющих считывать глубинные, скрытые воспоминания, не так уж много. Даже у вас в Тайной Полиции по-настоящему сильным считается только лорд Рэвалли, если я не ошибаюсь?

Игорь Николаевич вопросительно глянул на Стэнна. Тот молча кивнул.

– Но ведь знать о мыслях и привычках врага – это один из путей к победе над ним, вы согласны?

Колдуны закивали.

– Психологический портрет покажет нам все сильные и слабые стороны Гэттора и поможет разработать план его поимки. Но для этого нам нужна ваша помощь. Согласны ли вы оказать нам её? В обмен обещаем все свои выводы предоставить вам в полном объёме.

Колдуны переглянулись и, видимо, мысленно посовещались, потому что Стэнн кивнул и ответил:

– Да, мы согласны. Чем мы можем помочь?

– Нам нужно, чтобы все, кто хоть что-то знает о Гэтторе, позволил нам считать из их памяти воспоминания о нём, какие бы они ни были. У нас есть прибор, который нам в этом поможет. Сейчас наши психологи вам его продемонстрируют.

Станислав Александрович вытащил из коробки, стоящей рядом с ним, небольшую плоскую коробочку, от которой отходили провода с присосками на концах. Сверху было окошечко со шкалой. Около нуля шкала была закрашена красным цветом, который, постепенно меняя оттенки, заканчивался зелёным у цифры сто. Закрепив присоски на висках спокойно сидящей Валерии Васильевны, психолог начал объяснение, попутно выполняя всё, о чём он говорил:

– Для начала надо усыпить человека, с которого вы хотите снять воспоминания, чтобы освободить подсознание.

Он прикоснулся пальцами ко лбу женщины, и она погрузилась в сон.

– Дело в том, что многие воспоминания кажутся человеку незначительными или неприятными, и он в бодрствующем состоянии может о них и не вспомнить. Точнее, не пожелать их вспомнить. Во сне же барьеры снимаются, и прибор получает доступ к самым дальним уголкам памяти. Сразу хочу успокоить тех, кто боится вынести на общее обозрение неприятные моменты своей жизни: прибор направленного действия и считывает только те воспоминания, которые касаются предмета исследования. А задаётся предмет просто: надо сказать наиболее близкое к нему слово. В нашем случае…

Психолог положил руку на лоб Валерии Васильевны и чётко произнёс:

– Гэттор.

Стрелка прибора заколебалась и начала путь от красного поля к зелёному.

– Поглядите на стрелку: она показывает, сколько процентов воспоминаний уже просмотрено. Чем меньше воспоминаний, тем быстрее движется стрелка. К сожалению, Валерия Васильевна о Гэтторе знает только то, что нам рассказали колдуны с Шарно, поэтому стрелка движется достаточно быстро и сейчас все её воспоминания на эту тему окажутся закодированы в приборе.

Стрелка качнулась последний раз и замерла у отметки «сто». Станислав Александрович снова положил руку на лоб подопытной. Валерия глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Всё нормально? – спросил психолог, снимая с её висков датчики.

– Да, – кивнула женщина.

– Вот, собственно, и всё, – повернулся к колдунам психолог, убирая прибор в коробку. – Мы сейчас не будем тратить время на расшифровку воспоминаний Валерии Васильевны, вряд ли мы найдём в них что-то новое. Но желающие увидеть весь процесс до конца могут поучаствовать в расшифровке данных наших испытуемых.

Едва Станислав Александрович сел, как снова заговорил Игорь Николаевич:

– Как видите, ничего сложного или опасного для жизни здесь нет.

Обвёл взглядом настороженно смотрящих на него колдунов и, поняв, что демонстрация их не убедила, вздохнув, спросил:

– Есть среди вас желающие повторить эксперимент? Конечно, из тех, кто знал Гэттора?

– Давайте, я! – хором сказали мы со Стэнном и, переглянувшись, рассмеялись. И после этого смеха замершие колдуны вдруг расслабились, зашевелились, и Рэвалли сказал:

– Ну, что ж. Пожалуй, можно попробовать.

– Только чур я первая! – снова воскликнула я. – Хорошо, Стэнн?

– Хорошо, – согласился он. – А я – второй.

– Я – третий, – послышался голос Нэйтаса.

– Тогда я – за Нэйтасом, – сказал Рэвалли.

И после этого остальные присутствующие быстро распределили между собой очередь к прибору.

– Вы все его видели? – удивился Игорь Николаевич.

– Нет, – качнул головой Рэвалли. – Но мы все о нём что-то слышали, когда искали его по разным городам. Возможно, какая-то информация сможет оказаться полезной.

Игорь Николаевич кивнул и посмотрел на Стэнна:

– Нам нужен пустой кабинет, и список с именами исследуемых, чтобы мы могли их приглашать сами, никого не беспокоя.

– Сейчас будет.

Стэнн провёл рукой над чистым листом бумаги, и на нём проявились ярко-синие буквы – имена всех присутствующих.

– Ты запомнил, кто за кем занял? – удивилась я.

– Конечно, – пожал плечами Начальник. – Их же немного.

И передал листок Игорю Николаевичу:

– Можете пройти в соседний кабинет. Харрит, проводи гостей.

Психологи, забрав коробку, пошли к выходу, а Стэнн остановил двинувшегося за ними российского колдуна:

– Игорь, когда закончите здесь, пойдём в Трамен. Это – родина Гэттора, у него там остались друзья юности, одноклассники, родственники. Поработаете ещё и с ними.

– Замечательно! – обрадовался Игорь. И повернулся ко мне:

– Ну, что, Елена Викторовна. Пойдёмте делиться воспоминаниями!

Мы зашли в кабинет, где психологи уже приготовили прибор для работы и зачем-то натягивали на себя пластиковые шлемы с зеркальными забралами. Я уселась на стул:

– А можно этим прибором пользоваться в бодрствующем состоянии? Мне интересно, почувствую ли я что-нибудь во время его работы.

Игорь Николаевич улыбнулся:

– Можно, конечно, но для чистоты эксперимента мы вас, всё-таки, усыпим. А то вдруг вам очень не захочется нам что-нибудь показывать.

«Может, и не захочется», – подумала я, вспомнив сцену в кафе, когда Гэттор держал меня за руку и в любви объяснялся. И вздохнула:

– Ладно, усыпляйте.

Почувствовала на своём лбу лёгкое прикосновение пальцев Станислава Александровича и – уснула.

Когда меня разбудили, Игорь Николаевич сиял от восторга:

– Елена Викторовна, вы нам столько материала для размышлений дали!

А Стэнн, стаскивая с себя шлем, настороженно посмотрел на меня и спросил:

– А ты, вообще, в курсе, что ты с Гэттором уже не первый раз встречаешься?

Я удивилась:

– Нет, не в курсе.

И вспомнила слова Гэттора о том, что я уже третий раз ему дорогу перехожу.

– Хотя, знаешь, Гэттор тоже что-то на эту тему говорил. Но, видимо, ты мне не всю память восстановил, потому что я опять этого не помню.

– А жаль, – с сожалением сказал любимый. – Может, разрешишь Рэвалли у тебя в воспоминаниях покопаться?

– Ни за что! – категорично отказалась я. – Мало ли что он там выкопает. Вот если он мне память восстановит, а я потом сама вам расскажу, что вспомнила – на это я, пожалуй, соглашусь. Мне самой интересно, как же я умудрилась так Гэттора против себя настроить.

И поинтересовалась:

– Дадите мне посмотреть, что там получилось? Возможно, я смогу что-нибудь вспомнить.

– Дадим, – согласился Игорь Николаевич. – Когда всё расшифруем и запишем. Подождёте?

– Куда ж я денусь, – вздохнула я, глядя, как на Стэнна нацепляют провода.

– Хотите посмотреть воспоминания Стэнна? – спросил Станислав Александрович.

– Конечно! – обрадовалась я.

– Садитесь, надевайте и закрывайте глаза, – психолог протянул мне шлем.

Я поспешно натянула его и зажмурилась. И увидела нашу первую встречу с Гэттором, когда мы со Стэнном катались на Мурлыке и встретили его на холме. Было забавно видеть свою макушку глазами Стэнна. Да и вообще, обзор был другой. Потом замелькали поездки Стэнна по разным городам в поисках сведений о неизвестном колдуне, наш разговор в Трамене, сражение в горах и, наконец, я увидела то, чем Стэнн так и не захотел со мной поделиться: погоню за Гэттором, их сражения. Дважды колдун утаскивал цепляющегося за него преследователя в другие миры: передо мной замелькали чуждые пейзажи – малиновое озеро, сиреневые горы, оранжевая пустыня. Потом увидела их битвы в лесу и в московском сквере. И обыск в доме Гэттора после того, как он выкрал меня прямо из моей квартиры. Все эти события промелькнули очень быстро, в ускоренном темпе. Мне показалось, что я только села, а Валерия Васильевна уже снимала с меня шлем:

– Ну, как вам понравилось это кино?

– Здорово, – мотнула я головой. – И сколько оно длилось?

– Шесть минут семнадцать секунд. Воспоминаний было довольно много.

– А я сколько вспоминала?

– Двадцать две минуты сорок пять секунд.

– Ух, ты! – восхитилась я. – Это сколько же я навспоминала?

И спросила встающего со стула любимого:

– Стэнн, ты мне расскажешь, что видел?

– Расскажу. Потом, – кивнул тот. – А сейчас – работать пора.

– А воспоминания Нэйтаса посмотреть? – заканючила я.

– Потом посмотришь, после расшифровки. Пойдём, не будем мешать людям делом заниматься.

Обнял меня за плечи и повёл к выходу, бросив на ходу:

– Игорь, как закончите, зайди ко мне, пообщаемся.

Тот кивнул:

– Обязательно.

В дверях мы столкнулись с Нэйтасом. Парень вспыхнул и отскочил в сторону:

– Извините, я не видел, что вы выходите.

– Ничего страшного, – успела выговорить я, пока Стэнн утаскивал меня в сторону своего кабинета.

– Ты чего? – удивилась я, когда за нами закрылась дверь.

– Ничего, – буркнул Стэнн. – Тебя Рэвалли ждёт. Нэйтас с Гэттором много лет знаком, долго вспоминать будет, так что успеете позаниматься.

– Хорошо, – согласилась я. – А потом я домой пойду. Ты не против?

– Нет, – наконец-то улыбнулся любимый, – я не против.

И, чмокнув меня в макушку, подтолкнул к дверям. И я совсем уже было пошла… как вдруг вспомнила, что Стэнн собирался Игоря Николаевича в Трамен вести. И затормозила:

– Стэээээээээнн!

– Что? – испугался он. – Что случилось?

– Возьми меня с собой в Трамен! Я ведь тоже имею некоторое отношение к происходившим там событиям.

– И что ты там делать будешь?

– А ты что? Буду за тобой хвостиком ходить, на всё смотреть. Может, по городу погуляю, а то в тот раз так зла на тебя была, что толком ничего и не разглядела. Ну, пожалуйста, Стэнн! Я всё учусь и учусь. За пять лун ни одного Свободного дня не было! А ты уедешь наверняка на несколько дней, там же много народу надо будет опрашивать. И как я тут без тебя? А ты там как без меня? Неужели скучать не будешь?

– Буду, – согласился Стэнн. – Ладно, пиши заявление на два Свободных дня. Только, чур, не ручкой. Магией, как я список писал. Сумеешь – возьму. Не сумеешь – извини.

Я нахмурилась: опять экзамен устраивает? А просто, по-человечески, нельзя?

– Не хочешь, чтобы я ехала, так и скажи. А экзамены мне нечего устраивать. И без тебя экзаменаторов хватает.

Стэнн поймал меня уже у самых дверей, обнял крепко, прижал к себе:

– Извини. Глупость сморозил. Правда. Просто напиши заявление. Не хочешь магией, пиши ручкой. Да хоть карандашом. Не обижайся только, ладно?

– Какой ты всё-таки… Начальник, – выразила я своё негодование.

– Ну, не обзывайся, – жалобно ответил любимый. – Я уже понял, что был неправ.

Я улыбнулась:

– Ладно, сейчас к Рэвалли схожу – и напишу. А теперь пусти, и так мало времени осталось.

Но позаниматься мы не успели. Я сообщила лорду, что беру два Свободных дня, чтобы съездить со Стэнном в Трамен, и выслушала от него кучу заданий для самостоятельной работы на отдыхе («Хороший отдых у меня получится», – мрачно подумала я). Затем Рэвалли проверил мой ментальный щит, похвалил, сделал пару замечаний по его дальнейшему улучшению, и тут его позвал Игорь Николаевич.

– Хорошей вам поездки, Селена, – сказал лорд, выходя из кабинета.

Я поблагодарила его за пожелание и пошла к Стэнну писать заявление.

– Что писать-то надо? – ворчливо спросила я, когда он усадил меня за стол и положил передо мной лист бумаги и ручку.

– Заявление Главному Начальнику Стэнну Фарроасу. Прошу дать мне два Свободных дня для поездки в Трамен. И подпись: Селена Фарроас.

Я удивлённо подняла на него глаза:

– Я ещё не Фарроас.

– А почему? – заинтересованно спросил он.

– А я не знаю, почему ты на мне до сих пор не женился, – возмутилась я. – Живу тут бесфамильная, понимаешь.

– Но ты согласна? – спросил любимый.

– Ты всё ещё сомневаешься? – вопросом на вопрос ответила я.

– Нет, конечно. Просто я – в очередной раз дурак, – улыбнулся мужчина моей мечты.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что у нас предложение о совместном проживании обычно делает женщина.

– И ты ждал, пока я тебя, наконец, заставлю на себе жениться? – догадалась я. – Долго бы тебе ждать пришлось.

– Да я уже понял, – с досадой сказал мой избранник. – У вас другие правила?

– Да. У нас предложение делает мужчина. Не всегда, но по большей части. И я уже считала, что ты на мне жениться передумал.

– Ну, конечно, – фыркнул любимый. И поинтересовался: – А как у вас мужчины выказывают своё желание жить вместе?

– Как? – задумалась я. – По-разному. У кого на сколько фантазии хватает. Чаще всего приглашают в кафе и после ужина дарят кольцо и говорят: «Любимая, выходи за меня замуж». Или дома устраивают романтический ужин со свечами с тем же результатом. Или, если по какой-то причине не могут кольцо подарить, то вручают большой букет роз. А особо романтичные могут свечами или цветами под окном любимой сердце выложить. Или… Ну, словом, каких-то определённых правил нет. Главное – чем-то порадовать свою избранницу и сказать: «Я тебя люблю. Выходи за меня замуж». Чтобы девушка уж точно поняла, чего от неё хотят.

– «Я тебя люблю, выходи за меня замуж», – задумчиво повторил милый, глядя в окно, и, помолчав, встряхнулся, словно очнувшись, и деловито сказал: – Пиши давай заявление. Игорь скоро закончит, пообедаем, да в Трамен пойдём.

– Угу, – вздохнула я, поняв, что сегодня меня замуж так и не позовут. Провела над листочком рукой и подвинула его Стэнну: – Держи своё заявление. Я уже давно умею писать без ручки. Просто тебе не говорила.

Стэнн только головой качнул и улыбнулся:

– Селена, ты меня каждый день удивляешь. Никогда не знаю, что ты в следующий момент выкинешь.

– Зато не скучно, правда? – усмехнулась я.

– Правда, – серьёзно согласился любимый.

***

В Трамен мы отправились после обеда. Мурлыку на этот раз брать не стали, потому что ушли Личным Путём. Прошли в кабинет Начальника Полиции лорда Квэвиса – флегматичного невысокого полноватого мужчины с узкими, крепко сжатыми губами и грустными глазами под набухшими веками. После истории с Жезлом Стэнн уже не раз побывал в Трамене: устроил жёсткую инспекторскую проверку, отправил всё полицейское начальство на курсы повышения квалификации, чтоб научились чувствовать, когда на них заклятия накладывают, прошерстил весь личный состав, уволил нескольких лоботрясов, и теперь при его появлении все полицейские ходили навытяжку и боялись лишний раз в сторону глянуть.

Лорд Квэвис нас ждал. На письменном столе и на полках шкафа с бумагами царил образцовый порядок, кругом не было ни пылинки – можно было белыми перчатками проверять. При нашем появлении лорд встал из-за стола и пошёл нам навстречу, здороваясь с каждым поимённо. После взаимных приветствий все уселись, и Стэнн ещё раз объяснил цель нашего визита. Впрочем, лорд Квэвис был в курсе: Стэнн связался с ним ещё утром, и к моменту нашего появления все, знавшие Гэттора, были оповещены и ждали только зова, чтобы появиться в стенах Дома Полиции.

Оставив Игоря Николаевича распоряжаться, мы со Стэнном решили прогуляться по Трамену, посмотреть его достопримечательности. Собственно, достопримечательностей как таковых в нём не было. Зато сам городок был очень ухоженный и уютный. Невысокие заборы, раскрашенные в яркие цвета, обочины дорог, утопающие в цветах, и – главная гордость траменцев – центральный сквер с фонтаном, бьющим разноцветными струями, и с тенистыми аллеями, на которых стояли изящные скамеечки. Рабочий день был в самом разгаре, поэтому народу в сквере не было. Вездесущие мальчишки, и те, видимо, предпочитали проводить время на речке. И мы были здесь одни. Мы не спеша шли по аллее, вдыхая тонкие ароматы цветов, слушая жужжание насекомых. День для конца лета выдался на удивление жаркий, и мы с удовольствием уселись на лавочку, скрытую тенью склонившейся над ней ивы. Листья тихонько шелестели под лёгким ветерком, рассказывая нам волшебную сказку, на соседнем дереве звонко щебетала какая-то птица, мимо пролетел толстый шмель, гудя, как маленький истребитель. Я прильнула к Стэнну, он обнял меня, прислонился щекой к моим волосам. Мы молчали. Сидели, наполняясь царившим вокруг покоем. И даже мысли в голове двигались медленно и лениво. Я вдруг поняла, как я устала за эти месяцы непрерывной учёбы и теснее прижалась к любимому, отдыхая и душой и телом в этом чудесном уголке городской природы.

– Смотри, – вдруг тихо сказал Стэнн. – Белка.

Я подняла глаза. У подножия ели, держа в руках крупную шишку, сидела белка, разглядывая нас чёрными глазками-бусинками. Её жёлто-зелёная шкурка блестела на солнце, играя бликами. Я замерла, а потом прошептала:

– Какая прелесть! Я хочу её погладить.

– Попробуй, – улыбнулся любимый.

Я встала и медленно, очень медленно, пошла к белке, ожидая, что она вот-вот сорвётся с места и умчится по стволу вверх. Но белка и не думала пугаться, сидела, принюхиваясь и с любопытством меня разглядывая. Видимо, местные жители её не обижали, а может, и прикармливали, поэтому страха в белке не было. Я подошла к ней почти вплотную, присела, протянула руку… и всей спиной почувствовала пронзивший меня жёсткий и злой взгляд.

«Гэттор!» – я вскочила, резко повернувшись. И вовремя: в двух шагах от меня, уже протягивая ко мне руку с заклинанием, стоял колдун.

– Уходи! – услышала я голос любимого и, даже не подумав, куда я иду, шагнула Личным Путём с одной мыслью: уйти подальше, чтобы ни один колдун не смог меня найти.

И чуть не врезалась лбом в высокую каменную стену. Отшатнувшись от неё, огляделась, пытаясь понять, где же это я оказалась, и простонала, навалившись спиной на камень:

– Мамочки… Опять горы!

Я стояла на небольшой плоской площадке на вершине горы, опираясь на скалистый выступ. Если бы я шагнула Личным Путём чуть левее или правее, я бы не удержалась на крутой насыпи и свалилась в пропасть. Вокруг, сколько хватало глаз, простирались горы со снежными вершинами и заросшими лесами подножьями. Гора, на которой я оказалась, к счастью, была невысокой. Не гора, а горка. Раза в три ниже окружающих её исполинов. Но она была достаточно крутой и спускаться с неё без страховки было бы неприятно. К счастью, подумала я, уйти отсюда можно Личным Путём. Главное, что Гэттор меня не догнал. Впрочем, он может прийти сюда по моему Следу, так что, хватит любоваться красотами природы, пора возвращаться. И лучше не в Трамен, а в Тайную Полицию. Там встретимся со Стэнном и решим, что делать дальше.

Я попыталась шагнуть в Лэнмар… и осталась на месте. Личный Путь был закрыт каким-то мощным заклинанием. Таким мощным, что я сразу поняла: люди такое сделать не в состоянии. Здесь вмешались какие-то высшие силы. Возможно, те самые Древние Боги, которых Стэнн постоянно поминает.

Я вцепилась в каменную стену, пережидая приступ головокружения. Я боюсь высоты, и только мысль, что я смогу уйти Личным Путём поначалу поддерживала меня. Но, как только я поняла, что спускаться отсюда придётся своим ходом, мне сразу стало плохо.

«Стэнн!» – послала я мыслезов любимому. Но он канул, как в вату, и я поняла, что мыслеречь здесь тоже не работает.

Так. А вот это мне уже что-то напоминает. Нельзя ходить Личным Путём. Нельзя послать мыслезов. Что это значит? Это значит, что я оказалась там, где когда-то погибли бабушка и дедушка Стэнна. В зачарованных горах, где нельзя колдовать. И, видимо, там, где я собиралась умереть от голода. Кстати, надо проверить, а смогу ли я здесь камень в хлеб превратить? Вдруг и это не получится? Тогда можно даже и не дёргаться. Просто лечь здесь и любоваться красотами раскинувшегося передо мной вида, пока концы от голода не отдам.

Я подняла небольшой камушек, положила его перед собой и не торопясь, чтобы не ошибиться, сплела заклинание трансмутации. Камушек превратился в хлебный кусочек. Я облегчённо перевела дух: ну, хотя бы голодная смерть мне не грозит. И то хорошо. Значит, пора выбираться отсюда. Только вот в какую сторону идти? Знать бы, где кончается зона без магии. Может, её граница в трёхстах метрах на юг, а я пойду на север, и мне придётся идти пару сотен километров. Вот обидно-то будет! Если я, конечно, всё-таки дойду, и потом мне кто-нибудь об этом скажет. А ведь могу и не дойти…

Эх, как бы мне сейчас мой талисман пригодился! Но я его давно не ношу с собой, и сейчас он спокойно лежит в ящике моего стола. Если бы я знала…

Впрочем, не стоит себя хоронить раньше времени. Начинать дело с мыслями о проигрыше – значит, проиграть ещё до начала.

Я обошла площадку, ища место для спуска. За выступом, куда я заглянула уже в самом конце, обнаружилась небольшая трещина в скале, словно специально сделанная для незадачливых альпинистов вроде меня. Узкая, извилистая, неглубокая – примерно мне по пояс, она шла вниз до самого основания горы. Вздохнув, я сползла в этот мини-туннель и, цепляясь за стенки, начала спуск, молясь только об одном: не напороться бы на змей. Они, как я слышала, любят такие закрытые и тенистые места. Но, то ли змей здесь не было, то ли они оказались достаточно осторожными и уползали, не дожидаясь моего появления, за всю дорогу я не встретила ни одного пресмыкающегося, и часа через три, с ободранными в кровь руками и дрожащими от напряжения ногами, выбравшись, наконец, из трещины, я упала без сил на траву у подножия горы. Как хорошо, что Кэмбис уже почти полгода гоняет меня на тренировках, как сидорову козу. Если б не эти занятия, я бы не смогла преодолеть такой спуск. Свалилась бы где-нибудь на середине.

Багровое солнце опускалось к горизонту, и я с ужасом подумала: как же это я здесь ночевать буду? Одно дело, когда рядом любимый мужчина и огромная зверюга, рядом с которыми чувствуешь себя в полной безопасности в любых обстоятельствах. А другое – когда я совсем одна, и неизвестно, кто там прячется в сумерках и кому в темноте захочется мной пообедать. Так что, мне надо не закатом любоваться, а место для ночёвки искать да сушняк для костра собирать.

С трудом поднявшись, я начала осматривать местность. Пожалуй, никуда ходить и не надо. Трещина, по которой я спустилась с горы, к подножию расширялась и образовывала небольшую полость под нависшим козырьком, вполне достаточную, чтобы скрыться в ней от ветра и прикрыть спину от непрошенных гостей. Ну, а рядом можно и костёр развести. И тепло будет, и светло. До утра продержусь. Спать-то уж точно не буду, испугаюсь.

Исползав всю округу, набрала веток, наломала их на примерно одинаковые чурочки. Сложила из них некое подобие небольшого шалашика и вдруг вспомнила, что нахожусь в месте, где не действует магия. И снова перепугалась. Если я не смогу разжечь огонь с помощью колдовства, то все мои труды можно будет считать напрасными: спичек у меня с собой нет, трением, как далёкие предки, я огонь разводить не умею. Сидеть мне всю ночь в темноте!

Затаив дыхание, щёлкнула пальцами. Огненный шарик сорвался с руки, проскочил под сложенные ветки. И через пару секунд маленький костерок успокаивающе потрескивал разгорающимися полешками.

Облегчённо вздохнув, я соорудила из сухих листьев некое подобие постели и рухнула на неё. Смотреть на алеющий закат не было уже ни сил, ни желания. Но, немного посидев, поняла, что рано успокоилась: слишком далеко от костра скидала я собранные ветки. Ночью не набегаешься. Пока ещё хоть что-то видно, надо перетащить их поближе и наломать поровнее. А то будут тут искры метать во все стороны, ещё кровать мне подпалят.

Тяжело вздохнув, я выбралась из своего логова, и сделала несколько шагов к наваленной куче сухостоя. И вдруг мне показалось, что сзади мелькнула какая-то тень. Я резко повернулась и увидела, как прямо у костерка от земли начинает подниматься что-то чёрное и лохматое, на глазах увеличиваясь в размерах, заполняя собой всё пространство передо мной.

С перепугу у меня чуть сердце не остановилось. Я взвизгнула и, защищаясь, выбросила руки вперёд, страстно желая, чтобы этот кошмар прекратился, а чёрная тень куда-нибудь исчезла. И зажмурилась, ожидая неминуемой гибели. И вдруг услышала:

– Ну, ты чего?

Голос звучал обиженно и жалобно. Я открыла глаза и увидела маленького лохматого человечка. Густая длинная шерсть покрывала всё его тело, кроме вытянутого лица, на котором сияли удивительно яркие голубые глаза. Длинные гибкие пальцы заканчивались небольшими, но острыми когтями, а ступни на толстых, «слоновьих» ногах отливали металлом. Свисающие, как у сенбернара, уши нервно подрагивали. Словом, красавец писаный.

Но на обиду он имел право, тут уж не поспоришь. Он был буквально впечатан в скалу в полуметре над землёй и забросан листвой и травой, застрявшими в его густой шерсти. Как ещё жив-то остался!

– Ой, – испуганно вскрикнула я. – Это я вас так? Я нечаянно, правда! Вам помочь?

И шагнула вперёд. Но человечек внезапно заголосил:

– Стой, где стоишь!

Я замерла, испугавшись его крика.

А мохнатик, убедившись, что я застыла столбом, успокоился и проворчал сердито:

– Сам справлюсь.

И, покряхтывая, выбрался из получившейся от удара вмятины, скатился вниз и уселся у скалы, отряхивая шкуру.

– Простите, пожалуйста, – виновато сказала я. – Я не в вас целила. Тут такое чудище было огромное. Я очень испугалась. А вас я вообще не видела. А вы не знаете, куда оно делось? Чудовище это?

– И вовсе не чудовище, – опять почему-то обиделся человечек. – А очень даже симпатичный кимрак.

– Кимрак? – удивилась я. – Злой Дух гор, что ли?

– Да что ты завелась? – вдруг разозлился мохнатик. – Чудище… злой… Я, может, добрый и пушистый. Одинокий только, вот и развлекаюсь, как могу.

– Так это были вы? – наконец дошло до меня. – Ой, простите. Я вас сразу не узнала. Вы же были таким огромным, таким страшным.

– Таким? – внезапно загрохотало в горах, и человечек очень быстро стал увеличиваться в размерах, теряя плотность, вырастая чуть не до звёзд и занимая всё свободное пространство. Раскрыв рот, я смотрела на его трансформацию, а когда над горами раздался зловещий хохот, вызвавший неподалёку камнепад, я восхищённо выдохнула:

– Здорово! Похохочите ещё, пожалуйста!

Дух резко сдулся, и через секунду маленький мохнатик сердито проворчал:

– Я тебе что, клоун, что ли? А ты почему не испугалась?

– А надо было? – удивилась я. – Я думала, вы мне свои способности показываете.

Дух хмыкнул и, присаживаясь на ворох листьев, быстро собравшихся в кучу под его взглядом, вдруг совершенно спокойно и миролюбиво спросил:

– Откуда ты взялась, такая смелая?

– Да вы что, смеётесь? Нашли смелую. Я тут чуть со страху не умерла, когда поняла, что одна в горах оказалась.

– Ну, так и рассказывай. Как ты здесь очутилась? Что вообще в горах делаешь?

– Не знаю. Спасаюсь, наверное. На меня злой колдун напал, я с перепугу Личным Путём от него рванула, не успев сообразить, куда бегу. Хотелось просто подальше от него оказаться. Так здесь и очутилась. Попыталась обратно уйти, а не получилось почему-то.

– И не получится, – кивнул кимрак. – Уйти отсюда только пешком можно, своими ногами.

– А почему? – полюбопытствовала я.

– Эти места ещё в давние времена Древние Боги заколдовали. Заклятие на горы наложили. Зайти сюда Личным Путём можно, а вот выйти…

И человечек, соболезнуя, развёл мохнатыми ручками.

– Понятно, – протянула я. – Но зачем им это надо было? Чем им Личный Путь помешал?

– Чтоб не ходили, куда не следует, – проворчал кимрак.

– А куда – не следует? – сразу заинтересовалась я.

– А вот у них и спроси, – ехидно посоветовал человечек.

– Ну, ладно, ходить Личным Путём запретили, чтобы куда-то там не попасть. Но почему на мыслеречи разговаривать нельзя? Она-то им чем помешала?

– А чтоб друзья на помощь колдуну не бежали. А то начнут тут демонстрации спасателей устраивать, не протолкнуться будет. А так – пропал и пропал. Нечего было лезть, куда не надо.

– Дааа, – протянула я. – Порядочки тут у вас. Тогда почему у меня получилось костёр разжечь огненным шариком? Это же колдовство.

– Колдовать можно, но только для личных нужд, – пояснил Дух гор. – Ну, огонь развести, еду приготовить. Ничего другого тоже не получится.

Я приободрилась: не зря я, значит, над трансмутацией маялась и огненными шариками камин разжигала. Смерть от голода мне определённо не грозит. Хоть этому порадоваться можно. И – не сдержав любопытства, опять спросила:

– А почему всю магию не отменили?

Дух пожал мохнатыми плечами:

– Так маги без колдовства беспомощны, как младенцы. Ни огонь развести, ни поохотиться, ни от зверя дикого защититься – ничего не могут. Мрут пачками. Неинтересно.

И оживился:

– Ты огненные шары пускать умеешь?

Я кивнула:

– Умею. А что, ими тут стрелять можно?

– Можно, – заулыбался кимрак. – Раньше тоже нельзя было, но мой дед у Древних Богов выпросил разрешение. Они его уважают, поэтому пошли на уступку. Он у меня вообще старичок с юмором. У него любимое развлечение – от огненных шаров уворачиваться. Ночью как примется путника пугать, тот начинает шарами отбиваться: шум, треск по всей округе, шары в темноте светятся красиво. Дед от радости хохочет, маг с перепугу усилия удваивает. Красота – неописуемая. Так и веселятся, пока у мага силы не кончатся. Ну, а как свалится без памяти, так дед от него и отвязывается. Он же не злодей какой – беспомощного человека губить.

– Да уж, – поёжилась я. – Забавник был ваш дед.

– Ага, – разулыбался кимрак. – Дед у меня классный. Вот вернётся, я вас познакомлю.

– Он жив? – ужаснулась я.

– Конечно! Он ещё не старый, и семи тысяч лет не исполнилось.

– А сколько вы живёте?

– Ну, до десяти тысяч все доживают, а дальше – от образа жизни зависит. От питания правильного, двигательной активности.

– Ну, да, – согласилась я. – Здоровый образ жизни – это наше всё. А где он сейчас?

– К отцу в гости улетел. Отец у меня в Гранитных горах живёт, в Лаверии. Дед уж лет двести с ним не встречался, решил повидаться. Меня тут оставил за порядком приглядывать. Чтобы местные жители не расслаблялись. А я его подвёл, не смог тебя напугать.

Мохнатик горестно вздохнул.

– Да ты что! – возмутилась я, даже не заметив, что перешла на «ты». – Ещё как напугал! До сих пор поджилки трясутся!

И предложила, пытаясь утешить расстроенного парнишку:

– Хочешь, я ночью в тебя огненными шарами постреляю?

– Хочу! – обрадовался кимрак. – Я тоже эту игру люблю.

– Хорошо, как совсем темно станет – поиграем, – кивнула я. – А сейчас скажи мне, в какую сторону двигаться надо, чтобы быстрее из заколдованной зоны выйти?

Кимрак махнул рукой, показывая направление:

– Туда шагай. Дня через три выйдешь к перевалу. Ещё через пару дней озеро увидишь. Ну, а за ним уже совсем рядом будет. Так что, дней за пять доберёшься.

– За пять?! – схватилась я за сердце. Это ж сколько мне по горам ползать придётся, да ещё в одиночку? Я ж с ума от страха сойду! Да и ходок я ещё тот. Запросто могу в пропасть свалиться. Или ногу подвернуть. Или…

– Да не трусь, – фыркнул кимрак. – Доберёшься как-нибудь.

И спросил:

– Тебя как зовут?

– Селена. А тебя?

– Фэррыхтин. Меня так в честь деда назвали. Его Фэррыхтом зовут.

– Тебе сколько лет? – поинтересовалась я.

Кимрак вздохнул:

– Восемьсот.

И посмотрел исподлобья:

– Что, тоже сейчас скажешь, что маленький ещё в одиночку горы стеречь?

– А кто-то так говорил? – сочувственно улыбнулась я.

– Отец ругался. И… – Дух замолчал, словно чуть не выдал какую-то тайну. Потом продолжил: – Но дед сказал, что я уже вполне самостоятельный и могу присмотреть за порядком. Он же меня всему научил.

И Фэррыхтин снова вздохнул:

– Наверное, отец был прав. Ты вон совсем не испугалась.

– Не грусти, – улыбнулась я. – Успеешь ещё людей попугать. Какие твои годы. А у тебя друзья есть?

– Откуда? – возмутился моей недогадливости кимрачонок. – Мы с дедом тут вдвоём живём. Здесь даже зверей почти нет. Одна радость – путник какой забредёт. Да и те редко бывают. Последние лет сорок назад заходили.

– Скучно тебе, наверное? – посочувствовала я малышу. – Ну что за жизнь без друзей. А хочешь, я твоим другом стану?

– Хочу, – заулыбался кимрачонок. – А что друзья делают?

– Играют вместе. Помогают друг другу. Из беды выручают, – начала я перечислять прелести дружбы. – Гуляют, разговаривают обо всём. Вот как мы сейчас.

– Давай уже играть, – оживился Фэррыхтин. – А завтра я тебе помогу: дорогу покажу. И провожу до озера, прослежу, чтобы ты никуда не упала. Хочешь?

– Хочу, – обрадовалась я и начала катать в руке огненный шар: – Куда кидать-то?

– Сейчас, подожди, – вскочил кимрак. – Я только большим стану и хохотать начну. А ты прямо в меня целься. Не бойся, не убьёшь.

– Ну, ладно, – пробормотала я. – Тебе виднее.

И запустила шар в развоплотившегося Духа. Над горами разнёсся жизнерадостный хохот…

А потом, когда мы наигрались, я накормила мальчишку сотворённым из камня хлебом.

– Ты – сильная колдунья, – уважительно сказал он, подъедая с ладони крошки. – И хлеб сделала, и меня вон как к скале припечатала.

Я покосилась на вмятину в камне и виновато улыбнулась:

– Ты извини. Это я со страху. Я сама не знаю, как у меня получилось. Второй раз так вышло, и оба раза – с перепугу.

– Это называется – неконтролируемый выплеск Силы, – авторитетно заявил кимрак. – Мне так дед сказал, когда я во время игры гору разрушил. И ещё добавил, что надо учиться управлять Силой.

– Умный у тебя дед, – констатировала я и предложила: – Давай спать ляжем. Устала я сегодня. Отдохнуть перед дорогой надо.

– Спи, – согласился Дух гор. – А я тебя покараулю.

– А сам спать не хочешь, что ли? – удивилась я.

– Да я днём отоспался, – отмахнулся он. – Я лучше на звёзды посмотрю. Они такие красивые!

– Да, – согласилась я. – Звёзды здесь просто великолепные.

И уснула, по-моему, прежде, чем лечь успела.

И, как мне показалось, сразу же проснулась оттого, что кимрачонок дёргал меня за ногу:

– Вставай! Сколько можно спать. Уже вон как светло.

Я со стоном открыла глаза. После вчерашних занятий альпинизмом и сна на твёрдом камне всё тело болело. Не то что идти – вставать не хотелось.

– Что так рано? – проворчала я. – Я только что заснула.

– Ничего себе рано, – возмутился Дух. – Солнце смотри, как высоко. Идти надо! Или ты тут жить собралась?

– Нет, тут жить я не хочу, – вздохнула я, выбираясь из своей норки. – Пошли.

Утро, действительно, было в самом разгаре. Солнце энергично поднималось по небосклону и начинало припекать. День обещал быть жарким. Костёр Фэррыхтин уже потушил, оставшиеся не сожженными ветки разбросал по округе в аккуратном беспорядке. Видимо, для того, чтобы следующему путнику было чем заняться, готовясь ко сну.

– Пойдём? – повернулась я к кимрачонку. – Веди меня, мой проводник.

И мы зашагали к неведомому перевалу.

Мы шли целый день, сделав всего два коротких привала, и к вечеру я еле ноги волочила. За весь день я ни крошки не съела. И не потому, что я вдруг разучилась камень в хлеб превращать. Нет. Просто у меня не было воды, а в такую жару, да всухомятку, мне кусок в горло не лез. Во рту у меня пересохло, кровь стучала в висках, пот заливал глаза. Пить хотелось невероятно. Каждый следующий шаг давался всё тяжелее. Я всё чаще спотыкалась на ровном месте, с трудом удерживая равновесие. Кимрак же шёл и шёл, не уставая, не останавливаясь. Я старалась не отставать, но чувствовала, что силы мои на исходе. И, наконец, в очередной раз упав, встать уже не смогла. И, усевшись прямо на тропу, простонала:

– Фэррыхтин, я больше не могу.

Кимрак непонимающе оглянулся:

– Что случилось?

Но, увидев мою побледневшую физиономию, испугался:

– Ты чего? Что с тобой?

– Я не могу больше так идти. Я пить хочу. Очень хочу. Я умираю от жажды!

– Пить? – растерялся Фэррыхтин. – Здесь нет воды. До неё ещё день идти надо. Завтра к полудню к ручью выйдем.

– Я не дойду, – простонала я, приваливаясь к валуну, около которого я упала. Мне было плохо: мы шли много часов по самому солнцепёку, солнце нещадно палило, от раскалённых камней поднималась мерцающая дымка, отчего они казались призрачными и нереальными, в глазах у меня мутилось, а язык во рту от сухости стал шершавым, как тёрка.

Кимрачонок заметался:

– Ты это, не умирай. Я же тебя воскресить не сумею.

Он попытался поднять меня, потянув за руку, но я сидела, как приклеенная, и он окончательно перепугался:

– Давай я тебя на руках понесу!

На то, чтобы усмехнуться, моих сил ещё хватило:

– Как? Ты ж маленький, я свисать буду. Разве что – волоком.

– Нет, волоком нельзя, – рассудительно сказал мохнатик. – Тебе больно будет. Вставай, я помогу тебе идти. А будешь сидеть – совсем поджаришься. Обопрись об меня.

Я вцепилась в его руку, заставляя себя подняться. С трудом встала… и тут перед глазами у меня всё поплыло, и я потеряла сознание.

Очнулась я от того, что кто-то лил на меня воду. Лил струёй – холодной, сильной. Не открывая глаз, я начала глотать эту изумительно вкусную живительную влагу, потом умылась, снова напилась – и только тогда решилась оглядеться, боясь, что этот ручей – только сон, который исчезнет сразу, как я открою глаза. Но ручей не исчез.

Я сидела на траве возле родника, бьющего прямо из скалы на уровне моего лица. Сзади меня поддерживал Фэррыхтин, всё ещё пытающийся засунуть меня под мощную родниковую струю. Увидев, что я очнулась, он облегчённо вздохнул:

– Слава Древним Богам! А то я думал, что ты и вправду умерла.

Не отвечая, я снова погрузила лицо в холодную воду и опять начала пить. Я пила до тех пор, пока в животе булькать не начало. И только после этого у меня хватило силы воли оторваться от этого увлекательного занятия и осмотреться.

Мы находились на небольшой полянке, окружённой высокими горами. Возле родника, защищая его от палящего солнца, высились два могучих дерева, в тени которых я сейчас и сидела, наслаждаясь прохладой. Быстрый и довольно широкий ручей пересекал полянку и, провалившись в небольшую расщелину, заполнял её водой, образуя крохотный прудик. Увидев его, я сразу поняла, что хочу в нём искупаться. Нет, не так. Что мне просто необходимо в нём искупаться и смыть с себя накопившиеся на мне за день пыль и пот.

Покряхтывая от боли в спине и натруженных ногах, я добралась до прудика и, скинув одежду, погрузилась в него чуть не с головой. Прудик оказался довольно глубоким и, несмотря на то, что находился на солнце, очень холодным. Поэтому я не стала в нём долго сидеть. Быстро смыв грязь, я выскочила, клацая зубами, и поспешно оделась. И снова пошла к роднику – пить.

Кимрачонок мрачно смотрел на мои передвижения, но молчал. Напившись, я растянулась на траве и, наконец, посмотрела на него:

– Спасибо, Фэррыхтин. Ты меня спас.

– Нам идти пора, – в ответ выдавил он. – Здесь нельзя оставаться.

– Почему? – удивилась я. – Такое место хорошее, ровное. И вода рядом. Давай здесь заночуем. Уже темнеет, куда мы сейчас пойдём. Я, в отличие от тебя, в темноте не вижу. Запросто в какую-нибудь пропасть свалюсь.

– Связался я с тобой, – проворчал кимрак. Почему-то перспектива переночевать на этой чудесной полянке его не вдохновила. Вздохнул тяжело:

– Ладно. Всё равно попадёт.

И начал разводить костёр. А я смотрела на заходящее солнце, просвечивающее сквозь листву деревьев, на темнеющее небо, и не заметила, как уснула.

Утром я проснулась от пения птиц. Голосистые певцы выводили заливистые рулады, солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны стоящих неподалёку деревьев, а под ухом звонко журчал бегущий по камушкам ручеёк.

Я открыла глаза и потянулась:

– Хорошо-то как!

Фэррыхтин уже кашеварил: от костра доносились очень вкусные запахи.

– А я завтрак приготовил, – радостно сообщил он. – Рыбы в озере наловил.

– В каком озере? – не поняла я. Вроде, вчера озёр поблизости не наблюдалось.

Кимрак заметно смутился:

– Тут озеро есть неподалёку. Я тебя вчера просто не довёл до него. Там мошкары много по вечерам, закусали бы.

И поторопил:

– Иди есть, пока не остыло.

Я встала, намереваясь умыться, и удивлённо огляделась. Почему-то показалось, что место, где я вчера устраивалась на ночлег, было немного другим. И ручей был пошире, и запруда побольше. Вчера я в ней даже выкупаться смогла, а сегодняшняя еле до колена доходит. Да и деревья росли у самого родника, а не в отдалении. Или мне вчера это с усталости почудилось?

– Фэррыхтин, мы на том же месте находимся, где вчера спать ложились? – с сомнением спросила я.

– А ты думаешь, я тебя всю ночь на себе таскал и с места на место перекладывал? – проворчал кимрак, не поворачиваясь. – Ты вчера устала очень, ничего и не рассмотрела толком, спать завалилась.

– Ну, да… – с сомнением выдавила я. Наверное, он прав. Я вчера действительно была не в себе. Вот и почудилось невесть что.

Позавтракав, мы затушили костёр и двинулись в путь. Кимрак бойко топал впереди, постоянно оглядываясь и принюхиваясь, как гончая, бегущая по следу зверя.

– Ты что так спешишь? – поинтересовалась я.

– Надо успеть… – начал, было, Дух, но тут же замолчал, прервав себя на полуслове.

– Чего успеть? – спросила я. – Ты куда-то торопишься?

Кимрак не ответил. И вообще, он был сегодня какой-то странный. У меня создалось ощущение, что он что-то от меня скрывает. Словно ночью произошло нечто такое, чего мне знать было не желательно. Интересно, какое же событие я проспала?

Мы дошли до обрыва, и я охнула от восторга. Мы стояли на высокой скале. Перед нами, сколько глаз хватало, простирались заросшие лесом горы, уступами спускавшиеся к большому ярко-голубому озеру. По нашей скале к нему тоже вела тропинка, серпантином извивающаяся по склону. И по этой тропинке шёл…

– Стэнн! – заорала я, и мой крик отозвался эхом, зазвучавшим со всех сторон, отражаясь от окружающих гор, не давая любимому сообразить, с какой стороны раздался мой зов.

Стэнн остановился и начал оглядываться, выискивая меня взглядом среди нагромождений скал.

– Подними голову! Я прямо над тобой!

Стэнн задрал голову, а я запрыгала на месте, размахивая руками:

– Я здесь! Здесь!

И, наконец, он меня заметил, и тоже радостно замахал:

– Подожди, я сейчас поднимусь!

– Нет, лучше ты жди. Нам – туда, к озеру.

– Хорошо! – отозвался Стэнн, но не вытерпел и заторопился мне навстречу. А я, соскальзывая и спотыкаясь, побежала к нему. Мы то были прямо друг над другом, то разбегались в стороны, лавируя по узкой тропинке, и, наконец, столкнулись под нависшим над тропой козырьком. Я с разбегу уткнулась в грудь любимого, обняла его, а он схватил меня и так прижал, что дыхание на миг перехватило:

– Селена, – выдохнул он. – Селена.

И мы замолчали, вжавшись друг в друга, чувствуя тепло наших разгорячённых пробежкой тел.

– Как ты здесь оказался? – по-прежнему прижимаясь к нему, спросила я, не в силах ни на миг оторваться от любимого.

– Пошёл тебя искать, – Стэнн тоже не мог выпустить меня, держал так, словно боялся, что, если он ослабит хватку, я немедленно исчезну.

– Глупый! – сквозь слёзы улыбнулась я. – Горы большие, их много. Как ты надеялся меня найти?

– Но ведь нашёл как-то.

– Это я тебя нашла. Чуть бы попозже сюда пришла, и мы бы разминулись.

И – вспомнила. И отодвинулась от Стэнна, глазами отыскивая кимрака:

– Где он?

– Кто? – не понял Стэнн.

– Кимрак.

– Кто?! – Стэнн посмотрел на меня, как врач из психиатрической клиники, мол, говорите, больной, говорите: – Какой кимрак?

Но я не обратила внимания на его удивление. Мне хотелось получить ответ на свой вопрос:

– Фэррыхтин, ты где?

– Ну, тут я. Чего надо? – проворчал кимрак, усаживаясь на козырёк скалы прямо над нами. У Стэнна сработал боевой рефлекс: в его руках сразу оказался огненный шар, который он настороженно начал перекатывать из одной ладони в другую.

– Убери, – одёрнула я его. – Это свои. Точнее, свой. Не пугай ребёнка!

И, задрав голову, спросила:

– Ты сказал по дороге: надо успеть. Это ты меня на встречу со Стэнном вёл? Ты знал, что он где-то здесь бродит, меня ищет?

– Ну, знал, – неохотно согласился Дух гор. – Подумал: сейчас он тебя ищет, потом ты его искать пойдёшь, если вы не встретитесь. А мне бегай за вами, следи, чтоб в пропасть не свалились. Я уж лучше один раз вас обоих провожу, и буду своими делами заниматься.

– Спасибо, – улыбнулась я. И шикнула на Стэнна: – Да уберёшь ты, наконец, свой шарик? Нет здесь врагов!

Стэнн кинул шар себе под ноги, и он беззвучно растворился в земле.

– Ну, наобнимались? – всё так же ворчливо спросил кимрак. – Пошли дальше, до темна надо до озера дойти.

– Пошли, – согласилась я, и мы двинулись за нашим проводником. Но теперь идти было уже не страшно: ведь со мной рядом был самый лучший мужчина, готовый защищать меня от любой напасти.

По дороге я рассказала о своих приключениях, потом начала расспрашивать Стэнна. Как я и думала, Гэттор опять сбежал. А вот дальше Стэнн начал рассказывать удивительные вещи:

– Ты хоть знаешь, что исчезла, даже След не оставив?

– Это как? – не поняла я. – Я ж не Гэттор. Вы меня всегда по Личному Следу находили. И Нэйтас тогда от медведицы спас, пройдя по моему Следу, и в избушку Бабы Яги ты из гостиницы по нему попал. И здесь, в Лэнмаре, несколько раз меня по Следу искал. Как можно уйти, не оставив След?

– Вот и я хотел бы узнать, как это произошло? Когда ты исчезла, а Гэттор сбежал – кстати, тоже бесследно, – мы с Рэвалли всю округу истоптали, пытаясь понять, куда ты исчезла. Но так ничего и не нашли.

– И как же ты пошёл меня искать? – изумилась я. – А вдруг бы я не в горы ушла, а, например, к морю?

– Ну, мы решили рассуждать логически. Ты не отвечала на мыслезов, а в Кэтанге есть только одна область, где нельзя говорить на мыслеречи: здесь, в центре гор. Вот я сюда и пошёл.

Я только головой покачала. Протяжённость немагической области – больше сотни километров. Встретиться случайно, не зная, куда идёт разыскиваемый, практически невозможно. Просто чудо, что мы встретились! И это чудо сотворил для нас кимрак, мой маленький товарищ.

– Спасибо, Фэррыхтин! – с чувством сказала я. – Ты – настоящий друг!

Кимрак не ответил. Топал себе впереди нас, словно и не слышал наших разговоров.

– О чём ты думала, когда уходила Личным Путём? – спросил Стэнн.

Я задумалась, вспоминая свои чувства в момент, когда увидела творящего заклинание Гэттора.

– Пожалуй, я больше всего хотела исчезнуть так, чтобы ни один колдун меня найти не смог. Точно! Именно такими словами я и подумала!

– Да уж, – усмехнулся любимый. – Умеешь ты желания загадывать.

– Мне б ещё научиться ими управлять, – вздохнула я. – Видимо, в моменты, когда мне становится очень страшно, я каким-то образом концентрирую свою магическую силу в одном месте, вот у меня и получаются всякие чудеса. Но это, всё-таки, очень ненадёжный способ управления Силой.

– Главное, что Сила есть, а со временем и подчинить её себе сумеешь, – утешил меня Стэнн и спросил кимрака:

– Фэррыхтин, нам долго ещё идти?

– Почти пришли, – не оборачиваясь, бросил он. – Сейчас у озера привал сделаете, а потом озеро обойдёте – и уже колдовать можно будет. Личным Путём домой уйдёте.

Я остановилась:

– Фэррыхтин, а ну, стой!

Кимрак неохотно повернулся:

– Ну, чего ещё?

– Ты мне говорил, что идти пять дней придётся, а мы дошли за два. Даже меньше. И перевала я никакого не видела. Как такое может быть?

Если бы мальчишка не был таким чёрным и волосатым, я бы сказала, что он покраснел. По-крайней мере, я отчётливо ощутила его неловкость, когда он проворчал:

– Я вас тайными тропами вёл. Какими только кимраки ходят.

– Врёшь ведь, – я недоверчиво прищурилась. – Ну, ведь врёшь! Я чувствую!

– А тебе какая разница, как мы сюда дошли? – вдруг разозлился кимрак. – Я тебя обещал привести к озеру – и привёл. А ты ругаешься. Если хочешь ещё по горам побродить, могу обратно за перевал отправить.

– Всё, всё! Извини! – я успокаивающе протянула руки вперёд ладонями, стараясь погасить эту вспышку гнева. – Спасибо тебе большое, Фэррыхтин. Действительно, какая разница. Не сердись. Мы тебе очень благодарны. Ты нам так помог! Ты очень хороший друг, правда.

– С тобой тоже было интересно, – хмуро выдавил Дух гор. – Жалко расставаться.

– Если хочешь, мы можем иногда приходить сюда, к озеру. В шарики играть, – предложила я. – Только как тебя вызывать?

– Да просто по имени позовите, и всё, – обрадовался мальчишка. – Я услышу.

– Договорились, – улыбнулась я. – Как с Гэттором справимся, так и придём.

– Ты там это… поосторожнее с Гэттором-то, – неожиданно погрустнел и насупился Фэррыхтин. – Постарайся живой остаться.

– Да уж постараюсь, – усмехнулась я. – Мне тоже умирать во цвете лет не хочется.

– Ладно, – вздохнул кимрачонок. – Пойду я. Тут вы и сами доберётесь. Вон к той скале идите, видите, за озером торчит? Там уже магия действует.

Мы закивали:

– До встречи, Фэррыхтин. Мы обязательно придём!

Фэррыхтин развоплотился, вырос до самых высоких вершин, громыхнул так, что камни с гор посыпались:

– До встречи!

И – исчез.

Стэнн, который не видел кимрака в действии, перевёл дух:

– Как ты с ним подружилась? Это ж со страху умереть можно.

– Так я и умерла, – улыбнулась я. И рассказала, как я познакомилась с маленьким Духом гор.

Длительный привал мы решили не устраивать: озеро не выглядело большим, и нам хотелось поскорее вернуться домой. Наскоро перекусив и искупавшись в тёплой и изумительно чистой воде – на дне каждую песчинку разглядеть можно было, – мы зашагали к скале. Но пока шли, порадовались, что всё-таки отдохнули. Дорога оказалась каменистой, извилистой, с крутыми подъёмами и неудобными спусками, и к скале мы добрались в быстро сгущающихся сумерках.

Послав мыслезов родителям и Рэвалли, перенеслись в Лэнмар, и леди Икэсса, обрадовавшись нашему возвращению, сперва накормила всех вкусным ужином, слушая рассказ о моих приключениях, а затем весь вечер лечила мои многочисленные ссадины и порезы, пока Стэнн, Рэвалли и лорд Джэффас о чём-то совещались в кабинете. А под конец насмешила меня, сказав, что прогулка по горам пошла мне на пользу: я посвежела и словно ещё помолодела. Видимо, горный воздух вкупе с длительной физической активностью так благотворно на меня повлияли.

А потом я уснула прямо за столом, и Стэнн не стал меня будить. Сквозь сон я почувствовала, как он осторожно укладывает меня на кровать, укрывает одеялом, ласково целует, но пробудиться так и не смогла. Вот уж действительно: укатали сивку крутые горки.

Зато утром я проснулась в прекрасном настроении: я была дома, лучший в мире мужчина был рядом, и мне ничего не угрожало.

Стэнн уже собирался на работу.

– Я что, проспала? – удивилась я. – Почему ты меня не разбудил?

– Потому что у тебя сегодня Свободный день, – сообщил любимый. – Мы с Рэвалли вчера решили, что тебе надо отдохнуть после такой экстремальной прогулки. Выспись, погуляй по саду, побездельничай немного. А то мы тебя совсем загоняли со своей учёбой.

– Ой, как хорошо! – протянула я, потягиваясь. – Мне правда вставать совсем не хочется.

– Ну, и не вставай, – улыбнулся Начальник и, легко прикоснувшись к моим губам ласковым поцелуем, махнул мне рукой и вышел из комнаты.

А я повернулась на другой бок, закрыла глаза и снова уснула.

Проснулась я от голода. Встала, потягиваясь, лениво оделась и спустилась на кухню, где леди Икэсса колдовала над обедом.

– Доброго дня, – улыбнулась она. – Садись, поешь.

И передо мной появилась тарелка с салатом и блюдо с пирогами, на которые я сразу и накинулась.

– Вам помочь? – с набитым ртом спросила я.

– Нет, – снова улыбнулась хозяйка. – Стэнн приказал тебя сегодня не нагружать. Отдыхай. Кстати, он сообщил, что обедать позже обычного придёт, потому что ждёт Игоря Николаевича. Так что ты снова проголодаться успеешь.

– Это хорошо, – кивнула я. – Тогда я пойду ещё посплю, пожалуй. Спасибо за завтрак.

Я поднялась в комнату и улеглась на кровать. Но, покрутившись с боку на бок, быстро поняла, что уснуть не смогу и задумалась: чем же мне заняться в этот неожиданный выходной? Если бы Стэнн был рядом, такого вопроса у меня бы не возникло. С ним мы всегда знали, что нам делать в нечаянно выдавшиеся свободные минутки. А сейчас, когда все работали, болтаться по дому без дела было даже как-то неловко.

«Кстати, – вдруг подумала я. – А почему бы не совместить приятное с полезным? Пойду-ка я в сад, поучу анатомию. А заодно воздухом подышу и птичек послушаю».

Идея мне очень понравилась. Я давно собиралась устроить себе день повторения: хотела проверить, насколько прочно усвоены пройденные уроки. Вот и займусь сегодня этим.

Взяв учебник, я вышла через центральный вход и на крыльце столкнулась с лордом Джэффасом, пришедшим на обед.

– Доброго дня, Селена, – поздоровался тот. – Ты так рано с учёбы вернулась?

– Мне сегодня Стэнн устроил Свободный день, – объяснила я своё присутствие. – И я решила в саду посидеть.

– Погуляй, – кивнул лорд. – Погода хорошая.

И зашёл в дом. А я отправилась в конец сада, где среди декоративных кустов стояла моя любимая скамейка. Но дойти до неё не успела. Проходя по маленькому кованому мостику, перекинутому через бегущий по парку ручеёк, я вдруг почувствовала чей-то взгляд. И взгляд был очень знакомый. Я резко обернулась, но никого не увидела. Внутри всё похолодело: неужели Гэттор сумел сюда проникнуть? Но ведь лорд Джэффас недавно поставил над забором какую-то защиту. Значит, Гэттор смог и её обойти?

Испуганно развернувшись, включила внутреннее зрение и, оглядывая окрестности, быстро пошла к дому. Как хорошо, что совсем недавно я научилась смотреть внутренним взором, не закрывая глаза!

Слева послышался шорох. Я резко повернулась… и почувствовала, как прямо у меня за спиной кто-то появился. Я и дёрнуться не успела, как этот кто-то обхватил меня, прижав к себе, и по объёмному животу я поняла, что это – Гэттор. Другой рукой он закрыл мне нос влажной тряпочкой со сладковатым запахом. Ноги у меня подкосились, в глазах поплыло… Я успела только простонать «Стэнн», и потеряла сознание.

Да-а… Меня учили отбивать огненные шары и опасные заклинания, а вот к обычному хлороформу я оказалась не готова…

…Я пришла в себя от холода. Голова была тяжёлая, во рту – неприятный вкус, словно в нём долго и основательно собаки гадили. Вдобавок меня мутило. Словом, состояние было мерзопакостное. Но всё произошедшее я помнила совершенно отчётливо.

Не открывая глаз, я на слух попыталась понять, что тут происходит. И услышала какой-то странный звук. Прислушавшись, поняла: рядом кто-то стонет. Осмотревшись внутренним взором и не заметив ничего подозрительного, открыла глаза и уже внимательнее посмотрела на лежавшую неподалёку от меня на тоненьком матрасике почти обнажённую девушку. Вряд ли можно было считать полноценной одеждой просвечивающий коротенький пеньюар на тоненьких лямочках.

Девушка была без сознания. Я опять уловила еле слышный стон, подобралась к ней поближе и закусила губу, чтобы не застонать самой. Девушка была избита – страшно, безжалостно. По всему телу цвели синяки, спина была исполосована хлыстом, на худеньких запястьях чернели следы от наручников. Неужели и меня ждёт такой же конец – на неровном каменном полу мрачного каземата, после издевательств этого жирного борова?

Меня затрясло, сердце отчаянно забилось, по телу пошла испарина. Я закусила губу, пытаясь справиться с нервной дрожью. Нет, я не дамся! В конце концов, я колдунья, или щучий хвостик?!..

Вот именно, он и есть… С Гэттором даже Стэнн не сразу справился, а я по мастерству с ним и рядом не стояла.

Ладно, не надо себя хоронить раньше времени. Стэнн меня найдёт и спасёт. Наверняка уже вся Тайная Полиция на ногах. Меня ищут. Мне надо просто продержаться до их появления. И всё будет хорошо. А пока надо помочь девушке. Иначе она погибнет от побоев и от холода.

Так я уговаривала себя, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. А потом вдруг подумала: а ведь верно. Надо заняться делом. Я не настолько хорошая колдунья, чтобы лечить – и думать о посторонних вещах. Отвлекусь, перестану трястись, а там и Стэнн явится. Обязательно явится! Не может же он меня бросить здесь на погибель.

Склонилась над девушкой, тихонечко коснулась её воспоминаний… и отпрянула. Ох, лучше бы я не смотрела. Меня затрясло с новой силой. Я встала и отошла к стене, стараясь не смотреть на распростёртое на полу тело. Как так можно? Ведь она ещё совсем девчонка! Этот мерзавец был у неё первым мужчиной. Даже если она чудом останется жива, как она дальше жить будет, с такими-то воспоминаниями? Вот, оказывается, для чего мне хотелось научиться подправлять память! Жаль, что я пока этого так и не умею. Но теперь Рэвалли не отвертится, я заставлю его позаниматься со мной.

…Если, конечно, я его ещё когда-нибудь увижу…

Всё. Хватит страдать. Надо помочь девушке. Потрястись и поплакать я ещё успею. Мне надо заняться делом, иначе я здесь с ума сойду от страха. Какое заклинание помогает раны затягивать? Что мне Кэрван говорил?

Я шагнула к девушке… и в этот момент открылась тяжёлая низкая дверь, и в подвал, нагнувшись, чтобы не удариться о притолоку, вошёл Гэттор. Поморгал немного, привыкая к полумраку, увидел застывшую на месте меня и, как обычно, лучась улыбкой, жизнерадостно спросил:

– Как вам здесь нравится, Елена Викторовна? Что ж вы меня в прошлый раз так поспешно покинули? Мы ведь с вами не договорили. Но ничего, у нас ещё всё впереди.

Услышал стон девушки, подошёл к ней, поглядел, презрительно оттопырив губу:

– Ну, что? Вы уже познакомились с этой шлюшкой?

Подпнул девушку носком ботинка и издевательски протянул:

– Как, она всё ещё без сознания? Какая жалость. Но зато вы теперь знаете, что вас ждёт, если Стэнн не выполнит моего требования и не отдаст мне Жезл. А я запишу наши игры на видеокамеру и вышлю ему: пусть развлекается перед сном, слушая стоны своей любимой. Хорошая идея, правда?

Я молча смотрела на него: возмущаться и демонстрировать свою ненависть было глупо, это бы его только позабавило, а выражать бурную радость по поводу его предложения мне что-то не хотелось.

А колдун, сложив пухлые ручки на тугом животе, мечтательно продолжил:

– Ах, Елена Викторовна, если бы вы знали, как я удивился и обрадовался, увидев вас около вашей «Мечты».

И походя заметил:

– Кстати, довольно пошлое название, вы не находите?

Я оскорбилась за свою студию, но вида не подала, не желая радовать его своим негодованием. А бывший адвокат продолжил свой монолог:

– Да… я ведь, честно говоря, и не надеялся когда-нибудь вас найти. Вы столько раз мешали мне – и в Феллии, и в Дарстене. А я не мог вас ни поймать, ни выследить. Ведь вам было достаточно проснуться – и вы исчезали без всякого Следа. И я даже не знал, из какого вы Мира. И вдруг – такая невероятная удача! Вы сами пришли в мои руки! Всё-таки, я очень везучий человек, вы не находите?

Мне многое хотелось ему сказать по поводу его везения, которое, как я была уверена, скоро закончится. Но своё мнение я опять благоразумно оставила при себе.

– Я мог бы прикончить вас прямо там, на пороге вашей «Мечты». Организовал бы вам сердечный приступ. Или несчастный случай. Но мне стало интересно поиграть с вами. Захотелось не просто убрать вас с дороги, а доставить при этом, скажем так, некоторые неприятности. Отомстить за те годы, которые прошли впустую по вашей милости. Если бы не вы, я бы уже давно был Властелином Мира. Я ещё двадцать лет назад знал, где находятся все нужные мне артефакты. Те, которые оказались в других мирах, я к этому времени уже собрал. Добыть остальные было делом нескольких дней. Но мне нужен был Жезл, а именно его вы дважды выхватывали буквально из моих рук, и он исчезал так, что я потом долго не мог напасть на его след. Но сейчас я добьюсь своего. И именно вы станете козырной картой в моей игре. Благодаря вам, исполнится уже моя мечта. А вы станете моей первой рабыней и первой женой в моём будущем гареме. Правда, приятная перспектива, а, Елена Викторовна?

Я пожала плечами. Говорить о своих впечатлениях от открывшейся передо мной перспективы не хотелось.

– Что ж вы молчите, Елена Викторовна? – хохотнул мерзавец. – Язык от счастья проглотили? Пойдёмте, веселье только начинается. Я хочу, чтобы вы поприсутствовали на ритуале моего превращения во Властелина Мира. Сейчас Нэйтас принесёт Жезл – и для меня основная игра только начнётся. А вот для Тайных Полицейских, скорее всего, закончится. Никого в живых не оставлю, а уж вашего Стэнна разнесу на кусочки в первую очередь. Я думаю, вы не захотите разделить его участь? Что ж, не перечьте мне – и останетесь живы.

Он двумя пальцами подцепил мой подбородок и поднял мне голову, пытаясь заглянуть в глаза. Я отвела взгляд. Он усмехнулся:

– Не злите меня, Елена Викторовна. Упрямство до добра не доводит.

И дёрнул меня за руку:

– Пойдёмте. У нас мало времени.

Он волочил меня за собой с такой скоростью, что я едва успевала переставлять ноги. Вытолкав за дверь, со зловещим грохотом захлопнувшуюся за моей спиной, толкнул к узкой крутой лестнице, спиралью завивающейся вокруг толстого столба. Но не успела я поставить ногу на первую ступеньку, как он снова дёрнул меня:

– Не туда.

И, повернув висящий на стене канделябр, открыл неприметную дверцу. Оказалось, что внутри столба находилась кабинка лифта. Кабинка была маленькой, а Гэттор – толстым, поэтому мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и его тугой живот буквально вдавливал меня в стену. Я заметила, как заблестели его глаза, а на лице появилась масленая улыбка, и меня вдруг затошнило от страха: а он ведь действительно может сделать со мной всё, что захочет. В отличие от меня, своей Силой он пользоваться умеет.

Увидев мой испуг, Гэттор усмехнулся и, глядя мне в глаза, медленно облизал палец и провёл им по моей щеке. Меня передёрнуло от омерзения. И тут, на моё счастье, лифт остановился. Колдун снова усмехнулся:

– Потерпите, Елена Викторовна. Совсем скоро нашему счастью уже никто не сможет помешать, и мы сольёмся в экстазе нашей любви.

Я представила экстаз в исполнении этого сластолюбца, и меня затошнило с новой силой. Хорошо, что я сегодня пообедать не успела.

Гэттор, тем временем, выволок меня из кабинки и протащил в дальний угол большой комнаты. Очень большой. Просто огромной. Больше похожей на зал в средневековом замке.

– Постойте здесь. Придётся немного подождать, – деловито сказал Гэттор, и я почувствовала, как магические силовые наручники обхватили мои запястья и приковали к стене.

– Не переживайте, Елена Викторовна, – подмигнул этот толстый селадон. – Это – временное неудобство. Я скоро вернусь, не скучайте.

И – исчез. Я облегчённо вздохнула и огляделась: куда же меня занесло?

Зал был длинный, но, в сравнении с длиной, непропорционально узкий. Вдоль одной стены чередой шли вытянутые и закруглённые сверху зарешёченные окна с деревянными рамами, с другой стороны была глухая стена из грубого камня, и только в её углах виднелись небольшие двери. Посередине этой стены расположился большой камин. В нём лежали приготовленные на растопку дрова, а рядом стояла широкая деревянная скамья. Между окнами и в простенках у камина торчали стилизованные под факелы лампы. Низкий потолок тяжело нависал над залом, придерживаемый посередине одинокой колонной. В зале царил полумрак: лампы не горели, а пол из натурального тёмного камня был шершавым и грязным и поглощал свет, сочащийся из окон. Словом, хозяин приложил много сил на создание мрачноватого средневекового антуража. Ну, или я оказалась в настоящем замке.

Единственным предметом, выпадавшим из общего стиля зала, был стоявший недалеко от меня трон – иначе, пожалуй, и не назовёшь это массивное сооружение с высокой спинкой, резными подлокотниками и широким мягким сиденьем. Я усмехнулась: видимо, именно на нём Властелин Мира собирается принимать своих подданных? Мне захотелось рассмотреть его поближе. Но едва я шагнула вперёд, как невидимые путы ощутимо резко дёрнули меня обратно. Понятно. Значит, удаляться с этого места мне нельзя. А сесть? Я аккуратно присела, готовая в любой момент вскочить, но реакции не последовало. Значит, сидеть можно. Уже радует. Что ж, пока Гэттора нет, надо надеть щиты. Совсем мне не хочется сливаться с ним в экстазе. Начну, пожалуй, с ментального: незачем Гэттору знать о моём страхе перед ним. А щит этот я надеваю за пару секунд, буквально по одному щелчку, так что быстро управлюсь. Я щёлкнула… и поняла, что щит не получился. Я удивлённо выпрямилась: в чём дело? Сосредоточилась, попробовала ещё раз – и снова не вышло. Волна паники прокатилась по телу, перехватив дыхание. Я сжала кулаки, закусила губу: только не паниковать! Надо попробовать другой щит, защитный. Зря, что ли, меня Стэнн гонял? Вспомнила заклинание, сотворила пасс… Но и этот щит наложить не получилось. И я, наконец, сделала то, с чего надо было начинать: осмотрела зал внутренним взором. И, всхлипнув, привалилась к стене, чтобы удержаться на внезапно ослабевших ногах.

Помещение было насыщено магией, фонтанировало ей, она переливалась через край, лилась из всех щелей… но только не рядом со мной. Я находилась в клетке величиной примерно два на два метра. Силовые плетения, усиленные заклинанием, не пропускали магические потоки в этот угол. Но самым ужасным было то, что у хозяина этой клетки плетения магию не отбирали. Они не пускали внешние потоки, но не трогали внутренний резерв, которого Гэттору вполне хватит для того, чтобы поиздеваться над посмевшей встать у него на пути неумелой магичкой. Мой же резерв был направлен на оковы, и вся моя внутренняя сила шла на удержание меня в этой клетке. Я сама была своим тюремщиком.

Я медленно сползла по стенке и закрыла глаза. Что ж, у меня есть несколько минут для того, чтобы подготовиться к мучительной и унизительной гибели. Но, пожалуй, я не буду о ней думать. Лучше помечтаю о встрече со Стэнном, о его жарких объятиях, о его удивительном поцелуе, после которого я всегда теряю голову и забываю обо всём на свете…

Стэнн, где же ты? Ты же обещал, что никогда не бросишь меня в трудную минуту. Спаси меня, любимый!

Не знаю, сколько я предавалась печальным раздумьям. Мне показалось, что прошла целая вечность, пока я, наконец, не услышала приближающиеся шаги. Я подняла голову.

От дальней двери, с видом победителя, шествовал Гэттор. В левой руке он держал Жезл. Правой подталкивал вздрагивающего от каждого толчка и затравленно оглядывающегося на колдуна Нэйтаса. И не надо было быть менталистом, чтобы понять, что парень смертельно напуган.

Так они прошествовали через весь зал и, наконец, остановились неподалёку.

Увидев меня, Нэйтас так удивился, что на мгновение забыл о своём страхе:

– Это – Селена? А там?..

Гэттор расхохотался:

– Там был морок. Вы что, всерьёз надеялись, что я отдам вам девчонку?

– Но ведь ты обещал!

Гэттор зло прищурился:

– Ты ещё будешь мне указывать?

И дал парню мощную пощёчину. Голова у Нэйтаса дёрнулась, на щеке отпечатался чёткий след пятерни.

– За что? – жалобно вскрикнул тот. – Я принёс Жезл. Один пришёл. Выполнил все твои требования. Отпусти меня, Гэттор! Зачем я тебе?

– Отпустить? – усмехнулся колдун. – А с этой как быть? Ты же, вроде, за ней шёл. На Жезл обменять хотел.

– Да не нужна она мне! Делай с ней, что хочешь. Хоть на обед съешь. Меня только отпусти, – торопливо заговорил полицейский.

Я удивлённо подняла голову: значит, Стэнн ошибался насчёт любви Нэйтаса? Или для спасения своей жизни все средства хороши? А парень продолжил с трагическим надрывом:

– Думаешь, я по своей воле к тебе пришёл? Думаешь, меня кто-то спрашивал, хочу я к тебе идти или нет? Вручили Жезл и под зад коленкой ускорение придали. Им Селена нужна, а на меня им наплевать. Никто и пальцем не пошевелит ради меня. Гэттор, отпусти меня, пожалуйста!

– Отпустить? – жёстко повторил колдун. – Чтобы ты потом сюда всю Тайную Полицию приволок? Нет, Нэйтас. Этот замок живым ещё никто не покидал.

– Гэттор! – отпрянул Нэйтас. – Ты… ты хочешь меня убить? Но за что? Что я тебе сделал? Я был твоим другом, Гэттор!

– Вот именно – был! – Гэттор внезапно разъярился. – Был! А сейчас – ты мой враг. А с врагами у меня разговор короткий.

Он тряхнул кистью, и прямо из центра ладони у него мгновенно выросла силовая плеть. Небрежно взмахнув рукой, Гэттор щёлкнул получившимся хлыстом перед носом Нэйтаса, как щёлкают в цирке, подгоняя лошадей. Звук получился хлёсткий, громкий. Нэйтас испуганно отшатнулся:

– Гэттор, не надо, прошу тебя!

Губы колдуна искривились в презрительной усмешке:

– Что, уже в штаны наложил, Тайный Полицейский? А раньше о чём думал? Когда в Трамене Жезл защищал? Тогда я был готов отблагодарить за помощь. А сейчас…

И с размаху опустил хлыст на спину сгорбившегося парня. Получилось это у него легко и непринуждённо, словно, он каждый день тренировался. Впрочем, наверное, так и было, если судить по следам на спине увиденной мной девушки.

Нэйтас вскрикнул и выгнулся от боли:

– Гэттор, не бей меня! Не надо!

В ответ хлыст свистнул ещё дважды.

Нэйтас упал на колени и молитвенно сложил руки:

– Гэттор! Не бей! Всё для тебя сделаю, не бей только! Прошу! Не убивай меня! Я служить тебе буду! Все твои желания выполнять! Не убивай, молю!

Я смотрела на происходящее, и мне казалось, что мне снится какой-то кошмарный сон. Почему-то я всегда считала, что Нэйтас скорее умрёт, чем покорится откровенному злу. А выяснилось, что страх смерти оказался сильнее его гордости.

Мне хотелось сказать ему что-нибудь презрительное, обозвать трусом и предателем… но я не проронила ни слова. Потому что не знала, как бы я повела себя в такой ситуации. Возможно, тоже бы сломалась и начала просить пощады. Я не была уверена, что смогла бы с гордо поднятой головой переносить побои, а проверять опытным путём не хотелось. И я молчала, закусив губу, и вздрагивая от каждого, доставшегося Нэйтасу, удара.

– Надо же! Такой герой, а боли боишься? – насмешливо спросил Гэттор. – А что ж ты меня убить не пытаешься, не сражаешься со мной? Ведь это – твой долг, не так ли?

– Как я могу? – чуть не плача, произнёс полицейский. – Ты – могучий колдун, ты меня, как комара, прихлопнешь, я и пикнуть не успею. Ты меня один раз уже убил. Мне не понравилось быть мёртвым. Пощади меня, Гэттор! Всё, что хочешь, для тебя сделаю!

Гэттор окинул парня оценивающим взглядом и хмыкнул:

– Рубашку сними.

Не задавая вопросов, Нэйтас поспешно стал расстёгивать пуговицы. Руки у него тряслись, он с трудом выдавливал крупные пуговицы через тесные петли, но отчаянно торопился, боясь вызвать новый приступ гнева у стоящего рядом колдуна. Стянув, наконец, рубашку, отбросил её в сторону и умоляюще посмотрел на Гэттора.

– Ну, вот, – удовлетворённо кивнул тот. – Так лучше будет видно следы от хлыста. Они меня возбуждают.

И с наслаждением хлестнул Нэйтаса по голой спине. На коже сразу вздулся багровый рубец, а Нэйтас, с трудом сдержав крик, чуть не разрыдался:

– Гэттор! Пощади! Ты могучий колдун! Что для тебя такая букашка, как я? Но, когда ты станешь Властелином мира, я тебе пригожусь. Тебе ведь нужен будет управляющий, решающий мелкие вопросы, на которые у тебя не будет времени? Зачем тебе отвлекаться от глобальных проблем мироздания на склоки между лордами?

– Власти захотел? – поджал губы колдун. – Думаешь, я позволю тебе что-то решать?

И хлыст, свистнув, прочертил на спине ещё один рубец. Нэйтас закричал от боли. Слёзы потекли у него по лицу.

– Гэттор! – парень схватил его за руку и стал покрывать ладонь поспешными поцелуями. – Гэттор, не хочешь, не надо. Мне не нужна власть. Но я… я могу… – было видно, что он лихорадочно придумывает, чем же он может ещё оказаться полезным этому могущественному колдуну.

– Что ты можешь, букашка? – презрительно фыркнул Гэттор, отнимая руку и брезгливо вытирая её о брюки.

– Я буду прославлять тебя. Я стихи сочинять умею. Напишу Оду в твою честь. И жизнеописание подробное, чтобы и тысячелетия спустя потомки знали о Великом Правителе Мира, могущественном колдуне Гэтторе Хэйсиосе. Гэттор, я правда могу это сделать. Ты же помнишь, какие я сочинения в Школе писал.

Гэттор задумался:

– Жизнеописание, говоришь?

Отошёл к трону, уселся на мягкое сиденье. Взглянул на глядящего на него преданным собачьим взглядом Нэйтаса:

– Ползи сюда.

И Нэйтас пополз. Торопливо, словно боясь опоздать, не сводя глаз с развалившегося на троне колдуна.

Я опустила голову, не в силах смотреть на эту дикую картину. Нэйтас, которого мы уважали за храбрость, за чувство долга, за честность и порядочность, пресмыкался перед злым колдуном, чтобы вымолить себе жизнь под его властью. Будь моя воля, я бы вообще ушла, чтобы не видеть происходящего. Но, увы, от меня тут ничего не зависело…

Нэйтас, наконец, дополз и остановился перед Гэттором, сев на пятки:

– Я здесь, Гэттор.

– Значит, жить хочешь? – насмешливо спросил колдун.

Нэйтас поспешно закивал.

– Что ж. Дам тебе шанс. По старой дружбе.

– Спасибо, Гэттор, – воскликнул Нэйтас, но тот нахмурился и жёстко ответил:

– Не Гэттор! – Хлыст щёлкнул рядом со вздрогнувшим парнем. – Отныне будешь обращаться ко мне «мой господин». Понял?

– Да, мой господин, – покорно повторил полицейский.

– И делать будешь всё, что я прикажу, не задавая лишних вопросов.

– Буду, мой господин. Всё буду, – поспешно заверил новоявленный слуга.

– Ну, а не угодишь – не обессудь, – с издёвкой развёл руками колдун. – Смерть твоя будет долгой и мучительной.

И вдруг, словно только что вспомнив о моём присутствии, посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом, заставившим меня поёжиться. Кажется, пришёл мой черёд. Вот сейчас и увидим, имею ли я право осуждать Нэйтаса.

А Гэттор, поудобнее устроившись в кресле, внезапно спросил склонившегося перед ним парня благодушным тоном доброго дедушки:

– Слушай, почему ты до сих пор не женился? Вроде, столько девушек было?

Нэйтас смутился:

– Да ну их. Не складывается у меня с ними. Сначала, вроде, всё хорошо, а как до дела доходит… Я их боюсь… стесняюсь… не получается у меня… А они потом надо мной смеются. А мне их за это просто убить хочется. Придушить. Но приходится улыбаться и чуть ли не прощения просить. Я, если до власти дорвусь…

Он вдруг замолчал.

– Ну, ну, – заинтересованно спросил Гэттор. – И что тогда будет?

– Я их всех отымею, – глухо сказал Нэйтас. – Всех, кто надо мной смеялся. Всем покажу, кто здесь главный.

Я не поверила своим ушам. Скромный парень, краснеющий из-за всякого пустяка, на моих глазах превращался в скрытого маньяка-садиста. Как я могла в нём так ошибаться? Я должна была почувствовать!

– Прекрасное желание, – усмехнулся добрый господин. – Хорошо. Я дам тебе такую возможность. Прямо сейчас.

И скомандовал:

– Встань!

Нэйтас вскочил, как пружиной подброшенный.

– Иди к ней, – Гэттор мотнул головой в мою сторону.

– Да, мой господин, – поспешно выполнил приказ добросовестный слуга.

Оказавшись рядом со мной, оглянулся на Гэттора:

– Что дальше?

– Ты хотел женщину? Бери. Она твоя. Делай с ней, что хочешь, а я посмотрю, на что ты способен.

Я до боли сжала кулаки: неужели Нэйтас воспользуется случаем? Тот Нэйтас, которого я знала… вернее, думала, что знаю… никогда бы этого не сделал. Но этот… трусливый предатель, пресмыкающийся перед подлым колдуном из-за призрачной власти в далёком будущем…

– Ну? – угрожающе выкрикнул Гэттор и щёлкнул плетью. – Целуй её!

Нэйтас поднял голову и посмотрел на меня долгим печальным взглядом, и я, взглянув в его глаза, вдруг, как во время ссоры со Стэнном, ощутила его чувства. Страха у него не было. Была боль от того, что не смог защитить меня, и бесконечная печаль. И я поняла, что сейчас он пойдёт на смерть, чтобы оттянуть время и этим попытаться спасти меня.

Нэйтас кончиками пальцев ласково провёл по моему лицу, а потом наклонился и лёгким, невесомым поцелуем коснулся моих губ.

Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкий мостик, пока ещё удерживающий Нэйтаса на этом свете.

А он снова посмотрел мне в глаза, словно прощаясь, и резко повернулся к Гэттору, закрывая меня собой:

– Не хочу.

– Что-о-о? – нехорошо прищурившись, протянул Гэттор. – Ты смеешь мне перечить?

– Я не люблю женщин.

– Да? – усмехнулся колдун. – А кто мне тут только что распинался по этому поводу?

– Я врал, – потупился Нэйтас. – Мне стыдно было.

– Чего?

– Что я мальчиков люблю.

– Мальчиков? – Гэттор фыркнул и расхохотался, но тут же оборвал смех и жёстко повторил: – Мальчиков, значит?

И, размахнувшись, с оттягом ударил Нэйтаса силовой плетью по обнажённому животу:

– Ты что, совсем меня идиотом считаешь?

Нэйтас вскрикнул и согнулся от боли. А Гэттор размахнулся для нового удара:

– Или ты забыл, что мы росли вместе, и что именно ты учил меня, как надо к девушкам подкатывать?

Новый замах и хлёсткий удар:

– И что это у тебя, а не у меня, чуть не каждую неделю новая подруга была?

Гэттор свирепел на глазах. Каждый новый удар распалял его всё больше. Глаза его заблестели от садистского удовлетворения, которое он испытывал от каждого вскрика бывшего друга. Колдун ни на шаг не приблизился к своей жертве, но на силу удара это не влияло. Скорее, наоборот: чем дальше стоял палач, тем сильнее получался замах и длиннее соприкосновение плети с телом.

– И на танцах в Высшей Школе от партнёрш отбоя не было!

– Да! – закричал Нэйтас, стараясь прикрыться руками от жалящих укусов хлыста. – Были! Но я ведь так и не женился! Я тогда сам не знал, почему не хочу жениться, поэтому и менял их постоянно! Я…

– Врёшь! – припечатал Гэттор и снова свистнула плеть. Удар был такой силы, что сшиб Нэйтаса с ног. Парень скорчился на полу, подтянув колени к животу и закрывая руками голову, а хлыст гулял по его спине, и Нэйтас уже даже не кричал, а только дёргался и стонал через плотно сжатые зубы. И я поняла, что Гэттор не остановится, пока не забьёт его насмерть, и, не выдержав, закричала:

– Хватит! Прекрати!

Мой крик словно отрезвил колдуна. Глянув мельком на сжавшуюся в комочек окровавленную жертву, он хмыкнул и, втянув силовую плеть обратно в ладонь, насмешливо посмотрел на меня:

– Что, Елена Викторовна? Жалко парня стало?

– Он же не виноват, что мальчиков любит, – только и смогла сказать я, не сумев придумать более стоящего оправдания своему крику.

– А мы сейчас посмотрим, кого он любит в действительности, – ухмыльнулся колдун и уставился на Нэйтаса. И я поняла, что он пытается взломать его ментальный щит. Вряд ли бы это у него получилось, если бы Нэйтас мог защищаться. Но сейчас у парня не было сил противостоять колдуну. Пожалуй, он даже не понимал, что тот делает. Тем не менее, Гэттору пришлось повозиться, пока, наконец, он не снял щит и не начал, слой за слоем, считывать воспоминания Нэйтаса. И вдруг, резко выпрямившись, оглянулся на дверь и зло сказал:

– Мальчиков он любит? Он пришёл спасти тебя. Пришёл не один. Что ж, я не знаю, чем закончится эта битва. Но тебя живой я им не отдам.

Услышав эти слова, Нэйтас, застонав от боли, с трудом приподнялся на локте и посмотрел на Гэттора. А я увидела, что колдун плетёт смертельное заклинание, формируя в руках мохнатый шар болотного цвета.

– Стэнн ещё не раз пожалеет, что пошёл против меня. Они не успеют тебя спасти! Прощайте, Елена-Селена. Больше вы мне никогда не помешаете!

И бросил в меня шар…

Правду говорят, что в экстремальной ситуации человек может всё. Мать голыми руками поднимает многотонный автобус, под который попал её ребёнок. Еле ходящий дедушка одним махом перепрыгивает через высокий забор, спасаясь от выскочившего из клетки льва.

Я не знаю, как это ему удалось, но полуживой Нэйтас, увидев летящий в меня шар, прямо с пола, оттолкнувшись всем телом, со сдавленным криком прыгнул наперерез целящей в меня смерти. Как голкипер, спасающий свою команду от проигрышного мяча, он птицей взлетел над землёй, и в последний момент, когда шар был уже перед моими глазами, заслонил меня собой. И рухнул у моих ног, приняв на себя всю силу посланного мне заклинания.

И тут мир взорвался криками, шумом, грохотом. Яростные ругательства, сверкание молний и огненных шаров, рушащие балки заклинания – всё смешалось в какую-то дикую какофонию. Но мне было не до неё. Упав на колени рядом с Нэйтасом, я в полной растерянности смотрела, как наливается смертельной бледностью его лицо, как начинает каменеть тело. Я понимала, что он уже мёртв, но не могла с этим смириться.

И вдруг в моей голове раздался голос Бабы Яги:

«Чтобы снять заклинание, надо увидеть его, а потом применить против него антизаклинание. Но некоторые, наиболее простые, можно просто снять руками».

В тот раз она учила меня снимать заклинание молчания, а в качестве подопытного у нас выступал Нэйтас. И мне удалось тогда силой мысли «смыть» с него это заклинание. Может быть, мне и сейчас это удастся? В конце концов, я ничего не теряю. Хуже того, что происходит с Нэйтасом сейчас, я сделать уже не смогу. Конечно, заклинание, посланное Гэттором, во много раз страшнее, чем то простенькое, на котором я тренировалась, но ведь и я стала сильнее, чем была тогда.

Все эти мысли вихрем промчались в моей голове. Я вытерла слёзы, закрыла глаза, и грохочущий и сверкающий мир перестал для меня существовать. Я сидела в полной тишине и внутренним взором смотрела на тело Нэйтаса. Попавшее в него заклинание представлялось мне грязно-зелёной слизью, которой было облеплено всё его тело. А прямо по центру груди зияло большое отверстие, в которое эта слизь втекала сильным потоком, собираясь по всему телу в ручейки, стремящиеся к этому отверстию, как река стремится к водопаду. Я поняла, что в тот момент, когда последний ручеек вольётся в грудь Нэйтаса, ему уже никто не сможет помочь. Но что надо сказать, чтобы остановить этот смертельный поток, я не знала. Как жаль, что мы с Кэрваном ещё не дошли до распознавания и снятия смертельных заклинаний…

Всхлипнув, я наклонилась к отверстию, и руками начала выгребать слизь. Я пригоршнями зачерпывала её и выливала рядом с телом, но она, как ртуть, собиралась из лужицы в большую каплю, и, нарушая все законы тяготения, ползла обратно, вверх по телу, как магнитом, притягиваемая страшным омутом. Руки у меня горели: ощущение было, словно я в кипятке ковыряюсь. На одежде, прожигая её насквозь, расползались брызги слизи, разлетающиеся по сторонам от моих торопливых движений. Но, плача от боли, я продолжала вычерпывать эту смертельную смесь, пока вдруг не почувствовала, что я не одна. Сразу два сильных колдуна склонились над телом, и слизь начала буреть, разжижаться, и вдруг быстрым ручейком побежала из отверстия обратно, стекла вниз и впиталась в землю. А страшная магическая рана начала затягиваться.

И только тогда я потеряла сознание.

***

Я пришла в себя в лечебнице Мэрраса…

Или не пришла?..

Я удивлённо огляделась.

Я стояла в углу большой палаты, полной лекарей, но ни один из них не обращал на меня никакого внимания. Они все столпились возле высокой кровати, стоящей посередине комнаты и, судя по всему, кого-то активно лечили. Заинтересовавшись происходящим там групповым колдовством, я осторожно подобралась к ним и, легко взлетев к потолку, через их головы посмотрела на человека, лежащего на кровати. И чуть не рухнула вниз от неожиданности: этим человеком была… я.

Испуганно рванувшись в сторону, опять впечаталась в угол: я что? Умерла? Но почему тогда я здесь? А где туннель со светом в конце? Или провожатый, ведущий в загробную жизнь? А может, я стала привидением и теперь буду веками слоняться по этой лечебнице, пугая пациентов скорбными вздохами и душераздирающими стонами?

Нет. Бред какой-то. Не может быть! Но что тогда здесь происходит?

Внезапно воздух покрылся лёгкой туманной дымкой, и колдующие лекари замерли над моим телом в странной неподвижности. А я услышала мягкий доброжелательный голос:

– Успокойся. Ты не умрёшь. Точнее, когда-нибудь это, конечно, случится. Но не сейчас, а лет через пятьсот. Тебе нечего бояться.

Из противоположного угла палаты навстречу мне вышел светловолосый красавец.

– Пока ты не помнишь меня, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – Но это неважно. Придёт время – вспомнишь. А сейчас мы хотим сделать тебе небольшой подарок. Мы долго думали, как отблагодарить тебя. Это была сложная задача: деньги тебе не нужны, к драгоценностям ты равнодушна, а Силу тебе и так скоро девать будет некуда. И тогда мы поняли, что единственный выход – удовлетворить твоё любопытство. Тебе ведь хочется знать, что случилось в твоё отсутствие, и почему Нэйтас так странно вёл себя, что ты его сочла трусом и чуть в предатели не записала?

– Конечно, – закивала я. – Очень! А то Стэнн опять ничего толком не расскажет. Ограничится общими фразами.

Мужчина улыбнулся:

– Я рад, что мы не ошиблись. Иди сюда.

Проплыв мимо застывших колдунов, я подлетела к нему и увидела стоящего за его спиной Стэнна, с отчаянием смотрящего на моё безжизненное тело.

– Я впущу тебя в его память. Ты увидишь всё так, словно всё это время была рядом с ним.

Он легонько подул в мою сторону и я, словно растворившись в воздухе, обволокла неподвижную фигуру любимого и оказалась внутри его воспоминаний.

***

Стэнн и Рэвалли сидели за столом в кабинете Главного Начальника и обсуждали хозяйственные расходы на следующий год: в туалете пора было ставить новую сантехнику, не мешало бы подновить стены в Зале посетителей. И хорошо бы отремонтировать подвальный зал для занятий, а то Нэйтас оказался таким же трудоголиком, как в своё время Стэнн, и часто там ночевать оставался. Пожалуй, стоило бы для парня оборудовать небольшую комнату отдыха.

Беседа текла неторопливо. Появления Игоря Николаевича, собиравшегося показать им психологический портрет Гэттора, составленный по собранным воспоминаниям, они ждали минут через двадцать, так что спешить было некуда. Рэвалли вносил свои предложения, Стэнн соглашался и делал примерные расчёты… и вдруг замер, не дописав последнюю цифру.

– Что? – насторожился Рэвалли.

– Мне показалось, что меня Селена позвала, – встревожено ответил Стэнн.

– Так позвала, или показалось? – приподнял бровь Рэвалли.

– Она позвала, но нечётко. Больше на стон походило, чем на зов. А сейчас она не отвечает, – в голосе Стэнна зазвучали не свойственные ему панические нотки. – Посмотри сам.

– Да, – после короткого молчания обеспокоено сказал лорд, быстро заглянув в воспоминания друга. – Непонятно. Откуда она звала?

Стэнн помолчал несколько секунд, разговаривая на мыслеречи с леди Икэссой, и ответил:

– Мама сказала, что Селена отправилась в сад учить анатомию.

И сжал зубы, чтобы сдержать охвативший его страх.

– Пойдём, – скомандовал Рэвалли, и через мгновение колдуны стояли у фонтана, а по широкой центральной лестнице к ним навстречу уже спускался лорд Джэффас:

– Что случилось?

– Селена пропала, – по-прежнему сквозь зубы ответил Стэнн. – Послала странный зов, а теперь не отвечает.

– Когда я её встретил, она шла на свою скамейку, – отец развернулся и быстро пошёл по направлению к моему любимому уголку природы. Колдуны поспешили за ним, по пути настороженно оглядывая окрестности и продолжая вызывать меня на мыслеречи.

Но ни в саду, ни на скамейке меня не было. Только на дорожке валялся, шевеля под ветром страницами, учебник анатомии.

Стэнн тяжело опустился на скамью и сжал ладонями голову:

– Это я виноват! Почему я не подумал, что над садом надо щит поставить?

Рэвалли поглядел на высящийся по периметру парка забор. Его лёгкой дымкой защищало заклятие от проникновения, но оно являлось преградой только для мелких воришек, желающих полакомиться ягодами в чужом саду или нарвать букет необычных цветов для своей девчонки. Настоящий колдун такую защиту даже и не заметит.

Поверх дымки виднелось более серьёзное заклинание, но Рэвалли с первого взгляда понял, что его взломали, причём очень небрежно, но от этого не менее эффективно.

– Почему не сработала защита от колдуна? – пробормотал лорд Джэффас, тоже разглядывая забор. – Я же недавно её установил. Она должна была подать сигнал о проникновении.

– Значит, Гэттор оказался сильнее этой защиты, – пожал плечами Рэвалли и повернулся к другу. – Возвращаемся. Я всех на совещание вызвал.

Стэнн встал, и тут, материализовавшись прямо из воздуха, на тропинку упал свёрнутый в свиток лист бумаги. Рэвалли резко вытянул руку, и листок, развернувшись, повис в воздухе перед его глазами.

– Ультиматум от Гэттора, – пояснил он настороженно ждущим отцу и сыну и начал читать. – «Меняю Селену на Жезл. На закате жду Нэйтаса с Жезлом возле Портала. Отдадите Жезл – заберёте Селену. Не отдадите – она умрёт мучительной смертью. Колдунов от Портала убрать. Всякого, кто попадётся мне на глаза, убью на месте без предупреждения».

– Он следил за нами, – пробормотал Стэнн. – Узнал, что Нэйтас жив, и решил заодно и ему отомстить. Убьёт его, заберёт Жезл и Селену не отдаст. Нэйтас против него не выстоит.

Рэвалли щелчком пальцев скрутил лист и сунул его в карман.

– Пойдём, – повторил он. – Нас ждут.

Лорд Джэффас пошёл с ними.

В кабинете Главного Начальника уже сидели все колдуны Тайной Полиции и Игорь Николаевич. Не было только Нэйтаса.

– Ты не позвал его? – вполголоса спросил Стэнн.

– Пока нет, – так же тихо ответил Рэвалли. – Сначала самим надо решить, что делать будем.

Игорь Николаевич встал с радостным возгласом:

– Здравствуйте. Рад вас видеть.

Стэнн машинально пожал протянутую ему руку и, тяжело опустившись на стул, уставился взглядом в столешницу.

Тайные Полицейские, которым Рэвалли не сообщил причину экстренного совещания, встревожено переглянулись.

– Игорь, – сказал Рэвалли. – Ты хотел нас познакомить с психологическим портретом Гэттора? Сейчас самое время. Говори, мы слушаем.

Игорь Николаевич внимательно посмотрел на сжавшего кулаки Стэнна, но ничего не спросил, а сразу перешёл к делу:

– Мы совсем случайно напали на след одной из сексуальных жертв Гэттора. Не знаю, почему он не убил её. Видимо, решил, что сама умрёт. А она выжила, и мы смогли прочитать её воспоминания. Словом, нам повезло, и, помимо воспоминаний друзей и родственников у нас появились и воспоминания жертвы. Хотя, и в памяти друзей мы тоже много интересного почерпнули.

Кашлянул, прочищая горло, и начал читать лежащий перед ним текст:

– Характеристика на колдуна Кэтанга Гэттора Хэйсиоса. Мощный боевой маг. Обладает высоким интеллектом и большой магической силой. Но менталист слабый, ментальные щиты ставить не умеет, пользуется амулетами. Чужие ментальные щиты вскрывает с трудом, тратит на это много времени, поэтому, когда ему нужно проникнуть за чужой щит, доводит жертву до бессознательного состояния. Может быть обаятельным и производить благоприятное впечатление на окружающих, когда это требуется ему для исполнения личных целей. Но при этом отвергает и презирает общество. Проявляет бессердечное равнодушие к чувствам других людей, более того – наслаждается их болью и страхом. Неспособен испытывать чувство вины. Склонен во всех неудачах обвинять окружающих, но не себя. Не переносит невозможности удовлетворения своих потребностей: в этих случаях становится агрессивным и способным к насилию. Обладает повышенной самовлюблённостью и завышенной самооценкой. Подвержен резким перепадам настроения. Легко выходит из себя. Повод для гнева может быть мал и ничтожен, но он всегда сопряжен хотя бы с незначительным ущемлением интересов. В аффекте на первый план выступает безудержная ярость – брань, жестокие побои, безразличие к слабости и беспомощности противника. Садист и сексуальный гедонист. Жертву убивает не сразу, сначала воплощает в жизнь все свои садистские фантазии. Получает удовольствие от унижений и истязаний жертвы. В юности девушки не обращали на него внимания, поэтому теперь он отыгрывается на них, сначала заколдовав так, что они теряют свою волю, а потом заставляя выполнять все свои требования, нередко весьма извращённые. Властолюбец. Главной целью является контроль над жертвой, полное подчинение её себе. Причём, от доминирования испытывает и сексуальное удовольствие, основанное на стремлении обладать жертвой.

Колдуны удивлённо зашевелились, а Харрит даже присвистнул:

– Вот это портретик! Садист, властолюбец. Он что, весь мир изнасиловать захотел?

– Плевать на мир! – вдруг бешено заорал Стэнн, всё больше бледневший на протяжении чтения. – У него Селена!

Колдуны охнули и растеряно переглянулись.

Стэнн закрыл лицо руками. Его трясло от ненависти к Гэттору и от страха за любимую. К горлу подкатывали рыдания, которые он с трудом сдерживал, судорожно сжимая кулаки, кусая губы. Рэвалли подошёл к нему, положил руки на трясущиеся плечи и мягко и ласково, словно разговаривая с маленьким ребёнком, сказал:

– Стэнн, всё будет хорошо. Мы спасём её. Даю слово: мы её спасём. Успокойся. Нам сейчас очень нужна твоя светлая голова. Нужен план по спасению Селены. Только ты можешь нам помочь.

Голос менталиста журчал и обволакивал, от рук шло размягчающее тепло, а сам Рэвалли лёгкими ментальными прикосновениями приводил в порядок мысли и чувства друга и начальника. Колдуны молча наблюдали за его работой. Наконец, Стэнн глубоко вздохнул и, вытерев глаза, тихо сказал:

– Спасибо, Рэв. Я в порядке.

Поднял голову, посмотрел на сочувственно глядящих коллег:

– Извините, сорвался. Не думал, что Селена попала в руки к такому чудовищу. – Снова закусил губу, помолчал, потом обратился к Рэвалли: – Покажи ультиматум.

Рэвалли достал листок, расправил перед собой и в полной тишине чётко зачитал требования зарвавшегося колдуна.

– Что будем делать? Учтите, на подготовку у нас осталось всего два часа. Скоро закат.

Колдуны задумались.

– Стэнн, – обратился к Начальнику Игорь Николаевич. – Что бы вы сейчас не придумали, лишние руки вам не помешают. Разреши, я вызову своих парней. Может, мы тоже пригодимся.

– Давай, – кивнул Стэнн. – И побольше всяких ваших штучек тащите. Технических. Гэттор их не знает, может, эффект неожиданности сработает.

– Хорошо, – кивнул Игорь. – Но я, всё-таки, хочу знать, о чём вы здесь говорите, пока я там командую. Поэтому оставлю тут транслятор. Не возражаете?

Стэнн мотнул головой. Игорь положил на стол небольшую плоскую коробочку и вышел из кабинета, на ходу доставая мобильник. Вскоре из коридора донёсся его решительный голос, дающий распоряжения своей команде.

Полицейские начали предлагать варианты действий. От попытки убить Гэттора на месте отказались сразу, опасаясь за мою жизнь. Гэттор мог либо не взять меня с собой, и тогда был шанс вообще меня не найти, либо выставить меня перед собой живым щитом, и я могла погибнуть в перестрелке.

Долго спорили, отдавать ли настоящий Жезл, или сотворить морок. Стэнн опасался, что Гэттор распознает обман. Он долгое время держал Жезл в руках, он знает, насколько мощные потоки Силы идут от него. На морок такую мощь не наложишь. Но и отдавать настоящий Жезл было опасно: если что-то пойдёт не так, достаточно опоздать на пару секунд – и Гэттор станет Властелином Мира, с которым уже невозможно будет справиться.

– Стэнн, – внезапно заговорил молчавший до этого Лэррис. – Принеси Жезл. Хочу на него взглянуть.

Стэнн переглянулся с Рэвалли, и тот молча вышел из кабинета.

Когда Рэвалли принёс Жезл, Лэррис долго осматривал его, что-то прикидывал, шевеля губами, а потом сделал круговое движение рукой, и на стене появился цветной чертёж плетений, окружавших Жезл. Плетений было так много, что, конечно, только такой гений-артефактник, как Лэррис, мог в них разобраться.

– Смотрите, – стал показывать маг, – во время ритуала каждое из этих плетений должно соединиться с определённым артефактом. А вот это красное – основное, оно их объединяет. Я сейчас пойду в зал занятий…

Он ещё раз оценивающе посмотрел на схему и пробормотал:

– Вроде, рвануть не должно, но мало ли…

И продолжил прежним тоном:

– Да, я пойду в зал занятий и кое-что тут перепутаю. Если связи нарушатся, то ощущение Силы останется, а результат ритуала будет нулевой.

– Ой-ё, – протянул Кэмбис. – Гэттор тогда взбесится, и всем, кто рядом окажется, не поздоровится.

– Наша задача – добраться до Гэттора прежде, чем он начнёт ритуал, – пожал плечами Лэррис. – То, что я хочу сделать – это просто страховка от неожиданностей.

– Пожалуй, это наилучший выход, – Рэвалли вопросительно посмотрел на Стэнна. Тот кивнул:

– Давай, Лэррис, делай. А мы пока дальнейший план действий обсудим.

Когда основные детали плана прояснились, а Лэррис принёс исправленный Жезл, Стэнн, вздохнув, сказал:

– И последний вопрос: кто понесёт Жезл?

– Нэйтас, конечно, – удивился вопросу Рэвалли. – Я понимаю, для него это очень опасно, но Гэттор сам потребовал его, и другого он может не принять.

– Он ещё слишком неумелый колдун. У него не будет шансов на спасение. Мы пошлём его на верную смерть, – хмуро выговорил Стэнн.

– По моим расчетам, у него десять шансов из ста.

– Ты считаешь, что это – много?

– А ты понимаешь, что у нас нет другого выхода? Если мы пошлём его – у нас появится хоть какая-то возможность спасти Селену.

– Но убив при этом парня? Я не могу рисковать жизнью ещё необученного юнца.

– Можете…

Все, кроме Стэнна, резко повернулись на голос. В дверях кабинета стоял Нэйтас и решительно смотрел на Начальника.

– Если это надо ради спасения леди Селены – можете. К тому же десять шансов – не так уж и мало.

– Откуда ты тут взялся, такой смелый? – проворчал Главный Начальник.

– Шёл на обед, встретил Игоря Николаевича. Он мне и рассказал. Он там прибытия своих сотрудников ждёт.

– Ясно, – Стэнн по-прежнему не смотрел на молодого колдуна. – Значит, считаешь, что десять шансов – это много?

– Мне хватит, – твёрдо ответил тот.

– Что ж… – Начальник повернулся к молча слушающим этот диалог сотрудникам. – В связи с тем, что, возможно, Нэйтасу Джеллиасу придётся принимать участие в планируемой операции, предлагаю сделать исключение и разрешить учащемуся присутствовать на совещании с правом совещательного голоса.

Обвёл взглядом присутствующих:

– Все согласны?

И кивком указал Нэйтасу на свободный стул:

– Садись.

Не глядя по сторонам, Нэйтас прошёл к стулу, сел и вопросительно посмотрел на Главного Начальника:

– Что я должен сделать?

Стэнн молча смотрел на него, словно что-то решая.

– Твоя задача… – начал было лорд Рэвалли, но Стэнн перебил его:

– Подожди. Сначала мне надо кое-что выяснить. Я хочу задать Нэйтасу несколько вопросов.

И, опять сцепив пальцы, замолчал, глядя в стол, начав разговор на мыслеречи, которую, на всякий случай, ещё прикрыл щитом от прослушки:

«У меня вопрос один: сможешь ли ты скрыть свою любовь к Селене от Гэттора?»

Нэйтас испуганно посмотрел на Начальника и тут же отвёл глаза:

«Вы знаете?»

«Да».

Лорд Рэвалли, единственный из присутствующих, умевший проникать под ментальный щит Стэнна, удивлённо взглянул на парня:

«Ты поэтому не хотел его отправлять?»

Но Стэнн, не ответив, раздражённо сдвинул брови:

«Рэв, не подслушивай! Этот разговор – только наш».

Лорд с непроницаемым видом отвернулся к окну, хотя Стэнн мог побиться об заклад, что теперь-то Рэвалли точно не упустит ни слова.

«А леди Селена?»

«Тоже знает».

«Но ведь я…»

«Это я виноват, проболтался. Прости».

Нэйтас, вспыхнув, зажал ладони между колен и, сгорбившись, опустил голову.

«Нэйтас, сейчас решается ваша судьба: и твоя, и Селены. И во многом итог твоей встречи с Гэттором будет зависеть от того, сможешь ли ты скрыть от него свою любовь. Если он увидит, что ты пришёл не потому, что тебя заставили это сделать, а из-за твоих чувств к его жертве, он наверняка воспользуется этим. И тогда и Селена может погибнуть, и тебя он сможет заставить сделать что-то такое, о чём ты потом будешь горько сожалеть, но пойдёшь на это ради того, чтобы спасти её от мучений».

«Я понимаю».

«Понять – не проблема. Сможешь ли сделать, вот вопрос. Сами чувства можно скрыть заклинанием, но поведение… Я ведь и понял о твоей любви, глядя, как ты себя держишь с Селеной: как смущаешься от её слов, теряешься от её подкалываний. Потом уж я узнал про заклинание. Сможешь ли ты держаться так, словно она тебе – чужой человек? Просто сослуживец, которому ты пытаешься помочь только лишь по долгу службы?»

Нэйтас выпрямился, сцепив пальцы, положил руки на стол и твёрдо ответил:

«Смогу. Я сделаю всё, чтобы спасти её».

«Хорошо. После совещания я тебе покажу другое заклинание для сокрытия чувств. То, которым ты пользуешься, конечно, неплохое для повседневного использования, но слишком простое, Гэттор может увидеть его».

Нэйтас кивнул и, подняв голову, открыто посмотрел на Главного Начальника. Стэнн тоже оторвался от созерцания столешницы и, взглянув на Нэйтаса, грустно усмехнулся:

– Ну, вот. Теперь можно и поговорить.

И тут в комнату вошёл Игорь с ворохом одежды в руках и, подойдя к Нэйтасу, скомандовал:

– Переодевайся.

Ни о чём не спрашивая, Нэйтас стащил с себя тренировочный комбинезон и начал натягивать принесённую одежду. А Игорь, перехватив вопросительный взгляд Стэнна, начал объяснять:

– На рубашке вместо пуговиц – видеокамеры как дневного, так и ночного видения. Благодаря им мы увидим, куда Гэттор поведёт пленника и услышим их разговор. В штаны вшит МУ-5, наша новейшая разработка – улавливатель магии. Он считает все защитные заклинания, мимо которых будет проходить Нэйтас и передаст на наш монитор. Следовательно, мы ещё на стадии подготовки к штурму будем знать, какими заклинаниями обезопасил себя Гэттор и сможем снять их быстро и без шума.

Полицейские удивлённо и радостно зашушукались, но сразу замолкли и вытянули шеи, разглядывая, что ещё припас для них этот техногенный маг.

А Игорь, положив на ладонь маленький белый предмет, по форме напоминающий зуб, продолжил:

– Это – маячок. Мы поставим его тебе на зуб, как коронку, и всегда будем знать, где ты находишься. По сигналу этого маячка мы найдём тебя везде, даже в другом мире. Главное, тяни время, чтобы мы успели туда добраться.

Ни Нэйтас, ни другие колдуны не поняли, что такое «коронка», но, тем не менее, обрадовались, потому что этим прибором Игорь Николаевич решил основную задачу, над которой они безуспешно бились: что делать, если колдуны потеряют След. Всем было известно, как мастерски Гэттор умеет его запутывать.

– Спасибо, Игорь, – искренне поблагодарил Стэнн. – Ты решил наши главные проблемы. Остальное будет зависеть от Нэйтаса.

И повернулся к молча стоящему парню:

– Значит, так, Нэйтас. Твоё задание и основная задача – тянуть время.

«Моя основная задача – спасти леди Селену», – упрямо подумал Нэйтас, не сводя глаз с начальника. Мысль была настолько чёткая, что и Начальник, и его Заместитель уловили её. Рэвалли еле заметно грустно усмехнулся, а Стэнн запнулся на полуслове, но тут же взял себя в руки и повторил:

– Твоя задача – тянуть время, потому что только так ты сможешь спасти Селену. А вот как его тянуть – давайте обсудим.

– Стэнн, – вклинился в разговор Игорь Николаевич. – Наши психологи предлагают легенду для внедрения Нэйтаса и модель его поведения. Давай их выслушаем.

– Конечно, – кивнул Стэнн и сел за стол. – Рассказывайте.

…До встречи с Гэттором оставалось менее получаса…

***

Как я вернулась в своё тело из воспоминаний Стэнна, я помнила смутно. Возможно, потому, что сразу почувствовала дикую боль, и потеряла сознание.

Очнулась я в кровати. Руки мои по локоть охватывали регенераторы, а тело словно находилось в каком-то невидимом коконе, не дающем мне двигаться.

В первый момент я и не поняла, где я нахожусь. Мыслями я всё ещё была там, в убежище Гэттора, и поэтому, не сумев пошевелиться, испуганно открыла глаза… и увидела Стэнна. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, безвольно уронив руки на подлокотники. Глаза его были закрыты, а на лице читалась горькая усталость.

«Досталось ему в этом бою», – подумала я и тихо позвала:

– Стэнн…

Ха! Это мне показалось, что я его позвала. А на деле из горла вырвался тихий сип. Но Стэнн услышал. Резко выпрямившись, он посмотрел на меня и, встретившись со мной взглядом, сразу отвёл глаза. Но я успела заметить блеснувшие в них слёзы.

Слёзы в глазах Стэнна?! Видимо, я действительно была на грани смерти, раз он так среагировал.

– Что со мной? – прошептала я и почувствовала, как от сделанного на разговор усилия перед глазами поплыли разноцветные круги.

– Молчи! – Стэнн, уже улыбаясь, склонился надо мной. – Тебе пока нельзя разговаривать. Сейчас придёт лорд Мэррас, он тебе поможет. Главное, ты пришла в себя. Теперь всё будет хорошо.

– Я… не могу… пошевелиться… – круги стали ярче.

– Молчи, говорю! Это – нормально. Ты в общем регенераторе. Я тебе всё расскажу, давай только дождёмся лорда Мэрраса.

– Девушка… в подвале…

– Девушку мы нашли. Мэррас её вылечил, а Рэвалли подправил память. Она теперь думает, что заблудилась в горах и её спасли охотники, в роли которых выступили Рэв и Игорь. Они её домой проводили. Её родители были очень рады.

И увидев, что я опять хочу заговорить, поспешно продолжил:

– С Нэйтасом всё в порядке. Он жив и скоро будет совсем здоров. Он лежит в соседней палате. Вы – в Доме Лекаря, у лорда Мэрраса.

Я облегчённо закрыла глаза и провалилась в сон.

Когда я проснулась, кокона вокруг меня не было, а рядом с кроватью стоял лорд Мэррас – Главный Королевский Лекарь и брат леди Икэссы.

– Доброе утро, Селена, – улыбнулся он и поднёс к моему рту чашку с ароматным напитком, запах которого показался мне знакомым. – Выпей.

– Что это? – прошептала я.

– Напиток эльфов, – пояснил лекарь. – Слышала о таком?

– Да, – кивнула я и потянулась к чашке. Мне уже приходилось лечиться этим средством, и я знала, какой великолепный эффект оно даёт.

Я сделала несколько глотков. По телу прошла тёплая волна, в голове прояснилось. И даже силы появились на то, чтобы попытаться сесть, но лорд Мэррас удержал меня:

– Нет, Селена, вставать пока рановато. Не стоит тревожить руки. Полежи ещё день, а завтра снимем регенераторы, и можно будет садиться самостоятельно. А сейчас пока подсажу тебя на кровати.

Он нажал на кнопочку у изголовья, и кровать приняла удобное для сиденья положение.

– Спасибо, – поблагодарила я его за заботу. – А где Стэнн? На работе?

– У Стэнна работа сейчас здесь, – улыбнулся лорд. – Он от тебя ни на шаг не отходит. Выгнал я его на время осмотра, он слишком громко переживает, его мысли сосредоточиться мешают. Так что, стоит он сейчас в коридоре, ждёт, пока я разрешу ему войти.

Лорд Мэррас провёл надо мной руками, разводя их от солнечного сплетения в стороны, и удовлетворённо кивнул:

– Всё, Селена. Опасность миновала. Рад за тебя. Постарайся больше таких фокусов не вытворять.

– Я нечаянно, – жалобно протянула я. – Не ругайте меня. Лучше Стэнна позовите.

Лорд Мэррас рассмеялся и качнул головой:

– Ох, Селена… Ладно, пущу сейчас твоего Стэнна. Пусть он с тобой сам разбирается.

Стэнн ворвался в палату, едва лорд вышел, и, присев на краешек кровати, провёл кончиками пальцев по моей щеке, прошептав:

– Наконец-то…

И я почувствовала, что его пальцы дрожат.

– Стэнн, – я серьёзно посмотрела на него. – Что, совсем плохо было?

Стэнн молча кивнул, не сводя с меня глаз.

– Сколько я здесь лежу?

– Семь дней.

– Сколько? – не поверила я своим ушам.

– Семь дней, – повторил Стэнн. – Два дня за твою жизнь лучшие Королевские лекари боролись, потом ещё пять дней ты в регенераторе лежала. Его только сегодня сняли. Лорд Мэррас обещал, что завтра и с рук снимут, и тогда можно будет тебя домой забрать.

– Но… почему? Ведь весь удар Нэйтасу достался. Кстати, как он?

– С Нэйтасом всё в порядке. Он практически здоров. А ты… Надо же было додуматься – вручную смертельное заклинание снимать! Ты себе руки сожгла практически до кости, по всему телу были чуть не сквозные раны от брызг… Ты стояла к нам спиной, поэтому мы не сразу поняли, что произошло, сначала кинулись Нэйтаса спасать. А вот потом…

Стэнн отвернулся и глухо сказал:

– Когда я увидел, в каком ты состоянии… мне плохо стало. Я впервые в жизни чуть в обморок не упал.

– Чуть – не считается, – слабо улыбнулась я. И подумала: «Вот почему у него такой усталый вид. Он, наверное, всю неделю в этом кресле провёл, за меня переживая».

– Стэнн…

– Что, родная? – наклонился ко мне любимый.

– Прости меня. Я тебе столько неприятностей доставила.

– Да ты что! – Стэнн даже вскочил от возмущения, вызванного моими словами. – Какие неприятности?! Это ты меня прости. Ведь всё – из-за меня! Если бы я поставил щит над садом, тебя бы и не выкрали, и не издевались бы над тобой, и жизни бы твоей нечего не угрожало! Я во всём виноват! Прости меня. Я обещал, что никогда не покину тебя в трудную минуту, а сам…

«Бедный мой, – подумала я. – И ты всю неделю этим мучился…»

И резко прервала его:

– А ты и не покинул. Спас. – И тихо попросила: – Лучше поцелуй меня. Я так по тебе соскучилась!

Стэнн наклонился и ласково прикоснулся губами к моим губам.

– Мало, – вздохнула я. – Так хочется тебя обнять…

– Завтра, – улыбнулся Стэнн. – Всё завтра.

И легко провёл рукой по моим волосам.

И я снова погрузилась в целительный сон.

***

На следующее утро я проснулась с ощущением, что я полностью здорова и мне больше нечего делать в лечебнице. Регенераторов на руках не оказалось, видимо, лорд Мэррас снял их на утреннем обходе, который я проспала. Что ж, тем лучше. Я повернулась к креслу, в котором обычно сидел Стэнн, но его в нём не обнаружила.

«Стэнн!» – удивлённо позвала я. И услышала в ответ: «Иду, любимая!»

И в дверь торопливо вошёл Стэнн. Сел рядом со мной на кровать:

– Извини, родная. Думал, ты ещё поспишь. Был сейчас у лорда Мэрраса. Он сказал, что уже всё хорошо. Он чуть позже подойдёт. Обход остальных больных только закончит.

Я взяла его за руку:

– Как хорошо, когда ничего не болит. Скоро меня отсюда выпустят?

– Скоро. Но ты подожди лорда Мэрраса. Он придёт и всё тебе расскажет.

– А как там Нэйтас? Выздоровел?

– Да. И второй день у тебя за дверью топчется, зайти боится, – усмехнулся Стэнн. – Позвать его?

– Позови. Только оставь нас одних, хорошо?

Стэнн удивлённо поднял брови:

– Почему?

– Он сейчас извиняться начнёт. Ему и так неловко будет, а при тебе – вообще тяжело.

– Извиняться? – Стэнн вопросительно глянул на меня. – За что?

– Нэйтас всегда найдёт, за что у меня прощения попросить, – улыбнулась я, а потом серьёзно закончила: – Я тебе потом всё расскажу, ладно? А пока позови Нэйтаса, а то жалко парня, поди, извёлся уже весь.

Стэнн хмыкнул и вышел, а в дверь нерешительно заглянул мой спаситель:

– Леди Селена, можно к вам?

– Конечно, можно! Заходи! – обрадовалась я его появлению.

Нэйтас подошёл к кровати, сел рядом на стул и серьёзно посмотрел мне в глаза:

– Я хочу поблагодарить вас, леди Селена. Вы спасли мне жизнь.

– Не стоит, Нэйтас. Ты спас меня, я спасла тебя. Мы квиты.

– Тогда… – Нэйтас помолчал и тихо продолжил: – Простите меня, леди Селена.

– За что? – также тихо спросила я, прекрасно понимая, о чём он говорит, но желая услышать это от него.

Нэйтас отвёл глаза:

– Я воспользовался своим положением…

– О, да, – усмехнулась я. – Положение у тебя было – обзавидоваться можно.

И серьёзно продолжила:

– Ты прощался со мной. Ты знал, что живым тебя Гэттор не выпустит. Попрощался – и пошёл на смерть. И спас меня. Я тебе очень благодарна, Нэйтас.

Парень помолчал, потом сказал:

– Спасибо, леди Селена. Если бы я знал, что останусь в живых, никогда бы себе этого не позволил.

– Ты ещё пожалей, что жив остался, – укорила я его. – Вот тогда я действительно рассержусь.

Нэйтас поднял голову и улыбнулся:

– Нет, об этом я точно жалеть не буду.

– Вот и хорошо, – кивнула я. – Нэйтас, ты настоящий герой, и не надо себя принижать.

– Герой-то герой, – с облегчением усмехнулся Нэйтас, – а выглядел опять как последний идиот, да?

И мы рассмеялись. И закрыли эту тему.

Нэйтас начал рассказывать, какой красивый сад около Лечебницы лорда Мэрраса, какие книги он прочитал, пока выздоравливал, какими вкусными булочками баловала его леди Икэсса… И тут вошёл Стэнн. Нэйтас, прервавшись на полуслове, вопросительно глянул на него:

– Пора?

– Да. Сейчас лорд Мэррас придёт с осмотром.

Нэйтас встал:

– Выздоравливайте скорее, леди Селена.

– Да, а ты-то как? – спохватилась я. – Когда тебя из лечебницы выпустят?

– Я с завтрашнего дня на учёбу выхожу, – грустно улыбнулся Нэйтас. – Так что теперь долго не увидимся.

– Успехов тебе, – пожелала я, и Нэйтас вышел из палаты, едва не столкнувшись в дверях с лордом Мэррасом.

– Ну, как тут наша выздоравливающая поживает? – весело спросил лекарь.

– Хорошо поживает, – призналась я. – Пора уже и честь знать. Может, отпустите меня на волю? А то Нэйтаса вообще убили, а он уже учиться начинает. А я всё ещё в кровати, как тяжелобольная, лежу.

– Нэйтаса как убили, так и воскресили, – хмыкнул Мэррас, водя надо мной руками, прощупывая лёгкое тело. – А тебя чуть не по кусочкам собирать пришлось.

И повернулся к Стэнну:

– Вставать уже можно. Сегодня по палате походите, мышцы поразминайте, а с завтрашнего дня выходите в сад. Думаю, ещё день-два, и можно будет домой отправляться.

Стэнн радостно заулыбался и закивал.

Напоив меня в очередной раз каким-то жутко горьким отваром, от которого у меня каждый раз сводило скулы, Мэррас ушёл, а Стэнн сел со мной рядом на кровать, обнял меня и потёрся щекой о волосы:

– Наконец-то! Как я рад!

Я прижалась к любимому мужчине и вдруг подумала: он со мной круглыми сутками. А когда он работает?

– Стэнн, ты рядом со мной целыми днями. А как же работа?

– Да никак, – пожал плечами Главный Начальник. – Я на неё просто не хожу. Там сейчас Рэвалли распоряжается. А меня он сюда отправил, сказал, что моя основная работа сейчас – быть рядом с тобой.

Я улыбнулась:

– Передай ему мою горячую благодарность. Без тебя мне было бы страшно и одиноко.

Стэнн крепче прижал меня к себе и неожиданно спросил:

– Так за что перед тобой Нэйтас извинялся?

– Какая разница, – отмахнулась я, вдруг подумав, что после моего признания притихшая ревность Стэнна может разыграться вновь.

– Ты обещала, – напомнил Стэнн.

– Да, обещала, – нехотя подтвердила я. – Хорошо, скажу. Тогда, у Гэттора, он меня поцеловал. А сейчас приходил просить за это прощения.

– Поцеловал? – помрачнел Стэнн и, встав, отошёл к окну. – Воспользовался моментом, значит. Понятно.

– Ничего тебе не понятно, – вздохнула я. – Я же его предателем считала, а после этого поцелуя поняла, что всё не так. Поэтому и спасать его кинулась.

Стэнн молчал, глядя в сад на мокнущие под дождём листья. А я вдруг сообразила, что надо сделать.

– Стэнн, ты это умеешь. Пожалуйста, загляни в мои воспоминания. И тогда тебе всё станет ясно. Пожалуйста, Стэнн.

Стэнн нехотя подошёл к столу, сел на стул, сложив руки на коленях, и посмотрел на меня. А я, закрыв глаза и отыскав в своих воспоминаниях чувства Нэйтаса, погрузилась в них, чтобы облегчить Стэнну путь к ним, чтобы он в полной мере ощутил и отчаяние парня от невозможности уберечь меня, и его бесконечную печаль, и невыразимую нежность, с которой он коснулся моих губ, и решимость умереть, защищая меня, и затаённую боль прощания…

Когда я вынырнула из чужих переживаний и открыла глаза, Стэнн сидел, опершись локтем на стол, прикрывая лицо рукой.

Мы помолчали. Потом Стэнн встал и снова отошёл к окну:

– Пожалуй, ты права. Не стоит мне ревновать тебя к Нэйтасу.

В ответ я только печально улыбнулась…

***

Дождь шёл всю ночь и всё утро следующего дня и закончился ближе к обеду. Поэтому в сад мы вышли перед самым ужином: Стэнн всё ждал, когда дорожки подсохнут. После дождя пахло прелыми листьями и мокрой землёй. Воздух был свежим и прохладным, и Стэнн, надев на меня плащ, ещё и плед сверху накинул, чтоб уж точно не озябла. Я посмеивалась над его опекой, но мне было очень приятно чувствовать его заботу.

Мы сели на лавочку, предварительно насухо высушенную моим заботливым мужчиной, и любимый укутал меня пледом, а потом вдруг сказал:

– Неправильно мы сели. Не так надо.

И усадил меня к себе на колени, обнял крепко, уткнулся лицом в волосы и глухо сказал:

– Как я по тебе соскучился.

Я только сильнее прижалась к нему. Мы посидели молча, наслаждаясь своим уединением, потом Стэнн ласково поцеловал меня и весело сказал:

– А теперь давай спрашивай. У тебя наверняка уйма вопросов на языке вертится.

Я рассмеялась:

– Как хорошо ты меня знаешь.

– Да что тут знать. Я удивлён, что ты меня сразу, как очнулась, пытать не начала.

– Понимаешь, – удивлённо призналась я, – а мне раньше и не хотелось вопросы задавать. Я вообще всё произошедшее словно забыла. Будто ничего и не было.

Стэнн кивнул:

– Лорд Мэррас очень этому радовался. Говорил, что так ты оберегаешь свою психику и помогаешь ей восстанавливаться. Но сегодня он сказал, что ты в норме, и предупредил, чтобы я готовился к допросу с пристрастием.

Я хмыкнула:

– Не знаешь ты, что такое допрос с пристрастием. С этим – к Гэттору, пожалуйста, не ко мне.

И поинтересовалась:

– Кстати, как он поживает? Вы его, наконец-то, поймали, или он опять сбежал?

– Если бы он сбежал, мы бы себя совсем уважать перестали, – хмуро ответил Стэнн. – Полиция двух миров его задерживала. Чуть весь замок по кирпичику не разнесли.

– Значит, это всё-таки был замок, – констатировала я.

– Да. В вашем мире. Старинный замок где-то в горах.

– Стэнн! – воскликнула я. – Пожалуйста, не говори мне больше про горы! Никогда!

– Хорошо, – улыбнулся любимый. – Не буду.

Мы помолчали, и я спросила:

– Ну, и что вы с ним сделали?

– Да ничего особенного. В тюрьму посадили. Пожизненно.

– На пятьсот лет? – ужаснулась я. – А если он сбежит? Опять всё заново начнётся?

– Не сбежит, – жёстко сказал Стэнн. И нехотя добавил: – Он уже не колдун. Есть такой страшный ритуал в Древней Магии: лишение Силы. Мы с Рэвалли его провели. Гэттор теперь – простой смертный, и жить ему осталось немного. Лет сто максимум.

– Как страшно, – у меня озноб пробежал по коже от такого сурового наказания. – Ему было бы легче, если бы вы его убили.

– Поэтому мы его и оставили в живых, – резко ответил Стэнн. – Ты считаешь, что мы были слишком жестокими?

– Нет, – мотнула я головой. – Вы правильно сделали. Теперь у него будет время подумать о своей жизни.

И перевела разговор:

– А артефакты? Вы их хорошо спрятали? А то вдруг ещё какой-нибудь ненормальный властолюбец отыщется?

– Артефакты мы уничтожили. Оставили только Жезл, но в нём Лэррис основательно плетения запутал, так что он сейчас – всего лишь игрушка. Музейный экспонат.

– Это хорошо, – кивнула я. – А ещё про Нэйтаса узнать хочу.

– Да про него ты, вроде, и так всё знаешь, – усмехнулся любимый.

– Когда он появился у Гэттора и стал перед ним унижаться – на коленях ползать, руки целовать, я вообще в шоке была. Я привыкла его считать героем, а тут… Вы заранее обговорили, как он вести себя будет?

– Да. Психологи Игоря на основе характеристики Гэттора построили максимально эффективную модель поведения. Если бы Нэйтас стал что-то требовать, или повёл себя как несгибаемый борец, Гэттор бы его просто убил. У парня бы не было шансов, а, значит, и у тебя тоже. А вот этот откровенный страх, униженная покорность, готовность выполнять все желания, лишь бы избежать наказания – всё это заводило Гэттора и давало парню возможность тянуть время.

Я вспомнила пережитые Нэйтасом издевательства и меня передёрнуло:

– Ему, наверное, тоже надо память подправлять после такого.

– Нет, – улыбнулся Стэнн. – Ему – не надо. Он выполнял задание, шёл на это осознанно, прекрасно понимая, что его ждёт, и был к этому готов. Не переживай, ему кошмары по ночам сниться не будут.

– Ну, хорошо. А что ж вы так долго возились? – упрекнула я любимого. – На пару бы минут пораньше пришли, и никого бы спасать не пришлось.

– Мы торопились, как могли, – заверил Стэнн. – Но Гэттор устроил себе мощное убежище. У каждой двери по заклинанию было, да ещё все разные. А дверей мы штук десять вскрыли, не меньше, пока до вас добрались. И, к тому же, он ваши технические штучки использовал. Если бы не Игорь с ребятами, мы б засыпались ещё на подходе к замку. Ну, мимо видеокамер мы под пологом невидимости прошли, не проблема, главное, что Игорь нам о них сказал. А вот в сигнализацию лазерную чуть не вляпались. Она там по всем коридорам установлена. И у входных дверей тоже какая-то сирена стояла. Я сто раз хвалу Древним Богам вознёс за то, что Игорь так вовремя у нас на совещании оказался, а у нас хватило ума согласиться принять его помощь. Без всех ваших технически-магических штучек мы бы Гэттора не поймали.

– Какой мир, такие и маги, – улыбнулась я. И попросила: – Давай немного погуляем. Хочется ноги размять, пока мышцы совсем не атрофировались.

– Пойдём, – согласился Стэнн и, бережно поддерживая, повёл меня по аллеям парка.

– Ты не знаешь, когда меня выпустят отсюда? – спросила я, когда мы вернулись в палату, и Стэнн уложил меня обратно в кровать. – Честно говоря, мне здесь надоело. Очень домой хочется.

– Завтра тебя лорд Мэррас осмотрит и уже точно скажет, – ответил любимый, подтыкая одеяло. – А сейчас – отдыхай. Скоро ужин принесут.

– Хорошо бы поскорей, – пробормотала я, имея в виду отнюдь не ужин, и – уснула.

А на следующий день лорд Мэррас, проведя все лечебные процедуры и последний раз напоив горьким отваром, торжественно возвестил, что моей жизни больше ничего не угрожает, и я могу отправляться домой, под крылышко его дорогой сестры. И через полчаса я сидела за столом в гостиной, а леди Икэсса кормила нас пирогами и куриным бульоном и охала, что я похудела и побледнела, и успокаивала, что это – не беда, и она меня быстро откормит, и рассказывала последние городские новости. А я слушала её и наслаждалась покоем, радуясь, что наконец-то я – дома. А потом Стэнн на руках унёс меня в комнату и, уложив в кровать, закутал в одеяло и поцеловал:

– Отдыхай, родная.

А я вдруг возмутилась:

– Да сколько можно отдыхать! Ты слышал, что лорд Мэррас сказал? Я здорова. А ты всё со мной как с тяжелобольной обращаешься.

И села. И взяла его за руку. И заявила с жёсткой категоричностью:

– Я лягу, только если ты ляжешь рядом.

И жалобно добавила:

– Ну, неужели ты по мне совсем не соскучился?

Стэнн улыбнулся и начал раздеваться. А я смотрела на его стройную фигуру, мускулистый живот, крепкие руки… и вдруг представила на его месте Гэттора. В мозгу будто перещёлкнуло и возникла картина, как то, чего я так ждала от Стэнна, проделывает со мной этот сластолюбивый мерзавец. Ощутила его тугой живот, вдавливающий меня в стену, потные руки, бегающие по моему телу, увидела похотливую улыбку и масленые глазки… Меня затрясло. К горлу подкатила тошнота…

Почувствовав моё состояние, Стэнн одним прыжком оказался рядом. Выхватил меня из-под одеяла, усадил на колени, прижал крепко, так что я носом ему в грудь уткнулась:

– Этого не было, Селена. Это – только твой страх!

Я вцепилась в него, как утопающий за спасательный круг, и – разрыдалась. Меня трясло от страха и омерзения, хотелось забиться в уголок, стать маленькой и незаметной, спрятаться от самой себя и своих воспоминаний. И только голос Стэнна удерживал меня на плаву.

– Этого не было, любимая. Не было, и никогда не будет. Я никому тебя не отдам. Я люблю тебя. Я всегда буду с тобой. Тебе нечего бояться.

Стэнн шептал мне ласковые слова, всё крепче прижимая меня к себе. Я ощущала его сильные объятия, слышала его горячий шёпот, чувствовала ласковые губы на шее, плечах, макушке – Стэнн рассыпал свои поцелуи везде, куда мог дотянуться, не выпуская меня из кольца своих рук.

А я вдруг разозлилась. Не на Стэнна – на себя. Сколько можно? Почему этот мерзавец, который уже даже не колдун, до сих пор портит мне жизнь? А главное – почему я ему это позволяю? Ничего не было и никогда не будет, Стэнн правильно сказал. Пора умерить мою пылкую фантазию! Я колдунья или кто?

От охватившей меня злости на Гэттора и на своё неуёмное воображение слёзы на глазах мгновенно высохли. Я сердито скрипнула зубами и, подняв голову, взглянула на Стэнна. И встретилась с его сияющим взглядом:

– Селена, ты – чудо! Ты просто чудо какое-то! – восхищённо воскликнул он и, запустив пальцы в мои и без того встрёпанные волосы, прильнул к моим губам своим сводящим с ума поцелуем. И Гэттор сразу сдулся, как воздушный шарик, и пропал из моих мыслей. Потому что со мной был мой любимый мужчина, рядом с которым мне нечего было бояться. Да и вообще, после этого поцелуя мне как-то не до Гэттора стало…

…А ночью я проснулась от того, что кто-то позвал меня:

– Селена!

Я села на кровати, оглядывая комнату, и ойкнула от неожиданности: в кресле у окна сидел светловолосый мужчина в белом костюме.

– Как вы здесь оказались? – испуганно спросила я, натягивая до подбородка одеяло и мысленно пытаясь разбудить Стэнна, но мужчина, не отвечая, сделал лёгкое движение кистью, словно что-то бросил в мою сторону, и я сразу всё вспомнила.

Когда испугавшийся за мою жизнь Фэррыхтин напоил меня водой из родника, я, искупавшись в крохотном прудике и ещё раз напившись воды, растянулась на траве и, наконец, посмотрела на кимрачонка:

– Спасибо, Фэррыхтин. Ты меня спас.

– Нам идти пора, – в ответ выдавил он. – Здесь нельзя оставаться.

– Почему? – удивилась я. – Такое место хорошее, ровное. И вода рядом. Давай здесь заночуем. Уже темнеет, куда мы сейчас пойдём. Я, в отличие от тебя, в темноте не вижу. Запросто в какую-нибудь пропасть свалюсь.

– Связался я с тобой, – проворчал кимрак. Почему-то перспектива переночевать на этой чудесной полянке его не вдохновила. Вздохнул тяжело:

– Ладно. Всё равно попадёт.

И начал разводить костёр. А я смотрела на заходящее солнце, просвечивающее сквозь листву деревьев, на темнеющее небо, и не заметила, как уснула.

Проснулась я от мужского голоса, выговаривающего Духу гор:

– Ты не имел права её сюда вести!

– Она могла умереть, – жалобно оправдывался кимрачонок. – Я испугался. Она упала и едва дышала. А этот родник был самым близким. До озера я бы её не донёс.

Я приподнялась на локте и посмотрела на строгого посетителя.

У костра, рядом с испуганно сжавшимся Фэррыхтином, стоял высокий красавец-блондин. Длинные волосы кудрявой волной раскинулись по плечам. Классическая – широкие плечи, узкие бёдра – фигура привела бы в восторг любого скульптора. А в ярких голубых глазах отсвечивали сполохи огня.

Увидев, что я проснулась, блондин задумчиво посмотрел на меня:

– И что теперь с тобой делать?

– Поздороваться, – предложила я, садясь

– Что? – удивлённо спросил мужчина и неожиданно расхохотался: – Ты права. Я – жутко невоспитанный тип. Доброго вечера, Селена.

– Здравствуйте, – по-прежнему настороженно ответила я. – А вы кто?

– Эйдэйлер, – и, видя, что его имя мне ни о чём не сказало, пояснил: – Один из Древних Богов.

– Чего? – я посмотрела на перепуганного кимрачонка. Он поспешно закивал.

– Вот это номер, – пробормотала я, не имея понятия, как мне с этим чудом контактировать. Не было у меня опыта общения с Богами. Не сложилось как-то. Наверное, встать надо для начала? Хотя вставать совсем не хотелось. Очень уж я устала за этот длинный день.

– Сиди, – махнул рукой Бог и пристроился у костра. – А лучше перебирайся сюда. Ночи в горах холодные.

– Это да, – кивнула я и, всё-таки встав, доковыляла до костра и, усевшись, поинтересовалась: – А за что вы Фэррыхтина ругали? Почему на него рассердились?

– Почему? – Эйдэйлер помолчал, глядя на расшалившиеся языки пламени, потом спросил: – Ты что-нибудь о роднике Силы слышала?

– Слышала, – кивнула я. – Только ведь это – легенда.

И тут до меня дошло. Я вспыхнула румянцем, и выдавила:

– Или нет? Не легенда? Это он и есть?

– Это он и есть, – вздохнул блондин. – И ты выпила из него столько, сколько всей Тайной Полиции бы хватило, чтобы раза в три свою Силу увеличить. Да ещё искупалась. Вот и думаю, что же с тобой, такой могущественной, теперь делать.

И вот тут я испугалась. Всерьёз. Действительно, что делать Богам, пусть и Древним, если простой человек получает немереное количество Силы, становясь с ними вровень? Скорее всего, придётся этого человека ликвидировать, пока он приобретённую Силу против них не использовал. Вот это я вляпалась. А самое досадное, что я тут, вроде, и ни при чём. К роднику меня кимрак притащил, о свойствах родника не предупредил…

– А главное, что ты тут, вроде, и ни при чём, – словно прочитал мои мысли Бог. – К роднику тебя кимрак притащил, о свойствах родника не предупредил. Наказывать-то, наверное, его надо, а не тебя. Как думаешь?

Я сцепила пальцы, чтобы не выдать охватившую меня дрожь и, отвернувшись, глухо сказала:

– Так он же меня спасал. Если бы не он, я бы погибла.

– Вы нарушили закон. Ты – потому что напилась из родника. Он – тем, что привёл тебя сюда. Вы должны понести наказание.

Я посмотрела на сжавшегося за моей спиной кимрачонка и решила, что мне терять нечего, и от моего вопроса хуже мне уже не будет:

– Вы тоже виноваты. Почему вы позволили мне эту Силу получить?

– Мы не позволяли, мы просто не доглядели. Кто ж знал, что ты с кимраком подружишься и так ему понравишься, что он тебя к роднику проведёт?

– Вот видите. Вы – недоглядели, а отвечать за это мы должны?

Эйдэйлер усмехнулся:

– Боги виноватыми не бывают

– Ну, да. У сильного всегда бессильный виноват, – пробурчала я себе под нос, но блондин услышал и снова усмехнулся:

– Закон жизни, ничего не поделаешь. Так что делать будем?

– Решайте, – пожала я плечами. – Я в вашей власти. Только Фэррыхтина не трогайте. Он маленький ещё, испугался, не сообразил, что неправильно поступает.

Фэррыхтин виновато вздохнул.

– Так и быть, – махнул рукой Бог и повернулся к забившемуся в тень кимрачонку: – На первый раз прощу, но на будущее запомни: твоя задача – охранять родник, а не экскурсии к нему водить. От этого родника напитывается Магией вся Сэллария, мы не можем им рисковать. Да и богоподобные маги нам, честно говоря, тоже не нужны.

– И что вы решили? – сдерживая дрожь, спросила я у сурового красавца. – Вы у меня Силу обратно заберёте?

В принципе, если бы этим Боги и ограничились, я бы не возражала. Ну её, эту Силу, если из-за неё с Богами ссориться приходится. Жизнь дороже.

А блондин вдруг внимательно посмотрел на меня и задумчиво сказал:

– А вот это от тебя зависеть будет. Может, и оставим, если ты нам помочь согласишься в одном очень неприятном деле.

– В каком? – насторожилась я.

– С Гэттором разобраться надо. Он стремится к божественной власти, с нами вровень встать хочет, а то и выше. Возможно, мы бы и смирились, если бы считали, что он этого достоин. Всё-таки, такая целеустремлённость вызывает уважение. Но он – не тот человек, которого бы мы хотели видеть рядом с собой. Он принесёт в наш мир страх, разорение и неисчислимые бедствия. Да и не только в наш, а и в твой, и ещё в несколько. Его надо остановить. У нас есть план, как это сделать, но нам нужна твоя помощь.

– Но зачем? – недоумённо спросила я. – Вы – могущественные Боги. Что вам Гэттор? Обычный маг, хоть и сильный. Вы его, как комара, прихлопнуть можете.

– Не так всё просто, – нахмурился Эйдэйлер. – У нас тоже есть законы, которые мы стараемся не нарушать. И один из них гласит: с людьми должны сражаться люди. Боги могут помочь избранному ими, но сражаться вместо него не имеют права. Вот если помешать Гэттору не удастся, и он всё-таки станет богоподобным – тогда придётся нам с ним воевать. Но не хотелось бы доводить до этого. В результате этой битвы Сэллария может погибнуть.

– Но что могу сделать я? Или вы думаете, что у меня сейчас столько Силы, что я смогу победить Гэттора?

– Нет, – качнул головой Бог. – Ты ещё не умеешь управлять этой Силой. Да и показывать её Гэттору нельзя. Почувствовав твою мощь, он может затаиться на несколько десятилетий, дожидаясь, пока о нём забудут. А нам бы хотелось завершить эту историю поскорее. Поэтому мы пока заблокируем твою Силу и сделаем так, что ты забудешь наш разговор.

– Ясно, – вздохнула я. – То есть, вы меня с голыми руками против танка послать хотите.

– Не тебя, – улыбнулся Бог. – Ты будешь только приманкой. Наживкой. Если Гэттор тебя выкрадет, что будет делать Стэнн?

– Он его без всякой магии на части разорвёт, – убеждённо сказала я.

– Вот, видишь. Значит, всё не так уж и страшно, как тебе кажется, – усмехнулся Бог.

Я помолчала, осмысливая услышанное, потом уныло спросила:

– А я обязана соглашаться?

– Нет, – пожал плечами Эйдэйлер. – Дело рискованное. Хоть мы и обещаем помочь вашим колдунам, но гарантии, что всё для всех закончится хорошо, дать не можем. Но если ты откажешься – наш план сорвётся, и Гэттор ещё много лет будет угрожать благополучию Сэлларии.

– Но почему – я?!

– Потому что Гэттор тебя знает, ненавидит и очень хочет с тобой разделаться за то, что ты помешала ему в Феллии и в Дарстене. И потому, что Стэнн тебя любит так, что ни перед чем не остановится, чтобы тебя вернуть. А все остальные колдуны преданы своему Начальнику и пойдут за ним в огонь и в воду, если он им скомандует. Как видишь, ты – важное звено нашего плана.

– Понятно, – тоскливо согласилась я. – Значит, особого выбора у меня нет.

– Выбор есть всегда, – улыбнулся Бог. – И, по-моему, ты его уже сделала.

– Да, пожалуй. Я тоже не хочу жить, как на вулкане, постоянно ожидая нового появления Гэттора. Пусть эта история заканчивается поскорее.

– Я рад, что мы договорились, – Эйдэйлер был очень серьёзен: – Обещаю, мы поможем вам, чем сможем. А сейчас – отдыхай.

И повернулся к кимраку:

– Я её перенесу поближе к магической зоне. А ты береги её сон, да и потом в обиду никому не давай. Проводишь их до самой границы своих владений.

Кимрак поспешно закивал.

«Их?» – удивилась я, но спросить ничего не успела, потому что Эйдэйлер встал, протянул ко мне руку и ласково сказал:

– Добрых сновидений, Селена.

И я, уже засыпая, почувствовала, как откуда-то взявшееся одеяло само закутывает меня в тёплый кокон и, поднявшись над землёй, несёт куда-то, покачивая, как на волнах. Не успев удивиться, я погрузилась в глубокий и крепкий сон.

А когда проснулась, не помнила ни о своём разговоре с Древним Богом, ни о роднике, ни о Силе. Мы с Фэррыхтином позавтракали и пошли к озеру, где я встретила Стэнна.

Я улыбнулась:

– Здравствуй, Эйдэйлер. Как я понимаю, ваш план удался.

– Да, – кивнул Древний Бог. – Прими нашу благодарность.

– Не за что. Я была пешкой.

– Пешки бывают разные, – улыбнулся Эйдэйлер. – Некоторые в Королев превращаются. Ты – из таких. Без тебя ничего бы не вышло.

– И всё-таки: почему – я?

Эйдэйлер помолчал, словно раздумывая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Потом, видимо, приняв решение, тряхнул роскошной гривой своих волос и посмотрел на меня:

– Потому что мы давно уже следим за тобой. С тех самых пор, как ты впервые оказалась в Кэтанге. И потому, что ты уже дважды помогла нам в борьбе с Гэттором: в Феллии и в Дарстене.

– Но я ничего не помню…

– Придёт время – вспомнишь. Я думаю, недолго осталось.

Прозвучали эти слова, как не слишком приятное предсказание, но я решила пока этим не заморачиваться. Меня больше беспокоил ответ на другой вопрос:

– А почему вы следили за мной? Что я натворила, что на меня Боги внимание обратили?

– Видишь ли, далеко не каждому человеку удаётся побывать в ином мире, пусть даже и во сне. А ты не только там побывала, но и очень хорошо обжилась. Он для тебя вторым домом стал. Поэтому мы взяли тебя на заметку. И когда нам понадобилась в Дарстене помощь в борьбе со стремящимся к всемирному господству колдуном, мы решили привлечь к этому тебя. Во-первых, потому, что у тебя уже был опыт путешествия между мирами, а во-вторых, было жаль, что твоя колдовская Сила пропадает зря. В своём мире ты не верила в колдовство и не развивала её. А Сила без применения чахнет и мелеет, как родник, за которым никто не ухаживает. Такой потенциал, как у тебя, не часто встречается. Поэтому мы старались поддерживать его хотя бы в твоих снах, в надежде, что когда-нибудь ты всё-таки сумеешь воспользоваться им. И мы не ошиблись.

– Это вы помогли мне снова оказаться в Кэтанге?

– Да. Гэттор приближался к своей цели, нам пришлось уже действовать прямолинейно. Ты дважды останавливала его. Мы надеялись, что с нашей помощью у тебя получится это сделать и в третий раз.

– Но вы же – Боги Сэлларии. Как вам удалось наблюдать за мной в моём мире?

– Там наблюдали не мы, – улыбнулся Эйдэйлер. – Нас, Богов разных миров, не так уж много. Поэтому мы стараемся поддерживать между собой деловые и дружеские связи. Для нас иные миры – как для вас иные страны. Вы же можете уехать в другую страну, чтобы повидаться с живущими там друзьями или родственниками? Мы – точно так же. Ходим друг к другу в гости, обмениваемся новостями, наблюдаем за иномирниками, помогаем друг другу в сложных ситуациях. Арест Гэттора был совместной операцией не только колдунов двух миров. Мы, Боги, тоже работали вместе. Без разрешения Богов Земли мы не смогли бы вмешаться. Они помогли и Портал перенастроить на замок Гэттора, и идею УМ-5 колдунам Игоря подбросили. Словом, все постарались.

Эйдэйлер перестал улыбаться и уже серьёзно посмотрел на меня:

– На этом я хотел бы закончить вечер вопросов и ответов и перейти к делу. Я пришёл не только для того, чтобы поблагодарить тебя. Ты всё вспомнила, значит, и Сила тоже пробудилась. Прислушайся к себе, что ты чувствуешь?

Я последовала его совету и вдруг поняла, что изнутри, от солнечного сплетения, во все стороны по телу начинают расходиться волны Силы. Поначалу почти незаметные, с каждой минутой они становились интенсивнее, набирали мощь, затопляли меня. И я вдруг испугалась, что, если Сила будет и дальше нарастать с той же скоростью, то я не справлюсь с ней, и она меня убьёт. Я испуганно посмотрела на Эйдэйлера:

– Это – Сила? Её слишком много. Я не справлюсь с ней!

– Да, – кивнул Бог. – Твоя Сила растёт очень быстро. Ещё чуть-чуть, и ты либо встанешь вровень с нами, станешь равной Богам, либо не сумеешь её одолеть, и она разорвёт тебя. Ты же понимаешь, что мы не можем допустить ни того, ни другого?

– Понимаю, – согласилась я. – И что мне делать?

– Поделись своей Силой с друзьями – в первую очередь со Стэнном, Рэвалли и Нэйтасом, а потом и с остальными Тайными Полицейскими. Пусть это будет нашим подарком им за поимку Гэттора. Ты останешься очень мощной колдуньей. Встанешь вровень с ними. В ментальном плане даже превзойдешь Рэвалли. В боевом – почти сравняешься со Стэнном. Но при этом останешься человеком. Ну, а они найдут применение своей новой Силе. За них я спокоен.

– Хорошо, – кивнула я. – Как это сделать? Как я могу передать им Силу?

– Ритуал сложный, – сказал Бог, вставая и подходя ко мне. – Если я просто расскажу его тебе, ты его забудешь. А здесь нельзя ни слова, ни жеста перепутать. Поэтому я тебе его просто передам. Встань и закрой глаза.

– Сейчас, – смутилась я. – Только халат надену.

Бог улыбнулся и отвернулся к окну.

Я поспешно натянула халат и окликнула его:

– Я готова.

Он положил руки на мою голову, потом провёл руками вдоль туловища вниз, снова вернулся к голове и, наконец, легко дунул мне в лоб, взъерошив волосы.

– Всё. Сила запомнила ритуал. Когда понадобится, она проведёт тебя через него. Ты будешь знать, что делать. Сделай это сегодня же. Прямо с утра.

– Хорошо, – кивнула я. – Спасибо, Эйдэйлер.

– Тебе спасибо, девушка, общавшаяся с Древними Богами, – усмехнулся Эйдэйлер. – Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

– Понимаю, – серьёзно ответила я. И снова повторила: – Спасибо вам.

– А теперь я покажу тебе, какие возможности перед тобой твоя Сила открывает. Ты пока даже не осознаёшь, какую страшную власть над людьми получила. Ведь теперь ты сможешь управлять ими, внушая им самые ужасные их страхи. Я надеюсь, ты не будешь злоупотреблять этим умением.

И жёстко посмотрел на меня:

– Учти, Селена: мы согласились оставить тебе Силу, полученную тобой без нашего разрешения. Но мы можем и забрать её, если она будет использоваться во вред.

– Я поняла, – кивнула я. – Постараюсь оправдать ваше доверие.

Эйдэйлер усмехнулся:

– Вот-вот, постарайся.

И начал раскрывать мне мои новые возможности.

Ушёл он уже под утро. Точнее, просто исчез, пожелав мне доброго дня. А я больше так и не уснула. Сила переполняла меня, стремилась наружу, и я, под конец, не выдержала и разбудила сладко спящего Стэнна, который всю ночь так и проспал на спине, ни разу не повернувшись. Видимо, Эйдэйлер постарался.

– Стэнн, – растолкала я сопящего любимого. – Просыпайся!

Стэнн резко сел, встревожено уставившись на меня сонными глазами:

– Что случилось?

– Ничего. На работу пора.

Стэнн посмотрел на часы:

– Полчаса можно было ещё и поспать.

– Нет. Сегодня надо прийти пораньше. И вызвать Рэвалли и Нэйтаса.

– Зачем? – недоумённо спросил Начальник.

– Я потом расскажу, на работе. А пока скажи им, что они мне очень нужны. Пусть идут сразу в твой кабинет.

– Ты меня заинтриговала, – хмыкнул любимый и, вскочив, побежал в ванную. Но вдруг остановился: – Так. Я не понял. Ты что, собралась со мной в Полицию идти? Рано тебе ещё. Надо сил набраться.

– Вот уж чего у меня сейчас в избытке, так это силы, – фыркнула я. – Иди, мойся. Потом всё объясню.

Позавтракав, мы отправились в Дом Полиции. Пошли пешком, решив прогуляться по утренней прохладе: хоть дни всё ещё были жаркими, но утром и вечером осень уже начинала показывать свой характер.

Мы шли не спеша, в обнимку, молча. Нам не нужны были слова, мы и так понимали друг друга. И вдруг в нашу идиллию врезалась посторонняя мысль. Очень неприятная, грубая и жестокая. Споткнувшись от неожиданности, я обернулась посмотреть, кто так громко думает… и вдруг пазл сложился, и я поняла, как Гэттор нашёл меня в Трамене и как узнал, что я одна гуляю в саду.

Стэнн подхватил меня:

– Осторожнее! Устала? Может, тебя на руках понести?

– Нет, – криво улыбнулась я, провожая глазами фигуру Тайного Полицейского. – Просто нога подвернулась. Сама дойду.

Рэвалли ждал нас в кабинете Главного Начальника. Увидев меня, вопросительно поднял бровь:

– Селена, что-то случилось?

– Случилось, – кивнула я. – Сейчас Нэйтас придёт, и я вам расскажу.

И тут в дверь постучали, и на пороге появился Нэйтас. Увидев меня, он просиял, но сразу отвёл глаза:

– Вызывали, лорд Стэнн?

– Нэйтас, сядь за стол и смотри, – скомандовала я. – Желательно – молча.

Стэнн кивнул, подтверждая мои слова, и парень поспешно уселся и замер, не сводя с меня глаз.

А я обратилась к выжидательно стоящим колдунам:

– Будьте внимательны.

И, создав морок симпатичной девушки с длинными волосами, обратилась к Рэвалли:

– Потрогай.

Рэвалли подошёл к мороку, провёл по опущенной руке девушки. Потом повернулся и провёл рукой по воздуху:

– Как настоящие.

Стэнн недоумённо посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Рэв, – спросила я. – Сколько мороков?

– Два, – удивился моему вопросу лорд.

– Стэнн, сколько мороков? – задала я тот же вопрос любимому.

– Один, – Стэнн внимательно посмотрел на Рэвалли.

– А сейчас?

– Д-два, – с небольшой запинкой произнёс Начальник.

– Потрогай оба, – приказала я, и пока Стэнн выполнял моё требование, повернулась к Рэвалли:

– Так, всё-таки, сколько их?

– Один, – задумчиво произнёс Рэвалли, и они со Стэнном вопросительно уставились на меня.

– Морок был один, – начала я объяснение. – А второго я создала в вашей голове. Но, как видите, настолько реалистично, что вы даже смогли его пощупать.

И, не давая колдунам осмыслить услышанное, продолжила:

– Рэвалли, дай руку.

Лорд с некоторым сомнением протянул мне ладонь. Глядя ему в глаза, я аккуратно, едва касаясь, провела пальцем по его руке от локтя до кисти. Рэвалли побледнел и дёрнулся:

– Что ты делаешь?

Я отпустила руку:

– Ничего.

– Действительно, ничего, – облегчённо вздохнул колдун.

– А что было? – поинтересовался Стэнн.

– Рэв, смотри, что я делала, – я повторила своё движение на руке Стэнна. Тот дико посмотрел на меня:

– Это тоже морок?

– Почти, – кивнула я. – Я помогаю вам представить то, чего вы боитесь. Расскажите друг другу, что вы видели.

– Ты взяла острый кинжал и его концом глубоко распорола руку. Было море крови. И боль была, как от настоящего пореза. Очень неприятное ощущение, – Стэнна передёрнуло от воспоминания. – А у тебя, Рэв?

– То же самое, – кивнул тот. И хотел задать вопрос, но я его опередила:

– Подожди. Ещё один фокус. Закройся самым крепким ментальным щитом, какой у тебя есть. Можешь даже двумя или тремя. И подумай о чём-нибудь нейтральном.

– Готово, – через пару секунд настороженно посмотрел на меня великий менталист.

Я усмехнулась и начала повторять его мысли:

– Она решила проникнуть за мои щиты? Раньше ей это не удавалось. Да и никому не удавалось. Что? Она их пробила? Все три? Не может быть, они все целы. Я не почувствовал никакого воздействия.

И обратилась к лорду:

– Достаточно?

Лорд потрясённо кивнул.

– Но – как?! – воскликнул Стэнн. – Откуда у тебя столько Силы? Ещё вчера её не было!

– Не было, – согласилась я. – Точнее, была, но я не могла ей пользоваться. А сегодня ночью ко мне пришёл Эйдэйлер. И разрешил мне её открыть.

– Эйдэйлер? – хором воскликнули колдуны. – Но ведь это же…

Они замолчали, не зная, верить ли своим ушам. Ну, и мне, заодно. Я пожала плечами:

– Вам мало доказательств?

– Селена, откуда ты знаешь Древнего Бога? – тоном сыщика, допрашивающего подозреваемого, спросил Начальник Тайной Полиции.

– Сядем? – кивнула я на стулья. – Я сейчас расскажу вам то, чего сама не помнила всё это время: как я познакомилась с Эйдэйлером и как Силу получила.

Колдуны поспешно уселись и приготовились слушать. А я начала своё повествование.

Когда я закончила, колдуны долго молчали. Потом Стэнн тихо сказал:

– Почему ты мне не рассказала?

– Потому что мне запретили это делать. Я думала, ты это понял.

– Значит, ты знала, что тебя выкрадут? Ловля на живца?

– Нет, не знала. Я согласилась на это, но мне блокировали память, и после этого всё произошедшее было для меня полной неожиданностью. Я об этом вспомнила только этой ночью. Когда Эйдэйлер разрешил мне вспомнить.

Я выделила голосом слово «разрешил».

– Силу мне тоже блокировали, чтобы Гэттор её не почуял. Боги опасались, что он может затаиться на несколько десятилетий. А им хотелось завершить эту историю с зарвавшимся колдуном поскорее. Они тоже боялись его потенциального могущества. Исполнив свою мечту, он бы сравнялся с Богами, и им пришлось бы долго разбираться с ним.

– Ну, да, – возмущённо вскинулся Стэнн. – И они захотели решить все проблемы чужими руками, втёмную использовав неумелую девчонку. Погибнет – и пусть. Им от этого ни горячо, ни холодно. Так?

– Не так, – улыбнулась я. – Они меня спросили, моё согласие получили. Игорю Николаевичу мысль внушили, что ему именно в этот день надо прийти к вам с характеристикой Гэттора. А ещё подкинули колдунам Игоря идею УМ-5, который они, видишь ли, вдруг, совершенно неожиданно и быстро, буквально за пару часов, изобрели накануне штурма. Сам понимаешь, такие изобретения за два часа не делаются. И из Портала вы вывалились не около Ефросиньи Анисимовны, куда Портал настроен, а прямо возле замка Гэттора. Вас это совсем не удивило?

– Нам как-то не до удивлений было, – проворчал любимый. – Нам вас спасать надо было.

– Ну, ведь и спасли, – снова улыбнулась я. – Все потрудились, кто как мог. И за это – вам подарок от Древних Богов. Вам троим – побольше, остальным – поменьше, но, думаю, довольны все останутся.

– Какой подарок? – полюбопытствовал Стэнн.

– Они разрешили поделиться с вами Силой, – серьёзно посмотрела я на нетерпеливого Начальника.

Тихий вздох пронёсся по комнате. Колдуны помолчали, осознавая услышанное, потом Рэвалли поинтересовался:

– А что конкретно получит каждый из нас?

– Увеличение своей основной Силы и усиление дополнительной. Например, Стэнн – боевой маг с задатками менталиста. Значит, основная часть Силы перейдёт на его боевые качества, но и как менталист он тоже станет сильнее. У тебя, Рэв, будет наоборот: ты, в первую очередь, увеличишь свои ментальные способности. Но и как боевой маг ты получишь новые возможности. Ну, а Нэйтас пока получит Силу в чистом виде, и только от него самого будет зависеть, на развитие каких умений он её пустит.

И повернулась к застывшему парню, изумлённо глядящему на меня огромными глазами:

– Но учиться всё равно придётся. Сила увеличивает потенциал, а не умения.

Нэйтас затряс головой:

– Конечно. Я понимаю. Спасибо, леди Селена.

– Что нужно сделать? – по-деловому спросил Стэнн.

– Провести ритуал, – ответила я. – Встаньте в круг и повторяйте за мной всё, что я буду говорить и делать.

Колдуны поспешно выбрались из-за стола…

…Когда ритуал закончился, я устало опустилась на стул:

– С остальными чуть позже проведу. Отдохну немного.

– А не получится так, что ты всю Силу раздашь, и тебе самой ничего не останется? – поинтересовался Рэвалли.

– Нет, – улыбнулась я. – Эйдэйлер сказал, что моя Сила ещё расти будет. Это я излишек отдаю, чтобы не взорваться от её переизбытка. Он сказал, что я стану очень мощной колдуньей. Когда учёбу закончу.

Мы немного помолчали, а потом я вспомнила о неожиданной утренней встрече, заставившей меня споткнуться на ровном месте, и грустно сказала:

– Ребята, а ещё у меня для вас есть неприятное известие.

Колдуны настороженно воззрились на меня.

– Вам не показалось странным, что Гэттор нашёл меня в Трамене, куда я поехала неожиданно даже для себя самой, то есть заранее он это выяснить не мог? А потом был уверен, что я одна в саду гуляю, вместо того, чтобы в Доме Полиции учиться. Откуда он мог всё это узнать?

Стэнн посмотрел на Рэвалли:

– Меня это тоже поначалу заинтересовало, но потом в суматохе как-то забылось. Рэв, а ты не спрашивал Гэттора, как он в Трамене оказался?

– Нет, – качнул головой менталист. – Не подумал. Но можно и сейчас съездить, в голове у него поковыряться.

– Не надо, – вздохнула я. – Я и так знаю ответ: в Тайной Полиции работает предатель.

– Что? – вскинулись оба колдуна, а Стэнн продолжил:

– Селена, как ты можешь такое говорить! Я знаю ребят много лет. Они меня не раз выручали. Мы…

Но я прервала его возмущённую речь:

– Стэнн, не горячись. Ты сейчас, после получения Силы, сможешь под любую ментальную защиту заглянуть, хоть – под щит, хоть за амулет. Пойдём, сам посмотришь.

– Но если ты знала, почему молчала? – удивился Рэвалли.

– Да я сама только сегодня выяснила, – с досадой ответила я. – Когда Сила проснулась. Но говорить об этом пока некогда было.

– И кто это? – зловещим тоном спросил Главный Начальник.

– Давайте по кабинетам пройдём, мысли послушаем, и вы сами всё узнаете, – предложила я. – Не хочу голословно утверждать. Только лица попроще сделайте, а то сразу видно, что не с добром идёте.

Колдуны нехотя улыбнулись и двинулись за мной. Я понимала их напряжение: Тайные Полицейские всегда гордилась своей безукоризненной преданностью делу, тем, что могли безоговорочно доверять друг другу. И если в рядах Полиции завёлся предатель…

Мы не спеша шли по коридору, перекидываясь короткими фразами со встречающимися по дороге Полицейскими. Кому-то надо было подписать бумаги, кому-то – решить хозяйственные вопросы. Стэнн настороженно отвечал, стараясь закончить разговор поскорее, и вопросительно поглядывал на меня:

– Я опять ничего не почувствовал.

Я молчала.

И вдруг по коридору зацокали звонкие каблучки. Навстречу, с кучей папок, шла Кэйти. Я остановилась, дёрнула Стэнна за рукав и громко сказала:

– Всё, любимый. Мне пора на занятие к Кэрвану. Поцелуй меня.

И потянулась к нему, успев прошептать:

– Подыграй мне!

Целоваться со мной Стэнна уговаривать не надо. Он прижал меня и прильнул к моим губам долгим и страстным поцелуем.

Каблучки замедлили свой бег, и в моей голове чётко прозвучала мысль:

«Как жаль, что она выжила. Как обидно. Ведь Гэттор обещал, я ему поверила. А он оказался слабаком. Вот если б всё получилось, Стэнн сейчас был бы моим».

Стэнн отшатнулся от меня и, не веря услышанному, посмотрел на Рэвалли. Тот зло прищурился, глядя на проходящую мимо девушку:

– Кэйти, вы мне нужны. Пройдёмте в мой кабинет.

Девушка кивнула:

– Сейчас занесу документы лорду Стэнну и приду.

Стэнн выхватил папки у неё из рук и прорычал:

– Я их и сам могу донести. Идите с лордом Рэвалли.

И опять – чёткая мысль:

«Что он такой злой сегодня? Она, наверное, его против меня настраивает. Но я всё равно что-нибудь придумаю. Любой возможностью воспользуюсь, чтобы её убрать».

Додумать ей не дали: разъярённый Рэвалли подхватил её под руку и потащил за собой.

– Вот так, – грустно сказала я, глядя вслед спотыкающейся на бегу девушке. – Любовь зла…

– Любовь не может быть злой, – рыкнул Начальник. – Злым бывает только человек.

– Ты её слышал? – поинтересовалась я.

– Да, – хмуро ответил Стэнн.

– Это хорошо, – кивнула я. – Она была под защитой амулета, это её спасало. А теперь тебе и амулет не преграда.

И, встряхнувшись, подвела итог:

– Так что, за колдунов своих можешь быть спокоен, среди них предателей нет. А мне действительно пора на анатомию. Я и так на полчаса опоздала.

Стэнн кивнул:

– После занятия зайди, обедать вместе пойдём. А пока я с Кэйти пообщаюсь.

Он развернулся и быстро зашагал к кабинету Рэвалли. Проводив его взглядом, я повернулась к Нэйтасу:

– Ты молчать не устал?

– Нет, – качнул головой парень. – Я думаю: как можно, любя человека, желать ему зла? Ведь Кэйти не могла не знать, что если с вами что-нибудь случится, лорду Стэнну будет очень больно.

– Ты тоже услышал её мысли? – изумилась я.

Нэйтас кивнул:

– Да. Очень удивился, конечно, но и обрадовался. И, кажется, я теперь и внутренним взором смотреть могу. Я просто счастлив! Спасибо вам, леди Селена!

– Пользуйся на здоровье, – усмехнулась я. – Всё, Нэйтас. Разбегаемся. Давно на учёбу пора.

– До встречи, леди Селена, – серьёзно попрощался парень.

– До встречи, – улыбнулась я, и мы разошлись в разные стороны.

***

После занятия я пошла к Стэнну и встретила его в коридоре.

– Извини, – торопливо сказал он, подцепив меня под руку и увлекая за собой, – но пообедать вместе не получится. Меня вызывают во дворец.

– Там что-то случилось? – испугалась я.

– Вряд ли. Скорее всего, это с Кэйти связано. Мы её уже переправили в Королевскую тюрьму. Так что, обедай без меня. Вернусь – расскажу.

И Стэнн убежал, а я, вздохнув, пошла проводить Обряд Силы для Тайных Полицейских. А потом отправилась домой обедать и учить анатомию. Но, не успела я расположиться с учебником на любимой скамейке, как Стэнн послал мне мыслезов:

«Селена, вернись в Тайную Полицию. У меня есть новости».

Поспешно переодевшись, я отправилась на встречу с любимым.

В кабинете меня ждали недоумевающий Нэйтас, улыбающийся Рэвалли и сияющий Стэнн.

– Ну, наконец-то пришла! – воскликнул мой принц, когда я переступила порог. И выпалил новость, которая, судя по всему, жгла ему язык: – У меня для вас с Нэйтасом приятное известие: завтра вас обоих ждут на Королевском приёме.

У Нэйтаса округлились глаза:

– Зачем?

Да и я тоже удивилась: с чего вдруг Король захотел меня увидеть? Ну, разве что, решил на невесту правнука посмотреть. Всё-таки, почти полгода уже здесь живу, а с роднёй до сих пор не познакомилась.

Стэнн повернулся к нашему герою и продолжил,:

– Затем, что за проявленное мужество и спасение человека ты награждаешься Королевским Орденом, и Король хочет самолично его вручить.

– Но вы же говорили, что не награждаете учащихся орденами? – с недоумением спросил Нэйтас. – Что храбрость – это наша обязанность, а не доблесть.

– У Короля на этот счёт немного другое мнение, – улыбнулся Стэнн. – А ещё он жалует тебе поместье и титул.

– И будешь ты у нас лордом. Лорд Нэйтас. Неплохо звучит? – подмигнул Рэвалли.

А этот скромник, вместо того, чтобы обрадоваться, растерялся:

– За что так много сразу? Я не сделал ничего особенного.

– Ну, да. Подумаешь, всего лишь погиб, спасая человека, – усмехнулся Главный Начальник.

– Вы же знаете, почему я так поступил, – опустив голову, тихо сказал парень.

– То есть, если бы на месте Селены был кто-то другой, ты бы не стал его спасать? – поднял брови Стэнн. – Меня, например?

Нэйтас долго молчал, глядя в пол. А оба Начальника, нагло читая его мысли, усмехались и переглядывались, но помалкивали в ожидании, когда же, наконец, он сам выскажется.

– Не знаю, – наконец, выдавил начинающий Тайный Полицейский. – Наверное, стал бы. Но только по долгу службы, а не…

Он не договорил, но Начальники выжидательно молчали, вопросительно глядя на него, и парень с трудом продолжил:

– …не из личных привязанностей.

– И слава Древним Богам, что только по долгу службы, – вознёс хвалу Стэнн. – Я бы сам тебя убил, если б ты, меня спасая, с поцелуями ко мне полез.

Нэйтас вспыхнул так, что его можно было бы вместо стоп-сигнала использовать, а довольные эффектом юмористы расхохотались во всё горло.

– Кончайте над парнем издеваться, – рассердилась я на доморощенных шутов. – Всё впечатление от Королевского подарка ему испортили! А ты, – напустилась я теперь уже на продолжавшего пылать парня, – учись уже адекватно на похвалу реагировать! А то вечно сперва подвиг совершаешь, а потом всё впечатление от него смазываешь.

– Нэйтас, – отсмеявшись, резюмировал Стэнн, – ты, конечно, можешь и отказаться от оказанной тебе чести, если считаешь, что ты её не заслужил, но я бы не советовал этого делать. Оскорбление Короля получится. Не думаю, что это хорошая мысль. А Король решил, что вы оба достойны награды.

– Оба – это кто? – ступила я.

– Оба – это Нэйтас и ты.

– А меня-то за что? – удивилась я. – У вас из-за меня одни неприятности были.

– Ты получаешь Орден за спасение Нэйтаса.

– Его вы спасли. Я так и не сумела ему помочь. Если б вы не подоспели, он бы умер.

– Если бы не ты, нам бы некого было спасать. Ты выиграла время, помогла ему продержаться. И при этом, как мне помнится, сама чуть не погибла. Ты рисковала жизнью ради его спасения.

– Это не считается, – возразила я. – Я же не знала, что рискую.

– Во-первых, ты прекрасно это знала, только не хотела об этом думать, – вмешался в разговор лорд Рэвалли. – А во-вторых, ты только что ругала Нэйтаса за то, что он принижает свои подвиги, а теперь сама делаешь то же самое.

И лорд насмешливо улыбнулся. Я тоже улыбнулась:

– Ты прав. Надо исправляться.

И повернулась к Нэйтасу:

– Завтра утром жди нас здесь при полном параде. Пойдём вместе.

Парень кивнул, так и не подняв головы. Я вздохнула:

– Не сердись на них, они не со зла.

– Я не сержусь, леди Селена, – замотал парень головой. – Что вы!

– Всё, многоуважаемые лорды и леди, на этом наше совещание считаю законченным. Пойдёмте уже по домам, – Стэнн обнял меня за плечи и повёл к двери. Проходя мимо Нэйтаса, притормозил: – Не обижайся, Нэйтас. Извини. Шутка вышла действительно не слишком умная.

Нэйтас изумлённо вскинул на него глаза, а Стэнн весело подмигнул ему и потащил меня дальше.

– Кажется, жизнь налаживается? – улыбнулась я, когда мы вышли из Дома Полиции. – Ты перестал ревновать меня к Нэйтасу?

Стэнн только усмехнулся в ответ, и Личным Путём увёл меня домой.

***

За ужином Стэнн рассказал о Кэйти отцу и матери. Лорд долго молчал, а потом посмотрел на меня:

– Ты очень зла на неё?

Я прислушалась к своим ощущениям:

– Нет. Она мне много добра сделала, хоть и не по своей воле.

– Добра? – взвился Стэнн. – Она тебя чуть не убила!

– Стэнн, если бы не она, Гэттор не пошёл бы в Трамен, я бы не очутилась в горах, не подружилась с кимраком, не оказалась бы у родника, не получила бы Силу, не встретилась с Эйдэйлером и, возможно, мы бы до сих пор не поймали Гэттора. Одно цепляло за собой другое, всё катилось, как снежный ком. Так что, мне особо на неё сердиться не за что. Главное, её вовремя выявили, не дали ей дальше пакостить.

– И что с ней будет? – спросила леди Икэсса.

– Это решит Суд Короля, – хмуро ответил сын. – Измена и покушение на члена Королевской семьи в его компетенции.

– Это правильно, – кивнул лорд Джэффас.

Некоторое время за столом были слышны только позвякивания приборов. Затем леди Икэсса разлила по чашкам чай, положила в тарелочки по куску торта.

– Попробуйте. По новому рецепту пекла.

– Подождите с тортом! – Стэнн встал и повернулся ко мне: – У меня есть ещё одно важное дело, с которым я больше не хочу тянуть.

Достал что-то из кармана, зажав в кулаке, опустился передо мной на одно колено и, раскрыв кулак, протянул мне ладонь, на которой лежало изящное колечко:

– Я люблю тебя, Селена. Выходи за меня замуж.

А я вдруг заплакала…

***

В этот вечер мы долго не могли уснуть. Лежали, вспоминали прошлое, мечтали о будущем. Задремали уже под утро. Но только я закрыла глаза и погрузилась в сон, как меня разбудил мыслезов леди Икэссы: «Селена, выгляни, пожалуйста, во двор».

Зевая, я добрела до окна и распахнула створки.

Вдоль дорожки, навстречу восходящему солнцу, с тихим хрустальным звоном распускались белые розы…

Примечания

1

А. Волков «Волшебник изумрудного города».

2

Е. Шварц «Сказка о потерянном времени».

3

Г.-Х. Андерсен «Снежная королева».

4

Балясины – фигурные столбики, поддерживающие перила ограждений.

5

Балюстрада – ограждение балконов или лестниц, состоящее из балясин.

6

Арабузга – высокое, довольно толстое садовое дерево с крупными плодами, напоминающими по вкусу наши арбузы.

7

Героиня песни А. Пугачёвой.

8

Тмутаракань – один из древнейших городов Таманского полуострова, был расположен на территории современной станицы Тамань Темрюковского района Краснодарского края. В русской разговорной речи слово Тьмутаракань ассоциируется с чем-то недосягаемо далёким и неизвестным, сродни «за семью морями, неизвестно где» – обычно с пренебрежительным оттенком, как синоним слова «глушь».

9

Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Пророк».

10

Кимрак – в Кэтанге так называют Духа гор.

11

Эмпатия – способность к сопереживанию, умение разделять чужие эмоции и чувства. Эмпат – человек, способный к эмпатии.

12

Дековаться (народное) – насмехаться, издеваться.

13

Хохлик – в славянском фольклоре маленький домашний дух, чёрт.

14

Майор Про́нин – персонаж ряда произведений писателя Льва Овалова, а также многочисленных советских анекдотов и других форм фольклора. Собирательный образ советского милиционера, который часто попадает в невероятные ситуации, выходя из них живым и невредимым.

15

Smart TV – телевизор со встроенным доступом в Интернет.

16

Расщеколда (народное) – болтливая баба.

17

Валандай (народное) – бездельник, лодырь.

18

Колупай (народное) – вялый, медлительный человек.

19

Мимозыря (народное) – разиня.

20

Бает (народное) – говорит.

21

Ветрогонка (народное) – вздорная баба.

22

Амнезия – потеря памяти.

23

Гематома – скопление жидкой или свернувшейся крови внутри человеческого тела, возникшее в результате разрыва сосудов (например, при ушибе) и расположенное в мягких тканях.

24

Любый (народное) – любимый.

25

Сензитив – чрезмерно чувствительный, восприимчивый человек.

26

Один цикл Луны в Кэтанге равен тридцати дням.

Content

Селена. По следу Жезла
Наталья Корепанова

Часть 1. Богиня Луны древнего народа

Часть 2. По следу Жезла

Часть 3. Девушка, общавшаяся с Богами

Примечания