Карнаков Денис Владимирович

Внешний враг. Книга первая. Дальневосточный экспресс (версия 2.2)

Эпилог

Железнодорожная станция «Кодар»

Восточно-Сибирская железная дорога

10 июня 2025 года

Сибирская тайга. Словно девица красива и хрупка, с лихим характером, что не дает разгуляться. Ее просторы несравнимы из большинства подобных мест. Владеть ею невозможно, и не купить, и не продать. Остается, только любоваться и за спиною «зверя» не проспать.

Листвяга – лиственный лес, воспрянул ото сна и зазеленел пушистой хвоей.

Запах лета проник везде, даже там, где еще не намусорил человек. Это, теплое время года стремительно ворвется, порадует недолго и также стремительно уйдет – характерно для этих мест.

А пока: с величественных гор, все еще, стаивает снег и до вершин поднимается тепло; наполняются реки и ручьи, сбросившие ледяные оковы и стремящиеся расширить берега – в этот день одинокое солнце максимально укоротило движущуюся тень.

Из глубины леса единственная дорога ведет черный внедорожник, его сопровождает поднятая с грунта пыль. От возникшего ветра качаются ветки кустарников, растущих у обочины. Блестит хром кенгурятника и порогов, отражение елей перемещается по мускулатуре кузова, рябь в тонировке лобового стекла поднимается от спящих дворников до крыши.

Водитель вдавливает педаль тормоза и колеса вспахивают землю, тень автомобиля останавливается на примыкающей к дороге тропинке. Протоптанное направление в травяном ковре соединило обочину и вход в сверкающую постройку в форме куба, высотой чуть выше человека. На фоне обшивки, отсвечивающей дюрали, выделяется дверь. Неподалеку от строения четыре железобетонных столба, закопанных квадратно-гнездовым способом, дружно борются с тяжестью трансформатора. В его обмотках шумит напряжение. Медным проводом три фазы переданы на крышу серебристого «куба». На нем, изоляторами из белого фарфора обозначено присоединение, за решеткой подвешенных кондиционеров мелькают вентиляторы.

Двигатель внедорожника замолкает. Последовали глухие щелчки замков дверей, в шарнирах заскрипела пыль.

Прихватив багаж, салон покидает пассажир. Небольшая прямоугольная сумка, повисает на плече Евгения Сурко. Прозвище «Прозрачный» соответствует очень сухому телосложению. Высокий рост усиливает явный недовес. В небольшую горбинку носа, опираются очки в тонкой оправе. Прямые русые волосы зачесаны набок, образуя левый пробор, немного закрывают правую бровь. Лицо, вытянутое с бледным оттенком с европейскими чертами. Лоб увеличен по высоте и ширине, похоже, из-за активной умственной деятельности. Дугообразные брови придали карим глазам, злость. К общему облику небольшую долю интеллигентности добавляют тонкие губы и узкий подбородок.

Переливается оттенками черного цвета шелковая рубашка, приталенный фасон подчеркивает худобу и призывает носить в не заправленном виде. Темно-синие джинсы обтянули тощие ноги.

Молодой человек обходит джип с тыла, а под туфлями хрустят мелкие камни. Звякнула бляха ремня, шаркнула молния в месте прорехи. Началось опорожнение мочевого пузыря. Поймав кайф от процесса Сурко произнес:

– О! Наконец-то.

Огромная туша освобождает кресло водителя и переносится на землю, со скрежетом увеличивается дорожный просвет автомобиля. Мужчина пристраивается рядом с бывшим пассажиром. Цель та же. Не трудно различить весовую категорию водителя и пассажира, особенно когда стоят рядом. Борис Хлопцов уступает по росту, но физически гораздо развит. Создается первое впечатление по одежде: камуфляжный зеленый костюм, берцы – субъект участвовал в боевых действиях. Голова его бритая, лицо, чуть красноватое. Неглубокие мимические морщины выдают сорокалетний возраст. Этот обладатель узкого лба и квадратного подбородка привык постоянно применять силу мышц для решения львиной доли вопросов. Аргументы не его конек. Выступающие надбровные дуги, широкие брови отяжеляют взгляд. Нос, средних размеров, раздвоен на кончике.

Долгая дорога наполнила «балласт», который активно сбрасывается с журчанием двух струек.

Закончив увлажнять кювет к пункту связи, в виде куба, пошагал Сурко. Железная дверь ничуть не смутила, и в качестве препятствия была ожидаемой. Костлявая кисть коротко вспорола молнию бокового кармана сумки на плече, на свет вынимает компактный прибор, магнитным местом прикрепляет к электронному замку. Пальцы быстро по кнопкам создают алгоритм, его правильность покажет дисплей, за этим следит пристальный взгляд сквозь очки. Шипит запирающая пневматика. Засовы, со стальным воплем втягиваются в стены. Сурко тянет за ручку двери, резиновым звуком отлепляются уплотнители. Вовнутрь постройки, сменяя мрак, проникает свет.

Хлопцов, застегивает ширинку, ремнем стягивает тренированный пресс. Насладившись чистым воздухом, тихо прокуренным голосом:

– Да, действительно, не души.

Тонкий слух Прозрачного сумел уловить реплику.

– Здесь тайга особенно девственна. В радиусе ста километров нет ни одного населенного пункта. Только, «федералка» – единственный признак цивилизации. Идеальное место для начала операции.

Хлопцов подходит ближе, широкие плечи заслоняют проем.

– Ты отключил сигнализацию?

– Конечно! Мы же ведь не ломали дверь. Сигнализация снимается автоматически.

Прозрачный продвигается вглубь. В поисках выключателя ладони рук шоркают по стенам. Неожиданно – над входом щелкает реле датчика движения. Тут же заканчивается трение конечностей по сэндвич-панелям. Внезапно – мерцают лампы на потолке, и оцепенение охватывает с головы до ног. Лысый, Хлопцов расширенным углом обзора, буквально, проглатывает пространство. Непринужденно вырывается из уст:

– Какого хрена!

– Наверное, освещение работает по датчику движения.

– Черт! В следующий раз предупреждай.

На свету ламп, занимает центр помещения, единственный шкаф. Его лицевая панель усеяна индикаторами, мигающими в разнобой. Узкий проем между шкафом и противоположной стеной в самый раз для человека тощего. Как раз, именно такой пробирается в столь тесное пространство: упирается на колено, отверткой ловит перекрестие на шляпке первого болта из четырех – с целью получить доступ к сердцу пункта связи. От креплений крышка освобождена и удалена. Вот они – ряды зажимов и «спагетти» проводов, стянутых в толстые жгуты, окутывающих платы микропроцессорных терминалов.

Интерфейс подключения внешнего устройства подсвечен белым диодом в правом верхнем углу. Из сумки, Сурко достает ноутбук. Загрузка операционной системы успешна, кабель протянут и подключен – взаимоотношения компьютера и терминала установлены.

Нужная программа открывает окно. В нем видеоизображение в режиме прямой трансляции с камер наблюдения – периметр железнодорожной станции.

Блики накатанной поверхности рельсов чуть колышутся от струящегося тепла нагретого металла. Небольшое дуновение раскачивает молодую траву, пробившуюся сквозь тяжелый щебень. Стрелочные переводы плавно размножают пути, образуя полустанок, где нет пассажирских платформ в силу отсутствия населенного пункта.

Вместо привычного вокзала, в метре от крайнего рельса, построено одноэтажное здание – скучная прямоугольная коробка из бетона. Оно не имеет окон, лишь одна дверь со стороны стоянки придала разнообразие. Беленые стены контрастируют с недавно уложенным асфальтом. Как неотъемлемая часть, огромный щит украсил крышу. На нем белые буквы на синем фоне составили слово «Кодар».

Камера наблюдения номер один – четко показывает, что у входной двери никаких движений, только покачиваются ветки деревьев по границам стоянки. Край монитора обрезал автомобиль. Видна только задняя часть. По слишком зализанной форме кузова можно догадаться, что владелец – девушка. И как в подтверждение, в объектив второй камеры попадает человек в форменной одежде дежурной по станции. Синий пиджак и юбка стройнит невысокую девушку. Она усаживается в кресло перед пультом управления станции. Худой наблюдатель оживленно воскликнул:

– О! «Бикса»!

Третья камера фиксирует наличие особи мужского пола. Молодой специалист изучает электрическую схему, находясь между рядами железных стоек с навешанными на них приборами в пластмассовых корпусах.

– А это еще что за хмырь!?

Камера четыре – показывает железнодорожные пути, стальной дугой заворачивающие за лесной массив. Хлопцов интересуется результатом наблюдения:

– Ну, говори, что там?

– Девка и парень. Минимальное сопротивление.

– Делай… Сам знаешь что, но камеры меня видеть недолжны. И нужно этого… на свежий воздух.

– Хорошо. Ща! Сделаю.

Хлопцов, твердо шагает к пятой двери джипа. Из-за толстого слоя пыли запасное колесо выглядит так, будто создано из пляжного песка. Пальцы, пачкаясь, находят замок. Армейский рюкзак в багажнике ждет владельца для легкой экипировки.

Бедро перетягивается ремнями кобуры, где теснится пистолет: в специальную прорезь торчит глушитель, лазерный прицел увеличил габарит ствола. На поясе с боку ножны прячут заточенное лезвие с зубцами на «затылке». Ухо и рот соединяет переговорное устройство.

Хлопает дверь. Бинокль сжимается в руке. С помощью линз мертвый взгляд преодолел сотни метров, чтобы разглядеть здание в один этаж, где закончилась грунтовая дорога, которую с боков теснят «колючие» деревья.

Сурко, информирует напарника:

– Я записал видео с камер. Пускаю по кругу. Через несколько минут парень выйдет – и он твой.

Хлопцов, заявляет о готовности:

– Начинается!

Пульт местного управления, вросший в пол посередь безоконного помещения, дает полную информацию о состоянии станции. Из множества всевозможных индикаторов девушка-дежурная замечает мигание. В открытое релейное помещение влетает информация.

– Денис, на светофоре лампа перегорела. Надо заменить.

Отложив схему (так внимательно изучаемую), электромеханик направляется к пульту. От летящей походки вздувается жилет ярко-желтого цвета. Широкие сигнальные полоски отбрасывают свет дневных ламп.

– Что моя ненаглядная! Соскучилась?

Подойдя сзади, ладони парня, касаются девичьих плеч, нежно смещаются на пагоны. Ей понравилось. Склонила голову к одной из рук. Мягкие русые волосы закрыли мужскую кисть. Девушка указала пальцем на причину скорого расставания.

– Вот, смотри, видишь, мигает.

Молодой специалист намекает на «расслабиться» после:

– Да вижу. А я думал… Ты хочешь…

– Сходишь, заменишь, а потом… Все равно, поездов нет.

– Заметано! Ну. Я пошел.

Денис, спешит в мастерскую. Сразу на входе наметанный глаз замечает допустимый вольтаж. Стопка невысоких коробок, на стеллаже, лишается одной. Светодиодная лампа, размером с яйцо, покидает квадратные соты картонного изделия. Желтуха на торсе, светофорный ключ в кармане робы, инструмент на плече – к работе готов.

Взят курс к выходу. На расстоянии считанных шагов, вынимается из нагрудного кармана ключ-карта, на ней красуется надпись «МПС». Магнитной полосой тронута щель электронного замка. За дверью встречает запах лета. Электромеханик бодро устремляется к светофору, настроившись преодолеть полкилометра.

Салатовая мазда безмолвно ожидает хозяйку. В дверном зеркале заднего вида – метнулась тень постороннего субъекта. Тем временем, парень поворачивает за угол. Хищный взгляд Хлопцова падает на его затылок. Стремительно приближается топот. Не успев оглянуться, железнодорожник получает мощный толчок меж лопаток. Лицо прижимается к стене, в щеку врезалась шершавость штукатурки. Заточенная сталь «нежным холодом» прикоснулась к коже. Денис впервые почувствовал сонную артерию. Грубый голос влезает в ухо.

– Тихо! Без глупостей, а то убью.

Едва шевеля губами, увлажняя выдыханием сухую поверхность, искривленный рот промямлил:

– Что вам нужно?

– Здесь вопросы я задаю! Еще кто ни будь есть на станции, или будет в ближайшее время?

– Нет, я один.

Бугай убирает нож, в кулак сжимает рукоять. Наносит удар. Резкая боль обозначила почку, перебила дыхание. Снова, лезвие в угрожающей для жертвы позиции.

– Врать нехорошо! Ты не в том положении. Еще раз и тебе кранты.

Глубоко дыша, Денис тихо выдавливает:

– Там только дежурная по станции. Не трогайте ее.

– Уж как получится! Пропуск отдавай.

– В нагрудном кармане.

Парня освобождает прижимавшая рука, лезет в карман. После шелеста липучки карта доступа изъята. Хлопцов всем весом упирается предплечьем в спину. Денис зажат в тисках, слышит последнюю фразу:

– Ничего личного!

Нож вспарывает кожу, на беленую стену выстреливает струя. Алое пятно расползается, растягивается до фундамента. К телу липнет одежда от горла до ног, темнеет в глазах и вечный сон валит на асфальт. Поистине, «холодное оружие» вытирается одним движением об яркий жилет, волокна впитывают кровь. Смертоносную сталь ножны удерживают вновь.

Позади убийцы, автомобиль «Ниссан» черного цвета блокирует выезд женской машины. Сурко глушит двигатель, выбирается из водительского места, фокусирует внимание на трупе, чья голова лицом вниз тонет в луже крови. Угол здания скрывает остальную часть тела.

Быстрым шагом Хлопцов приближается к входу. Пропуск отпирает дверь.

Сурко, не расставаясь с ноутбуком, спешит первым вступить в диалог с девушкой-дежурной. Она, слышит движение в коридоре.

– Денис! Ты что то забыл?

– Это не Денис.

Сосредоточенность дежурной по станции, сменяется удивлением. Поворачивается голова, затем кресло к будущему собеседнику.

– А, вы собственно, кто?

Оценивающий взгляд худого парня скользит по девушке от лодыжек до прелестного личика.

– Неважно – кто мы.

Хлопцов, выходит из узкой тени Сурко. Рукоятка пистолета, словно влитая, сжимается в руке убийцы. Лазерный прицел указывает цель: красная точка на лбу между девичьих глаз. В жилы дежурной выплескивается адреналин, чаще становится дыхание – испуг.

– О! Господи!

Владелец оружия отдает приказ:

– Заткнись и слушай! Будешь делать то, что я говорю!

– Где Денис?

От удара по лицу откидываются волосы со лба. Девушка чудом остается в кресле. Жжение ощущает на щеке. Ладонью закрывает красневшую кожу.

– Я сказал, заткнись! Иначе тебя ждет та же участь.

На ударившей руке виден окровавленный рукав. Логический вывод ужасен своей простотой.

Сурко, наплевательски подходит к дежурной. Его туфля помещается на сиденье между ее бедер. Один толчок, кресло откатывается к стене. Девушка боится даже всхлипнуть. Сквозь волосы и ладони блестят покатившиеся слезы. Хлопцов убирает пистолет, отводит глаза на сообщника, уставившегося на пульт. Сурко извлекает информацию визуальным способом.

– Объект находится в сорока минутах езды. Надеюсь, твой человек все правильно сделает?

– На счет Лиса я не сомневаюсь. Надежный пацан.

Кресло оператора с легкостью принимает в свои объятия Прозрачного. Он открывает ноутбук, обнажая экран и клавиатуру. По протянутому проводу в пульт управления потекли команды, служащие одной цели – обмануть и спрятаться. В отражении запотевших стекол в оправе, операционная система сменяет окна. Гул работающих ламп на потолке часто переходит на «задний план» от биения пальцев по кнопкам. Напряженная работа подошла к концу. Хлопцова интересует результат.

– Все готово?

– Абсолютно.

Нажав кнопку портативного устройства, закрепленного на раковине уха, хриплая команда убийцы пролетает расстояние в километр.

– Внимание всем! Доложить о готовности.

На границе станции сходятся железнодорожные пути, кроме ветки, ведущей в тупик. В начале этого ответвления, у края насыпи молодые листья кустообразной березы плотной тенью заслоняют двух наемников. Одежда, в стиле Хлопцова, слегка маскирует под местность. Высохшее дерево под кустом, временно служит скамьей. В нескольких шагах от «кемпинга» примял траву моток резиновой ленты.

Прохладный ветерок с гор время от времени перебивает установившийся зной. С черных шпал испаряется креозот, от чего железная дорога усиливает свой неповторимый запах.

Капля пота с виска застревает в свежей щетине одного из наемников. Когда прошипело сообщение, толстые пальцы обхватывают переговорное устройство на ремне. Зажим ударяется об пластиковый корпус. Динамик у рта.

– Первая группа готова.

Через сотни метров член второй группы наемников мучается от жары. Зверская усталость от перетаскивания «вагонных тормозов» разогрела темперамент. В ответе на запрос проявляется несдержанность:

– Мы здесь уже готовы десять минут назад! Я пить хочу! Я жрать хочу! И где этот хренов паровоз!

– А ну заткнись, мать твою! Столько, сколько нужно ждать будешь. И что бы этого нытья больше не слышал!

Еще больше оголяется нерв у наемника. Решительно и громко орет командиру – в отключенный динамик:

– Чертов фашист!

Отчаянный пинок и в горизонтальном положении оказывается «башмак» (устройство торможения, которое подкладывается под колесо вагона).

Удаляясь от станции, железнодорожное полотно протягивается в затяжной тупик. Чем глубже в лес, тем больше слой ржавчины на рельсах. Растет число разрушенных шпал от воздействия времени.

Конец железной ветки: в виде бугра из щебня с фрагментами отбойника – оказался на территории бывшего предприятия. Ели и березы давно начали врастать в стены и фундаменты. С каждым годом корни, медленно, уверенно, раскалывают железобетонные строения. Постепенно, тайга поглощает инженерные сооружения. Уже трудно определить их назначение.

По едва различимому автомобильному пути, четыре одинаковых автовоза смогли добраться сюда – богом забытую глушь. Светлый цвет металлика кабин тягачей сияет новизной. Современный дизайн создал притягательность. Обновленная камазовская эмблема подчеркивает агрессивный вид решетки радиатора. Увеличенный дорожный просвет, огромные колеса с грубыми протекторами, мощный двигатель, живучая подвеска – неотъемлемые признаки машин для преодоления чисто русского бездорожья. Полуприцепы: крытые, двухъярусные платформы – покорно ожидают груз.

Пробитая большегрузами дорога дала возможность проехать полноприводной газели, практически до самой насыпи тупика. Водитель и многочисленные пассажиры желают вдохнуть свежего воздуха, но предпочитают не нарушать указания командира, оставаясь в салоне. Из открытой форточки слышна – китайская речь.

Битый час за баранками храпят тела дальнобойщиков. В одной из машин, в просторном салоне не спит пассажир. Наблюдает сквозь лобовое стекло, неопрятное от разводов «соплей» насекомых, за проплывающими облаками. Он также получил сообщение и по рации ответ говорит:

– Третья группа. Мы готовы.

Мощный локомотив выталкивает воздух с пути. Искусственный ураган обрушивается на ближайшую растительность. Стук колес приближается к месту событий. Километровая вереница объезжает самый непреоборимый рельеф, как змея оползает препятствия. Однотипные вагоны присваивают составу одно назначение. За окнами-сетками просматривается груз в два яруса: седаны, универсалы, кроссоверы, всех цветов радуги, с различными логотипами.

Когда поезд, локомотивом «смотрит» на запад, а «хвостом» машет востоку, то перевозимые автомобили точно не из стран Европы.

В середине состава, верхний этаж одного вагона оборудован под жилье. На месте сеток, глухие алюминиевые щиты составили стены.

Внутри помещения скругленные окна в резиновом обрамлении с углов потолка светильниками смотрят в пол. Одноместные кровати расположены в ряд; местом, где белеют подушки, прислонены к стене. Между спальными местами, тумбочки стоят для каждой персоны.

Из недр спальни, что занимает большую часть пространства, с громким трением красовок о пластик, молодой человек средних параметров шагает к шумной компании. Черные непричесанные волосы соломой ложатся на торчащие уши, отсутствует пробор, а на темечке завихрение. Густая челка скрывает лоб до уровня бровей. Лицо ромбовидной формы имеет черты, присущие наглому пацану. Постоянно шныряющий взгляд, походка в развалку – яркий представитель «гопоты». Хитрый прищур, всегда перед тем, как сделать какую-то пакость, подтверждает намерения и кличку, соответствующую рыжему лесному зверьку. Смартфон в ладони показывает время. Пора приступить к выполнению отведенной роли в операции. Устройство отправлено в карман толстовки.

Две пары охранников, скрипят стульями вокруг квадратного стола. Радостная встреча «гонца» у входа в обитель сна, оказалась куда важнее незаконченной карточной игры. В нос лопоухого парня ударяет «свежак» недавно опустошенной бутылки горячительного напитка. Красномордый охранник, через стол напротив, воскликнул:

– О! Это наш парень!

Ровно один литр «прозрачной слезы» в сорок градусов Лис демонстративно ставит в центр накрытой «поляны». Небритый справа, с треском винтовой пробки, освобождает дозатор. Тонкая тянущаяся струя живительного напитка конденсирует влагу поверх рюмок. Похвала в адрес, так и не присевшему, виновнику торжества:

– Неплохая «поляна»! Я вижу, ты хочешь стать сопроводителем грузов.

С неким призрением Лис говорит:

– Еще бы.

Празднующие не почувствовали подвох, рюмки звякнули и четверо влили жгучий напиток в рот. Последующее жжение тушится пятачком свежего огурца. Плавающая картина в глазах распространяется эпидемией между теми, кто выпил яд. Небритый, часто хлопает веками, никак не может сфокусировать внимание на человеке, который принес «пузырь». Красномордый, поднимает брови от неожиданного «прихода» – крайне удивленное выражение лица. Слабость подкашивает локти. Разнообразие солений чмякают, принимая теплые лица охранников. Брызги рассола пачкают скатерть. Охранник, небритой бородой, прихватив семена помидоров с мякотью, сползает со стола.

После того как четверым собутыльникам, за столиком и под ним, добавка более не нужна Лис принялся обшаривать карманы трикотажных штанов. Пальцы то проваливались в дыру, то находили всякую мелочь, порой даже неожиданную. Успех в поисках настигает в широких штанинах красномордого охранника. Заветный ключ с электронной пластиной брякает на ладони.

Обратный путь в спальню не занял много времени. Там в дальнем углу хранилище, в виде встроенного шкафа от потолка до пола, прекрасно вписалось в общий интерьер. Брелок касается к выпуклости на дверце. Писк. Диод зеленым светом загорел, проинформировав о допуске к железной двери сейфа. В замочную скважину погружается ключ. Ровно три оборота и сейф вскрыт. Немало сил понадобилось, чтобы двинуть толстенную дверь с человеческий рост. И вот они, разной формы ключи цветной гирляндой развешенные многочисленными рядами во все нутро. На каждом из них белеет бирка с информацией о месте нахождения автомобиля. Лис без труда находит нужные «отпералки». Металлопластмассовые изделия снимаются горстями, брякают в карманах, от чего дрябнет средняя часть туловища.

Сейфовый ключ возвращен владельцу. Пробка технично вворачивается на место, рука хватает за горлышко бутылку с ядом – на столе осталось кольцо конденсата. Лис, перешагнув несостоявшегося коллегу, пересекает кухню, затем по винтовой лестнице вниз. Поворачивает ручку двери, в открывающийся проем врывается ветер, что ударяет в лицо.

На нижнем этаже вагона иномарки бесшумно амортизируют, компенсируя раскачивание вагона. Эластичные ремни прижимают колеса к платформе.

На ходу Лис оценивает блеск и красоту литых дисков. Меняет походку на приставной шаг, протискивается между стальными стенами и полированными дверьми. Толстовка вытирает «затылки» зеркал заднего вида. В конце пути светится пульт управления замка двери. Введенный код принимается без вопросов, створки разъезжаются в стороны. Межвагонную пропасть молодой вор преодолевает рывком. Под ногами, на фоне мелькающих шпал, шевелящаяся автосцепка обливается спиртным напитком с подмешанным ядом, сыплются осколки стекла разбитой «улики».

Вагон за вагоном прокладывается путь, пока у колеса роскошной тойоты подготовленное снаряжение не бросилось в глаза. Лис, молнией вспарывает черную спортивную сумку, вынимает альпинистские принадлежности. Содержимое карманов толстовки горстями переваливает в более просторные условия для транспортировки. Широкий пояс страховочной системы альпиниста обнимает худую талию, фиксатор врезается в капрон. Очередной введенный код отпирает замок, стены всасывают створки. Воздушный поток, ворвавшийся без приглашения «взрывает» прическу.

Шаг вперед, ступни чувствуют дрожь металлического настила над автосцепкой. Протягивается рука к замку следующего вагона. Тот открывается отработанным способом. Вор, маятниковым движением сумкой, взяв ее за лямку, набирает инерцию. Без промаха бросает в проем. Лис разворачивается на шесть часов, приседает, с трудом удерживая равновесие, пропускает стропу через проушины в торце рамы платформы, расположенных под дверью. Вернувшись к поясу, щелкает карабин.

Прихватив ручной гидравлический пресс, начался спуск. У движущейся земли происходит натяжение стропа, перевернутый мир несется по бокам. Как обезьяна на ветке, Лис висит вниз головой, да ветер глаза открыть не дает, да шум в ушах громче стука колес.

Ноги обнимают автосцепку, вес переносится на пояс, что давит поясницу. Освобожденные руки – используют гидравлический пресс. Между губок помещается рукав тормозной магистрали. От легкого нажатия губки сомкнулись, и подача воздуха в системе торможения прекращена.

Холод концевиков рукава ощущается ладонями. Поворотное движение, напоминающее отжимание мокрой тряпки, разъединяет концы. Выстреливает сжатый воздух в разрыв, со свистом вылетают тормоза. Взбесились половины рукава. Проворность Лиса сохранила пальцы, избежав травмы. Гидравлический пресс удержал давление воздуха в передней веренице вагонов.

Путь наверх в обратном порядке отобрала больше сил. Молодость дает возможность восстановиться как можно быстрее. Выбравшись из-под вагона, Лис отстегивается от состава. Ноги дрожат от перенесенного напряжения.

Набранный код запирает путь назад: в переднюю часть состава. В оставшуюся часть из двух вагонов проникает Лис. Освобождение от снаряжения сопровождается грохотом карабинов и крючков об железный пол. Снова приходится выйти в межвагонное пространство. Расположение рычага управления автосцепкой заставляет присесть. Руки берут механизм под контроль. Мощный рывок к груди отсоединяет парализованную часть грузового поезда. Увеличивается интервал, а вместе с ним шире открываются виды на красоты Сибирской тайги. Трение и стук колесных пар сменяется гулом от пролета моста. Внизу шлифует камни вода, обтекающая валуны, пенится, создавая «беляки».

Переданная сила движения мчит к станции «Кодар». Там ни на секунду не прерывается наблюдение за показаниями индикаторов, рассыпавшихся на панели управления. Прозрачный по-прежнему давит кресло, из стороны в сторону нервно шевелит штатив под собой. Невольно кулак приблизился к орту, чтобы частично скрыть глубокий зевок. Хлопцов в очередной раз отмеряет шаги между стен, разнося запах свеженанесенного гуталина. Поскрипывают туго зашнурованные берцы.

Девушка-дежурная застыла в углу, страх сковывает мышцы. Сгорбившись, смотрит в пол, кончики длинных волос касаются коленей.

Прохладное помещение, куда ни разу не проникал солнечный свет, действует на нервы. Унылое ожидание подошло к концу, когда появившийся ровный свет индикатора привлек внимание. Место нахождения грузового поезда ясно видно. Прозрачный отрывается от спинки. Ближе пододвигает ноутбук. Пальцы легли на клавиатуру, готовясь влить тонны информации. В динамик рации Хлопцов говорит команду:

– Внимание! Всем быть готовыми! Объект на пяти минутах. Не светитесь там!

К девушке приближаются шаги. Мужчина хватает ее за плечо, швыряет к рабочему месту. Часто застучали шпильки. Неудобная обувь затрудняет сохранить равновесие. Подворачивается нога. Руки ловят пульт, тем самым спасают от падения. Хлопцов на повышенном тоне:

– Слушай внимательно! Проведешь регламент переговоров с машинистом, как обычно. Одно лишнее слово и ты труп! Поняла меня?

Тишина из девичьих уст раздражает убийцу. Он тянет волосы дежурной. Глушитель пистолета приставляет к виску.

– Я тебя спрашиваю! Поняла?

– Да! Поняла!

Хлопцов небрежно отпускает шевелюру, одновременно толкая.

Дежурная приступает к выполнению обязанностей. Трубка поездной радиосвязи подносится ко рту, дрожащий палец нажимает кнопку. Пищит вызов в динамике. Обратный сигнал, также пищит, но с другой тональностью, значит, радиосвязь исправна.

– Машинист поезда номер двенадцать ноль три у входного светофора станции «Кодар».

Между шипением и треском бодрый голос рапортует:

– Машинист поезда номер двенадцать ноль три слушает.

– Вам прием на первый путь без остановки, выходной светофор «Н-1» открыт.

– Понял. Выходной светофор «Н-1» открыт. Движение без остановки.

– Верно, выполняйте.

Четко выученный регламент вне подозрения.

Локомотив появляется в далеком повороте. Тепло рельсошпальной решетки колышет силуэт кабины на конце железнодорожной струны. Нарастает шум ударов колес. Токоприемник шевелит контактный провод все сильнее. Состав движется по зеленой улице светофоров, оставляя за собой красные огни, сигнализирующих о занятости участков. В облаке поднятой пыли и мусора проносятся вагоны на фоне здания с известным названием на крыше. Электровоз скрывается за «зеленкой». Вслед последнему вагону, на значительном расстоянии, две «сетки» с одним пассажиром на борту вкатываются на полустанок.

Хлопцов принуждает девушку вернуться в кресло у стены.

– Умница. Возвращайся и седи тихо.

Дежурная покорно выполняет команды вооруженного преступника. Прозрачный, слегка повернув голову безмолвно и холодно оценивает женственность.

Хлопцов желает удалиться из помещения. Быстрый шаг приближает его к выходу, распахивается дверь, дневной свет ударяет по глазам. За углом, взор направляется на железнодорожные пути. Прищурившись, Хлопцов смог разглядеть отцепленную часть состава, весело простучавшую мимо.

Поезд минует первый участок дальнейших действий. В этом месте железнодорожная колея плавно раздваивается на главный и тупиковый путь. Стрелочный перевод четко провел состав без отклонения.

Двое мужчин приступают к покорению насыпи, когда кабина машиниста скрывается за лесом. Ноги буксуют, сталкивая щебень. Один из них несет груз: рулон резиновой ленты на плече. После взятия высоты тяжелая ноша удовлетворенно сбрасывается внутрь колеи. Рулон вертикально ставится на рельс. П-образное сечение ленты обнимает контур головки. Размотка началась. Тает моток с каждым проделанным шагом. Через пару сотню метров конец ленты шлепает об зеркальный накат. Отдышавшись, наемник докладывает:

– Это первая группа. Состав только что миновал первый участок. Рельсовая цепь после стрелочного перевода изолирована.

Рация прошипела в ответ:

– Хорошо вас понял. Ждите дальнейших указаний.

Хлопцов возвращается в здание. Информация о продвижении поезда тут же отправляется в адрес Прозрачного.

– «Отцеп» приближается к первому участку.

Сквозь линзы очков глаза неотрывно смотрят в монитор. Поезд рисуется программой в виде красной линии, червяком ползущий с право налево. Аналогичную поездную обстановку фиксирует массивный пульт, светящимися светодиодами. Введенный пакет данных растворяется в системе железнодорожного регулирования. Бело-красный фрагмент разворачивается на весь экран.

Хлопцов любопытствует:

– Ну и что это?

– Это стрелочный перевод. Так его видит основная система. Если я правильно все сделал, то она не почувствует когда я сделаю вот так…

Внимание на пульт. Прозрачный, указательным пальцем погружает нужную кнопку до упора. Расположенный чуть выше индикатор меняет окраску. На экране ноутбука застывшее изображение, ничуть не шелохнулось.

Хлопцов требует подтверждение от своих людей:

– Первая группа, Немедленно доложить о положении стрелки.

В ответном голосе присутствует непонимание:

– А это вы! А я думал, куда рельсы поехали!

– Так значит, стрелка перевелась?

– Хрен его знает!

– Посмотри, черт возьми!

Наемник ленивым шагом ковыляет до начала стрелочного перевода. Косой взгляд все же смог определить, куда теперь ведет колея.

– Вроде, перевилась!

Раздраженный невежеством подчиненного Хлопчик гавкнул:

– Так перевилась или нет, твою мать!?

– Да! Перевилась! Точно!

– Смотри у меня!

Две закрытые платформы на железнодорожном ходу мчатся к месту разветвления пути. Наемники спешат уйти с дороги. «Отцеп» отклоняется в тупик. Резиновая лента сплющивается под чудовищным давлением. Вагоны временно изолируется от рельса. Происходит обман системы контроля.

– Внимание! Это первая группа. Вагоны проследовали первый участок. Едут в тупик. Принимайте их там.

Свет о нахождении части состава в тупике не зажегся. Прозрачный глубоко выдохнул, сбросив мысленную гору с плеч. После нажатия кнопки стрелка меняет положение. Направление колеи, теперь вновь, в хвост уходящего состава. Хлопцов взволновано отправляет дальнейшие указания:

– Отлично! Вторая группа. Устанавливайте тормоза.

Пара наемников, бегом трелюют железные болванки, похожих на башмаки с высоким каблуком. По окончании забега на короткую дистанцию, со стальным звоном, устройства торможения кладутся на рельсы. «Башмаки» носком смотрят в сторону нарастающего стука, каблуки – в сторону конца тупика.

Приближающиеся вагоны разгоняют живых. Первая колесная пара врезается в «башмаки». Прекращается вращение. С искрами от волочения стонет металл, стачивается ржавчина почти до конца тупика. Падает скорость и полная остановка.

Как только вагоны прекратили шлифовать рельсы, из белой газели высыпает толпа. Все к насыпи. В кабине одного из автовозов прерывается отдых. Амортизатор поднимает кресло, когда исчез человеческий вес. Открывающаяся широкая дверь сверкнула огромными зеркалами заднего вида. С подножки спрыгнул пассажир, видит, как удаляются спины бегущих китайцев. Рация в действие.

– Внимание! Это третья группа. Объект в нужной точке. Приступаем к разгрузке.

Едва заметная улыбка меняет серьезную физиономию Хлопцова. Новые указания пропускает радиоволна:

– Вас понял. Первая и вторая группа сворачивайтесь. Следов не оставлять. Мы отправляемся к месту погрузки. Конец связи.

Поворот регулятора громкости до щелчка означает, что рация будет снята с уха и утонет в нагрудном кармане. Прозрачному летит вопрос:

– Сколько у нас времени?

– Около трех часов. Если твои люди не «напортачат», то времени за глаза.

Девушка-дежурная понимает, что преступники скоро уйдут. С облегчением из груди вышел воздух. Не отпускает беспокойство за любимого человека, большего, чем просто коллега. За широким бедром Хлопцова не видно, как его большой палец снимает пистолет с предохранителя.

– Ничего личного. Девочка.

Убийца плавно поворачивается верхней частью туловища, остальной – с опозданием. Поднимается рука, выправляется в локте. Лазерный прицел указал, куда отослать пулю. Красная точка на мгновение застыла между глаз. Спусковой крючок нажат. Свинцовый снаряд мгновенно гасит жизнь в девушке. Позади нее красное пятно ложится на обои. С кресла труп обрушивается вдоль стены.

За неоднократную жестокость, проявленную против мирного населения, в ходе карательной операции на юго-востоке Украины, Хлопцов получил кличку «Хлопчик».

Четверо азиатов подносят переносной генератор к отцепленному вагону. Резким рывком, вытягивается трос стартера. Заведенный, с первого раза, двигатель выпускает серый выхлоп. Электроэнергия по кабелю проникает в «отцеп». Электрические цепи системы разгрузки получают питание.

Оживают створки двери, освобождая выход для наглого пацана – единственного пассажира, спешащего ступить на твердую землю. В каждом слове приветствия, неприязнь:

– Наконец то! А я уж думал, вы тут сдохли!

Белоснежные кроссовки касаются черных шпал. Рука приподнялась, пальцы убирают волосы со лба. Поправив сумку на плече, Лис обращается к узкоглазому мужику в грязной робе:

– Где ваш «бугор»?

– Неть, я не знать.

– Понятно.

Не уповая на внятный ответ от других участников «мероприятия», Лис начинает поиски того, кто чище одет и орет больше всех. В серой массе с легкостью удается найти такого человека. С неизменной интонацией, надеясь, что взаимопонимание не разобьется о языковой барьер, диалог продолжился с другим низкорослым дядькой с поганым акцентом.

– Ты «бугор»?

– Дя. Че нядо?

Лис протягивает сумку.

– Это тебе пригодится.

Бригадир заглядывает внутрь. Десятки ключей зажигания россыпью закрыли дно спортивной сумки. Азиат растянул рот до ушей так, что глаза превратились в короткие щелочки. Зубы, выставленные на показ, напоминают гнилой забор с отсутствующими досками. Сквозь бреши этого забора вместе со словами вырываться запах разлагающихся специй.

– А! Это то, че нядо.

С высоты хорошо видно, как два тягача пялятся, полуприцепами вперед, к насыпи. Рычащие дизеля изрыгают черные облака. Длинномер постепенно выравнивается под прямым углом к вагонам.

Чуть дальше, подъезжает черный внедорожник, паркуется у заброшенной избы, сложенной из круглого бруса. Хлопают двери. Перед деревянной стеной, позеленевшей ото мха в основании, возникают две фигуры: узкий Сурко и широкий Хлопцов. Последний, подзывает бывшего пассажира «отцепа». Лис устремляется к парочке. Кроссовки сгребают щебенку вниз, затем тонут в траве. Развальная походка сменяется демонстративным положением манекена в торговом центре на распродаже. Хлопчик, ухмыляясь, хлопает Лиса по плечу.

– Отлично! Молодец! Хорошо сработал.

– Д-а-а-а, раз плюнуть!

В Прозрачном проснулся зануда:

– Хочу напомнить. Прицепы еще пусты, поэтому еще рано открывать шампанское.

Хлопчик, издали оценил суету наемников вокруг «сеток».

– Да ладно тебе! Вон посмотри. Прям, как муравьи атаковали гусеницу.

Четкость и слаженность действий наемников говорило о преднамеренной подготовке. Операторы среди них, занимают места за пультами манипуляторов. Кнопки и рукоятки коммутируют цепи. Стальные жалюзи вдоль вагонов ползут вверх, вскрывают борта, образуя складку наверху. Сильная гидравлика выносит нижний ярус – с дюжиной автомобилей. Платформа широкими лапами прессуют щебень. От переноса груза раздается треск камней под упорами.

Группа рабочих, вооружившись ключами зажигания, атакуют бесхозные иномарки. По биркам каждый находит свое средство передвижение. За руль красного седана усаживается рослый китаец, бритый неделю назад. Двигатель зашептал с пол-оборота – непоколебимое японское качество. Рычаг в положение «драйв», нога давит на газ. Хонда резво съезжает по скату, рулевое колесо направляет движение на автовоз. Обвес едва не задевает желоба, ведущих на нижний ярус полуприцепа. Автомобиль глохнет у кабины тягача. Водитель спешит из салона. Хлопает дверь позади, под пальцем кнопка на ключе дает добро центральному замку на изоляцию салона. Подмигнула иномарка. В конце проворного спуска азиат встречает дальнобойщика. Они размениваются ключами, новая бирка указала следующий автомобиль. С каждым переездом прогибаются рессоры полуприцепа, протекторы лезут вглубь земли.

На выдвинутой платформе численность машин сводится к нулю. Последний «японец» опорожняет ярус. Оператор манипулятора поворачивает рычаг. Изменения давления жидкостей шевелит гидравлические трубки. Поднимается платформа, рисует в пространстве четверть круга и вертикально прилипает к борту «сетки», освобождая разгрузочное место.

Верхний этаж, заполненный машинами, движется вниз. Под конец щелкают захваты выносного устройства. Наружу выдвигается груз. Давление на упоры выросло опять. Платформа проглатывает тень под собой, когда спуск завершен.

Полуприцеп фуры заполнен. Скатные желоба заправлены. Алюминиевые складки пластин падают занавесом. Ворованные автомобили спрятаны за глухими бортами, чтобы никто не догадался.

Дизель тягача использует всю мощь, однако, ноша ни с места. Водитель на приборной панели находит тумблер, с его помощью запускает дополнительное средство борьбы с бездорожьем. Успешен завод. Из вентиляционных щелей полуприцепа в районе сцепки заклубился выхлоп отработанных газов. Дополнительный двигатель, помогает тягачу вытащить груз. Гребут шесть пар колес, жирно рисуя траншеи. Вездеходные покрышки разбрасывают комки грязи по округе, вылетает мочалками рваный дерн. Зашуршали камни грунта. Автовоз выруливает к подъездной дороге.

Следующая пара большегрузов пятятся до упора в насыпь, готовясь принять железных «коней» на борт. Наемники, повторяют ранее проделанные операции с большим профессионализмом и быстротой. Через полчаса груз, некогда принадлежавший верхнему ярусу вагонов, песчинками часов перелился в менее просторную тару. Операторы трансформируют опорожненные «сетки» в транспортное положение: гидравлика заправляет платформы внутрь. Пульты манипуляторов заперты. К микроавтобусу бежит азиатов толпа.

Под одеялом густой кроны деревьев, под тенью брошенных строений, надежно скроются следы преступления в виде отпечатков шин, свежих ран на поляне, источающих грязь и совершенно пустых вагонов закрепленных в тупике.

Белая газель, едва заметная за кустарниками, принимает пассажиров. Усатому водителю, приезжему из Украины, вновь придется по пути слушать характерное мяуканье китайской речи. Чтобы не сойти с ума, на проигрывателе увеличивает звук и запускает любимый диск. Из колонок бодрит патриотическая песня на тему зажравшихся москалей.

Хлопчик, обжигает пальцы у фильтра стаявшей сигареты. Дым табака выходит из ноздрей. Брошенный окурок шипит в жиже, выдавленной автовозами.

– Но вот и все! – произнес он про себя.

Прозрачный и Лис ждут водителя. Хлопчик усаживается за баранку. Зажигание. Сдергивается ниссан с места, замелькали ребра литых дисков. Джип выбирается на грунтовку и приступает к обгону, дальнобойщики взглядом провожают зачехленное запасное колесо. Черная машина во главе, повела автоколонну к федеральной трассе. Газель пристраивается в хвосте.

Старенький газ, прыгая на кочках и ямах, мчится вдоль железной дороги. Пассажирскую будку занимает бригада путейцев. В тумане сигаретного дыма бурные обсуждения о предстоящей работе, периодически сменяются анекдотами, шутками, советами. Под ногами брякают: кувалды, т-образные ключи. Звенят цепи краников для поднятия рельса. В кабине, как и полагается, пассажирское сидение занимает бригадир – плотный мужчина лет пятидесяти. Седые волосы проглядываются из-под кепки. Жилы выступают на мощных руках – признак многолетнего ручного труда. Пальцы держат мятую бумажку принтерного формата. Ее содержание внимательно изучается сквозь очки в толстой оправе, не радующие изяществом. Процесс прерывает водитель:

– Наконец то приехали.

Бригадир поднимает глаза. Впереди пост электрической централизации – бетонная коробка с названием «Кодар».

Внимание привлекает неестественная картина. На углу здания труп молодого человека в лужи алого цвета. С ужасом бригадир вылетает из кабины. Подбежав к телу, ощупывает пульс. Не дает намека на жизнь: холодная синяя кожа с трупными пятнами, порванная сонная артерия и мутные глаза. Зеленая машина на стоянке – значит в здании девушка. Бригадир незамедлительно кинулся к входу с именем дочери на устах:

– Аня! Аня!

Дверь заперта. Пластиковый ключ нервно протаскивается по щели электронного устройства. Замок впускает Отца. До дежурки рукой подать. На протяжении всего пути, показавшегося вечностью, повторяет:

– Аня! Аня!

Мертвая дочь у стены. Признаки жизни покинули тело. Застывшие, широко открытые глаза смотрят в потолок. От входа пулевого отверстия на лбу, нить свернувшейся крови закончилась на виске, увязнув в прядях волос. Отец навзрыд:

– Аня! О боже! Нет! Нет!

Бригадир подсовывает руку под затылок, холодная субстанция прилипает к ладони. В последний раз прижимает отец дочку к груди. Родительского сердца не слышит дитя. Мужские слезы потекли по щекам. Пальцы коснулись лица девушки. Закрывают ее веки.

Город Иркутск

Центр управления перевозками (ЦУП)

Восточно-Сибирская железная дорога

10 июня 2025 года

На расстоянии в тысячу километров от места событий на запад, территорию земли в двадцать восемь тысяч гектаров занял город «Иркутск». Здесь, на час позже начался рабочий день. Утренняя прохлада постепенно угасает, вскоре асфальт и бетон впустят зной. Выхлопные газы смешались с запахом цветов черемухи. Тополя готовятся сбросить пух.

Многоквартирные дома красуются стандартностью вокруг неформально выглядевшего здания, где разместился центр управления перевозками Восточно-Сибирской железной дороги. Реки машин и людей очерчивают прямоугольный периметр. Стены, из сплошных зеркальных окон, имеют горизонтальные глубокие выемки, которые делят здание на три равные части. Углы скошены вертикальными цилиндрами, на четверть сливающиеся с куба-образной конструкцией. В центре крыши возвышается металлический скелет. Его нагружают: взлетно-посадочная площадка и легкий гражданский вертолет, повесивший лопасти, но готовый к взлету. По обоим его бортам черно-белого фюзеляжа нанесен логотип «МПС».

Под толщей крыши, в одном из просторных кабинетов пятнадцатого этажа, кожаное кресло занимает мужчина. Строгий черный костюм на нем, как на модели, сидит хорошо. Белоснежная рубашка благоухает свежестью с примесями дорогого одеколона. Короткая стрижка подходит к стилю, на висках немного седого волоса. Четвертый десяток в самом разгаре, хотя на овале лица около тридцати. Смуглая кожа чуть молодит. От пота блестит высокий лоб. Прямой нос – отличная опора для очков. Диоптрии линз уменьшают истинные размеры больших глаз.

Холеная кисть двигает беспроводную мышь, часто щелкает кнопкой. Мужчина следит за картами на мониторе – игра не отпускает все утро. Темные, тонкие брови сдвигаются, морщится лоб – партия проиграна. Надуваются щеки. Через сомкнутые губы воздух шипит.

Полуоткрытое окно впускает городской шум. Запах цветов черемухи застревает в пазухах. Сквозняк колышет хаос бумаг на столе.

Так начался обычный день, ни чем непримечательный.

Начальник линейного отдела полиции привык к незначительным нарушениям закона. Знает, что обычную кражу расследуют подчиненные. Звонок стационарного телефона нарушает привычный устой. Рука дотягивается до аппарата, кисть зажимает трубку, локоть упирается в стол, у динамика трубки – ухо. По мере поступления информации глаза поднимаются, расширяются, становятся еще светлее. Свободная рука шарит по столу, похлопывая разбросанные документы. Бугорок нащупывается под толщей макулатуры. Пальцы отшвыривают бумагу. Найденная авторучка и трубка телефона меняются местами. В кабинете дополняет присутствие мягкий мужской немного взволнованный голос:

– Подождите! Не тараторьте! Мне нужно записать.

Наугад выбранный лист играет роль черновика. Закорючки организовывают строку.

– Все понятно!

Указательный палец сбрасывает вызов. Набор номера сопровождается сменой тональности с каждым вводом цифры. Идет вызов. Кто-то прерывает длинные гудки, начальник ЛОП отдает первый приказ:

– Внимание! Мне нужен вертолет, готовый к взлету через пятнадцать минут.

Следующий абонент долго игнорирует звонящего человека. Приятный женский голос, из недр десятого этажа, удосужился ответить.

– Приемная начальника дороги. Слушаю.

– С вами говорит Виктор Казанок – начальник линейного отдела полиции. Соедините меня с Шереметом.

– Все! Все! Я поняла! Соединяю.

Теперь набор номера мурлычет. После одного длинного гудка, хриплый голос превратил тишину в мгновение.

– Да, слушаю.

– Глеб Велорьевич? Приветствую вас! Вы, в курсе, что произошло на станции «Кодар»?

– Да, мне только, что доложили.

– Предлагаю отправиться на место. Вертолет готов.

– Я понял, поднимаюсь на крышу.

Трубка кладется на место, легче становится кресло. С черновиком в руке Виктор высокочастотным шагом пересекает кабинет, огибает габариты дубового стола в дюжину персон. Дверь, хоть и деревянная, отворяется весьма тяжело. Также тяжело закрывается за спиной. Табличка на двери преломляет свет, выдавленные буквы сверкнули позолотой: «Казанок Виктор Ростович».

Помощница начальника подзабыла: когда в последний раз он покидал эти стены в такой спешке. Принимала этот факт с явным волнением и всегда вздрагивала от столь резких телодвижений. Так и в этот раз – занятие по удалению «кутикул» пришлось прекратить, и прекратить немедленно. Указательным пальцем сдвигает с переносицы очки, душки углубились под прическу.

Волосы девушки уложены в каре. Длинная прямая челка ласкает подбородок. Сердцевидное лицо приятной внешности: нос аккуратен и слегка заострен; пухлые губы подчеркнуты яркой помадой; нити бровей похожи на застывший взмах крыльев. Хлопают веками большие глаза, пытаясь разогнать ветер ресницами. В задорном взгляде читается решительность принять и выполнить приказ начальника, который не заставляет себя ждать:

– Света! Значит так, ты отправляешься со мной. Похоже мне снова нужна твоя помощь.

– Хорошо, в какой район города?

– Загород. Душа моя! Очень далеко.

– Но мне надо собраться!

– Извини, нет времени.

Казанок протягивает листок. На нем корявый текст от руки, как на рецепте терапевта. Жирно выделено слово «Кодар».

– Мне нужна информация об этом объекте.

– Ладно.

– И еще переодень обувь! Там, в каблуках тебе будет неудобно.

Казанок за порог.

Светлана – молодая женщина, привыкшая следить за собой. Ее стройность – подарок от правоохранительных органов, которые заставляют своих сотрудников соответствовать званию путем физических тренировок. Что касается внешности как представителя слабого пола, здесь тоже все безупречно. Под темным полосатым пиджаком до неприличия расстегнута белая блузка с широким воротником и подвернутыми, распущенными рукавами. По-мужски повязанный галстук, как должно быть, незатянут. Укороченные брюки имеют легкий клеш. Выбранный стиль, скорее причисляет Светлану к кругу преподавателей высших учебных заведений.

Светлана является секретаршей только в официальной обстановке. На самом деле она помощник начальника ЛОП.

Неохотно, обладательница рыжего каре, освобождает рабочее место и шпильками стучит по ламинату. Картотечный шкаф во всю стену не радует размерами. Нужные папки по известному «закону» расположены внизу, от чего приходится пригнуться. Нежные руки «шарят» документы. «Карма» женщины округлилась. Рыжая челка спадает на половину лица. Какой-то мужчина, проходя мимо приемной, успевает косым взглядом оценить сексуальность момента.

После получения приказа, пилот уже в кабине вертолета щелкает тумблерами. Ревет турбина. Несущий винт набирает обороты. Осевшая от простоя пыль облаком убирается с платформы. Вибрирует двигатель, дрожит фюзеляж.

Пластиковая перегородка отделяет кабину пилота от салона, где три по два ряда, просторно вписались пассажирские кресла, обтянутых коричневой кожей. В подлокотниках имеются вставки из красного дерева – богатый вид.

На перегородку подвешены отсеки разных размеров и назначений. В одном из них звенит посуда из хрусталя и фарфора с нанесенными логотипами корпоративной тематики. Герметичные камеры заключают еду, готовую к употреблению. В маленьком холодильнике выстроились бутылки и бутылочки с напитками. Весь гастрономический рай виден сквозь стеклянные дверцы, что делает доступным выбор.

Лифт возвышает двух начальников и помощницу. Казанок замечает, что рост Светланы ниже, чем обычно. Разумеется, внимание падает вниз. Оттуда, игриво: светло-розовые кроссовки своеобразно дополняют строгий костюм, стразы играют на шнурках, большие язычки достают до начала расклешенных брюк. Она ловит взгляд.

– Что-то ни так?

Казанок стесняясь:

– Да, нет, нормально все!

– Я хотела сегодня сходить на тренировку.

– Не оправдывайся. Нормально все!

Молчаливый, весьма габаритный, начальник Восточно-Сибирской железной дороги теснит парочку. Шестой десяток не пощадил его лицо и тело. Черный костюм солидно выпирает в районе живота, от чего галстук в одном месте почти горизонтален. Огромная залысина до затылка сально блестит.

Электронный звонок провозгласил об окончании отчета этажей. Расступились створки. Вначале появляется живот самого старшего из присутствующих на крыше: как по возрасту, так и по должности. Далее, выплывает само тело.

Через полста шагов, на фоне ясного неба алюминиевая стрекоза занимает платформу. Приближаясь, ветер несущих винтов нарастает. Одежда вздувается, галстуки выныривают из-под пиджаков. Светлана пытается спасти укладку.

Автоматическая дверь приглашает в салон воздушного судна. Казанок с помощницей занимают второй ряд, начальник дороги по статусу – первый. Герметизация выполняется, также без участия человека. Пассажир впереди, не с первого раза застегивает ремень безопасности – мешает «авторитет». Пассажиры позади – более проворны.

Турбины засвистели сильнее по мере роста оборотов. Шасси теряют опорную функцию. Отрыв. Уменьшается крыша, платформа становиться пятном. Вот здание видно целиком и город в миниатюре.

Железнодорожная станция «Кодар»

Восточно-Сибирская железная дорога

10 июня 2025 года

Гладь озера «Байкал» уже давно сменила тайга, что простирается под вертолетом несколько часов. Линия горизонта становится ломанной, и постепенной вытягивается к небу. Видны снежные шапки горного хребта, порвавший лесной ковер. Облакам не хватает высоты, что бы окутать все вершины.

Железнодорожная ветка зигзагами ведет поезда, на прямом участке пронзает населенный пункт, микросхемой, лежащий на земле.

Снижается вертолет. Увеличиваются белые квадраты крыш, покрытых шифером. Нержавеющая сталь, в составе кровли более современных домов, шлет солнечных зайцев. Ветер несущих винтов обдувает жерди, оградившие место посадки. Короткая трава стелется под вертолетом. Шасси мягко касаются земли. Уменьшается свист турбин.

Автоматическая дверь любезно освобождает путь для городских жителей в село. Транспорт неподалеку, готов продлить поездку еще на сто километров. При этом колдобины будут всячески мешать погружению в мир сновидений.

Спустя шесть часов железнодорожники скопились в стенах здания станции «Кодар». На стоянке нет свободных мест, значит для только что прибывших гостей «бетонная коробка» будет тесновата.

Вытянутые тени автомобилей, чьи двигателя остыли давно, рвут лучи солнца, клонящегося к закату. По бортам уазиков размножена надпись «МПС», а на единственной газели голубая полоса обхватывает кузов с мигалками.

Водители скучно прогуливаются, осматривая своих железных коней, делясь друг с другом советами по обслуживанию. Только, салатовая мазда уже никогда не дождется хозяйки.

На краю стоянки, за ногами двоих мужчин белеет ткань, По выпуклому силуэту – под нею человек, по кровавому пятну – смерть наступила неестественным образом.

В стенах поста электрической сигнализации работают криминалисты. Фотоаппарат вспышкой заливает помещение. На цифровом экране появился общий ракурс тела убитой дежурной по станции. Еще пара вспышек – входное отверстие от пули загрузилось в память.

Пальцы эксперта в эластичных перчатках касаются мертвого лица и за подбородок, поддерживая затылок, поворачивают голову. По краям выходного отверстия от пули свисает кожа. В густых волосах засохло мозговое вещество и сгустки крови. Щелчок – жуткая картина увековечена.

УАЗ «Патриот» пылит к станции. Через пару поворотов дальний свет уперся в конец пути, от русских ухабов прыгает в дали, становится ближе и ярче. Отсутствие места на стоянке вынуждает водителя припарковаться на обочине подъездной дороги.

Почти одновременно распахиваются двери. Три пары ног ступают на грунт и дружно отмеряют метры в сторону здания станции. Светлые кроссовки выделились из общего фона наступающей ночи. Светлана, изящным движением откидывает челку с лица. Рыжая волна всколыхнула прическу, волосы разнесли запах утреннего шампуня. Казанок поправляет галстук, застегивает пиджак. Габаритный мужчина, впереди, делает то же самое, при этом немного подтягивает дряблую часть туловища.

Зашушукались те, кто на улице. Информация о высоких гостях быстро переместилась в здание.

– Прибыл Шеремет. Начальник ЛОП тоже здесь. Девка какая-то с ними.

Казанок обращается к помощнице:

– Что удалось выяснить?

Светлана во внутреннем кармане пиджака находит практически невесомый гаджет. Смартфон голографирует экран. Четко видимые, в то же время, прозрачные буквы выстроились в текст. Беглое чтение – главное на устах.

– Железнодорожная станция «Кодар». Имеет два главных пути. Не имеет пирона. До ближайшего населенного пункта, где мы и приземлились, сто километров. Раньше здесь было камнедробильное предприятие. Туда построена железнодорожная ветка. Станция оснащена системой видеонаблюдения.

Последнее, заинтересовало Виктора:

– Вот как! Может, все будет проще.

– Приблизительно, во время происшествия проходил состав. Его груз – автомобили из Японии.

– А вот и причина нападения.

Парочка приближается к трупу молодого специалиста. Человек в униформе полиции, приветствует начальника ЛОП. Пожимают руки. Казанок задает вопрос:

– Где криминалисты?

– Они в здании. Осматривают второе тело.

Казанок присаживается на корточки с упором на правую ногу. Приподнимает простынь. За волокнами ткани потянулась свернувшаяся кровь. Голова обнажена. Виктор констатирует:

– Заточенное лезвие. Прямо по шее.

Светлана отвела взгляд, чтобы не смотреть на результат неоправданной жестокости. Глубоко дыша, отходит назад.

Мысленно выстраивается приблизительный ход событий. Маловато информации. Положив простынь на лицо трупа, Виктор направляется ко второму месту преступления. Нельзя не обратить внимания на красное пятно, символизирующее факт убийства, которое принесло горе близким и родным, чья жизнь теперь не так бела как эта стена. По пути к входу в здание Виктор сочувственно посмотрел на Светлану.

– С тобой все в порядке?

– Нормально.

Еще более мрачная картина ждет в помещении дежурной по станции. Голос Светы задрожал:

– Боже мой! Она же ведь, совсем ребенок!

Виктор заслоняет собой тело девушки-дежурной у стены, чтобы у помощницы не потекла от печали туш.

– Тише. Успокойся. Иди в релейное помещение. Там Шеремет готовится разносить начальников. Будет интересно.

Света, молча, поковыляла проч.

Эксперты шаркаются у пульта управления. Виктор ныряет под желтую ленту, выныривает на месте второго убийства. Осуществляет рукопожатие с каждым коллегой в знак уважения.

Некогда приветствовать начальника тому мужчине, который ползает под ногами. Он, вооружившись тонким цилиндрическим фонариком, обследует участок под пультом управления. Узкий пучок света фонарика вязнет в ошметках пыли, скрывающей улику. Постеленная простынка морщится под извивающимся криминалистом. Виктору не терпится расспросить у эксперта с фотоаппаратом об этом трудолюбе.

– Что он ищет?

– Гильзу от пули. Девушка убита огнестрельным ранением в голову. А вот, парню выпустили кровь. Знаете, они должны были пожениться на этой неделе. Я приглашен в качестве свидетеля. Вот так.

Казанок оптимистичен:

– Мы обязательно найдем убийц.

– А что изменится? Их же ведь не вернешь.

– Зато, правильно будет! Справедливо будет! Ладно, не раскисай. Что скажешь о записях видеонаблюдения?

– Ничего хорошего. Здесь, неподалеку пункт связи. Кто-то туда проник, нашел способ записать видеофрагмент и пустить по кругу – чтобы рожи преступников не попали в «новости».

– Что говорят железнодорожники?

– На маневровом светофоре в четной горловине зафиксировано перегорание лампы. Данный сигнал оказался ложным.

– Похоже, этот сигнал вынудил парня выйти из здания.

– Да, похоже на то. Больше никаких сбоев не зафиксировано. Поезда как ходили, так и ходят. Сейчас станция под контролем центра управления перевозками.

– Кто обнаружил трупы?

Криминалист кивает на мертвую девушку.

– Ее отец. Он и бригада путейцев.

Вопросы Виктора иссякли.

– Заканчивайте здесь.

Каменное лицо начальника дороги встречают подчиненные. Вежливо кивают, расступаются, давая проход в релейное помещение. Руководители структурных подразделений привели себя в вертикальное положение, когда на пороге появился Шеремет Глеб Велорьевич – самый главный «перец» на дороге. В глубине комнаты подготовлено кресло и стол для высокого «чина». Шеремет прицельно погружается на свое место, затрещала пластмасса.

Светлана расположилась у одной из железных стоек с подвешенными приборами в пластмассовых корпусах. Ее стул оснащен небольшим столиком, в совокупности напоминающий школьную парту. Смартфон, от легкой манипуляции, расправляет голографическую клавиатуру. На выплывшем экране светится незаполненный протокол совещания.

Начальник дороги начинает «разнос»:

– Приступим. Начальник дистанции сигнализации и связи, потрудитесь ответить: почему ваш работник отправился чинить светофор в одно лицо?

Чернявый, стройный мужчина, поправляя пиджак, уверенно отвечает:

– Нехватка персонала.

– Колледжи, институты и университеты ежегодно выпускают сотни специалистов. И вы говорите, нет людей?

– Выпускники не желают работать на периферии, тем более в такой дыре как эта. Лишь небольшой процент толковых специалистов я должен как то распределить по железной дороге. Да и потом, клетки рабочих специальностей с каждым годом сокращают.

Шеремет словно не слышал ответ. Цель – найти крайнего. Начальник дороги продолжает гнуть свою тему. Тон голоса возрос.

– Вы понимаете, что ваш работник нарушил правило нахождения на железнодорожных путях!? И вы будете отвечать, потому как допустили это!

Руководитель подразделения не сдерживает эмоции.

– Хотите сделать нас крайними!? Не желаете признавать, что ваша поганая политика заставляет нарушать инструкции!?

– Не забывайте с кем разговаривайте!

Диалог перерастает в выкрики.

– Вы раздули кантору, что офисы устраивайте в подвале! Вся наша работа сведена к тому, как половчее составить отчет!

– Вы забываетесь! Прекратите!

Собеседники перевели дыхание. Успокоившись, Шеремет продолжает:

– Мы еще вернемся к этому разговору. Пока, доложите о работе системы контроля.

– Криминалисты сообщили, что смерть девушки наступила восемь часов назад. С помощью программы-регистратора нам удалось просмотреть события восьмичасовой давности. Никаких сбоев не зафиксировано, кроме ложного сигнала о перегоревшей лампе на маневровом светофоре. Стрелки никто не переводил. Рельсовые цепи работают без нареканий.

– Ясно. Что скажут путейцы?

Начальник тех, кто не дает железнодорожным путям «разбежаться» под составом, не успевает открыть рот для доклада. Перебивает Казанок, протиснувшийся сквозь толпу:

– Глеб Велорьевич мне необходимо осмотреть тупик.

– Зачем? Ведь как сказал уважаемый командир светофоров и рельсовых цепей, ни одна стрелка не переводилась.

– Я, конечно, далек от всех тонкостей железнодорожных профессий, но выполнить осмотр не помешает.

– Ладно, воспользуйтесь железнодорожным автобусом. Скажите машинисту, что я, распорядился.

– Хорошо, спасибо.

Самоходная единица размером с вагон, выполнившая доставку руководителей всех мастей из более отдаленных регионов, занимает боковой путь. Лампы в салоне продлили день, изнутри сквозь огромные окна создали светящийся овал вокруг автобуса. Люди за стеклом как на экране телевизора, когда при просмотре выключен свет. В одной из кабин, в комфорте австрийских кресел, машинист и его помощник белеют рубашками с пагонами, синеют фуражками с кокардами. Пассажирский салон пуст. Девушка из обслуживающего персонала мелькает, иногда, мимо наголовников сидений.

Виктора привлекает трап, заботливо выдвинутый до асфальта, видимо, по которому сошла недавно прибывшая комиссия. Туфлями отмерено количество стальных ступеней, ведущих на «борт». Яркое, равномерное освещение нагрузило глаза.

Очутившись на красной ковровой дорожке, постеленной между дверьми передней и задней кабины, можно почувствовать себя голливудской звездой. Девушку-официантку можно представить актрисой, ответившей на приветствие, когда Виктор проходил мимо. Датчик над дверью кабины фиксирует приблизившегося мужчину. Отъезжает дверь. Машинист поворачивает голову. Задает вопрос тому, кто в проеме:

– Вам что-то нужно?

– Меня зовут Виктор Казанок, начальник ЛОП. Нужно скататься в тупик.

– Кто приказал?

– Начальник дороги.

– Ясно. Размещайтесь в салоне. Я запрошусь и поедем.

Казанок удаляет свое присутствие из кабины и нацеливается на барную стойку, что располагается в средней части салона. Клиент взгромоздился на высокий табурет, официантка приготовилась выполнить заказ.

– Здравствуйте! Что я могу вам предложить?

– Еще раз, здравствуйте! Черный кофе.

Девушка проявляет сообразительность.

– Да, похоже, ночь будет длинной.

– Это точно.

Машинист, с помощью одного нажатия кнопки на приборной панели, вызывает Иркутск. Пищит вызов. Через секунду в динамике мужской голос:

– Диспетчер центра управления. Слушаю.

– С вами говорит машинист автобуса номер пять на станции «Кодар». Запрашиваю маршрут с третьего пути в тупик номер один.

– Машинист автобуса номер пять. Ваш запрос принят.

Синий огонь на светофоре светит запретом, борется с ночью где-то в дали. Там же – размножаются железнодорожные пути. Здесь же – жужжит мотор стрелочного электропривода. Двигается сталь и колея. Запираются остряки стрелки, меняется огонь на светофоре – лунно-белый снимает запрет. Маршрут готов. О чем диспетчер спешит доложить:

– Машинист автобуса номер пять. Вам маршрут в тупик номер один, светофор «М-3» открыт.

– Вас понял. Маршрут в тупик номер один, светофор «М-3» открыт.

– Верно, выполняйте.

Ладонь обхватывает т-образный рычаг на панели управления, похожий на тот, что используется в автомобилях с автоматической коробкой передач. Большой палец вдавливает боковую кнопку, и рычаг сдвинулся немного вперед. Колесные пары освобождены от плена тормозных колодок. Трогается автобус без толчка. Отчетливей гул двигателя. Повышается скорость.

Прямой участок проследован незаметно. Автобус болтануло в сторону, значит – произошло отклонение по стрелке, движение продолжилось в тупик. Тускнеет от ржавчины блеск наката рельсов. Все больше сжимают колею и обзор кустарники, не давая возможность увидеть препятствие за поворотом. Свет прожектора над лобовым окном врезается в стоящий вагон. Слишком близко. Помощник во все горло:

– Тормози! Тормози!

Рычаг зажат в кулак и до упора – на себя. Тормозная магистраль на пределе. Колодки зажимают колеса, останавливают их вращение. Искры, бенгальским огнем, освещают днище автобуса. Гасится скорость, но не до конца. Удар. Железный гром. Помощника выкидывает из кресла, машинист сумел удержаться (за рычаг).

Виктор, успевает обнять несущую трубу у барной стойки. Чашка кофе совершает полет. Брызги напитка мгновенно рисуют кляксу на красном ковре. Осколки фарфора разбитой чашки звенят друг об друга до двери кабины. Шумит стеклотара в отсеках витрин. Официантку, ехавшую спиной вперед, вдавливает в сидение.

Машинист с помощником пулей выбегают из кабины в салон, держа массивные фонари в руках. Кто-то из них поинтересовался:

– С вами все в порядке?

Казанок отряхивает недопитый «три в одном» с брюк.

– Нормально все. А что это было?

– Вагоны на путях.

Озвученная причина столкновения сильно заинтересовала. Следующий вопрос недолетает до ушей машиниста или помощника.

– Какие вагоны?

Железнодорожный автобус уперся автосцепкой в пустой вагон. Потревоженная пыль пляшет в пучке света прожектора. Бусинки капель конденсата скатываются по стальной обшивке «отцепа».

Двое, с фонарями высыпали на крутую насыпь. Шуршит под ногами щебень до места поцелуя железнодорожных единиц. Машинист лезет под автосцепку для более тщательного осмотра.

Виктор выпрыгивает следом, останавливается на откосе, вытягивает шею. Но не удается определить количество «отцепов» – безлунная ночь поглотила все. Видна только половина вагона, куда смог дотянуться свет. Казанок, обращается к помощнику, внимательно следящему за действиями машиниста:

– Извините, можно ваш фонарь?

Помощник, даже не обернулся. Отдает фонарь. Виктор смещает движок на рукоятке в положение черты. Свет ложится гигантским пятаком на первый вагон, скользит по борту, превращаясь в овал. Вот между вагонов щель, вот второй «отцеп», потом ночь.

Казанок более детально обследует внутренности крытых платформ. Вытянутая тень сетки провалилась в пустоту. Полный порожняк. Техническое состояние обрубленного хвоста состава, явно не соответствует местности.

Освещенная область от фонаря перемещается с насыпи на ровную поверхность с густо растущей травой. Обнаружена: свежо-вывернутая земля из порванного дерна, грязь на дне траншей, вырытых протекторами больших колес – колея, глубокой раною протянувшуюся до самого леса.

Картина более чем, очевидна. В голове рисуется событие, которое стыкуется с другим, но для полного видения не хватает «пазлов».

Самое время воспользоваться смартфоном. Сенсорный экран разблокирован. Большой палец двигает записную книжку.

Светлана стучит по столику сквозь голографические кнопки. Присланные символы ложатся на экран. Скользнуло удивление от мгновенного сворачивания инструментов для создания документа. Гаджет от вызова вибрирует как отбойный молоток, пытается уползти. На дисплее фамилия Виктора. Косо смотрит Шеремет и другие присутствующие на Свету. Она, словно провинившаяся школьница, покраснела от всеобщего внимания. Устройство подносит к уху под каре. Отвечает шепотом:

– Чего вы звоните? Сейчас неподходящий момент!

– У меня информация. Поставь на громкую связь.

Смартфон развернут динамиком вверх, находясь в режиме всеобщей слышимости.

– Внимание! Говорит Казанок. В тупике обнаружены два пустых вагона. Их назначение – перевозка машин.

Шеремет отрывает пятую точку, амортизатор с облегчением приподнимает кресло.

– Возможно, это брошенные вагоны со дня закрытия камнедробилки.

– Я могу определить тип вагона и его техническое состояние. К тому же, последнее, очевидно, даже для школьника младших классов. И еще, здесь свежие следы разгрузки.

Начальник дистанции сигнализации пытается оправдаться.

– Но это невозможно! Система контроля…

– Кто-то «натянул» всю вашу систему контроля! – перебивает мысль Шеремет – А сейчас совместно со всеми разберитесь, как и кому удалось спереть груз! Иначе уволю всех! Казанок, возвращайтесь, нужно переправить комиссию в тупик.

– Нет, я останусь. Отправлю к вам автобус. Пожалуйста, привезите моих экспертов.

– Ладно.

– И еще! В момент смерти девушки и парня, проходил состав с машинами на крытых платформах.

– Я понял, что вы хотите сказать.

Шеремет ревет в скопление людей возле помещения дежурки.

– Где начальник службы движения?

Низкорослый, пенсионного возраста мужичок сверкает седой головой между спин коллег. Семенящим шагом приблизился к столу Шеремета, где нарывается на жесткие указания.

– Немедленно установите место нахождения грузового поезда, проследовавшего станцию девять часов назад. Остановите его на ближайшем остановочном пункте для досмотра. Узнайте: сколько вагонов было отправлено. Обо всем доложить мне лично.

– Хорошо, вас понял.

Начальник движения потянул за ремешок, из кармана пиджака появился навороченный смартфон. Пальцы другой руки проворно вскрывают цилиндрический футляр. Оттуда достает узкие очки, разворачивает для посадки на уши. Прищуренные глаза, таки находят номер. ЦУП на связи:

– Баранов говорит. Посмотри номер поезда, проследовавшего девять часов назад, по станции «Кодар».

Немного погодя отдаленный диспетчер дает инфу:

– Двенадцать ноль три.

– Сколько вагонов?

– Семьдесят восемь.

– И где он сейчас?

– Секундочку! Ага! Вот! Состав уже на станции «Северобайкальск».

– Останавливай его. Шли туда всех вагонников для осмотра. Машиниста и охранников гоните в дежурку. Не халтурьте там!

Машинист автобуса тщательно наводит гигиену рук, чернеет тряпка после каждого пальца с мазутом. Виктор бредет по камням насыпи, на расстоянии шага заводит разговор:

– Как автобус?

– Еще поездит. Но автосцепку надо менять.

– Шеремет, приказал немедленно вернуться за всеми руководителями и доставить их в тупик. Я здесь побуду.

Машинист выкидывает грязную тряпку, куда-то в темноту.

– Понятно. – помощнику гавкнул – Поехали!

Девушка подносит совок к мусорному баку. Осколки фарфора звонко рассыпались по дну. Машинист подходит к барной стойки.

– Рита!

– Да.

– Можно тебя попросить. Не говори, о нашей небольшой аварии, толпе начальников, а то и так премию не видел с начала года.

– Конечно, не переживай. Автобус хоть цел?

– Да, все обошлось. С меня шоколадка!

Девушка опустила глазки, смущенно улыбнулась.

Машинист пересекает салон, дверь безотказно дает дорогу в кабину. Проседает амортизатор кресла. Органы управления в руках. Громкий свист гудка. Автобус на железнодорожном ходу осаживается к зданию станции.

Ночь колет прохладой, пар виден на выдохе. Шум колес железнодорожной единицы затухает за поворотом, ветки кустов и деревьев заслоняют прожектор.

Виктор сошел с насыпи. Территория бывшего предприятия на свету ручного фонаря выглядит мрачно. Примятая трава в ямах почвы обозначила стоянку и движение автотранспорта. Признаки ворот: торчащая арматура из бетонных опор, листы железа на ржавых шарнирах – мрачнели на границе подъездной дороги. Свежая колея тонет во мраке тайги.

Железнодорожная станция «Северобайкальск»

Восточно-Сибирская железная дорога

11 июня 2025 года

Байкало-Амурская магистраль приблизилась к северному берегу самого глубокого озера в мире. Дорога из железа прочертила границу между водой и городом «Северобайкальск». Отсюда на запад железнодорожная ветка постепенно продолжит смещаться к югу.

Примерно шестьсот километров преодолел грузовой поезд за десять часов. Сейчас стук его колес приближается к станции, где необходимо его остановить. В форточку кабины локомотива залетает летний ветер, волнами вздувает рубашку машиниста, ведущего состав. Зеленые огни позволили миновать перегон перед Северобайкальском, но впереди краснеет светофор, заставляя снизить обороты. В рации хрипит женский голос:

– Машинист поезда двенадцать ноль три немедленно остановитесь.

– Причина?

– Вы груз потеряли.

Стрелка датчика давления воздуха в тормозной магистрали, показывает норму. Даже постукивание по стеклу не меняет показание.

– Что за бред – машинист про себя.

Инструкция в голове требует выполнить приказ. Тысячи тормозных колодок с воем трут колеса, соревнуясь по громкости и продолжительности. Шум затухает постепенно и многотонная гора колом останавливается на путях. Длиннющая вереница стеной отсекает город от Байкала. Над крышами вагонов галогеновые лампы гудят на шеренге опор. Начинаются переговоры согласно регламенту.

– Машинист поезда номер двенадцать ноль три остановился у выходного светофора «Н-1».

– Вас поняла. Поезд двенадцать ноль три у выходного «Н-1».

– Что случилось то?

– Указание главного диспетчера. Вам необходимо проследовать в дежурную комнату с начальником охраны груза. Ваш помощник будет участвовать в осмотре состава.

– Понял.

Машинист помощнику:

– Ты все слышал. Жди у локомотива, дождись этих архаровцев, и приступайте к осмотру каждого вагона с обеих сторон.

Молодой парень переносит пиджак со спинки кресла себе на плечи и шагает к выходу. Машинист, оставшийся один в кабине, на стационарной рации подключает канал связи с охранниками груза.

– Машинист вызывает начальника охраны.

Пауза. И снова, и громче:

– Машинист вызывает начальника охраны!

Ответа нет.

– Сопроводители, куда вы там провалились! Отвечайте!

Ответа, похоже, не будет. В мыслях вертится одно – нажрались. Маленькое изменение в планах – необходимо лично убедиться в предположении.

Кабина опустела. Перед выходом из локомотива машинист поворачивается спиной к проему, держась за поручень, спускается вниз. По щебню удается только быстро шагать, а не бежать. Через полкилометра – ноги гудят, а ведь только середина состава. Хорошо, что дальше не нужно идти.

Вагон с охранниками встречает кодовым замком. Цифры, безошибочно в силу обязанностей, введены правильно. Автоматика вскрывает вагон, выдавливает трап и освещает путь наверх. Туфли простучали до двери в спальню. Внутри – темнота. Индикатор выключателя сбоку. Клавиша коммутирует цепи на дневные лампы. Этаж вагона заливается светом.

Открытая дверца сейфа в углу и недостача содержимого навивает на мысль о преступных деяниях. Шестерка метров приближает кухню. Там, на столе портится закуска, скатерть обезображена пятнами. Четыре мужика разбросаны вокруг. Подозрение о том, что охранники полностью отдались «зеленому змею», превращается в пыль. Уж лучше «зеленый змей» чем синяя кожа, пятна в местах затекания крови, селедочного вида глаза. Машинист, не доверяя трупным признакам, бросается для проверки пульса: у первого нет, не прощупывается у второго, третий тоже мертв, нет ритма у четвертого. Осознав, что живых кроме себя здесь нет, душа стремится упасть в пятки. Панику удается подавить. Неприятную новость надо сообщить. Рация на стене ловит взгляд. Канал связи выбран.

– Дежурный по станции!

– Слушаю.

– Говорит машинист поезда двенадцать ноль три! Здесь четыре охранника! Они мертвы!

– Господи! Что случилось?

– Да, не знаю я!? Сообщай всем и вызывай сотрудников ЛОП.

Железнодорожная станция «Кодар»

Восточно-Сибирская железная дорога

11 июня 2025 года

Глубокая ночь. Не спится железнодорожникам. Вокруг стрелочного перевода, что направил колею в тупик, горстка людей сигнализируют «желтухами» – накидками без рукавов желтого цвета со светоотражательными полосами. Замечает один из них – полоску из жесткой резины, которая прилипла к рельсу от воздействия больших масс.

Территорию бывшего предприятия топчут начальники. Всех объединяет кровавый и наглый факт хищения. Множество переносных прожекторов направили рукотворный день на борта «сеток», нагрузившие рельсошпальную решетку. Вспышка фотоаппарата на долю секунды осветила поляну, испаханную тяжеловозами. Казанок озвучивает версию коллегам:

– Четыре фуры уехали отсюда. И транспорт поменьше, возможно микроавтобус.

Криминалист на корточках вглядывается в грязь.

– Такие отпечатки от протекторов могли оставить тягачи на огромных колесах. Могу предположить, что использовался военный КАМАЗ, адаптированный для гражданских нужд. Очень мощный, проходимый и быстрый.

Другой эксперт не расстается с устройством останавливающий и сохраняющий мгновения жизни, которые попали в объектив.

– Да, видел по телеку не так давно. Только в России – лучше сделают вездеход, чем дороги. В общем, нужно разослать ориентировки.

Казанок вдумчиво:

– Можно конечно, но радиус поиска слишком большой. План «перехват» ничего не даст.

– Почему?

– У них фора в десять часов. За это время можно уехать, хоть в самую забытую чертом глушь.

Все время молчавший молодой оперативник вдруг заговорил:

– А как же опрос свидетелей? Ведь наверняка видел кто-нибудь четыре автовоза! Они же не иголка, в конце концов. Нужно действовать!

Казанок, поднимает брови, удивляясь задору и рвению молодого опера.

– Вот и займись!

– А что, можно?

– Конечно.

Желание собрать в большой мешок негодяев, уносит «героя» в железнодорожный автобус. Эксперт постарше незаметно обнажает зубы.

– Виктор Ростович! А этот парень далеко пойдет.

– У него есть на это мотивы. Пусть начнет, а там посмотрим.

Светлана, собрав информацию, удаляется от шума разговоров начальства. Толпа мужчин любезно расступается. Глазами находит Виктор на фоне леса. Он становиться для нее ориентиром. Замелькали розовые кроссовки. Обоняние Виктора улавливает женские духи. Чувствует за спиной кошачью походку Светланы.

– Привет Света. – сказал затылок.

– Как ты понял, что это я?

– Твой Кристиан Диор перебивает природные запахи. Да, и у нас тут, не светский прием.

– Лучше благоухать, чем вонять.

Виктор поворачивается лицом.

– Что удалось выяснить?

– Я как раз хотела… В общем они остановили поезд на станции «Северобайкальск».

– Ну, ка! Ну, ка!

– А что ну, ка! Четверо охранников мертвы. Машинист вообще не понимает, как они потеряли груз.

Казанок уверенно.

– Наверняка свой человек в поезде.

– Ты прав – был еще пятый охранник или стажер. Сейчас его личность устанавливается. Более того, кто-то влез в систему регулирования движения поездов, а также изменил информацию о составе.

– То есть, укоротил его. Поэтому система контроля ни зафиксировала несоответствие.

Старший эксперт закончил изучать следы протекторов. Выпрямившись, вступает в разговор:

– Путейцы осматривали стрелку и обнаружили фрагмент резины, прилипшую к рельсу. Специалисты сказали, что применялась резиновая лента для изоляции вагонов от рельсовой цепи.

Очередной вывод от Виктора:

– Без квалифицированного железнодорожника такую операцию никто бы не провернул. Он же мозг. Есть и еще один – человек с маниакальной жаждой убийства и отвечающий за силовую часть плана. Хладнокровен, физически развит.

– Бывший военный?

– Или, даже, участвовал в боевых действиях. Без сомнений – чисто сработали.

Светлана недоумевает:

– Чисто сработали!? За ними шлейф трупов по всей Сибири!

– Я не об этом. Слишком уж все четко организованно для банального ограбления поезда. Им нужно было много машин и сразу. Что они и сделали. Нажиться – не их цель. Здесь что-то другое. Это, всего лишь на всего, часть, часть некой операции. Не исключен политический подтекст.

Задумчивость охватила троих на краю леса.

Глава 1

Захват

Город «Владивосток»

Железнодорожный вокзал «Дальний Восток»

Дальневосточная железная дорога

20 июля 2025 года

3.00 по московскому времени.

Многочисленные нити железных дорог легли в параллель с вокзалом города «Владивосток». Лучи одинокого утреннего солнца скользят по поверхности сказочного творения, одного из самого необычного и роскошного в нашей стране. Здание, ростом в пять этажей не имеет вертикальных окон, за исключением парадного входа. Крыша, практически до самой земли, похожая на панцирь доисторического ракообразного существа состоит из белого каркаса со встроенными в него стеклопакетами. Плавные скаты от центра крыши сменяются двумя слуховыми окнами – гигантскими силуэтами пары глаз, смотрящие в город. Виадук, хвостом проходит над железнодорожными путями, соединяется с пассажирскими платформами при помощи эскалаторов в стеклянных трубах. Два отростка, на шипах которых подвешены лампы уличного освещения, делят привокзальную площадь на три части.

Чернеет джип в городском потоке машин. Ответвление на второстепенную дорогу отклоняет движение к вокзалу. Водитель ищет брешь в стройном ряду средств передвижений. Руль поворачивает передние колеса на найденную отметку на асфальте. Парковочное место занято.

Пассажир на переднем сидение откидывает челку, прядь застревает в брови. Он расправляет ноутбук – загрузилась операционная система. Тонкими пальцами набирается пароль: «Евгений Сурко». Программа разворачивает окно, где условные обозначения: путей, стрелок, сигналов и поездов – соответствуют железнодорожной станции «Дальний Восток». Информация извлечена и озвучивается:

– Экспресс, еще в депо.

Мясистые руки водителя отпускают руль, чтобы из нагрудного кармана перенести портативную рацию на ухо.

– Это Хлопцов. Наблюдатель один, докладывайте.

На окраине станции обозначили края улицы обычные пятиэтажки, выглядевшие не так изящно, как вокзал. На крыше одной из них, человек полусидя на углу, локтями уперся в барьер, предохраняющий от полета вниз. Об кровлю мараются камуфляжные штаны там, где колено. Сквозь глазную чашу бинокля изучается река из машин. В одном из таких русел – полос движения, привлекает внимание причина наблюдения.

Мощная оптика приближает интересующий объект: из глубины города мчится седан. Белая тойота, вся в атрибутах патрульных служб, мерцает стробоскопами, сверкает мигалками. Голубой проблеск маячков отражается от капота, позади идущего, инкассаторского броневика – одного из пяти. Газели с черно-зеленым окрасом на броне гудят резиной по асфальту. Замыкает колонну монотонно темный, как ночь, микроавтобус без опознавательных знаков, но с мерседесовким логотипом на решетке радиатора. С линз окуляров снимается видеосигнал и с помощью антенны, торчащей из корпуса бинокля, передается на ноутбук Сурко. По рации сообщается:

– Наблюдатель один. Вижу: полицейскую машину, пять броневиков, микроавтобус сопровождения. Направляются в сторону вокзала.

Приемник, расположенный на приборной панели в салоне джипа, резиновой антенной трет лобовое стекло. Изображение на экране ноутбука искажено расстоянием и помехами. В этом «песке» видно как тойота сигналит поворотником, намереваясь свернуть с главной дороги. Патрульная машина утягивает за собой броневики и микроавтобус за фасад дома на углу перекрестка.

– Они отвернули на дорогу в депо.

Хлопчик, глядя на монитор, говорит в микрофон:

– Да, вижу. Наблюдатель два. Докладывайте.

Крытое депо – огромный гараж, вытянутый на километр для целых поездов на территории станции. Под «Кинг-Конговскими» воротами, с обеих сторон, проходит пара стальных нитей железнодорожного пути.

Под крышей ангара-подобного строения находится пассажирский экспресс. Его передняя часть вытянута с плавным переходом в сплющенную сферу на носу. Два отбойника по краям из карбона, неплотно прилегают к поверхности кабины, выглядят, словно прилипшие листья. Лобовое окно протянуто до обзора неба, сливается с пассажирским салоном второго этажа. Две широкие полосы легли на борта вагонов, выделяются темно-синей тонировкой стекла на фоне обшивки металлического цвета с голубым оттенком.

В глубине депо, на значительной высоте под самую крышу, массивный швеллер держит наемника – наблюдателя два. Тощее тело слилось с каркасом конструкции. Железные ребра врезаются в грудь и живот. Ржавчина въедается в местах касания одежды. Длительное ожидание в не простом положении и малоподвижность конечностей привело к затеканию мышц. Крыша источает жар от лучей поднимающегося солнца. Выдавленный пот образует сосульки из волос, что щекочут уши и лезут в глаза. Все это терпит, Лис.

Украдкой, бинокль в половину объектива прицелился в муравейник из людей внизу. Там, дверь предпоследнего вагона экспресса, размером в два человека в высоту и столько же в ширину, открывается при участии двоих рабочих. Засуетилась группа охранников в черной униформе: строятся в две шеренги спинами друг к другу, создавая живой коридор. «Калаши» весят на плечах: цевье опущено на левую вытянутую руку, к поясу прижимается приклад. Вряд ли заметно, что оружие в боевой готовности: указательный палец правой руки выпрямлен, чувствует спусковую скобу, а не крючок, потому что курок снят с предохранителя.

Ворота для спецтранспорта приводятся в движение. Хрустит редуктор и воет мотор, скрипит ролик по направляющему желобу, от чего – эхо разгулялось по депо. Солнечный день все шире проникает в проем. Показалась тень инкассаторского броневика, ползущая внутрь. Появился капот газели. Видно как руки водителя перебирают руль. Левый бок машины располагается между живых щитов. Автоматический привод с трудом двигает бронированную дверь, по окончанию открытия щелкает запор.

Работники бегом стремятся взвалить на себя ношу, которая смотрит из грузового отсека газели. Четыре контейнера не радуют размерами. Каждый из них имеет форму ящика с округленными углами и мелкими ребрами, покрывающими весь корпус. За ручки, что свисают парами по сторонам, вытягивается верхний контейнер. На крышке блеснула металлическая пластина с выдавленной надписью: «Собственность казначейства Российской Федерации». Сил, распределенных между четырьмя рабочими, не хватает до конца пути. Поменяв руки и с новым рвением – груз переносится на борт экспресса. Второй контейнер подхватила другая смена.

Наконец, грузовой отсек микроавтобуса в броне, пуст. Нагрузка на подвеску существенно упала. Двигатель не чувствует вес, сдергивает броню с места. Следующая газель обновляет следы предыдущей, такой же единицы. Повторяются манипуляции с грузом.

Транслируется видео с бинокля, и Лису есть, что продублировать вслед.

– Наблюдатель два. Пять инкассаторских броневиков отгрузили по четыре контейнера. Все на борт экспресса в предпоследний вагон. Вижу двенадцать козлов с автоматами! Выстроились как на параде!

Помехи от листов железа кровли, песком рассыпались на экране ноутбука. Хлопчик и Прозрачный с трудом определяют то, что видит бинокль второго наблюдателя. Хлопцов включает командира:

– Наблюдатель один. Отбой. Встретимся на перроне. Наблюдатель два. Тебе придется поседеть там, пока не рассосется народ.

– Я уже понял.

– Хорошо Лис. Не подведи. Конец связи.

Синхронно распахиваются двери джипа, берцы Хлопчика ступают на асфальт. Военный стиль закончился на поясе, выше – зеленая майка. Ручки армейской сумки в кулаке. От напряжения, более выразителен рельеф мышц на руке, выделились вены.

Блестит лак на туфлях Прозрачного. Приталенная рубашка и джинсы – исключительно черного цвета. Кожаная папка ремешком обвивает запястье.

Глаза убийцы и вора ведут шаги к вокзалу.

Нос Хлопчика несет против солнца очки. Ключ зажигания брякает у него в ладони. От нажатия кнопки проходит сигнал, запирающий двери внедорожника, по обратной связи – снова в брелок и звучит электронная песня. Урна справа. Рука изгибается в локте и выпадает из пальцев «отпиралка». Ключ теперь часть мусора.

– Хорошая была машина.

Вестибюль размером с гектар кишит людьми, переносящими разнообразные вещи тоннами, с помощью чемоданов, сумок и рюкзаков. Каркас высокого потолка рассек небо в клетку. Гигантский светильник под куполом в форме овала помогает дню экономично рассеивать свет. Широкоформатный экран скруглен по изгибу стены, подвешен над выходом на перрон. Прозрачные голографические буквы и числа организованы в крупную таблицу, четко видимую с любой точки зала.

Сквозь вокзальную суету, вестибюль пересекает молодой человек. Его русые пряди заведены за ухо слева, а густая челка справа закрыла половину солнцезащитных очков и лишила возможность полноценно созерцать мир. На затылке волосы укорочены. Нос средней длины без изъяна, кроме «картофелины» на конце. В нижней губе не трудно ни заметить пирсинг. Подбородок умеренных размеров, вертикально вытянул лицо. Водолазка с капюшоном без рукавов, заканчивается у широкого ремня. Штамп черепка на бляхе причисляет к «готам». Брюки, чернея сажи, имеют светлые швы, обозначившие карманы. Широкие штанины практически скрывают обувь, даже при том, что она имеет платформу. Носок ботинка мелькает железной вставкой, отсвечивающей хромированным покрытием. Тяжелый рок льется из плеера, наушники подавляют окружающий шум. Цепь обхватывает бедро, качается в такт шага. Единственный багаж – рюкзак висит за спиной, широкими лямками обнял плечи. Ремешки, свисающие лапшой с рюкзака, прибавляются к тем, что болтаются на штанинах.

Неформал направляется туда, где возле стойки автоматической кассы, окруженной людьми, тоскует в одиночестве девушка. Она одета в голубые джинсы клеш, подчеркивающие девчачий силуэт и удлиняющие ноги. Задние карманы обтягивают «седло». Джинсовая куртка укорочена, обнажает поясницу. Кепка из того же материала удерживает хвост каштановых волос. Чемодан, стоящий рядом с девушкой, имеет колесики, их изношенность говорит о частых путешествиях.

Девушка затылком чувствует приближающийся топот массивных ботинок. Поворачивается на сто восемьдесят градусов. Зеленые, широко расставленные глаза машут пышными ресницами и оценивают юношу с ног до головы. Удивление не последовало – неформал ей знаком, но изящная нить на правой брови чуть приподнялась, носик с едва заметным бугорком очень мило и по-детски шевельнулся на запах пива. Без того, пухлые губы, еще надулись от осуждения – аккуратный «бантик» стал чуть больше. Парень безрадостно, но с едва заметной улыбкой произнес:

– Привет сестренка!

Ответ, как будто вытянут клещами – без эмоций:

– Привет. Классный прикид.

– Чего?

Теперь, в раздраженно-оживленном тоне:

– Говорю классный прикид! Вытащи провода из ушей!

Брат поочередно тянет провода. Выпали шумные «пробки» из ушей. Ненависть старшей сестры к брату читается в манерах, но на очень добром лице нет ни капли злости. Демонстративно, резко, девушка хватает чемодан, от чего быстро и громко шоркает пластик выдвигающейся ручки. Интенсивным шагом повела попутчика. Вздымается клеш, виднеются кроссовки. На протяжении всего пути на перрон, не единого слова.

Депо готовится выпустить, соизмеримый с его размерами и воротами, объект. Разъезжаются здоровенные створки – сквозь щель просвет, все шире ложится на «голову» пассажирского экспресса. Внутри кабины, по пояс виден человек, стоящий между пустыми креслами, в одежде инженера. Синяя куртка расстегнута, струится атласной тканью. Пуговицы белой сорочки скрыты монотонно серым галстуком. Наушник и микрофон одним устройством, отлично разместился на голове. Планшетный компьютер в руках не что иное, как джойстик. Инженер выполняет речевой запрос:

– Дежурный по станции.

Поездная обстановка отслеживается дежурным, по четырем «очень» широкоформатным мониторам, которые весят в ряд на стене. Особая, дуговая ориентация позволяет полностью охватить содержимое четырех экранов. Пульт управления, в виде широкой сенсорной панели, повернут к оператору для удобства. Точно такое же, как и у инженера, переговорное устройство применяется дежурным по станции по назначению:

– Слушаю.

– Запрашиваю разрешение на вывод из депо экспресса номер один.

– Разрешаю выставить на перрон поезд номер один.

– Вас понял. Вывожу экспресс.

Инженер, ищет в планшете, нужный алгоритм в столбце кнопок различных команд. По окончанию поиска большой палец воздействует на виртуальную клавишу.

Аккумуляторы под днищем двигательного вагона отдают энергию в электрические цепи. Электродвигатель постепенно разгоняется и через минимальное передаточное число приводит колесные пары в движение. Плавное начало хода, без толчка. Все агрегаты работают бесшумно, только слышно, как сталь колес ложится на рельсы. Вереница – гигантская змея выползает на свежий воздух.

Колея четко обозначает маршрут следования к пассажирской платформе, где собираются люди-путешественники. На перроне постоянно шевелится пестрый окрас живого слоя, желтая линия перед уступом подравнивает тех, кто первым рвется в пассажиры. Обширен и разнообразен набор личностей и возрастов от малышей до пенсионеров.

В этом «океане» затерялись брат-неформал и его сестра. Они молча всматриваются вдаль, тихо ненавидя друг друга.

Появился экспресс. Тени и отражение опор перемещаются по кабине вверх. Большинство не замечают увеличивающийся от приближения «голову», но свист гудка пробуждает бдительность. Стена вагонов заезжает под козырек над платформой. Скорость мягко стремится к нулю.

Двери вагонов выдвигаются наружу, на рычагах и тягах отводятся в бок. Опускаются трапы и приасфальтируются.

А потом – шпильки застучали по металлу. Проводницы, все как на подбор, сходят на платформу – русалками, у которых отросли ноги, а не хвост, выходят на берег. Корпоративная одежда на стройных фигурах выглядит привлекательней, чем на вешалке в шкафу. Лица соревнуются в красоте, макияж усиливает эффект начального восприятия. Прически пестрят видами укладок, пилотка придает им особый шарм.

Почти в конце состава брат и сестра стремятся попасть на экспресс. Проводница, с бесконечными ногами, встречает у входа. Неформал сразу оценивает то, как униформа с преобладанием синего цвета может быть изящной, когда одета на идеальное женское тело: юбка обхватывает низ от линии ниже талии до половины бедер, блузка под экстремально коротким пиджаком обтягивает верх и не доходит до пояса, чуть оголяя упругий живот в области пупка. Галстук, тоже присутствует и как мощный аксессуар превращает проводницу в школьницу старших классов. Не менее сексуальна короткая стрижка с длинной прямой челкой, выглядывающая из-под пилотки, сдвинутой набок.

Неформал окончательно «завис» после того, как взором упал на частично расстегнутую грудь. С трудом оторвавшись от зрелища, удается прочесть бейдж. Сестра смотрит на «сучку» как на соперницу с позиции «самки».

Родственница неформала из кармана джинсов достает две пластиковые карты, но не кредитные, протягивает проводнице. Билеты приняты и проскальзывают через щель устройства на ладони. Голографический экран высвечивает статус. Девушка в униформе пристально смотрит на парочку поверх оправ очков, напоминающих кошачьи глаза.

– Вилен и Милена Желаевы?

Милена сразу:

– Да!

– М-м-м… В этом поезде вы можете пользоваться всеми доступными опциями.

В голосе джинсовой девушки проявляется истерика:

– Да спасибо! Я знаю! А теперь можно пройти?

Проводница профессионально, сдержанно и невозмутимо, продолжает:

– Ваши паспорта.

– Без этого никак нельзя!?

– К сожалению, нет.

Милена зашарила в боковом кармане чемодана, приговаривая:

– Развели тут!..

Вилен замялся, стыдясь за неделикатное поведение сестры.

Наконец добыча. Милена скривила лицо, будто побывала на приеме у чиновника, потребовавший пакет справок или взятку. Глазами сверлит проводницу. Не поворачиваясь к брату, жестом правой руки просит Вилена отдать паспорт через плечо. Однако, документ напрямую без посредника, передается проверяющему лицу. Новая волна злости захлестнула душу Милены. Для нее процесс проверки показался вечностью, хотя и занял немного времени. Билет в виде карты и паспорт возвращен. Джинсовая девушка берет чемодан в руку и психованным шагом направляется к ближайшему тамбуру. Вилен пытается реабилитировать себя и сестру в глазах проводницы:

– Я хочу извиниться за поведение сестры.

– Извинения принимаются. Она сегодня встала, не стой ноги?

– Не знаю. Похоже, я на нее так влияю.

– Потому что неформал?

– Мой внешний вид не причем. Кстати меня Вилен зовут. А вас, я полагаю, Марина?

– Правильно полагаете. Читать умеете.

Милена, в это время, пытается водрузить чемодан на трап. Нет сил, даже на первую ступеньку. Вилен неохотно прекращает диалог и переключается на сестру:

– Подожди, я тебе сейчас помогу.

– Да пошел ты со своей помощью!

Негативная реплика остается без внимания. Вилен сбрасывает с плеч рюкзак, прикладывает усилия на чемодан. Ноша благополучно погружена и установлена на колесики. Теперь свой багаж необходимо затащить в поезд.

На билете в виде пластиковой карты выдавлен номер купе. Пройдя вглубь, цифры на одной из дверей совпали. Запирающее устройство принимает зашифрованный код с магнитной полосы билета. Отъезжает створка. Сразу справа занимает угол рукомойник, слева – вешалка. Две просторные кровати расположены по краям, как в классическом купе, с заботой заправлены и упакованы в целлофан. Нет верхних спальных мест, что явный плюс. Под окном встроена панель управления, на дисплее светится параметр прозрачности в процентах. Женский электронный голос в стерео режиме заполняет купе.

– Доброе утро, Милена и Вилен! Спасибо, что воспользовались услугами железных дорог министерства путей сообщений. Добро пожаловать на борт «Дальневосточного Экспресса». Согласно объему оплаты, ваши карты будут приниматься для предоставления следующих услуг: игровой зал, кинозал, сауна, душ, услуги ресторана, шведский стол. Обратите внимание на панель управления под окном. Колесо позволяет изменять степень тонировки: от максимально прозрачного уровня до полного затемнения. Окно может работать как телевизор или монитор. Над каждой кроватью расположены моноблоки с широкоформатными экранами. В памяти жестких дисков: сто тысяч фильмов, а также музыка и клипы любого жанра. Для игроманов предусмотрены беспроводные джойстики и в их распоряжении десять тысяч популярных игр. Если у вас возникли вопросы, вы можете обратиться к проводнику или в справочную систему. Счастливого пути!

В толпе пассажиров на перроне присутствуют люди в одинаковой одежде с одинаковыми сумками. При чем, вес сумок, также одинаково сгибает осанку. Среди этой группы из десяти человек есть тощий программист, первым подходит к проводнице, не упуская из рук предмет, похожий на кожаную папку с молнией. Марина приветливо растягивает рот, обнажая белоснежные зубы. Глаза Евгения и Марины встречаются нечаянно. У них есть что-то общее – оба в очках. Он понравился ей. Но, лицо Евгения Сурко застыло цементом. Сосредоточено отдает пластиковый билет. Считывающее устройство проверяет карту.

– Ваш паспорт, пожалуйста.

Документ вручен. Марина взглянула на кожаную папку.

– Ваш багаж, только этот?

Отвечает ровный, моложавый голос:

– Я привык путешествовать налегке.

– Ясно. Проходите.

Хлопчик отделяется от наемников, создавая иллюзию одинокого путешественника. Широкие плечи, скалой выросли перед проводницей. Падающая тень отвлекает ее от дисплея электронного помощника. На смену худому парню перед глазами настоящая гора мышц. От столь резкого изменения приоткрывается рот, но не для того чтобы выпустить слова из уст. Мужчина сразу протягивает документы, не давая сказать заезженную фразу. Через секунды, немая сцена проверки окончена. Наемники в возрасте Хлопцова, тоже не вступают в диалог.

Молодой ум Лиса менее мудр. Он в развалку подходит к проводнице последним. Его майка слегка выдает потливость. Камуфляжная куртка снята, весит затянутыми рукавами, на поясе. Штаны сверкают ржавчиной на коленках. В общем, вид пьяного дембеля. И опять прищуриваются глаза, оценивая женскую особь. Армейскую сумку небрежно кидает ей под ноги, нагловато привлекая к себе внимание:

– Привет детка! Как дела!?

Сухой ответ:

– Ваши документы.

Лис демонстрирует временную потерю слуха: вытягивает шею и ухом, торчащим из-под волос, приблизился к лицу Марины.

– Чего-чего?

Проводница отмахнулась как от назойливой мухи.

– Отойдите от меня! От вас потом несет.

– Что вы! Что вы! Какие мы нежные!

– Перестаньте паясничать! Если у вас нет билета, я буду очень рада!..

– Не дождешься!

Лис шарит в глубокой бездне набедренного кармана. Нащупав, кусок пластика и бумажный носитель, как у Маяковского, вынимает документы из широких штанин. Марина едва сдерживает улыбку во время проверки. Билет-карта показывает объем оплаты. Удивление, недоумение и даже раздражение на «все включено». И как такому повезло? Изящным жестом возвращает то, что взяла, разрешая пассажиру сесть на поезд.

Вилен и Милена заканчивают укладку багажа. Брат всеми способами пытается развеять ненависть, достичь оттепели в отношениях.

– Послушай, почему ты на меня злишься?

– Потому что мне надоело вытаскивать твою тощую задницу из дерьма!

– Ты могла бы остаться в Новосибирске. Я бы приехал сам. Мне не нужна нянька.

– Я знаю, какой ты безответственный! Без приключений жить не можешь! Я думала, что армия тебя образумит. Пойдешь по стопам покойного отца. И двух лет не прошло, как тебя вышвырнули!

Громкость разговора увеличена. Вилен с грустью:

– Не надо про отца!

– А про маму. Она ведь из-за тебя умерла!

– Заткнись! Ты знаешь, что это не так. Ты бесишься из-за того, что пришлось оставить ухажеров. Ну, скольким ты дала? Полгорода знает про твою родинку на заднице!

Ладонь Милены с размахом прикладывается к щеке Вилена. Звук плетки. Терпение по-мужски, сдерживает ответную реакцию. Слезы заблестели в глазах девушки. Кулачки по-женски бьют грудь брата. Незаметно, негативные эмоции и действия, таят в объятьях. Выплеск накопившейся злости окончен. Наступает временное перемирие, скрепленное соленой сыростью.

Двое, заходят в соседнее купе. Хлопчик с порога швыряет сумку на правую кровать. Происходит шлепок дна об целлофан и глухой звон «железа» внутри. Сурко просачивается мимо туши в проеме, присаживается на свободное место.

Из кожаной папки, худой, вытаскивает ультратонкий компьютер. По-книжному открывает экран. После мгновенной загрузки системы, глобальная сеть обнаружена. Браузер извлекает из памяти адрес. Подключившись к удаленному доступу, спутниковая станция, где-то на земле, откликается от полученных команд.

Как на пианино, пальцы давят на клавиши. Соответствующие кнопки в нужном порядке действуют на систему слежения. Поступает видеосигнал с орбиты в реальном времени. Приморский край найден. Выделяется квадрат, который необходимо увеличить. Город «Владивосток» разворачивается на весь экран. Еще острее око спутника, еще больше деталей ландшафта можно узреть. Стальной отблеск рельсов, в виде полос – признак станции. Увеличение – экспресс на виду: вагоны растянуты с юга на север. Прозрачный, информирует вслух непонятно кого:

– Спутниковое слежение в норме. Подключаюсь к системе регулирования движения поездов.

Изображение на экране делится пополам: слева «живая земля», справа – множество горизонтальных линий, разноцветных кружков и надписей организовали логическую структуру, похожую на железнодорожную станцию, если бы на нее смотрели сверху.

– Отлично. Все работает.

Людей на перроне, заметно, меньше. Сортировка на отъезжающих и провожающих в завершающей стадии. Последние поцелуи, слезы расставания, махи руками, мысленные пожелания оставаться счастливым человеком во время пути – отправляют экспресс. Громкоговоритель информирует:

– Заканчивается посадка на поезд номер один: «Владивосток – Москва». Просьба пассажирам – занять места.

Купе заполнены согласно лимиту. Сексуальные ноги проводниц растворяются в тамбурах. Подножки втягиваются под двери и запираются вагоны, кроме первого – головного.

Инженер в кабине изучает индикаторы и датчики, показывающие то, что поезд исправен. Больше здесь делать нечего. Кабина пуста, пылятся кресла. Спуск на нижний этаж продолжается недолго. Минуя закутки, инженер сбегает по ступенькам трапа на перрон. Для определения целостности состава приходится прогуляться по платформе, чтобы зрения хватило до «хвоста». Осмотр завершен – в рацию доклад:

– Дежурный по станции.

– Слушаю.

– Посадка на поезд номер один завершена. Все системы в норме. Экспресс готов к отправлению.

– Вас понял. Разрешаю задействовать алгоритм маршрута для поезда номер один.

– Запускаю алгоритм.

Сенсорная кнопка джойстика в четверть дисплея чувствует тепло, от чего экспресс переходит под управление искусственного интеллекта.

Чтобы никто не видел пустые кресла, окна кабины теряют прозрачность, тонировка доводится до глухой. Сливается цвет стекол с голубой обшивкой.

Тьма, поглотившая нутро кабины, разбавляется морганием индикаторов. Источники скудного света повсюду. Зажигается монитор на приборной панели перед отсутствующим машинистом. Белым по черному фону экрана, появляются буквы слева направо в строку. Грубый голос робота дублирует написанные предложения:

– Выполнение алгоритма следования по маршруту: Владивосток – Москва. Связь со спутником МПС установлена. Запуск процессов. Отслеживание положения стрелок – выполнено. Отслеживание показаний светофоров и занятости участков – выполнено. Контроль целостности состава – выполнено. Контроль целостности рельсовой цепи – выполнено. Отслеживание препятствий – выполнено. Пункты остановки по маршруту – выполнено. Поднять токоприемник.

Рогатая конструкция растет на крыше четвертого вагона с «хвоста». Две мощные пружины освобождаются и давят на механизмы. Выпрямляется стальное колено, прижимает токоприемник к контактному проводу. Электроны потекли по цепям. Каскадом, цветной гирляндой, зажигаются огни в кабине. Робот продолжает.

– Питание основных и дополнительных систем – выполнено. Запуск двигателя.

Отличная шума изоляция блокирует нарастающий гул под полом. Никто не чувствует начало хода, объекты за окном выдают движение. Частота мелькания опор пугающе растет. Дома проносятся как встречные машины на автомагистрали.

Голова поезда рассекает воздух, и нет привычного стука колес – путь не имеет стыков. Рельсы стелятся под обвес. Поезд вонзается в туннели, местами проносится над городскими пробками. За окном пригород: высота зданий все меньше, строений реже, почти не души, количество машин сократилось до единиц. Граница города позади.

Милена сидя на кровати, упакованной в целлофан, роется в косметичке. Вынутый платок пестрит цветочками. Мягкая ткань впитывает жидкую соль с глаз. Брат присаживается рядом, от чего полнеют брючины, звякает цепь на бедре.

– Успокоилась?

– Вроде.

Плоток высвобождает взгляд на собеседника, хлопают покрасневшие глаза.

– Тебе волосы не мешают? Ты смотришь на меня одним глазом.

– Ну вот, узнаю сестру!

– Я серьезно. Твой вид…

– Ладно-Ладно!

Рука Вилена приподнялась, пятипалая расческа прибирает русые пряди. Теперь и свет стал ярче. Милену удовлетворил «жест».

– Так, гораздо лучше.

Вилен любезничает.

– Милена, может, что-нибудь принести?

– Соку, если можно. Только, где ты его возьмешь?

– В этом супер поезде наверняка есть магазин. Обещанный шведский стол скоро должен заработать.

Вилен, засобирался: ботинки прячутся под широкополые брюки, пластиковый билет утонул в кармане. Алюминий ручки охлаждает ладонь. Дверь отодвигается в сторону. На выходе: «Я мигом» – без внимания на коридор. В эту секунду, Вилен получает толчок в спину, откидываются волосы вместе с ремешками на штанах. Равновесие сохраняется с помощью поручня, который попал под руку. Голос Лиса еще наглее:

– Куда прешь, «челкастый» гомосек!

Внутри неформала вскипает кровь. Вместо страха – боевой настрой.

– Че сказал!?

Рукопашное оружие Вилена сжимается в камень. Замах справа молниеносен. Прямой удар в нос завершен.

– Получи, скотина!

Недооценку противника платит Лис красными соплями.

– Ах ты, козел длиннопатлый!

Контратака Лиса проверяет «пресс» у Вилена. Перебивается дыхание – проверку не прошел. Неформал сгибается пополам.

Хлопцов слышит «возню».

– Что за хрень!

Вылетает в коридор. Сразу видит – спину, замахивающегося Лиса. Рука Хлопцова успевает остановить «ручонку». Широкая «лапа» хватает за шею «лесного зверька» и мощным движением разрывает противостояние. Лис отброшен назад. Вскакивает неформал, чтобы продолжить выяснение отношений. Габариты Хлопчика и его отрицательное движение головой дают понять Вилену, что не стоит снова лезть в драку.

Пассажиры других купе с интересом, одним глазком, наблюдали за поединком, все это время. Ни у кого не возникло желание – разнять. А вот видеокамеру включить на телефоне и запечатлеть мордобой – это с радостью.

Сестра выбегает на шум. Помятый брат сжимает кулаки, вздувает ноздри. Злобный взгляд исподлобья сквозь взъерошенную прическу прицелился в Лиса, за спиной Хлопцова.

– Что случилось?

Вилен сохраняет спокойствие.

– Ничего.

Неформал, за два раза, заводит челку за ухо. Намерение: прогуляться до магазина – еще в силе.

– Все в порядке. Пойду куплю твой сок.

Хлопцов, с трудом, затаскивает молодого наемника в купе. Бросает его под ноги худому программисту. Сурко полностью в работе за компьютером, но это не мешает вставить реплику:

– Похоже, дети шалят.

Разъяснительную беседу ожидает подчиненный. Хлопчик бросает, небрежно, салфетку – квадратик мягкой бумаги, Лису на грудь.

– Что ты делаешь? Забыл, зачем ты здесь?

– Да, этот ублюдок…

– Заткнись, а то добавлю! Сейчас нам конфликты не нужны. Скоро начнем операцию. Остальные на месте?

– Да, на месте.

– Хорошо. Посылай сообщения о полной экипировке.

Теперь, интересуют ответы от Прозрачного:

– Двери заперты?

– Скоро.

Сообщение разлетелось по смартфонам. Приказ приводится в исполнение.

Один из наемников раскрывает сумку, высыпает боевой «инвентарь» на кровать. Притягивает ремнями к бедру кожаную кобуру, куда вложен пистолет «Глок». Глушитель торчит из предусмотренной прорези. Портативная рация отяжеляет ушную раковину. Автомат на плече прибавляет вес к бронежилету. Все наемники вооружились до зубов аналогичными действиями.

Вооружившись, Хлопчик берет в руки металлический предмет в форме полусферы. Помещает его на столик под окном. От единственной кнопки зашевелились механизмы внутри устройства: моторчики визжат, растут антенны, волосами на лысой башке, в виде стальных стержней. После трансформации прибор стал походить на противокорабельную мину разрезанную пополам. Прозрачный проверяет сотовый телефон – сигнала нет.

– Отлично, генератор помех включен. Настраиваю частоты.

Сурко втыкает кабель от компьютера в гнездо на «теле» генератора. Открывается окно, где с помощью виртуальных регуляторов выбираются частоты. Настройки окончены.

– Вот и все. Наши рации можно использовать только на этих частотах и сигнал спутника проходит без помех.

Хлопцов проверяет связь.

– Всем немедленно доложить о готовности.

Голоса по очереди:

– Купе номер один. Мы готовы.

– Купе три. Готовы.

– Готовы! Купе десять.

– Седьмое купе. Готовы.

Хлопчик Прозрачному:

– Блокируй двери.

Щелкнула кнопка ввода. Сигнал, минуя помехи, передается через отдаленный сервер в блок управления параболической антенны, расположенной где-то в тайге. Приемо-передающая «пушка» прицеливается в космос, и стреляет в найденный спутник. С орбиты вредоносная программа попадает в поезд.

В головной кабине монитор выходит из спящего режима. Речевой информатор синхронизируется с поступившими изменениями:

– Запись нового алгоритма следования по маршруту: Владивосток – Москва. Остановка процессов. Отслеживание положения стрелок – отменено. Отслеживание показаний светофоров и занятости участков – отменено. Контроль целостности состава – отменено. Контроль целостности рельсовой цепи – отменено. Отслеживание препятствий – отменено. Пункты остановки по маршруту – выполнено. Доступ в третий вагон с хвоста закрыт, все купе открыты.

Хлопцов ревет приказ:

– Приступить к выполнению первого этапа операции.

Далее, с каждым повтором одного и того же слова повышается внятность и действенность:

– Пошел! Пошел! Пошел!

Наемники выбегают из купе с оружием наголо, четко и слажено длятся на две группы. Пассажиры в первые моменты не осознают степень опасности, последующие грубые действия бандитов приводят в шок и ужас.

Наглее танка, четверо передвигаются быстрым шагом во всю ширину коридора. Дикари с автоматами буквально сметают с пути престарелую женщину – истошно крича, рукой тянется к сломанной ноге. Парень у окна получает в ухо прикладом – ладонь закрывает источник острой боли.

По лестнице четверка ввинчивается в этаж над головой, зеленый свет диодов, бьющий сквозь рифленые прозрачные ступеньки, прерывается мелькающими ногами.

Некогда оценивать интерьер: комфортабельные кресла, стоящих друг против друга, а между ними столики, в столешницу которых встроена сенсорная панель с изображениями аппетитных блюд; свисающие с потолка плазменные телевизоры для каждой персоны.

Всего около десяти потенциальных заложников на этаже. Крики преступников бросают их в дрожь.

– Это захват! Все на середину!

Никто не реагирует. Сила – весомый аргумент.

Молодая пара притихла у окна, первым на глаза попадает бандиту парень. За воротник вытаскивается из-за стола.

– Иди сюда!

Затрещала по швам рубашка, отскакивают пуговицы. Наемник выволок молодого человека в проход, как непослушную собаку за поводок. Девушка, оставшаяся без жениха, цепенеет и столбенеет от страха, тем самым вызывает злость у того, кто вооружен и очень опасен. Мужская рука ловит распущенные волосы невесты, девчачий писк режет слух.

– Ой-ой-ой! Не надо! Я сама пойду!

Под угрозой применения грубости повторно, девушка быстрее шевелиться к середине.

Через несколько обеденных зон – пистолет угрожает стволом главе семьи. Усатый мужчина, рискуя жизнью, вступает в диалог:

– Прошу вас не трогайте мою семью, мы сделаем все, что вы хотите!

Владельцу оружия – наплевать.

– Заткнись, иначе пущу всех в расход. Шевелитесь, бараны!

Лишь бы сохранить семью: отец выносит дочку на руках, мать выводит сына – подчиняются требованиям захватчика беспрекословно.

Лис ловит кураж от безнаказанности, совесть давно спит и вряд ли проснется. Прищуриваются глаза, лицо наглеет. Без стука юноша открывает купе. Там, полусонный дед вздрагивает от рева:

– Вставай папаша, буди свою старую кошелку и «дуйте» на второй этаж!

Низкорослый мужчина тяжко отрывает голову от подушки.

– Ты чего это сынок?

– Я тебе не сынок! Двигай старпер!

Демонстративное передергивание затвора автомата, видимо для лучшего понимания, не произвело должного эффекта – пенсионеру некуда спешить и терять тем более. Усталый взгляд седого мужика вяло спускается на супругу. Шоркают тапочки до ее кровати. Дед на протяжении всего расстояния идет в полусогнутом положении – поясница давно потеряла выправку. Осторожно будит бабку приговаривая:

– Вставай старая. Идти надо.

Распахиваются глаза, с трудом фокусируются на лице старика.

– Что случилось, уже приехали?

– Здесь будут проводить уборку, сказали выйти.

– А зачем выходить?

– Хватит со мной спорить, вставай и пошли. Надо, значит надо.

Циничная ухмылка пристает к Лису.

Стоны любви – бурная деятельность за дверью купе неподалеку. Каждый «акт» проверяет стенки на прочность. Врывается наемник, секс жестоко прерван, девушка кричит уже не от оргазма. Простыней стыдливо закрывает «грудь». Голый партнер, уже стоит на полу (был «сверху»). Приказ от непрошеного гостя в уши:

– Быстро собраться и на второй этаж.

Милена дремлет в молодежном положении: спина в районе лопаток прижата к стенке, тело вытянуто кровати поперек, ноги широко расставлены, обеспечивая дополнительный упор в пол. Рядом лежит бейсболка, высвободившая волосы. Любимая музыка отключила от реальности, наушники блокируют шум присутствия постороннего человека. Лис оценил позу.

– Вставай красавица!

Милена оглохла от высоких децибел. Лис пинает розовый кроссовок. Девушка медленно поднимает веки. После того как удается разглядеть автомат, смотрящий дулом, происходит быстрое прозрение. Подскакивает адреналин. Забуксовали руки по кровати, ноги бегут назад, прорывая полиэтилен и сталкивая одеяло с простыней. Оседлав подушку, прижавшись к стене, девушка останавливает греблю конечностями и вынимает «затычки» из ушей.

– Кто вы! Что вам нужно!

– Закрой рот! Бегом на второй этаж!

Милена робко спускает ноги, обувь тонет под широким клешем. Оголенная поясница ощущает ствол.

Комната проводников оборудована по минимуму. Напротив двухъярусной кровати стену занимают полки и отсеки. Под толстым, антивандальным, стеклом видны: пачки тарелок из белоснежного фарфора, сияющего частотой; кружки в строю, отделены от стаканов, привлекают пестрыми изображениями достопримечательностей России в фотографическом качестве. На витрину отсека с продуктами изящным шрифтом, лазерной рукой, нанесены наименования и цены.

Проводница использует спальное место не по назначению, а как офис. Осанка пряма, нога на ногу и деловой вид – хоть сейчас устраивай фотосессию. На верхней «полке» спит «смена». Марина заполняет отчет, длинные ногти царапают кнопки ноутбука. Прочая документация белеет на покрывале.

Низкая шума изоляция стен пропускает визг напуганных девиц. Компьютер отложен, шпильки стучат к выходу. Широкое движение рукой отодвигает дверь. Какая-то возня в коридоре. Кто-то вышвыривает парня из купе, на его голом торсе блестит цепочка. Лохматая подруга в ночной рубашке, босая, вылетает следом. А вот парень с автоматом кажется знаком. Точно, это тот самый хам, воняющий потом, с соломой волос на ушах. И джинсовая девушка под его конвоем – та самая истеричка.

Из соседнего купе наемник резко выходит в коридор. Замечает любопытную проводницу. Марина, визгнув, задвигает дверь. Звонкий приказ отсылается отдыхающему напарнику:

– Оксана! Вставай быстрей! Хватит спать!

Оксана, почти проснувшись, бубнит

– Подруга! Че случилось то!

– Террористы!

– Чего? Ты что «бухнула»?

– Вставай уже!

Марина находит глазами ключ-карту на посудомоечной машине, благо, на расстоянии вытянутой руки. Дрожащие пальцы чуть не роняют предмет. Магнитная полоса проскальзывает по замку. Реакции задвижек – нет. Карту другой стороной – снова дверь «молчит». Отчаянные попытки изолироваться вновь и вновь неудачны. С той стороны, кто-то за ручку двигает дверь. Марина изо всех сил пытается помешать постороннему лицу, проникнуть в купе. Взъерошенная сном Оксана, спрыгивает с верхней «полки» для помощи.

– Мамочки мои!

Движения «туда-сюда» бесят бандита.

– Открывайте дуры.

Марина смело:

– А то что!?

– Иначе выпущу автоматную очередь сквозь дверь. Захлебнетесь в собственной крови.

Борьба за площадь вагона подавлена серьезным аргументом. Вышвыриваются проводницы из купе как щенки из собачьей будки.

Удается согнать на второй этаж пассажиров и обслуживающий персонал, скучковать их для контроля за каждым. Спереди и сзади выставлен один наемник – толпу заложников стеречь. Прицелы оружия повторяют движения бдительных глаз.

Хлопцов подзывает остальных, шестерых, бандитов.

– Отлично. Это была самая легкая часть. В следующем вагоне семь, восемь человек, будут вооружены. Гасим сразу. Действуем по отработанной схеме. Вопросы?

Шевеление губ не замечено.

– Вопросов нет, тогда вперед.

Две тройки единиц бандитской группировки бегут к лестнице. Наставления от Хлопцова адресуются не только «наблюдателям», но и заложникам:

– А вы двое, не спускайте глаз с пассажиров. Если кто-то будет играть в героя – уничтожать на месте.

Наемник вносит в тамбур армейскую сумку, осторожно кладет на металлический настил в проходе, ведущий в предпоследний вагон. Шоркает молния. Напрягся бицепс от вынутого предмета цилиндрической формы из оцинкованного железа, отражающий мир в сплющенном виде. По резьбе ввинчивает спускной механизм с длинным пропускным каналом – баллон с монтажным пистолетом в сборе. Мужчина прикладывает конец трубки к низу двери, указательным пальцем действует на клапан. Туго вытекает белая субстанция, прилипает к краям обшивки по границе дверного проема, вытягивается колбаской до верха, пройдя два прямых угла, заканчивается на полу. Из бокового кармана сумки минер вытягивает бусы детонаторов в виде тонких металлических стержней и острыми концами погружает их в тугую массу, словно гвозди в пластилин. Вздутая сумка дает намек – баллон не один. Наемник выносит ношу из опасной зоны.

Коридор очищен от присутствующих. Подрывник укрывается в ближайшем купе, где находится Хлопчик. Отщелкивает колпак с кнопки пульта дистанционного управления взрывателем. Взгляд, на Хлопцова, как будто выпрашивает приказ. Но вначале, от главаря, логичное предостережение:

– Всем заткнуть уши!

Затем, кивок – немая отдача приказа. Сигнал детонатору отправлен. Вырывается черный дым, повторяя силуэт двери, заслоняет скудную вспышку. Направленная энергия разрушения сметает замок и рвет сталь.

Осколки влетают в соседний вагон (второй по порядку от «хвоста» состава). Охранник попадает в объятие взрывной волны. Всколыхнулся на теле черный камуфляжный костюм, ноги отрываются от пола. Перегородка жестко тормозит полет, от чего ломается хребет. Смерть приходит без мучений. Сотрясается воздух. Удар по перепонкам. В ушах пассажиров звон, в сердце страх.

Рваный кусок из металла и пластика ненадолго завис, обдумывая в какую сторону падать. Все же теряет равновесие и грохочет об пол еще незахваченного вагона.

Хлопчик ревет:

– Вперед! Вперед!

Наемники по одному вбегают в междувагонную перемычку, спины исчезают в облаке дыма.

Вот оно – ради чего все затевалось: стена сейфа вытянулась во весь первый этаж. Занятое им пространство, заключенное в броню, удалило все купе. Единственная дверь в средней части коридора, выглядит неприступной. Электронно-механический замок надежно защищает ценности.

Охранники пошатываясь, ковыряют в ушах. Инструкция требует остановить вошедших людей. Рука нащупывает кобуру. Глушитель автомата наемника первым отхлопывает короткую очередь. Свинцовые снаряды пронзают грудь охранника – глаза вверх, последний выдох, лопатками труп на ковер. Непрерывный огонь «косит» остальных – этаж зачищен.

Группа разделяется на половины, каждая из которых бежит к лестнице, ведущей на второй этаж. Подъем осуществляет только первая тройка.

Пять охранников готовы дать отпор, направили пистолеты в сторону возможного вторжения – на запад. Черные фигуры показались на входе. Охранники открывают огонь. Звучит канонада выстрелов без предупреждения. Бронежилет одного из наемников отлавливает пару пуль. Кто-то крикнул:

– Ложись!

Вторая тройка минует лестницу и атакует с востока. Автоматы разрежают обоймы. Каждое попадание взрывает мозг человека, обязанного стеречь ценности. Мысль о нападении сзади проскальзывает слишком поздно. Свинцовая поливка срезает затылки.

Сопротивляться уже некому – охранники проиграли бой. Трупы в разных позах выливают ведрами кровь. Брызги впитываются креслами. Капли скатываются по окнам. Потолок в алых кляксах.

Хлопцов заходит на захваченную территорию. Дверь, вырванная с корнем, не плотно на полу качается на ручке. Осколки стекла, утонувшие в красном озере, хрустят под берцами. Худой, Сурко, едет позади, внимает на сейф.

– Судя по размерам, здесь заперто много.

Продвигаясь вперед, видно как утончается слой пыли и копоти, притянутый к обшивке. Костлявая кисть вытирает дисплей замка, где индикатор дает понять, что дверь никого не впустит. Сурко воспринимает данный факт как непокоренную высоту.

Хлопцов, победителем ступает на второй этаж. Наемки дают дорогу, выложенную трупами. Поиск начальника охраны недолог: бейдж указал принадлежность к категории персонала. Умирающий мужчина в кресле сгорбатился у окна, хриплый стон едва уловим. Строгий пиджак испорчен дырками от ранений, белая рубашка в красных разводах. Нижний уголок бирки на груди отсечен пулей. Еще теплая кровь с губ из пробитых легких, вытянутыми каплями, воздействует на кнопку сенсорной панели, встроенной в столешницу. Глупый компьютер требует подтвердить выбранный заказ блюда.

Хлопчик высвобождает пистолет из набедренной кобуры. Глушитель у головы обреченного начальника. Хлопок. На выходе – с другой стороны, фонтан крови из височной части ложится пятном на половину окна. Выбрасывается гильза из ствола, характерно звенит где-то на полу. Смерть как спасение.

Проверка карманов заканчивается на правом внутреннем. Ключ-карта не повреждена, только, испачкана в крови. Стороны вытерты об плечо мертвеца. Хлопчик уверенно направляется к противоположной лестнице.

– За мной.

Инструкции о дальнейших действиях озвучивается повторно:

– Осталось захватить последний вагон. Стрелять во всех ненужно. Помните, нам нужен начальник поезда. Он в форме. Легко узнаете. В крайнем случае, ранить, а не убить.

Теперь, не нужно взрывать двери. Ключ-карта дает «разгуляться» по составу. Наемники проникают в последний вагон, совмещенный с кабиной экспресса, так же, как и первый. Всего пять купе, шириной в два окна каждое, заняли нижний этаж.

Осмотр первой спальной зоны. Там, две, по-домашнему просторные, кровати расположены параллельно друг дугу вдоль вагона, механизм сопряжения предусматривает романтическое путешествие супружеской пары. Дугообразные окна неповторимы, формами исполнения. Стремительные линии стен и рельефного потолка сливаются в единую композицию, создают в комнате космическую атмосферу. Не с первого раза можно увидеть встроенные шкафчики на противоположной стене и тумбочки у кроватей. Напротив спальных мест транслирует рекламу плазменная панель, Под ней, сложенный столик светиться сенсорными кнопками, играющие роль пульта управления. В купе ни души, только голос диктора из телевизора предлагает товар.

Следующие апартаменты явились сонным царством: инженер поезда растянулся на все койко-место. Лицо полностью в подушке, белая рубашка мнется под животом, черные брюки топорщатся выглаженными стрелками. Неснятые туфли свисают носками с целью – не загрязнить покрывало. Наемник берет за ногу спящее тело и стаскивает его. Мешок с костями роняется между кроватей. Сон отступает немедленно. Возмущение и желание проучить «будильник» придает конечностям сил.

– Да я тебя!..

Вскочившему инженеру, не сразу бросился в глаза ствол автомата. Полусонное сознание таки включает механизм самосохранения. Тормоза работают на погашение атаки. Словно боясь ошпариться, инженер привстает на цыпочки и растопыривает руки. В живот уперлось дуло. Наемник требует:

– Заткнись! Быстро вышел!

– Ладно! Спокойно! Я все понял!

Верхний этаж охвачен гулом разговоров, легкая музыка мягко фонит. События, о стремительном захвате, неизвестны. Обслуживающий персонал отличается униформой, что делит на ранги. Работники, облаченные в спецодежду, толпятся у барной стойки. Девушка оседлала высокий табурет, короткая юбка частично обнажила ягодицы. Ноги свела вместе, чтобы не показать наличие или отсутствие нижнего белья. Целый час ее смартфон не показывает черточки связи – социальные сети недоступны. Разочаровано выдохнув, кладет устройство в сумочку.

Начальник поезда красуется регалиями, гоготом реагирует на свежий анекдот. Живот и галстук выглядывают из расстегнутого кителя. Рядом стоит заместитель в строгом костюме. Профессия телохранителя по совместительству выходит на первый план, когда привычка замечать опасность, выявляет посторонних лиц.

Взгляд сквозит толпу. Классная попка проводницы изящно движется к окну, открывая вид на оружие в руке наемника. Рефлекс заставляет работать правую руку. Телохранитель обхватывает рукоять пистолета в скрытой кобуре под пиджаком. Предохранитель снят. Попытка наведения на цель пресекается выстрелом из оружия в руке Хлопцова. Точно в сердце. Грудная клетка взорвалась, вместо пламени – алые брызги. Отлетает галстук, на шейном узле перекидывается через плечо. Труп заместителя, получив инерцию от пули, спиной сбивает троих коллег. Они кеглями падают близ начальника поезда.

Истошные бабские крики пронзают уши. Эпидемия паники заражает салон. Рвение к выходу жестоко подавляется прикладами по голове. Один мужчина успевает добраться до стоп-крана, разбивает предохранительное стекло кулаком и поворачивает рычаг. Но упрямый состав игнорирует попытку экстренного торможения. Наемник спокойно созерцает сцену. Его рот скривился в ухмылке.

– Сюрприз! Ублюдок!

Работник снашивает удар по лицу, протекторы армейских ботинок рвут кожу на скуле. Один акт насилия достаточен, чтобы жертва подчинялась и перемещалась сама – подумал наемник.

Туалет нижнего этажа благоухает ароматом освежителя. Техник поезда у зеркала приводит себя в порядок. Галстук поправлен, металлический держатель на месте. Синие пагоны смотрятся неплохо. На белой рубашке ни пятнышка. Над овальной раковиной рукомойника в углу, торчит кран из стены. Выше, дисковидный регулятор светится диодом. Желтый свет сигнализирует об оптимальном уровне температуры воды. Техник поворачивает регулятор против часовой стрелки – индикатор посинел. Молодой человек засучивает рукава, складывает ладони в лодочку. Вода малой порцией переносится на лицо, освежающая прохлада протягивается до затылка по ершику коротких волос.

Парень тридцати лет устало смотрит себе в глаза. Задумчивость прерывается воплями. Первая реакция на выяснения причин умело подавлена. Ухом прислоняется к двери. За ней едва слышен незнакомый голос.

– Всем заткнутся! Теперь от вас зависит, выйдете вы от сюда, или вас вынесут. Если не будете вести себя как бараны, то благополучно доберетесь домой.

Техник гоняет мысли, ничего не придумывает, кроме:

– Террориста мать!

Ручка двери зашевелилась – снаружи ломится наемник. Техник опешил, наступила тупость от страха. Наемник яро воюет с не пускающим туалетом, обращается к возможному посетителю сия заведения.

– Открывай, а то хуже будет!

Техник перезагружает мозг, хлопает по бедрам, перемещаясь на задние карманы. Спец-карта нашлась.

Бандит устанавливает автомат в режим одиночного огня, передергивает затвор. Цель – замок. Грохот выстрела. Пуля выбивает искру из корпуса запирающего механизма. Ручка поддается, туалет вскрыт. Подошедший Лис интересуется:

– Что шумим?

– Я подумал, что здесь кто-то сидит.

Две пары наемных глаз сканируют «сортир». Лис озвучивает результат:

– Видишь, никого нет.

– Но туалет был заперт изнутри.

– Видишь, нет никого!? Может проводники закрыли. Санитарная зона, то се.

– Ладно, я пошел.

Лис решает скинуть вес мочевого пузыря. Оружие на лямке, висит на плече, заведено за спину. Шоркает ширинка, затем крышка унитаза шлепает об перегородку.

Сквозь вентиляционные отверстия, напуганный взгляд, прячущегося техника, сверлит профиль вооруженного бандита. Технологический отсек весьма узок: элементы оборудования тычут бока, угловатые аппараты давят затылок. Тело изогнуто в три погибели – желание жить еще ни так раскорячит. Лис, наконец, завершает выливать лишнюю жидкость. Кнопка смыва вызывает струю пара из ободков унитаза сходящуюся в лунку по центру, а затем тонущую в темноте приемного контейнера.

Вечность прошла для техника. Наконец, в туалете остался он один. Дрожащие пальцы отпускают защелку. Дверца технологического люка скрипит шарнирами, от чего морщится лицо. Осторожно, в то же время быстро, техник перетекает из отсека в помещение для удовлетворения естественных нужд. На четвереньках подползает к выходу. Не захлопнутая дверь приоткрыта как раз для головы. Высунувшись, человек в униформе констатирует отсутствие плохих парней с автоматами.

Поднявшись на ноги, техник выходит и движется на цыпочках к более просторному месту, где можно спрятаться, расположенному где-то между купе. Очертание входа в такое место замечено слева. Спец-карта отпирает еще один технологический отсек. Речевой информатор пугает звонким голосом робота-девушки:

– Добрый день Сергей Александрович.

Серега шепотом:

– Заткнись твою мать!

Искусственной девушке наплевать:

– Перед входом в помещение, пожалуйста, проверьте выполнение всех организационно-технических мероприятий.

– Да заткнись ты уже!

Техник просачивается внутрь, тает во тьме. Заперт отсек изнутри. Рука сгибается в локте, предплечье касается аппарата торчащего из стены, пыль пачкает рукав. Озвучивается то, что на уме, очень тихо:

– Думай. Думай. Думай, черт возьми!

Удается вспомнить о телефоне – он тут же оказывается в руке после изъятия из чехла на ремне. Экран открыт, освещает лицо. Сила сигнала на нуле – данный факт почему-то не стал неожиданностью:

– Ага, разбежался!

Раскладушка закрыта, внешний экран высвечивает время. Расписание движения поезда разворачивается в голове. Затем охватывают размышления на тему «как сбежать»: «Скоро остановка. На станции рвануть к двери? Но они могут быть закрыты. Тогда сквозь вагоны? Не могли же они захватить весь состав. Главное, выбежать на перрон, там я подниму шум. Решено!».

Шаги в коридоре прерывают обдумывание плана побега. Техник припадает к щелям вентиляции. Кончик носа оказывается в миллиметрах от грязной поверхности ребер пластиковой решетки. Здоровый бугай возглавляет горстку народа. Мимо промелькнул погон кителя начальника поезда. Его под конвоем ведут два сопляка. Чье-то тощее тело плетется позади.

Хлопцов, двое наемников, начальник поезда и Сурко – входят в купе, через стенку которого, по соседству, обитаемый технический отсек. Главарь банды оценивает интерьер:

– Здорово тут у вас.

Хлопчик, любезно приглашает присесть человека в форме. Кровать мягко прогнулась. Начальник поезда требует разъяснений:

– Может сразу к делу? Чего вы хотите?

– Меня интересует сейф в соседнем вагоне. Точнее его содержимое. Мне нужен код доступа.

– Вы зря теряете время. Я не знаю.

– Ваш ответ меня не удовлетворяет!

Выхваченный из кобуры пистолет находит цель мгновенно. Выстрел. Глушитель выплевывает пулю. Резкая боль в плече – начальник взревел. Здоровая рука прижимает рану, между пальцев просачиваются капли, кровь стремительно впитывается в китель. Хлопчик тычет глушителем в голову начальника.

– Я могу сделать так, что у тебя на глазах будут казнить пассажиров через каждые пять минут, а тела выкидывать из состава на ходу. Резать буду очень медленно, чтобы ты ощутил их боль. Будьте благоразумны, ведь жизни пассажиров не стоят пару миллионов, запертых в сейфе.

Лицо начальника корчится от боли, губы едва шевелятся:

– Если бы там была всего пара миллионов, вы бы сюда не сунулись.

– Это верно. Ну, дек что? Мне привести первого пассажира или вы начнете говорить?

– Я знаю код только для механического замка. Код электронного замка знает представитель казначейства Российской Федерации. Он должен встретить груз на конечной станции в Москве.

– Уже неплохо.

Хлопцов переводит взгляд на одного из подчиненных.

– Проводи «гражданина» до сейфа.

Лис освобождает проход, подает сигнал оружием.

– Вставай Батя! Шевели батонами!

Начальник тяжко переносит вес на ноги, туфли шоркают от волочения ног. В процессе перемещения выдает упрек «сынку»:

– Если у меня был бы такой сын, я бы его давно прибил.

Хлопчик обращается к Прозрачному:

– Что скажешь?

– Все идет по графику. Надеюсь, сюрпризов не будет.

– Иди с ними к сейфу. Я наверх.

В душном техническом отсеке вентиляционная решетка нашинковала свет, бьющий из купе. Летающая пыль позволяет увидеть четкую параллельность лучей. Пот заслоняет глаза. Техник проводит рукавом по лбу, образовавшееся влажное пятно на ткани прилипает к коже. Весь «расклад» услышан, мотивы понятны. Остается только ждать, ждать остановку.

Хлопчик поднялся к заложникам. Подельника подзывает жестом, и пока тот едет, на кнопку рации в ухе давит пальцем.

– Вызываю первую группу в третьем вагоне с хвоста.

– Слушаю.

– Я направляю к вам одного бойца. Когда он подойдет, переместите в последний вагон заложников. Соберите у всех сотовые телефоны. Используйте локатор для поиска электронных предметов. Попытки скрыть любые средства связи пресекать жестко. Как поняли?

– Понял. Дождаться подмогу, согнать всех в последний вагон, отобрать телефоны.

– Выполняйте.

Начальника поезда слегка штормит. Стена сейфа, вытянутая на весь коридор, время от времени играет роль опоры. Наемник, нехотя, придерживает его под здоровую руку.

Сурко впереди, останавливается в средней части вагона. Из двух кнопок, встроенных во внешнюю дверь сейфа, выбирается та, где написано «открыть». Воздействие на пульт приводит к вдавливанию фрагмента стены. Выделяется постоянно углубляющийся квадрат в теле бронированной капсулы. Стальная створка отъезжает в сторону лишь наполовину, обнажая стеклянный блок, где просматривается основа замков: четыре цилиндрических засова, распределенных равномерно от пола до потолка, массивные шестеренки, красующиеся изящностью форм в сочетании с безупречной механикой. Чернеет кодовый диск, словно шайба на льду. Ясно видно как его отпирающий элемент проводами, рычагами объединен с общим смыслом всего механизма.

Истекающего кровью начальника поезда подводят к тому месту, где необходимо вспомнить нужные цифры. Его веки тяжелеют. Из последних сил крутит колесо замка, пощелкивают коды. Последний поворот. Створка движется дальше, открывая доступ, непосредственно, к тяжелой сейфовой двери. Отодвигающийся край «железного занавеса» скользит тенью по дисплею электронного замка. От полученной порции света, автоматически загораются сенсорные кнопки. Сурко отдает приказ Лису:

– Отведи нашего друга в последний вагон. Его коллеги окажут ему помощь, если конечно они в этом заинтересованы.

Лис разворачивает мужчину, в спину толкает прикладом.

– Шевелись! Если грохнешься, поднимать не стану.

Прозрачный вскрывает чехол на ремне. Оттуда компактный дешифратор уже на ладони лежит, одной стороной блестит рядами контактов, расположенных как на кнопочном телефоне, другой – светится экраном. Устройство прилаживается точно на сенсорные кнопки электронного замка. Пара смещений в пользу четкой ориентации и на дисплее дешифратора высвечивается окошко с простыми ответами на запрос о запуске подбора кодов. Сурко приемлет только «да», – столбики цифр потекли по вертикали. Процесс запущен.

Полуобморок начальника поезда застает в тамбуре. Он едва контролирует равновесие. Двоится в глазах. Рука не уловила опору, избежать падения не получилось. Сил подняться с пола больше нет. Лис пинает туфлю.

– Эй, мужик!

Ответа нет.

– Вот черт!

Из переднего кармана Лис выуживает рацию. Наушник под волосы, к орту микрофон.

– Вызываю группу в последнем вагоне.

– Говори.

– Тут у меня начальник поезда, по ходу, загибается.

– И что?

– Пришли двоих «шестерок» из его «кодлы». Я один такую тушу не подниму.

– Нет. Ослаблять надзор, из-за одного заложника, нельзя. Дождись первую группу. Конвоируемые пассажиры его унесут.

– Понял, конец связи.

Страх распространился среди пассажиров от подавленной воли, что не поднять глаза. Родитель вытирает слезы ребенку, парень утишает девушку, хладнокровие у некоторых притупляет эмоции.

Милена сидит на полу, упершись спиной к подоконнику. Ноги согнуты, прижаты. За огромным окном мелькают опоры контактной линии, медленно плывут грозовые облака. Тонкие пальцы обеих рук касаются лба, широко обхватывают линию волос, собирают каштановые пряди в тяжелый хвост. Резинка фиксирует прическу. Рев бандита – вздрогнуло девичье тело.

– Внимание всем! Сотовые телефоны выложить на столики.

Зашуршали руки по карманам, сумочкам, чехлам. На столиках растут пестрые кучки из гаджетов. Наемник встряхивает черный пакет, тем самым расправляет его полиэтиленовое чрево. Автоматный ствол выбирает из толпы заложников молодого человека.

– Ты. Бери пакет и собери сотики.

Подчинение как спасение от гнева. Телефоны сгребаются крошками со стола. Пластиковые удары издает толстеющий пакет. Молодой человек заканчивает сбор «трубок» связи, на противоположном конце вагона отдает второму наемнику.

Тень выползает из-под ног бандита, давшего поручение заложнику – подоспевший подельник вырос за спиной. Тихое появление застает врасплох, от чего наемник резко разворачивается, одновременно снимает оружие с предохранителя. Наведение на цель с последующим выстрелом останавливается знакомым лицом.

– Ты меня напугал до смерти!

– Спокойно! Расслабься! Меня Хлопчик прислал.

– Знаю. Постереги тут. Я проверю всех антиматюгальником. Ты же его принес.

– Конечно. Валяй.

Прибор в виде резиновой дубинки, что используют полицейские, наконец, сможет сыграть свою роль. На рукоятке тумблер приводит в действие трансформацию: иголки-датчики расправляются по обеим сторонам рабочей части, ставшую похожей на двухстороннюю расческу для великана. Между напуганных людей, сверху вниз, из стороны в сторону – прибор, в руке наемника, сканирует пространство.

Индикатор и писк фиксирует запрещенный предмет. Еще ближе – источник установлен. Лицо девушки белеет на глазах, сливается с ночной рубашкой. Голос искажен желанием заплакать:

– Извините меня. Я про него забыла. Забыла, что у меня телефон!

Хладнокровие цементирует лицо «хохла» с автоматом. Девица чувствует давление до боли в плече. Ее силой вытаскивает из строя заложников ублюдок «майдана». Наемник отпускает хватку, когда жертва в центре этажа повалена на пол для демонстрации – казни. Жених пытается предотвратить трагедию: цепляется за ногу бандита.

– Постойте! Это я виноват! Возьмите лучше меня.

«Бандеровец» реагирует на внезапное утяжеление конечности: свободная нога немного отводится назад и резко вперед. Удар ботинка пришелся в челюсть умоляющего.

– Да отцепись ты!

Лязг затвора прозвучал как приговор. Автомат в одной руке прицелом смотрит в пол сквозь распластанное тело. Выстрел, гильза отлетает в обеденную зону и звякает об окно. Пуля входит в спину девушки, выходит из груди, застревает между этажами. Красное пятно расползается по белой рубашке. Но смерть еще не пришла. Мозг переключается в состояние шока. Руки инстинктивно двигают «не труп», ногти ломаются об жесткий ворс ковровой дорожки. От повторного грома Милена вздрагивает и отводит взгляд, не желая быть свидетельницей. Свинец на сей раз поражает сердце навылет – прижалась щека, затухает жизнь в ярких глазах, застывают веки. Не состоявшийся жених протяжно кричит сквозь окровавленные губы:

– Н-е-е-е-е-т!

В людях смешались сочувствие и страх. «Жесть» увиденного кошмара, теперь в душе навсегда. Матеря закрывают глаза детям – нельзя им видеть кровавую сцену.

Парень, на четвереньках перемещается к трупу. Очень нежно, как никогда, поворачивает невесту. Ее распахнутые глаза все так же пронзительны. Выкатилась мужская слеза, по щеке скользит, вязнет в сгустке крови на разбитых губах. Его ладонь коснулась ее лба, сместилась на глаза, где пощекотали девичьи ресницы – душа суженой, отправлена в бесконечный мир сновидений.

Довольный собой убийца направляется к «коллеге», заложники провожают его исподлобья. Наемник выдвигает новые требования:

– Всем подняться! Тащите задницы в последний вагон!

Пассажиры организуются в управляемое стадо. Жениху некуда спешить, на коленях оплакивает невесту. Река из людей омывает островок скорби. Милена присаживается на корточки рядом. Едва сдерживая слезы, начинает разговор:

– Послушай. Я соболезную, но нам надо идти. Ей не поможешь.

Подавленный голос в ответ:

– Мне все равно.

– Они тебя убьют.

– Уходи сама.

– Нет, я не могу тебя оставить.

Отток пассажиров завершен. Убийца останавливается у отстающих заложников. Все внимание на Милену.

– Ты чего тут расселась!? Пошла к остальным, а то рядом положу!

Девушка получает коленом в бок, выставленная рука успела упереться об пол, прерывая падение. Милена вынуждена отступить назад. Взгляд не отрывает от парня. Его карие глаза, наполненные печалью, не стереть из памяти. Милена призывает убийцу одуматься:

– Не трогайте его!

– Тебя еще не спросил!

Вякнул другой наемник:

– Пошла от сюда!

Молодой человек аккуратно улаживает остывшую девушку, сжимает кулаки, а в голове нарастает злость. Выпрямляются колени. Парень делает рывок к убийце: для начала отводит автомат с линии огня и атакует рукопашным прямым ударом в голову. Ладони наемника сместились на ствол и приклад, оружием пытается блокировать лавину ярости. Еще один удар валит преступника на лопатках. Малообъяснимый прилив сил стимулирует наступление. Истошный вой издает «хохол». У него видны появившиеся промежутки в передних зубах. Другой наемник слышит «капитуляцию», достает пистолет из набедренной кобуры. Наведению на цель мешает затылок Милены. С размаху бьет ее по плечу. Хрупкая девушка всем туловищем обрушивается на столик обеденной зоны, далее стекает на кресло, затем на пол, где сознание так и не вернулось. Количество патронов в обойме уменьшилось на пять, ровно столько же пуль поразили спину разъяренного парня: сломали ребра, перебили сосуды, разорвали сердце – забрали только начатую жизнь. Наемник с трудом сбрасывает с себя труп. Выплевывает зубы. Окровавленная морда, говорит:

– Мать твою!.. Видал да!?

– Да заткнись ты! Лучше умойся.

Милена, очнувшись, едва выбирается из-под стола. Боится, что снова упадет. Немного подкашиваются ноги, звенит в ушах, дрожит дыхание. Картина из двух бездыханных тел на полу с огнестрельными ранениями вызывает обиду, безысходность и что самое поганое «страх».

Убийца пятой точкой сидит на ковре, продолжает плеваться кровавыми ошметками. Предложенная рука сообщника помогает подняться. Раздается выкрик в адрес свидетельнице:

– Чего уставилась!? Сука! А ну проваливай к остальным, а то прикончу!

Милена ковыляет прочь. По лестнице вниз. Жидкие линзы проливающихся слез искривляют зрительное восприятие реальности. Пройдя межвагонный переход – снова трупы: тела охранников разбросаны по вагону. Ноги перешагивают бездыханную жертву вооруженного захвата, лежащего поперек. Сильно расклешенные джинсы вытирают кровь с униформы.

В середине коридора, как будто в конце туннеля, появилась светлая надежда – так показалось на мгновение. Из открытой внешней двери сейфа виден голубоватый рассеянный свет, излучаемый стеклянным саркофагом, в котором заключен мощный механизм. Из этих не райских ворот долетает набор слов – точно не ангельских:

– Ты! Какого хрена стоишь!? Иди сюда!

Девушка идет на голос с нагловатым оттенком. За многострадальное плечо хватает Лис Милену. Обсохли ее глаза, теперь они максимально раскрыты и нет понимания, что куда-то ведут – психика испытывает максимальную нагрузку. Вот лестница опять и кроссовки отчитывают ступеньки. На этаже встречают те же лица напуганных людей, они тут же склоняют головы, не хотят быть мишенью. В желудке Милены становиться тесно – сильно тошнит. Спазм сгибает джинсовую девушку, торс прячется за спинку кресла сразу у входа на второй этаж, еще больше оголилась поясница. Завтрак вокзального «Бистро» хлещет под столик.

Через три десятка минут Хлопцов и Сурко уединились на первом этаже последнего вагона в одном из купе. Командир наемников по рации требует отчета:

– Всем доложить обстановку.

Самый смелый рапортует:

– Заложники изолированы в последнем вагоне, сотовые изъяты.

В радиоволну вмешивается беззубый наемник:

– Тут у нас был небольшой инцидент. Какая-то девка вздумала позвонить. Я ее успокоил.

В Хлопчике просыпается садист.

– Она жива?

– Пришлось пристрелить.

Сатанинская ухмылка кривит рот Хлопцову. Его интересуют подробности.

– И как это произошло?

– Она пыталась позвонить. Ты же сам сказал, что такие попытки пресекать жестко.

– Правильно! Молодец! Еще на одну москальскую сучку меньше.

Кровь заполняет избитому наемнику рот. Плевок от души. Еще один передний зуб белеет в красной кляксе на ковре. Продолжается рассказ о «доблестном» расстреле:

– Ее парень на меня напал. Друг меня спас. Всадил этому москалю пару пуль.

Хлопчик с досадой хвалит бандеровца.

– Неплохо!

Главарь изо всех сил скрывает приступ бешенства, ведь натура маньяка, отравившая душу, не желает, что бы кто-то, кроме него, казнил ненавистных москалей за малейшую провинность.

Большая часть состава не подверглась участи последних трех вагонов. Беззаботное путешествие обеспечено комфортом и услугами развлекательного характера. Единственная неприятность – отсутствие связи, но даже это не доставляет особых неудобств.

Вилен, походкой репера, пересекает четвертый вагон (если считать от «хвоста» состава), несет фигуристую бутылку, пальцы частично скрывают яркую этикетку. Желтеет апельсиновый сок. Воздушный пузырь то и дело перетекает от горлышка до дна, точно в шаг. Ремешки штанов сопротивляются воздуху, болтаются как на рюкзаке туриста. На стальной пол тамбура ступают массивные ботинки, стук металлических вставок слышен уже в переходе в третий вагон, где должна ждать свой напиток Милена. Дверь, серьезным препятствием, перекрыла путь. Подергивания ручки результатов не дали. Откидывание челки совпадает с намереньем идти назад. Обратный маршрут заканчивается у комнаты проводников. Вежливый стук. Приглашение: «войдите» – пробилось сквозь обшивку. Стена поглощает дверь, лязгают упоры.

Девушка в униформе в глубине помещения во весь рост у окна. Стройные ноги заставляют бросить взгляд. Вилену неудобно от проявленного интереса, поднимает глаза на овал лица. Ее губы, хоть и средней величины, но обладают ярко выраженной формой: верхняя линия симметрично от центра расходится, вырисовывая подносовой желобок, полого спускается к уголкам рта, где чуть задирается на кончиках, а снизу – ровная плавная дуга, как бы подчеркивает столь редкий волнистый узор. Геометрия подбородка среднего размера заостряют общие черты. Немного вогнутая спинка носа переходит в нить светлых бровей. Голубые глаза имеют раскосый разрез.

Проводница одаривает гостя белоснежной улыбкой, повышая позитив. Растерянные мысли парня с трудом собираются в вопрос.

– Здравствуйте! Не могли бы подсказать: почему заперта дверь в сорок восьмой вагон?

Проводница подняла бровь, от чего легкая морщинка проступила на лбу.

– Как, разве сорок восьмой заперт? М-м-м, странно. Сейчас проверим.

Решительный стук шпилек ведет в тамбур. Вилену понравилось идти позади. Любого парня, с традиционной ориентацией, вихляние «кармы» девушки, несомненно, заводит, особенно когда это действие дополнено каллиграфическим почерком походки.

Девичья кисть обхватывает ручку двери. Частые подергивания встречает механический клин. Ключ-карта, последней попыткой протаскивается по магнитной щели. Тщетно.

– Ничего не понимаю.

Назад в тамбур. Прозрачная коробка, смонтированная справа от двери, оказалась напротив пышной груди проводницы. Сквозь стеклянные стенки просматривается беспроводной телефон, находящийся в объятиях пластиковых выступов. Ключ-карта открывает доступ. Устройство снято с ложе. Одинокая кнопка подключает абонента. Изящное движение головой и обнажилось ухо. Блик от искусственного света лег на волосы. Темно-рыжие пряди смешались с преобладающим русым цветом – создали «микс». Приятный девичий голос в трубку телефона:

– Ало. Меня слышит кто-нибудь? Ответьте.

Тишину, в купе начальника поезда, нарушает звонкий голос проводницы, льющийся из динамика. Хлопцов, отдыхающий в «хозяйской» кровати, вздрагивает. Ответить не спешит. Вместо этого по рации:

– Лис, немедленно хватай любого инженера и веди его в купе начальника поезда.

– Вас понял.

Лис вонзается в толпу заложников, бегло читает бирки, прикрепленных к одежде обслуживающего персонала. Ствол «Калашникова» выделяет найденного работника.

– Ты, пошли со мной.

Испуг от возникшего внимания, холодом проносится по спине инженера. Лис успокаивает его в своеобразной манере:

– Да не ссы ты! Не буду тебя мочить!

Минуту спустя, Хлопцов встречает инженера требованиями:

– Какая-то проводница хочет побеседовать с начальником. Ответь на звонок, скажешь, он занят.

Без устали, женский голос ищет общение. Инженер, увлажнив платок потом со лба, подносит телефон к уху.

– Слушаю.

– Наконец-то! Я проводница сорок седьмого вагона. А где начальник поезда?

– Он сейчас не в компетенции.

– Пьяный что ли?

– Не важно. Что вам нужно?

– Вы в курсе, что дверь в сорок восьмой вагон заблокирована. Тут один пассажир не может попасть к себе в купе, в вашем вагоне.

Инженер загораживает микрофон ладонью, поворачивается к Хлопчику за подсказкой. Ложь, придуманная молниеносно, шепотом из уст:

– Скажешь, что у нас проблемы с охранной системой. Идет тестирование. Все понял?

– Да.

– Одно лишнее слово и смерть неизбежна.

Собеседнице излагается вранье:

– У нас тут поломка с запирающими устройствами, проводим тестирование считывателей.

– Хоть я и нечего не поняла, но все понятно.

– Конец связи.

Вилен внимательно смотрит на проводницу, словно задает вопрос. Девушка перевешивает часть «лапши» со своих ушей на уши неформала:

– Говорят, что замки сломались. Проводят какие-то тесты.

– И как мне попасть в купе?

– Скоро будет остановка на первой крупной станции. По перрону перейдете в свой вагон.

– Ясно.

Вилен большим пальцем задирает толстовку, находит чехол на ремне. Оттуда вынимает смартфон. Экран проснулся в отличие от связи, которая крепко спит. Поджались губы, закачалась голова – досада. Проводница любезно предлагает:

– Может, Чаю?

Глава 2

Последняя остановка

На наручных часах стрелка четко двигается по циферблату секунды в такт, часы и минуты отмерили время в пути. Хлопчик сверлит взглядом заложников, переводит внимание на горстку проводников. Выбраны двое.

– Вы! Подойдите.

Проводники с неохотой освобождают кресла. Хлопцов рявкнул:

– Шевелитесь, черт возьми!

Теперь, двое наемников попадают в поле зрения.

– Отконвоируйте проводников до ближайшего купе. Заберете их униформу и наденьте ее на себя. Выполняйте.

Наемники и проводники удаляются с этажа. Рация по выделенному каналу отсылает голос Хлопчика.

– Прозрачный.

– Слушаю.

– Необходимо установить глухую тонировку окон захваченных вагонов. Отключи генератор помех.

– Понял.

Постепенно мутнеет свет, проникший снаружи. Наступает интим. Датчики освещенности действуют на пускатели. Полосы светодиодных светильников пунктиром расчертили потолок в два ряда. Плавно исчез мрак.

Техническое помещение погрузилось в досрочную ночь. Вместо звездного неба мерцают индикаторы приборов и аппаратов. Экран сотового телефона, показывает время – пора готовится к рывку на свободу. Техник продвигается в сторону люка из тесного отсека.

Общие указания для всех остальных членов банды от Хлопчика:

– Всем приготовиться к остановке. Особое внимание на москалей.

Обтекаемая кабина экспресса, в пределах границ города «Хабаровск» входит в поворот. Нарушается покой воздушных масс близ железнодорожного пути. Волны ветра, от проносящихся вагонов, клонят траву до самой земли, проверяют на живучесть листья кустарников, чьи упругие ветки скрепят, гнутся, но не ломаются. Многоэтажные здания мелькают за окном. Городские улицы ныряют под пути, тень вагонов поднимается от асфальта до крыш автомобилей.

При вкатывании на станцию видно как сбоку приближается параллельная железнодорожная ветка устаревшей эпохи. Скоростной путь имеет отличие от традиционной рельсошпальной решетки: безстыковые рельсы уложены на бетонное ложе, более широкая колея способна пропустить габаритный двухэтажный пассажирский экспресс.

Гасится скорость. Экспресс въезжает под навес пассажирского терминала, потом начинается перрон. Речевой информатор разносит весть по вагонам:

– Остановка. Станция «Хабаровск один». Стоянка поезда двадцать минут.

Арочные окна вокзала выделены пластиковыми рамами. Салатовая кровля изобилует угловатыми слуховыми окнами, их упорядоченность создает общую симметричную форму. Как продолжение здания вокзала и как «перемычка» со зданием автовокзала широкий виадук растянулся над путями, на уровне третьего этажа. В крыше путепровода на небольшом расстоянии друг от друга застекленные овальные вырезы пропускают больше света для банальной экономии электроэнергии днем. На перрон спущены эскалаторы в полуцилиндрической полости из стекла.

«Голова» состава проходит под воздушным сооружением для пешеходов. Экспресс протягивает, спустя метры останавливается. Автоматические трапы касаются платформы. Воздух зашипел, толкает створки, освобождая выходы. Отражение поезда переливается по стеклам открывающихся парадных дверей, над которыми массивными буквами обозначено «выход в город». Отъезжающие, провожающие и прибывшие – высыпают на платформу. Белую керамику под ногами застилает толпа.

Ряженые наемники сходят на перрон, вживаются в роль проводников. Техник сквозь вентиляционные щели глядит в коридор, где пока никого нет. Изнутри технического отсека кнопкой открывается люк, втягивается стеной. Электронная девушка опять кинула в дрожь.

– Сергей Александрович, пожалуйста, проверьте рабочее место после выполнения всех технических работ.

– Дерьмо! Заткнешься ты или нет!

Движение на цыпочках. Дыхание ровнее. Техник проскальзывает мимо лестницы. Скрип дверей тамбура ощутим всеми ушами. После межвагонной «гармошки», в следующем вагоне, где нет купе, видна светящаяся брешь в стене. Поравнявшись с входом в сейф, дешифратор, закрепленный на сенсорной клавиатуре, выделяет из памяти подслушанный разговор преступников. Рука потянулась к устройству, выполняющее колоссальную работу с цифрами, что дождем бегут по дисплею. Из конца коридора кто-то требует:

– Руки убрал!

Реплика лишь ускорила прерывание процесса подбора кодов. Дешифратор зажат в руке. Техник рвется в сторону голоса – именно там выход на свободу. Тощий, Сурко оценивается как плохой противник: тут же получает толчок в грудь и удар по морде, от чего лопается губа – нокдаун. Костлявые лопатки ложатся на пол.

Техник пересекает третий по счету вагон, коридор показался короче. Выход уже близко. В тамбуре прекращается бег. В проеме открытой двери – затылки фальшивых проводников. Плечо сжимается в камень, ноги стартуют стремительно. Прыжок и вагон позади. Спина первого наемника берется на таран, сила другой руки прикладывается на голову второго. Враги жестоко сбиты с ног. Они потряхивают «гривой», через секунду приводят себя в вертикальное положение.

– Ах ты, сука, кто бы ты ни был!

Беглец угрожает срыву операции. «Догнать и убить» – четко формируется в самостоятельный приказ. Наемники в погоню. Очевидцы с интересом наблюдают за резкими движениями и уверены в том, что техник – вор. Толстяк в шортах уже готовится стать автором видео для сайта «you tube».

Вилен шагает по перрону, плотная толпа заслоняет бегущего человека навстречу. Девушка сверкает длинными ногами, ягодицами, на которые натянуты короткие шорты. Рефлекс «самца» сработал – все внимание на «самку». В это время техник оглядывается назад. Наступает момент слепой зоны. Расстояние сократилось внезапно. От столкновения туловищ, ноги отрываются от перрона. Короткая невесомость заканчивается приземлением на задницы. Дешифратор кульбитом отлетает под вагон, скудная трава гасит удар об щебень. В другую сторону летит бутылка сока, которая раскручивается об стоящих людей. Вилен не может вздохнуть, ртом хватает воздух, густая челка заслонила лицо. Техник более стойко удержал удар, да и участие в побеге принуждает вновь подняться, при этом нет времени на поиски устройства. Один из наемников как бы подгоняет:

– А ну стоять ублюдок!

Прозрачного согнула боль в груди, кровавые сгустки образовались на нижней губе. В коридоре поскрипывает кожей приближающаяся обувь военного стиля. Обладатель берцов хватает Сурко за грудки.

– Что случилось? Твою мать!

– Кто-то из технического персонала вырвался наружу. У него дешифратор.

– Мне плевать, что ты будешь делать, но поезд отправится по расписанию!

– Но мне нужен дешифратор, использовать альтернативный план по вскрытию сейфа крайне опасно.

– Мы вернем устройство, но мои люди не должны быть засвечены.

– Хорошо.

Хватка отпущена. Пошатывается худой, отступает назад. Хлопчик выходит на связь с преследователями.

– Внимание! У беглого заложника дешифратор. Будьте внимательны. Отобрать устройство. Беглеца убить.

Адресат сообщения, глубоко дыша, отвечает:

– Вас понял. Отобрать и убить.

Вилен с трудом восстанавливает дыхание. Кто-то из прохожих интересуется:

– Эй, парень, с тобой все в порядке?

– Да. Нормально.

Неформал не уверено стоит на ногах. Пальцы обеих рук ныряют под челку, русые пряди за один проход укладываются так, что теперь позволяют увидеть нечто интересное под вагоном: некое устройство, что светится дисплеем от повторяющегося уведомления. Дешифратор, просит вернуть его на место.

Вилен убеждается о пропавшем к нему интересе со стороны очевидцев, затем коленом упирается об платформу, вытягивает руку. Удаленность предмета заставляет лечь. Кончики пальцев нащупывают корпус, еще немного и электронная отмычка подобрана, как и грязь с перрона. Вилен выбивает одежду, часть пыли удается вернуть этому городу.

Рассуждения двигают извилины: «Назначение данного изделия не понятно. Там, куда оно просится, кому-то очень нужно. Зачем? Почему обслуживающий персонал поезда странно себя ведет? И где пассажиры последних вагонов? Разве никто не хочет постоять на перроне или что-нибудь купить в киоске?». Мысль о сестре просит занять купе согласно билету. Но перед этим из глубокого кармана Вилен достает телефон. В разделе последних вызовов – номер. Длинные гудки, после набора, продолжительны – укрепляют позицию «не спешить в купе». Пройдя мимо открытых дверей, Вилен заглядывает в окна последних вагонов. Глухая тонировка явно скрывает дела темные.

Телефон без устали вызывает абонента. Милена по другую сторону стеклянного барьера боковым зрением замечает брата. Вооруженный наемник вселил страх о том, что подать сигнал о помощи, смерти подобно. Остается только провожать взглядом.

Продолжается погоня. Голубая рубашка техника сверкает в толпе, действует на преследователей как алая ткань на быка. Наемники распихивают людей, действуют нагло и грубо:

– Свалите с дороги!

Убийцы разделяются, не давая субъекту шансов отвернуть в сторону – хищники гонят зверя. Гражданин у подножья горы из сумок читает газету, козырек кепки затеняет строки статьи, для которой и места нет среди рекламы. В этот момент и в этом месте, не прогнозировано, людей вокруг становится больше. Нарастает топот погони.

Для беглеца доступен один путь – врезаться в мужчину с притупленным ощущением опасности из-за статьи о скандалах, интригах, расследованиях. Спина читателя принимает мощный толчок, что кепка соскальзывает с лысины. Жертва обстоятельств разводит руки в стороны, хватательным рефлексом разрывает газету пополам. Раскинувшись, мужчина ныряет в багаж. Техник буквально втаптывает его в пирамиду сумок. Чемоданы, баулы, рюкзаки расползаются по платформе. Наемник вязнет в каше разбросанных вещей, второй пытается окружить беглеца, но тот меняет направление. Техник опять находит путь.

На входе эскалатора, ведущий на путепровод, двое рабочих устанавливают дверь. Вешают створку на шарниры. Беглец от страха не замечает прозрачное препятствие, влетает в стекло. Возникает паутина трещин и в это же мгновение разлетаются осколки. Полосы парезов ложатся на лицо. Вспарывается ткань рубашки. От внезапной «встречи», техник падает на застывшие ступени. Кровь хлынула из ран. Голая дверная рама чуть приоткрылась. Столбенеют рабочие, глядят друг на друга. Синхронно поворачивают головы на техника. Немую сцену прерывает один из рабочих:

– Эй, мужик! Ты чего?

Но в ответ – пустой взгляд. Сочится кровь из множества порезов, лицо постепенно окрашивается вытянутыми каплями разной длины. Преследователи появились недалеко. Просьба: «Помогите!» – едва уловима. Похоже, нужно снова бежать. Мертвый эскалатор ведет на виадук, отнимает много сил. В конце подъема сбивается дыхание. Как назло нет никого. Маршрут побега проложен в сторону зала ожидания. Техник пересекает косые лучи солнечного света, образовавшие пучок шириной с овальное отверстие в потолке. Более заметны на рубашке кровавые пятна и влажные разводы от пота. Превозмогая усталость с последним рывком, беглец туловищем врезается в дверь зала ожидания. Заперто – исчерпана последняя надежда. Приходится идти назад, но обратный путь перекрыт подоспевшими преследователями. Наемник не может отдышаться, все же приказывает:

– Отдай дешифратор!

– У меня его нет.

Другой фальшивый проводник продолжает переговоры:

– Парень, тебе больше всех надо? Отдавай и проваливай! Обещаю не трогать.

Наконец отдышавшийся наемник снова заговорил:

– Ты что, глухой? Ну, смотри, сам напросился!

Двое на одного – не честный поединок. Наемники сближают дистанцию. Один из них сжимает кулак, пытается нанести прямой удар. Техник блокирует действие предплечьем, контратакует в солнечное сплетение, временно пресекая нападение. Второй нападающий ударом в голову сбивает беглеца. Но не сломленный железнодорожник снова поднимается на ноги, полусогнувшись, ныряет под грудную клетку нападающего. Наемник прессуется об стену. Техник успешно дал отпор.

Не теряя времени, бег продолжился. На другой стороне виадука, светится крупная голограмма «Автовокзал» – еще один шанс не попасться в руки «бандеровцам». Люди шарахаются от человека с окровавленным лицом и порванной одеждой, по которой уже трудно определить представителя обслуживающего персонала экспресса. Преследователи наступают на пятки, зловонное дыхание ощущает затылком беглец.

Девушка удачно открывает дверь, чтобы пройти по виадуку на перрон, но не успевает зайти: встречное тело вносит обратно в здание автовокзала. Наушники вылетают из ушей, очки слетают с переносицы, взрывается прическа длинными распущенными волосами до пояса. Меломанка плашмя падает на лопатки и затылком хлещется об пол – сотрясение обеспечено. Техник сочувственно обернулся. Бег от смерти важнее, чем извинения и оказание помощи. В сознании свидетелей укрепляется – беглец, является преступником.

Еще дверь, за ней огромный зал, где гудит толпа внизу, куда эскалатор движет ступени. Техник, грузовиком без тормозов по склону, расталкивает спины. Эффект домино возникает в плотном людском потоке. Тела высыпаются в фойе, ступени эскалатора превратились в транспортерную ленту. Крики от боли смешиваются с «матами». Наемники бегут по гражданам. Ботинок придавливает чью-то собачонку – только «вяк!» прозвучало из-под ног.

«Гончие» и «зверь» выбегают на парковку. От солнечного дня прикрываются глаза. На расстоянии двухсот метров техник с трудом замечает микроавтобус. Название силовой структуры четко оттрафаречено в голубой полосе. Проблесковый маячок того же цвета находится в покое. Наконец то: потенциальная помощь. Но до нее еще нужно добраться.

Чтобы затеряться, беглец устремляется к колонне людей, идущих к туристическому автобусу, хотя лицо с прилипшими каплями свернувшейся крови, зияющие пятна на рубашке – не в пользу маскировки. Техник идет позади последнего туриста с рюкзаком. У автобуса, контролер проверяет билеты. По мере сокращения шеренги пассажиров растет готовность совершить последний бросок к «своим». Один из наемников отрезает дорогу «жизни», прочитывает в глазах беглеца злость загонного зверя.

Второй наемник обходит автобус, садится на корточки. Видит за дорожным просветом ноги пассажиров, отмеряющие расстояние от заднего колеса к переднему. Проседают амортизаторы по мере поступления на борт. Грязные, рваные брюки выдают субъект. Наемник нащупывает в кармане средство подавления воли цилиндрической формы, кнопку в торце нажимает до фиксации. Легкое движение рукой и катится предмет, бренча сталью по асфальту и преодолевая подавтобусное пространство. Техник чувствует столкновение цилиндрика с туфлей, но не придает этому значение.

Убийца выходит из тени автобуса, его подельник следует за ним – быстрым шагом покидают опасную зону.

Удивление, облегчение сменяется ужасом. Техник опускает глаза. Граната у ног сверкнула красным индикатором.

Вспышка. Черный дым. Смертоносная сила разрывает плоть. Куски мышц, сухожилий и внутренних органов в брызгах кровавого фонтана. Взрыв подхватывает людей рядом, ломает их, выворачивает наизнанку. Автобус лишается стекол, которые превратились в режущие снаряды. Мнется боковина, переднее и заднее колесо отрываются от асфальта, создается крен. Гаснет взрывная волна, с грохотом автобус встает на четыре опоры. Слышны истошные крики из поднимающегося дыма. Взгляды сотен людей направлены в эпицентр. Сотрудники полиции ринулись к месту происшествия.

Грохот докатывается до перрона, вдалеке над крышей автовокзала появляется черное облако. Хлопчик понимает, что техник мертв.

Наемники спокойным шагом отматывают маршрут преследования назад, в ухе у одного из них голос Хлопцова:

– Не могли сработать тише?

– Ситуация не позволила.

– Дешифратор…

– При нем никаких устройств не обнаружено.

– Живо на поезд, отправляемся немедленно.

Со злостью отъезжает дверь в купе, стук упоров. Сурко хватает ноутбук, нервно пальцы выбивают команды, посредством клавиатуры. Устанавливается связь с отдаленным терминалом. Спутник подключен.

Стена мониторов, под ним пульт, напротив аппараты и устройства, вмонтированные в шкафы ростом до потолка – формируют комнату охраны станции «Хабаровск один». Один из мониторов показывает взрыв на территории парковки, привлекая внимание оператора. Кресло поворачивается на штативе, тянется рука к пульту управления камеры под номером «тридцать девять». Кнопка отматывания записи назад не действует, о чем с удивлением вслух:

– М-м-м, странно.

Кисти ложатся на клавиатуру главного компьютера, экран выходит из спящего режима, там уже «висит» окно с уведомлением о приглашении на скачивание видеозаписей с последующим стиранием. Кто-то, неожиданно, передвигает курсор мыши, чтобы дать утвердительный ответ. Оператор вздрагивает. Шкала процесса копирования всплыла в центре «рабочего стола». Признаки хакерской атаки налицо.

– Нет– нет– нет! Какого черта!

Оператор пытается отменить команду, но компьютер заблокирован, подыгрывая информационному вору. Кресло пусто. Три шага до сервера. Кнопка съема питания нажата. Предательски, компьютер сообщил: «Скачивание завершено». Досада выражается в виде итога, после «высиживания» на унитазе:

– Вот дерьмо!

Облегчение, с громким выдохом, испытывает Сурко. Видеоматериал с камер наблюдения разбит отдельными файлами в столбец. Открывается купе. Хлопчик прямо с порога:

– Успехи?

Сурко боковым зрением узнает крупный силуэт.

– Все видеофайлы у меня, сервер службы охраны подчищен. Твои люди не засвечены. Дешифратор у тебя?

– У беглеца его не было, возможно, где то скинул.

– Тогда посмотрим.

Курсор выбирает файл. Двойной щелчок. Загружается проигрыватель, цветное видео в его окне. Зафиксированное событие с позиции камеры на перроне четко показывает начало побега. Беглец явно несет, что то в руке, потом жестко сталкивается с прохожим, после чего руки пусты. Прозрачный комментирует увиденное:

– Он обронил дешифратор совсем недалеко.

Хлопцов, в свою очередь, не спешит с выводами, решает более детально рассмотреть этот момент.

– Минуту, увеличь изображение того момента где он сталкивается с прохожим.

Запись немного назад. Рамка выделяет область увеличения, изображение становится ближе. Воспроизведение: снова момент столкновения, интересующий предмет из руки беглеца отлетает под вагон. Посторонний оправляется от удара, прибирает волосы. Далее, его поведение еще больше угрожает срыву операции. Хлопчик внимательней изучает событие.

– А вот это уже интересно. Кажется, я видел этого парня.

Прозрачный констатирует факт:

– Он подобрал дешифратор.

Комментарии Хлопчика:

– Смотри, он пытается, кому-то позвонить. Всякий раз смотрит в окна последних вагонов. Похоже, один из его знакомых или родственников находится здесь. В какой же вагон ты сядешь, пацан!?

Вопреки наилучшего расклада неформал выбирает безопасный вагон. Хлопчик, даже с некоторым восхищением:

– Очень умно.

После короткого размышления вопрос Прозрачному:

– Когда отправится поезд?

– Три минуты.

– Угроза должна быть ликвидирована, а пока включи генератор помех.

Народ на перроне постепенно «рассасывается», большая часть пассажирских сходней заправлена. Ряженые проводники заскакивают в захваченный вагон. Работают последние запирающие устройства, поезд автоматически определяет отсутствие открытых наружных дверей. По алгоритму четко запускается последовательность процесса отправления. Мягко скорость от нуля в постоянное увеличение. Бесшумный и без ухабов начался ход по «бархату» стальных путей. Воздух ласкает кабину, переходит в сопротивление. Хвост экспресса вильнул по зигзагу, словно прощаясь с Хабаровском.

Город Иркутск

Центр управления перевозками (ЦУП)

Восточно-Сибирская железная дорога

20 июля 2025 года

Иркутск погружен в суету рабочего дня, неизлечимо вязнет в пробках. Жизнь течет потоками прохожих и машин. Солнце высоко, облаков почти нет, тени максимально коротки.

Здание центра управления перевозками величественно возвышается над жилыми кварталами, прочие административные учреждения едва заметны. Парковка у парадного входа ограничена ровными рядами клумб, что сочно зеленеют, скрывая давнюю стрижку. Автомобили, разнообразны ценовыми категориями, цветами и типами кузовов – не оставили свободных мест.

Легкий ветерок взбирается по стене, проваливается в открытые окна, проникает в кабинет на последнем этаже. Отклоняются жалюзи, шелестит «А4» на столе. Офисное кресло по праву занято начальником ЛОП. Не давящий галстук, не застегнутая пуговица у кадыка – высвободили легкость. Сорочка, как всегда, свежа. Рукава подвернуты до середины предплечья. Неподалеку на спинке стула висит пиджак. Авторучка выпускает пасту, марается документ, бумага терпит корявый почерк – очередной час незаметен в процессе работы. Запиликал телефон, мелодия раздражает заезженностью. Поднятая трубка отключает ненавистный звук.

– Казанок. Слушаю.

Из глубины страны, тревожная весть:

– С вами говорит начальник линейного отдела полиции по Хабаровску, Кадила Никита Куприянович. Четверть часа назад на автовокзале станции «Хабаровск один» произошел теракт. Взрыв унес около двадцати жизней, еще столько же ранены.

В первое мгновение все внимание заостряется на фамилии собеседника. Информация о трагедии заслоняет прочие мысли.

– Господи! Видеозаписи уже изучаются?

– Ответ отрицательный. Зафиксирована хакерская атака на сервер службы охраны. Кто-то стер все записи, но перед этим скопировал их.

– Свидетели?

– Оперативная группа этим занимается.

Казанок мысленно представляет картину, часто двигает глазами, что является признаком бурной мозговой деятельность. Формулируется первое предположение:

– Теракты нужны в первую очередь для устрашения. Чем больше обывателей о них узнают и увидят по новостям, тем эффект сильнее. В данном случае преступники уничтожили видеосвидетельство. Значит – это вовсе не теракт. Ваша информация принята к сведению. Докладывайте о продвижении расследования через каждый час.

– Я понял.

Трубка на место. Камень повис, тянет душу в подвал.

Дальневосточный экспресс

Хабаровский край

20 июля 2025 года

Барная стойка г-образно расположена в углу вагона. Красное дерево столешницы просвечивается сквозь толстый слой лака. Фужеры, бокалы отсортированы друг от друга по размерам и назначениям – свисают с железных ребер сушилки. Позади, стена напитков, крепких и не очень, разлитых в стеклянные «пузыри» разного «калибра».

Девушка за стойкой протирает стакан. Ее униформа не нарушает корпоративный стиль, но в качестве отличия от прочих, имеет яркие вставки, которые не пестрят. Привлекательное двадцатилетнее лицо, жизнерадостная улыбка, грудь размера третьего, бесконечные ноги, длинные «золотые» волосы, закрывающие худенькие плечи, заведенные за ухо в области челки – все это притягивает внимание мужчин. Проводница у стойки оседлала высокий табурет, потягивает кофе в пятиминутный перерыв. Ее униформа строже, но все так же сексуально сидит, закрывает лишь интимные места. Проводница и «барвумен» болтают о «женском». Девушки, словно богини железных дорог. Неформальный Вилен, добавляя контрастность к женской компании, присаживается возле проводницы, в руке держит дешифратор.

– Извините, нужно поговорить.

Проводница с легким раздражением:

– Ну что еще?

– Что-то происходит. Я звонил сестре, она не берет трубку.

Девушка не услышала предостережения:

– А почему вы не перешли в свой вагон по перрону на станции?

– Понимаете. Последние три вагона тонированы наглухо. Пока экспресс стоял, никто не входил и не выходил. Очень странно. Я хочу разобраться в ситуации.

– Как правило, пассажирам, путешествующим дальше остальных, продают билеты в задние вагоны, поэтому вполне объяснимо, что никто не входил.

– Разве не у кого не возникло элементарного желания выйти подышать свежим воздухом?

– Что вы от меня хотите?

– Снова свяжитесь там с кем-нибудь, или поговорите с машинистом.

– В этом поезде нет машиниста. Вместо него интеллектуальная система ведения поезда.

Проводница все же решает пойти навстречу.

– Хорошо, попробую позвонить на сотовый.

Вилен закивал.

– Удачи, если связь поймаете.

Пробуждается смартфон девушки, шкала связи упала в ноль.

– Наверное, опять вне зоны.

– Поезд еще был в черте города, когда мимо пронеслись вышки сотовой связи разных операторов. Похоже, помехи созданы искусственно.

Девушка колеблется. Парень почти убедил в нарушении обыденности, но боязнь признать правоту и выйти за рамки привычного течения жизни, сильнее здравого смысла.

– Ну ладно хватит! Скоро все починят, откроют двери, и вернетесь в купе. Сейчас, пожалуйста, не доставайте меня.

Разочарование. Выдвинутые опасения разбиваются об незримый барьер. Может, поспешные выводы – это беспочвенная попытка выдать желаемое за действительное. Возможно, проводница права: будет все в порядке, нужно сидеть и ждать, не осознавая заблуждение.

Кнопка рации. Хлопчик выходит в эфир:

– Лис, зайди в купе.

Немного позже, дверь купе едет по роликам. Входит Лис. Хлопцов тут же поворачивает монитор ноутбука. Крупным планом лицо пассажира.

– Этот человек тебе знаком?

– Это же тот самый козел, который мне нос разбил!

Предложение Хлопцова: «Есть шанс поквитаться» – немного радует.

Лис с восторгом:

– Класс! Что нужно делать?

– Он забрал наше устройство подбора кодов. Твоя задача вернуть дешифратор, допросить по теме «кому еще трепанул?» и по возможности привести сюда. Не получится, ликвидируешь его. Последний пункт выполнишь очень тихо и аккуратно. С тобой пойдет один из наших, в форме проводника. Используйте бесшумное оружие скрытого ношения. Вопросы?

– Нет.

– Выполнять.

Лис к выходу, Хлопчик в затылок:

– Стой! Автомат оставь.

– Ах, да-да-да!

– И возьми это.

Хлопцов протягивает ключ-карту.

– Эта универсальная карта, открывает все двери. Подарок от начальника охраны.

Лис пытается забрать карту, пальцы Хлопцова превращаются в тиски, что привлекает внимание к следующему указанию:

– Не потеряй.

– Конечно.

Лис загружается процессом выполнения приказа, выходит из купе, ноги ступают по маршруту в сторону не подконтрольных вагонов.

Фальшивый проводник, получивший аналогичные инструкции, мнется в тамбуре в ожидании Лиса. Сквозь смотровое окно показался парень в конце коридора. Наемник с подростковыми повадками шагает, словно киногерой, прищуривает глаза для лучшего рассмотрения напарника. Майка Лиса подсохла давно, запах пота, все же стоек, засаленные волосы облегают торчащие уши, густая челка несимметрично касается бровей. Встреча произошла в тамбуре. Липовый проводник отвечает на кивок.

Первый замок открывается универсальной картой, о чем сигнализирует зеленый светодиод под ним. После короткого гула электромагнитов и стальных ударов засовов, дверь отъезжает вбок. Наемники ступают на незахваченную территорию. Изменяют поведение с «бандитского» на «пассажирское» и «проводниковое». Лис включает мозг.

– Логически, он пойдет на второй этаж, так как в купе никто не пустит.

Напарник, умным взглядом показывает, что не тупой.

– Да ну! Сам догадался или кто подсказал?

– Я просто координирую наши действия.

– Слова то какие: «логически», «координирую»!

– Хватит болтать, пошли наверх.

Нет свободных столиков, «гудит» этаж. Время от времени в компании молодых людей взрывается смех. И мужики неподалеку отдыхают громко, их лица разогреты водкой. Сканирует Лис толпу, неформал должен быть один. Взор на барную стойку – субъект обнаружен в кругу железнодорожных богинь. Лис напарнику позади:

– Вот он.

Фальшивый проводник пытается сумничать:

– Хватаем его и тащим к Хлопцову.

Лис не упускает момент:

– Сам догадался или кто подсказал?

– Пошел ты!

Лис подруливает к стойке, вежливо проводнице:

– Милая, прогуляйся, нам надо поговорить с нашим другом!

Девушка хмыкнув, изящно откидывает волосы, стаскивает ягодицы с табурета, шпильками цокает прочь. Лис усаживается слева. Вилен медленно поворачивает голову – парень то знаком. Справа ряженый проводник. Вилен сквозь челку узнает и его, хотя и видел мельком. Лис начинает диалог:

– Дешифратор гони!

– Ка-какой дешифратор.

– Ты че длиннопатлый, забыл, как под вагон ветки совал и чужое забрал!

– Значит из-за этого устройства, вот этот, мужика догонял на станции?

Вилен головой указал, кого имеет виду. В ответ на небрежный жест наемник вытягивает шею, оглядывается, сжимает кулак. Наносит незаметный, сильный удар под ребро. Вилен сгибается от боли в правом боку, чуть не падает, тяжко дышит, волосами вытирает стойку. Лис быстро прошептал.

– Тихо-тихо-тихо!

Вилен едва «отходит». Дыхание глубокое, постепенно выравнивается. Из-под майки Лис вынимает еще один инструмент воздействия. В левом боку Вилен чувствуется нечто твердое, наверняка смертоносное – глушитель пистолета.

– Ты все понял?

Неформалу приходится согласиться:

– Да. Это более убедительно.

Лис шипит слово:

– Дешифратор!

Вилен по шву брюк нащупывает боковой карман в области колена, шоркает липучка, устройство изъято. Человек с оружием удовлетворенно забирает предмет, передает напарнику.

– Ну вот, сразу бы так. А теперь ответь: почему не сел в свой вагон в Хабаровске?

– Потому что, вы захватили его. Верно?

– Допустим. Еще кто-то разделяет твои соображения?

– Нет.

– Засиделись мы тут. Пошли!

Три табурета опустели. Самозванец впереди ведет пассажира, отбившегося от стаи заложников, в пальцах вертит ключ-карту. Лис позади, тыкая в спину, напоминает о возможном летальном исходе при попытке побега или зова о помощи. Троица спустилась на купейный этаж, еще целый коридор раздумий впереди.

Вилен усилено ищет варианты избежать пленения. Купе в середине коридора открыто. Поравнявшись с проемом, видно, что оно пусто. Замедляется шаг, глушитель в спину угрожает расправой, если не поторопиться с выбором: стать заложником или борцом за свободу. Выбор падает на второе. Резкий разворот, левая рука уводит ствол с линии огня. Замах справа и кулак настигает челюсть противника. Лис от удара «поплыл». Вилен разворачивается снова, теперь становится затылком к вооруженному бандиту. Шаг назад, спина вталкивает Лиса в купе, прижимает к окну. Неформал обхватывает оружие двумя руками, прицеливается в проем, нажимает на спусковой крючок вместе с пальцем Лиса. Хлопок. Еще один.

Вилен ведет огонь, уводит ствол, чтобы поразить другого наемника за стеной. Пули шьют обшивку, лохмотья пластика с треском вырываются в коридор. Каждое появляющееся отверстие становится ближе к фальшивому проводнику. Смертоносный снаряд пробивает перегородку, на выходе происходит микровзрыв, после препятствия, меняет траекторию. Ткань рубашки рвется легко, температуру пули снижает человеческая плоть. Из раны на плече вырывается фонтан крови и кусочки кожи. Продолжается полет свинца, теперь уже в окно. Первый слой стекла пробит, второй – стоит, молнии трещин образовали круги как от камня, брошенного в воду. Наемник ладонью прижимает рану, красные полосы проступили сквозь пальцы. Острая боль глушит желание подавить восстание пассажира, не желавшего стать заложником. «Нужно донести дешифратор» – скользнуло в голове. Электронный ключ подобран с пола, чаще шаг.

Вилен с размаху бьет по лицу Лиса локтем. Наемник без сознания стекает на пол. Оружие завоевано, в его обойме – патрона два. Забытый пассажиром, пластиковый билет на кровати переливается анти поддельной печатью, действуя на неформала как что-то блестящее на ворону. Купе покинуто, билет-карта замуровывает преступника.

В тамбуре мелькает рубашка с красным пятном. Ее владелец примеряет на себе роль беглеца. У преследователя парусят штаны, воздухом приглаживаются волосы назад. Несется топот ботинок. Наемник чувствует опасность, оборачивается, понимает, что вот-вот провалит задание – шаг переходит в бег. Тамбур позади, дрожит резина в межвагонном туннеле. Дверь на территорию зла заперта.

Проводница спускается по лестнице, высокие тонкие каблуки стучат об каждую ступень. Далее за поворотом – коридор. Неформал не успевает обойти внезапно появившуюся девушку в униформе. От резкого касания двух тел волосы схлестываются – женские пряди накрывают волной мужские. Оба падают, ковровая дорожка спасает от болезненных ушибов и ссадин. Нежно, Вилен берет девушку за плечи, бегло осматривает – сознание есть, серьезных травм нет. Еще нежнее, проводницу улаживает на спину.

Преступник может уйти. Вилен встает на колено, приводит пистолет в боевое положение, откидывает челку, готовясь к стрельбе.

Наемник возится с замком в межвагонном переходе, из-за тряски в руках, ключом едва попадает в считыватель. Вход открыт. Теперь необходимо запереться с помощью этого же проклятого замка и ключа. С первого раза карта проскальзывает по магнитному приемнику.

Из глубины коридора открывается огонь в закрывающийся проход. Две пули отправлены в соседний вагон сквозь сужающуюся щель: первая высекает искру из двери, вторая влетает в просвет. Точно промеж глаз – в наемнике не задерживается жизнь. Труп падает плашмя, из руки выпадает дешифратор.

Звон пули об дверь поднимается на второй этаж. Хлопцов незамедлительно шевелит ногами к лестнице. Сурко за ним. Внизу, в тамбуре разливается кровь вокруг головы ряженого проводника. В красном зеркале отражается замок, где застряла ключ-карта с трещиной поперек. Прозрачный тянется к устройству, лежащему возле руки мертвеца.

– Вот и дешифратор. Снова можно действовать по плану.

Хлопцова не удивляет безразличие Сурко к убитому, но с грустью сообщает:

– План не предусматривал гибель моих людей.

– Сейчас не время мстить москалям.

Хлопчик решает поступить по-своему. Кобура лишилась оружия внезапно. Пистолет снят с предохранителя. Безумный взгляд упирается в дверь, затем в замок. Ключ-карта разваливается на части, когда ей нужно было воспользоваться. Остатки бесполезного пластика с досадой брошены на пол. Неудачна попытка открыть дверь вручную. Требование Прозрачному:

– Открой!

– Не могу.

Хлопчик разворачивается, и растопыренные пальцы оказываются под подбородком Сурко. В клещах хиленькая шея. Пистолет тычет дулом в голову. Повторяются требования:

– Открой эту чертову дверь!

Тощий сглатывает, кадык, под ладонью, перекатывается вверх. Голос хрипит как при ангине:

– Эта была единственная универсальная ключ-карта! Успокойся и убери пистолет!

Предохранитель на место, заполняется кобура. Слабее давление. Прозрачный освобожден от тисков. Между кашлем озвучивает дальнейшие действия:

– Я немедленно установлю устройство. Подбор кодов продолжится. Но мы потеряли время. Необходимо согласовать действия с наземной группой.

Гробовая тишина на предложение. Главарь наемников молча оплакивает ублюдка, смотрит на труп.

Шатается проводница, будто хмель ударил в голову. В конце концов, подводит неудобная обувь. Теряется опора и вот падения не избежать. Вилен, вовремя, подхватывает осиную талию. Пара застывает, словно закончила страстный танец. Беспалая перчатка чернеет на кисти неформала, пальцы скользят по щеке девушки, убирая русые пряди растрепанной прически. Глаза в глаза. Что-то повернулось в груди у нее и у него, сердца забились чаще. Вилен проявляет заботу:

– С вами все в порядке?

– Вроде нормально. Но куда ты так спешил? У меня чуть душа вперед не убежала! Что вообще происходит?

– Мои опасения подтвердились – вот что происходит!

Девушка проявляет инициативу первой увеличить расстояние, близкое к интиму – освобождается из объятий. Неформал обомлел от девичьего лица, так вопросительно требующего ответа. Вилен изменяет русло разговора.

– Меня Вилен зовут.

– Дина. Твое имя конечно необычное, только не съезжай с темы. Может, поделишься опасениями?

Провалился первый раунд переговоров на личную тему.

– Последние вагоны захвачены. Отсутствующая связь – признак работы генератора помех.

Любопытство спускает девушку в жижу нависших проблем.

– Откуда ты это знаешь?

– Я учился в Новосибирском военном институте внутренних войск. Разведывательный факультет.

– Круто. А в кого ты стрелял?

В этот момент Дина с ужасом осознает:

– О боже, у тебя же пистолет!

Оружие легко тонет в чреве кармана у колена.

– Успокойся. Патронов нет.

– Они приходили тебя убить?

– Да.

– Почему?

– Я подобрал, какое-то устройство около перрона, под вагоном. Один из ваших его обронил, когда убегал от проводников.

Дина произносит вслух то, что и так понятно:

– Нужно подать сигнал о помощи.

– Пока работает генератор помех – это невозможно.

Взгляд Дины призывает к действиям.

– Придумай, что-нибудь! Ты же мужчина!

– Ты говоришь как моя сестра, когда у нее инспектор отбирал права за езду в пьяном виде.

Неформал вспоминает о наемнике с подростковыми повадками.

– Постой. У нас же есть пленник!

– Пленник?

Вилен решительно направляет шаг к запертому купе. Возле двери «толкается» посторонний парень в черной майке, голубых джинсах и «литых» тапочках. Дина и Вилен подходят ближе. Внутри купе слышны счетные попытки обрести свободу. Проводница успокаивает любопытного пассажира:

– Все в порядке, он просто едет без билета.

Парень послушным зомби уходит в свое купе. Дина обрушивает на Вилена лавину вопросов.

– Ты запер там кого-то?

– Да.

– Кто это?

– Еще один убийца.

– Он знает как …

– Понятия не имею! Хватит задавать столько много вопросов! Я хочу с ним поговорить!

Жест рукой, как приглашение войти, дает согласие. Переговоры начинает Вилен.

– Эй! Ты там?

– Пошел ты! Козел!

– Взаимно!

– Открой дверь, длиннопатлый москаль!

– Ага! Швейцара попроси! А ты что из Украины?

– Если я выйду, то закопаю тебя заживо!

– Как ты будишь делать это в движущемся вагоне?

– Выпусти, покажу!

– Что, на Украине устраивать беспредел стало скучно? Кто вы такие? Что вам нужно?

– Я гопник, а ты лох! Доходчиво?

В последних словах, как бы они не звучали, удается выделить некий смысл. Извилины напряглись. Резкий вопрос Дине:

– Что в последних вагонах?

– Н-н-не знаю.

– Ради бога, у меня там сестра!

– Да, не знаю я!

– Там наверняка, что то ценное.

Девушка уверяет:

– На следующей станции мы позовем на помощь.

– Не думаю, что поезд остановится снова. Нужно подать сигнал о помощи. Кажется, знаю как.

Комната проводников определена отсутствующим номером на двери. Неформал, бесцеремонно проходит внутрь. Дина сдвигает брови, еще более вопросительны глаза. Поведение пассажира – причина возмущения.

– Молодой человек. Что вы делайте? Кто, вообще, вам разрешил проходить в служебное помещение!?

Вилен, якобы не слышит упреков, хватает подушки с верхней и нижней кровати. Дина теряет способность – понимать.

– В конце концов! Хватит меня игнорировать! Объясните, наконец – что вы делайте!?

Новый хозяин купе озвучивает конечную цель своих действий:

– Пытаюсь подать сигнал.

Проводница почти кричит от непонимания:

– Двумя подушками!?

– Спокойно! Скотч есть?

Тонкий пальчик, ярким маникюром, указывает на выдвижной ящик в столе. В голове вопрос: «Зачем я это сделала?». В следующий момент ноготь скользит по рулону клейкой ленты в руке Вилена, чтобы найти начало. Конец выцарапан. Трещит лента при уменьшении рулона. Клейкая сторона снимает отпечатки пальцев. Из футляра на ремне вынут смартфон, большой палец оперирует сенсорными кнопками. Действие сопровождается комментарием:

– Программирую телефон на передачу сообщения через каждые десять минут.

По окончанию манипуляций, устройство улаживается в центр подушки, сверху накрывается другой. Круговые движения наматывают скотч на постельные принадлежности – упаковка с мягкими стенками готова.

– Теперь нужно выбросить телефон из поезда.

Дина дает справку:

– Поезд герметично закрыт: окна не открываются, двери автоматически блокируются при движении.

Вилен направляется к окну, поврежденной пулей. Дина в затылок:

– Что ты собираешься, опять, делать!?

– Разбить окно.

Намеренье, кажется – безумное. Проводница хочет остановить неформала словами:

– Нет! Ни в коем случае! Ты знаешь, какой здесь будет сквозняк?

Вилен, тем временем, у окна принимает боевую стойку. Замах ногой. Стальной носок ботинка прицельно бьет в пулевое «ранение». Молнии трещин пронзают кривые круги, появившиеся ранее. Стеклянные крошки высыпаются на ковер. Еще удар и слой прогибается, касается внешнего стекла, которое оказалось крепче бетонной стены. Избиение окна с особой жестокостью заканчивается, когда не остается сил – ногу поднять. На выдохе:

– Чтоб тебя!..

Из купе на шум выглядывает парень: все та же черная майка, джинсы, тапочки – только немного взъерошенный. Дина врет:

– У нас тест на прочность окна. Все в порядке.

– Ваша возня меня достала! Я спать хочу.

Вилен, отдышавшись, вставляет реплику:

– Не видишь. Работаем! Скоро закончим.

Закрываясь в купе, парень качает головой.

Порчу стеклопакета замечает ревизор проводников, только что вошедший в зону обслуживания Дины. Лысый маленький мужичок лет сорока с лицом зануды, заинтересованно топает к хулигану. Приближаясь, голосом учителя ругает пакостника и плохую девочку:

– Это собственность Российских Железных Дорог. Кто вам дал право портить чужое имущество? А вы – Диночка! Почему позволяете пассажиру совершать противоправные действия!?

Проводница, как провинившаяся школьница, опустила голову. Очень мило оправдывается:

– Я только что подошла!

Распыляется ревизор:

– Буду вынужден составить на вас докладную.

Зануда одаряет неформала претензиями:

– А вам, уважаемый, я выпишу штраф и выставлю счет. Кстати покажите ваш билет.

Парень, в черной майке, головой высовывается из купе, сусликом из норы.

– Дайте же мне поспать, вашу мать! То безбилетников запирают, то окна тестируют! Совсем обалдели!

Зануда ловит «тему» про узника. Вопрос проводнице:

– Что? Вы заперли кого-то в купе? Это не слыхано! Немедленно отпереть!

Дина, глазами котенка, мокнущего под дождем, зовет на помощь Вилена. Он же приступает к объяснениям:

– Хватит орать! Хвостовые вагоны захвачены неизвестными, поезд под их контролем, связь не работает.

Шоркают «литые» тапочки из мрака тонированного купе. Парень в черной майке заинтересовался предметом диалога.

– Серьезно!? Поезд захвачен террористами?

Лысый зануда, ленинским жестом, отправляет пассажира обратно, сведенные пальцы указывают направление:

– Идите спать уже! Я сам разберусь: кто безбилетник, кто захватчик!

Пассажир вновь прячется в искусственной ночи. Ревизор спешит узнать истину.

– Почему вы пришли к такому выводу?

Неформал к ответу:

– Вначале, пропала связь. Затем ваши работники совершают «забег» по перрону в Хабаровске. Один из них потерял непонятное устройство. Я подобрал его и захватчики пришли сюда, чтобы отобрать и убить. Одного из налетчиков я запер в купе. Сейчас пытаюсь подать сигнал помощи.

Из наколенного кармана предъявляется доказательство.

– Пистолет парня, который в плену.

На лице зануды глубокая вдумчивость – загружается программа дальнейших действий. Переваривание информации завершено.

– Прикольные карманы, даже пистолет можно спрятать. Ладно. За мной!

Лысая голова удаляется в сторону тамбура. Вилен и Дина переглянулись, после чего – топают ботинки, стучат шпильки. Ревизор вскрывает пластиковый ящик на стене возле перехода в соседний вагон, изъятым переговорным устройством вызывает кого-нибудь из хвостовых вагонов. Ухо слышит длинные гудки. Чем продолжительней вызов, тем сильнее вера в слова неформала.

– Странно. Ответить должны били сразу.

Телефон отключен, обратно помещается между торчащими фиксаторами. Мужичок, поворотом головы и направлением взгляда на противоположную стену, выдает свои намерения. Кнопка экстренного торможения, за стеклом квадратного углубления, светится кровавым цветом. Зануда обращается к Вилену с просьбой:

– Можно пистолет?

– Конечно.

Глушитель становится рукояткой, а рукоятка – тяжелой металлической «чушкой». Зануда демонстрирует навык обращения с молотком. В окошко врезается торец обоймы, зазвенел стеклопад. После получения доступа к средству управления тормозами возвращает «инструмент».

– Спасибо.

Зануда нажимает кнопку. Тон шума колесных пар не меняется. Еще нажатие. Нет толчков, характерных для торможения. Экспресс игнорирует действие.

– Наверное, кнопка неисправна. Нужно попробовать в другом вагоне.

Вилен уверяет:

– Все это бесполезно. Они, наверняка, предусмотрели попытки повлиять на движение поезда.

– Что вы предлагаете?

– Я поместил телефон между подушками и зафиксировал их с помощью скотча. Сигнал о помощи подается через каждые десять минут.

Зануда, на сей раз, быстро схватывает мысль.

– Я понял.

В комнате проводников возле дальнего конца кроватей расположен люк в технический отсек. Его стальная полированная поверхность отразила, появившиеся силуэты в проеме купе. Ключ-карта ревизора принимается замком. Люк проваливается в отсек, с воем электропривода перемещается вверх. Мужичок, сгорбившись, лезет внутрь. На расстоянии вытянутой руки нащупываются механические запоры. Прикладывается немного усилий, как для верхней, так и для нижней открывалки. Двинулись шарниры.

На ковре бескрайних полей выросли искусственно посаженные деревья, образовавшие защитные полосы против губительного смещения воздушных масс. Ряды тополей и елей, густой кроной создали открытый туннель для двухпутной железной дороги. У подножья насыпи, ровный как натянутая струна, растянулся низкий забор, пролеты которого рассечены колючей проволокой.

Мчится экспресс, шпалы рябят. С шелестом изнашиваются колесные пары и рельсы. Зеленая стена из деревьев отражается в светло-голубой обшивке. Цепь вагонов неразрывна, несется, проглатывая километры. Окна слились в полосы по бортам, мелькают межвагонные пробелы.

Номер «сорок семь» стандартным шрифтом лег на яркую сталь одного из вагонов. В конце ряда окон первого этажа, чуть ниже, в обшивке появляются щели в форме квадрата с усеченными углами. Фрагмент выдвигается наружу на оголяющемся рамном шарнире. Люк отводится параллельно борту, технический отсек заливается светом. Ветер ворвался в комнату проводников, пыль сдувается в миг. Нахальный воздух ныряет под юбку проводницы. Дина с возгласом: «Ой!» – торопится покинуть ураган. Вилен сквозь взбесившуюся челку замечает жест менее волосатого друга. Подушки, обмотанные скотчем, отданы ревизору.

Поездка для смартфона окончена, заключенный в мягкую упаковку подхватывается ветром. Мимо проносятся хвостовые вагоны. За кабиной, что сзади экспресса, создается завихрение, которое еще немного продолжило полет над путями. Экспресс ушел, ветер стих. В белой материи два куска поролона, соединенных клейкой лентой, мячиком отскакивают от шпал, пачкаясь не в пользу эстетического вида. Связь освобождается из плена помех, созданных генератором. В десятиминутном отрезке истекает последняя секунда – выстреливает сообщение.

Город «Новосибирск»

Новосибирский военный институт внутренних войск

20 июля 2025 года

6.00 по московскому времени.

В одном из районов Новосибирска на постаменте возвышается бронемашина на фоне пролетов стальных решеток, удержанных столбами из красного кирпича. Ограждение, отдаленно напоминающее кремлевскую стену, охватывает пространство парадного входа из двух бетонных лестниц, присоединенных к высокому широкому крыльцу. Над двухстворчатой дверью висит козырек, с нанесенными на его лицевую сторону цветами Российского флага, длиною в шесть окон. По центру фасада второго этажа красуется позолоченный герб. На крыше, мощный железный каркас под тяжестью гигантского названия: «Новосибирский Военный Институт ВВ МВД России». Учебные корпуса, присоединенные по бокам, создают левое и правое крыло здания, высотою в четыре больших окна. Густая листва могучих берез симметрично заслоняют строение с краев.

В одиночестве, за длинным столом, в широком кресле удобно разместился седовласый директор учебного заведения. Позади него, чуть в стороне, с флагштока свисает флаг. Над головой, крупный портрет действующего президента страны встречает каждого кто входит в кабинет. Звание полковника читается на пагонах мундира, золотая звезда героя России на груди ярко выделяется на фоне более скромных наград. Физическая сила молодости остатком легла на широкие плечи мужчины, многолетняя служба подарила ровную спину, не прогнувшаяся под натиском вооруженных конфликтов.

Простая мелодия прерывает бумажную работу. Сотовый телефон в руке. Надпись на дисплее требует прочесть новое сообщение. Кнопка открывает окно и текст воочию. Очки сдвинуты на переносицу. Тревожно вдруг на душе, но слепо верить всякому сообщению не стоит. На стационарном телефоне, теплом указательного пальца, пробуждается сенсорный экран, расположенный в том месте, где должны быть кнопки от одного до девяти и «ноль» внизу посередине. Аппарат все же применяется по другому назначению. Тем же пальцем листаются окна с целью найти список абонентов. В найденных строках по алфавиту обнаружен номер. Сигнал вызова раздается в динамике. Отвечает девушка:

– Здравствуйте! Справочная служба Новосибирска. Слушаю.

– Здравствуйте! Пожалуйста, соедините меня с начальником железнодорожной полиции по Восточно-Сибирскому и Дальне-Восточному округу.

– Минуточку.

Ожидание скрашивается звучанием последнего хита. Девушка соврала в лучшую сторону – минуточка оказалась меньше минуты:

– Ало!

– Да я слушаю.

– На ваш телефон отправлены дополнительные номера, а пока соединяю с начальником линейного отдела полиции в городе «Иркутск».

Иркутск оказался не таким уж отдаленным городом благодаря безупречной связи. В огромной матрице абонентов здания ЦУП выделяется один номер. Нарушается тишина в кабинете начальника ЛОП.

– Да!

– Здравствуйте! С вами говорит директор Новосибирского военного института. Полковник Жаров.

– Приветствую! Казанок Виктор Ростович – начальник линейного отдела полиции, Я вас внимательно слушаю.

– На мой телефон только что пришло сообщение, где говорится о захвате поезда неизвестными людьми.

Казанок засомневался во вменяемости собеседника. Голос явно принадлежит пожилому человеку. Может, старческий маразм кого-то беспокоит.

– Неужели вы верите, какому-то липовому сообщению? Возможно это розыгрыш.

– Я бы посмеялся, но сообщение прислано в виде особого кода, применяющийся в разведке. В нашем институте есть факультет разведывательного дела, где изучаются подобные коды. Применение подобных шифровок ради шуток, преследуется законом и расценивается как измена – это первое, чему учат студентов.

– Что вы от меня хотите?

– Я не прошу вас останавливать движение поездов, я лишь прошу проверить информацию. Запишите номер телефона источника.

– Хорошо, записываю.

Щелкает авторучка, «перо» скользит по черновику, синие цифры составляют номер. Заканчивается паста, стержень выдавливает на бумаге последнюю закорючку.

Полковник продолжает:

– Запишите или запомните полностью расшифрованное сообщение.

Казанок включает функцию записи телефонного разговора.

– Я готов.

– Скоростной экспресс сообщением «Владивосток – Москва» подвергся захвату. Последние три вагона под контролем противника. Генератор помех глушит связь. Есть заложники. Требуется помощь.

– Что ж, сделаем все возможное.

– До свидания, молодой человек.

Междугородние переговоры завершены. Казанок в процессе обдумывания дальнейшей реакции смотрит в окно, вряд ли осознает всю «круть» воробья, который только что схватил жука на лету. Телефон лишается трубки – начальник ЛОП решил действовать. Набор номера, гудки. Кто-то приветствует на другом конце. Казанок начинает руководить.

– Привет! Это я. Нужно определить место нахождения телефона.

Номер продиктован, трубка переводит телефон в режим ожидания звонка. Виктор оставляет кабинетное рабочее место. От резкого движения двери на выходе вздрагивает помощница.

– Света, нужна информация о скоростном экспрессе, отправившийся сегодня по маршруту «Владивосток – Москва».

Света стыдливо прячет маникюрные принадлежности, склоняет голову для записи указаний от начальника. Спадает челка рыжего каре. Прядь ненадолго застревает на оправе очков, затем прикрывает смущенные глазки. Казанок продолжает обеспечивать работой, стараясь не замечать суету рук, словно у студентки, прячущей шпаргалку под парту.

– Нужен список пассажиров и персонала, последних трех вагонов.

Начальника осенило внезапно – останавливается словесный поток, зависает взгляд, глаза стекленеют. Света, немного с испугом, интересуется:

– Что с вами?

– Немедленно, найди расписание движения этого поезда.

Света еще не видела начальника таким возбужденным. Созерцание на необычное поведение прекращено – работа не ждет. Гламурная мышка в объятии холеной кисти двигает курсор, ярлык запускает программу расписания поездов необъятной страны. Команда фильтрует просмотр – только пассажирские поезда в виде полос на шкале времени рассекли экран. Снова срабатывает «фильтр» – паутина исчезла, в остатке одна нить. Двойной щелчок и таблица маршрута занимает центр в окне программы. Казанок внимательно изучает данные. Гипотеза, терзавшая последние минуты, подтвердилась.

– Вот, черт!

Девушке интересно:

– В чем дело?

– Видишь? Поезд стоял двадцать минут на станции «Хабаровск один». Перед отправлением прогремел взрыв на автовокзале.

– Может, совпадение. Почему ты так заинтересовался этим поездом?

– Один из пассажиров послал сигнал о помощи.

Стол помощницы содрогнулся от звонка. Включенная громкая связь не принуждает поднимать трубку. Света четко повторяет заезженную речь:

– Приемная начальника линейного отдела полиции по Восточной Сибири…

– Просто переключи на Виктора.

Казанок громко:

– Я тебя слушаю.

– Телефон, номер которого ты мне дал, через каждые десять минут подает сигнал с одного и того же места. Это перегон между станциями «Будукан» и «Бира».

– Телефон не движется?

– Нет. Похоже, лежит внутри колеи. Сигнал начал поступать после проследования, по этому участку, поезда номер один сообщением «Владивосток – Москва».

– Владельца установили?

– Некий, Вилен Желаев.

– Спасибо за оперативность. Как на счет подробного досье.

– Будет, но нужно подождать.

– Хорошо.

В ряде кнопок на панели быстрого набора номера выбрана одна. Голос юноши в динамике:

– Диспетчерская служба центра управления перевозками.

– Начальник ЛОП беспокоит. Вы сможете установить связь с машинистом скоростного поезда номер один?

– С машинистом? Ха! У этого поезда нет машиниста – установлена система типа «ИСУП».

– Говорите по-русски!

– Интеллектуальная система управления поездом.

– С локомотивной бригадой сможете связать?

– С этими ребятами? Могу. А в чем, собственно, дело?

– Есть основание полагать, что поезд захвачен.

– Да ладно! Бросьте вы! Кому нужно захватывать поезд?

– Как раз это меня и беспокоит.

Диспетчер ненадолго притих. На заднем плане слышны характерные звуки работы за компьютером. Повисло волнение. Юноша, похоже, тоже начал беспокоится.

– Ничего не понимаю! Пытался установить связь через спутник МПС – не вышло. Так, попробую через сотовых операторов.

Тишина в эфире, позже озвучивается результат:

– Связь отсутствует.

Казанок до последнего гнал от себя мысль о захвате поезда, но факты – упрямая вещь:

– Понятно. Спускаюсь к вам. Поставьте в известность начальника дороги.

Датчик фиксирует приближение мужчины в строгом костюме и девушки. Помощница сегодня одета в расклешенные бордовые брюки, приталенный короткий пиджак, из-под которого белеет блузка с широким воротником острыми углами указывающий на грудь. Рыжие волосы выдают Свету.

В проеме разъезжаются стекла в стальных рамах. За ними, главный диспетчерский зал – поражает размахом. Гигантский монитор на всю стену – первый бросается в глаза. Вместо зрительских рядов, в помещении с кинотеатр, растянулись столы. За ними трудятся работники центра управления перевозками. Голографическим монитором оснащено каждое рабочее место. Сами компьютеры, имеющие размер не больше телефонного справочника, удерживаются пластиковыми подставками.

Работники диспетчерской службы равномерно рассыпаны по залу, наушник с микрофоном – главный инструмент и аксессуар. Среди сотрудников нет представителей слабого пола. Униформа рябит стандартностью. Только белая рубашка, а в остальном: черный галстук, брюки, туфли.

Рабочая группа, ответственная за локомотивную связь, находится в задних рядах. Вокруг одного диспетчера толпится свита начальника дороги. Самого же легко узнать по животу. Казанок и Света по мере приближения отчетливей слышат ворчание Шеремета:

– Пять минут возитесь! До сих пор нет результата!

Юноша оправдывается:

– Я делаю все что могу!

За молодого специалиста заступается Казанок:

– Что вы от него хотите!? В поезде работает генератор помех. Связь глушится искусственно и намеренно.

Шеремет принимает аргумент, но рявкнул диспетчеру:

– Поезд где?

– Подъезжает к границе Амурской области.

– Вывести телеметрию на основной экран.

Карта Российской Федерации на экране исполосована железными дорогами. Ультра огромное количество точек на дюйм позволяет рассмотреть поезда, червячками ползущих до пункта назначения. Квадрат области увеличения устанавливается в районе восточной границы Амурской области. Фрагмент ближе. Обнаружен красный отрезок, наползающий на зеленую линию с право налево согласно маршруту движения. Отрезок оставляет за собой желтый шлейф, обозначающий освобождение участков пути за поездом. По жирным синим точкам на линии, с названиями станции, можно определить местонахождение экспресса. Именно об этом диспетчер спешит сообщить:

– Экспресс приближается к станции «Казачий два».

Шеремет вынимает платок, подносит ко лбу, впитывается пот. Характерное благоухание чувствуется в метре. Начальник дороги кричит в зал:

– Кто из диспетчеров отвечает за данный участок?

Нужный сотрудник тянет руку, белый рукав, как маяк в море сотрудников. Горстка начальников двинулась к середине зала, обтекает столы других работников. Подойдя ближе к другому диспетчеру, Шеремет дрожащим голосом отдает приказ:

– Маршрут на боковой путь, движение со станции закрыть.

Встревает Казанок и вспыхивает спор:

– Нет! Ни в коем случае! Преступники догадаются, что мы в курсе и начнут расстреливать заложников.

– Тогда предупредите своих!

– Нужно время для сбора спецгруппы и разработки плана освобождения.

– Я обязан отдать приказ на остановку поезда!

– Кто вас обязал и что же ценного в этом поезде?

– Не ваше дело!

– Вы не понимаете! Возможно поезд под полным контролем преступников.

– Это вы не понимаете! В поезде установлена интеллектуальная система управления – неуязвимая и четко работающая. В любом случае экспресс остановится.

– Если этот поезд так легко остановить, то никто бы не захватывал его.

Шеремет твердо стоит на своем, от напряженного разговора лицо стало походить на помидор. Диспетчер получает словесную оплеуху:

– Чего сидишь, выполняй приказ!

Казанок понимает, что переубедить не получится, разворачивается к помощнице. Она выглядит готовой. Новые указания в реке слов. Глаза Светы хлопают после каждого предложения.

Рельсы, прикрепленные к шпалам на щебне, вырезали дорогу в лесу среди сопок. Монотонное мелькание деревьев за окном сменяется равниной и бескрайними полями. Ограждение, проволочно-бетонного типа, перекрыло доступ к полотну от пасущихся рогатых скотин. Первые одинокие строения утопают в высокой траве.

Станция «Казачий два» во многом превосходит первую версию. Новое здание вокзала, выделяется на фоне старой деревушки, будто не для этих мест. Шлакоблочная коробка предельно простой архитектуры взгромоздилась на высокий фундамент, вокруг нее чернеет асфальтовая площадка. До крайнего пути перроном подать. Металлочерепица бордового цвета покрыла двухскатную крышу. Здание внутри поделено стенами, создающие помещения разных назначений.

За пультом управления станцией, установленного по центру комнаты, миниатюрная брюнетка утонула в кресле. Волосы собраны в хвост и зафиксированы розовой резинкой. Униформа облегает грушевидную фигуру. Раскосые глаза следят за поездной обстановкой, неменяющейся с утра. Спокойное течение рабочего времени нарушается сигнальной точкой, которая шлет информацию о приближении экспресса с востока. В этот же момент по каналу селекторной связи приходит вызов. Светодиод мигает напротив строки: «диспетчер ЦУП». Девичий голос отвечает вежливо:

– Дежурная по станции «Казачий два». Слушаю.

Без приветствия, под грузом взгляда начальника дороги, диспетчер взволновано:

– Поезду номер один, сообщением «Владивосток – Москва» приготовить маршрут на боковой путь с остановкой.

– Поняла. Поезду номер один на боковой путь с остановкой.

Казанок прорывается к диспетчеру сквозь дряблые тела начальства.

– Дайте мне сказать!

Телефонная гарнитура переносится на ухо начальника ЛОП.

– Девушка, здравствуйте! С вами говорит начальник линейного отдела полиции: Казанок Виктор.

Брюнетке становится интересно – станция, забытая богом, привлекла внимание даже начальника ЛОП.

– Здравствуйте!

– Необходимо: всему персоналу покинуть станцию, кроме вас; запереть двери и не впускать посторонних. Будьте всегда на связи.

– Вы меня пугаете! Что случилось?

– В поезде преступники.

– Боже!

– Не волнуйтесь. Мы всех оповестили. Спецназ скоро прибудет.

Экспресс входит в затяжной поворот, кренится на правый бок. Бортовой компьютер расшифровывает код – станция впереди принимает как гостя, но не желает пропускать дальше. Сломанный алгоритм не воздействует на двигатель.

В задней кабине экспресса, Сурко расположился в кресле машиниста. С помощью клавиатуры, в подлокотнике, создает команду. Монитор, встроенный в панель управления, отображает набор текста. Заговорил речевой информатор:

– Внимание! Впереди станция. Маршрут на боковой путь с остановкой. Выходной светофор закрыт.

Хлопцов, в кресле помощника машиниста, веками оголяет глаза – сон прерван. Лысая голова поворачивается на худого программиста:

– Что это было?

– Поезд хотят остановить. Если выходной светофор закрыт, то дальше не уехать.

– И что делать, черт возьми!?

– Все под контролем.

Диспетчера ЦУП ужасают данные по перемещению поезда:

– Твою мать!

Начальник дороги хочет узнать.

– В чем дело?

– По данным телеметрии, экспресс увеличил скорость на пятьдесят километров в час.

– Как? Это невозможно!

Для всеобщего созерцания серьезности ситуации, данные по скорости, крупными цифрами, высвечиваются в углу основного экрана.

– Скорость продолжает расти, приближается к четырем ста километров в час.

Несущаяся сталь воздух рвет, уже быстрее ветра и стремится обогнать звук. Конец кривой, путь переходит в натянутую струну. Станция впереди, огни светофора в дали.

Исчезает тонировка передней кабины, в салоне рассвет. Над лобовым окном зашевелился механизм: с визгом моторчиков вылупляется из коробки видеорегистратор. Объектив прицеливается в горизонт. Видеосигнал сквозит поезд, принимается монитором в задней кабине. Хлопцов и Прозрачный воочию убеждаются о наличии запретного сигнала светофора. Хлопцов ерзает пятой точкой:

– А если не выйдет?

Сурко самоуверенно:

– Выйдет, иначе погибнут все.

Телеметрия поезда, неумолимо ползет к станции. На развернутой схеме четко виден маршрут с отклонением на боковой путь. Нервы диспетчера сдают, кричит начальнику дороги:

– На такой скорости, экспрессу по стрелке отклоняться нельзя! Он просто вылетит из колеи! Страшного крушения не избежать!

Шеремет упорно верит в то, что показание скорости уменьшится, но число, прыгнуло на два порядка. Расстояние все меньше. Времени в обрез. Диспетчер взмок:

– Решайте скорее!

Поезд превратился в самолет без крыльев, уповающий на взлет. Бешено пролетает ландшафт за окном, что нельзя рассмотреть детали. Деревья, кусты, трава сливаются в сплошную размытую стену. Граница станции достигнута.

Сурко видит светофор, знает, что за ним стрелочный перевод, об который может запнуться экспресс. Кисть сжимает подлокотник, сдвинулись костяшки, на лице напряжение.

Дежурную по станции слегка подкинуло, когда из динамика заревел диспетчер:

– Переводи стрелку! Немедленно!

Мотор электропривода оживает, тягу втягивает железная коробка около рельса, смещаются остряки стрелки – выпрямилась колея. На светофоре гаснут желтые огни, зеленый свет появляется перед «лбом» экспресса. Информатор сообщает:

– Движение по станции без отклонений, следующий светофор открыт.

Диспетчер ЦУП выдыхает страх, и ужас вылетает следом. Начальник дороги вовремя принял решение. Взгляд Казанка сверлит Шеремета.

– Похоже, кто то «натянул» вашу «ИСУП».

Шеремет отрывается от данных монитора, направляется к выходу. Удаляясь, говорит:

– Мне нужно позвонить.

Станция на доли секунды показалась в окне. Заканчивается прямой участок. Заваливается экспресс от входа в огромный радиус поворота. Рельсошпальная дуга огибает подножье горы.

Прозрачный упрекает Хлопчика:

– О нас стало известно! Ты знаешь, благодаря кому!

Хлопцов думает о том, как наказать человека, посмевшего проявить волю.

– Этот, неформал, с кем-то ехал в купе. Сестра или его девка, не знаю. Она должна быть среди заложников.

– Номер купе помнишь?

– Кажется пятое, да точно пятое.

Компьютер ближе, канал связи задействован. Умный инструмент в умелых руках с легкостью пробивает блокировки, пароли ломаются на раз, и вот список зарегистрированных пассажиров. Нехитрый поиск – личности установлены. На экране фотографии пассажиров пятого купе. Прозрачный объявляет результат.

– Вилен и Милена Желаевы – брат и сестра. Едут до «Новосиба».

– Да это они. Сучку беру на себя.

Глава 3

Ответный ход

В главном зале центра управления перевозками хаос, как в муравейнике, потревоженного извне. Мечутся сотрудники, бегают от одного рабочего места до другого, собирая крупицы данных. Полученная информация сматывается в клубок общей картины, распутать который помогут ответные меры.

В глубине зала рождается решение в пользу вмешательства в систему управления поезда через спутник МПС. Наборы команд разбиваются об стену взломанной программы, еще попытка, но хакерские алгоритмы, хваткой бультерьера, не дают спасти экспресс.

Вычислительная сила компьютеров, новейшие каналы связи, должны были упростить жизнь, а не угрожать ей внезапным окончанием. Интеллект, рожденный природой, работает по состоянию души, искусственный – по состоянию целостности схем.

Казанок смотрит на неудачи вернуть прежнее подчинение поезда. Пора применить физическую силу. Умозаключение рождает предложение:

– Необходимо группе спецназа проникнуть в экспресс.

Диспетчер, уставший искать иное решение, признает полный провал. Поскольку ситуация требует силовое вмешательство, в затылок тычет задача от начальника ЛОП. В ответ на его предложение в мониторе распахивается окно, где из огромной таблицы взгляд выделяет строку.

– На станции «Хабаровск один» находится скоростной локомотив. На нем ваши люди могут догнать поезд и осуществить высадку в хвостовой вагон через кабину.

– Нет, высадку сзади выполнять нельзя – слишком опасно. Именно там, засели плохие парни, и потом, мы потеряли эффект внезапности. Нужно высадиться через переднюю кабину.

Курсор перемещается на вкладку «парк локомотивов». Щелчок и результат на устах:

– Ближайшая подвижная единица, способная развивать нужную скорость находится в депо станции «Улановка» в городе «Улан-Удэ».

– Значит Улановка! Как на счет вашего человека, способного починить управление.

– Думаю в Улан-Удэ найдется специалист.

Казанок глазами шарит скопление сотрудников. Рыжее каре выделилось среди брюнетов и лысых. Зов: «Света!» – вонзается в толпу. Помощница реагирует на знакомый голос, с каменным лицом от обиды, подходит ближе.

– Виктор Ростович, а я думала, вы про меня забыли.

Казанок же думает о том, как сделать легче груз ответственности, но ни в коем случае не избежать ее:

– Следует собрать отряд на станции «Улановка» в городе «Улан-Удэ» в количестве десяти человек. Полная экипировка. Необходимо оружие для ведения боя в тесных помещениях, специальное снаряжение для проникновения в поезд на ходу, бронированные щиты, газовые гранаты не летального действия, взрывчатка для выбивания стальных дверей. Возглавлять операцию буду я. Отправлюсь на вертолете, он должен быть готов к взлету через пять минут.

От слов: «возглавлять операцию буду я» – чувствуется беспокойство. Сердце защемило, ведь владелец фразы небезразличен. Светлана безуспешно гонит мысли о потере любимого. Глаза несытно поглощают Виктора, чтобы выделить в воспоминаниях абстрактное фото. Слышна дрожь в голосе:

– Поняла!

Город «Улан-Удэ»

Станция «Улановка»

Восточно-Сибирская железная дорога

20 июля 2025 года

Декоративный кустарник, зеленым забором, растет по обеим сторонам нескончаемого течения машин. Светофоры на перекрестках ненадолго тормозят поток. «Зебра» перечит дорогам и каждому пересечению, образует на перекрестках квадрат. Писк со столба и шагающий зеленый человечек приглашает пройтись. Отчет времени подгоняет пешеходов. Многоквартирные дома скрывают тротуары от палящего солнца. Листья тополей гладят головы прохожих.

В монотонном ряде домов – брешь. Здесь улица имеет углубление. И там газон примкнул к дорожке, ведущей к парадному входу здания силовой структуры. Низкое ограждение протянуто до начало ступеней. Выхлопные газы смешались со свежестью недавней поливки и с запахом ромашек.

Стеклопакет глушит звон – в линейном отделе полиции тревога. От берцов, прогибается ламинат с потрескиванием в стыках. С коротким гулом электрозамков открывается оружейная комната в конце коридора. В специальных лотках ждет огнестрельный «инструмент». Множество рук хватают цевье.

Настоящий мужчина собирается на войну. Согласно тактическому заданию: «Черный Стриж» в набедренную кобуру, укороченный «Калашников» на ремне через плечо. Тяжелеет пояс от запаса обойм, бронежилет на теле ощутим повышенным классом защиты.

Черный микроавтобус поворачивает на второстепенную дорогу. Все окна тонированы по кругу, рябит темное литье. Решетка радиатора украшена логотипом трехконечной звезды, заключенной в кольцо. На подъезде к парадному входу задние колеса прекращают вращение, свистит резина, черные параллельные линии ложатся на асфальт. Ручник закрепил остановку. Боковая дверь отъехала в сторону. Из здания по одному, отряд перебегает в салон автомобиля. На спинах желтый трафарет «ООНЛОП» обозначил принадлежность боевых единиц. Микроавтобус немного просел, все же, резво сдергивается с места.

Здание отделения железной дороги города «Улан-Удэ» в форме параллелепипеда выросло до пятого этажа. Каждое окно выделяется синими полосами вокруг, а парадный вход – высоким крыльцом под мощным навесом. Очерчивают границу автостоянки стальные столбы, раздвоенные на концах. На эту вилку, из двух зубцов, нанизаны плафоны, напоминающие гигантские жемчужины.

Буквально через дорогу за широкой лестницей, ведущей вниз, шумит привокзальная площадь. Стекло и бетон выделяют гигантскую арку над входом в зал ожидания вокзала. Пешеходный виадук вонзился в правое крыло, продолжился после зала продажи билетов, железнодорожным путям поперек. У подъезда выстроились машины с шашечками на крышах, междугородний транспорт оттеснен к киоскам.

На западе, чуть выше линии касания небосвода с землей, появляется точка. Объект становится больше, отчетливей виден силуэт, громче становиться гул двигателей. Воздушное судно после пролета над станцией, снижается. Пилот прицеливается на стоянку перед зданием отделения дороги. Потревоженная пыль заворачивается в облако, освобождая место посадки. Вертолет «паркуется», занимает центр. Тише свист турбин, замелькали тени лопастей. Единственный пассажир в униформе отряда особого назначения линейного отдела полиции (ООНЛОП) покидает борт.

Встретить гостя спешат начальники. Ценовой диапазон костюмов и степень дряблости туловищ определяют ранги. Высокий мужчина в сером, уверенно приближается к визитеру. Виски брюнета захвачены сединой. Морщины гордо, правильными линиями выдают преклонный возраст, но в некоторой степени украшают вытянутое лицо. Встречающий мужчина переходит сразу к делу.

– Начальник отделения дороги: Скворцов Николай Петрович.

– Начальник линейного отдела полиции Казанок Виктор Ростович. Вас должны били предупредить.

– Да. Я в курсе. Скоростной локомотив уже готов.

– Как на счет вашего специалиста?

– Он будет ждать в депо.

– Отлично.

Прерывает разговор трение резины об асфальт, словно кроссовок об пол в спортзале. Рулевым колесом ловится поворот, микроавтобус подъезжает к собеседникам. Казанок логически:

– Вот и мои парни. Отправляемся немедленно.

Переднее пассажирское сидение пусто. Его по праву занимает подоспевший руководитель операции. Казанок поворачивается к коллегам.

– Здорова, мужики!

Кивают бойцы. Некто, смелый, произнес:

– Здорова!

Казанок приступает к брифингу:

– Итак. Преступники захватили три последних вагона экспресса сообщением «Владивосток – Москва». Цель – пока, не установлена. По существующим данным в их руках управление поезда. Глушилка давит любую связь. Захват, предположительно, могли произвести около десяти человек. Думаю, в ближайшее время узнаем их личности. Сказать могу точно – они профессионалы и наверняка вооружены до зубов. Наша задача: проникнуть в поезд через переднюю кабину, прикрываясь бронированными щитами ворваться на территорию противника, с помощью газовых гранат приступить к освобождению заложников и нейтрализации бандитов. Захваченные вагоны заблокированы, понадобится взрывчатка, надеюсь, вы ее взяли? Снами отправится специалист по локомотивным системам. Он попытается остановить поезд. Вопросы?

В воздухе летает «вроде все понятно».

– Вопросов нет. Тогда вперед! В депо ждет скоростной локомотив!

Сцепление, скорость, газ – из-под задних колес выстреливают камни. Мерседес ложится на маршрут.

Железнодорожник шагает около пути с ноутбуком наперевес. Щебенка выворачивает ноги. Отличительная униформа работника умственного труда красуется нашивками, слепит отражательными полосами на уровне груди. Стрижка молодого человека выполнена до ежика. Черные как сажа волосы, узкие глаза, выделенные скулы – признак бурятской внешности.

Спасает от палящего солнца тень внушительного строения. Листы металлопрофиля вертикальными ребрами визуально увеличивают высоту, стены вытянулись вдаль, кажется до бесконечности. Боковые двери распределены равномерно, в одну из них направляется специалист. Створка открывается легко, доводчик над проемом обеспечивает плавное закрытие.

В «гараже» притаилась подвижная единица на железнодорожном ходу. Сглаженные углы вытянутой кабины, изящно и правильно настроили форму под законы аэродинамики. Скругленные поверхности локомотива ломают лучи, принадлежащие солнцу, что подглядывает в окна депо. Полировка, кривым зеркалом, искажает отражение, укорачивая высокого юношу с ноутбуком. Под панцирем обшивки локомотива заключена мощь, эквивалентная размеру двигателя с целый этаж. Конструкция предусматривает вытеснение наверх кабин, расположенных по краям и пассажирский салон между ними.

Машинист сидит в кресле, ожидает прибытие отряда полиции. Над головой, монитор показывает прогресс недавно запущенной программы. Шкала выполнения из правого края выбивает сто процентов. Речевой информатор произнес:

– Диагностика систем завершена, замечаний нет.

Закрывается окно, открывается другое – видео в режиме онлайн. Широкий угол обзора камеры позволяет увидеть человека в униформе на путях, с интересом осматривающий карбоновые отбойники на носу локомотива чуть выше обвесов. Снаружи, от внезапного рева гудка перепонки защекотали уши. Испуг направляет силу в конечности, парень отскакивает пружиной. Ноги вязнут в щебне, заплетаются – твердость камней чувствуется спиной, ноутбук ложится на живот. Гогочет машинист от удачной шутки. Специалист с повышенной громкостью:

– Ах, ты чертов шутник! Совсем обалдел!

Парень отряхнулся, не попускаясь ворчать шагает к приставленной лестнице в виде трапа для небольшого самолета.

– Вставлю в задницу ревун и так дуну, чтобы разорвало на хрен!

Машинист, продолжая хохотать, выходит из кабины. Его еще больше веселят пустые угрозы от Бурята, вошедшего в салон. Но за спиной шутника проходит совсем не веселый процесс: монитор, после оживления бортового компьютера, показывает, что кто-то вливает данные и ломает программу. Затем изображение моргнуло. Буквы, белым по черному фону, организуются в слова, которые, в свою очередь, составляют предложения. Информатор говорит:

– Изменение алгоритмов программы. Остановка процессов. Отслеживание положения стрелок – отменено. Отслеживание показаний светофоров и занятости участков – отменено. Контроль целостности состава – отменено. Контроль целостности рельсовой цепи – отменено. Отслеживание препятствий – отменено.

Оборачивается машинист.

– Что за нафиг!? Что происходит?

Молодой специалист все еще под «впечатлением».

– Опять твои шутки! Хватит уже!

Дальнейшее действие компьютера:

– Запуск двигателя. Максимальное увеличение оборотов.

Из-под пола слышен гул, вибрация чувствуется на ступнях. Паника, но знание инструкции блокирует эмоцию. Кабина приблизилась через два шага. С красной кнопки на пульте машинист срывает стеклянный колпак. От нажатия ситуация не изменилась, из динамика доносится причина:

– Ручное управление заблокировано.

Колесные пары выбивают из рельсов бенгальский огонь – трогается подвижная единица. Со звуком лопающихся железных пальцев, вырывается крепление трапа в проеме. Грохочет лестница от падения. Посекундный рост скорости – присутствующих в салоне тянет к задней кабине. Машинист пытается воздействовать на двигатель, приближающиеся ворота за лобовым окном, принуждают бросить затею и бежать из кабины что есть мочи. Швеллер каркаса ворот, врезающимся носом локомотива, выгибается наружу. Огромные створки деформируются, брызжут кусками сэндвич панелей в тех местах, где заклепки не удержали железные листы. Разрушительное действие поднимается выше, на верхних шарнирах распахиваются остатки ворот. Лобовое стекло обезображено паутиной трещин, свисает обшивка из рваных ран разбитой кабины.

Черный микроавтобус движется вдоль путей. Навстречу взбесившаяся груда стали проносится мимо. Казанок в недоумении смотрит в след.

– Я брежу, или это наш транспорт?

Водитель нервничает.

– Что-то не так.

– Останови машину.

Протекторы пашут землю, взметнулась пыль. Остановка. Двери настежь. Пассажиры микроавтобуса становятся очевидцами.

Самоходная платформа ожидает на путях. Рабочие в ярких жилетах суетятся вокруг, складывают инструменты в кузов железнодорожной единицы. Протяженный гудок входит в зону слышимости. Поворачиваются головы. Осознание опасности приходит чуть позже. Зверем из клетки опьяненный свободой, локомотив прет к новому препятствию. Машинист поняв, что столкновения не избежать, хватает специалиста за шиворот и быстрее бежит с ним к выходу. Там принимается решение в пользу сломанных ног об движущуюся землю, чем погибнуть в крушении. Эвакуируются двое. От приземления хрустят колени, вызывая острую боль, кровь хлынула из переломов. Казанок ревет команду:

– Нужно подобрать раненых, быстро в машину.

Газ в пол, руль максимально влево, микроавтобус задними колесами рисует полукруг.

Неуправляемое железо продолжает набирать скорость, рабочие отбегают от самоходной платформы. Нос локомотива опять принимает удар: трещит карбон отбойников, обвес вонзается в кабину.

Платформа получает внезапное ускорение и встает на дыбы. Проходит меньше секунды и тянет гравитация. Колесные пары не встают на рельсы, разбивают железобетонные шпалы, выбрасывают щебень из колеи.

Инерция и работающий двигатель приводят к наезду локомотива на платформу. Передняя колесная тележка отрывается от рамы, задний привод толкает вперед. Крыша локомотива нарушает верхний габарит, касается контактного провода. Вспыхивает короткое замыкание, далее происходит обрыв провода. Локомотив заваливается на левую сторону, бьется окнами об соседний путь, зазвенели осколки. Накатанные головки рельсов создают скольжение, а не торможение.

Казанок с бойцами спешит на помощь к пострадавшим. Ноги у того и другого неестественно лежат на земле, брюки пропитаны кровью. Отряд выполняет несвойственную им задачу. Складные приклады удлиняют автоматы. Оружие, как медицинская шина, приматывается лямками к поврежденной конечности. Во время оказания первой помощи Казанок проводит допрос:

– Что случилось?

Машинист, превозмогая боль:

– Локомотив. Сам. Локомотив сам поехал. Кто-то взломал систему, изменил программу.

В это время, на станцию прибывает грузовой поезд, длиною в полтора километра, состоящий из цистерн, каждая из которых доверху наполнена высокооктановым топливом.

Перевернутый локомотив скользит по рельсам. Торчащая рама из разбитого носа настигает последнюю бочку в составе. Из полученной раны полилась жидкость с резким запахом. От столкновения задняя тележка вагона слетает с рельсов. Автосцепка сохранила целостность состава.

С грохотом волочится «хвост» бензовоза. Гребень колеса слетевшего вагона с каждым ударом об рельс создает искру. Ось колесной пары мокнет топливом. Очередная вылетевшая окалина достает эту ось и совершает поджог. Пламя быстро находит путь в нутро цистерны. Невероятная сила рвет сталь, стремится на свободу, преграды разносит на куски. Гром грянул как начало разгула необузданного огня. Взрывная волна вспарывает следующую емкость с опасным содержимым. Создается цепная реакция, где взрыв и огонь соединились в смертельный тандем.

Быстрым темпом отряд погружает раненых в микроавтобус. Дверь захлопнулась, Казанок кричит водителю:

– Увози нас из этого ада!

Двигатель на пределе, в сидение прижимается спина. За окном, слева, надвигается стена огня, которая поглощает пути, причесывает опоры контактной сети. От высоких температур откалывается бетон от столбов и шпал, оголяя арматуру. Провода запутываются в несущих конструкциях. Рабочие борются за жизнь, но смерть настигает, жарко обнимает и вспыхивает одежда. Сила взрыва бросает, все еще, живые тела.

Водитель оценивает шансы вписаться в поворот. Кошмар, замеченный боковым зрением, рождает сомнение. Ступень скорости уменьшена, право руля, фары смотрят в нужное направление, снова газ и скорость выше. Обломки обгоняют автомобиль, барабанят по крыше. Огонь, гонимый взрывом, ныряет под заднюю часть автобуса: водитель и пассажир видят проносящуюся землю впереди, бампер скребет дорогу. Рука взрыва ослабляет хватку, задняя часть мерседеса колесами бьется об дорогу. Забренчал глушитель.

Вырезанный лес из Сибирской тайги уложен на состав, закрепленный на крайнем пути. Скрепят короеды в могучих стволах, еще не знают, что вскоре станут закуской для пожара. Горячий воздух выталкивает запах сосны – преисподняя забирает вагон за вагоном. Лопаются троса, трещат борта – бревна, спичками, сдуваются с платформ.

На высокий пьедестал, в окружении цветочных клумб, водружена статуя: девушка в национальном костюме на вытянутых руках держит ленту, приглашая гостей в столицу Бурятии. За ее спиной поднимается облако пламени и брошенные бревна, горящими стрелами, заслоняют небо.

Через реку «Селенга» перекинут мост, бетонные тигры по обеим сторонам въезда не в состоянии защитить зону обстрела. Толстоствольная лесина в объятии полыхающего бензина выполняет сальто, всем весом обрушивается на два седана. Крыши машин вдавливаются до самой подвески, разъезжаются колеса, вырванные двери выпускают фрагменты мертвых тел. Обломки пластика и железа перемешиваются с искрами опаленного дерева. После лишения жизней, лесину разворачивает поперек дороги. Дальнобойщик не успевает, что-либо сделать во спасение. Кабину разносит вдребезги, тягач съезжает с полосы движения. Колеса перемахивают через ограждение, фуру качнуло на ухабе. Тягач сползает с моста, утягивая полуприцеп за собой – брызги речной воды орошают берег.

Чудовищная сила подхватывает грузовые вагоны. С насыпи посыпался стальной град на дорогу, проходящую вдоль станции. Тонны железа размазывают машины по асфальту.

Тень контейнера окружает мотоциклиста, от давления на шлем склоняется голова, хрустят позвонки. Мотоцикл перерубает наездника, колеса становятся овальными, под мощным прессом разваливается двигатель. Здоровая тара всеми четырьмя углами выковыривает куски асфальта из дороги, словно не чувствуя мотоциклиста и его транспорт под собой. Спорткар объезжает препятствие, избегая сокрушительного столкновения об контейнер, но универсал со встречной полосы несется в лобовую атаку – подушки безопасности не спасли. Опускается огненная буря, поглощает тех остальных, кто сумел выжить в этой мясорубке.

Памятник в треугольнике перекрестка: всадник с луком за спиной запечатлен в момент отпускания сокола на охоту, а конь стоит на дыбах, словно в испуге от встречи с внезапной опасностью – продолжает разделять потоки машин. Чуть дальше стоит необычной формы двадцатиэтажное здание, примкнувшее к автодороге смерти, его мощный козырек по контуру крыши выполнен в восточном стиле. До этого здания докатывается ударная волна: острые грани выбитых окон режут шторы в квартирах, в офисах веером откидываются жалюзи. Обломки с пламенем наперегонки прямой наводкой поражают стену.

Оторванная колесная пара непрошеным гостем влетает в офис, бульдозером разносит окно, стены превращаются в гипсокартонную пыль, мебель разлетается на части. Клерк в полете теряет рабочее место в виде кресла. Над его головой проносится монитор, беспроводная мышь в облаке кнопок разбитой клавиатуры. С противоположной стороны здания тяжелая запчасть пробивает последний барьер нижнего этажа. Колесная пара осью разрезает газетный киоск на автобусной остановке.

Более мелкие и не очень тяжелые фрагменты вагонов и их грузов бомбардируют этажи повыше. Так дверь грузового вагона тарелкой фрисби запущенная в десятый балкон от земли, не оставляет от застекления ни следа, только мелькают обломки пластиковых рам, удешевляя элитное жилье на миллион. Разбиваются цветочные горшки, вытряхивается земля из корней. Происходит перевес большей части вагонной створки в пользу улицы. Со скрежетом и шорохом штукатурки визитер покидает квартиру. Внизу разбегаются прохожие, но не отпадающего предмета, скорее от надвигающегося ада. Девушка бежит от пожара, осколки балкона падают на плечи. Она переводит взгляд вверх, там номер вагона уже крупным планом. Дверь раздавливает девушку.

Огненное цунами разбивается об стены многоквартирных домов, просачиваясь сквозь комнаты и переулки, высасывает жизни.

Огромный пульт управления станции демонстрирует разрушения: с запада все больше красных индикаторов о нарушении целостностей путей, постепенно пропадает информация о стрелках и светофорах. Диоды краснеют один за другим, приближаясь к середине – к месту нахождения вокзала. Раскат грома заполняет уши. Один из дежурных по станции припадает к окну для визуального анализа ситуации. Взору предстает сгорающий состав, бикфордовым шнуром выжигающий землю. Легко заметить, что путь развивающейся катастрофы проложен через здание, где дежурный по станции стоит у окна.

– Господи! За что!?

Ужас читается в расширенных глазах. Бесполезно бежать. Ад поглощает путепровод, возвышающийся над путями. Взрыв рвет бетонные блоки, пешеходы, потерявшие опору, разлетаются куклами кем-то небрежно выброшенные из жизни. Еще пять бочек, и эпицентр совсем рядом. Помещения пункта управления заливаются огнем – из окон изыски пламени облизывают стены снаружи.

Маневровый локомотив сходит с рельсов, выбрасывается взрывом из пожара, влетает в опору под крытым виадуком – раскалывается бетон, ощетинилась разрубленная арматура. Просаживается край сооружения. Керамическая плитка уходит из-под ног, в горящее топливо соскальзывают люди. Инженерное сооружение отрывается от здания вокзала, ширится трещина на стыке. Падает пешеходная «труба», застывает под углом, опершись на зал продажи билетов.

Из пассажирского поезда, прибывшего на первый путь от вокзала, выбегают люди. Они наполняют перрон, запинаются об брошенный багаж. Толпа растаптывает тех, кто упал. Разрастающийся взрыв кидает в сторону пассажирского состава хоппер-дозатор – вагон похожий на кузов самосвала, только с четырьмя железными колесными парами. Летящий вагон автосцепкой мнет бок пассажирскому составу. Спальные полки выносят дверь из купе. Ломаются перегородки, когда деформировалась крыша. Столкновение выворачивает пассажирский вагон из состава и переворачивает его. Хоппер на мгновение застывает в вертикальном положении, затем переваливается на движущуюся толпу. Оба вагона придавливают людей, толстые стальные листы врезаются в перрон. Путь спасения отрезан

Горстка людей разворачивает бег в противоположную сторону, окна пассажирского поезда провожают слева, неразрывный ряд магазинов сверкает вывесками справа. Остатки пассажирского состава вылетают из колеи. Сдирая асфальт с платформы, забирают еще пачку жизней.

Снова, напуганные глаза людей ищут – выход. На лице стены замечают затенение – арку, ведущую через короткий тоннель на привокзальную площадь. Силы брошены на последнюю надежду.

Град обломков прицеливается в спины спасающихся. Рваный лист железа догоняет мужчину в шортах. У него в пояснице дробятся позвонки, внутренние органы вылетают на свет, из порванного желудка вываливается завтрак – тело перерубается пополам.

Трубка тормозной магистрали пронзает грудную клетку молодого парня. От чего стукнуло сердце в последний раз. Торчащий предмет уперся в землю и труп застыл на коленях.

Горящие нефтепродукты разливаются по платформе. На ногах девчонки плавится подошва кроссовок. Ступни получают ожоги, затем ноги целиком. Из пламени вырывается крик. Вспыхивают густые волосы, еще пронзителен вопль.

Всего четверо и ребенок на руках матери остались в живых. Выход совсем рядом, но решетчатые ворота перекрыли выход на привокзальную площадь. Сзади полыхающий бензин уже отсек путь назад. Мать ревет в город:

– Помогите! Кто ни будь, помогите!

Огненная лужа постепенно уменьшает спасительный островок, удушающая копоть клонит к земле, чтобы вдохнуть снова. Два сигнальных жилета яркими пятнами проносятся мимо, просьба о помощи заставляет станционных работников прекратить бег и подойти к воротам. Один из спасителей предлагает матери:

– Нужно спасти ребенка первым. Можно его просунуть под воротами.

Заплаканная мать соглашается.

– Да, хорошо.

Дрожат девичьи руки, держа на ладонях «кроху». Сдирается кожа с костяшек суставов кистей рук об асфальт, концы стальных прутьев ворот пачкают пеленки. По ту сторону работник нежно принимает драгоценную жизнь.

– Не беспокойтесь. Я вынесу ребенка из опасной зоны. Мы будем ждать вас.

Девушка всхлипывает.

– Спасибо вам.

Другой работник приступает к спасению взрослых. Вынимает из кармана желтухи связку ключей. Как обычно, первый ключ не подошел, как и второй, а затем и третий.

Спутники девушки подгоняют:

– Давай быстрее! Быстрее!

Один из трех мужчин снимает куртку, накрывает ею разливающуюся горящую лужу, кабы выиграть время. Перекрытой площади явно мало. Без лишних слов, остальные спасающиеся, поняли задумку. Верхняя одежда становится временным барьером, оттягивающим смерть.

Парень в желтухе внезапно заканчивает попытку отпереть ворота – позади несчастных выкатывается одинокая цистерна. Мужчины, уловив точку внимания, оборачиваются. Сталь бумагой рвется – взрыв. Растет объем сжигаемого кислорода. Ветер огня проникает в арку, к решеткам прижимает тела, срывает плоть с костей. Поток отбрасывает станционного работника, оставляя от одежды прах. Легкие захлебнулись огнем.

Осиротевший ребенок оплакивает родителя. Молодой человек разделяет его печаль: выкатилась слеза, мокрая дорожка появилась на щеке.

Техногенная авария ступает на пятки, лихо выгоняет народ из вокзала через парадный вход. Некоторых пассажиров, сумевших обмануть смерть, несчастье застало в голом торсе, в домашних тапочках, а то и вовсе босым. Раздается грохот, из выбитых витрин, пробив зал ожидания, выливается лавина огня. Вдогонку, пассажирский вагон вылетает из пламени. Припаркованные машины с шашечками на привокзальной площади смягчают его приземление.

Догореть бензовозу суждено в черте города. Одна из главных дорог проложена под железнодорожным полотном. Автомобильная пробка медленно ползет по улице. Со стороны станции видно, как сквозь рваную копоть пробивается огонь. Черное облако обволакивает здания. Запылали гаражи около горловины станции. Цепной реакцией рвутся оставшиеся вагоны. Взрывная волна пинает локомотив нефтяного состава. Подлетает задняя секция, токоприемник на нем перерубает контактный провод. Задняя часть электровоза падает с высокой насыпи на четыре автомобиля. В одном из них: затрещали спинки сидений, когда крыша раздавила головы; стойки амортизаторов пробили кузов, когда трупы сравнялись с полом; двигатель коснулся асфальта, когда руки и ноги вывалились из салона.

Река пламени стекает на дорогу, в ней тонут десятки машин. Спасаются водители и пассажиры. Кто-то выскочил из-за руля и при этом решил забыть о мальчике в детском сиденье. Неподалеку толпа высыпает из автобуса, среди них студент с рюкзаком. Для него, плачущий ребенок в седане, оказался небезразличным. Юноша сообразил, что открыть двери помешает плотный поток спасающихся людей. Длинные ноги легко переносят на багажник, под кроссовками бухтит железо. Прилаживая недюжинные силы, студент топчет заднее окно. На пятую попытку стекло посыпалось в салон, часть осколков угодила за шиворот ребенка. Парень аккуратно выгребает горсть.

– Тише-тише пацан, терпи!

Пальцы нажимают на замки, щелкают фиксаторы. Ремни безопасности отброшены – маленький участник событий на свободе. Студент прижимает ребенка к груди, тот обнимает его словно родного. Топливные баки автомобилей поджариваются, будто на сковороде. Запредельная температура приводит к детонации. Подлетают машины. Студент с ребенком на руках бежит по крышам транспортных средств. Сзади подпрыгивают легковушки с развороченными багажниками.

Трамвай, плененный пробкой, передом смотрит во всепожирающий пожар. Девушка-водитель включает задний ход. Замечает студента, нагруженного рюкзаком и ответственностью за начатую жизнь. У него с каждым пройденным барьером улетучиваются силы. Девушка, кнопкой на панели управления отворяет переднюю дверь, подгоняет юношу:

– Садись! Скорее!

Молодость выносит нагрузки. Пацан, на последнем рывке спрыгивает с капота на твердую землю, затем ступает на подножку трамвая, где свободные места ждут слева. Малыша осторожно усаживает у окна. Студент плюхается рядом. Часто сокращается грудь от легких, жадно хватающих воздух. Еще десятки пассажиров в салоне, верят в надежность трамвая.

Рельсовый транспорт тронулся задним ходом, ледоколом расталкивает машины. Скрежет металла пробегает по бортам. Дышло сцепки врезается в мини-вэн с размаху, вскрывая ему капот. Толчок сбивает с ног пассажиров. К веренице, со звоном разбитых фар, присоединяется универсал, а затем джип, чей кенгурятник выдавил заднее окно. Электродвигатель завыл, колеса шлифуют рельсы, брызжут искры – набранный вес уже не столкнуть. По громкой связи сообщение:

– Все на выход! Не проехать дальше!

Заведомо открытые двери в пользу быстрой эвакуации пропустили пассажиров, салон опустел. В это время, эпицентр взрыва выплевывает автомобиль, представительского класса. Весь в огне летит в лоб трамвая. Груда железа втыкается в кабину – задняя стенка орошается кровью девушки-водителя.

Микроавтобус, лишившийся окон и бампера, с закопченным задним номером, стоит рядом с больницей. Сотрудники ООНЛОП передают двух раненых гражданских лиц в руки медиков.

Сотовый орет в кармане камуфляжных брюк, вибратор щекочет бедро. Вызов принят, динамик подносится к уху. Голос начальника дороги из Иркутска:

– Казанок! Что происходит? Почему никто не отвечает?

Под тенью мрачной тучи копоти Виктор доносит не менее мрачную весть:

– Глеб Велорьевич. Вся станция сгорела. Десятки погибших, а возможно и сотни.

– Как!? Почему!?

– Это наверняка, дело рук тех ублюдков, засевших в пассажирском экспрессе! Они знали, что нам понадобится скоростной локомотив. Решили действовать на опережение. Но его уничтожение привело к более серьезным последствиям.

Шеремет выдержал паузу.

– Понятно, возвращайтесь немедленно! Необходимо поискать другие методы решения проблемы.

Начальник дороги хватает микрофон громкой связи. Зал центра управления перевозками заполняется его голосом:

– Нацелить оптику спутника на станцию Улановка.

На основном экране появляется видеоизображение с космического «ока». Увеличивается квадратный кусок, отрезанный от республики «Бурятия». Виден город, заслоненный на половину дымом. Черная рана, источающая огонь, зияет на лице земли. Все присутствующие в зале молча встают. Траур на лицах. Кто-то про себя:

– Господи боже.

Указание Шеремета заканчивает минуту молчания:

– С запада и с востока направить ближайшие пожарные расчеты. Свяжитесь с МЧС в Улан-Удэ, пусть помогут. Восстановительные поезда должны быть наготове. Привлечь бригады всех служб с соседних дистанций. После тушения пожара необходимо восстановить движение поездов по главным путям в течение суток. Все пассажирские и грузовые поезда направлять по северной ветке. Выполняйте.

Сирена слышна в каждом уголке города «Улан-Удэ». Проблесковые маячки синими гирляндами растянулись по улицам. Белеют кареты скорой помощи, краснеют колонны пожарных машин – все съезжаются к очагу.

Первый пожарный расчет прибыл к жилому объекту – многоквартирный дом с глубоким ожогом в двадцать этажей. Огонь жрет стены комнат, с треском проглатывает мебель. Мерцают люстры сквозь непроглядный дым. В них хлопают лампы. В доме ни один лифт не работает, поэтому лестницы заполнены хозяевами квартир и сотрудниками офисов. Документы и деньги, предусмотрительно вынесенные из квартир, теснятся в папках, сумочках, борсетках, рюкзаках. Густой «туман» заполнил первый этаж. Превозмогая резь в глазах, жильцы, находясь на лестнице, вглядываются в коридор, ведущий к двери с надписью «выход». Ковровая дорожка сокращается наступающим пламенем. Лопается застекление картин, горящие рамы падают со стен. Для первых спасающихся понятно, что дальше пожар не пропустит, но натиск сзади заставляет спуститься на ступень ниже.

– Назад! Назад, вашу мать!

Паника подпитывает давку, от чего пятки повели счет ступеней вниз. Крики становятся истошней.

– Стойте вы уже! Стойте, вы, наконец!

Страх перед смертью ускоряет с ней встречу. Только единицы смогли трезво оценить обстановку – несколько человек бегут против толпы, вверх по лестнице, к ближайшему окну.

Тем временем, пожарники размотали рукава. Стволы направлены. Запускаются насосы. Водители поддают газ, ревут машины. Струя пены попадает в балконы и окна, откуда пожар показывает языки. Сошлись в поединке огонь и вода. Жидкое одеяло перекрывает доступ кислорода.

Спецмашина разгоняет участников движения не сиреной, а размерами. Четыре рулевых колеса синхронно поворачивают вправо. Красного цвета «Ураган» паркуется поперек дороги и тротуара. В кузове заработал привод. Четыре огромных гарпуна показались на свет. Делит их по парам резиновое полотно, собранное в гармошку. Механизм, разгоняющими рельсами, прицеливается под окна третьего этажа. Спусковое устройство резко ослабляет пружины. Стальной удар. Стрелы отправляются в цель, за ними расправляется резиновое полотно. Громко пробивается стена. Электропривода на стрелах практически синхронно расширяют наконечники, от чего вспучивается внешняя бетонная панель. В комнатах трещат от деформации пластиковые окна, отстреливает плинтус, трещины поползут до потолка. От заполнения воздухом резиновые полотна утолщаются, сглаживаются морщины. Постепенно бесформенное изделие превращается в эвакуационный трап от окон до самой земли. По двум спасательным горкам жильцы спешно соскальзывают на улицу, не оставляя шансов огню забрать еще одну жизнь.

На военном аэродроме, на окраине города, ревет тревога. Экипаж «белых птиц», одетый в комбинезоны, часто стуча армейскими ботинками по бетонным плитам, направляются к рабочим местам: за штурвал и не только. Пожарный «Урал» из-под пятидесятиметрового крыла рычит двигателем, гудит насосом. По рукаву, в резервуар самолета, доливается двадцать первая тысяча литров. Еще столько же, уже на борту. Один работник запирает крышки заливных горловин, другой отбрасывает тормозные башмаки от шасси. Наземный транспорт отъезжает подальше. Командир экипажа, находясь в кресле, докладывает:

– Борт двести один. Готов к взлету.

Командир другого самолета почти повторяет:

– Борт двести два. Готов к взлету.

Диспетчер из башни управления:

– Борт двести один. Взлет разрешен.

Сила тяги, из сопл, выдавливает четыре тепловых шлейфа. Поехал самолет. Чуть приспущенные катки буквально переливаются через швы между бетонными плитами. Переднее шасси выруливает на полосу взлета. Ручник останавливает движение. Громче свистят турбины. С места рывок. После короткого разгона – земля прощай.

Диспетчер не забывает про второго командира:

– Борт двести два. Взлет разрешен.

Стальная птица выполняет тот же путь по аэродрому. Двигатели поднимают сорок четыре тонны воды, как у двести первого. Два самолета «Ил-76», друг за другом, словно на параде удаляются к месту пожара.

Город, электронной схемой впаян в землю под куполом небосвода. В качестве элементов – здания, разной формы и высоты. Токопроводящие дорожки – это улицы, а движущийся транспорт – электроны. Контрастирует на фоне смога, дымный след, по которому просто найти эпицентр пожара, похожий на бурлящую лаву в разломе земной коры. Командир экипажа первого самолета информирует:

– Говорит командир экипажа борта двести один. Виден очаг.

Отвечает диспетчер:

– Понял. Передаю данные. Северо-западное направление ветра, скорость – шесть метров в секунду. В районе пожара присутствуют высотные здания, молниеотводы, прожекторные мачты. Допустимо выполнять снижение до высоты не менее ста пятидесяти метров.

– Принял.

Штурман приступает к работе:

– Корректирую угол сброса.

Командир предупреждает:

– Начинаю заход с востока.

«Ил-76» кренится на левый борт, сверкнуло брюхо. Затем снова крылья выравниваются с горизонтом. Теперь, крен на правый борт. Самолет летит по дуге со снижением.

– Уменьшаю скорость до двухсот восьмидесяти километров в час.

Нити рельсов видит корректировщик, плавно ведущих в преисподнюю:

– Пилоту. Сместить самолет чуть левее от железнодорожного полотна.

«Ил-76» подчинился повороту штурвала.

– Так, отлично. Операторам, приготовится к последовательному сливу.

Пожарный бомбардировщик заходит на цель. На рев турбин балконы ближайших домов заполняются зеваками. Горожане с восхищением смотрят на столь прекрасное оружие против стихии. Корректировщик дает команду операторам выливного авиационного прибора:

– Сброс!

Водяная пыль, с голубоватым оттенком от реагента, потянулась за хвостом самолета. Тяжелое облако ложится на горящую землю – пластырем на рану. Плотный ливень проникает в щебеночный дренаж, зашипели рельсы, пар перебарывает дым. Температурный перепад выкручивает рваные листы цистерн. Грубый железный вой распространился по территории станции, как и треск, похожий на выстрел. Огрызается огонь, тщетно показывает языки, выплевывая сгустки пены. Для самолета пять сотен метров пронеслись за десять секунд. В резервуарах сухо. Штурвал на себя. Самолет задирает нос над районом вокзала. Командир «отстрелявшегося» экипажа отправляет доклад на землю:

– Борт двести один. Сброс произведен.

– Понял. Возвращайтесь на базу. Борту двести два. Продолжать операцию.

– Борт двести два. Произвожу заход.

Повторяется маршрут, но точка сброса чуть дальше. Корректировщик замечает развороченный пассажирский состав. Его вагоны лежат на перроне в океане горящего топлива. Пора отдавать приказ:

– Сброс!

Самолет «бомбардирует» железнодорожное полотно до сгоревшего дотла лесовоза. А вот дымящийся остов скоростного локомотива, лежащего на боку.

В иллюминаторе виден истерзанный вокзал, где пассажирский вагон, бортом подмял машины на привокзальной площади. Его колесные тележки, хаотично повернуты относительно рамы, дымок струится из окон, смотрящих в небо. Гигантская пробоина свозит зал ожидания. Оттуда вагон выгреб целую гору сидений и обломки витрин, лежащих под толстым слоем битого стека. Турбины уносят пожарный самолет вслед за близнецом.

На оглушительный рев с неба, Казанок поднимает глаза. Скрылся хвост самолета за зданиями. Виктор медленно перемещает ноги, рисунок протектора отпечатался в неостывшем асфальте. Лужа воды, привезенной пожарными машинами, остужает подошву. Нефтепродукт цветными разводами растекся по поверхностям мокрых клякс.

Пожарная машина гудит впереди. От поступающей воды, рукав потолстел. Пожарные добивают очаги в здании вокзала.

Пронзительный крик рвет душу – спасатель выносит девочку. У нее напуганные глаза, окруженные опаленными ресницами, наполнены слезной солью, что раздражает ожоги. В ней можно определить блондинку по остаткам волос. В ее кожу впаяна одежда, свисающая лохмотьями. Кровь сочится из оголенных мышц. Колотит девочку от полученных травм. Руки спасателя ходят ходуном. Он чувствует, как к горлу подступил комок душевной боли.

Множество машин скорой помощи перекрыли дорогу. Носилки заняли тротуар. Медики склонились над пациентами. Профессиональные указания перемешались со стонами. Спасатель улаживает пострадавшую девочку на свободные носилки и готовится уйти, но обожженная кожа детских пальчиков коробит мужскую ладонь, когда ручонка схватила его руку. Спасатель опускается на колено. Глаза девочки умоляют остаться и побыть рядом еще немножко. Носилки вибрируют от дрожащего тела. Сотрудник «МЧС» пытается казаться сильнее, не говорит ни слова. Только боль сжимает сердце.

Врач, закончив перевязку правого глаза пострадавшего мужчины, прихватив медицинский кейс с красным крестом на боку, торопится к очередному пациенту. Лицо скрыто под белоснежной маской, глаза выдают сочувствие девочке. Из кейса вынимает подготовленный шприц, зажимает его в трех пальцах, иглой прицеливается в обожженную руку. Отсутствие живого места притупляет укол, по венам разошлось средство против боли. Дитя отпускает спасателя. Он вряд ли забудет столь тяжелый момент, как и множество других по долгу службы.

Девочка поворачивает голову в сторону соседних носилок. На них мальчик, ее возраста, так же охвачен ознобом от ожогов. Шоковое состояние блокирует боль в том месте, где должна быть его нога. Юнец отвечает на внимание. Дети смотрят друг на друга и немного успокаиваются. Потянулись руки навстречу, касаются кончиками пальцев. Слезы окропили подушки.

Виктор проходит мимо палатки, размером с небольшой дачный домик. Через брезент просачивается запах, от которого мутит скорее при осознании того, что там трупы. Внутри палатки тела, выложенные в ряд, обернутые в обугленную корку – не стонут, не кричат, потому что мертвые. Кровь запеклась в местах вывернутых органов, торчащих костей, сломанных или оторванных конечностей. Женщина как-то опознала сына, рухнула на колени и заплакала навзрыд. Муж помогает ей подняться. Обнимает крепко супругу, и у него глаза налились солью печали.

Начальника линейного отдела полиции, хоть и глупо, терзает вина. Чувство долга сотрудника силовой структуры увеличивается эквивалентно количеству людей, павших от рук преступников. В мозгу застревает мысль: «Живыми не брать». Кисть сжимается в кулак – хрустят суставы. Пилот, подошедший сзади, выводит из глубокой вдумчивости.

– Виктор Ростович! Я вас едва нашел. Самолеты отработали, нам разрешили взлет.

Казанок, неотрывно созерцает погибших сквозь окошко, врезанное в брезентовую палатку. Пилот продолжает разговор с затылком:

– Звонила, некая, Светлана. Говорит, что есть информация о преступниках.

Виктор по-солдатски поворачивается к зданию отделения железной дороги, молча повел пилота за собой.

Глава 4

Приступный элемент

Станция «Шимановская»

Забайкальская железная дорога

20 июля 2025 года

8.50 по московскому времени (6 часов в пути)

Чем меньше километров остается до очередного населенного пункта в виде точки на карте России, тем чаще видны дома, их высота все выше, и лес редеет, постепенно отодвигаясь на задний план. Подстриженные кустарники стройной шеренгой рисуют контуры автодорог. Двухпутная ветка старой железной дроги плавно приближается слева, постепенно скудеет растительность между путей. Граница станции пересечена, пути разветвляются в пучок.

Фундаментом кирпичного цвета, надежно в землю взрезалось здание станции. Из стен выделяются элементы, простой геометрической формы вместе с разным количеством окон, формы которых, также разнятся. В общем и целом здание похоже на столбчатую диаграмму, показывающую подъем и спад. Три входных двери углублены в строение с разных сторон, примкнувшие к ним дорожки и лестницы не похожи друг на друга. Металочерепица, салатового цвета, покрывает сложный рельеф крыши, где по краям козырьков чернеют кованые прутья ограждения. На более высоком «столбе диаграммы» установлен стальной щит, на котором, белыми буквами на синем, нанесено название «Шимановская».

Просторная посадочная платформа позволила организовать гряды для трех пар елей. По небольшому росту деревьев, сочным иглам – легко определить возраст станции. Владимир Шимановский: революционер в далеком прошлом и инженер-железнодорожник – увековечился в памятнике, встречающий вместе с людьми поезда на платформе.

Со стороны востока блеснула кабина экспресса. Шелест колесных пар не успевает за приближающейся «головой». Звук поезда совмещается с визуальным восприятием, когда точка превратилась в гигантский силуэт. Тревожный голос из громкоговорителей, над головами, заполняет перрон.

– Внимание! Ради вашей безопасности, немедленно отойдите от края платформы! Повторяю! Немедленно отойдите от края платформы! Экспресс «Владивосток – Москва» следует без остановки на проход.

Сообщение отскакивает от платформы, не застряв в ушах. Видимость того, что пассажирский поезд не сбрасывает скорость, чтобы остановиться, заставляет принять информацию. «Первые» пассажиры теснятся назад, от чего плотнее толпа. Буксуют ноги, спины упираются в тела. Толкает порыв ветра, что заворачивается в вихрь. «Торнадо» поднимает пыль, вырывает багаж из рук, отправляя его в пляс. Детей, в силу малых килограмм, отрывает от земли. Родители хватают их, прекращая вознесение. Шторм валит на землю, люди выкладываются штабелями. Непоколебимый памятник революционеру ведет счет проносящимся окнам. Состав закончился внезапно. «Хвост» утягивает в колею чемоданы и разбивает багаж об шпалы. Скачут по щебню пластиковые бутылки. Целлофановые пакетики парят, постепенно спускаются на землю, пока ураган теряет силу.

Пассажиры внутри экспресса столпились в тамбурах. Их не смущает отсутствие спада скорости, верят, что поезд остановится согласно графику, ведь пункт назначения указан в билете. Вокзал промелькнул за окном. Событие создает немую сцену. Вне тамбура, еще не знают о нарушении графика движения. У всех чемоданное настроение. Первым подает голос толстяк с не менее пузатыми сумками:

– Эй! Проводник! В чем дело? Остановка где? Почему не остановились?

Рядом, шоркает рюкзаком потолок – турист. Он слегка поворачивается, торчащим термосом из бокового кармашка рюкзака, прижимает какую-то женщину к стене. Густая борода туриста зашевелилась от движения губ, выпускающих возмущение:

– Да! Какого черта мы проехали станцию!?

Из недр толпы вылетают словечки, сеющие смуту и неразбериху.

– Машинист уснул, как и его помощник!

– Нажрались там что ли!?

– Может, авария. Мы все разобьемся!

Парень в бейсболке нагло заявляет:

– Я по любому отсюда выйду!

Заскрипели его кроссовки в сторону стоп-крана. Посыпалось стекло разбитой предохранительной крышки. Большой палец погружает кнопку – нулевой результат. Попытка еще – снова тишина.

– В этом поезде ни хрена не работает!?

Вопросительно-возмущенные взгляды пассажиров пригвоздили проводника к стене. Представитель обслуживающего персонала оправдывается:

– Пожалуйста! Успокойтесь! Возможно, произошла ошибка. Я сейчас все выясню у начальника поезда. Наберитесь терпения.

Проводник в белой рубашке, снежком, погружается в толпу. Снимает с держателей на стене трубку аппарата внутренней связи. Безответные длинные гудки монотонят в ухе.

– Странно. Попробую связаться с другими проводниками.

Цифрами на клавиатуре проводник набирает номер последнего вагона. В результате слышит ту же «песню». Еще один номер, соответствующий предпоследнему вагону, тоже не отвечает. На очереди сорок седьмой вагон. Долгожданный признак присутствия людей услышан:

– Проводница Дина, слушаю вас.

– Привет, Диночка!

– Привет.

– Ты, случайно, не знаешь, почему экспресс движется вне графика? И почему хвостовые вагоны не отвечают на вызов по внутренней связи? Что вообще происходит?

Дина смотрит на парня в неформальной одежде, надвигает ладонь на микрофон. Вилен откидывает челку, давая доступ своему вопросу:

– Что случилось?

– Мы только что проследовали станцию, где должны были сойти не менее ста человек. Похоже, пассажиры нервничают. Что делать то?

Вилен опускает голову, полу сжатый кулак подносит себе к губам. В нос уперся мизинец, спадает прядь на тыл кисти. После формулирования мысли, рука тянется к телефону. Жест требует отдать абонента. Проводница передает трубку. Вилен вступает в диалог:

– Здравствуйте! Перехожу сразу к делу. Пожалуйста, сделайте так, что бы вас никто не слышал.

– А вы, собственно, кто?

– Пассажир одного из хвостовых вагонов.

Проводник направляется в служебное помещение. Войдя внутрь, берет ручку купейной двери. После легкого движения резиновый борт шлепает об край проема. Заглушен шум из коридора.

– И че?

– Есть основание полагать, что экспресс захвачен. Управление под контролем преступников

Глаза проводника округлились до пятирублевой монеты.

– Террористы что ли!?

– Возможно. Пассажирам скажете, что произошел сбой в системе управления поездом. Технические службы работают над этой проблемой. Хотя, говорите что угодно, только неправду.

Проводник все же не верит:

– Да ладно вам! Хватит меня разыгрывать!

– Неужели ты думаешь, что поезд проследовал станцию без остановки ради розыгрыша? Ради розыгрыша все средства связи с внешним миром вдруг вышли из строя?

В тишине мозг переваривает информацию. Смартфон на столике показывает отсутствующую связь – это доказывает слова неформала.

– И что же нам делать?

– Думаю, наземные службы знают о захвате. В любом случае этот поезд рано или поздно встанет.

Глубокая вдумчивость отключает зрение. На «автопилоте» проводник возвращается в тамбур. Переговорное устройство медленно переносится на держатель, звук фиксатора выводит из ступора. Проводник спешит наврать пассажирам.

Кассу продажи билетов на станции «Шимановская» обволакивает народ. В зале ожидания стоит разговорный гул. В адрес кассира летят маты. Края приемного окошка увлажнены слюнями темпераментных высказываний.

– Что за безобразие! Я буду жаловаться!

– Верните деньги!

Кассирша уткнулась в монитор. Пальцами спешит набрать текст для речевого информатора. Ее лицо покраснело от упреков, что помада выглядит не так пестро. Речь для оратора с электронными извилинами закончена. Программа отправляет сообщение в громкоговоритель, на информационном табло потекли слова. Приятный голос, воссозданный языком программирования, ассоциируется с весьма симпатичной девушкой.

– Внимание! Информация для пассажиров. Произошла ошибка в корректировке маршрута пассажирского поезда номер один сообщением «Владивосток – Москва», что привело к безостановочному движению по станции «Шимановская». Предусмотрена компенсация за моральный ущерб. В кассе нашего вокзала вы можете получить возврат денежных средств за оплаченный билет. Не сошедшие пассажиры будут доставлены в пункт назначения за счет железной дороги. Приносим свои извинения за причиненные неудобства!

Сообщение удовлетворило большинство присутствующих. Уменьшился тон недовольства. Надолго ли удалось усмирить толпу?

Город Иркутск

Центр управления перевозками (ЦУП)

Восточно-Сибирская железная дорога

20 июля 2025 года

В центре управления начальники всех мастей собираются в комнате для совещаний. Простые настенные часы, циферблатом направлены на входную дверь. На расстоянии вытянутого стола можно узреть минутную стрелку, приближающуюся к назначенному времени. Начальник дороги, как и положено, занимает более «высокое» кресло. Телефонный разговор заставляет нервно ерзать в нем.

– Свяжите меня с министром обороны.

Канал экстренной связи пропускает командирский голос в ответ:

– Министр обороны Шаламов Юрий Антонович. Слушаю вас.

Снова на лысине начальника дороги проступил пот. Краснеет голова. Мысли с трудом собираются в кучу.

– Здравствуйте! Начальник Восточно-Сибирской железной дороги, беспокоит. Шеремет Глеб Велорьевич. Сложилась чрезвычайная ситуация. Вы, должно быть, в курсе о трагедии на станции «Улановка» в городе «Улан-Удэ».

– Честно говоря, нет. В Москве сейчас начало рабочего дня.

– Тогда начну сначала. Примерно шесть часов назад скоростной поезд номер один подвергся захвату преступниками, предположительно, в количестве десяти человек. Их целью, наверняка, является сейф в предпоследнем вагоне. Мы не можем связаться с поездной бригадой, вообще ни с кем. Контроль над экспрессом потерян.

– И вы говорите об этом только сейчас?

– Мы попытались решить проблему своими силами. Собрали спецгруппу для штурма и уже были готовы отправить их на скоростном локомотиве, но преступники нас просчитали: взломали систему управления, чтобы дистанционно уничтожить это средство доставки. Их ответный ход привел к катастрофе на станции «Улановка». Погибло около двухсот человек. Я думаю необходимо привлечение военных сил.

– Вы понимаете, что стали ответственным за гибель сотен людей?

– Да. Но давайте позаботимся о живых!

– Я пришлю к вам человека с правом отдавать приказы военным силам Восточно-Сибирского округа. Что хотите предпринимать?

– Я собираю совещание по недопущению того, что произошло на станции «Улановка». О принятых решениях будем информировать.

– Уж, будьте добры! Что ж, удачи! Конец связи.

Из плена городских пробок освобождаются два джипа черного цвета – цвета могущественных людей. Ослепляет полировка кузова и оцинкованная сталь решетки радиатора. Наплывы огромных фар сточили углы. За тонировкой скрывается персона.

Два «уазика», принадлежащие менее богатой государственной структуры, пристраиваются сзади. Английские буквы в названии «Патриот» смотрятся не очень патриотично. Плетение российских машин за иностранцами смотрится как безнадежное отставание отечественного автопрома от зарубежных автоконцернов. Но в данном случае есть козырь – самое время воспользоваться проблесковым маячком синего цвета. Участников движения привлекает внимание мигалка, кряканье еще одного спец сигнала. Джипы прижимаются к правому краю дороги. С натягом уазовский двигатель проревел мимо, чтобы показать «японцу» кто в стране хозяин. «Тойоты» смотрят на удаляющиеся запасные колеса, развешанные по задним дверям. Затем, плавным рывком набирают скорость и неслышен табун лошадей под капотом, только резина гудит.

У парадного входа в центр управления перевозками, паркуются отечественные внедорожники. Переднее сиденье освобождает офицер. Чернеет галстук на его белой рубашке, голубые пагоны расположены почти в одну линию, на синих брюках выделяются стрелки, четко указывающие носки туфель. Офицер открывает пассажирскую дверь. Оттуда показался красный лампас.

Туфли человека большого ранга ступают на асфальт. Голубой китель на рукавах и воротничке золотыми нитками расшит, четыре пуговицы заключают в квадрат подтянутый живот, огромная звезда на каждом желто-красном пагоне нагрузила ответственностью за военную мощь Восточно-Сибирского округа. Столь высокую должность занимает, относительно, молодой человек. Четвертый десяток не сгибает его выправку. Рассвет физических сил читается в треугольной фигуре. Осветляют черный волос короткой стрижки вкрапления седины. Сеть морщин еще не разрушила молодость, правильные черты лица еще удерживают привлекательность.

Высадка закончена, отъезжают «Патриоты». На их месте, широкая морда джипа распихивает облако выхлопного газа от «уазиков». Пассажир с переднего сиденья, как тот офицер, стремится открыть заднюю дверь государственному служащему, который явно из другой сферы деятельности. Одежда этого деятеля свободна от оков армейских устоев, поэтому костюм сидит хорошо, выглядит не так мешковато. С высокого трона, в виде кожаного «дивана», спускается представитель министерства финансов. Природа обидела его в росте, может, поэтому тянет к огромным вещам, не понимая, что «сарай» на колесах, позади, не подходит как фон. Холеная внешность компенсирует недостаток. Гладко выбритое лицо сильно молодит, короткие волосы приглажены, но не прилизаны. За версту можно уловить запах одеколона.

Тем временем, в небе над центром управления, лопасти сгоняют воздух к земле, создавая подъемную силу. Турбины толкают воздушное судно вперед. Тень стальной стрекозы взбирается по стене, затем ползет по крыше. Видны огни, сходящиеся, концентрированными кругами, к центру платформы, где необходимо выполнить посадку. Выдвигаются шасси. По окончанию снижения катки расплываются по посадочному месту, обеспечивая мягкость приземления.

Боковая дверь отъезжает в сторону. Вяло, медленно, туловище единственного пассажира переносится из салона на крышу. Взъерошенный начальник линейного отдела полиции ковыляет к лифту. В походке читается горечь поражения. Камуфляжный костюм местами испачкан сажей, привезенной с адского пожара. Автомат, специально созданный для отъема жизней, впервые не использован по назначению, и даже, в некоторой степени, спас жизнь машинисту со сломанными ногами. Его кровь засохла на цевье. Виктор подходит к лифту. От кнопки зашумел мотор лебедки, на табло отчитываются этажи. Звонок, как у микроволновки, приглашает войти.

Девушка в рыжем каре топчет пол в фойе туда-сюда. Поверх оправ очков, нервно наблюдает за цифрами на табло лифта. Вскоре, номер этажа застыл, железная коробка дарит свободу Виктору. Светлана едва сдерживает радость, решает спросить:

– С вами все в порядки?

Казанок выдает сухой ответ:

– Уж поверь, мне гораздо лучше, чем тем несчастным.

Света опустила глаза, извиняясь за неправильный, по ее мнению, вопрос. Виктора интересует информация профессионального характера, но для начала:

– Где Шеремет?

– Проводит совещание по теме восстановления станции «Улановка».

– Ясно.

Виктор направляется в комнату совещаний, окровавленный автомат на плече будет усиливать каждое высказывание. Света тянет словами за уши назад:

– Постой. Тебе нужно знать.

Виктор нажимает «ручник».

– В чем дело?

– Прибыл командующий военно-воздушными силами Восточно-Сибирского округа и какой-то коротышка из министерства финансов.

От новостей Казанок получает импульс бодрости.

– Вот как. Интересно. Прибытие генерала ВВС понятно, а этого… Ладно разберемся. Удалось узнать, что-нибудь о преступниках?

Глубокий кивок помощницы усиливает утвердительный ответ.

– Кое-что удалось.

– Хорошо. Пошли.

В комнате совещаний, из множества присутствующих лиц, выделился начальник структурного подразделения, положением: «смирно». Голова повернута на точку доклада.

– Восстановительные поезда преступили к работе. Предприятия по изготовлению щебня и рельсошпальной решетки работают в усиленном режиме. Главные пути станции «Улановка» будут восстановлены в течение двух суток, боковые пути и стрелочные переводы – в течение недели. На восстановление основных зданий и сооружений, необходимых для функционирования станции, уйдет, примерно, месяца два.

Шеремет затрагивает еще более печальную тему.

– Как на счет пострадавших: компенсации, лечение и прочее?

– Бумаги подготовлены. Страховщики работают с пострадавшими. По компенсациям, мы запросили помощь у государства.

– Хорошо. Все свободны.

Зашевелилась живая масса, зашелестели документы. Через минуты за длинным столом никого. Шеремет никуда не спешит – с мыслями наедине. Недолго царило одиночество: в проеме некто в камуфляжном костюме. За его спиной виден приклад автомата, и мнется девушка в красном брючном костюме. Казанок, не успев войти:

– Глеб Велорьевич, может, вы все-таки, объясните, что в этом чертовом поезде и ради чего погибли люди?

Шеремет вздохнул.

– Прошу в мой кабинет.

Рука начальника дороги согнулась в локте под девяносто градусов, выпрямленные пальцы указывают на дверь в глубине комнаты. Повернулся штатив под креслом, ногам дано направление. Через пять шагов начальник дороги любезно пропускает парочку вперед. Скрытая комната в кабинете поглощает троих, массивная дверь на входе автоматически замыкается.

Голубой китель сразу бросился в глаза. Казанок внимает на пагоны.

– Приветствую, генерал!

Мужчина в форме встает с дивана для рукопожатия в знак уважения – признак хорошего тона.

– Командующий силами ВВС Восточно-Сибирского округа: Невский Антон Львович.

– Начальник линейного отдела полиции того же округа: Казанок Виктор Ростович. Очень приятно.

Финансист утонул в роскошном кожаном кресле. Черного цвета костюм и маленький рост создали возможность деятелю слиться с мягкой мебелью. Немудрено, что Казанок не заметил коротышку. Светлана более наблюдательна, потому что в очках. Подходит ближе к Виктору, который стоит спиной к гостю, прячется за широкие мужские плечи, чтобы финансист ни видел, как она шепчет подсказку:

– Там. В кресле. Человек из министерства финансов.

Казанок тихо протягивает гласную:

– Да!

В мозгу всплывает вопрос: «Как сгладить конфуз?». Лучшая защита – нападение. Виктор поворачивается на шесть часов, первым идет в диалоговую атаку:

– Здравствуйте! А вы, полагаю, из министерства финансов. Меня Виктор зовут.

Казанок вытянутой рукой приглашает поздороваться, но финансист мысленно плюет в ладонь. Гримаса, похожая на озлобленную мордочку зверька, прирастает к лицу коротышки. Не очень-то и хотелось поручкаться с надменным финансистом. Казанок убирает руку, резко отворачивается, тем самым прячет ухмылку. Наконец коротышка подает голос:

– Надеюсь, вы закончили цирк с приветствиями. Приступим сразу к делу.

Виктор наглеет.

– Пожалуй, приступим! Не думаю, что вы сюда прибыли для разрешения кризиса с террористами. Печетесь о своих денежках! Они ведь в поезде! Верно!?

– Это не ваше дело!

– Вот как!

Шеремет решает вмешаться, обращаясь к финансисту:

– Постойте! Я думаю, начальник ЛОП должен знать, и все присутствующие здесь.

Коротышка напоминает о документе, подписанном, черт знает когда:

– Вы помните, что подписали договор о неразглашении?

– Настало время нарушить этот договор.

Шеремет взглядом охватывает присутствующих. Начинает приоткрывать завесу тайны:

– Масштабная добыча драгоценных металлов и камней, создала необходимость в строительстве путей доставки, которые могли бы соединить Москву, Сибирь и Дальневосточный регион. Скоростная железнодорожная ветка стала таким каналом доставки. Пассажирские поезда были оснащены вместительными сейфами для перевозки крупных партий. Надежность, этого способа доставки, была несомненной, до сегодняшнего дня. Разумеется, транспортировка, столь дорогого груза, предусматривает повышенные меры безопасности, в том числе ограничение доверенных лиц.

Виктору не терпится высказать упреки:

– Тогда как, несмотря на принятые меры безопасности, преступники узнали о грузе, если даже я не знал!?

Встревает коротышка:

– Вам не положено по рангу!

– А у генерала, тоже ранг маловат!?

– Генерал – фигура посторонняя!

Казанок поворачивается к владельцу голубого кителя.

– Слыхали, да!

Невский покачал головой. Ситуацию оценивает более трезво.

– Ладно, черт с ней с этой секретностью. По крайне мере, мотивы преступников понятны. Кстати, их личности удалось установить?

Тишина сгрудилась над головой Светланы. Хранительница подробных досье поднимает глаза, снова ощущает себя нерадивой студенткой.

– Ой! Извините!

Помощница заводит челку за ухо, открывает ноутбук. Операционная система рассыпает ярлыки, приглашает пользователя поработать. В командной строке виртуальная кнопка включает беспроводную связь. Над единственным окном в кабинете зажужжал длинноразмерный цилиндр. Из него раскручивается белый экран, создающий затемнение в помещении. На развернутую интерактивную доску ложится изображение в режиме «клон». Запускается презентация. Светлана комментирует первую страницу.

– Перед вами набор файлов – фрагмент алгоритма программы интеллектуальной системы управления поездом. Обратите внимание на помеченный файл. Он присутствует везде, без него программа работать не будет. Это, так называемая, подпись программиста, защищающая интеллектуальную собственность. Существует код доступа к таким файлам, позволяющий разблокировать программу с целью изменения или копирования. Код знает только создатель. Программу ИСУП написал Евгений Сурко. Он приговорен, к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строго режима, за убийство профессора кафедры информатики, Иркутского Государственного Университета Путей Сообщений.

Казанок что-то вспомнил:

– Минуту, я помню это дело. Профессор захотел почивать на лаврах на старости лет. А вот, студента-гения решил убрать с дороги, присвоив себе все результаты по внедрению программы. Но этому делу пять лет, так что, этот Сурко, должен сидеть еще десять.

– Верно. Если вы не против… я продолжу!

Казанок стыдливо покивал. Автор замечания продолжает:

– Нам не удалось установить личности преступников с помощью базы данных проданных билетов. Все пассажиры последних трех вагонов кристально чисты перед законом. Камеры наблюдения железнодорожного вокзала «Дальний Восток», зафиксировали, как Сурко садится в экспресс номер один по паспорту на другую фамилию. Надеюсь, все понимают, что на совпадение это мало похоже.

На экране всплывают два фото: левое – из личного дела осужденного программиста, правое – с камеры видеонаблюдения. Даже невооруженным глазом видно, что человек один и тот же. Казанок размышляет вслух:

– Сурко всего лишь «ботаник», возможно мозг операции. Силовую часть захвата он бы не организовал. Есть второй человек, наверняка из бывших военных.

– Пожалуйста, прекратите меня перебивать!

– Извините.

– Спасибо! Особый отдел ФСБ предоставил нам список лиц осужденных за военные преступления, которые были совершены на юго-востоке Украины в ходе, так называемой, борьбы против сепаратистов. С помощью, тех же камер видеонаблюдения удалось вычислить одного интересного персонажа, который тоже садился в экспресс.

На экране появилось свирепое лицо. Глазами хищника глядит на присутствующих. Высокое разрешение, словно оживляет изображение. Каждый, не вольно представил, как человек с фотографии набрасывается на девушку в рыжем каре.

– Это Борис Хлопцов. Пожалуй, самый жестокий боевик националистической организации «правый сектор». На его совести: расстрелы мирного населения, около двадцати изнасилований и убийств девушек, пытки солдат ополчения, доходящие до летального исхода. Армия, состоящая из сил ополчения «Донецка» и «Луганска», в ходе широкомасштабного наступления, разгромила карательный батальон, где воевал Хлопцов. После очередной смены власти на Украине, все организации, поддерживающие фашизм, признаны вне закона. Членам таких «шаек» пришлось бежать. Хлопцова удалось задержать на территории России. Он получил пожизненный срок, отправлен в сибирскую колонию. Два года назад произошел бунт, троим заключенным удалось бежать, среди них Борис Хлопцов. Евгений Сурко за хорошее поведение и отсутствие судимости ранее, был переведен в колонию поселения, откуда бежал, и тоже два года назад.

У Виктора словесное недержание:

– Откуда у бывших зэков ресурсы на проведение операции по захвату? Кто обеспечил их информацией? Они марионетки, в чьих-то руках.

Генерал выдвигает версию:

– Им помог некто, имеющий власть такую, что смог вытащить их из тюрьмы, организовав побег и бунт. Более того, этот человек обладает секретной информацией.

Финансист подключается к размышлениям:

– Думайте, замешано правительство?

Казанок подлавливает финансиста на слове:

– А тебе виднее.

Коротышка напрягся.

– Я здесь потому, что бюджет может недополучить, в этом году, полтора миллиарда евро.

– Если в этой операции замешано правительство, то цель захвата не просто банальное ограбление. Здесь что-то другое.

Генерал немного охлаждает пыл Виктора:

– Зная, как работает система, могу сказать точно, что версия о простом ограблении станет официальной.

Шеремет устало:

– Вроде, что-то прояснилось. Сейчас нужно подумать о заложниках. Остается только один способ остановить экспресс. Так или иначе, поезд зависит от электроснабжения.

Глава 5

Обострение

Зной в городе Иркутск, плавится асфальт. Девушки почти без одежды. Завораживает красота их стройных ног и округлые части тела под шортами, топиками. Огромные очки, закрывающие половину лица, актуальным аксессуаром фильтруют яркие лучи. Мешковатые шорты шлепают по голеням мужчин, футболки обтягивают торс. Наличие мышц завлекает дам, а вот пивные животы с пупками набекрень на отдельных экземплярах – не очень. Скрываясь от жгучего солнца, прохожие ныряют в огромную тень от здания ЦУП. Потом ступают не спеша, наслаждаясь каждым мгновением легкой прохлады.

Раскаленные бетонные панели превратили помещения в духовые печи. Кондиционеры не справляются, чуть освежают воздух. Шеремет неуверенно шагает по залу управления, волоча ноги из-за тяжести проблем. Ситуация, не взятая под контроль, утончает нервы, делает шум вокруг безразличным. В любом случае, необходимо соответствовать высокой должности, а для этого нужно подавить депрессию. Начальник дороги понимает, что найти решение возможно, только при чистом уме.

На окраине зала центра управления, стеклянный куб отделил рабочее место главного диспетчера. В дальнем углу мужчина весь в рабочем процесс. Верх рубашки расстегнут. Проглядывается чрезмерная волосистость на конечностях до края подвернутых рукавов. Грубая оправа очков обнимает голову с залысиной до затылка. Пока еще густой волос покрывает жировые складки до шейных позвонков. Нос горбат по-гречески.

В пазухах защекотал одеколон вперемешку с запахом пота – так главный диспетчер почувствовал присутствие начальника дороги. Мозг дорисовывает силуэт в проеме из-за несовершенства бокового зрения. Следует повернуться – скрипнул штатив под креслом. Шеремет задает вопрос подчиненному:

– Где сейчас экспресс?

Слышен армянский акцент.

– Момент один.

Компьютер выдает результат манипуляций с клавиатурой и мышью.

– Экспресс скоро пересечет Амурскую область. Подъезжает к станции «Мадалан». Скорость под триста километров в час.

– Слушайте меня внимательно. Нужно обесточить контактный провод первого пути скоростной ветки, чтобы остановить экспресс.

– Это не выход.

– Почему?

– Поезд может двигаться в автономном режиме еще одну тысячу километров.

– Черт возьми! Мне плевать! Контактный провод необходимо обесточить!

Решительный взгляд начальника дороги прожигает сотрудника, в кресле образовалась мнимая дыра. Главарь диспетчеров шлифует в уме план дальнейших действий. От резкого подъема с кресла у него заколыхался живот, словно желе на тарелке. Туша подходит к стальному скелету у стены, нагруженному длинным телефоном – узлом селекторной связи. Обширная территория Восточно-Сибирской железной дороги растянула телефонную панель, где тысячи кнопок вызова святятся диодами и обозначены названиями железнодорожных станций. Внушительный рабочий стаж укорил поиск одного такого диода. Писк вызова сменяется бодрым ответом.

– Служба движения на связи.

– Главный диспетчер Антонян. Слушайте внимательно. От станции «Мадалан» в сторону запала требуется освободить первый путь скоростной ветки. Длина свободного участка должна составлять не менее полутра тысяч километров. Поезда с локомотивами на электротяге, нужно растолкать по станциям – в первую очередь.

– Вы сума сошли! Это же сотни поездов!

– Не теряйте время! Выполняйте указание!

Представитель службы движения готовится изрядно «накалить» телефон. Согласие протягивается на первой гласной:

– Понял!

Следующий абонент – на связь. Где-то в Амурской области энергетик спешит к дрожащему телефону на столе. Сигарета мнется об дно пепельницы, из облака никотина в трубку ответ:

– Энергодиспетчер Лясов Тимур Юкайлович.

– Главный диспетчер Антонян.

– Приветствую. Я, чем-то, могу помочь?

– Можете. Поезд номер один «Владивосток – Москва» скоро проследует станцию «Мадалан». Обесточьте участок контактного провода, протяженностью в одну тысячу пятьсот километров по первому пути скоростной ветки на запад.

– Ничего себе! Что случилось?

– Не важно.

– Как это неважно? С востока доходят тревожные сообщения о растущем недовольстве людей, купивших билеты на экспресс и встречающих родных и близких. Поезд проносится мимо всех станций по маршруту.

Главный диспетчер поворачивается к начальнику дороги. Шеремет демонстративно удаляется из комнаты, снимая с себя ответственность за разрешение вопроса: «Нужна ли правда?». Такая «информация» имеет свойство «протекать». Последствия могут быть разнообразны, вплоть до попыток посторонними лицами остановить поезд. С другой стороны коллектив, будучи информированным, будет действовать более эффективно и без лишних слов. Ставка сделана на профессионализм.

– Поезд захвачен. Интеллектуальная система управления взломана. Обесточить контактный провод – последняя мера остановить экспресс.

– Захвачен? Бля-я-я!

– Будьте добры. Придерживайтесь корпоративной этики общения.

– Я понял. Мы сделаем все от нас зависящее.

– Линию необходимо погасить, в том числе, на территории Читинской области. Служба движения проинформирована. Все действия согласовывать с ними. Помните, что вы по-прежнему ничего не знаете, просто выполняете приказ.

– Хорошо. Конец связи.

Тимур – энергодиспетчер станции «Мадалан», бросает взор на настенный экран. По мнемосхеме находит подстанцию. Синий цвет линий указывает номинал напряжения, по их направлениям удается определить контактный провод и железнодорожные стации, расположенных в пределах участка, который нужно обесточить. Тимур вызывает первую станцию.

– Дежурная по станции «Мадалан». Слушаю.

– Здравствуйте. Лясов беспокоит. Вас, должно быть, предупредили?

– Здравствуйте. Да я в курсе.

– Перегон удалось освободить?

– Да, только вот один состав никак не может убрать железную задницу со стрелки.

Немного погодя, эмоциональная девушка уделяет внимание вопросу.

– Наконец то. Повесите пока. Сейчас запрошу станцию «Улягир».

Тимур, невольно становится слушателем сплетен.

– Привет, Люся.

– Привет.

– Как у тебя дела с перегоном?

Дежурная, по имени «Люся», не торопится с ответом. Ее одолевает любопытство.

– А что происходит?

– По слухам, какие-то проблемы с экспрессом. Сломался вроде.

Люся не упускает возможность позлорадствовать.

– Тоже мне, новейший поезд! Значит, железный машинист тоже любит погонять.

– Пассажиры, наверное, напуганы.

– Да уж! Господи не дай бог!

– Слыхала про Улан-Удэ.

– Да. Кошмар какой-то. Господи не дай бог!

Энергодиспетчер поднимает взгляд на потолок, через приоткрытый рот легкие наполнились воздухом, в момент глубокого выдыхания раздулись щеки, и голова вновь повисла над аппаратом селекторной связи. Тимур деликатно дает о себе знать:

– Дамы! Я вам не мешаю?

Та, которая Люся, включается в работу.

– Ой, извините! Мой перегон пуст.

– Ясно.

Тимур высказывает в отключенный микрофон негативное впечатление:

– Чертовы курицы!

Телефонная панель превращается в новогоднюю елку: светодиоды станций активно привлекают внимание – дежурные спешат на доклад. Тимур отвечает каждой станции согласно маршруту движения на запад. Переговоры нагревают динамик. Женские голоса пестрят тембром. Неожиданные ассоциации возникают от названий остановочных пунктов, где разветвляются и сходятся пути, например: «Сегачама» – экзотическое кондитерское изделие, а «Мало-Ковали» – бренд модной одежды. Наконец, представитель службы движения, сидящий за пультом управления «крайней» станции, осуществил последний доклад.

Все перегоны участка свободны от тяжести составов, пора «тушить» контактный провод. Тимур пересекает диспетчерскую. Подойдя к мнемосхеме, тычет указательным пальцем в некую точку на изображении подстанции «Мадалан». Отдельные элементы, обозначающие высоковольтные выключатели, всплывают на экране, образуя ряд. Выбранный, по названию «фидера», коммутационный аппарат реагирует от действия тепла на сенсорный экран. Зеленый индикатор, на замену красному, просигнализировал о снятии напряжения с контактного провода первого перегона.

Соответствующий телесигнал принимается в Иркутске. Результат отключения отображает основной экран в зале центра управления. На нем видны пути для пропуска супер поездов, они максимально спрямлены и визуально отличаются от зигзагов старых магистралей, расположенных чуть южнее. Сотрудники неустанно следят за состоянием электрической сети в программном окне, где отрезок красной линии со стороны востока позеленел перед движущимся экспрессом. Участие энергодиспетчера в обнулении вольтажа постепенно распространяется на запад.

Начальник дороги, находясь на самой выгодной наблюдающей позиции, следит за ходом погашения.

– Похоже, получается.

В зал приказ:

– Определить на карте место, где заряд аккумуляторных батарей полностью иссякнет.

Подошедший главный диспетчер, Антонян вспоминает нехитрые формулы и действия с цифрами столбиком в уме. Результат вычисления на устах.

– Дальше Читы, им точно не уехать. Если скорость не изменится, поезд на станции «Дарасун» встанет.

– Сколько у нас времени?

– Чуть больше трех часов.

Шеремет, с помощью телефона внутренней связи, шлет вызов сквозь этажи. Веселая мелодия заливает кабинет, где дверца шкафа-купе, под действием мужской руки, погружает в темноту камуфляжный костюм, весящий на вешалке. На передний план выезжает зеркало в человеческий рост. Отразившись, Казанок смещает узел галстука к центру, где-то между острых углов воротника рубашки. Недавний душ очистил кожу, прояснил голову. Дышат поры. Пышет свежестью одежда, вернувшаяся из прачечной. Запонки поправлены. Заблестела начищенная кожа на туфлях, когда начальник линейного отдела полиции пошагал в сторону звонка. Снимается телефонная трубка – мелодии конец.

– Да, слушаю.

– Виктор Ростович. Шеремет. Нам удалось погасить контактный провод. Расчетное место полной остановки экспресса – станция «Дарасун». Это двести километров от Читы на восток. Нужны ваши люди и конкретный план освобождения заложников. На все про все, три часа.

– Хорошо. Я понял.

Разговор окончен. Вызов помощницы недолог.

– Виктор Ростович, слушаю вас.

– Света, пожалуйста, свяжи меня с нашей спецгруппой в Чите. Для них есть работа.

Палящее солнце заставляет железо толстеть – тесно рельсам в колее. Поднимающийся жар колышет силуэт, возникший на конце натянутой нити железнодорожного пути. Громче шум шлифования колес, щебень отбивает чечетку об шпалы. Кабина экспресса пронзает воздух, как метательный нож, приблизившийся к цели. Колесные пары шлют привет километрам позади. Сильнее вибрирует контактный провод. Нейтральная вставка, обозначающая границу электроснабжения, проводила вагоны. Токоприемник гладит «мертвый» провод – электроэнергии больше нет. В задней кабине экспресса срабатывает информатор.

– Внимание! Основное питание отключено. Задействованы резервные системы.

Костлявые пальцы ныряют под челку – зрение получает еще большую свободу, очки, придвинутые к глазам, добавляют остроты. Сурко, не поднимая пятую точку с кресла машиниста, приблизился к монитору. Изучает данные. Позади, стена втягивает дверь. Берцы на пороге, широкие плечи трут проем. Хлопцов желает узнать:

– В чем, опять, дело?

– Основное питание «сдохло». Похоже, контактный провод отключен.

– И какого… нам, теперь, делать!

– Ничего страшного. Заряд аккумуляторов составляет девяносто семь процентов. Этого хватит еще на три часа пути. Мы успеем завершить начатое дело. Кстати, дешифратор должен заканчивать подбор кодов.

Качек и тощий из кабины долой. Через салон – ступени спускают вниз. Затем минуется межвагонный туннель. Вагон с сейфом принимает парочку.

Работа дешифратора подходит к концу. Шкала прогресса близится к ста процентам. Завершено. Заветные цифры высвечиваются на дисплее. Сурко удовлетворенно кивает электронному взломщику, отлепляет устройство от сенсорного экрана замка. Пальцем дублирует код.

Привод сейфовой двери «нем». Вопрос вырисовывается на физиономии Сурко. Еще раз набирает код – издевательская тишина в ответ. Голова поворачивается на Хлопчика, тот в ожидании. С каждой секундой твердеет убеждение: «Результата можно не ждать». Горе-программист через меню электронного замка включает диагностику. И вот она – причина неудачи.

– Не могу поверить! Эту чертову дверь можно двинуть при наличии основного питания. То есть от контактного провода!

Ноздри Хлопцова раздуваются как сопла истребителя.

– Ну что, умник, довыебывался?! Теперь думай, или я начну думать, но уже без тебя!

Место нахождение пистолета выстреливает в памяти. Оружие вдруг стало ощутимо на бедре. Взгляд Хлопчика, прессом, давит волю Сурко, рождая в нем стимул на поиск решения задачи. В голове Прозрачного напряглась каждая извилина. Борьба за существование вспыхивает среди идей. Вот она, схвачена за хвост. В глазах снова блеск, а в единственном слове восторг:

– Придумал!

Сурко стартует в кабину, там ноутбук дожидается хозяина. Хлопцов по-прежнему у сейфа. Его кисть превратилась в кулак. Гром удара в коридоре. Прогнулась жестяная обшивка замка.

Сотрудники центра управления внимают на основной экран. Экспресс в виде телеметрии ползет на запад. Главный диспетчер комментирует:

– Поезд заступил на обесточенный участок. Остается, только ждать полного разряда аккумуляторных батарей.

Казанок и Шеремет молча вглядываются в цветную картинку. Многочисленные полосы, индикаторы, различные элементы в виде значков объединены в логическую структуру, по которой легко прочесть результат мероприятий по принудительной остановке экспресса.

Тишину «зрительского» зала нарушает вопль. Массово поворачиваются головы. В одном из рабочих мест сектора службы движения поднимает тревогу диспетчер. Суть излагает в микрофон:

– Зафиксирована хакерская атака: происходит взлом системы управления поезда номер два сообщением «Москва – Владивосток».

Казанок в легком недопонимании:

– Что?

Шеремет поясняет:

– Экспресс номер два движется по второму пути. Оправился с Москвы во Владивосток. Это «поезд-близнец» экспрессу номер один. И сейчас кто-то пытается сломать его тоже. Наверняка, дело рук Сурко. Вот сука!

Казанок орет в зал:

– Отсечь ублюдка!

Озеро «Бакал» заставил дороги обогнуть южный берег, продырявить горы. Из мрачной глубины туннеля вылетает стальная змея, входит в затяжной поворот. Справа – стена срезанной скалы, слева – бездонные воды «Байкала». Несмотря на огромную высоту насыпи, пассажиры могут увидеть дно пресного «моря» в голубом оттенке. Легкая рябь на воде колышет камни. На фоне редких участков песка виднеются косяки «Омуля», пока непотревоженного рыбаками.

Из кабины экспресса давно некому любоваться на красоты. Глухая тонировка создала ночь, индикаторы моргают в разнобой, а небольшая горстка из них обладает постоянством. Искусственный интеллект выполняет алгоритмы, запущенные в Москве, но вмешивается некто и монитор выходит из режима сна. Освещаются кресла машиниста и его помощника. Программа перезаписана создателем.

– Запись нового алгоритма следования по маршруту «Москва – Владивосток». Остановка процессов. Отслеживание положения стрелок – отменено. Отслеживание показаний светофоров и занятости участков – отменено. Контроль целостности состава – отменено. Контроль целостности рельсовой цепи – отменено. Отслеживание препятствий – отменено. Пункты остановки по маршруту – отменено.

Засуетились сотрудники в зале центра управления перевозками. Начальник ЛОП и дороги наблюдают за этим хаосом. Голубой китель мелькнул у них за спинами – генерал составляет компанию. Шеремет соображает вслух.

– Зачем, этот долбанный Сурко, ломает второй экспресс?

Виктор предположил:

– Возможно, чтобы отвлечь от первого экспресса.

Ложное прозрение вызывает у начальника дороги ужас:

– А если они хотят сломать все локомотивы с интеллектуальной системой, тем самым устроить катастрофу в масштабах страны?

Шеремет решительно хватает за «шею» микрофон. Колонки, расположенные по периметру зала, дают возможность приказу быть услышанным каждым сотрудником центра управления.

– Внимание! По данным локомотивного парка, интеллектуальная система управления поездом установлена, порядка, на двух ста восьмидесяти пяти подвижных единицах, курсирующих по Восточно-Сибирской железной дороге. Необходимо отключить систему на всех локомотивах, чтобы исключить диверсии. Искусственный интеллект оказался уязвимым, пора, снова, передать управление людям. ИСУП должна быть отключена дистанционно – немедленно. Плевать, что поезда могут заблокировать перегоны и станции. Вторая Улановка нам не нужна. Выполняйте!

Щелчки клавиш подавляют шум разговоров. Успешно отправленный бит команд тут же забывается, так как новая комбинация уже в уме. Спутниковая тарелка принимает данные, прицельно бьет потоком информации с орбиты на землю.

Где-то на северной ветке БАМа подвижная единица на железнодорожном ходу готовится к затяжному подъему. Вокруг просторы, где цивилизация не спешит развиваться. Насыпь возвышается над водами болота, в нем невозможно утонуть из-за вечного льда на дне. Зеленеет густая шевелюра кочек, хаотично рассаженных природой. Дальше чуть, строй сосны – граница мачтового леса, покрывалом укрывший сопки. Вершины хребта «Чарских» гор, зубами хищника, разорвали облака. По другую сторону дороги тот же вид, но: другая горная система виднеется в синей дали, лес не так густ и высок, средь камышей проходит грунтовка, с которой сдувает пыль уазик, его табун лошадей под капотом явно маловат для обгона.

По стыкам рельсов стучат колеса грузовых вагонов. Зализанная, холеная, современная внешность локомотива смотрится как смокинг, брошенный на сено. По голове «ИСУП» ударяет команда из центра управления – двигатель замолк. Система торможения гоняет воздух по магистрали, колеса прессуются колодками, и свист разносится эхом. Падает интенсивность стальных ударов, в течение километра скорость стремится к нулю. Тишина накрывает округу, защебетали птицы, ветер трогает листву. Тормоза, с дрожащими звуками тяг, не отпускают хватку.

Толстый-при-толстый слой пенопласта, зарытый в землю, держит здание и пути поверх вечной мерзлоты, делая станцию «Икабья» уникальной. За стенами вокзала поселок, скрытый в лесном царстве. Перрон оживляется вяло: немногие путешествуют железной дорогой. Грузовой поезд вкатывается на станцию, по стрелке отклоняется в бок для пропуска пассажирского поезда по главному пути. Указание сверху выполняет электронный мозг. Не успев убрать хвост, состав застывает в положении извивающейся змеи. Пассажирам теперь можно не ждать долгожданной поездки по железной дороге. И не только им одним.

Поезда, оснащенные интеллектом без «мозгов», устраивают коллапс. Закупорка транспортных артерий возникает повально. За каждым вставшим поездом растет вереница. Стальные пробки в десятки километров парализуют Сибирь. Полетели тревожные звонки, пухнет голова диспетчеров в центре управления.

Отделы кадров поднимают архивы, приказы на увольнение безжалостно отправляют в утиль – «живые» машинисты снова в цене. Документы на прием составляются наскоро. Столь быстрого устройства на работу не знавал никто.

Антонян завершает пробежку на дистанцию, ограниченную пределами зала центра управления. Уже практически на финише. Пот скатывается на глаза, активность опорно-двигательного аппарата слегка подтянула бока. Собеседник на расстоянии нормальной слышимости.

– Семь… Семь… Семьдесят процентов локомотивов… Семьдесят процентов локомотивов отключено.

Шеремет вставляет замечание:

– Ненужно бегать, но нужно торопиться.

Начальник дороги поворачивается к генералу.

– Антон Львович. То, что они делают – это уже слишком. Я не хочу ждать, когда они снова сделают какую-нибудь пакость.

Глеб Велорьевич с трудом озвучивает предложение:

– Необходимо уничтожить три последних вагона экспресса номер один.

– Вы, понимаете, что погибнут невинные люди?

– Да, понимаю. Но этот Сурко знает, как столкнуть поезда, возможно, знает, как уронить самолет, как дистанционно взорвать газовую трубу, как оставить без электричества полстраны. Моя задача не допустить всего этого и ваша теперь тоже! Не думаю, что нужно поднимать вопрос о национальной безопасности. Все и так понятно.

Силовой метод – крайняя мера. Действия преступников не оставляют выбора. Приказ «стрелять по невинным людям» всегда тяжело отдать. Воображение рисует абстрактные весы: горстка жизней пассажиров на чаше не имеет шансов перевесить количество потенциальных жертв. Невский, с тяжелым сердцем, принимает сторону силового вмешательства. Из внутреннего кармана кителя достает специальный телефон-раскладушку в титановом корпусе. Большой палец надвигается на внешний экран, световая полоса сканирует узор отпечатка. Открываются кнопки, засветился дисплей. У шарнира вылезает антенна, наконечник застывает на отметке пять сантиметров. Номер телефона интересующего командира найден в списке контактов. Вызов совершает путь по линии связи в «броне»: сначала до спутника, потом на землю республики Бурятия.

На окраине Улан-Удэ гудит военный аэродром. Обкатка новых, только что выпущенных, боевых машин идет полным ходом. За окном башни диспетчерской видны взлетные полосы и площадки для вертикального взлета, окруженные сочными газонами. Свист турбин, пропеллеров шум – привычен для персонала, обслуживающего полеты. Не пустуют рабочие места, каждое из них оснащено монитором, показывающим, как одна и та же линия совершает оборот, обновляя место положения вертолетов при повторном обнаружении. Военная форма строга и монотонна. Всего две девушки разбавили мужской коллектив. Массивные наушники подключили работников в свой, отдельный мирок обязанностей.

Старший офицер прогуливается по комнате, на его голове закреплен более легкий вариант наушника и микрофона. Мигает вызов из Иркутска. Красный светодиод на корпусе телефона, встроенного в главный пульт диспетчерской, принуждает шевелиться, так как ранг звонящего очень высок. Офицер приступает к докладу по форме.

– Приветствую генерал. Докладываю…

– Отставить. Меня интересует наличие в воздухе ударных вертолетов с полным вооружением в районе Читы.

– Пять единиц выполняют учебный полет над территорией Читинской области. Запас топлива – восемьдесят процентов.

– Отлично. Нужны два «Аллигатора» для выполнения боевой задачи. Организуйте прямую связь с более опытным пилотом.

– Понял. Выполняю.

В боевом «звене» стрекочут двигатели вертолетов над артериями рек, исполосовавшие тайгу. Плывут тени по рельефу, гладят залысины зазубренных вершин сопок и холмов. На общей оси, пропеллеры вращаются в соосном тандеме, размешивают лопастями молоко тумана. Ракеты развешаны по обеим сторонам бортов. Вдоль фюзеляжа, под кабиной сбоку красуется ствол пулемета. Пилот и его наводчик смотрят вперед сквозь купол кабины, рассеченной каркасом. Подбородок и губы виднеются из-под шлема с чернеющими тонировкой крупными глазницами. Пилот слышит диспетчера:

– Внимание! Командир звена с вами будет говорить генерал Невский.

– Понял.

Генерал получает прямую связь с пилотом.

– Командир звена. С вами говорит генерал Невский. Слушайте приказ. Направить два вертолета по координатам, указанным на вашем бортовом навигаторе. Объектом атаки является скоростной поезд номер один «Владивосток – Москва». Задача: уничтожить противника в последних трех вагонах. Чтобы исключить сход состава с путей используйте, только, автоматическую пушку. Как поняли?

– Так точно. Проследовать в указанный квадрат. Найти экспресс и атаковать хвостовые вагоны в количестве трех штук.

Вопросы у пилота, словно сорняки в огороде растут. После максимальной компоновки мыслей, решается задать.

– Разрешите вопрос.

– Разрешаю.

– Что случилось и зачем нужно атаковать гражданский транспорт?

Ответ генерала сухой и короткий.

– Выполняйте приказ.

Две единицы отбиваются от «стаи». Линия на дисплее навигатора указала новый маршрут полета. Бескрайние просторы страны не в пользу скорого обнаружения цели – время отмерило отрезок.

Замысел Сурко еще не завершен. Подготовка новой диверсии не занимает много времени. Тонкие пальцы воздействуют на инструмент преступных деяний. Порция команд формируется в кулак. Система регулирования железнодорожного транспорта пропускает еще удар.

Центр дальнейших событий переместился на десятки километров, обгоняя экспресс. Здесь, на исходе рабочего дня не встретишь желтый жилет. Легкий ветер играет с пылью, целлофановые пакетики катаются по перрону. Пышные шапки кустарников чуть касаются фасада здания вокзала. Одноэтажный рост уступает полувековому дереву с белым стволом в крапинку, вольготно растущему у парадного входа. Порыв ветра откидывает гирлянду листвы, давая возможность прочесть название станции на металлическом щите: «Сегачама» – белым по синему фону.

Дежурная по станции с триумфом вошла в средний возраст – эвенская кровь и холодный климат удерживают молодость в теле. Лицо притягивает своей особенностью, взятой от коренных жителей севера. Волосы как ночь, густые, сильные. Пряди водопадом растеклись по плечам, скрывая пагоны. Униформа сужается по талии. Юбка обнажила чулки в том месте, где края обертывают бедра. Столь короткий предмет одежды создавался владелицей, поскольку корпоративный стандарт весьма скучен для миниатюрной девушки. Да и некому нагрянуть с проверкой в эту глушь.

Слегка распахивается рот для зевка. Индикация на мониторе выводит из состояния полудрема. Созданный ранее маршрут следования на проход для экспресса номер один – вдруг «слетел». Понимание того, что ситуация гораздо серьезней, чем просто слетевший маршрут, еще в сонном царстве. Глаза шарят по схеме станции. Признак сломанного маршрута найден: положение пары стрелочных переводов явно находится вне правил безопасности движения. Девушка приходит в себя, прядь волос заводит за ухо, серьга сверкнула вкрапленным брильянтом. Кнопка управления спаренной стрелкой выдает нулевой результат после нажатия. Даже серия попыток не помогла сдвинуть стрелочные переводы. Электронный писк ударяется об стены комнаты управления от вызова диспетчера девушкой на разговор. Из Иркутска отвечают:

– Да, я вас слушаю.

Приятный, нежный голос с легкой хрипотой, бывающей у только что проснувшейся девочки, оживляет помещение:

– Здравствуйте! Дежурная по станции «Сегачама» Старкова Асекан. На моей станции творится что-то странное. Спаренная стрелка перевелась сама. Я не могу приготовить маршрут следования повторно, так как стрелка не реагирует.

Повисла пауза в Иркутске. Диспетчер быстрым шагом удаляется от рабочего места, приближается к горстке начальства. Бросается информацией в Шеремета.

– Глеб Велорьевич.

– Да! В чем дело?

– Вышла на связь дежурная по станции «Сегачама». Спаренная стрелка самостоятельно сменила положение. Маршрут повторно не открыть. Контроль над стрелками потерян.

– Ну и что. Пускай вызывает ремонтный персонал.

– Дело в том, что экспресс номер один приближается, именно, к этой станции. Осталось сорок километров.

– Да какого!.. Быстро переводите управление в ЦУП и план станции вывести на основной экран.

Диспетчер, бегом, преодолел расстояние до лежащей на столе трубки телефона. Заполняет ухо дежурной по станции криком:

– Немедленно передайте управление станцией в ЦУП! Живее, черт возьми!

– Хорошо. Чего так орать то.

На основном экране зала управления перевозками пути станции «Сегачама» заняли программное окно. Сотни пар глаз изучают правую часть – восточную горловину. Опасное положение стрелок, как объект беспокойства. Виртуальный индикатор в левом нижнем углу окна, сменив цвет, просигнализировал о передачи управления станцией. Диспетчер передвигает курсор мыши. Щелчок. К центру окна прилипает уведомление программы. Шеремет хочет узнать:

– Что происходит?

Диспетчер в испуге.

– Кто-то блокирует управление.

На попытку вернуть власть над стрелками – еще один «плевок» прирастает к экрану. По каракулям сообщения диспетчер определяет причину бунта автоматики.

– Очередная хакерская атака. Экспресс номер один замедляет ход. Похоже, готовится к резкому отклонению по стрелкам.

Начальника дороги подобные факты перестали удивлять.

– Опять Сурко! Какого черта он творит!

Спрашивает генерала:

– Где ваши вертолеты?

– В ста километрах.

– Они не успеют. Экспресс, уже в тридцати километрах от этих стрелок!

– Что вы от меня хотите? Я не волшебник!

Шеремет находит другого собеседника – зал через микрофон.

– Дайте мне поговорить с дежурной по станции «Сегачама».

Абонент прыгнул на центральное переговорное устройство. Начальник вызывает подчиненную:

– Дежурная по станции.

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, с вами говорит начальник дороги. Значит так, немедленно направляйтесь в восточную горловину и переведите стрелки вручную. На кону жизни пассажиров, по этому, поспешите.

– Хорошо, вас поняла.

Девушка оставляет кресло в одиночестве. Два шага и на кабинке сменной одежды отчетливей надпись: «Старкова Асекан». Дверца левого отделения открылась со скрипом, выходящий воздух прихватил одежду с вешалки. Кроссовки белеют внизу, на их место ставятся туфли с бесконечными шпильками. Шнурки фиксируют обувь от самых ступней до лодыжек. Спортивный элемент своеобразно сочетается с униформой. Впрочем, сейчас не показ мод. Волосы стягиваются резинкой в тяжелый хвост на затылке. Рядом с кабинкой, на уровне груди, висит коробка. В ней, словно дорогая вещь под стеклом – специальная рукоятка, похожая на ту, что на спиннингах для сматывания лески, только, гораздо больше и мощнее. Ключ-карта заставляет замок разрешить доступ.

Кроссовки проскрипели к выходу, хлопнула дверь позади. Направление на восток. Перрон закончился внезапно, сквозь подошву ощущаются щебень и шпалы. Рельсы бокового пути можно отнести к границам беговой дорожки, если находится внутри колеи. Учащается дыхание, сердце качает больше крови, мышцы ног работают на пределе. Наступает усталость, снижается темп. Речевой информатор громко объявляет:

– Внимание! Нечетный поезд у входного светофора.

Значит экспресс уже рядом. Асекан берет низ юбки по обе стороны от бокового шва, разводит руки в стороны, трещит ткань, свисают нитки – шире шаг. Финиш все еще далеко. В голове проскальзывает мысль: «не успею». Силы и волю в кулак – «надо успеть». Почти километр удалось пробежать. Стрелочные переводы на расстоянии десяти метров.

Состав выруливает из поворота, «морда» экспресса появляется из-за леса. Из громкоговорителя, над головой дежурной по станции – голос диспетчера.

– Асекан, убирайся со стрелок! Тебе этот поезд не остановить!

В кабине экспресса все также пусто, лишь иллюзию присутствия поддерживает видеорегистратор. Глазами машиниста Прозрачный из задней кабины смотрит вперед. В объектив попадает только одна живая душа среди шпал и рельсов. Миниатюрная девушка напугано смотрит в глаза Сурко. На ветру колышутся нитки из разорванного шва короткой юбки, кроссовки испачканы пылью железной дороги.

– Что, милая, не успела?!

Нарастает гул колесных пар. Становясь ближе, растет размер локомотива. Участь сбитой поездом кажется неизбежной. Огромная масса стали наверняка не почувствует плоть под собой. «Голова» поезда ступает на стрелочный перевод. Дежурная по станции цепенеет. Разжимаются пальцы, рукоятка звякнула об бетон шпалы. Колея отклоняет движение. Первый вагон, словно огромный автобус, объезжает пешехода, зазевавшегося на зебре. Справа просвистел ветер смерти.

Экспресс замыкает рельсовую цепь встречного пути, автоматика выявляет нарушение безопасности движения. Стоп-команды посылаются в кабину, но искусственный машинист, скованный алгоритмом неправильных действий, в ответ добавляет скорость. Информация по данному факту прямиком в Иркутск. В зале центра управления перевозками пронзительная тревога. Девушка-робот неустанно повторяет:

– Внимание! Опасность столкновения. Внимание! Опасность столкновения.

Красный цвет заливает фон интерфейса программы, заставляя обратить внимание на основной экран. По телеметрии четко видно, как пассажирский поезд переползает по стрелкам на «неправильный» путь. Начальник дороги кричит в микрофон:

– Отключите тревогу, черт возьми!

– Внимание! Опасность сто…

На каждого сотрудника к грузу проблем добавляется не менее увесистая масса, ведь ситуация обострилась в ответ на меры противодействия преступникам. Безысходность затаилась в душе. Вот-вот опустятся руки. Ожидание указаний от руководства еще не было таким мучительным. Тишина опустилась на пол, что слышны, как компьютеры кулерами урчат, как кондиционеры под потолком щелкают термостатами, как «ветродувы» шевелят бумагу на столах. Остается молча наблюдать за мигающими красными точками на «лбах» пассажирских поездов, неумолимо движущихся навстречу друг другу.

Нетрудно догадаться, что резкий маневр экспресса на большой скорости сулит неприятностями.

В коридоре вагонов, пол сместился резко, люди дружно припадают к окнам, гравитация тянет к земле. В купе, стены бьют по головам спящих, со столиков слетают ноутбуки, фотоаппараты, телефоны, спрыгивают стаканчики, шлепают бутылки, чья-то лапша быстрого приготовления червяками расползлась.

С высоких полок бара стеклотара обрушивается на стойку. Барвумен закрывает голову руками. Бомбардировка сопровождается звоном битого стекла. Табуреты синхронно сбрасывают посетителей, когда устойчивость исчезла. Вино, водка, коньяк, ликер сливаются в единое озеро посередь вагона. Пускаются в пляс пивные банки, пассажиры моются брызгами и пеной. Запахи спиртного объединяются в коктейль.

В хвостовых вагонах начинается «болтанка». Проводница влетает в объятие неформала. Вилен падает спиной на ковер в купе. Женские волосы скрыли испуг на лицах. Ладонь Дины упирается в пол, выпрямляется рука. Девушка повисла над молодым человеком. Кончики ее длинной челки поглаживают щеку Вилена. Встречаются глаза, наступает возбуждение. Опасность, летающая вокруг, отбирает возможность совершить акт милования.

Проводница поднимается на ноги, шпильки вонзаются в ковер. Частые движения рук удаляют морщины с юбки. «Занавес» скользит по бедрам, останавливается, все-таки, выше колен. Вилен встает следом, зачесывает челку набок. Лапша ремешков распределилась по брючинам. Дина выходит из купе к окну напротив.

– Вот же мы попали!

Вилен реагирует на реплику:

– Что такое?

– Похоже, наш поезд движется по неправильному пути.

– Что это значит?

Дина побледнела:

– Это значит, что мы движемся в лоб такому же экспрессу. Господи!

– Ты не знаешь наверняка. Возможно, это часть спасательной операции.

Пессимист внутри проводницы впускает страх. Глубокое дыхание переходит в одышку. Наступает истерика.

– Ни хрена это не спасательная операция! Почему, этот чертов, поезд не останавливается?!

Блеснула слеза, наполнив пустой взгляд. Еще больше отступила кровь с лица. Подкашиваются ноги. Вилен оказывается рядом в очередной раз, предотвращает падение в обморок.

– Что же ты падаешь постоянно! Часто оказываешься у меня в объятиях.

Парень поволок девушку в купе, усаживает ее на кровать.

– Тише-тише. Уверен все будет хорошо. Успокойся, не накручивай себя.

Вилен подносит стакан, взятый со столика, к источнику влаги, давлением на рычаг приводит воду в движение на выход из резервуара. Пузырь воздуха поднялся вверх, стакан полон.

– Вот, попей, станет легче.

На крыше третьего вагона с «хвоста» токоприемник строгает провод контактной цепи. Вспыхивает, ярко, электродуга в виде шара. Тысячи вольт проникают в схему электроснабжения поезда, понижаются до привычных двести двадцать. Сейфовая дверь получает порцию энергии, о чем становится известно тощему программисту. Сурко спешит обрадовать Хлопцова:

– Получилось. Сейф, теперь, можно открыть, но придется подождать, пока мы не проедем место отклонения.

Хлопчик через рацию на голове сообщает наемникам:

– Сейчас сильно болтанет. Найдите, за что удержаться или сядьте.

Преступники предпочитают присесть, не ослабляя за пассажирами контроль. Наемник погружается в кресло, освобождает руки от автомата, чтобы подлокотник обхватить справа, а слева – трубу, соединяющую пол и потолок. Мышцы напряглись. Подобные действия повторяют другие «шестерки» Хлопчика.

У окна в средней части вагона, среди океана лиц напуганных заложников, девушка скрывает грусть под козырьком бейсболки. Ручка чемодана неизвестного владельца добавляет дискомфорт под пятой точкой. Ноги упираются в пол, оттопыренный клеш скрыл кроссовки. Талия оголена между верхом и низом джинсового костюма. Милена поднимает голову, замечает возню наемников на краю салона. Сестра Вилена подозревает неладное. Нулевая прозрачность окон не позволяет сориентироваться, держит в полном неведении – тонкий расчет.

Хрустит металл, колеса стачивают рельсы, раскаленные частицы засыпают шпалы. Колея пологим зигзагом отклоняет маршрут следования. В тамбуре слышен скрежет автосцепки.

Первая стрелка отклоняет вагон. Милена, спиной почувствовала стену, затылком – подоконник. Затем падает вместе с багажом и заложниками. Пассажиры, как рассыпанный горох, перекатываются к противоположному окну. Женские крики сотрясают воздух. Заплакали дети. Вторая стрелка. Живая масса стаскивается обратно. Одеждой протирается пол.

Экспресс выпрямляется по шаблону пути, мчится дальше. Слева проносится широкая полоса перрона, справа облако пыли достает до листьев кустарников, растущих у вокзала.

Стену одноэтажного здания полоснула тень. Над крышей вокзала сверкнуло брюхо «Аллигатора». Для ударных вертолетов вагоны бешено промелькнули навстречу, стремительно сокращая время на облет цели. Разворачиваются боевые единицы уже над пустым полотном, падают на «хвост» составу, переходят в ускорение. Мощные двигатели с легкостью тащат внушительный арсенал вдоль путей.

Рев турбин, просочившийся в заднюю кабину экспресса, вызывает резкий выплеск адреналина у Сурко и Хлопцова. Вздрогнули кресла. За окном увеличиваются две догоняющие точки, превращаясь в знакомые врагу винтокрылы. Свисающие по бортам средства подавления противника заставляют Хлопчика нервничать, несмотря на старания выглядеть невозмутимым:

– Похоже, по нашу душу!

Сурко в панике.

– И что теперь мы будем делать?!

Мышление убийцы невинных жертв, сразу находит решение. Головорезы на связь.

– Говорит Хлопцов. Немедленно хватайте, преимущественно, женщин и детей. Прислоните их к окнам. Повторяю, каждое окно, должно быть перекрыто телами заложников.

Указание от главаря получено. Наемник снимает автомат с предохранителя, стволом угрожает пассажирам.

– А ну-ка! На хрен! Всем встать! Быстро к окнам! Живее, мать вашу!

Под страхом смерти за неподчинение разделяется толпа, заполняются живыми телами проемы окон.

– Руки поднять!

И еще громче:

– Руки поднять!

Милена буквой «Х» раскинула конечности, козырек бейсболки касается стекла. Нулевая прозрачность черным занавесом скрывает красоту проносящегося ландшафта. Только в отражении – злые нелюди с оружием в руках.

Вертолеты поравнялись с целью, определили место атаки. Пилот информирует землю:

– Цель обнаружена. Три хвостовых вагона наглухо тонированы. Видимость нулевая. Противника вычислить невозможно. Повторяю: противника вычислить невозможно.

Генерал Невский твердо стоит на своем:

– Приступить к атаке!

Боевая единица снижает высоту на столько, что макушки деревьев хлещут по носу. Влетает в боковую брешь защитного лесонасаждения, проходящего вдоль полотна. «Аллигатор», минует зеленые ворота. Шторм, созданный экспрессом, вступает в борьбу с ветром от лопастей. Кусты хаотично машут ветками, от них отрываются листья. Трава не может выбрать сторону, куда ей прилечь. Вертолет, пролетая над землей на уровне второго этажа, на оси пропеллеров поворачивается к поезду, на девяносто градусов. Ствол пушки направлен в борт вагона. Оружие готово выпустить снарядов град.

Оптика приближает – окно. В нем колыхнулась тонировка. Отчетливей становятся контуры девушки в джинсовом костюме, готовившейся к смерти. Перекрестие прицела провожает выкатившуюся слезу по щеке из широко распахнутых глаз. Милена глубоко вдыхает, предполагая, что в последний раз. В другом окне пилот замечает бьющуюся в истерике женщину. Она хочет уйти из зоны обстрела, наемник за спиной, прикладом промеж лопаток пресекает волю. Ладонь ублюдка упирается ей в затылок, лицо несчастной прижимается к стеклу. Плачут дети, под всхлипами сокращается грудь, покорно выполняют требования. Ручонки ложатся на третье (под наблюдением) окно. Юные заложники пугливо оглядываются и постоянно вздрагивают, когда люди с оружием снова орут или бьют пассажира.

Пилот решает оспорить приказ. Для усиления эффекта, запускает прямую трансляцию видеосигнала с оптического прицела. По выделенному каналу связи в режиме онлайн сигнал проникает в центр управления. Основной экран показывает душераздирающее «кино». Сотрудники молча встают, но не для рукоплескания, а потому что могут стать соучастниками убийства (по сути). Заложники смотрят им в глаза. Реальные эмоции по ту сторону экрана гораздо больше рвут душу, чем игра актеров. Оператор пушки обращается к автору приказа:

– Атаковать нельзя цели закрыты живым щитом. Приказ еще в силе?

Глава 6

Еще один шанс

Ожидание приказа на убийство создает гробовую тишину в зале центра управления. Генерал колеблется с решением, пересматривает все «за» и «против», чаши весов снова рисуются в голове.

В одной из многочисленных ячеек рабочих мест, диспетчер упорно продолжает работать. Мятая бумага валяется на полу, поскольку из урны торчит белая шапка. С края стола свисают чертежи и схемы. Их прижимают, не давая сползти, электронные платы, детали компьютеров. Заметки, напоминания, изложенные на стикерах, пестрят вокруг экрана монитора, куда смотрят глаза молодого специалиста. Огромные очки ему не идут и выглядят нелепо, густая шевелюра визуально уменьшило лицо, телосложение щуплое и рост невелик – все это делает юношу моложе своих лет. Мышь надвигает курсор на кнопку «печать», из принтера выходит «А4». Механизм еще не отпустил край, а рука тянет документ. Скрипнул валик. Специалист, единственный создает шум деятельности в немом зале. Интенсивно шевелит ногами, что галстук перекинулся через плечо. Среди замерших фигур видно как молодой сотрудник приближается к начальнику дороги.

– Глеб Велорьевич, у меня для вас кое-что важное.

Не только Шеремет повернул голову на человека с листком бумаги в руке. Казанок и Невский, также обращают внимание на «мальчика».

– Я вас слушаю.

– Мне удалось просканировать каналы связи, чтобы понять, как этот Сурко подсасывается к нашей системе. Выяснилось, что он с помощью ноутбука через мобильный интернет посылает команды на отдаленный пункт связи. Этот пункт связи обеспечивает прямой доступ к спутнику МПС. Зная нужные коды и пароли, а Сурко их знает, можно беспрепятственно взламывать систему регулирования движения поездами на любой станции, а также локомотивные компьютеры.

Казаноку невтерпеж:

– Короче!

– В общем, получилось обнаружить вредоносный пункт связи.

Юноша протягивает листок.

– Здесь координаты.

Документ передан в руки Шеремета. Казанок вспоминает о заложниках.

– Если это так, в атаке поезда нет смысла. Нужно уничтожить пункт связи.

Генералу выдвигает требования:

– Вертолеты должны отступить, дайте шанс пассажирам – выжить!

Шеремет не разделяет оптимизм.

– Хорошо если этот пункт связи окажется за углом, а если у черта на куличках! Мы не можем ждать новой диверсии.

Невский деликатно отбирает важную бумажку. По напечатанным цифрам прикидывает широту и долготу.

– В этом районе регулярно проводят тренировочные полеты истребители. Они выйдут на цель в течение десяти минут. Что ж, если парень прав, атаку можно отменить. Если нет – ошибка будет дорого стоить.

Титановый корпус телефона сверкнул в руке генерала. Пилот ударного вертолета вызван на разговор:

– Невский на связи. Я отменяю приказ «атаковать поезд». Повторяю: я отменяю приказ.

Пилот эмоционально произнес:

– Спасибо! Генерал.

Грозное оружие зачехлено. Нос «Аллигатора» отворачивается от вагона. Поднимают к небесам несущие винты. Уменьшается крыша экспресс. Заложники, заполнившие окна, облегченно выдыхают, рисуя матовые пятна на стекле. Горизонт проглатывает две точки – боевые единицы.

Напряженный момент позади. План преступных деяний продолжает выполнять Сурко:

– Пора вскрыть сейф.

Хлопцов отдает новое указание наемникам:

– Внимание! Заложников отвести от окон, двое продолжают их стеречь, остальным направиться в вагон с сейфом.

Грабители стягиваются к стальной коробке – манит ее содержимое. Этаж заполняется людьми, от униформ потемнело в коридоре. Хлопчик появляется в тамбуре, скрепит, туго затянутой шнурками обувью. Позади, голова Сурко сигнализирует о присутствии. Идет главарь к сейфу, расступаются наемники. У замка заостряет внимание на тощего. Сурко, худыми пальцами вбивает комбинацию цифр на сенсорной панели. Загудел двигатель механизма и стена втянула железную плиту.

Автоматика зажигает свет внутри сейфа, там несметные богатства Сибири разложены по отсекам стеллажей, заслонивших стены. В отлитых выемках алюминиевых полок лежат золотые, платиновые слитки. Играют со светом брильянты, изумруды, красующиеся на красном бархате в стеклянных лотках. Лицо Хлопчика по-прежнему не выражает эмоции, словно каждый день видит, поистине, королевские сокровища. Немного растянулись губы у Сурко, улыбка напоминает скорей ухмылку. Наемники веселятся же вовсю.

Гаснет освещение, где-то щелкает пускатель, аварийные лампы окрашивают пространство сейфа в красный цвет. Главарь поворачивает взгляд на Прозрачного. Вопрос понятен, хотя и не озвучен. Дисплей электронного замка выдает причину внезапного ухода «Светы».

– Похоже, отключили второй контактный провод. На сей раз поздно.

Хлопцов голосом буквально протыкает спину и душонку Сурко.

– Надеюсь, сюрпризов больше не будет?

Субъект позади программиста, имеет дурную репутацию, репутацию жестокого убийцы, что лишает возможность комфортно существовать в замкнутом пространстве из трех вагонов. Поэтому Сурко не может ответить иначе.

– Нет, не будет. До завершения операции осталось немного. Думаю, дальше все пройдет гладко.

Хлопчик определяет дальнейшую роль худого подельника.

– Надо вычислить место, где можно безопасно остановить поезд для выгрузки. Потом, я скоординирую наши действия с наземной группой.

Следующие указания адресуются наемникам.

– Значит так, слитки золота и платины отсортировать и расфасовать по сумкам. Не хватит сумок – отберете у пассажиров. Камушки забрать вместе с лотками, чтобы не рассыпать при транспортировке. Растаскать все в оба тамбура. Вопросы?

– Не волнуйтесь, сделаем, в лучшем виде.

– Хорошо, приступайте.

Небо рассекают крылья, лучшего изделия конструкторского бюро «Сухой» с гордостью несущего российский флаг, нанесенный на хвост. Безупречная аэродинамика, от носового конуса до оперения хвоста, позволила снизить до минимума сопротивление воздуха. Вектор тяги параллелен земле, двигателя развили скорость, превышающую звук. Окрас истребителя имеет треугольники черного и серого цвета, хаотично покрывающие фюзеляж. Красные пятиконечные звезды на концах крыльев причисляют машину к армии «Русских».

Взгляд пилота, сквозь крупные глазницы шлема и стеклянный колпак кабины, упирается в облака. «Земля» выходит на связь. Невский формулирует приказ:

– Пилот истребителя с бортовым номером сто восемь.

– Так точно генерал. Слушаю.

– Приказ: проследовать в точку по указанным координатам, обнаружить средство спутниковой связи противника и немедленно доложить. Использовать бортовую систему оптического наблюдения.

– Вас понял. Проследовать в указанную точку, обнаружить средство связи, доложить на землю.

– Верно. Выполняйте.

Поворотом штурвала правое крыло задирается к небу, левое – становиться ближе к земле. Брюхо лишается тени, солнце осветило люки боевых отсеков, где спрятан арсенал. Истребитель выравнивает крылья по линии вершин горного хребта. Запущенный форсаж приближает встречу с целью.

Острые пики горной системы «Восточных Саян» соревнуются по высоте. Рваные облака гладят крутые склоны. Бескрайние леса уперлись в подножье хребта. Здесь в глубине тайги, подальше от людских глаз, тяжелый грузовик примял на поляне траву. Свежую колею, набил «Урал». Дизель его молчит, вот уже, вторые сутки. Раму грузовика нагрузила будка. На крыше: поглощают свет солнечные батареи, спутниковая тарелка ловит сигнал с орбиты. Железная лестница, упирающаяся в дерн, ведет к распахнутой двери возле запасного колеса в задней части грузовика.

Неподалеку потрескивают угли прогоревшего костра. Рядом лежит сложенный таган – трехногий держатель с крюком, к которому подвешиваются чайник или котелок. По поляне разбросаны пустые консервные банки, привлекающие мух; стеклотара, источающая пары алкоголя; тетра пакеты с забродившими остатками сока – признаки долгого присутствия человека.

Тем, кто в палатке видимо невдомек, что человек, нагадивший природе, в одном шаге от свиньи. Хмельной угар поселился в брезентовом жилище надолго. Наемник в очередной раз:

– Наливай!

Затрещала пробка – бесцветная жидкость течет в стаканы. Компания из двух шестерок Хлопчика отдыхает на поляне.

Мощная оптика истребителя обнаруживает цель. Пилот действует согласно приказу. Через канал связи без посредников, генерал слышит, в динамике спецтелефона, доклад:

– Пилот истребителя номера сто восемь, докладываю. По указанным координатам обнаружена мобильная единица спутниковой связи на базе автомобиля «Урал». Живая сила противника состоит из двух человек. Укрываются в палатке.

Невский обращается к Шеремету:

– Похоже, ваш сотрудник оказался прав.

– Ну и чего же вы ждете?

Генерал отдает следующий приказ:

– Пилоту истребителя сто восемь. Атаковать цель, уничтожить средство связи. По возможности, не зацепите палатку.

– Так точно. Уничтожить цель.

В перекрестии прицела – «Урал». В списке вооружения выбирается ракета «воздух-земля». Большой палец освобождает кнопку запуска от предохранителя, указательный – жмет на курок. Открывается створка боевого отсека, выпадает ракета, тут же появляется огненный шлейф из-под крыла. Растет дымный след, расстояние до удара сокращается стремительно. Раскат грома проникает в палатку, один из наемников пытается понять:

– Что это? Гроза? Странно, небо, вроде было с утра чистым.

Любопытство несет ноги из палатки. «Шестерка» выходит наружу. Не успев взглянуть вверх, наемника ослепляет «молния» над головой. Оглушительно сгорает топливо ракеты.

Будка получает пробоину. Взрыв выгибает сталь, из рваных ран сочится пламя. Взмывают вверх осколки солнечной батареи, спутниковая тарелка разваливается на сектора. Кабина открывает двери, чтобы выпустить огонь, который уже выбил лобовое стекло. Рама грузовика ломается пополам, образуя домик с двускатной крышей. На мгновение колеса отрываются от поляны, протекторы зарываются в дерн спустя метр падения.

Наемник отправляется в невесомость. Тряпичное жилище подхвачено спиной. Палаточные растяжки вытягивают колья из земли. Взрывная волна пеленает в брезент, швыряет в собственное дерьмо в виде неубранного мусора.

Оптика истребителя разворачивает, на экране центра управления, последствия удара: куски металлолома, запятнавшие поляну, коптящие покрышки, копошащиеся тела под палаткой; дым, поднимающийся над лесом и смешивающийся с облаками на фоне гор.

Пилот подключается к «Земле».

– Докладываю. Цель уничтожена. Повторяю. Цель уничтожена. Убитых не наблюдаю.

Результат удовлетворил генерала.

– Отличная работа, возвращайтесь.

Боевая машина совершает разворот практически на месте крайнего, а не последнего, доклада. В соплах ярче выхлоп. Истребитель выстреливает в Иркутск.

Сигнал от удаленного средства связи исчез, о чем спешит уведомить программа. Соответствующее сообщение повисает на экране ноутбука. Сурко сообразил быстро.

– Нашли, все-таки!

Не сразу принимается решение сообщить о неприятности Хлопчику. Прозрачный набирает смелости мешочек.

– Пункт удаленного доступа к спутнику МПС накрыли. Сигнала нет.

– Это проблема?

– Нет, я контролирую поезд. Для завершающей части операции, этого достаточно.

– Тогда, не трать мое время.

За пределами захваченной территории пассажиры хоть и не видели стволов преступников, но так же являются заложниками. В течение времени нахождения экспресса на путях выросло недовольство и беспокойство. Проводники изо всех сил пытаются предотвратить панику, убеждают, что скоро будет все в порядке, хотя сами перестают в это верить, потому как находятся в полном неведении. Комфортные условия, усиленные передовыми технологиями развлекательного характера – ничто, когда свобода ограничена стальной коробкой на рельсах.

Мысль «вагоны станут могилой» летает в воздухе. Задача локомотивных бригад: отогнать ее от пассажиров, и самим не поддастся влиянию. В купе проводников девушка в униформе пытается выполнить данную задачу, протягивает стакан воды собеседнику на кровати.

– Женщина успокойтесь. Уверяю вас, что скоро неисправность будет устранена, и поезд остановится.

Пассажирка, лет пятидесяти, плачет навзрыд:

– Доченька. Ты не понимаешь. Мне лекарство довести надо – ребенок тяжело болеет. Любое промедление, означает – смерть.

– Я не могу ничего сделать. Уже использованы все доступные средства торможения. Нужно еще немного подождать.

Дина молча забирает пустой стакан. Несчастная женщина собирается уходить. Ее платок снова впитывает порцию слез. Проводница предлагает:

– Вас проводить до купе?

– Нет, спасибо, я сама.

Неформал, свидетель сцены, сочувственно провожает взглядом рыдающую мать. Вилен принялся отмерять шаги в коридоре туда-сюда. Пальцы погружены в передние карманы брюк, что заставляет немного ссутулиться. Проводница присаживается на спальное место. Нога на ногу. Изящные линии подходят практически до интимной зоны. Девушке надоедает вылет и влет тени от неформала. Отсылает ему замечание:

– Хватит метлешить! Голова заболела! Нервничаешь больше чем я!

Вилен не останавливаясь:

– Должен быть способ остановить экспресс. Нужно поговорить с каким-нибудь специалистом.

– Ну, есть такой!

Останавливается живой «маятник». Дальнейший разговор обещает быть интересным. Вилен нарисовался в проеме.

– Где мне его найти?

– Во втором вагоне от головы состава можно поговорить с одним техником. Его зовут «Василий». Он такой «душка».

Попытка Дины подумать о чем-то хорошем, провалилась. Недавний разговор с пассажиркой еще свеж в памяти. Наступает пессимистическое настроение.

– Неужели мы скоро погибнем?

Вилен сквозь чеку пронзительно посмотрел в глаза девушки.

– Чтобы этого я больше не слышал! Лучше расскажи об этом Василии. Ну кроме того что он «душка».

Дина оживилась.

– Ты ревнуешь?

– Еще чего! Я его даже не видел.

– Кстати, он такой же безбашенный, как и ты!

– Надо же! У нас с ним много общего.

Вилен вынимает пальцы из карманов – собирается в путь. Интересуется у Дины:

– Я могу тебя одну оставить?

– Иди уже!

Неформал улыбкой выставил зубы напоказ. Челка частично скрыла ровный и белый «забор». Зашуршали штанины. Короткое действие головой и пряди дают глазам определить направление. После коридора ботинки оставляют след в двух тамбурах, затем снова коридор. Цикл повторяется многократно по мере продвижения неформала сквозь состав. Плечами сталкивается с пассажирами. Повсюду напуганные лица.

Экстремальная ситуация оголяет истинную суть человека. В ком то просыпается эгоист, или наоборот – вспыхивает стремление помочь тому, кто рядом. Усиливается материнский инстинкт и готовность отца защитить семью. А также поднимают голову «упыри», гнилым взглядом сканирующие каждого с целью обогащения. Так шныряющий карманник вонзается в толпу, «липкие» пальцы выуживают кошельки, со столиков «подрезают» смартфоны, облегчают запястья жертв от груза часов. Даже цепочку «тиснуть» с шеи для них не проблема. В суете люди теряют ценности. Кто-то замечает пропажу, однако, злоумышленник, стоящий рядом, тупыми глазами смотрящий в сторону как будто не причем, находится вне подозрения.

Так уж заведено, что истинную суть человека можно определить либо в ситуации, когда повсюду смерть, либо – дать ему власть. С последним, разумеется, сталкиваемся чаще, но все же лучше, чем с первым.

Троя владельцев низкого интеллекта расположились на диване в зоне отдыха второго этажа. Все подстрижены до «ежика», имеют наглые морды, одеты в спортивные костюмы. Вместо туфель кроссовки.

«Гопники» находят потенциальную жертву. Трусят идти на «дело» по одному, поэтому стаей устремляются к молодому человеку за столиком у окна. Тот увлечен содержанием увесистого учебника. Очки на нем напоминают два блюдца, линзами увеличили глаза. Чтение отвлекло от мыслей худшего исхода поездки на поезде, к сожалению, не избавило от плохих людей. Бесцеремонно, голос, наполненный безразличием и неприязнью, с блатным растягиванием каждого слога, прерывает занятие:

– Слышь! Ботаник!

Парень с книгой чувствует по голени пинок.

– В чем дело?

«Гопник» заполняет «седло» напротив. Усиливает словесный напор:

– Короче! У тебя знакомые в этом поезде есть?

Глаза ботаника стали еще больше, взглядом охватывает других представителей «гопоты», пританцовывающих рядом. Внимание привлекают четки у одного из них, совершающие очередной оборот на пальцах. Слышно чавканье жвачки на зубах. Заданный вопрос в памяти – надо ответить:

– Нет.

– Я не понял. Ты вообще, с кем едешь?

– Один.

– Че, и бабы нет?

– Нет, я один.

Из компании кто-то вякнул:

– Да он по ходу и баб то никогда не имел!

Раздражает слух наркоманский смешок, похожий на «хи-хи». Главарь продолжает:

– Ты вообще, докуда едешь?

– До Новосибирска.

– А тебя там встретят?

– Да, меня будут ждать.

– Еще ехать и ехать. Короче, тут, такое дело, моя станция, ну где мы должны были выйти, уже далеко. Чтобы добраться обратно, нужны «бабосы» (деньги). Я вижу, ты реальный пацан. Ты же ведь реальный пацан?

Данная постановка вопроса обезоруживает ботаника. Неуверенно отвечает:

– Ну. Да.

– Ну вот. А реальные пацаны «башляют» деньги на «прогон», тем, кто нуждается.

Нежелание расставаться с «бумагой» загоняет в тупик.

– Но. Мне. Тоже нужны деньги, чтобы уехать со станции.

Наступил момент, когда можно подловить на слове. Гопник не упускает этого момента. С ухмылкой указывает на ошибку.

– Ты же сказал, что тебя встретят. Да ты братан «перевертыш». Не канает, надо ответить за свои слова! Косяк с тебя! В принципе все поправимо. Мое предложение в силе.

– У меня нет с собой денег.

– А где есть?

– В купе.

– Тогда пошли.

Парня охватывает страх, в коленках дрожь. «Разводящий» чуть успокаивает:

– Да, не ссы ты! Вернем твои бабки.

Ботаник цепляется за призрачную соломинку: «может деньги не будут потеряны».

– Как вы мне их вернете?

– Я забью номер в твой телефон и как, только мы доберемся до места назначения, я скину «бабосы». Телефончик…

С большим сомнением жертва отдает телефон. Карман спортивных штанов «гопника» наполняется трофеем. Ботаник нервничает:

– Что вы делайте? Вы же хотели записать номер телефона!

– Сейчас верну. Че ты! Давай пока до купе дойдем, а там видно будет.

Парень в очках, попавшийся в сети из-за собственной глупости, ведет троих «рыбаков» в купе. Номер на билете привел к двери, расположенной в средней части коридора. После считывания кода замком, информатор вежливо приветствует:

– Приветствую вас Иннокентий Петрович.

Гопник, вошедший последним закрывает купе изнутри. «Разводящий» переходит сразу к делу:

– Ну что Кеша! Гони бабло, иначе мы тебя здесь «укатаем»!

– Ребят, вы чего!

Еще громче, напористей и наглее:

– Гони «бабло», я сказал!

Сосед по купе ботаника уверенно шагает по коридору. Полосы тельняшки облегают бугры мышц, сверкнула бляха на ремне. Из кармана камуфляжных брюк два пальца вынимают билет-карту. Требование грабителя за дверью заставляет ускориться. На пороге представитель десантных войск. Один из гопоты голосом испорченной бензопилы:

– Ты чей будешь дядя?!

Десантник опешил от такого «приема». Бодро и ровно произнес:

– Это кто там вякает в моем купе?!

Главарь обращается к ботанику:

– Ты че, падла! Ты же сказал, что один едешь!

– Я. Думал. Вы имели в виду друзей или родственников.

Мужик в тельняшке сразу понял: кто перед ним.

– Слышь! Гопота! Пошли вон отсюда и вернули парню то, что взяли!

Один из разбойников решает припугнуть. Растопырив пальцы, подняв локти, выписывая реверанс, подскакивает к бывшему военному. Челюсть выдвигает вперед, раздувает ноздри.

– Ты че дядя! Не понял что ли?! Думаешь: троих вывезешь?!

Десантник даже не шелохнулся. За доли секунды его кулак становится монолитным. Проходит крюк, раздается шлепок – работы у стоматолога непочатый край. Гопник отправляется в нокаут, обрушивается на кровать и стекает вниз. Мужик констатирует факт:

– Теперь двое!

С кулаками летит следующий нехороший человек.

– Ах ты паскуда!

Прямой удар обратно забивает последнюю реплику в уста вместе с передними зубами. Ноги по инерции продолжают бежать, не подозревают, что морда наткнулась на препятствие. Тело в воздухе принимает горизонтальное положение, плашмя падает на пол. Остается уповать на благоразумие последнего из троицы.

– Тебе повторить, что ты должен сделать или сам догадаешься?

Нож выкидывает лезвие. Но десантника этим не испугать.

– О. Придется объяснять популярно!

Гопник в атаку. Машет заточенным «пугачом» около лица офицера. Действия напоминают движения кистью художника, марающего холст небрежным разбрызгиванием краски. В общем: очередные «панты». Десантник без труда ловит вооруженную руку, центр овала уголовного лица пробито свободным кулаком. Ради разнообразия: захрустели хрящи носа. Кровь хлынула из ноздрей.

В момент победы добра над злом, Вилен проходит мимо. Замечает подбитых злоумышленников, в аккурат уложенных между спальными местами. Красные сопли скрывают их «портреты». Мужик в тельняшке склонился над одним, бьет по щекам.

– Эй, парень! Ты жив?

У окна, в углу притих ботаник. Конфликт явно имел место, но уже история. Даже среди всплывшего дерьма, добро наводит частоту.

Неформал продолжает поход. В коридоре очередного вагона слышит угрозы. Пузатый мужчина качает права:

– Если вы меня не выпустите из поезда, я вас всех порву!

Проводник пытается купировать приступ ярости:

– Успокойтесь! Ревом делу не поможешь.

– Пошел ты! Козел!

Из ближайшего купе высовывается лысо-красная голова.

– Эй, мужик, тебя успокоить?!

– Ты вообще закройся! Козел!

Не менее тучный пассажир, дирижаблем вылетает из купе. Скоро состоится бой тяжеловесов. Проводник не хочет быть судьей или оказаться между молотом и наковальней.

– Мужики, вы что творите? Немедленно прекратить!

Два бугая сходятся в поединок. Зачинщик, полюбивший слово «козел», первым вступает в бой. Противник, желающий призвать к ответу за оскорбление, держит оборону. Наступает усталость, пропадает резвость. Тот, кто защищался теперь атакует. Его работа кулаками более эффективна, и потом, есть где разгуляться: морда ведь широкая. Серия ударов, также проходит в туловище, но вязнет в жировой подушке безопасности.

Проводник решает прибегнуть к крайним мерам. Из сейфа служебного помещения достает «успокоитель». Кнопкой на корпусе проверяет работоспособность. Коммутируется цепь, между двумя электродами молния трещит. Представитель обсуживающего персонала выбегает в коридор и отправляет тысячи вольт в задницу ближайшего дебошира, одерживающего победу. Отключается сознание – заваливается туша. Второй боец желает реваншировать. Проводник преграждает ему путь.

– Ну-ка, отойди, а то молнию пущу!

– Тоже мне! Зевс, твою мать! Ладно, я понял.

Вилен боком-боком, вытирая окно капюшоном, обходит поверженного силой тока. Интригует следующий вагон. Сценарий, написанный жизнью, возможно, будет более непредсказуемым. Понятно одно: пассажиры сходят с ума, нервы у всех на пределе, еще немного и настоящего безумия не избежать.

Прогулка близится к концу. Над раздвижными дверьми тамбура светится табло, где цифра уверяет, что второй вагон от «головы» достигнут. Осталось найти купе проводников. Дверь оказалась слева. Худощавый молодой человек, сидя на спальном месте, поглощает горячий напиток, неформал в проеме уловил запах кофе. Униформа технической службы имеет черный цвет, отличительно отстрочена красной ниткой на воротнике, на концах рукавов и штанин, в местах карманов на куртке и брюках. Вошедший Вилен отрывает от приятного занятия. Специалист приветствует гостя:

– Здравствуйте! Я чем-то могу помочь?

Вилен чувствует вину за то, что вошел без стука.

– Извините. Некто, Василий, мне нужен.

– Допустим, я Василий.

– Дина, проводница сорок седьмого вагона, сказала, что вы можете мне помочь.

– И, по какому вопросу?

– Как остановить экспресс?

Техник едва сглотнул последнюю каплю кофе, медленно поднимает глаза на неформала.

– Тебя как зовут?

– Вилен.

– Меня Василий.

– Я уже понял.

Молодые люди пожимаю руки. Василий продолжает:

– Что ж, Вилен. У меня есть один план, сомнительный правда. Но, все-таки, это лучше, чем ждать смерти. Мои коллеги предпочитают «подождать» встречный экспресс, поэтому помощника у меня нет. Им станешь – ты. Готов?

Удивление читается на лице Вилена от простого согласия на непростое предложение. Отвечает твердо:

– Конечно.

Чашка ставится на столик, брякнула ложечка об фарфор. Василий повел неформала в переднюю кабину. По пути техник проводит брифинг:

– Слушай внимательно! Сейчас экспресс движется в автономном режиме. Аккумуляторные батареи разряжаются на задний двигатель. Процессом управляет компьютер в задней кабине. Мой план предельно прост: запустить передний двигатель и раскрутить привод в противоположную сторону – фактически дать задний ход. Разумеется, предусмотрена блокировка от подобных действий, но ее можно обойти.

– Что произойдет, когда все получится?

– Электроэнергия перераспределится на передний и задний двигатели, а раскрутив привод в обратную сторону разряд аккумуляторов многократно ускориться.

Вилен продолжает мысль:

– Экспресс остановится, и пассажиров можно будет эвакуировать до столкновения.

– Верно!

У двери в кабину толпятся коллеги Василия в идентичной униформе. Специалист инструктирует Вилена:

– Не говори ни слова, сделай лицо шлакоблоком и просто иди за мной.

Неодобрительные взгляды провожают молчаливую парочку. Василий, быстро вынимает из нагрудного кармана карту доступа. Замок предательски пропиликал приглашение, зеленый индикатор дополнительно привлек внимание. Один из сотрудников технической службы, рвется пресечь несанкционированное проникновение. Василий успевает затащить Вилена. Захлопывается дверь. Замок подмигнул преследователю красным светодиодом. Шумаизоляция приглушает требования коллег Василия:

– Немедленно откройте! Покиньте кабину! Ничего не трогайте!

Василий спокойно предупреждает:

– Через минут пятнадцать они найдут запасную карту доступа. Нельзя терять время.

Для Вилена кабина – мостик космического корабля. Только за окном нет звезд, а тайга, деревня, поселки, города, движутся навстречу. Вместо млечного пути – стальная колея, стелющаяся под локомотив. Единственная звезда, опережая экспресс и прячась за облаками, медленно уходит на запад. Неформал выражает впечатление:

– Афигеть!

Василий приступает к реализации плана. Указывает напарнику:

– Садись в кресло машиниста.

Вилен погружается в мягкий предмет интерьера. Спинка повторяет изгиб позвоночника, даже выправляет осанку, талию поддерживают выступы, наголовник облегает затылок. Полное расслабление прокатывается по телу. «Для машиниста невероятно удобное местечко» – подумал неформал. Техник напоминает о цели миссии.

– Перед тобой органы управления. На панели присутствует кнопка запуска двигателя.

По одноименному названию кнопка нашлась быстро.

– Вот она!

– По моей команде запустишь двигатель.

Василий подходит к стальному шкафу, встроенному в стену. Ключ-карта допускает в нутро, где ряды плат в многочисленных «сотах» моргают светодиодами. В уме разворачивается схема, элементы выстраиваются в логическую структуру. В этой абстракции найден обходной «маневр». Щелкают фиксаторы. Ненужную электронную плату, расположенную на уровне бедра, изымает специалист. Обращается к тому, кто за машиниста.

– Запускай двигатель!

Кнопка под пальцем лезет вглубь панели управления. Безрезультатно.

– Нет, ничего не происходит.

– Так. Понятно.

Василий хлопает по карманам, в одном из них находит кусок кабельной жилы. Медный проводник красуется в пальцах яркой изоляцией. Специалист лезет головой в шкаф, чтобы внимательно изучить контакты розетки, где ранее пребывала электронная плата. Затем, передними зубами, стаскивает изоляцию с обоих концов провода. Полученной перемычкой прицеливается в гнездо и замыкает нужные контакты. Вилен получает повторное указание:

– Запускай двигатель!

Манипуляция с кнопкой, на сей раз, успешна. Коротко возрос гул, как при запуске компьютера. Панель управления вспыхнула новогодней елкой. Вилен смог сообразить.

– Получилось!

Василий присаживается на место помощника машиниста.

– Вот и хорошо, вот и замечательно! А теперь держись, не расквась себе нос!

Неформал вжимается в кресло. Василий, другим коммутационным средством на панели, замыкает еще одну электрическую цепь.

Под днищем пятого вагона, закрытый железными щитами, укрепленный на раме – запускается двигатель. Останавливаются колесные пары. Искры заполняют подвагонное пространство. Громко застонала и засвистела сталь. Перепугались пассажиры в купе. Сила трения борется с тягой заднего двигателя. Скачком снизилась скорость. Дернуло состав. Спинки кресел в передней кабине толкают вперед, заранее напряженные мышцы не дают улететь в лобовое стекло. Челка у неформала спадает, зашторивая правый глаз.

В коридорах падают люди. Купейные двери синхронно задвигаются внутрь стен. Опять со столиков слетает посуда: фужеры, стаканы, тарелки – разбиваются и засыпают осколками этажи. Битое стекло, куски фарфора ранят ладони, колени, локти. Кровью пачкается ковер, заливается пол.

В одном из захваченных вагонов, толчок сваливает наемника на лопатки, автомат ложится на грудь. Двое заложников, используя момент, нападают на него. Обхватив ствол и приклад, бунтарь, затвором оружия, душит бандита. Второй нападающий, жестоко бьет кулаком в голову. Каждый удар приближает наемника к потере сознания, а нехватка кислорода – к потере жизни. Милену, как и остальных, сковывает страх. С другой стороны от скопления пленников, преступник замечает проблемы у подельника. Затылки и спины людей мешают прицельно открыть огонь. Ревет в рацию:

– Немедленно нужна помощь! Заложники бунтуют!

По креслу, наемник забегает на столик обеденной зоны, сенсорный экран затрещал под берцами. Более высокая огневая позиция позволила навести автомат на цель. Прогрохотала короткая очередь, пули просвистели поверх голов. Девушка, в джинсовом костюме, пригибаясь, зажимает уши. Душитель поражен в спину. Свинцовая инъекция дырявит легкие и сердце, с хрипом вылетает кровь изо рта. Бунтарь падает замертво, прижимая наемника. Последний человек, поднявший восстание, выдергивает автомат из-под трупа, не успевает снять с предохранителя, так как в голову вошла пуля от одиночного выстрела, произведенного наемником. Требования, заложникам излагаются громко:

– А ну-ка, все назад! Назад я сказал! Порешу любого! Суки!

Подельнику отсылается словесный пинок:

– А ты чего разлегся?! Вынь палец из задницы и вставай! Мать твою!

Внезапное падение скорости ощущается в задней кабине. Кратковременно, тела вдавливаются в кресла. Хлопцов выдает вопрос:

– Что за фигня?!

Догадывается Сурко:

– Кто-то пытается остановить экспресс. Запущен передний двигатель.

Через минуту, в рации, истеричный крик наемника:

– Немедленно нужна помощь! Заложники бунтуют!

Хлопчик не медлит с подкреплением:

– Внимание! Что-то происходит в вагоне с заложниками. Быстро всем туда!

Собирается уходить из кабины, очередное сообщение останавливает у двери.

– Что вы там творите? Нас тут чуть заложники не растоптали!

Хлопцову надо знать:

– Что у вас там случилось?

– Пришлось двоих пристрелить, чтобы ситуацию взять под контроль.

– С нашей стороны потери есть?

– Нет.

– Я отправил к вам людей. Уберите трупы.

Сурко, прочитав схему расхода электропитания на экране бортового компьютера, информирует Хлопчика:

– Передний двигатель работает. Сейчас посмотрим: кто там, такой умный.

В передней кабине, под лобовым стеклом, перед креслами машиниста и его помощника, зашевелился видеорегистратор. Жужжание и движение устройства трудно не услышать, а тем более не заметить. Василий вытягивает руку вперед, показывает в объектив средний палец. Комментарием дополняет жест:

– Почувствовали, ублюдки! Вот вам!..

Сурко качает головой, надувает щеки от возмущения. Хлопчик узнает второго персонажа.

– Это же, тот самый неформал!

Указывает Прозрачному:

– Делай что-нибудь, иначе они остановят поезд!

Сурко убирает с экрана самодовольные лица. Выполняет прогулку по меню. Программа приоритетов запущена.

В передней кабине падает, уже привычный гул работы «мозга» экспресса, тускнеют индикаторы. Вилен спрашивает:

– Что происходит?

Специалист, Василий по компьютеру выяснил:

– Падение мощности.

На экране графически изображено: часть энергии, в виде движущихся стрелок, перетекает в обмотки заднего двигателя.

– Они усиливают разряд аккумуляторов на задний двигатель. Пора давать противоположный ход, пока еще есть энергия.

Взор падает на панель. Василий поворачивает по часовой стрелке некий ключ вместе со «скважиной». Указатель очерчивает полукруг и останавливается в положении: «реверс». Кистью обволакивает т-образную рукоятку, и перемещает ее вперед. Растут обороты.

Под пятым вагоном от «головы» экспресса колесные пары тяжело начинают вращение. Свист трения железа друг об друга становится громче. Искры обильно поливают путь. Мощное противостояние двигателей готово разорвать экспресс, автосцепки со стуком и скрежетом сохраняют целостность состава. Неравномерно сточенные колеса на миг отрываются от рельсов, вернувшись обратно, на сбитом диаметре подскакивают вновь. Вагон задрожал. От вибрации, багаж падает на головы пассажиров, заваливает выходы из купе. Расползаются осколки посуды, брякают чашки в сушилках, прыгают бутылки в баре, столовые приборы гремят в лотках. Проводник быстро обходит все купе вагона с двигателем.

– Немедленно, всем покинуть вагон!

Стены передней кабины заходили ходуном. Сигнализация верещит, индикаторы моргают на панели. Информатор не успевает докладывать:

– Внимание! Неисправность блокирующих систем. Внимание! Перегрузка двигателя. Внимание! Перегрев.

Дым повалил из-под вагона, вонь сгоревшей проводки проникает в коридоры. Динамические удары находят слабое место в конструкции. Лопаются болты крепления редуктора. Возросшее давление вытаскивает ось из колеса, ломая подшипники и разрывая подвагонную тележку.

Оторванное колесо гребнем перерубает шпалы внутри колеи, куски бетона смешиваются с искрами, корявыми ветками распускается арматура. Сложенные векторы сил отправляют болванку вверх, пробивая днище вагона. Рваными листами железа и кусками пластика на мгновение перекрывается проход в коридоре. На втором этаже проламывается пол. Из обеденной зоны полетели половинки разрубленного столика и кресла, сорванные с креплений. Вулкан обломков вырастает до потолка, скидывая плазменные панели на пол. Крыша вспарывается изнутри, словно консервным ножом. Вылетев наружу, колесо падает на вагон – проседают светильники в салоне. Поезд, находясь в движении, заставляет оторванную деталь скакать по вагонам. Прямой участок пути распространяет стальные удары вплоть до «хвоста».

По задней кабине, кто-то гигантской кувалдой навернул. Хлопцов и Сурко рефлекторно втягивают головы в плечи, видят, как за окном обрушивается в колею колесо, которое, через пару кульбитов застывает на шпалах.

Второе колесо, дополненное осью, выдавливается вбок. Вспахивает насыпь. Бригада монтеров, путейцев уносит ноги, бросая инструмент. Выкатившись на поляну, увесистая деталь выписывает сложные фигуры. Мочалки дерна и срезанная трава липнет к разогретой стали.

Пассажирская будка на базе автомобиля «Урал», доставившая бригаду к месту работ, задней дверью смотрит в полотно. Гигантский «гвоздь» по самую «шляпку» пронзает борт автомобиля. Грузовик опрокидывается, упирается на вагонную ось, торчащую с другой стороны. Сила инерции ненадолго поднимает «Урал» над землей, разворачивает его на сто восемьдесят градусов и аккуратно ставит на все шесть колес. Теперь, передние фары смотрят в ближайший рельс. Водитель, от такой карусели, теряет стороны света, выскакивает из кабины с бледным лицом, с глазами напуганного «лемура».

Редуктор едет по рельсам на уцелевшей колесной паре, вываливается из двигательного отсека, жестко врезается в ребра шпальной решетки. Созданный рычаг «домкратит» вагон. Автосцепки работают на пределе, все же не допускают разрыв состава. Колоссальная масса вдавливает колесную пару в купе, где нижние кровати сносят верхние, Со скрежетом ось разрезает перегородку, в коридоре вырастает колесо. Отламывается редуктор. Его пинают выступающие части вагонов, заставляя катиться по путям. Бесформенный кусок железа выносит из-под задней кабины обвес, частично выламывая отбойник. Шлейф ломаной обшивки и деформированных деталей протянулся на сотни метров вслед уходящему экспрессу.

Хлопцов эмоционально произнес:

– Какого хрена там делают эти чертовы придурки?!

Прозрачный хватает ноутбук со словами:

– Придется принять меры.

Ключ-карта скользит по замку, открывает переднюю кабину. Коллеги вытаскивают Василия за грудки из кресла помощника машиниста:

– Что ты наделал? Ты нас чуть не погубил!

– Убери руки! По крайней мере, я хотя бы попытался, что-нибудь сделать!

– Ты разворотил пятый вагон! Слава богу, никто не пострадал!

Вилен добровольно покидает кресло машиниста.

– Я не с ним!

Но не избегает ответственности и занудных упреков:

– А вы пойдете как соучастник приступных действий, которые могли бы привести к гибели людей! И вообще, посторонним не место в кабине!

– Иду-иду, только без рук!

Дневной свет стал неестественно тускнеть. Кабина стремительно погружается в кромешную тьму. Присутствующие притихли. Кто-то произнес:

– Захватчики тонируют окна. Скоро в поезде будет ночь, что глаз коли.

Рука Василия находит выключатель. После щелчка, свет так и не появился.

– Цепи освещения отключены.

Нулевая видимость застает пассажиров врасплох. Выкрики в пустоту:

– Что опять, к дьяволу, происходит?

Экраны и светодиоды смартфонов и телефонов, потерявших связь с внешним миром из-за генератора помех, создают множество источников холодного света. На втором этаже столбы света, испускаемые сенсорными столами, подпирают потолок над местами приема пищи.

Мать теряет ребенка. Зовет по имени:

– Кирилл.

Пугает безответная тьма. Громкость возросла:

– Кирилл! Господи, Кирилл! Где ты!

Мальчик, услышав родной голос, бежит на крик. Врезается в посторонних людей, наконец, ныряет в нежные объятия.

– О! Кирилл! Не отходи от меня.

От приступа клаустрофобии мужчина забивается в угол одного из купе.

– Выпустите меня отсюда! Выпустите!

Вопли пугают девочку. Она лицом уткнулась в живот отца. Мокнет мужская футболка от слез. Родитель делает замечание тому, кто в углу:

– Вроде был нормальным парнем, а сейчас ведешь себя как баба! А ну-ка, заткнись! Ты пугаешь детей!

Безумие гонит мужчину из купе, задевает родителя плечом, затем дверной проем. Лбом встречается с противоположным окном. Неодушевленный предмет валит в нокдаун. Сидя на ковре, будущий пациент психбольницы, ладонями закрывает шевелюру. Вскакивает, готовясь к следующему раунду. В мозгах застряло ошибочное убеждение: «в других вагонах светлее». Нечто похожее возникает в голове у девушки из соседнего вагона. Истерика не дает ногам покоя. В тамбуре, ранее ушибленная голова въезжает в бровь безумной пассажирки. Ее глаз заливается кровью. От удара двое приходят в себя. Подоспевшая проводница с помощью служебного фонаря оценивает степень травм. Между пострадавшими возникает влечение друг к другу. Даже забывают о проблемах в масштабах пассажирского поезда.

Люди мечутся между стен, перебегают из вагона в вагон. В межвагонных переходах, как в самом узком месте, возникают «пробки». С криками, по головам, пассажиры втаптывают друг друга, паника подталкивает к не осознанным действиям. Кто-то хватает барный табурет, с размаху бьет окно, но стекло не поддалось. Амплитуда шире и резче удар. Трещины вырисовывают звездочку. Повторяется действие – на стекле выросла звезда, от центра разошлись кривые круги. Окно твердо стоит на своем, не желает впустить солнце.

С другого конца страны (с запада на восток) короткая подвижная единица шьет воздух. Локомотив тянет за собой три спец вагона. Заступив на участок обесточенного контактного провода, бортовые системы подключают аккумуляторы к двигателю. Впереди появился «хвост» экспресса, отправившийся из Москвы. Его задняя кабина в поворотах прячется за деревьями. Сближается подвижная единица и можно увидеть пустующие кресла машиниста и его помощника. Машинист по рации уведомляет о своем прибытии:

– Внимание! Поездной бригаде пассажирского поезда номер два, сообщением «Москва – Владивосток», приготовится к стыковке.

В кабине экспресса показался бортинженер. Занимает кресло, кладет руки на панель управления. Под лобовым окном распахиваются створки «носа» между отбойниками обтекателя. Чугунная болванка, похожая на кулак, выталкивается гидравликой наружу, глухой стук провозгласил об окончании трансформации. Подоспевший локомотив ответил аналогично – показал свой «кулак». Машинист короткого состава увеличивает обороты двигателя. Медленно, уверенно дистанция близится к нулю. Касаются автосцепки, их зубья скользят, переходят в зацепление.

– Поездной бригаде пассажирского поезда номер два. Стыковка завершена. Можно приступать к спасательной операции.

Окно экспресса по салазкам выдвигается наружу, ветер с воем проникает сквозь щели. Тяжелое стекло в раме съезжает на крышу, как забрал шлема. Створка лобового окна локомотива, у которого три вагона позади, открылась по схожему сценарию.

– Поездной бригаде пассажирского поезда номер два – очистить кабину.

В крайнем «хвосте» пассажирского поезда – ни души. Кабина прицепившегося локомотива заполняется людьми в черной униформе с желтыми буквами «МЧС» на спине. У одного в руках, нечто похожее на гарпун. Спасатель прицеливается в кабину экспресса и выстреливает. Вылетает стрела. Присоединенный сдвоенный трос к ней преодолевает межстыковое. Перегородка в кабине экспресса пронзается насквозь. Расползлись трещины от пробоины. Из выходного отверстия вылетели ошметки. Цветком из четырех лепестков, распускается наконечник стрелы. Стальные клыки на этих лепестках вгрызлись в стену. Хвост у стрелы раздваивается, разнося по сторонам сдвоенный трос. В прицепном локомотиве механизм, закрепленный на стене, синхронно повторил действия стрелы. Натянулись троса до дрожи. Спасатель крепит сложенную в гармошку трубу к тросам с помощью роликов. Завизжали моторчики, встроенные в них. Вытягивается труба, расправляются морщины – создается эвакуационный коридор. Датчики фиксируют предел и ролики стопорятся в экспрессе.

– Поездной бригаде пассажирского поезда номер два – эвакуационная труба готова. Отправляем к вам специалиста по локомотивным системам и двоих сотрудников МЧС. По прибытию можно приступать к эвакуации пассажиров.

Сотрудник МЧС по-солдатски ныряет в трубу. Поднятый край создал горку. Громко скользит одежда до конца спуска. На той стороне спасатель уже на ногах, готов принять еще двоих. Специалист в «коридоре», прижимает ноутбук к груди. Спасатель помогает ему придать телу транспортное положение. Глоткой деформируется труба, когда экспресс проглатывает человека.

Специалист, оказавшись в неуправляемом поезде, стремится попасть в «голову» состава. Распахивает дверь – крики напуганных пассажиров ударяют по перепонкам. Толпа вяжет продвижение. Сзади слышен голос спасателя:

– Прошу проследовать в кабину по одному. Пожалуйста, не напирайте!

Глава 7

Выхода нет

Город Иркутск

Центр управления перевозками (ЦУП)

Восточно-Сибирская железная дорога

20 июля 2025 года

В прямоугольнике большого экрана: участок земли, находящийся под наблюдением орбитального глаза. В нем пассажирский поезд следует на восток по ветке дороги из железа. Минуя огромные радиусы поворотов, состав объезжает горы, а на равнинах выпрямляется как по линейке. Локомотив с тремя вагонами автосцепкой ухватился за «хвост» экспресса, удлинив его.

В кабинете начальника дороги в прямом эфире плазменная панель показывает то, что изображено на главном экране центра управления.

Об стены бьется звонок. Скрипнуло кресло. Из-за спинки появляется рука, тянется к телефону. Аппарат переведен на громкую связь. Начальник дороги отвечает звонящему железнодорожнику:

– Шеремет. Слушаю вас.

– Глеб Велорьевич. Говорит машинист прицепного локомотива. Стыковка с поездом номер два проведена успешно. Спасатели МЧС начали эвакуацию пассажиров. Специалист по локомотивным системам направился в переднюю кабину.

– Неплохо. Продолжайте.

В кабинет вбегает сотрудник ЦУП. Капли пота пересекают его щеку, остужают кожу, раскаленную докрасна. Рот хватает воздух, легкие работают как насос.

– Глеб Велорьевич. Только что, поступило сообщение с перегона «Жирекен – Бушулей». Деталь экспресса номер один, чуть не захлестнула насмерть бригаду путейцев. Деталь – часть колесной пары. Также, внутри колеи обнаружены фрагменты двигателя.

Шеремет задает риторический вопрос:

– Экспресс разваливается на части?

– Я не знаю.

Начальник дороги вызывает зал управления:

– Установить визуальный контакт с экспрессом номер один.

Реагирует на приказ соответствующий персонал. Кнопки клавиатур создают команды. На основном экране, изображение участка, где от поезда номер два след простыл, сменяется на Забайкальскую железную дорогу. Место положения перемещаемого объекта обнаружено в течение секунды. Выделяется квадрат на лице земли. В полученной развертке – экспресс номер один.

Детально обследуется состав. Заинтересовало внешнее состояние пятого вагона. В его крыше чернеет дыра овальной формы. Края пробоины обезображены рваными кусками бело-голубой обшивки, колышущиеся на ветру.

Шеремет делает вывод:

– Похоже, локомотивная бригада пыталась остановить поезд передним двигателем. Значит, ничего не вышло. Они здорово рисковали.

Очередное сообщение влетает в селекторную связь:

– Глеб Велорьевич. Только что вышел на связь специалист по локомотивным системам из второго поезда.

– Отлично. Соединяй.

Прямая связь с кабиной экспресса установлена. Специалист на другом конце волнуется:

– Мне удалось подсоединиться к главному компьютеру поезда. Порадовать нечем. Основные алгоритмы изменены, причем так, что запись новых параметров невозможна. Кем-то затронуты глубокие слои системы. Это мог сделать только создатель данной программы.

– То есть, остановить поезд вы не в состоянии.

– Да, вы правы. Но есть иной способ спасти пассажиров, не эвакуируя их в прицепной состав.

– Какой же?

– Можно выполнить отцепление хвостовых вагонов до четвертого включительно, так как в пятом расположен двигатель.

– Хорошо. Действуйте.

Верещит телефон внутренней связи, Шеремет вслух:

– Твою мать! Что опять?

– Служба охраны здания беспокоит. У меня здесь толпа посторонних лиц устроила митинг. Требуют начальника дороги.

– Ладно, я понял.

Для разъяснений вызывается следующий абонент: милая девушка – по голосу.

– Служба информационной безопасности «Восточно-Сибирской» железной дороги. Чем я могу вам помочь?

– Кто-нибудь, может мне объяснить: что делают недовольные люди у стен центра управления?

Подчиненная узнала начальника.

– Глеб Велорьевич. Дело в том, что все сложнее и сложнее, так сказать: «утаить шило в мешке». Уже невозможно скрыть факт безостановочного движения пассажирских поездов навстречу друг другу. Всегда найдется человек, в любой сфере деятельности, не умевший держать язык за зубами. Конечно, эту «новость» подхватили интернет-блогеры и средства массовой информации. Поэтому, люди пришли за разъяснениями.

Шеремет выдохнул невероятно глубоко и продолжительно:

– Включите последние новости.

На экране плазменной панели появляется окно, под ним мелькнула шкала загрузки данных. Фирменный логотип канала появился в углу, зазвучало вступление программы новостей. Симпатичная девушка с приятным лицом, со стильной прической и в строгом костюме, единственному слушателю говорит правду:

– Здравствуйте! В эфире программа «Сегодня». В студии Елена Доронина. В городе «Иркутск» большое количество людей собралось у главного входа в здание центра управления перевозками. Такое же скопление наблюдается у здания управления «Восточно-Сибирской» железной дороги. Люди требуют внятных объяснений от руководства о ситуации, связанной с бесконтрольным перемещением двух пассажирских поездов по стране. В интернете появилось тревожное сообщение о том, что эти поезда захвачены террористами-смертниками. Ответственность за инцидент взяла на себя организация, причастная за силовой захват власти на Украине в две тысячи четырнадцатом году. Данная информация не подтверждена, поскольку ее источником являются интернет ресурсы, но и не опровергнута. Руководство железной дороги воздерживается от комментариев. В опасности остаются, в общей сложности, около четырех тысяч человек. Родные и близкие поддерживают связь с пассажирами поезда номер два, отправившийся из Москвы во Владивосток. Совершенно противоположная ситуация с поездом номер один сообщением: «Владивосток – Москва». Попытки связаться с кем-нибудь в этом поезде, до сих пор, не увенчались успехом. Пока неясно: как удалось посторонними лицами взять управление поездами в свои руки, какие цели они преследуют и какие принимаются меры по спасению пассажиров. Доведенные до отчаяния родственники и близкие грозятся перекрыть железную дорогу тяжелой строительной техникой. Они совершенно убеждены, что подобная мера минимизирует количество жертв, если поезда сойдут с рельсов до столкновения лоб в лоб. Представители посольств из пятнадцати стран, чьи граждане являются пассажирами захваченных экспрессов, направили письмо в МИД России с требованиями по предоставлению информации о данном инциденте и применяемых ответных мерах.

Кнопка на пульте гасит экран. Начальник дороги вызывает охрану здания:

– Шеремет говорит. Скажите людям, что я готов сделать заявление. Найдите представителей информационных агентств, им то же будет интересно.

– Вас понял.

Полегчало кресло, туфли стучат каблуками до выхода из кабинета мимо многометрового дубового стола. Шарниры массивной двери даже не пискнули во время открытия. Секретарша распахивает шире глаза, вытягивает шею, чтобы увидеть хмурое лицо начальника за монитором. Автор будущего приказа в письменной форме не заставил долго ждать:

– Леночка! Оформите приказ с пометкой «к немедленному выполнению»: «Персоналу железнодорожных станций, расположенных по маршруту следования экспресса номер один и экспресса номер два, прибыть на рабочее место для контроля безопасности движения. О любых нарушениях докладывать в местные отделы полиции и центр управления перевозками. Задействовать весь штат охраны, для тех станций, где она предусмотрена».

Клавиатура напряглась под натиском срочного текста.

Начальник продолжил путь, офисные работники приветственно кивают. Кнопка на хромированной панели вызывает лифт. Начался отсчет назад, поочередно подмигивают цифры. Звонок – стальные створки разрешили шагнуть в коробку. После касания пальцем цифры «1», кровь подступила к голове.

В холле над одним из четырех лифтов загорается лампа, зеленый блик лег на темные керамические плитки на полу. Размурованный Шеремет направляется к скоплению граждан, выражающих возмущения за стеклянными дверьми. У выхода встречает охранник.

– Прошу.

На крыльце начальник дороги поправляет галстук. Репортеры микрофонами тычут в лицо.

– Глеб Велорьевич, как вы можете прокомментировать сообщение из интернета о том, что пассажирские поезда номер один и два захвачены террористами?

– Это все выдумки. Произошел сбой бортовых систем в результате хакерской атаки. Приняты необходимые меры для остановки поездов. Уверяю, пассажиры вне опасности.

– Есть ли у вас предположение: кто смог взломать железнодорожную транспортную систему.

– Пока нет, но расследование уже ведется.

– Связана ли Улан-Удэнская трагедия с этой хакерской атакой?

– Никак нет. Не говорите глупостей.

– В социальных сетях активно обсуждается то, что поезда, якобы, движутся навстречу друг другу. Вы можете подтвердить или опровергнуть данную информацию?

– Поезда движутся по своему пути, столкновение невозможно. Я ответил на ваши вопросы. О судьбе пассажиров узнаете чуть позже.

Шеремет разворачивается к зданию. Ненасытные репортеры продолжают засыпать крыльцо вопросами и кидаться ими в удаляющуюся спину.

– Насколько транспортная система уязвима? Как вообще такое стало возможно? Катастрофа в Улан-Удэ тоже рук террористов?

Шеремет, только бросил в ответ:

– Без комментариев!

Нарушая затишье и сгоняя зной, воздушная масса двинулась на юго-восток от озера «Байкал». Березы на краю леса и тополя в защитных насаждениях у железнодорожного полотна громче шелестят листвой, трава клонится все ниже. Из-за горизонта появляются макушки кучевых облаков, добавляют немного синевы на голубой лист небосвода. Мрачнее становятся тона, вспышки мерцают вдали. Темно-синее одеяло накрывает ландшафт, солнечные лучи с трудом пробивают завесу. Орбитальная оптика теперь не поможет в наблюдении за пассажирскими поездами, потерявшие «разум».

Мощный разряд, ломаной линией, отпечатывается в небе, гром раскатывается по округе. Молния стреляет в землю близ железной дороги, треск переходит в грохот, запахло озоном. Первые капли разбиваются об бетон, точки сырости окрашивают шпалы в крапинку. Через секунды – сухих участков нет.

Экспресс номер один пробивает стену дождя. Ручьи бегут вверх по лобовому стеклу, путешествуют по крышам, проваливаются в пробоину пятого вагона, стекают по задней кабине.

За окном в кресле машиниста худощавый парень работает за ноутбуком. Обнаруживает еще одну проблему, угрожающую преступным планам. Гарнитура переговорного устройства повисает на ухе, регулятор громкости с тихим щелчком подключает радиоволну. Программист «в законе» вынужден сообщить новость. То, что она неприятная, вызывает волнение в голосе и страх на лице.

– Хлопчик, это Сурко.

– Да, слушаю.

– Поезд остановить – не получится.

– Как это не получится? Почему, черт тебя возьми?!

Нервно сглатывает Сурко. Холод прокатился по тощему телу. Оправдание из дрожащих уст:

– На попытку поездной бригады остановить экспресс, нужно было заблокировать управление задним двигателем и перераспределить энергию. Не получается снять блокировку, так как повреждение переднего двигателя привело к запуску систем, независимых от бортового компьютера.

В Хлопчике просыпается «отморозок».

– Тебе напомнить: мы движемся навстречу смерти! Хочешь сказать: «нам кранты»! Если так, ты умрешь первым, от моей пули!

– Я смогу отцепить хвостовой вагон. Чтобы его затормозить понадобится помощь наземной группы.

– Говори, «москаль»: что нужно сделать?

– На станции «Куэнга» есть затяжные тупики с автотранспортными подъездами, там можно осуществить выгрузку. Наземная группа должна захватить станцию, в частности, пульт управления. После того, как вагон отцепится, и поезд освободит стрелку в тупик, я дам команду на ее перевод. Фронт обильных осадков не позволит вести спутниковое наблюдение за местностью.

– Ладно! Но, смотри у меня!

В большей части состава, из-за глухой тонировки, хозяйничает тьма. Кажется, голоса и малейшие шумы слышны за многие километры. В одном из вагонов неформал боится снять руку с выключателя освещения, найденного ранее, с большим трудом, на стене тамбура. Уши ждут команду от специалиста, Василия, находящегося в средней части коридора, где приступает к ликвидации искусственной ночи.

Представитель поездной бригады коленом упирается в ковер. В зубах зажат фонарь, эмаль со скрежетом царапает корпус. Пятак света лег на руки и овалом расползся по стене между двумя купе. Электро-отвертка рабочей частью попадает в прорезь шляпки. С жужжанием откручивается первый винт, ослабляя угол железной плиты. Удаляются еще три болтовых крепления – технический отсек вскрыт. Внутри, ровно уложенные провода, как спагетти в пачке, расцвечены широкой палитрой. По прочтенной схеме (в голове) определяется нужный окрас проводника. Бокорезы, стальными зубами перекусывают электрическую цепь. С треском вылезает лезвие канцелярского ножа, им же стаскивается изоляция травяного цвета. Провод распушился медными волосками, пальцы создают опрятный вид, скручивая в прочную «косу». Специалист перекусывает еще один проводник, цвета вишни, и оголяет его на конце. Путем соединения спрямляет электрическую цепь, которая становится предельно простой как в любой квартире или в доме. Василий орет Вилену:

– Включай!

Шлепает коммутационный аппарат. Замерцали лампы. Свет с потолка бьет по глазам. Василий с восторгом:

– Получилось! Да будет свет!

Прищуривается Вилен, челка немного фильтрует внешний раздражитель. Неформал специалисту:

– Что теперь?

– Пойдем по всем вагонам и включим освещение.

– Я не об этом. Ну, включим освещение, а дальше-то чего?

– Чего ты хочешь?

– Нужно как-то попасть в захваченные вагоны. Должен быть способ.

– Способа нет. Наверняка дверь заперта с другой стороны. Даже я не смогу ее открыть.

Василий, бесцельно, переносит взгляд на потолок, сдвигает брови. Из памяти вынимает места доступа к оборудованию состава. Отбросив варианты, в конце концов, останавливается на одном.

– В туалетах есть технологические люки. Только через них можно попасть в соседний вагон мимо дверей. Но это самоубийство, поскольку нужно выйти наружу и проползти под движущимся составом около семи метров.

– Я готов рискнуть.

– С ума сошел?! Если даже, каким то чудом, удастся проникнуть в захваченный вагон, у тебя не будет шансов противостоять вооруженным бандитам. Жить надоело?!

– Ты, даже не представляешь, как мне хочется жить! Но там сестра моя, и попав туда, возможно появится способ спасти всех пассажиров. Не могу сидеть, сложа руки.

Вилен пытается понять логику захватчиков.

– Преступники не так глупы. Они не могли загнать себя в угол. Нет смысла в захвате, если сознательно стремиться столкнуть поезда друг об друга.

– Если они террористы-смертники, тогда смысл есть.

– Хватит спорить! Поможешь, или я пойду один?

– Черт с тобой! Пошли.

За крышами домов, макушками деревьев, растущих по краям улиц и дворов, виднеется красный солнечный диск, стремящийся упасть за горизонт, где плотная пелена туч оторвалась от сопок и холмов, обозначая границу атмосферного фронта. В сумраке исхода дня фары, парами одна за другой, дальним светом осветили дорожный указатель поселка «Куэнга».

По проселочной дороге на русских ухабах прыгают пять «газелей». Их колеса выталкивают лужи на ближайший забор. Черный окрас абсолютно одинаковых машин сливается с тонировкой. Только сквозь окно, где дворники который раз смахивают воду с небес, можно увидеть водителя и пассажира, одетых в стиле сотрудников особого отряда некой силовой структуры. Но отсутствие знаков и отличий обозначает, что люди не принадлежат государственному ведомству. Микроавтобусы завершают маршрут у здания близ железнодорожного полотна. Свет фар ломается об стеклянные двери вокзала, сквозь вход освещает пустой зал ожидания. Шумят привода боковых дверей – рессоры поднимают кузов из-за стремительной потери веса. Наемники, черным пятном, смещаются к правому крылу здания. В руках сверкнули пистолеты. Будущие убийцы наворачивают глушители на стволы.

Из помещения дежурной по станции выходит охранник с сигаретой в зубах, пока не тронутой огнем. Достает зажигалку из кармана, большим пальцем с чирканьем воздействует на кремний. Появившийся язычок пламени высасывает газ. Вдох и никотин проникает в легкие. Охранник поднимает глаза на толпу у порога. Заметив пистолет в угрожающем положении, тут же получает две пули в грудь. Из спины вылетает жизнь вместе с дымом от первой затяжки. У крыльца затрещал кустарник от падающего трупа.

Подонки проникают внутрь вокзала, где в коридоре слышат речь из динамиков селекторной связи и раций. Сбоку распахивается дверь, за ней журчит вода в унитазе. Вышедший из туалета мужчина, боковым зрением улавливает присутствие, взглядом ловит оружие. Огнестрельный плевок в красную точку от лазерного прицела, отсылает пулю прямо в лоб. Затылок брызжет кровью и мозговым веществом, орошая жалюзи в помещении дежурной по станции. Тело падает плашмя, пораженной частью головы бьется об пол. Сообщники проверяют другие комнаты на предмет наличия или отсутствия свидетелей.

Дежурная за пультом управления оборачивается на возню. Увеличивающаяся лужа крови на пороге в помещение повергает в шок. Вбегает человек в черном камуфляже с пистолетом в руке. Раздается девичий крик от ужаса. Наемник хватает нижнюю челюсть девушки, принудительно закрывает ей рот:

– Заткнись!

Напуганная до смерти жертва заглушает «звук». Бандит в приказном порядке:

– Заткнись и слушай! Сейчас, по станции должен проследовать экспресс номер один. Когда освободит стрелку номер три, переведешь ее в направлении тупика. Поняла?

Тишина в ответ. Наемник орет:

– Поняла?!

Девушка часто кивает, вытряхивая слезы.

– Умница!

Справа на пульте загорается индикатор, указывающий, что пассажирский поезд у границы станции.

– А вот и поезд. Так, парни, у нас мало времени. Хватайте тормозные устройства и живо в тупик.

Приклады автоматов бьют по стеклянной крышке ящика с тормозными башмаками, расположившегося вдоль стены. Зазвенели осколки. Дежурная по станции вздрогнула. Наемники оперативно выносят «тормоза» из здания. Железяки с грохотом погружаются в салон газели, а также четыре бандита следом. Привод с визгом закрывает дверь. Дальний свет указывает путь вдоль станции на восток. Двигатель сдергивает машину с места. Еще четыре микроавтобуса сзади образуют колону.

Тем временем, Василий провел Вилена через состав, попутно зажигая свет. Свежи в памяти лица напуганных людей, шарахающихся от внезапного «утра». Особенно трогает душу взгляд повзрослевших детей. Специалист припадает к знакомому месту доступа к проводам освещения за стеной. Вскрывает панель, повторяет изменения в схеме. Выключатель замыкает контур, электроны проникают в лампы мимо препятствий, в виде неправильного алгоритма, созданного бешеным программистом.

Стройные ноги проводницы красуются на пороге купе. Дина, прищурившись, узнает неформала.

– Что так долго?

– Извини.

Специалист закрывает крышку кабельного канала, встает с корточек. Девушка приветственно улыбнулась.

– Привет, Василий!

– Здравствуй-здравствуй! Как дела?

– Издеваешься?

Вилен напоминает о деле:

– Нам пора.

Дина интересуется:

– Куда это вы?

Василий сходу:

– В туалет.

Молодые люди пересекают остатки коридора, выходят в тамбур. Сразу, с право, ручка двери под рукой поворачивается вниз. Туалет готов принять посетителей на вакантное «сидение», но цель присутствующих иная. Под умывальником рукоятка люка в форме полукольца уложена в выемку, повторяющая контур. Василий вставляет ключ, из кармана брюк, в скважину. Автоматически отводятся штока по углам. Пальцы выскребывают кольцо из выемки, обхватывают его и поворачивают вместе с замком на угол девяносто градусов. Василий тянет створку на себя. Зашипели щели. Продолжается процесс открытия люка, по окончании – мощный воздушный удар. Раскручивается рулон туалетной бумаги, белой лентой выглядывает из тамбура, махая проводнице. Девушка ради любопытства решает подсмотреть. Василий проводит Вилену инструктаж. Ветер в ушах заставляет повысить голос.

– Значит так, оцени расстояние, которое нужно преодолеть. В соседнем вагоне туалет располагается зеркально. Люк открывается снаружи без ключа, предельно просто. Кстати у тебя классные штаны, гачи будут парусить, а вот прическа изрядно испортится.

Проводница появляется в проеме. Нахальный ветер так и норовит поднять юбку, треплет волосы. Пряди то и дело закрывают лицо. Рук явно не хватает на борьбу с челкой и с предметом одежды ниже пояса. Дина кричит в туалет:

– Вилен! Куда собрался?

Мужчины оборачиваются. Василий объясняет:

– Ему необходимо спасти сестру и всех нас по пути.

Вилен приблизился к девушке.

– Диночка, прости. Я должен что-то сделать. Если нам суждено умереть в результате крушения поезда, нужно хотя бы попытаться этого избежать, или хотя бы взглянуть последний раз на родного человека и попрощаться. Может, когда окажусь там, появится возможность спасти и тебя тоже.

Единственное слово с грустью произносят девичьи уста:

– Возвращайся.

– Постараюсь.

Нет смысла скрывать чувства. Сомнительное будущее возможно не предоставит шанс сказать недосказанное. Щеки краснеют от волнения. Дина, представив близость, предвкушает дальнейшее событие. Он и она сомкнулись губами – самое чистое и естественное проявление любви. Невероятная страсть гонит кровь по жилам, сердца входят в резонанс. Дела, нетерпящих отлагательств отрывают от столь приятного занятия. Вилен резко увеличивает дистанцию. Дина без лишних слов уходит к себе в купе, опустив голову.

Неформал приступает к спуску под состав. Холод стали по краям люка проникает в ладони, напрягаются мышцы рук от переноса туловища. В бездну спускаются ноги, затрепались штанины. Ботинком нащупывается опора под вагоном. Удается оседлать ветер, выпрямить тело, ногами оплести нечто вроде турника. Шумит в ушах от ветра и от шлифования колесами рельсов. Специалист видит, как неформал цепко держится за край люка. Вскоре руки тонут в темноте технологического отверстия.

Вилен контролирует сокращения каждой мышцы, когда продвигается ногами вперед. Спиной чувствует близость земли. Шпалы и выступающие подвагонные части могут стать мясорубкой в случае падения. Настигнут край вагона, «турник» привел в тупик, пора найти другую дорогу. Ноги отправляются в невесомость. Вздутые штанины позволяют плыть по реке потока, не давая коснутся железобетонного дна. Руки перебирают «турник», затем хватают выступ рамы. Тело засасывает под соседний вагон. Назад дороги нет, не хватит сил дотянуться до точки возврата. Носок ботинка стукнул по направляющему стержню. Наступает рисковый момент. Разжимаются пальцы. Только ботинки касаются экспресса, скользят по «турнику» пока более сознательная часть туловища летит над землей. Капюшон касается щебня, голова проносится в сантиметрах от шпал. Перед глазами промелькнула автосцепка. Но она вряд ли запомнится, так как вместо нее проносятся картинки из жизни. В ладони ударяет край рамы вагона, сработал хватательный рефлекс, подтягивается тело – не состоялась встреча с мрачным персонажем с косой.

Трудная часть позади. Хромированный замок люка блеснул в районе пояса. Вытерев еще немного грязи с направляющего «турника» ручка оказывается под рукой. Предельно простое действие, как сказал Василий, и туалет открыт с нетипичной стороны. Крышка оказалась неестественно тяжелой. Не хватает сил хотя бы приподнять ее до появления щели. Приходится сгруппироваться, чтобы все мышцы бросить на штурм люка. Тело, словно пружина вдавливает створку внутрь. Удается затолкать голову, руки, половину туловища. В туалете встречают мертвые глаза, смотрящие в упор. Вилен отводит взгляд, но и там пялится чье-то лицо. Голова наполняется мыслями о том, что помещение вовсе не туалет, а чистилище. Если это так, значит, все-таки сорвался. Аккумулируются силы, уже психологического характера. Вилен вползает в туалет.

– О боже! О боже! Господи помилуй!

Люк закрыт. В помещении устанавливается запах разлагающихся трупов – жертв захвата. От увиденного кошмара зашевелился желудок. Отвращение, жалость, боль собираются в комок, провоцируя рвоту. Ботинок ступает на спину мертвой девушки. Что-то хрустнуло, наверное, позвонок. Возникает еще больше желание склониться над умывальником.

– Господи, да что же это!

Пытаясь не ощущать запах, Вилен осторожно приоткрывает дверь. Через узкий просвет, постоянно смещая голову для изменения угла обзора, ведет обследование вражеской территории. Живых нет. Медленно расширяется выход. Скрип шарнира полоснул по нервам. Сморщилось лицо, как от лимона на языке. Вроде никто не слышал. Смелее из тамбура. Датчик движения под потолком фиксирует наличие посетителя сорок восьмого вагона, створки торжественно расступились с шипением втягивающего механизма. Любезность поезда абсолютно неуместна. Сквозь зубы:

– Чертова дверь!

Коридор, черными окнами слева и рядами купейных дверей справа, уныло растянул пустоту. Шевельнулась дверь на противоположной стороне вагона, появляются силуэты. По одежде вбегающих людей можно сказать, что они не вооруженные бандиты. Пассажиры бегут, словно от пожара, топают, что, несмотря на толстую подошву ботинок, ощущается вибрация. Гудят голоса: «спасайтесь, кто может». Родители с детьми предусмотрительно отстают от неуправляемого «стада». Наполняется этаж. Живая волна ударяется в запертую дверь, четко обозначившая границу захваченной зоны. Неформал вглядывается в лица, двигаясь против «течения». Увеличивается плотность толпы. Вилен доносит ей истину:

– Куда вы прети?! Двери заперты!

Через метры, одинокий пассажир толкает плечо. Больше никого. Вилен преследует спину, того – последнего.

– Извините! Можно у вас спросить?

Седовласый мужчина оборачивается. Приятная внешность располагает к общению.

– Слушаю, молодой человек.

– Случайно, не видели девушку в джинсовом костюме, в белых кроссовках.

– Кажется, да. Сильно расклешенные джинсы, короткая куртка.

– Верно!

– Какой-то бугай, со стволом на бедре, поволок ее в последний вагон. Остальных заложников приказал отпустить. Все ринулись бежать. А куда бежать-то? С поезда все равно не сойти.

Вилен печально соглашается с неотвратимым фактом:

– Значит, она у них.

– Кто она тебе?

– Сестра.

Неформал направляется в «хвост» состава. По дороге:

– Спасибо, отец!

Позади:

– Удачи!

Шаг постепенно в бег. Закончился коридор, затем тамбур, потом межвагонный переход. Вход в предпоследний вагон чернеет копотью, под ногами качнулась лежащая дверь, выбитая взрывом в процессе захвата. Под обувью хрустит стекло в коросте высохшей крови, которая, наверняка, принадлежит одному из убитых, убранному в туалет. Сбоку тянется стена сейфа с открытой дверью посередине, где в стеклянном саркофаге видны детали мощного замка. Пустые полки внутри, на свету красных ламп аварийного освещения. Следы выноса сокровищ блестят камушками на ковре. Цель захватчиков ясна.

Снова тамбур за спиной, но межвагонную «трубу» не пройти – запертая дверь изолировала последний вагон.

– Ах ты падла!

Сквозь окошко виден пассажир под конвоем бандитов. По признакам: знакомая шевелюра, джинсы клеш, короткая куртка – сомнений нет. На отчаянный удар кулаком в дверь Милена поворачивает голову. Хлопцов, также обращает внимание на шум. За стеклом напряженное лицо неформала, пытающегося побороть преграду, елозя ручкой в замке. Рука Хлопчика быстро подносится к бедру, выхватывает пистолет из кобуры. В прицеле – проем. Из обоймы грохот отчитывает минус три патрона. Свинец прошивает обшивку, вдребезги разносит окно. Хорошо, что Вилен тощий, будь немного шире – схлопотал бы пулю. Неформал пружиной отскакивает назад, червяком заползает за угол. Милена кричит:

– Нет!

Девушка хватает стрелявшую руку, отводит ствол с линии огня. Хлопчик, словно отмахиваясь от назойливой мухи, отшвыривает сестру неформала. Милина чувствует спиной, насколько прочна перегородка между коридором и купе.

– Отцепись! Дура!

Под железными листами межвагонного перехода система рычагов двигает увесистые элементы. В стыке последнего вагона со стальным ударом освобождаются зубья автосцепки. Расчленяется пассажирская «гармошка». Теперь, считать можно «хвостом» сорок девятый вагон.

Опасаясь «зайца» на борту, Хлопчик продолжает держать на прицеле запертую дверь, ищет жертву в разбитом смотровом окне. Прекращает наблюдение, когда состав удалился изрядно.

В тамбуре постепенно светлеет. Ворвавшийся ветер принес запах дождя. Вилен, осторожно выглядывает из-за угла. Одним глазом, неприкрытым челкой, видит как уменьшается отцепленный вагон. Рванул в переход. Мгновенно оценив расстояние и количество сил для прыжка, останавливается на краю пропасти.

– Сестрица! Извини!

Главарь поднимает Милену с пола. Она зажмурилась от резкой боли в плече, находящемся в клещах мужских пальцев. Рот приблизился к уху девушки. Зловонное дыхание смешалось с духом никотиновой зависимости.

– Ты останешься с нами.

Милена сквозь страх:

– Что вам нужно?

– Действия твоего брата привели к тому, что тебе придется еще побыть немного заложницей. И моим парням будет, кем развлечься.

– Пошел ты!

Одному из наемников понравилась вольность.

– Ух-ты! Киска то с характером!

Хлопчик перемещает захват на шею. Демонстративно ведет взгляд от расклешенного низа джинсов до обтягивающего верха. Далее: по оголенной талии, расстегнутой куртке, что оттопырилась грудью под майкой.

– А ты ничего. И вообще, должна быть благодарна, что останешься живой. Про брата можешь забыть. Он скоро покинет этот мир, как и две тысячи пассажиров.

Столь неприятный диалог прерывает голос Прозрачного в динамике рации:

– Внимание! Приближаемся к станции.

Неуправляемый пассажирский поезд въезжает на станцию «Куэнга». Колея провела без отклонений. Экспресс, потеряв вес быстро проносится мимо перрона.

Автоматические системы фиксируют свободность стрелочного перевода. Ладонь накрыла компьютерную мышь, с дрожью перемещает курсор. Виртуальная кнопка на экране меняет цвет. Команда прилетает в «горловину», завыл мотор, электропривод тащит остряки стрелки. Изменив направление колеи, запирается механизм.

Отстегнутая задняя кабина звонко стучит по новому маршруту. В конце затяжного тупика тормозные башмаки, уже установлены в рабочее положение.

Капли, рассыпались бусами по поверхностям рельсов и шпал, блестят на свету фар микроавтобусов у полотна. Появился, завершив поворот, черный силуэт отцепа. Выкатывается на прямую, ведущую к «финишу». Колесная пара грохочет об «тормоза». Вода тушит часть искр. Затухает свист торможения. Задний вагон, совмещенный с кабиной экспресса, прекращает свой путь.

Почти синхронно открываются салоны автомобилей и вагона. Хлопчик первым ощущает щебень на твердой земле.

– Здорово мужики!

Кто-то из встречающих:

– Здорово!

– Груз взят. Приступаем к перегрузке.

Наемники организуются в транспортную цепь. Огромные сумки потекли по рукам. Капроновые ручки режут пальцы и натирают мозоли. Перемещаемый вес отнимает много сил – но все это скорее радует, чем приносят неудобства, так как содержимое «багажа» достойно еще больших трудностей. Вагон дешевеет по мере утекания драгоценностей, а газели дорожают на глазах. Последняя тара погружена в грузовой отсек. Банда разбегается по машинам.

В помещении дежурной по станции говорит рация на ремне преступника:

– Закончили. Груз наш.

Пистолет глушителем направлен в голову девушки. Глаза ее умоляют, но расходятся пуля и ствол. Свидетель устранен. Мышцы обмякли, труп вываливается из кресла. Убийца пошагал к выходу. Переступив тела: в коридоре и на крыльце – здание за спиной. Последний микроавтобус в колоне плюсует пассажира. Преступники удаляются в неизвестном направлении.

Через десятки тысяч метров неизбежен исход – крушение. Смерть выбрала место жатвы. «Внизу» и «наверху» для душ открываются врата. Внезапно появляются мысли, никогда не будоражащие сознание: «Каковы успехи в жизни?», «О чем стоит сотни раз пожалеть?», «Сколько не было сделано, так как откладывалось на потом?». На сей раз, добро несет поражение от зла.

По ковру шоркают протекторы ботинок: Вилен без цельно тащит ноги, ведь больше не за что бороться. Незаметно пересечены коридоры. Впереди скопились пассажиры, стремящиеся пройти в остальную часть состава, которая не подверглась захвату. Люди хотят убежать от недавнего плена, не понимая, что опасаться теперь стоит не наемников.

Член поездной бригады, в отличительной униформе, копошится в электронных цепях замка. Из вскрытой панели, сбоку от двери, вывалена цветная лапша проводов. Техник соединяет проводник, цепь находит контур, сверкнули искры из-под платы. Дверь открыта. Пассажиры ломанулись в межвагонный переход. Толпа постепенно теряет плотность.

Позади, плетется неформал, преодолевает тот самый путь между туалетами по другу сторону пола. Дина встречает грустного молодого человека рядом с купе проводников. Оценивается степень загрязнения его одежды. Взъерошенная прическа усиливает неопрятный вид неформала. Лицо, наполненное печалью, спрятано под челкой. Вилен с хрипом от усталости произнес:

– Дина, я не успел. Все кончено. Прости.

– Что случилось?

– Захватчиков нет в поезде. Они спаслись в последнем вагоне, отцепившись от состава. Они обрекли остальных на смерть. У них моя сестра. Если бы ее отпустили, погибла бы вместе с нами. Но будет жива, и только богу известно какую цену придется ей за это заплатить нелюдям. Не знаю что хуже.

Проводнице надоедают плохие новости.

– Теперь, я буду тебя успокаивать? Где же твой, знаменитый, оптимизм? Нас же ведь должны спасти. Верно?

– Не будет помощи. Все бесполезно!

Дина подходит к неформалу. Встряхивает его за плечи.

– Сдаваться нельзя! Ненужно добровольно сдаваться в плен отчаяния. Придумай что-нибудь?

Вилен поднимает глаза. Потухший взгляд сменяется блеском.

– Как ты сказала?

Дина повторяет не ту фразу:

– Придумай, что ни будь?

– Нет, я про отчаяние и про плен.

Резкое движение головой откидывает прядь с глаз, что бы увидеть – коридор.

– У нас же есть пленник.

Дина понимает намерения.

– Хочешь выпустить?

– Да.

Девушка не в восторге от твердого решения.

– Слушай, забудь про плен. Ну чем этот преступник может помочь?

– Пока не знаю. Он в той же заднице, что и мы!

Стремительный шаг приближает купе. Костяшки пальцев несколько раз касаются двери.

– Эй , парень! Ты там? Живой еще?

Сотрясание воздуха привлекает внимание, того кто внутри:

– Чего надо?

– Твои друзья кинули тебя, отцепившись от поезда на последнем вагоне. А наш поезд стремительно летит к месту катастрофы. Авария будет что надо, никто не выживет. Похоже, возникшая проблема стала общей.

– Я-то чем помогу?

Вилен стимулирует узника.

– Значит, ничем? Выходит, я зря трачу на тебя время! Нет смысла даровать тебе свободу.

– Постой! Дай подумать!

Прошли секунды. Лис подкидывает идею.

– Есть взрывчатка. Возможно, она еще где-то в вагоне. Дело в том, что они могли оставить ее здесь, так как нужны были сумки, много сумок, для выноса груза из сейфа.

– Зачем вам нужна была взрывчатка?

– На тот случай если бы сейф не открылся с помощью дешифратора.

Вилен вспоминает инцидент на станции «Хабаровск один».

– Это тот самый прибор, что обронил работник поездной бригады? И что же с ним стало?

– Сам, как думаешь? Ладно. Базар окончен! Будешь выпускать?

Неформал, переводит внимание на стройные ноги, подошедшие недавно. Дина, молча водит подбородком из стороны в сторону. Вопреки несогласию, билет-карта открывает купе. Внутри, нагловатый пацан сидит на кровати, упершись локтями в бедра, дугой изогнув позвоночник. Волосы соломой прикрывают уши, сально блестят на свету ламп. Лис «волчонком» смотрит на ровесника. Осознав не радужную перспективу, изменяет выражение лица. Переносит вес на ноги, руками потянулся к багажному отсеку над койкой. За лямки, туристический рюкзак средних размеров, стягивает с полки. После визга молнии, багаж неизвестного туриста, переворачивает дном вверх. Вываливающаяся одежда пестрит красками, на тапочках и сандалиях завершается опустошение.

– Пора использовать последний шанс. Пошли.

Лис и Вилен выходят из купе, направляются в вагон с сейфом. Дина сверлит недружественным взглядом спину преступника, закрытую рюкзаком. Специалист, Василий интересуется у проводнице:

– Кто это?

– Один из этих…

– Захватчик, что ли?

– Да.

Специалист ускоренно шагает к Лису, приготовив кулаки для «раунда». И вот уже, практически, на стадии нападения. Вилен чувствует затылком приближающийся конфликт. Вовремя оборачивается, принимает в объятие Василия. Тот, не попускаясь, вызывает на бой:

– Эй ты, ублюдок! Иди сюда! Посмотрим, насколько тебя хватит без оружия и твоих дружков!

Лис, похоже, не прочь сойтись врукопашную:

– Хочешь получить по морде?! Сейчас устрою!

Вилен оттесняет зачинщика, объясняет истины:

– Он сейчас наша единственная надежда, как бы хреново это не звучало! Твои знания, как специалиста, нужны как никогда! Необходимо объединиться. Нет времени выяснять отношения! Прекратите оба!

Неоспоримые аргументы арбитра устанавливают временное перемирие. Остыли эмоции. Троица дружно продолжает действовать по шаткому плану спасения. По дороге Василий замечает вскрытый сейф:

– Вот из-за чего весь сыр бор! Простое ограбление!

Лис, поднявшись на второй этаж, хитро прищуривается. В дальнем углу блеснул цилиндрический предмет, валяющийся за креслом последнего ряда. Подойдя ближе убеждается, что горка хромированных баллонов не что иное, как небрежно высыпанная взрывчатка. Из кучи торчат детонаторы в виде коротких стержней, соединенных между собой проводом. Таймер, лежащий у стены, дополняет комплект. Вырастают две фигуры за плечом. Вилен интересуется:

– Это взрывчатка такая? Напоминают баллоны монтажной пены.

Лис объясняет «популярно»:

– Взрывчатка нового поколения, для направленных и режущих взрывов.

– Знаешь, как ей пользоваться?

– Нет, но видел пару раз. Ничего сложного.

Лис замечает недостачу.

– Пульт дистанционного подрыва, они унесли с собой. Придется использовать таймер.

Василию надо понять суть плана.

– И куда вы хотите девать это все?

Лис призывает к шевелению мозгов:

– Ты нам скажи: где взорвать, чтобы спасти пассажиров?

Специалист начинает «закипать».

– А вы думали о пассажирах, когда лезли сюда? Небось, ваш план был предельно простым: обокрасть сейф, свидетелей в расход!

Лис дерзко:

– Тебя за радость!

– Чего сказал?

Вмешивается Вилен:

– Хватит уже! Значит так, задача: всех пассажиров необходимо переместить в хвостовые вагоны, затем отделится от состава. Где лучше всего заложить взрывчатку?

Василий думает вслух:

– Если взорвать автосцепку, ближайшие подвагонные тележки сойдут с рельсов. Учитывая скорость, произойдет опрокидывание отцепленных вагонов. Взорвать двигатель не удастся, так как он находится под толстым слоем стали. Устраивать взрыв перед двигателем нет смысла: аккумуляторы продолжат разряд и экспресс останется в движении. Нужно выполнить подрыв – после двигателя. Подходящим местом является сорок седьмой вагон. Его рама, как и на всех остальных, не усилена, ввиду отсутствия отсека с двигателем. Вагон необходимо разорвать пополам, четко посередине, чтобы подвагонные тележки остались на рельсах.

Лис рвется выполнить рекомендации:

– Чего же мы ждем?

Звенят баллоны в процессе погрузки в рюкзак. Аккуратно улаженная гирлянда стержней прижимается таймером сверху. Лямка ложится на плечо, чувствуется вес «багажа». Лис говорит о дальнейших действиях:

– Я начну минировать второй этаж. Вы займетесь пассажирами.

Василий недоволен тем, что ему дает указания – преступник.

– Больше тебе ничего не надо?

– Заткнись, делай что говорят!

– Ах ты мразь!

Вилен, снова между сторонами конфликта.

– Успокойтесь, вашу мать! Василий, ради бога, организуйте с Диной эвакуацию пассажиров!

Специалист коротко:

– Ладно.

План стал более конкретным. Преступник, неформал и специалист шагают по этажам к будущему эпицентру. Василий на полдороге отсеялся.

В вагоне, где пока работает Дина, Вилен и Лис поднимаются на второй этаж. Лис по окнам определяет середину салона, место закладки. Грубо сбрасывает ношу. Рюкзак брякнул всем содержимым. Вилен присел немного.

– Может не стоит так швырять.

Лис проигнорировал призыв к безопасности.

– Бери баллон. Делай как я.

Преступник, вынув из рюкзака баллон, чувствует в ладони прохладу. Трубку с рычагом для управления клапаном берет в другую руку. Спускное устройство, вкручиванием по резьбе, смыкается с цилиндром. После воздействия на рычаг, тугое вещество белого цвета выдавливается через трубку на ковер. Растет «колбаска» слепляя ворс, и далее липнет к полу. Под креслом у окна заканчивается баллон, сменяется другим. Минирование продолжается по вертикальной плоскости: по поверхности окна и выше. Приходится ботинками испачкать кресло, сломать сенсорный экран в столике и потушить его. Вытянув тело по балетному па, удается достать потолок. Крепление плазменной панели помогает удержать равновесие. Вилен зеркально повторяет действия, стараясь не отставать. Обувь на высокой платформе позволила легко дотянуться до места между плафонами, где сомкнулась белая полоса. Кольцо взрывчатки обозначило середину вагона. Лис, оценив остатки, предлагает:

– Взрывчатки должно хватить для дополнительного слоя на пол.

– Зачем?

– Чтобы наверняка сломать раму вагона.

– Хорошо.

– Я сам закончу здесь, а ты посмотри, как идет эвакуация.

– Угу.

Вилен протопал к лестнице. Спуск пришлось отложить на неопределенное время из-за реки пассажиров, текущей по первому этажу.

– Ничего себе! Много народу!

Лис уточняет:

– Почти, две тысячи!

В одном из купе молодая мать пеленает ребенка. Отсутствует супруг на пустом безымянном пальце. Редкие светлые пряди едва заметны на распущенных, густых, темно-русых волосах. Ухо держит длинную челку. Симпатичность лица можно оценить в профиле. Очень яркий макияж сигнализирует мужчинам о доступности знакомства. Приталенный жилет облегает стройную фигуру. Джинсы обтягивают идеальные формы обезжиренных ног. Район задних карманов смотрится неплохо. Кроссовки пестрят разноцветными вставками, стразами – у девушки детское представление в выборе предметов одежды.

Малец на удивление спокоен, может, чувствует родную кровь рядом. Нежные материнские руки готовят к эвакуации, одновременно перелаживают вещи в спортивную сумку. Закончив, девушка решает обследовать коридор на предмет безопасного перемещения. За дверьми слышен «табун лошадей». Мать осторожно открывает купе. Сквозь щель видно частое мелькание пассажиров, бегущих в одном направлении. Каждый из них стремится попасть первым в безопасный вагон в хвосте состава. Окно напротив увеличивает количество человек в черном отражении. Для оценки ситуации, приходится высунуть половину туловища. Нет конца и края появляющимся лицам из темноты межвагонного перехода.

Тучный, высокий мужчина, ледоколом расталкивает людей в потоке, стремительно приближаясь. Задевает плечом девушку, словно на фуре малолитражку. Буквально вытаскивает ее из купе. Мать, спиной отчитывает выступы перегородок, падает под толпу лицом вниз. Здоровяк, даже не обернулся – разность весовых категорий очень высока. У девушки болит от ушиба рука, не слушается хозяйку. Другая конечность закрывает голову. Сквозь шум и панику, бегущие люди не слышат затухающий девичий рев, переходящий в стон. Подошвы втаптывают в пол, шпильки тычут бока, в пальцы врезаются протекторы, затылок принимает удары. Мысль о ребенке, что остался один, занимает голову. Смыкаются веки, тело превращается в куклу – сознания нет. Стенка со стороны купе протирается одеждами, чей-то рукав поддевает ручку и обрывается детский плач. Беспокоится малыш, захлопнутое купе заливается пронзительным криком, но никто не слышит.

Завершается смещение живой массы, в коридоре просвет. Отстающие пассажиры пробегают мимо девушки, лежащей на полу. Трусливо настраиваются на временную слепоту, убеждают себя в том, что несчастная мертва или пьяна. Безразличием наполняются души.

Все же нашлись адекватные люди. Супружеская пара средних лет, приходит на помощь. Мужчина опускается на колено, за плечи переворачивает девушку на спину. Два пальца, приложенные к шее, чувствуют, как кровь расширяет сонную артерию в такт биению сердца. Врач раздвигает веко девушки, тенью от ладони играет со зрачком. Жена интересуется:

– Жива? Что с ней?

– Без сознания. Возможны переломы, повреждения внутренних органов.

– Не удивительно! Настоящее стадо потопталось по девочке!

– Нужно ее перенести в последний вагон.

Муж передает жене часть багажа. Просовывает руку под шею раненой матери, другую – под колени. Врач выносит из вагона полусотню килограммов девушки. Ребенок надрывается в купе – изоляция от шума принесла трагедию вместо комфорта.

В руке Вилена скоро опорожнится баллон. Взрывоопасное вещество, белой вытянутой субстанцией, пересекло коридор поперек. Заглянула в купе, поднявшись по окну и затмив свет ламп на потолке, вышла обратно. Затем вниз по противоположному окну до смыкания кольца. Второй слой, из нового баллона, повторяет маршрут.

Со второго этажа спустился Лис, несет гирлянду детонаторов.

– У меня все готово.

– Здесь тоже почти все.

Неформал отпускает рычаг управления клапаном, выбрасывает цилиндрическую емкость, не откручивая, на сей раз, спускной механизм. Пустой баллон звонким мячиком проскакал между кроватями в купе.

Лис приседает на корточки, в пальцах держит стержень. Заостренный конец лезет в субстанцию, похожую на пластилин. Через метр проводника – снова погружение, через минуты – детонаторы, соединенные медной нитью в изоляции, натыканы в полосу пластида по всей длине. Цепь замыкается на таймер. Под дисплеем устройства, зеленый светодиод сигнализирует об успешной синхронизации со второй половиной взрывчатки на втором этаже.

К месту минирования приближается стук шпилек. Проводница «одаривает» небрежным взглядом преступника, склонившегося над таймером. Неформал выглянул из купе на «знакомый» шум. Интересуется у проводнице:

– Как дела с эвакуацией?

– Вагоны набиты пассажирами, как селедки в бочках. Пришлось даже сейф наполнить. Кстати, одними из последних, прибыла супружеская пара врачей. Муж принес какую-то девушку на руках. Сейчас пытается привести в сознание. Похоже, ее чуть не растоптала толпа. Господи, кошмар какой то! Когда все это закончится?

Лис уверено:

– Скоро.

Посредством цифровой клавиатуры – время установлено. Кнопка запускает обратный отчет.

– А теперь уходим!

Быстрый шаг удаляет источник опасности. С трудом удается войти в относительно безопасную зону, потому как вагон, словно салон автобуса в час пик. Люди практически стоят на одной ноге. Разогревается воздух, усиливается запах пота. В тамбуре, организован свободный островок, где врач приводит в чувство девушку. Она тяжело открывает глаза, видит лицо незнакомого мужчины, людей вокруг. Тело ноет от боли. Последняя мысль извлекается из памяти.

– Мой ребенок! Где мой ребенок?

Уже в истерике:

– Где мой ребенок?!

Врач деликатно мешает матери встать:

– Ради бога успокойтесь! Значит, у вас ребенок. Похоже, он все еще в купе.

Хочет подняться опять.

– Верните моего ребенка!

Вилен принимает вызов от совести:

– Назовите номер вагона и купе.

Сквозь одышку от волнения:

– Сорок пятый. Седьмое купе.

Специалист, Василий выявляет непрофессионализм.

– Проводник сорок пятового вагона решил спасти свою задницу, вместо того что бы выполнить обход всех купе.

Неформал отводит преступника – пострадавшая не должна услышать разговор.

– Нужно отменить взрыв!

– Нет, не получиться. После запуска таймера любые попытки обезвредить взрывное устройство приведут к детонации.

Вилен мгновенно решает – бежать. Лис про себя:

– А, черт!

Ботинки касаются ковра, ворс глушит топот, стоячий воздух причесывает волосы, двойник в окне повторяет движения. Автоматические двери выпускают из вагона, в следующем другие двери – впускают. Повторяется цикл, когда очередной коридор позади. Вот он – нужный вагон. Все внимание на номера купе слева, заветная цифра останавливает бег. За отъехавшей дверью, плач встречает гостя. Вилен подбадривает малыша:

– Вот ты где! Ну, ладно-ладно! Не плач! Я тоже тебе рад! Твоя симпатичная мама заждалась!

Аккуратно неформал берет ребенка с кровати. Белая пеленка ложится на фон мрачной одежды Вилена.

– Придется немного потерпеть. Готов к путешествию? Тогда вперед!

Обратный путь не столь быстр: маленькая жизнь в руках не требует суеты.

На таймере исчерпаны минуты, теперь секунды текут вниз. Вилен с малышом вбегает в тамбур, полоса пластида впереди отметила опасный вагон. Шаг туда и на дисплее двойку сменяет единица. Датчик движения над дверью отправляет команду приводам. Поехали створки в стороны, но последняя секунда уже прошла.

Вспышка в коридоре освещает, будь-то целый мир. Не отставая от взрывной волны, окна по очереди изрыгают осколки. Неформал отворачивается, к груди прижимает ребенка. Некая сила выворачивает половину двери, что детали салазок и привода высыпаются в тамбур. Перегородка трещит по швам. В спину толкает вырванная створка, вонзается в стены, сгоняя живых пассажиров в спасительный угол.

В эпицентре прожигается обшивка, рвется железо и выгибается наружу, давая пламени выйти из вагона. На втором этаже разлетаются кресла, столы, расчищается потолок от плазменных панелей. Истончаются несущие конструкции ударно-режущим «инструментом». Происходит излом. Вагон провисает, брюхом рельсы скребет. Искр так много, что создают зарево. Щебень выбрасывается из колеи. Раскалываются шпалы под ударами сломанной рамы. Место разрыва, дымом коптит, но состав еще цел.

Грохот сотрясает последние вагоны. Пассажиры в ужасе. Беспокойство за Вилена гонит Дину сделать необдуманный шаг.

– О боже! Он же остался там!

Выход преграждает Василий.

– Ты куда собралась? Успокойся!

Лис рвется в разрушенный вагон. По ту сторону межвагонного перехода встречающий ветер бьет в лицо. Чувствуется неестественный уклон. Повсюду обломки. Тамбур находится на вершине, а там, внизу: возвышается сгусток вывернутой стали, рваной портянкой колышется ковер. Сломанная рама пашет насыпь, влетают камни в коридор и скатываются, чтобы вновь оказаться на борту поезда. Лис спускается. Ему необходимо убедится, что спасатель ребенка жив или мертв. На противоположном конце вагона, в углу тамбура зашевелилась створка, издырявленная осколками. Неформал с трудом выбирается из-под «брони». Громче закричал ребенок. Сквозь шум ветра, Лис услышал признак жизни. Вилен с ребенком на руках приближается к бездне, где сильнее дрожит коридор, скрежет железа перебивает шум ветра. Позади преступника, Лиса вырастает Василий, желает принять участие в спасении.

Почти отрезанный «хвост» теряет связь с «головой» состава. Автономные электронные системы освобождаются от оков блокирующих алгоритмов. Получает свободу голос искусственного и незамутненного разума:

– Внимание! Нарушение целостности состава. Включен аварийный режим. Запущен процесс организации артельнативного источника питания.

На каждом последнем вагоне (не до конца оторванного «хвоста») между крышей и всеми окнами открываются отсеки. Их крышки втягиваются в борта. Панели солнечных батарей вылезают на свет, расправляются и фотоэлементами поворачиваются к небу. Вечер дает немного энергии, хватающей для первоначальной задачи. О ней говорит динамик:

– Запуск алгоритма торможения.

Василий каким-то образом услышал «робота». Поняв его намерения, призывает поторопиться:

– Эта чертова система начинает процесс торможения!

Первая партия накопленной энергии направляется в маленькие моторчики под вагонами около автосцепок. С помощью редукторов перекрываются клапана тормозной магистрали, становясь независимой от состава.

Вилен на краю пропасти, слышит предложение с той стороны:

– Кидай ребенка! Я поймаю!

Совершенно нет времени на раздумье, так как компьютер заканчивает выполнение алгоритма. Заревели компрессоры, воздух ненасытно поглощается извне. Изгибаются трубки под вагонами, давление в них приближается к норме.

Вилену предстоит использовать только одну попытку на бросок. Накапливает силы, мышцы как сжатая пружина. Неформал передает кинетическую силу ребенку, надеясь, что на пользу. Мимо головы дитя пролетают камни, выброшенные из колеи. Чудом не задевают, как будто в процесс полета вмешалось нечто – небесное. За брешью принимают «десантника» руки. Лис падает на спину, спасая жизнь. Возможно, преступник смягчил себе наказание.

Тормозные колодки берут колеса в тиски. Тяжелеет хвост состава. Натягивается поврежденная рама, прекращая волочение. Вагон со скрежетом подбирает брюхо с рельсов. Появился железнодорожный просвет. И коридор выпрямился тоже. Василий орет Лису:

– Уноси ребенка! Живо! Нас вот-вот оторвет!

Вилен замечает, как увеличивается пропасть. Отходит на пару шагов назад, телу придает низкостартовое положение. Что-то громко оторвалось, словно сказало «марш». Разбег длился мгновения, ботинок оставляет последний человеческий след в обреченном экспрессе. Ветер втаскивает в другую половину вагона. Ноги касаются края. Неформал обрушивается на порванный ковер, челка подмела часть стекла в коридоре.

Разрывается натянутый «скелет» – состав расчленен. Половинки вагона вновь притягиваются к земле. Экспресс поджимает «хвост», стремительно поглощается далью. Инерция оставшихся вагонов пихает «обрубок», пораженной частью вперед. Торчащие куски рамы зарываются в полотно, клыками бульдозера разрушают и оголяют рельсошпальную решетку.

Вилен быстро встает на ноги и бежит в гору. Взрытая насыпь кидает камни ему вслед. Развороченный взрывом край вагона, рубанком строгая полотно, в конце концов, стаскивается с насыпи. Все больше и больше набирает силу «рычаг». Оставшаяся в одиночестве после отделения от состава, подвагонная тележка выскакивает из колеи. Колесные пары с оглушительным скрипом вращаются, боком сгребая щебень. Постоянно изменяющийся угол, между разорванным вагоном и остальной оторванной частью, стремиться стать острым. Тамбур, где находятся пассажиры, деформируется с правой стороны, а тамбур, где все еще борется за жизнь Вилен – с левой стороны. Лис отчаянно защищает мать с ребенком от давки, от ломающихся стен, от рассыпающихся окон. Уменьшается вход в вагон, выдавливая наружу дверь. Вилен проскальзывает сквозь сужающийся межвагонный переход. Заламывается автосцепка, вырывается с корнем: болтами, гайками, колотыми кусками чугуна.

Вытолкнутый с пути, «обрубок» влетает бортом в опору контактной линии. С легкостью ломает ее словно спичку. Верхняя часть опоры повисает на проводах. Опрокидывается отрубленный вагон, крышей губит кустарник, начинает перевороты. Земля беспощадно сминает углы. Пассажиры через окна видят, как «половинка» швыряется кусками обшивки, листами железа, спальными принадлежностями, стульями, креслами, столами, посудой, багажом и многим другим. Железный клубок сносит УАЗ с железнодорожного переезда, а потом вдавливает его в землю.

Могучие сосны на границе тайги принимают докатившуюся груду железа. Удар пришелся в основание, что отлетели макушки. Сыплются снегом иголки, неспелая шишка падает градом. Затрещали стволы, валятся деревья. Места излома благоухают древесиной. Гора металлолома застывает на бревнах, заканчивая адский боулинг.

Сточились колодки от столь продолжительного торможения. Металлический свист вязнет в лесу и среди подоспевших машин экстренных служб. Рядом с полотном, бело-красным пятном на поляне, промелькнула карета скорой помощи. Видны пожарные машины с другой стороны. Военные грузовики защитного цвета, фарами смотрят в борта несущихся вагонов, въезжающих внутрь кольца отцепления. Робот извещает напуганных пассажиров:

– Внимание! Неэффективное торможение.

В панике кто-то произнес:

– Вечность пройдет, пока мы не остановимся!

Другой замечает:

– Смотрите! Это же спасатели!

Выкрики в адрес проводников:

– Откройте вагон! Мы выйдем!

– Нет! Слишком большая скорость, вы покалечитесь!

Пассажиры начинают избивать двери, степень жестокости и усилий эквивалентна звукам. Компьютер упорно подчиняется программе: до окончания полной остановки не смеет отпирать замки. Колодки съедены окончательно, на последнем слое прекращают вращение колес – бортовые системы готовы дать толпе свободу.

Бинокль приближает взор спасателя. На фоне заката чернеет силуэт отцепа. Задняя дверь вагона вылетает пробкой, пассажиры высыпаются на пути. Запинаясь об рельсы, отбивая колени об шпалы, люди не желают оставаться на железной дороге. Также, со стороны бортов бывшие заложники прыгают прямо в откос. Шуршит и пылит щебень у них под ногами. Спасатель с волнением произнес:

– Вижу пассажиров экспресса номер один. Господи! Им все-таки удалось!..

Благая весть прямиком отправилась в Иркутск, растворяется в здании центра управления перевозками. Ликует персонал, аплодируют персонажам на основном экране. Начальник дороги у главного узла связи:

– Наконец-то, хорошая новость!

Больше везет пассажирам экспресса номер два: чувствуют больше простора в трех вагонах, когда-то принадлежавшие хвосту. Скоростной локомотив хваткой бультерьера не пускает в потенциально опасный район. Короткий состав благополучно укрепляется на безопасном расстоянии – эвакуация успешна.

Затишье повисло над станцией «Казоново». Дуновение ветра здесь практически неощутимо. Низко плывут рваные облака. Пройденный дождь остудил железнодорожные пути и освежил воздух. Лужи, осколками зеркала, разбросаны по перрону. С запада сквозят солнечные лучи. Окна вокзала отбрасывают мощные «зайчики». Людей давно нет, даже птицы почувствовали негативное будущее. От этой точки в виде станции радиус в полкилометра очерчивает круг необитаемой земли.

Нарушают с двух сторон периметр и тишину железные колеса, стачивающие рельсы – два экспресса сокращают дистанцию. Небо, убрав занавес туч, дает возможность орбитальному глазу увидеть сближение. В центре управления следят за «событием» в прямом эфире.

Нет места двум силам, когда их вектора противоположны и равны, к тому же занимают линию одну.

Сплющиваются яйцевидные носы, обвесы и отбойники брызжут карбоном. Передние окна встречаются лбами. Сходятся первые колесные пары. Обломки пронзают кабины, рвут их изнутри, сверкают разряды от коротких замыканий в панелях управления, затем в шкафах, где спрятан электронный мозг. Вторые вагоны въезжают в салоны первых, распирая коридоры. Первые столкнувшиеся звенья пассажирских поездов превращаются в прах.

Сталкиваются следующие вагоны. В зонах отдыха посуда слетает со столов, горизонтальным дождем, запинаясь об спинки кресел, прошивает пространство и разбивается об стену, ближайшую к месту крушения. Купе превращаются в стиральные барабаны, смешивающие постельное белье с багажом. Сзади вереница выдавливает еще одно звено состава. Оно зубилом отделяет верхний этаж впереди стоящему звену, по созданному трамплину стремится ввысь. Рвется струна контактной линии, грохот падающих балок на пути станции смешивается со звоном изоляторов. Ломаное железо путается в проводах.

Запущенный в полет вагон встречается в воздухе с другим, таким же, летучим. Мгновенно, по взаимному, смяв пассажироприемники, колесами друг другу днище рвут. Над полотном кружатся в вальсе и падают в откос.

В эстафете за самое лучшее крушение, подхватывает очередь вагон, которого развернуло поперек. От тарана в бок, расходятся швы с противоположного борта, где из обшивки вылезают зазубренные края переломанной рамы и с этажей валятся внутренности.

Невидимым краном строится железная гора из вагонов, нагромождающихся друг на друга. Состав не в состоянии удержатся в колее, его разносит в стороны толкающая сила. Велик натиск рычагов уменьшающихся углов зигзага, от чего автосцепки нарушают целостность экспресса. Вагоны едут юзом, колесами пашут междупутье, разламывая стрелочные переводы. Бортами сносят стойки светофоров, высыпаются цветные стекляшки из-под их козырьков.

Стена стали вздымает бетонные плиты с перрона, сметает опоры линий электропередач. Накинутая сеть из упавших медных проводов не сдерживает разрушительное движение к вокзалу. Крупный габарит вагона расширяет вход – зал ожидания весь в битом стекле витрин. Поочередно срубаются колонны, просаживается крыша. Автомобильную стоянку накрывает пыль. Непрошеный гость застревает в стене.

Глава 8

Расплата

Стихает грохот в дали. Уже не так страшен. Постепенно бывшие пассажиры экспресса номер один приходят в себя, но ужас еще читается в глазах. Ногами, шоркая по шпалам, молчаливая толпа медленно смещается на восток. Ей навстречу бегут: в ярких сигнальных жилетах и в униформах со светоотражательными полосками – железнодорожники и спасатели. Машины скорой помощи качаются на ухабах вдоль полотна, облака дизельного выхлопа выдают автомобили «КАМАЗ» с логотипами «МЧС».

Позади основной массы людей плетутся четверо.

Стройная девушка постоянно смотрит под ноги, прицеливаясь в шпалы, чтобы шпильки не провалились в щебень. Проводница в короткой юбке и в не длинном пиджачке сильно смотрится на фоне железнодорожного пути среди тайги. У Дины от вагонной грязи, что пятнами легла поверх макияжа, заострили кончики прядей небрежно распущенных волос.

Потускнели металлические вставки на ботинках неформала. Ремешки, свисающие с брюк, вяло качаются в такт шага. Толстовка наполовину открыта молнией. На черной одежде мазута и копоть невидна, но нельзя такого сказать про майку, которая буквально пестрит неряшливостью. Правый глаз, как всегда, под челкой. Сально блестит прическа. Неопрятность добавляет к стилю некоторую изюминку, если бы не провоцировала зуд.

Наглой походкой внутри колеи бывший захватчик отмеряет шаги, болтаются на берцах шнурки. Темный цвет бурных событий лег на штаны, Зеленая футболка, на сей раз, заправлена под ремень. Сальные волосы уши щекочут.

Следы борьбы: за остановку поезда, за свет в вагонах, за жизнь маленького ребенка – своеобразно украсили униформу специалиста. Но, все же он выглядит лучше, чем эти троя, в силу малозаметности пятен от воздействия нестерильной части окружающей среды.

Проблесковые маячки «синего» цвета действуют на Лиса пугающе. Нет желания встречаться с теми, кто сейчас в машинах силовых ведомств. Неформал замечает нервозность и начинает диалог:

– Думаю, пора поговорить.

Собеседники останавливается. Вилен продолжает:

– Твои подельники увезли мою сестру. Я хочу знать. Куда? От твоего ответа зависит: что я скажу тем бравым парням, которые уже идут сюда.

– Куда ее повезли: понятия не имею.

– Ведь где-то же нужно складировать награбленное?

– Этот Хлопцов, особо не посвящал в планы. Знаю то, что золотишко и брюлеки должны быть переданы каким-то иностранцам. Место встречи: в одном из промышленных районов Иркутска. Запоминай адрес.

Проводница ощущает нехватку половины компании, останавливает шаг. Тело изгибается в легкую спираль за развернутым взором назад. Лис и Вилен занимаются работой уст. У Дины не получается подслушать, так как фразы рвутся расстоянием, не собираясь в логические предложения.

Вилена заинтересовал факт «международных отношений»:

– Значит, в качестве покупателей выступают иностранцы. Как-то, странно. У них там, за бугром кризис, что ли? Грабить то нас зачем, тем более в столь жесткой форме.

– Ты не поймешь. У них огромные планы, а ограбление только начало. Они отстегнут определенный процент Хлопчику. Остальные вырученные деньги от продажи груза будут направлены на финансирование переворота.

– Какого переворота?

– Государственного. Свержение власти в Москве.

Вилен уточняет:

– Аналог украинского евро майдана?

– Да. В общем, политическая фигня!

– Получается еще и за наш счет. Ахренеть просто!

Вилен краснеет от возмущения. Складывается понимание. Источник зла установлен.

– Этот, Хлопчик из Украины?

Лис подхватывает мысль:

– Как и другие наемники. Боевики, так, называемого «правого сектора».

Неформал, ненавистным взглядом пришпоривает Лиса.

– А ты кто?

– Простой парень. Парень, желающий подзаработать, как и большинство моих сверстников, живущих в нищете.

– Подзаработать?! Убив невинных людей побольше, не разделяющих ваших нацистских взглядов!

Лис привирает:

– Я никого не убивал. Не все на Украине, такие как Хлопцов. Просто, не было иной альтернативы власти. Приходилось мириться, выживать, становиться шакалом. В конце концов, благодаря мне пассажиры спаслись.

– Не забывай: твоя шкура тоже была в опасности!

– Ну, дек что, сдашь меня?

В сознании конфликт. Зверства украинской армии, показанные в новостях, всплывают яркими отрывками. Тогдашние события поразили своей несправедливостью и жестокостью в отношении мирного населения юго-востока. Но даже среди этой массы людей, зомбированных западом, нашлись те, кто нес истину, имел иммунитет против ахинеи. Возможно, Лис относится к «здоровым», хотя в чужую страну он все-таки пришел убивать за деньги. Ему пришлось вылезать из ямы, вырытой властью заокеанских банкиров. Каждому хочется жить, а не существовать, но нельзя оправдать идущего к этой цели по тропе криминала. Личное решение Вилена – принято.

– Уходи, надеюсь – больше не увидимся.

Лис тут же шагнул с насыпи. Под ногами шоркают камни, скатывающиеся в откос. Закончился спуск – ботинки топчут траву. Преступник, взглядом, наполненного виновностью, цепляет неформала.

– Удачи с сестрой.

Проводница без эмоции свысока глядит на уходящего Лиса. Специалист, Василий отправляет молчаливое «прощай». Парень, бывший наемник принимает судьбу – беглеца. Спина растворяется в лесу.

Вилен улавливает запах женских духов, перемешавшийся с потным благоуханием. Тень пацана в неформальной одежде коснулась туфелек на шпильках, вот уже скользит по ногам, по телу, повторяя изгибы, и, наконец, на лице. Груз невыполненной миссии притупляет радость, гасит возбужденное желание. Дина озвучивает поступок Вилена:

– Ты его отпустил.

– Иначе поступить не мог. С его помощью удалось избежать смерти – всем нам. Чем могло все закончиться, если бы он не попался в плен? Ладно, у меня сейчас другая забота. Сестра в плену психованного нациста, поеду вызволять.

– И каким образом?

– Уверен, что среди полиции найдется тот, кому будет интересна моя информация.

Там, где небо коснулось земли, появляется точка над лесом. Двигатель, свистя турбинами, тащит винтокрыла вдоль железной дороги. Прожектор вонзает свет в темноту глубокого вечера. Пятак в основании конуса освещенности скользит по путям, обгоняя вертолет, переливается через перевернутый вагон. Части состава валяются где угодно, только не стоят на рельсах. Вагоны колесными парами или окнами смотрят вверх. По мере приближения к месту столкновения обломков все больше, что не ведать полотна. Спичками рассыпаны опоры контактной линии. Рваными струнами неисправной гитары лежат провода. Растет гора металлолома, вершина как раз в эпицентре крушения. В стене вокзала зияет дыра, из которой торчит опрокинутый вагон, накрытый железобетонными плитами разрушенной крыши.

Продолжается полет, очищаются пути. Оторванные вагоны единственным исключением правильно давят рельсошпальную решетку. Чуть на восток. Показались три человека, отстающих от скопления бывших пассажиров, идущих к машинам «МЧС».

Необитаемая поляна, зажатая между железной дорогой и тайгой, расценивается пилотом, как идеальное место для посадки. Участок травяного ковра заливается светом, шасси мягко входят в подушку дерна. Боковая дверь отъехала в бок. Мужчина в строгом костюме выполняет десантирование.

Следом девушка спешит. Придерживая рыжую челку, приводит каре в порядок. Ее брюки парусят не большим клешем. Она держит черную папку в руке, а дорогой маникюр красуется на фоне кожаного переплета.

Пропиликал сигнал упавшего со спутника сообщения. Помощница открывает планшетный компьютер, похожий на папку, читает текст. Света семенит к начальнику. В двух шагах поправляя очки:

– Виктор Ростович!

Мужчина не сбавляет шаг. Отвечает затылком:

– Внимательно слушаю.

– Поступили данные со спутника.

– И что там?

– Перед столкновением, в экспрессе номер один произошел взрыв, в результате которого хвостовая часть, где находились пассажиры, отделилась. Половина вагона сошла с рельсов и раздавила машину МЧС. Слава богу, никто не погиб. Пассажиры здоровы и живы. Этот взрыв спас им жизни.

Казанок строит версию:

– Кто-то предпочел, вместо багажа, пластид. Могу сказать точно: взрыв устроил один из наемников, по какой-то причине брошенный остальными. Нужно опросить поездную бригаду.

Вилен заостряет внимание на человеке в костюме, только что покинувший вертолет. Впечатление компетентного руководителя создал незнакомец. Пеший ход сменяется более оживленным перемещением.

Карета скорой помощи утопает в наплыве людей. Суетятся врачи, их на всех не хватает. Казанок всматривается в «пациентов». Мелькнула униформа проводника. Его необходимо окликнуть. Начальник ЛОП набирает воздух, чтобы крикнуть в толпу, но кто-то тревожит плечо. Мужчина в костюме разворачивается к парню в неформальной одежде. Вилен начинает разговор:

– Прошу прощения! Нужно поговорить!

Казанок знакомится по одежке – а парню то идет. Но Светлану неформал не впечатлил: в городе видела и ни таких представителей субкультур. Казанок подальше отходит от шума, предлагает продолжить беседу:

– Весь во внимании.

– Меня зовут Вилен. Пассажир экспресса номер один. За время следования, нам удалось задержать и запереть в купе одного из захватчиков.

Казанок узнает имя того, кто отправил сообщение о захвате поезда и оно как-то связано с инцидентом на станции «Хабаровск один». Ему становится очень интересно.

– Вилен, говоришь. Да слыхал. И где же этот преступник?

– Убежал, когда увидел машины силовых структур.

Проявленная лояльность пассажира к наемнику, Виктору предельно ясна.

– Убежал потому, что помог спасти людей. Значит, взрыв его рук дела?

– Да.

В ответ на безрассудное решение неформала, в голове начальника ЛОП созревает план для «гончих»: отцепить район, поймать и допросить. Следующая реплика от Вилена приостанавливает активную деятельность мозга:

– Знаю куда отправились остальные преступники.

– Неужели подельник поведал?

– Расскажу при одном условии.

От наглости такой Казанок ловит бодрячок. Поднимает брови синхронно вверх, на лбу углубились морщины.

– Молодой человек. Мало того, что вы отпустили особо опасного преступника, еще и скрываете информацию чрезвычайной важности. Можно запросто вас привлечь за укрывательство, и даже обвинить как сообщника!

Вилен проявляет вспыльчивый характер.

– Что ж, обвиняйте! Плевать я хотел!

Начальник повышает тон:

– Тебе-то какой интерес?!

– У них в заложниках моя сестра!

Казанок остывает, мысленно сплевывает.

– Вот с этого и надо было начинать! Что-за условие?

– Я поеду с вами!

– Рвешься в бой?! Тогда вперед! Тащи ботинки в вертолет.

На подходе к временной зоне посадки Дина встречает Вилена. Девушка, как на плацу, уверено держит осанку, ноги свела вместе. Трава ей по щиколотку, нежно трогает кожу. С печалью в глазах проводница смерилась:

– Убегаешь, опять.

Юноша на выдохе глубоком:

– Должен вытащить сестру.

– И снова удачи, увидимся еще.

Казанок, у вертолета, парочке кричит:

– Эй, парень! Завязывай прощаться!

Забираясь в салон, Виктор ворчит про себя:

– Условие! Блин!

Загудели турбины, летательный аппарат замахал пропеллерами. Светлана пригибается на входе, симпатичной попкой манит неформала. Тот чувствует ревность от проводницы позади. Сквозь салон все равно не увидит, как Вилен присаживается рядом с помощницей начальника ЛОП. Дверь шуршит по салазкам, глухо запечатывает пассажиров в вертолете. В столь маленьком пространстве запах немытого юноши можно сравнить с газовой атакой, грязные волосы специфично увеличивают поражающую силу. Помощница чуть улыбнулась, молча пересела на противоположное сидение. Вилен оценивает красоту глаз, скрытых за линзами очков, объятыми каре. Ему нетрудно догадаться: почему на «диване» остался один. Ситуация растягивает рот неформала и требует оригинально оправдаться:

– Не успел принять душ!

Иркутск в широких объятиях ночи. Бусинки света нанизаны на нити дорог, мосты выделяются гирляндами прожекторов, улицы яркими артериями рассекли город. Дома соревнуются этажами, свет в них выгнал темноту из квартир и офисов сквозь окна.

На окраине одного из спальных районов растянулись гаражи в пять рядов. За ними пустырь окончился двух метровым забором, окруживший предприятие. Выше колючей проволоки на ограждении, вокруг земли частного владения, выросли ангары. Немного подальше, целый гектар заставлен контейнерами. Вдалеке посвистывают тепловозы, таскающие платформы по железнодорожным путям. Грохочет козловой кран с повизгиванием электродвигателей.

Цепь фар автомобильной колонны движется по территории, змеей заползает в один из ангаров, распахнувший шире ворота. Мужчина в военной форме в центре пустого, огромного помещения ждет «гостей». Пистолет с полной обоймой затаился в кобуре, поддавливающей ремнями бедро. Оружие дает хозяину уверенность, как и дюжина подельников за спиной, прикрытых тьмой. Над головой, высоко, под потолком прожектор гудит.

Въезжает седан, ближним светом касается берцов, отворачивает вправо, следующий – влево, третий – прямо, тормозит. Свет от единственного прожектора пробежал по окнам открывающихся дверей. Холеные иностранцы в черных костюмах от «Версаче» выстраиваются «свиньей». Главарь международной «шайки» входит в зону освещенности. Мужчина лет сорока с европейскими чертами лица говорит на русском без акцента:

– Приветствую вас господин Хлопцов. Вы неплохо справились с задачей. Наши покровители довольны, восхищаются вашей борьбой за свободу Украины, впрочем, я тоже.

– Хватит этой чуши!

– Да вы правы! Переедем сразу к делу. Покажите товар.

Рука Хлопчика поднимается вверх, сгибается в локте, короткий рукав футболки плотно облегает бицепс и трицепс. Махающая кисть приказывает принести часть украденного груза. Два качка реагируют на жест, сверкнули бляхами на ремнях и заскрипели армейскими ботинками в сторону своего командира. Автоматы у них прикладами торчат за спиной, лямками пересекают грудь. Напряглись наемники от ноши, что вытягивает руки. Вносится на свет стальной контейнер. Увесистая тара касается земли перед «купцом», выталкивая пыль. Отщелкиваются замки по одному на каждого носильщика. Крышка впускает жадный взгляд человека в костюме. Даже скудный свет стал ярче от брильянтов, небрежно лежащих на разбросанных слитках золота. Иностранец в восторге:

– Вскоре гнет будет снят с вашей страны. Революция в России состоится.

Хлопцов коротко:

– Деньги!

Главарь в костюме, посмотрев на своего помощника, молча приказал сходить за «валютой». Тот ныряет в салон автомобиля. На заднем сидении лежит «цена услуги». Пузатый кейс в титановом исполнении вносится в арену переговоров. Западный эквивалент человеческих жизней в красивых фантиках предстает перед Хлопчиком.

– Что это?

Иностранец растерялся от вопроса:

– Как что! Деньги!

– Это не деньги, это доллары. Поговаривают, что скоро котироваться не будут.

– Не пойму. Вы чем-то недовольны?

Хлопцов, с явным пренебрежением, холодным взглядом охватывает присутствующих у дорогих машин. Приступает к объяснениям:

– Ваши, так называемые, покровители обещали, что после свержения власти в Киеве, у нас будет все. Евросоюз примет с распростертыми объятиями, лишь бы американская демократия процветала на Украине. Мы шли на уступки, приглашали НАТО, отдавали золотой запас, подогревали конфликт на юго-востоке. И что в итоге. Только долги и нищета. Самые прибыльные предприятия ушли с молотка, сейчас ими руководят западные бизнесмены. Вы как саранча, выкачиваете ресурсы. Для вас народ всего лишь стадо. Нет причин довериться вам в очередной раз. То, что мы взяли в поезде, теперь не отдадим. Наши семьи получат лучшую жизнь. А революция – да пошла она! Лозунги свободы и демократии засуньте себе в задницу!

– Зачем вы мне, все это говорите?

– Чтобы вы знали – за что вы умрете!

Шепнула глушителем винтовка в темноте. Пламенигаситель не выдал стрелка. Переговорщик в костюме, первым в расход: получает ранение в грудь. Кровь фонтанирует из рваной дыры рубашки, из спины вылетает сердечная мышца. Пуля теряет силу, но сохраняет смертоносность, влетает в брюхо помощника и вязнет в жиже переваренного ужина. Представители неправильной политики запада, небоскребами, Боингами пробитыми, падают замертво.

Незапертый кейс выпадает из рук, торцом бьется о землю. Пачками «зелени», словно кирпичами из самосвала, засыпается покрасневшая лужа. Хлопцов, пригибаясь, забегает за укрытие. Пыльный след огнестрельного «ответа» отчитывает попадания по бетонному блоку.

Вспышки от выстрелов, как от фотокамер на светском приеме, заполняют ангар. Килограммами свинца «одаривают» друг друга противоборствующие силы. Количество летящих пуль в сторону международной «шайки» гораздо больше. Ветер смерти обволакивает седаны, заискрили рикошеты, трещины густо покрывают лобовые стекла.

Рука иностранца ныряет за отворот пиджака, обхватывает рукоятку пистолета в скрытой кобуре, и даже успевает вынуть его, но пораженная плоть красными пятнами усеивает одежду – очередная жизнь выдуваются из ангара. В лучших традициях американских боевиков: представитель ЦРУ искренне верит, что заботливо распахнутая дверь мерседеса защитит от шквала огня. Шлет «Калаш» очередь в «немца», обрушивается стекло водопадом, дверь превращается в решето, куски дорогой отделки накрывают агента, получившего порцию свинца.

Представителям запада не дано ни единого шанса огрызнутся, тем более остаться в живых. Полагаться на отморозков, предавших однажды, стимулируя их преступления – большая ошибка. Политика двойных стандартов рано или поздно даст сбой в таких международных отношениях.

Прогрохотали последние выстрелы, опустели обоймы, да и некого убивать. В расползающихся по земле алых зеркалах отразился главарь банды воров и убийц. Хлопчик обходит бетонный блок, послуживший более надежным щитом, чем дверь автомобиля. Хруст песка при шаге заканчивается у горы денег, постепенно впитывающих остывающую кровь. Хладнокровием потянуло из уст:

– Соберите «баксы», и контейнер не забудьте.

В дальней части ангара зажигаются три пары фар в режиме ближнего света. Безупречно запускается двигатель. Приближаясь, жирнеют светящиеся точки. Микроавтобусы подбирают «победителей». Маневрируют между расстрелянных машин. Задние габаритные огни скрываются за створкой ворот.

Прошло шестьдесят минут.

Через дорогу от ангара, контейнеры, составленные в ряд, образовали могучую стену в три этажа. Пустота, заключенная в металл, звонко усиливает урчание моторчиков беспилотного объекта в воздухе. Электронное око сканирует место последних событий. Оператор сжимает в руках манипулятор дистанционного управления, большими пальцами двигает рычаги регулировки высоты и направления полета. В центре пульта светится экран, показывающий то, что видит оптика по другую сторону железной стены из многотонных тар. От добытой информации зависит ход дальнейших действий отряда особого назначения, затаившегося в тени с целью не попасть под лунный свет. О результатах наблюдения говорит оператор по рации на ухе:

– Внимание! Обнаружен гражданский транспорт внутри ангара. Вижу тела людей. Движений нет. Провожу тепловизионный анализ.

Сменяется режим – на экране появились бесформенные желто-красные пятна на фоне подавляющей синевы.

– Живых не обнаружено. Судя по интенсивности теплового излучения: смерть наступила примерно час назад. Остаточное тепло двигателей, также подтверждает указанное время.

Казанок досадно сигнализирует отрицание головой – опять опоздал.

– Входим в штурмовом порядке. Похоже, сопротивления не будет, но все же глядите в оба ребята.

Отряд просачивается сквозь щель в контейнерной стене. Стволы автоматов дублируют направление взгляда вперед. Пыль, поднятая подошвами армейских ботинок, чуть припорашивает оставляемые следы. Рассредоточивается отряд по сторонам проема. Проходят вход. Внутри – враждебных сил нет. Снимается напряжение, накопленное перед атакой. Сохранен «холод» в оружиях. Начальник ЛОП сообщает в рацию:

– Всем отбой. Машины сюда.

Обходит место преступления. Дно неизвестной тары отпечаталось в зоне освещения прожектора. Неподалеку, небольшая лужа – неестественно красная. Из ее берегов выглядывают края и уголки «фантиков» – продукта американского печатного станка. Наличие крови на портрете президента «Франклина» спровоцировало приступ брезгливости у преступников, поэтому купюры остались лежать там, где сейчас. Умозаключение вслух:

– Сделка не состоялась.

Виктор приказывает коллегам:

– Так, внимание! Ничего не трогать. Дожидаемся прибытие экспертов.

У входа тормозят микроавтобусы. Вилен, не дожидается полной остановки, отодвигает пассажирскую дверь. Сходит немедленно и вбегает в ангар. Казанок ограничивает прыть:

– Все-все! Дальше нельзя! Здесь ее нет. Да и быть не могло. Нет смысла тащить девушку на сделку. Хотя, странно: почему не отпустили?

У Виктора, страшный сценарий развернулся в голове: сестра неформала в руках маньяков может стать предметом утех, не исключено, что мертва. Не стоит делиться страшилкой с тем, кто надеется на лучший исход. Вилен опускает голову, спадает челка на глаз.

– Где же теперь искать мою сестру?

– Спокойно, парень! Нужно подумать.

Начальник ЛОП включает логику:

– Золото и брильянты реализовать в России у них не получится, тем более такую партию. Они попытаются вывести груз за рубеж. Но каким образом?

Вилен помогает в размышлениях:

– Можно спрятать в обшивке салона автомобиля, но для этого потребуется чертовски много машин.

От прозрения лицо Казанка совместило серьезность и удивление. Последний пазл вдруг подобран, картина преступления теперь полна.

– Примерно, месяц назад, на БАМе, неизвестные люди отцепили два вагона на ходу поезда. Вагоны уже были пустыми, когда их обнаружили в тупике на территории брошенного предприятия. Воры, работали четко и слажено. По мониторингу движения составов удалось выявить пропажу груза, но к тому времени от преступников и след простыл. Теперь я точно уверен, что именно Хлопцов убил ту девушку и ее парня на станции.

– Все это конечно печально очень, но как те события связаны с нашими «баранами»?

– Состав был забит японскими «тачками». Свидетели видели четыре фуры в том районе, дали подробное описание, по которым нельзя было установить: годны ли большегрузы для перевозки автомобилей. Наверняка эти фуры – автовозы с платформами закрытого типа, не позволяющими идентифицировать груз. Номера оказались липовыми. План «перехват» ничего не дал, из-за упущенного времени. Наблюдения за авторазборками и рынками в ближайших городах оказались безуспешными. Ни одна из машин так и не всплыла. Шли недели. Показался странным тот факт: грабители не торопились распродавать машины целиком или по запчастям. Похоже, Хлопцов изначально хотел кинуть, вот этих, кто в данный момент привыкает к земле.

Мгновенно созревает план очередного перехвата. Из нагрудного кармана Казанок достает смартфон, в списке часто набираемых номеров лидирует Света. Ее голосок как будь-то рядом:

– Слушаю вас Виктор Ростович.

– Светлана готовь ориентировку в ГИБДД.

– Так, что ищем?

– Четыре автовоза с платформами закрытого типа, с тягачи марки «КАМАЗ» повышенной проходимости. Подробные описания возьми из дела о хищении машин на станции «Кодар».

– Вы думайте: ограбление поезда номер один как-то связано с делом месячной давности.

– Я не думаю, я уверен!

Дороги отделяют дома, создавая улицы. Их протяженность с количеством пересечений ограничивается параметрами города. Ночью легко затеряться невзрачному зданию в пять этажей. Источающие свет ряды окон образуют световой пояс посередине всех четырех стен. Свет необходим для освещения огромного офиса, что занимает этаж, поделенного перегородками ростом по грудь. Квадратные колоны в два строя подпирают большой площади потолок. Широкоформатные мониторы расставлены по столам рабочих зон, показывают унылое «кино» реальной жизни города в режиме онлайн.

Сотрудники тянут смену. Склоняют головы под тяжестью сна, но быстро приводят себя в рабочее состояние, когда нос чуть коснется клавиатуры и почувствует прокисший запах давно пролитого сока, йогурта, майонеза и кетчупа из хот-дога вперемешку с кофе. Звонок взбадривает главного наблюдающего:

– Начальник смены информационного центра ГИБДД города «Иркутск» – Балдырка Баир Гамбоевич.

– Здравствуйте! Вас беспокоит помощник начальника линейного отдела полиции. Только что на вашу электронную почту пришла ориентировка на фуры, предназначенных для перевозки машин. Информация чрезвычайной важности. Об обнаружении немедленно сообщить по телефону, указанному в сообщении. Повторяю, ваша задача только обнаружить и сообщить. Ни каких действий более не применять.

– Хорошо вас понял. Будем, как говориться: «бдеть». Как увидим, позвоним, и не более того.

Из самой глубокой чаши планеты, щедро выливается пресная вода по единственному руслу, именуемому «Ангарой». Дамбы сдерживают и тем самым усиливают поток. Генератор вертится как юла и по проводам отправляет свет и тепло в дома. Река делит Иркутск пополам, бежит бесшумно. В легкой ряби мерцают огни города и мостов, соединяющих дороги. Шумит листва кустарников, размашисто растущих по берегам.

Подальше от воды фрагмент леса заслонил огромные гаражи. Деревья ветками кровлю скребут, словно птицы когтями. Внутри строения царит суета: люди сегодня ночью делают темные дела.

Автовозы, в количестве четырех единиц, ждут выхода на сцену для исполнения своей роли в заключительном акте в плане грабежа. Фуры заполнены до отказа, кроме одной. Последний автомобиль еще в руках толпы наемников.

Трещит скотч, клейкая полоса фиксирует бумажный сверток внутри водительской двери около моторчика стеклоподъемника – брильянты спрятаны. Конструкция позволила, также поместить золотой слиток в металлическом кармане. Обшивка устанавливается на место: щелкают клипсы.

За рулем давит кресло человек. От поворота ключа зажигания заворчал двигатель. Вариатор приводит в движение. Колеса оставляют отпечаток шин. Паркетник лихо взбирается на платформу полуприцепа. Водитель закрывает за собой дверь и сразу, двумя ногами, спрыгивает на землю. Скаты втянулись в платформу. Жалюзи гремят пластинами, намереваясь скрыть груз. Бока становится плоскими.

Чистая душа притаилась в груди девичьего тела. Девушка в джинсовом костюме, находящаяся среди воров и убийц, хочет, но боится обрести свободу. Потрескивает деревянный ящик под ней. Спина изогнута вопросительным знаком. Глаза печально смотрят вниз. Волосы собраны в хвост, густая челка скрывает половину лица. Грушевидная лампочка с трудом освещает подсобное помещение. Подошва кроссовок утопает в толстом слое пыли. Едва заметно колыхание паутины на потолке. Легкое дуновение ветра с наружи пробегает холодком по лбу. Сталь натерла кожу до покраснения вокруг запястья. Наручники принуждают быть неотъемлемой частью металлического скелета гаража. Милена не ведет времени счет. Ей осталось немного до полного отчаяния. Наемники во главе Хлопцова дали понять, что будут насиловать и скорее всего, убьют. Не позавидуешь красивой девушке попасть в обстоятельства, когда отморозки пускают слюни, как увидят, и нет возможности бежать из этого места, наполненного злом. Единственная светлая мысль о брате – последнем родном человеке на Земле. Ссоры чаще всего глупы и не являются веской причиной стать далекими друг от друга – поняла только сейчас.

Скрипит половица, появляются тени в щелях проема вокруг ссохшейся двери. Застонали шарниры. Широкоплечий главарь входит в помещение. Душа девушки сжимается внутри от приближающейся горы мышц. Милена преодолевает страх, пронзительно смотрит в глаза убийцы. На лице Хлопчика не дрогнул мускул, продолжает уверено шагать. Нет оружия в руках – может, решил удавить голыми руками. В пальцах сверкнул ключ. Бугай небрежно хватает ручонку, натянулась цепь наручников. Замок открыт, повисает металл на уставшем запястье. Милена смело:

– Что вам нужно от меня? Почему не отпускаете?

Хлопцов с презрением:

– Пора уже понять: ты моя собственность, так что не рыпайся.

Милена чувствует ослабление хватки на плече. Резко выбрасывает силы на освобождение. Срывается. Выбегает из «темницы». Поворачивает влево. В коротком коридоре ей преграждает путь Сурко. Девушка телом ударяется об тощего программиста. Резко отклоненный маршрут побега приводит в стену. Проведена мгновенная корректировка, но наемник впереди лишает последнего шанса убежать. На столике у стены, пустая бутылка, десятилетней пылью, маскируется под прочую сервировку. Милена берет за горлышко стеклотару, остается темный кружок чистоты. Бьет об швеллер с размаху, звонко сыплются осколки – «розочка» готова вспороть любого. Пленница держит оружие на вытянутых руках, свисающие с запястья наручники сверкают хромом, дают мышцам дополнительную нагрузку. Джинсовая девушка громко дышит носом громко, топорщится расстегнутая куртка, оголилась поясница. Хлопчик заходит с тылу:

– Ух ты, какая шустрая! Надо же, и зубки умеем показывать!

Напористо, пытаясь не заплакать, девушка кричит:

– Назад, сволочи! Располосую так, что мама не узнает!

Смеются ублюдки угрозам в ответ. Шкала опасности на пределе. Женская логика выходы ищет: «Не уйти. Дать отпор возможно, максимум одному. Все равно схватят. Рабство хуже, чем смерть» – скользнуло в уме.

Девушка разворачивает острые грани холодного стекла. Она примеряет на себе роль самоубийцы, готовит упругий живот к боли. Руки смело ведут горлышко бутылки режущей стороной прямо в плоть. В момент последний Сурко не дает Милене избежать «близкого знакомства» со стаей «зверья». Удар проходит вскользь, по коже растянулась красная нить от пупка параллельно ремню. Капли потекли под джинсы, липнет правый карман к бедру. Хлопцов хватает вооруженную конечность, буквально выдавливает из нее желание бросить затею самовредительства. Горлышко касается пола, разлетается на осколки.

– Дура! Захотела так просто избавиться от нас?! Захотела на тот свет? Обещаю: будем тебя использовать по прямому назначению пока не сдохнешь. Прозрачный. Отведи нашу подругу в свою кабину.

Худой программист выводит заложницу в гараж. Могучие фуры уткнулись злыми фарами в ворота. Каждая из них выглядит, как одна очень длинная машина. Покрышки с грубыми протекторами на изящных литых дисках смотрятся как внедорожные колеса на Феррари. Тонировка практически глухая, сливается с черным цветом кузова. Резиновые уплотнения выделили края окон.

Прозрачный подходит ближе одному из тягачей, распахивает дверь. Не по джентельменски, лезет вперед, пленницу затаскивает следом. В спальном отделе, возле кровати найдена вертикальная труба, похожая на ту, вокруг которой девчонки крутятся и зарабатывают не малые деньги. Цепь наручников обхватывает снаряд стриптизерш, защелкивается на запястье замок. Кабина стала новой тюрьмой. У пленницы нет желания оценивать роскошный интерьер.

Голос Хлопчика эхом разносится по гаражу:

– Все! Пора выдвигаться!

Наемники «шестерят»: с трудом отворяют ворота. Зарычали дизеля, турбины огрубляют звук. Облака копоти поднимаются до потолка. Водители и пассажиры занимают места.

Первый тягач сдергивает ношу. Раннее утро встречает за пределами гаража. Хлещут ветки по зеркалам заднего вида, с листьев росса каплями ложится на окна. Колеса швыряют грязь, все без устали «гребут». Вращающийся кардан наматывает высокую траву, вырывая ее с корнем. Мосты внутри колеи срезают чернозем. Еще немного и привод задний по асфальту поведет.

Видео глаз, на сосне под веткой, замечает колону. По мере приближения укрупняются кабины, четче становятся номера. Со скоростью света видеосигнал передается с окраины города. Изображение могучих машин уже на экране монитора, стоящего в офисе здания информационного центра ГИБДД. Прекращает зевать младший сотрудник. После активации мозга сравнивает подозрительные объекты с теми, что указаны в ориентировке. Совпадение в сто процентов. Рука находит телефон, кнопкой приглашает старшего сотрудника, на разговор:

– Балдырка, слушаю.

– Обнаружены четыре фуры. Проходят по ориентировке. Северо-запад, левый берег «Ангары».

– Хорошо, понял. Друзья из линейного отдела полиции, должно быть, заждались.

Вилен прогуливается по крыше здания центра управления. Не замечает, как постепенно вслед за утром укорачивается тень от вертолетной площадки. Солнце греет западную стену. С окон испаряется конденсат. Казанок, упершись локтями в ограждение кровли, смотрит в просыпающийся город, где люди с метлами уже закончили свою работу, а спецмашины освежили улицы. Оживляются тротуары. Чаще становиться шум резины по асфальту. Что-то в ухе вдруг шипит – рация немного барахлит:

– Виктор Ростович. Это Светлана.

– Да!

– Поступило сообщение от информационного центра. Четыре фуры покинули заброшенный гаражный комплекс на северо-западе города. Направляются на юг.

– Отлично! Пусть продолжают наблюдение и свяжутся с ближайшим экипажем ДПС. Нужно попробовать остановить колону.

– Поняла.

Вилен откидывает челку, чтобы лучше рассмотреть: куда направился начальник ЛОП. Виктор, указательным пальцем рисует в воздухе круг и не один, приказывая пилоту запустить двигатель. Следующий жест подзывает неформала.

Стелется дорога под белоснежными «Жигулями». Одна из отличительных особенностей этой машины от других это голубая полоса, нанесенная на обе стороны, на всю длину кузова. Надписи указывают принадлежность патруля. В синей «люстре», закрепленной на крыше, маячки находятся в покое. По радиоволне, в салон врывается женский голос:

– Внимание! Экипаж сто один. Попутно вашему маршруту следования движется колона из четырех фур. Остановите ее для проверки документов.

Сбрасывается скорость, отклоняется седан в сторону мигающего указателя поворота. Цепляют колеса обочину. Тормоза делают свое дело: камни больше не хрустят, медленно садится пыль. Пассажир толкает дверь, вырастает в полный рост. Полосатый «друг» вертится в руке. На севере, вдали, чернеет автовоз.

Хлопчик, в головной машине, в пассажирском кресле клюет носом в бардачок – бессонная ночь просит голову прилечь. Сквозь полузакрытые веки замечает взмах черно-белого предмета сотрудником ДПС. Отступает сон. Указание шлет водителю:

– Не останавливайся!

Гаишник энергичней пытается остановить колону. Его требование проигнорировано. Порыв ветра всколыхнул одежду, прошумел в ушах, отправился дальше за четвертым автовозом.

Хлопцов наклоняется вперед, зеркало заднего вида отразило действие людей в форме. Патруль остался на месте, и не спешит ринуться в погоню.

Панель стационарного радиопереговорного устройства расположилась над лобовым окном внутри салона тягача. На мелком экране светятся цифры, указывающие частоту. Под ним лампочка с горошину испускает зеленый свет. Тянется рука к микрофону, отлепляются держащие магниты. Растянулась проводная спираль. Большой палец жмет на кнопку сбоку. Подельникам приказ короткий:

– Разбиваемся попарно. Похоже, нас обнаружили.

Разметка зарябила впереди, знаки указывают место съезда. Прямо проносится машина Сурко, также без маневра – машина Хлопцова. Другая пара (без вариантов) отклоняется вправо.

Опора, вросшая во внутренний угол развилки, находится в объятиях стальных хомутов держателя для видеокамеры. Зафиксировано расчленение колоны. Информация оперативно поступает на борт вертолета. Казанок слушает Свету:

– Колона разделилась: две фуры движутся на юг, две – на запад.

Виктор посмотрел на Вилена, чтобы предложить:

– Ну, выбирай: юг или запад.

– На запад.

– Так Светлана, мы на запад. Сообщи всем, что вести огонь по кабинам запрещается. В одной из них заложник.

Следующий патруль в курсе, что простое махание палкой не приведет к результату. Как и прежде: на обочине белоснежный седан, только сотрудники приготовились применить спецсредство.

Из-за бугра, с ревом турбины дизеля, выныривает автовоз. Водитель уверен, что проскочит мимо. За машиной патруля замечает резкое движение. Сотрудник ДПС выбрасывает железный рулон, ногой прижимая край. Сталь бьется об асфальт, шилья выстраиваются в три ряда, острыми концами направляются в небо. Раскинутые шипы похожи на гусеницу «разутого» танка.

Не успевает среагировать водитель фуры. Поочередно из покрышек вылет воздух с канонадой хлопков. Брякают обода, оставляя глубокие раны на асфальте. Фуру повело на встречную полосу, водитель интенсивно поворачивает руль на пассажира. Передние колеса сбрасывают рваную резину, теряя окончательно сцепление с дорогой, а значит, не получается свернуть. Бампер врезается в отбойник. Швыряя болты и оторванные крепления, защитная конструкция обнимает нижнюю часть кабины. Тягач съезжает в кювет, зарывается в землю носом. Сзади толкает полуприцеп. Автовоз ломается в «шарнире» образуя «ножницы».

Водитель следующей фуры молниеносно принимает решение. Множество больших колес поднимают пыль с обочины. Патрульной машине становиться тесно. Сотрудник ДПС, через зеркало заднего вида понимает намерения. Вылетает пулей из салона. Как только его ноги пересекли порог «КАМАЗ» въезжает в багажник седана. Оторванная ударом «люстра» с проблесковыми маячками разбивается вдребезги под лобовым окном тягача. Передок легковушки оторваться от дороги, чтобы повиснуть на отбойнике. Слегка помятый передок водителю автовоза не мешает поддать «газку».

Гаишники, находясь в шоковом состоянии, устремляются к остановленному автопоезду. С дороги внимательно обследуют кабину, где человек без сознания отдыхает на руле. Шевельнулась пассажирская дверь. Чьи-то ботинки грохнулись об грунт, затем слышен удаляющийся бег. С двух сторон сотрудники окружают автовоз. Пистолет «Макаров» не теснится в кобуре, приведен в боевое положение. Показалась спина наемника. Сотрудник кричит вслед:

– Стоять! Стоять, мразь!

Преступник, словно оглох. Прогрохотали выстрелы, два фонтана из пыли и писка вырвались перед беглецом. Он останавливает ноги, руки поднимает вверх. Звякнули наручники. Подошедший напарник держит преступника на прицеле, пока у этого злоумышленника на запястьях не защелкнуться железки.

Вертолет «МПС» скоро преодолеет считанные километры до места ДТП. Еще в воздухе Светлана ставит в известность начальника:

– Одну фуру удалось остановить. Арестован водитель и пассажир. Заложница не обнаружена. Другая фура уничтожила патрульную машину и продолжила движение на запад. Жертв пока нет. И еще, поступил приказ сверху. Задача номер один: захватить груз, и вернуть его государству. Что касается заложницы: меры по освобождению принимать в последнюю очередь.

– Понял. Как всегда, цена человеческой жизни ничтожна, когда на кону большие деньги в виде золота и брильянтов.

Появляется трасса внизу. Сверкают маячки на автомобилях нарядов полиции, прибывших на место ДТП. Ограждения ярко выделяются полосатыми конусами, лентами. Участники движения ползут по разметкам, постепенно замедляют ход до полной остановки – пробка растет.

Падает высота над просторным местом для посадки недалеко от дороги. Вертолет занимает парковочные места на стоянке автозаправочной станции, предварительно сдув пыль. Вилен и Казанок ступают на твердое покрытие. Шире шаг. Спустя минуту – начальник ЛОП в упор смотрит наемнику в глаза.

– Где заложница?

– А, это та девка, которую не успел поиметь!

Вилен готов разорвать человека, прикованного к раме платформы автовоза.

– Ах ты, ублюдок!

Кулак долетает до бороды наглеца. Виктор широкой грудью оттесняет неформала, останавливая повторный удар.

– Успокойся, он получит свое!

И снова взгляд начальника ЛОП дырявит преступника.

– В какой из фур заложница? Говори или этот пацан проведет второй раунд, а я помогу.

Наемник кровью сплевывает себе под ноги.

– Она в кабине вместе с тощим программистом.

– Куда направляются? Номер машины?

– Мы должны следовать по «Трактовой» улице, затем уйти на «Култукский тракт».

– Куда, именно, везете груз?

– Груз планировалось вывести на территорию «Монголии» через пограничную заставу в поселке «Монды».

Виктор переключается на подошедшего человека в форме. Значок «ДПС» сверкнул отразившимся лучом поднимающегося солнца.

– Как вы? Все в порядке? Не ранены?

– Все нормально.

– Хорошо. Необходимо, для осмотра выкатить одну машину из автовоза.

– Понял.

Между полуприцепом и кабиной, над бензобаком, вмонтирована панель управления. Сквозь прозрачную крышку видны кнопки, рукоятки, рычаги. Нехитрый замок поддается легким движением рукой сотрудника. От кнопки зарычал маленький двигатель где-то наверху. Седой дым повалил из вентиляционных щелей.

Работающая автономная система оживляет полуприцеп. Поворачиваются жалюзи, ощетинились борта. Поднимается «занавес». Блестят новизной и привлекают узорами, литые диски легковушек. Неповторимые формы бамперов и обвесов, сочетаясь с выразительностью фар, по-разному характеризуют каждый продукт японского автопрома. Борта вскрыты полностью, автомобили воплоти. Блики от утреннего солнца скользят по выпуклостям, по округленным углам, словно лаская женское тело, или вырисовывая мышцы сильного мужчины – все зависит от предпочтений.

Под платформой завизжал привод, стукнулись железки. Выдвигается скат, переламывается в шарнире, бьется об асфальт. Первый на выезд: кроссовер вишневого цвета. С высоты нижней платформы показывает свой «зад» неформалу.

Второй сотрудник ДПС, похоже, давно мечтал прокатиться на столь дорогой машине, хоть и пару метров. С огромным энтузиазмом ищет ключи в принесенной коробке, некогда спрятанной преступниками под сидение водителя тягача. Брелок найден. Знакомая для всех манипуляция отпирает автомобиль, он же в ответ моргает габаритами. С колес сбрасываются кандалы: эластичные ремни, автоматически отстегнувшись, прячутся под «скелет» платформы. Сотрудник скорее усаживается за руль. Урчит двигатель после поворота ключа, табун лошадей под капотом готов пуститься в галоп. Но кроссовер проезжает всего считанные метры и то задним ходом.

Виктор спешит к автомобилю. Ручку тянет на себя, открывает салон, где находится «диван» для задних пассажиров. По внутренней обшивке двери скользит ладонь, останавливается на креплении. Ногти лезут под клипсу – щелчок. Повторяются звуки за аналогичными действиями. Обшивка сама падает в руки, которые переносят ее к заднему колесу. Во внутренней части двери три свертка разной величины зафиксированы скотчем между жгутами проводов и тягами стеклоподъемника. Казанок отлепляет самую большую упаковку, вынимает ее из металлического кармана. С шелестом бумаги разрывает упаковку. Что-то желтое и твердое показалось на свет – золото. Оттиск и проба на теле слитка подтверждают догадку. Кто-то из гаишников:

– Охренеть!

Виктор заворачивает дорогую находку, бросает на заднее сидение.

– Ловим вторую фуру, подбившую вашу тачку.

Вилен с решением не согласен.

– Нет! Сначала, спасем девушку!

Казанок объясняет парню:

– У меня приказ, который я не могу нарушить. И потом, для спасения заложницы нужен план, а это время. Не рви мне душу. Обсуждений не будет.

Казанок настраивает рацию на ухе, ловит волну ГИБДД. Подзывает сотрудников, чтобы не повторяться.

– Всем внимание! Говорит начальник линейного отдела полиции. Необходимо провести совместную операцию по обезвреживанию преступников и возврату груза государству. Учитывая повышенную проходимость автовозов, груз и «психов» за рулем, дальнейшее применение шипов может привести к непредсказуемым действиям со стороны преступников. Поэтому необходимо искать другие способы для остановки большегрузов

В пылу поиска других способов, участники переговоров незаметно уходят от разгрузочного края платформы.

– Напоминаю повторно: в одной из кабин заложница, открывать огонь запрещается. Что касается фуры, едущей на запад, то она должна быть остановлена любой ценой.

Казанок разворачивается. Останавливаются сотрудники, ждут дальнейших указаний. Виктор изменяет тему разговора:

– Минуту! Где неформал?

Из толпы:

– Кто?

– Пацан с длинной челкой, в широких штанах.

За полуприцепом напряженно взревел мотор. Вилен, все-таки выпускает на свободу табун лошадей. Вишневый кроссовер марает колесами асфальт от полного газа – копытами рвет. Опасно объезжает людей. Казанок отчаянно:

– Стой!

Возглас бесполезен. Виктор находит виновного в «краже» ничейного имущества. Им оказался тот самый гаишник, что немного посидел за рулем.

– Ты оставил ключ в зажигании?!

Начальник ЛОП прибавляет напор и тон. Уже не спрашивает, а утверждает:

– Ты оставил ключ в зажигании!

И протяжно вспоминает маму:

– Тво-о-ю-ю ма-а-ать

Сигналит кроссовер, сгоняет с дороги. Сбитые конусы подлетают выше крыши. Кусок порванной ленты ограждения ловит петлей боковое зеркало, сливается с автомобилем в точке.

Вилен вспоминает показание наемника. Взор, упавший на панель находит центральную консоль. С помощью сенсорного дисплея удается включить «навигатор». Загрузилась карта Иркутска. Выбран маршрут и появившаяся линия повела на улицу «Трактовая». Раздается приятный женский голос робота:

– Через двести метров поверните налево.

На пассажирском сидении говорит рация – рассеянный гаишник оказал услугу.

– Всем патрулям! Два автовоза проследовали перекресток улиц «Трактовой» и «Генерала Доватора», в южном направлении. При обнаружении: вести только наблюдение, не применять ни каких действий. В данный момент разрабатывается план по освобождению заложника. При обнаружении фуры, движущейся на запад, можно применять любые меры по ее остановке, не угрожающие населению. Будьте предельно осторожны и внимательны: преступники вооружены и очень опасны.

Двигатель изрыгает черный дым, тащит мимо дома, в отражении окон которого проносится автовоз. Созданный ветер подхватывает пыль, тревожит листья деревьев и декоративных насаждений. С передка тягача свисают фрагменты патрульной машины: куски багажника, осколки фар, обломки проблесковых маячков. Пятна белой краски вбиты в черную кабину. Водитель слышит сирены. Мерцает зеркало заднего вида от проблесковых сигналов трех патрулей. В громкоговоритель орет приказ сотрудник:

– Водитель фуры, немедленно остановитесь или будет открыт огонь!

Нарушитель в ответ про себя:

– Ага, как только, так сразу!

Вращая маячки, крича сиреной, один автомобиль выезжает на полосу встречного движения. Туда же отклоняется тягач. Борт полуприцепа как надвигающаяся стена, отпугивает преследователя. Справа лезет другой патруль. Водитель автовоза бдит: вертит руль по часовой стрелке. Стоп-сигналы загораются на испуганном легковом автомобиле.

Впереди за дугой поворота разложены шипы. Ими перекрыта проезжая часть без остатка. Стоящие седаны, разрисованные голубой полосой, предусмотрительно убраны с проезжей части на газоны. С пистолетами наголо сотрудники ДПС внимательно смотрят в сторону опасности.

Большегруз в сопровождении сирен вырисовывается из-за угла киоска. Габариты растут. Водитель видит черную ленту поперек дороги. Подъехав ближе, понимает ее назначение.

– Обложили! Суки!

Нога вдавливает среднюю педаль. Колеса с дрожью, со свистом и дымом трут асфальт. Фура буквально пляшет на тормозах. Водитель выворачивает руль, пускает в юз автопоезд. Разворот минует градус «девяносто». Фура переламывается в стыке, метлой сметает шилья с дороги. По завершению дрифта, где-то на обочине, полуприцеп берет малолитражку на таран. В переднее крыло и в водительскую дверь влетают боком огромные колеса, отправляют маленькое авто в полет. У малолитражки распахивается развороченная дверца. От жесткого приземления, лопаются оси и колеса разъезжаются в стороны. Авто-леди рвется из патрульной машины. Сотрудники с трудом держат ее за плечи. Она еще успеет всплакнуть у разбитой малышки, но недолго будет горевать, так как папа снова уважит капризную дочь.

Развернувшись, преступники на «КАМАЗе» движутся в противоположном направлении. Преследователи убираются прочь, разъезжаются по обочинам.

За тем же поворотом подоспевшие внедорожники «Патриот» успели перекрыть путь отступления. Представители силовых структур вместе со стволами в руках смотрят в кабину тягача. Калибр у них гораздо серьезней, водитель большегруза сдаваться не желает. Сбрасывает скорость, уводит грузовой автомобиль влево до края дороги, затем круто поворачивает вправо. Тягач ныряет в кювет. Кто-то из толпы силовиков:

– Открыть огонь!

Шквал огня обрушивается на левый борт автовоза. Проносятся искры по литым дискам, попадания в покрышки оставляют пыльный след. Повышенная проходимость дает возможность благополучно преодолеть ухаб. С бампера струями сыплется песок, поддетый с откоса. Полуприцеп стоп сигналами сгребает гравий с обочины. После треска креплений задние габариты лежат на дне кювета.

– Он съехал на соседнюю дорогу! Подключится к преследованию!

Автовоз разносит ограждение небольшого парка, скашивает кустарники и ломает молодые деревья, клумбы вырывает с корнем, на протекторах увозит цветы. Остаются метры до другой улицы. Тягач заезжает на тротуар: бампером ломает мужчине кости таза, более массивной частью кабины дробит ключицу; передним колесом выдавливает из женщины кости и мышцы ног, жировую ткань и органы, мозговое вещество; толкает еще два тела под интенсивный трафик – для четырех пешеходов заканчивается течь времени. Автовоз нагло вписывается в уличный поток, выравнивается по разметке, продолжает смертельную езду. Кровавая печать ложится на асфальт, протягивается на десятки метров. Не отстают от нарушителя отечественные внедорожники. Водитель одного из них стимулирует остальных:

– Господи! Четыре трупа за секунду! Этого козла надо остановить!

Фура набирает ход. Врезается в запасное колесо джипа, чей владелец не ожидал такого пинка. Он теряет управление, внедорожник кенгурятником обнимает бетонный столб.

Впереди путепровод проходит над дорогой. Кабина проскакивает габаритную планку, а полуприцеп явно выше. Мерка звонко переламывается в нескольких местах. Железобетонное ребро сооружения пропускает кабину, негабаритом бьет в торец верхний ярус полуприцепа. Напрягаются ремни безопасности, не дают водителю и пассажиру большой машины вылететь через лобовое окно. Рвутся железные листы, открываются переломы жестких частей каркаса, падают жалюзи – открывается груз.

Капот седана, стоящий на верхней платформе ныряет под путепровод, а вот его крыша собирает в гармошку. Противооткатные устройства из района колес кидаются карабинами, разлохмаченными капроновыми ремнями. Легковушка становится ковшом бульдозера, который расчищает платформу. Груз посыпался на дорогу. Тягач едет на заднем приводе, задрав передние колеса. Мощно тянет вперед, протаскивая полуприцеп сквозь дорожную «щель».

Падающие машины заваливают проезжую часть вместе с внедорожниками «Патриот», продолжавшие преследование. Силовики внутри салонов защищаются руками от осколков стекла, от постоянно деформирующейся крыши, от влетающих обломков вперемешку со слитками золота и от драгоценных камней, сверкающих ярче, чем битые зеркала заднего вида.

Похудевший автопоезд динамичней набирает обороты. Воздухом наполненные вращающиеся части от попаданий пуль сдуваются. Полуприцеп начинает вихлять. Рванью шлепают левые покрышки. Звенят обода, бенгальским огнем выбивая икры. Трение разогревает резину до критической температуры. Пламя мгновенно окутывает колеса. Повалила копоть. Обнажается проволока, что должна держать форму. С дисков слетают покрышки. Три неуправляемых снаряда гуляют по дороге.

Огненный шар прямиком попадает в капот универсала, ракетой взлетает ввысь. Дымный хвост рисует параболическую траекторию, втыкающуюся в землю. Брызги горящих ошметков разлетаются в радиусе десяти метров в месте приземления.

Люди уносят ноги и детей с тротуара, давая проезд факелу без рукоятки. Вздрогнула опора освещения – остановила бешенное изобретение человечества.

Смерть решает сыграть в дьявольский боулинг: швыряет шар, объятый пламенем, в автобусную остановку. «Первые» будущие пассажиры срываются с места, бегут врассыпную. В глубине скопления другим пешеходам не хватает времени заметить опасность, и сообразить: в какую сторону бежать. Горящая покрышка, поджигая одежду, раскидывает дюжину человек. Остановку сотрясает удар. Остановленный круглый предмет заваливается на молодого парня. Спортивный костюм из синтетики сразу расползся по телу. К коже прилипает расплавленная резина. Молодой человек пронзительно кричит из-под огня. Очевидцы вместо помощи – достают смартфоны. Маршрутка подкатывает незаметно. Из нее выбегает водитель, огнетушителем распихивает без совестных операторов.

– Пошли вон! Идиоты!

Патрубок направляет на очаг. Палец залез в кольцо чеки с целью освободить рычаг. Сжимает кисть выпускной механизм. Зашипела белая струя. Отступает огонь.

Полуприцеп волочется за тягачом. Водитель, похоже, забыл о тормозах. Сирены сзади не слышны, похоже, оторваться все же удалось. Показался еще один путепровод, но вместо машин, на нем – вертолет. Судя по отдыхающим лопастям, кто-то поджидает давно. У ограждения начальник ЛОП, винтовкой целится в кабину. Оружие установлено в автоматический режим, что дает понять: стрелок не намерен вести прицельный огонь. Приближается автовоз. На расстоянии успешного выстрела Виктор нажимает спусковой крючок. Плюется ствол, вылетают гильзы одна за другой. Они еще не успели звонко упасть, а пули решетят лобовое стекло, треплют пассажира и водителя смертельными попаданиями, вбивая мозги в наголовники. Водитель отпускает руль, мертвым телом продолжает давить на газ. Повело автовоз. Опора путепровода оказывается между фар. Чудовищный по силе удар разносится грохотом тысяч кувалд по наковальни. По сооружению пробежала дрожь.

В автопоезде срывается стык. Полуприцеп въезжает в затылок кабины, разрывая по швам спальный отдел. Спинки кресел прижимают трупы к панели. Руль разрубает водителя. По обломкам кабины, для двух ярусной платформы, проложен трамплин на мост над дорогой. Виктор быстро отходит от края.

– Вот черт!

Платформа достает ограждение, но сползает обратно. Вываливаются оставшиеся автомобили колесами вверх. Мнутся их крыши по самые сидения. Сверху, потрепанный полуприцеп, вбивает «японцев» в асфальт.

Кроссовер пересекает улицу пригорода, по кузову переливаются отражения редких домов, частых деревьев. В умеренной скорости монотонно гудит резина. Второстепенная дорога ведет к перекрестку. Навигатор рисует стрелку на экране. Девушка любезно предлагает:

– Через пятьдесят метров поверните направо.

Рычажок под рулем, от касания пальца, переключился вниз, щелкает реле. Поворачивает автомобиль. Маневр завершен. Неформал откидывает челку, всматривается в скудный поток машин. Большегрузы должны выдать себя габаритами. Ничего крупнее джипов не показалось в дали. Взгляд падает на зеркало заднего вида в салоне. В нем пучит фары «КАМАЗ», движущийся сзади и стремительно сокращающий дистанцию.

– Ну, ни хрена себе! Какой же ты, скотина, огромный!

Кнопка на сенсорном дисплее включает камеру заднего вида. Номер фуры крупным планом. Угол обзора позволяет взглянуть внутрь кабины сквозь огромное лобовое окно. Узнав пассажирку за спинками кресел, с волнением Вилен произнес:

– Милена.

Сурко, с позиции пассажирского места, узнает красный кроссовер, потому как сам «фаршировал» его золотом и брильянтами.

– Не понял! Что за фигня?!

Рация под потолком лишается микрофона.

– Хлопцов, тут нарисовалась машина. Похоже, из наших.

Из автовоза позади, Хлопчик требует уточнения:

– Заряженная что ли?

– Да.

– Уверен?!

– Абсолютно.

Хлопчик со злостью:

– Тогда раздави, как жука колорадского.

Прозрачный поворачивается к водителю:

– Ты слышал.

Тягач берет левее, приступает к обгону, опередив пятую дверь кроссовера, резко смещается вправо. Багажник легковушки получает боковой таран. Задний дворник проваливается внутрь вместе с осколками стекла. Отклоняются задние колеса от прямой езды. Вилен крутит руль в сторону принудительного заноса. Плечом чувствует, как бампер тягача прижимается к двери. Покрышки с визгом перечат дороге. Подвеска выносит запредельные нагрузки. Неформал хватает рацию с кресла:

– Казанок! Казанок! Я их нашел! Они пытаются меня убить! Ради бога, если мне не повезет, то спаси сестру!

Шипит голос Виктора:

– Где ты, черт возьми?

– Улица Трактовая.

Ломается передняя стойка паркетника, выстреливает пружина амортизатора из-под крыла. Колесо подворачивается под двигатель и диском скребет дорогу. Вибрирует руль. Накренился кроссовер на правый борт. Рация вывалившись, дает рукам одновременно отстегнуться и ударить кулаком по кнопке наверху.

– О-о-о, мама!

Втягивается люк в крышу. Страх придает ускорение – Вилен всем телом уже снаружи. Путь спасения проложен к тягачу. Прыгает парень, припадает к огромной лобовухе – такое насекомое нельзя убрать, применяя дворники. Сурко прижимается к спинке кресла от появившегося черного силуэта за окном. Милена, из спального отделения узнает брата.

– Вилен!

Прозрачный злится.

– Молчи, дура! «Зайца» на борту не потерплю!

Предвкушая легкое устранение «неприятности», Сурко из кобуры (скрытого ношения) достает пистолет. Не успевает прицелиться: тягач наезжает на кроссовер, подбрасывая неформала, словно бык зазевавшегося матадора. Цепкие руки не дают Вилену слететь с кабины. Он переворачивается через голову, спиной обрушивается на крышу.

Тягач буквально топчет паркетник. Каждым колесом отрывает кусок от кузова легковушки. Сжимается ее салон до консервной банки. Из оторванных дверей посыпались брильянты, среди ломаного железа сверкают слитки золота. Качнуло полуприцеп. Автовоз подскакивает на двигателе, приземляется, отскочив два раза. Следом, акробатические пируэты выполняет коробка передач. Жестяные обломки не потеряли вишневый цвет, куски пластика дополняют кашу.

Сурко, зная о «проблеме» на крыше, направляет ствол вверх. Прозвучала серия выстрелов. Появляющиеся дырки заставляют неформала перекатываться на сторону водителя. Пальцы ловят уступ, напрягаются мышцы как на турнике. Человек за рулем вздрагивает, когда за дверью появился весьма настойчивый «пассажир», висящий на вытянутых руках. Сурко замечает вновь появившуюся цель.

– Чертова обезьяна!

Нетрудно понять замысел человека, направившего оружие. Пули в дребезги разносят боковое окно. Вилен меняет точку опоры. Опьяненный желанием «убить» Сурко продолжает пальбу невзирая на то, что может попасть не в того. Из височной области водителя хлынул фонтан крови. Повисает «безмозглая» голова. Живот тянет труп лечь грудью на руль. Фура съезжает на полосу встречного движения. Осознав: что натворил – Сурко хватает «баранку». Встречный автопоезд просвистел в одном метре от брата Милены. Из динамика рации истошный крик Хлопчика:

– Что происходит? Что у вас там происходит? Отвечайте, мать вашу!

У тощего убийцы нет времени на разговоры. Ему необходимо занять место водителя, но для этого надо выбросить мертвое тело – придется открыть дверь. Полная обойма сменяет пустую. Сурко, не выпуская оружие из одной руки, другой – отстегивает мертвеца. Ремень безопасности скручивается в рулон под креслом. Тощий программист пальцами осторожно открывает водительскую дверь, в образовавшуюся щель проникает ветер. Худой, наваливается на тушу, стонет от нагрузки и недостатка килограмм.

Безжизненное тело вываливается наружу, шлепается об асфальт. Тряпичной куклой катится по дороге: выворачиваются суставы, плоть прорывают открытые переломы, пятна крови пачкают разметку. Хлопчик узнает водителя, но от непонимания задается вопросом:

– Кто это? Да, что за возня?!

В закрывающийся проем двери водителя влетает нога. Ботинок прицельно бьет в голову Сурко. Металлическая вставка расквашивает ему нос и ремешки неформальных брюк хлестанули по лицу. Боль заставляет ненадолго забыть об оружии. Вилен ловит этот момент: просовывается в салон, берет вооруженную руку – наступает на противника. Худой программист то и дело жмет на спусковой крючок, грохот за грохотом создают в ушах комок. Пули прошивают лобовое стекло, от роста количества числа пробоин паутина трещин все больше заслоняет обзор. Обойма пуста. Сурко плюхается на пассажирское кресло, заправляет ноги под живот Вилена. Мощно толкает неформала. Тот выдавливает спиной лопнувшее окно, оказавшись опять снаружи сбрасывает с себя одеяло из стекла, повисая на морде тягача. Ботинки шаркнули асфальт. Под бампером смещается плавно прерывистая разметка как при съезде на встречку.

Легковой автомобиль на тормозах едет юзом в лоб тягачу. Вилен выполняет скручивание тела – подбирает ноги и задницу, спасая опорнодвигательный аппарат от последствий столкновения. Универсал, моторным отсеком влетает в «КАМАЗ», капот превращается в горный хребет. В салоне легкового автомобиля белеют подушки безопасности. Смешиваются брызги ломаного пластика и битого стекла. Седан отворачивается от обидчика, показывая травмы другим участникам движения. Сурко вертит руль – фура на правильной стороне. Хлопчик настойчиво приказывает:

– Ответьте, немедленно!

Прозрачный ловит микрофон, болтающийся на проводе.

– Это был тот самый неформал! Из поезда, короче! Но все круто, его кишки остались на той машине.

Вилен, помогая ногами, быстро подтягивается, настолько быстро, что кулак настегает голову водителя. Сурко хватается за нос. Боль выдавливает слезы. Выплескивается ярость вместе с кровью из ноздрей. Программист оправившись, помещает ладонь на голову неформала, пытающегося залезть в салон. Прозрачный чуть привстает, чтобы своим недовесом вытолкнуть непрошенного «гостя» наружу.

– Сдохни ты уже!

У Вилена истекают последние силы. Разжимаются пальцы, сползают и нащупывают дворник. Тут же срабатывает хватательный рефлекс. Поворачивает кисть – хрустнуло крепление. Следующим движением, вооруженной рукой наносит удар в лицо Сурко. У него выворачивается глаз от проникновения инородного предмета. Крик умирающего программиста сменяется воем. Когда средство механического удаления грязи с лобового стекла, продвинулось глубже до затылка. Противник смолк. Вилен хватает труп за шиворот рубашки и вытягивает его из-за руля. Тело пролетает мимо, падает под колеса. Слышны переломы. Кровью орошаются детали подвески автовоза: передней, задней, а потом полуприцепа. Протекторы разрывают одежду вместе с плотью, разбрасывают окровавленные куски, завернутые в ткань.

Хлопчик созерцает «расплату». Автовоз впереди перешел под контроль чужого.

Беспрепятственно, Вилен залезает в салон. Брат и сестра встречаются взглядами. Он замечает рану у нее на животе.

– Ох, сестренка! Все в порядке?

– Вилен! Не могу поверить! Ты пришел за мной!

Милена бросилась бы расцеловать родного человека, но кандалы сдерживают эмоцию. Автовоз теряет ход, двигатель вот-вот заглохнет. Юноша скорее садится за руль.

Сзади тягач Хлопцова ревет, стремится обогнать. Поравнялись кабины. Враги замечают друг друга. Пистолет главаря банды из набедренной кобуры переносится в руку. Пригибается Вилен, советуя сестре:

– Ложись! Не поднимай голову!

Неформал сильнее давит на газ. Очередь хлестких ударов пуль бегут где-то слева. В спальном отделении плюется обшивка кусками. Об трубу, к которой прикована джинсовая девушка, искрят рикошеты. Милена рвется на свободу, цепь наручников оставляет царапины на хромированном покрытии.

Хлопчик орет своему водителю:

– Спихни их с дороги!

Дальнобойщик пытается спорить.

– Может, не стоит терять время. Нам самим бы уйти!

– Там ноутбук и куча свидетелей! Делай что говорят!

Обстоятельства усадили Вилена за органы управления большой махины. Смутно чувствует ее габариты. Фура вроде слушается. Главное: не дать обогнать. Зеркала дают понять намерения «КАМАЗа» позади. Вот он заходит слева, ту даже поворот руля – на сей раз удалось остаться первым на дороге. Теперь, в правом зеркале тот же самый тягач. Руки совершают противоположное действие, и приблизился отбойник со стороны пассажира. Раздражает Хлопчика вихляние автовоза Желаевых.

– Скотина!

Лязгает затвором пистолет с новой обоймой. Опускается стекло пассажирской двери. Высовывается Хлопцов на улицу, где холодок гладит лысину. Наводит прицел на хрупкий предмет. Один хлопок: вываливается зеркало из держателя, укрепленного на кабине, где на водительском кресле восседает неформал. Вилен от неожиданности дернулся в сторону. Через полминуты, осколки второго отражателя посыпались на дорогу.

Очередная попытка обгона увенчалась успехом. Кабина Хлопцова доезжает до середины полуприцепа, резко сближается. Вибрация от столкновения прокатывается по фуре Желаевых. Неформала чуть не выбрасывает из кресла. Автопоезд Хлопцова жмет своего близнеца к отбойнику, который переламывается и криво продолжает путь. Задымились покрышки колес под платформой. Вилен, рычагом коробки передач, находит более высокую ступень, поддает газу. Со скрежетом угол кабины, в которой находится Хлопцов, лишается краски и своего зеркала. Победитель в схватке за выживание на трассе, снова показывает стоп-сигналы. Водитель тягача позади с досадой произнес:

– Черт, сорвался!

В панике Вилен:

– Чуть не столкнул! Где полиция? Где кавалерия? Где начальник ЛОП на вертолете?

Милена с криком подсказывает брату:

– Там должна быть кнопка автоматической разгрузки!

– Что?!

Почти по словам:

– Там! Должна быть! Кнопка! Автоматической разгрузки!

– Я даже не хочу знать, кто тебе рассказал об этом.

Неформал откидывает челку, чтобы полноценно прошарить взглядом панель. Постоянно присутствующий ветер делает волосы непослушными. Кнопка нашлась. После воздействия на нее какой-то мужик в динамике говорит:

– Запущен процесс автоматической разгрузки!

Оголяются борта: поворачиваются жалюзи и собираются в кучу наверху. Скат из-под нижней платформы медленно вылезает на свет, снижается к дороге, краем бренчит по асфальту. Раскаленные частицы заняли площадь касания.

Ерзает отстающий водитель фуры, готовясь к маневрам. Реплика Хлопцова:

– Вот же сученок!

Ремни отскакивают от дисков, транспортерная лента приводится в движение. Под универсалом, являющимся первым на спуск, прячутся противооткатные устройства. Автомобиль соскальзывает вниз, цепляется за дорогу. Режим парковки и вытянутый до предела ручник не дают катиться. Тормозной путь прочерчен резиной. Автовоз Хлопцова змеей объезжает возникшее препятствие. Другие участники движения «щемятся» к краю дороги от резкой смены направления здоровенной машины. Следующий на выезд: седан. Неудачно укрепляется на проезжей части. Тягач глубоко целует багажник. Легковушка разворачивается на месте, передком бьется об колеса просвистевшей фуры.

Вилен лавирует в потоке, груз высыпается на трассу в шахматном порядке, перекрывая путь наступления врага. Отстающий водитель, избегая таранов, ведет большегруз по «неправильной» полосе.

Очередной автомобиль выпадает из автовоза, скачет на подвеске под встречную фуру. От удара в передок опрокидывается и крышей врезается в тягач Хлопцова. Японец перетирается бортами, несущимися навстречу друг другу. Автомобиль раскручивается юлой. Золотые слитки вылетают из обшивки и пускаются в хоровод. Разъехались фуры. Разлохмаченный автомобиль продолжает вращаться, щедро раскидывая брильянты вокруг и обломки. Завершается тройной тулуп, танцор падает без колес отдыхать.

Погоня продолжается на участке трассы, имеющей подъем до моста. В этом месте река «Иркут» впадает в реку «Ангара». Там где сливаются потоки, остров «Дьячий» зеленной шапкой распустился. Островки, заполненные пышными кустарниками, словно лодками, плывут неспешно.

Рябь на воде кривит отражение двух крупногабаритных машин, преодолевающих мост, после которого квадратные опоры под сооружением несут дорогу поверх суши, чтобы пересечь железнодорожные пути. Рядом с железной дорогой, там внизу, возвышается здание офиса грузового терминала. Стоянку неподалеку занимают другие фуры. И крыша ангара видна за деревьями.

Опустела нижняя платформа. Во время спуска верхнего яруса преследователь на «КАМАЗе» начинает обгон.

– Теперь, никуда не денешься!

Слева, фура Желаевых получает таран. Сминается многострадальный угол кабины Хлопцова, поползли трещины по лобовому стеклу. Водитель рулем усиливает давление. Вилен жмет на газ, что есть запас хода педали, но дизель достиг предела. Колеса полегчавшего прицепа заскакивают на бордюр, за пешеходной дорожкой начинают сносить ограждение. Не могут убежать пешеходы от порожной платформы, боком разрушающей все на своем пути. Железное ребро догоняет спины – в следующую секунду по мертвым телам перелилась тень. Опоры освещения, одноразовыми розгами хлещут бок двух ярусной платформы.

Пепельные куски бетона и пыли, стальные прутья и уголки, светильники и гнутые трубы покрывают стоянку грузового терминала внизу. Полуприцеп все больше и больше съезжает с моста. Его колеса едут по воздуху.

Наступает перевес. Тягач отрывается от асфальта. Взревел двигатель. Из кабины сквозь переднее окно видно, как мир сместился вправо. Фары взглянули на противоположный края моста. Горизонт впереди меняется на небо. Милена в ужасе:

– О боже!

Вилен пристегивается наспех.

– Держись, за что ни будь!

Контактная линия, над железнодорожным полотном, хрупкой нитью рвется под весом большегруза. Взрывается ярким шаром короткое замыкание. Энергия в проводах исчезает автоматически устройствами защиты – гаснет дуга. Машинист не подозревает об аварии, поскольку локомотив на автономной тяге. Состав продолжает стучать колесами. Из-под путепровода растет вереница вагонов. Крыша одного из них зубилом разрубает сцепку упавшей фуры. Полуприцеп кубарем скатывается в откос: трещат кусты, березы гнутся.

Тягач колесами встает на вагон. Кабина получает многочисленные подзатыльники от кронштейнов подвеса несущего провода контактной линии. Разбивающиеся изоляторы приводят в чувства Вилена. За окном удаляется автомобильная дорога.

– Охренеть!

Вспомнив о сестре, быстро хочет оставить место водителя. Натянулся ремень безопасности. Брат нервно отстегивает его.

– Да, отцепись ты!

Девушка растянулась на полу, дыханием сгоняет пыль с ковра. Спина засыпана одноразовой посудой. Из перевернутой бутылки на кровати вытекает тонкой струйкой газировка, охлаждая оголенную поясницу. Милена входит в сознание от того, что кто-то тормошит плечо.

– Эй ты жива?

В ответ хрипучий, медленный ответ:

– Да. Вроде нормально.

Брат помогает сестре сесть. Девушка для удобства сгибает ноги, сильно оттопыриваются расклешенные джинсы. Наручники, обхватывающие трубу, не дают спине выпрямиться. Тягач покачивается на амортизаторах. Стеклянный звон в замкнутом пространстве оглушает. Милена сообразила сразу:

– Мы на составе. Когда это все закончится?

Цепь скоблит трубу, что дает понять: Милена в плену, как и прежде. Вилен, вернувшись в салон, открывает бардачок. Зашелестели бумажки. Ключ от «кандалов» похоже, был в кармане Сурко.

Остатки зеркала на дверном держателе отразили пролет железнодорожного моста. По нему грузовой поезд начал пересекать место слияния двух рек. Мощная конструкция наверняка стащит тягач с крыши. Неформал подбадривает себя вслух:

– Как же мы любим трудности.

Вилен подбегает к пленнице. Сломать наручники не получается. Насильно девичью кисть пытается высунуть из стальной петли. Плачет Милена от боли и безысходности, соленые капли окропляют беспалые перчатки неформала. Девушка умоляет:

– Уходи! Спасайся! Оставь меня!

Вилен злобно и напористо:

– Нет! Нет! Если суждено, то умрем вместе! У меня ведь больше нет никого! И вообще помолчи! Лучше помоги!

Четыре руки раскачивают трубу.

– Давай же!

В ход пошли ботинки. Звенят удары от стального носка. Первый скрип спустился с потолка. Болты показали резьбу. Сломав крепление наверху, вывихнуть трубу внизу не составило большого труда. Девушка может бежать.

– Получилось! Уходим!

Парочка выныривает из кабины сквозь лобовое окно. Начинают «марафон» с низкого старта. Ветер подгоняет. Впереди свисают железные держатели сломанной контактной линии, хаотично раскачиваются, создавая полосу препятствии. Брат и сестра пригибаются, уворачиваются от более длинных фрагментов. Все равно, иногда не удается сберечь голову или плечо.

Вся задняя часть «КАМАЗа» проходит под швеллерами инженерного сооружения, но кабина врезается в ферму моста. Уменьшился объем спального отделения. Тягач заклинивает в пролете. Движущаяся крыша под ним вращает колеса.

Который раз, смерть повторяет попытку забрать всего две жизни, и вот снова замахнулась косой. Брат и сестра цепко хватаются за возможность остаться в этом мире, унося ноги. Показалась брешь в составе – пустая платформа открытого типа.

Приближается скрежет металла. Короткий промежуток межу вагонами там, где стык, разбивает переднюю подвеску. Со сломанной оси слетает колесо, грубым рельефом покрышек врезается в берег, сдирает грязь. Брызги задевают листву пышных кустов. Покосилась машина, бампером ударяется в очередной стык. Разлетается пластик. Более твердые части рубанком счесывают край крыши вагона. Задирается «карма». Зад тягача уперся в верхнюю ферму моста с внутренней стороны.

До спасительной платформы остается шаг. Лестница, приваренная к торцевой стенке вагона, по которому завершается забег, играет роль спасительной соломинки. Вилен пропускает Милену вперед. Через мгновение на крыше остался только неодушевленный убийца. Над головами проносится черная «туча». Тягач, рамой и остатками передней подвески, разрубает деревянный настил платформы, что щепки летят.

Промелькнули ребра моста. Показалось, что все позади. Закончив поездку над водой, платформа входит в поворот. Неукрепленный груз вгрызается в настил поврежденной частью, другую часть – поволокло в негабарит. Центробежная сила стягивает задние колеса тягача с платформы. Хлещет топливо из рваного бака. Вилен чувствует резкий запах, и еще – слышит свист поезда, движущегося навстречу по соседнему пути.

– Сестренка. Нам пора.

Милена жадно хватает воздух, бросает взгляд на проклятый тягач.

– Что же это такое?!

Из последних сил неформал вытягивает на крышу девушку в джинсовом костюме. Контактная линия мешает бежать по центру, благо: напряжения нет. Встречный ветер мешает развить скорость бега.

Мимо, совсем рядом, проносится встречный локомотив. Машинист замечает заднюю часть «КАМАЗа».

– Ох! Твою налево!

Воздействует стоп-краном на тормоза, поднимается с кресла, хватает за шиворот помощника и хлопнула дверь за спиной на завершающей стадии спасения из кабины. Многотонный электровоз получает покрышками в морду. От столкновения тягач буквально обнимает угол соседнего вагона, помешавшего задним колесам заскочить обратно на платформу. Борта составов затаскивают машину в «терку»: выворачивают кабину наизнанку, обнажают и отрывают двигатель от рамы. Междупутье засыпается обломками. От изобилия искр зажигается солярка. За спинами убегающей пары взметнулось пламя. Слабая взрывная волна все же роняет на крышу лицом вниз.

Силы истрачены на последнюю схватку со смертью. Ей не получилось исполнить свое предназначение, по крайней мере, не сейчас.

Брат и сестра продолжают лежать на крыше, не спеша переворачиваются. Спины ощущают вибрацию от многочисленных ударов колес. Покачивается вагон, словно колыбель. Солнце щекочет глаза. Легкие интенсивно двигают грудь, постепенно успокаиваются. За струной контактной линии, виднеется лайнер, рассекающий облака, оставляющий белую полосу на голубом небосводе. Коснулись ладони родственников. Вилен произнес:

– В следующий раз будем путешествовать на самолете.

Губы Милены, наконец-то растягиваются в радости. Из уголков глаз слезы пересекают ее виски. Скорость грузового поезда ступенчато стремится к нулю. Подергивается вагон, взбадривая «пассажиров». Запахло сосной, березы листьями шелестят. Незапланированная остановка в смешанном лесу вряд ли расстроит этих двоих.

В городской черте просвечивается каркас недостроенной высотки. Вокруг нее построено ограждение из жестяных листов, укрепленных, как попало. На территории царит «творческий» беспорядок. Для тех, кто здесь трудится, данный хаос вовсе не является так таковым. На строительной площадке нет никого. У рабочих перерыв, ведь техника строем отправилась на проезжую часть для выполнения несвойственной задачи. Бульдозер: рычит, скрипит гусеницами, чьи траки колют асфальт – последним штрихом, широким объятием ковша, достраивает самоходную баррикаду, окончательно перекрывая улицу. На подступе к барьеру, состоящего из самосвалов, экскаваторов и самого большого тяжеловеса, уложен ряд колючек, готовых продырявить покрышки. Полицейские отряды рассредоточились по парковой зоне, расположенной практически у дороги со стороны внешнего радиуса поворота. Стволы автоматов торчат из-за кустов. Подъезды на автозаправку, со стороны внутреннего радиуса, перекрыты бронемашинами «Тигр». Кто-то докладывает руководителю операции:

– Все готово, люди на местах.

Казанок самоудовлетворено кивает. Напоминает подчиненным:

– Хлопцова необходимо взять живым. Если не получится: расстрелять на месте.

На горе вырастает черный автовоз. Патрульным машинам, у него на хвосте, нет числа. Маячки, стробоскопы хаотично сигналят, как светомузыка на дискотеке. Сирена воет на всю «Маяковскую» улицу. Преследователи довели фуру до места захвата, теперь ненужно двигаться дальше. Патрули отважно подставляют борта, перекрывая собой возможность обратного хода интересующего объекта. Хлопчик не желает сдаваться, надеется на профессионализм и на безбашенность водителя.

– Давай на прорыв!

Большегруз и не думает останавливаться, стремительно приближается к заслону. Водитель, тумблером на панели, приводит в действие магнитные механизмы сцепки. Рулем убирает тягач из-под полуприцепа, чтобы дать ему свободу на самостоятельный спуск. Платформа передом, где больше нет опоры, ложится на дорожное покрытие. Со скрежетом и заревом окалин, цепляет разложенные шипы, увлекая их за собой. Кузов самосвала от бокового «пинка» гнется до состояния неподлежащего восстановлению. Опрокидывается полуприцеп. Оранжевую, строительную машину, развернуло «лицом» на еще один удар. Первая пара колес влетает в лоб кабины, вскрывая крышу. Две последующие пары вырывают руль, панель, сидение водителя и наконец, дверь. Перевернутый отцеп на боку гремит к повороту. Отряд, находящийся за кустами в парке, разбегается, демаскируя себя. Дорога повернула, прямоугольная железная коробка проскребнула прямо. За тротуаром забор встречает разрушителя. Отлетевшие прутья сломанного пролета сдирают кору с деревьев, растущих рядом. В кирпичную крошку превращаются ближайшие столбы. Захрустели кусты, бывшие укрытия. Трещат ветки вековых сосен, строем сдерживают дальнейшее продвижение ворованного груза. Встряхнулись макушки. Зелеными иголками припорашиваются жалюзи, за которыми полеживают фаршированные «японцы».

Сразу, после того как тягач стал легче ровно на один полуприцеп, нога водителя давит на тормоз. «КАМАЗ» от столь резкого поворота и быстрого снижения скорости чуть не переворачивается набок: на доли секунды только одной стороной колес касается асфальта. Оказавшись на всех точках опоры, двигателю подается повышенная порция топлива. Покрышки задние дымят, выравнивают машину по разметке. Фары смотрят в пробоину баррикады.

Казанок понимает, что преступники могут уйти. План по недопущению этого провала рождается в мозгу молниеносно, что призывает к немедленному действию. Виктор пересекает бегом площадку автозаправочной станции. Берцы ступают на гусеницу экскаватора. Ключ зажигания, не вытащенный рабочим из стартера, брякнул в ладони. Закашлял дизель, черный дымок повалил из трубы. Кисти рук накрывают набалдашники рычагов управления. Выпрямляются суставы стальной «руки» самой подвижной рабочей части. Несется тягач, скоро преодолеет барьер. Зубья ковша втыкаются в его раму, срывают крепления осей, ломают ведущие мосты заднего привода. Карданный вал раскидывает смазку, коробка передач оставляет масляный след. Развороченная часть волочится за кабиной, вытягивает до предела не отпустившую железную «руку». Экскаватор заваливается. Виктор руками создает жесткость треугольника. В огромном окне приближается дорога. Деформации кабины не последовало, только высыпалось стекло.

Смыкается вокруг тягача живое кольцо из сотрудников отряда особого назначения линейного отдела полиции. Под прицелами автоматов: кабина. Казанок, выбравшись из экскаватора, хромает к скоплению коллег. По виску стекает капля крови, отрывается от кожи в области скулы. Командир, подойдя ближе, орет в салон:

– Сдавайся Хлопцов, или будешь расстрелян!

Из разбитого окна вылетает ответ:

– Это кто там вякает?

Виктор увеличивает громкость:

– С тобой не вякают, а ведут разговор! Брось оружие, выползай из машины и мордой в асфальт!

Бегают глазки у водителя. Раскраснелось у него лицо, пот течет ручьем. Немного подумав заявляет:

– Я сдаюсь! Не стреляйте!

Хлопчик сквозь зубы:

– Предатель!

– Пошел ты! Я не хочу умирать ради тебя!

– Придется! Дезертир!

В салоне вспыхнул и прогрохотал выстрел. Рассыпалось боковое стекло водителя. Открывается дверь. Тело выпадает на дорогу. Казанок отдает приказ:

– Приготовится открыть огонь!

У бандеровца нет выхода, кроме как сдаться. В обойме наверняка остались патроны. Зная об этом, Хлопчик упирает горячий ствол себе в подбородок. Перспектива встретится со смертью, страшит его. А ведь когда расстреливал безоружных людей на Донбассе, легко заявлял, что живым не сдаться никогда. Трусливая сущность пробивает скорлупу неоправданной жестокости. В первый раз в мышцах появилась дрожь.

Пистолет вылетает из пассажирского окна. Медленно, вольготно, главарь разбитой банды слезает с пьедестала. Берцы ступают на твердь земли, которую не должны топтать враги государства. Виктору хочется, что бы так оно и было, в данный момент. Желание допросить пересиливает желание пристрелить. Хлопчик выполняет требования: встает на колени, затем в живот уперлась дорога, на затылке пальцы смыкаются в замок. Начальник ЛОП приказывает бойцам:

– Пакуйте фашиста.

Девушка в рыжем каре хлопает дверью бронемашины. На парусах широких брюк, шпильками простукивая расстояние, бежит к начальнику ЛОП. Виктор, услышав характерный шум, разворачивается по-солдатски. Прелестные глаза помощницы стреляют сквозь очки. Светлана спешит донести радостную весть:

– Только что сообщили: на левом берегу реки «Иркут», с крыши грузового поезда сняты девушка и молодой человек.

– Брат спас сестру. Неплохо. Как они оказались на крыше грузового поезда?

– Один из четырех автовозов упал с моста на проходящий состав. В кабине предположительно находился Евгений Сурко.

– Ничего себе.

– Машинист остановил поезд после того, как встречный локомотив протаранил тягач, свисающий задними колесами с платформы. Железнодорожники не могли понять: почему девушка оказалась в наручниках. Они подумали, что она преступница.

Света резко обрубает суть разговора.

– А вот и Желаевы, пожаловали.

Патрульный автомобиль паркуется на площадке заправочной станции. Грязные, взъерошенные пассажиры устало выходят на улицу, едва волоча ноги. Джинсы девушки клешами подметают разлетевшиеся осколки аварий. Болтаются ремешки на штанах парня.

Встречаются пары. Казанок весьма этому рад. Обращается к Вилену:

– Молодец, справился.

Света утешает проплакавшуюся любительницу джинсовых костюмов:

– Ничего все позади.

За плечом помощницы в метрах десяти, ведут в наручниках Хлопцова. Железки сковали руки у него за спиной. Исподлобья, злобно смотрит на бывшую заложницу. Циничная ухмылка ненадолго задерживается на лице. Сотрудник ЛОП принуждает пригнуться для посадки в транспорт. Бронированная дверь надежно запирает убийцу, тонировка скрыла волчий взгляд.

Чей-то девичий голос выкрикивает имя. Неформал пытается определить источник, и снова:

– Вилен!

Девушку в униформе проводницы сдерживают гаишники у ограждения места происшествия. Пакет белеет у нее в руке. Живая цепь не дает ступить и шагу. Вилен узнает лицо.

– Дина!

Казанок интересуется:

– Кто это?

– Проводница из поезда. Активно помогала в спасении заложников.

Авторитетный приказ начальства размыкает «цепь»:

– Ладно, пропустите!

Рождается вопрос у Виктора. Он делает умнее лицо.

– Откуда проводница узнала о месте проведения операции?

После небольшой паузы мужчина сам озвучивает ответ:

– Светлана!

Рыженькая девушка поправляет каре.

– Пошли уже! Молодым есть о чем поболтать.

Виктор играет в зануду:

– Ты разгласила секретную информацию!

Помощница в теме:

– Может, арестуешь?!

– А почему бы и нет.

– Луше подари брильянт. Говорят: на дорогах Иркутска можно найти драгоценный камушек приличных размеров, что жены на Рублевке обзавидуются.

– А как на счет слитка золота? Можно отправиться в кругосветку.

Светлана и Виктор отделяются от компании. Проводница ныряет в объятия неформала. Ненасытно целует, обильно пачкая помадой щеки. Сестра улыбнулась полноценно, но опять в глазах сырость. За все время такого «путешествия» она, наверное, вылила литров пять соленой влаги. Дина, закончив мусолить Вилена, обращает внимание на Милену. Задает уточнительный вопрос:

– Твоя, красавица сестра?

– Да. Знакомьтесь. Милена, это Дина. Дина, это Милена.

Проводница вспоминает о пакете:

– Ой! Кстати, я вам покушать принесла.

Сразу подступает голод. Из пакета потянуло хот-догами, гамбургерами. Троица уходит в парк на скамью, где нет суеты вокруг происшествия.

Бронемашины увозят силовиков. На их смену приехали криминалисты. Они щелкают фотоаппаратами. Мигают проблесковые маячки. Ограждающая лента колышется вокруг места операции. Баррикада разъезжается, кроме перевернутого экскаватора и разбитого самосвала. Скоро откроют движение, и бесконечные потоки машин заполнят улицу.

Пролог

Лампы рассеивают свет в коридоре. Мутные блики легли на половую плитку, делая клетку стыков четче. Мелкие тени на стенах выдают шероховатость и углубляют незначительные царапины. Чернеют нудно-стандартные двери на равном расстоянии друг от друга, как слева, так и справа.

Монотонный гул ламп глушится ударами засовов. Последовал звук, похожий на «кривое» пение скрипки. Гремят цепи узника. Железо обняло запястья, от кандалов он тяжело перемещает ноги. Роба в виде комбинезона неплохо подобрана по фигуре. Казенной обуви далеко от изящества. Конвой из двоих человек строго держится позади, на расстоянии достаточном для лучшего надзора и принятия мер по недопущению неадекватных действий со стороны преступника. Как только его плечо поравнялось с комнатой допроса, в затылок приказ:

– Стой! Лицом к стене.

Опущенные глаза заключенного изучают плинтус. Застонали сбоку шарниры. В спину вкручиваются слова:

– Отойти от стены.

Шаг назад сопровождается лязгом цепи.

– Войти в комнату.

Обстановка в помещении (пять на пять) ограничилась тремя штампованными предметами мебели из дюраля, занявшие центр, четко под источником искусственного света. За столом ждет человек в черном костюме. Перед ним лежит документ. Мужчина переворачивает толстую обложку папки с бумагами, открывая первую страницу «дела». Очки, сдвинутые на переносицу, усиливают деловитость. Взгляд отрывается от текста и поверх оправы врезается в арестованного. Помощники зрения покидают лицо, когда конвоир усаживает субъект допроса напротив. Казанок ровным голосом нарушает немое присутствие:

– Борис Хлопцов, или Хлопчик. Не важно. Вы являлись боевиком националистической организации «Правый сектор», уничтоженной ополченцами «Донецка» и «Луганска». Бежали на территорию «России», думая, что можно затеряться среди жителей на столь бескрайних просторах. Но, спецслужбам удалось выследить и поймать вас. Верховный суд, за преступления против мирного населения на юго-востоке «Украины», приговорил к пожизненному заключению. Сейчас должен отбывать срок на «Калыме». Кто поспособствовал побегу оттуда?

Хлопчик пытается найти более удобное положение на стуле. Позвоночник ни как не подстраивается под жесткую спинку, да и сидение с креслом не сравнить. Скованные руки повисают сзади. Бывший главарь приступает к ответу по существу вопроса:

– Нашим американским «друзьям» необходимо было найти людей, ненавидящих «Россию», имеющих боевой опыт и которые без лишних вопросов пошли бы за светлым «будущим» – то есть фанатиков. Их должен был повести за собой не менее фанатичный лидер. Этим человеком оказался – я. Представители госдепа США наняли указанных мной бойцов, подкупили кое-кого на зоне. Мои парни четко выполнили поставленную задачу: устроили бунт, под шумок освободили своего командира. Затем тощий программист, заваливший профессора, также был освобожден по похожему сценарию. О его роли в операции мне рассказали чуть позже.

Казанок соображает вслух:

– Похоже, американские «партнеры» вынашивали план ограбления очень давно. Они все это время искали отморозков, вроде тебя и гения психопата, вроде Евгения Сурко.

Виктор пододвигается к главному вопросу:

– Кто «слил» вам информацию? Откуда узнали про поезд?

– Ищите предателей. Они рядом. Люди, охотно существующие за деньги западных банкиров: олигархи, чиновники, политики – объединенные в так называемую «оппозицию». С их помощью не составило труда узнать про поезд, собрать информацию технического плана.

– Почему вы перестреляли своих англоязычных друзей на сделке? Ведь они помогли сбежать с тюрьмы, обеспечили оружием, информацией, деньгами, в конце концов. Ну, почему?

Рот Хлопцова дернулся в углу, до ухмылки оставалось совсем чуть-чуть. Выдыхая носом издает:

– Хм!

С пренебрежением продолжает отвечать:

– Американцы, так и не поняли, что метод оранжевой революции в России уже не возможен, так как народ умнее стал и на западную пропаганду не поведется. В этом случае средства, вырученные от продажи украденного груза, потратятся впустую. Учитывая продажность организаторов, мы вообще могли бы стать обманутыми. Я решил сыграть в другую игру: навешал лапшу на уши, что нужны еще «баксы» для покупки стволов, купил автовозы повышенной проходимости и вместе с тощим продумали кражу большой партии машин.

Виктор выводит допрос в более обстоятельное русло для повышения ценности показаний:

– Мне нужны имена конкретных людей, принимавшие прямое или косвенное участие в захвате экспресса номер один.

Хлопцов не упускает момент поторговать своей жизнью:

– Это информация дорого стоит. Я готов назвать имена, но взамен прошу безопасность.

В полутора километрах, от места допроса, по одной из улиц дизель рычит. Трехосный грузовой автомобиль шлепает вездеходными покрышками. Ядовитый желтый цвет покрывает кабину с вытянутым капотом и будку без окон. Водителю и пассажиру, примерно под сорок лет. Сосредоточились на выполнении плана, и назад у них дороги нет. Мигает сигнал поворота, водитель прицеливается в правый съезд. Зачавкала грязь, вылетает из-под колес, свежими коростами прилипает к вертикальной трубе – шлагбауму. Рядом, в сторожке замолкает храп из-за шума.

На стройке гробовая тишина, так как рабочих разогнал не оплаченный по праву труд. Богатой стала застройщика жена, а покупатели слепые подают заявления в суд. Железобетонный скелет надежно в землю врос, по ребрам перекрытий можно отчитать двенадцать этажей, несущие стены упрочнили каркас – памятник воровству воплоти.

Грузовой автомобиль притирается к недостроенному зданию, открывающиеся двери делают кабину лопоухой. Двое в форме электриков заходят с тыла транспортного средства. Резиновые уплотнители задней двери, слипшиеся на жаре, издают пластырный звук. Сразу, перекрыли проход, вовнутрь будки, пластиковые ящики, лежащие друг на друге. Верхний, он же первый из них снимается «электриками» на землю. Грязь ровно расползлась под ребристым корпусом. Еще два ящика ложатся рядом. Остальной груз, в виде отдельных кубических предметов размерами с буханку хлеба, равномерно распределен по стеллажам вдоль стенок от пола до потолка и является неотъемлемой частью кузова – конденсаторы, в железных корпусах, соединенные между собой сотнями метров провода, коснувшегося электродов, где застывшее олово зафиксировало контакт. Между стеллажей, в глубине будки, на размоточном устройстве подвешен барабан с кабелем, конец которого заделан под три розетки в круглом корпусе.

Сторож спешит к визитерам по зигзагообразному маршруту. Борода на его лице отмерила недельный запой. Белая футболка сияет пятнами, черное трико испачкано коростами из глины на коленках. Не надо было «пить» до самого утра, чтобы не ползать на четвереньках. Спросонья сильнее голова трещит, шлейф перегара невыносимый. Наличие посторонних лиц на территории движет выполнить обязанность, проявить власть, хоть и малую. С натягом, хриплым голосом, полилась лавина претензий:

– Вы кто такие? Кто впустил? Где наряд на работу? Предъявите документы!

Люди в желтых комбинезонах хищниками посматривают на шатающегося сторожа. Ближайший из ряженых электриков чувствует ребрами скрытую кобуру. Рука ныряет за отворот комбинезона якобы достать документ. Вместо бумажки смертоносное изделие вливается в ладонь. Пистолет указывает на жертву. Микровзрыв отправляет пулю через глушитель в «третий» глаз. Мгновенно образовавшийся труп, бревном заваливается в грязь. Высокий забор по периметру, скрыл факт убийства.

Последняя просьба Хлопчика вызывает у начальника ЛОП переполнение чаши терпения, повышение градуса злости в глазах, готовность разорвать недочеловека напротив. Виктор резко встает, выпрямляющиеся ноги выталкивают стул. Дюралевый предмет упруго борется с твердостью керамических плиток на полу. Туфли скрепят к убийце. В его профиль упирается взгляд. Аргументы бьют точно в ухо.

– У тебя хватает наглости ставить условия?! Скажи спасибо, что тебе позволили жить, не расстреляли при попытке к бегству! За тобой шлейф трупов по всей восточной «Сибири»!

Арестованный бессмысленно оправдывается:

– Нужно было исключить любую угрозу, которая бы повлияла на выполнение плана.

Виктор сжимает кулак, что с треском переломилась авторучка.

– Женщины и дети несли угрозу?! У фашистов так принято, верно! Всех в расход! Ты, ублюдок, не заслуживаешь жить! Говори, мразь! Мне нужны имена, пароли, явки! Говори, а то богом клянусь, завалю!

Лязг механизмов замка двери, рык ржавых шарниров – перебивают допрос. Один из конвоиров занимает проем.

– Извините! Виктор Ростович, вас к телефону.

– Кто там еще?

– Полковник ФСБ.

– Уже иду. Этого – запереть здесь. Как вернусь, продолжу допрос.

Виктор забирает папку с делом. По дороге на выход советует убийце:

– А ты, пока думай и вспоминай.

Люди в желтом суетятся на пятом этаже недостроенной высотки. Глубоко дышат от перенесенных недавно интенсивных нагрузок. Открывают один из двух ящиков. Оттуда четыре руки вынимают будущую опору для сверхточного оружия. Распущенная тренога звонко ставится на бетон. Строительный пистолет рабочей частью целит в лапу, с оглушительным ударом вгоняет дюбель-гвоздь. Через пару громких выстрелов основание закреплено. Из другой тары, те же руки, достают нечто похожее на крупнокалиберную снайперскую винтовку, но не имеющее с ней ничего общего. Катушки индуктивности, кудри соединяющих проводов облепили весь ствол. Оптический прицел неестественно велик. Вместо приклада: коробка боеприпасов сместила центр тяжести к месту сопряжения с треногой. Ряженые сотрудники коммунальной службы устанавливают оружие в поворотную ось, дополненную механизмом наведения. Вилка находит свою розетку на конце растянутого кабеля – включается электроустановка.

«Монтажники» делятся ролями. Пара ног перебирает ступени лестницы на первый этаж, шуршит гравий, потом хлюпает жидкая земля. Обойдя труп сторожа по дуге, человек в желтой робе подходит к третьему ящику, откидывает крышку. Внутри пластиковая взрывчатка заполнила все полезное пространство. Фальшивый коммунальный работник сверху груза забирает пульт дистанционного управления взрывателями и рулон скотча.

На пятом этаже молния вспарывает прямоугольную сумку. Из нее вынутый ноутбук помещается на местный стол с многочисленными следами строительной деятельности. Кнопка питания запускает компьютер. Вентиляторы охлаждения выдувают серую пыль из-под компьютера.

«Операционка» приглашает к работе. Курсор надвигается на ярлык, щелчок и программа загрузилась. Открывается трехмерная модель здания линейного отдела полиции. Комната допроса выделена красными контурами прозрачных стен. Приближение вырисовывает виртуального человека, сидящего на стуле. Полученная информация о цели по беспроводному каналу связи вливается в снайперский комплекс. Моторчики двигают оси, оружие плавно подстраивается к более точной траектории. Видеосигнал с оптического прицела налаживается на трехмерную модель. Стрелок готовится к стрельбе: включает заряд конденсаторов. Происходит просадка напряжения в местной сети.

Грохочут засовы – запирается узник. Унылый коридор ведет Виктора к телефону. Не обращает ни какого внимания на тускнеющий свет дневных ламп. Более темная комната охраны, стеклянными стенами, бледно отражает начальника ЛОП в черном костюме. Его силуэт скользит по плоскостям. Телефонная трубка ждет поверх стопки бумажных носителей информации, на столе. Динамик к уху, микрофон ко рту.

– Казанок на связи.

Кто-то игнорирует на другом конце.

– Я вас слушаю. Алло!

Щелкает в мозгу – свидетель-убийца в опасности. Разжимается рука, трубка во власти свободного падения. Широкие шаги приближают коридор. За угол ступает нога. Конвоир поворачивает голову на звук интенсивного стука туфлей.

Электромагнитное поле разгоняет поражающий элемент. Он раскручивается в вихре потока, рассекает пространство по прямолинейной траектории. Проходит время, равное раскату грома выстрела. Прожигаются, а не пробиваются, препятствия.

Изнутри комнаты допроса, стальная дверь рвется в лепестки, распускается «цветочком». Взрывается живот у конвоира. Снаряд подхватывает тело. Поясница врезается в стену, хрустят позвонки. В железобетонный блок впечатались внутренние органы. Брызги крови смешиваются со штукатурной пылью. Разрубленный человек стекает на пол. Из пробоины вытянулся кишечник.

Казанок, полусогнувшись, подбегает к раненому, застает ужас в глазах молодого парня. Его рот хватает воздух или что-то говорит, но не слышен голос, так как захлебываются уста в алой субстанции. Затухает душевный огонь, сердце стихло. Виктор, берет связку ключей на ремне убитого, на другой половине трупа. Щелкает собачка. Выбитый номерок блеснул на свету. Человек в костюме вставляет ключ в замочную скважину. Поддается замок.

За открытой дверью в комнату допроса, останки Хлопчика ровно сидят на стуле. Цепь наручников за спиной натянулась, не дает телу упасть на стол. Нет продолжения шеи. Вместо головы торчит позвонок, свисает гортань, из сонной артерии выливается последняя жидкость. Лужа под стулом растет. В глубине комнаты зияет дыра. Казанок мысленно чертит траекторию полета снаряда. Полученная линия, также проходит сквозь начальника ЛОП, если бы сидел напротив преступника. Топают в коридоре шаги. Присутствие людей в комнате растет. Забубнили голоса.

– Подозреваемый обезглавлен.

– Господи! Парня снаружи вывернуло наизнанку!

– Что за оружие? Из чего стреляли?

Виктора волнуют другие вопросы:

– Кто мне только что звонил? Кто соединял телефонный аппарат в комнате охраны с якобы полковником ФСБ?

Отвечает второй конвоир:

– Вызов прошел по внутренней связи. Возможно «липовый» полковник еще в здании.

– Перекрыть входы и выходы, чтобы мышь не проскользнула.

Баллистик из толпы предупреждает:

– Не метлешите у пробоины! Покиньте помещение!

Приступает к детальному изучению. Колотый бетон озубатил отверстие, где может поместиться футбольный мяч. Осмотр проваливается глубже. Там из дырок в стенах образовался туннель. За конечной пробоиной промелькнуло крыло воробья, деревья машут макушками, торчат многоэтажки на фоне горизонта. Но особенно привлекает внимание недостроенная высотка, что по центру. Баллистик сообщает о месте положения огневой точки:

– Стреляли из строящегося здания.

Казанок требует подтверждение:

– Уверен?

– Сам посмотри. Но очень осторожно.

Микроавтобус, битый час патрулирует район событий. В нем бойцы в боевой экипировке. Их скрывают затемненные окна. Рация шипит сообщение:

– Внимание! Говорит полковник ФСБ. Зафиксирован выстрел. Убийца находится в недостроенном здании. Задача номер один: взять его живым. По возможности не повредите пушку.

Газ в пол. Микроавтобус обгоняет джип, мирно завершает маневр. Водитель десяти миллионного внедорожника опешил от наглости невзрачной газели. Догнать и наказать – решает чиновник, считающий себя королем дороги. Служебная машина приближается к перекрестку. Справа: рябит забором парк, за деревьями желтеет долговязый кран. Рядом с ним серое здание светится сквозь каркас, незавершенным строительством. Запищал светофор для бесколесных граждан. Зеленые цифры занимают табло, укрепленное на опоре трехцветного регулировщика. Запущен обратный отчет, пешеходы спешат пересечь дорогу до появления нулей. Тормозит газель, бампер застывает на стоп линии. Обиженный джип с выездом на встречную полосу, бортом перекрывает путь транспорту силовиков. Кто-то из бойцов интересуется:

– Это еще кто?

Водитель напоминает о задаче:

– Ладно, парни, плюньте на него! Немного осталось до точки выстрела. Можно добежать.

– Повезло этому козлу!

Боковая дверь едет по салазкам. Лязгают упоры. Вооруженная группа устраивает «маски-шоу» посередь улицы. Владелец внедорожника чуть не рухнул на колени, увидев тех, кого подрезал. Убегающие по важному заданию люди в камуфляже, притупили испуг. Водитель спецтранспорта разминает кулаки, которыми собирается проучить народного избранника.

Марш бросок совершают бойцы. Приблизившись к высотному строению, растворяются в «зеленке». Стрелок, на пятом этаже, слышит хруст кустов, отрывается от монитора, подходит к уступу. За железным забором замечает камуфляж. Напарнику внизу подает жестом немой сигнал. В руке того, кто внизу, зеленым индикатором мигает пульт дистанционного управления взрывателями. Тумблером взводит детонаторы. Взрывчатка, прикрепленная скотчем к несущим колоннам, откликается красными огнями, что окружили ряженого электрика. Боец через щель в заборе определяет степень опасности:

– Твою мать! Там все заминировано! У него детонатор! Назад!

Работнику «внешнего» ведомства, не удалось подпустить силовиков ближе. Приготовился стать погребенным заживо на чужбине.

Казанок, сквозь туннель пробоин видит, как выросло облако пламени под каркасом высотки, дым обволакивает этажи. Гром грянул секунду спустя. В комнате допроса стена сбросила часы, встряхнулись лампы. Звонкий признак выбитых окон прокатился по зданию. Штукатурка пылит в дырах. Просаживаются этажи недостроенного здания. Даже на значительном расстоянии слышен шорох плит. Конструкция тонет в сером тумане до самой крыши. Виктор делает вывод:

– Заметают следы. Первый раз вижу, чтобы так заметали следы!

Необходимо действовать.

– Быстро доставить группу специалистов к месту взрыва! Отцепить район!

Прокашлявшийся боец специального отряда докладывает полковнику ФСБ по радиоволне:

– Они взорвали себя вместе с оружием!

Полковник интересуется здоровьем:

– С вами все в порядке? Убитых и раненых нет?

– Потерь нет, раненых тоже.

– Скоро, на месте взрыва, будет толпа зевак. Уходите немедленно.

Пятнадцати минут хватило для возникновения живой массы людей на территории незаконченной стройки. Сухие частицы накрыли округу, выкрасив все в монотонный цвет. Забор по периметру не смог устоять: взрывная волна разложила железные листы на земле, как пьяный крупье игральные карты на холсте. Опоры, сваленного ограждения, в виде труб с малым диаметром, согнуты в основании. Толстым слоем пыли прибита трава. Арматура, кривыми иглами, торчит из холма обломков здания.

Гавкает обученный пес. Нюх указал место расчистки завала. Спасатели МЧС приступают к выполнению своих обязанностей. Следственная группа обувью собирает пыль, фотоаппаратом фиксируют нечто интересное.

Микроавтобусы и седаны без опознавательных знаков рвут красно-белую ленту, взявшую в кольцо место происшествие. От резкой остановки серые облака накрывают капоты. Хлопают двери. Люди в черных одинаковых куртках намерены установить свои порядки. Трафареты на спинах подтверждают правомерность действий: беспрепятственно войти, растолкать и потребовать:

– Немедленно, всем покинуть территорию!

Сотрудник МЧС не согласен:

– Я не могу! Собака учуяла тело под завалом. Возможно это один из рабочих.

– Нет времени спорить. Очистите объект. Всю ответственность мы берем на себя.

Командир отряда спасателей, широким жестом рукой вырисовывая в пространстве полукруг, ярко восклицая:

– А-а-а! Чтоб вас!..

Приказывает подчиненным:

– Сворачиваемся! Нам тут не рады!

Казанок подкатывает на личном авто. Подъезжая ближе к стройке, его встречают разочарованные лица следственной группы, идущей навстречу. Автомобиль немедленно останавливается, трещит ручник. Превратившись из водителя в пешехода, Виктор задает вопрос коллективу:

– Куда это вы все уходите? Что происходит?

– Власть поменялась! Федеральная служба безопасности всем заправляет. Мать их!

Начальник ЛОП, с абстрактной шашкой наголо, бежит к федералам с целью разобраться.

– Кто главный?

Ладонь лысого агента сигнализирует о запрете прохода на территорию стройки.

– Сюда нельзя!

– Я спросил: кто главный?

Снова, противный голосок выстреливает клонированную фразу:

– Сюда нельзя!

У Виктора раздулись ноздри, чуть сдвинулись брови, освирепел взгляд.

– Закрой, свою вонючую пасть!

Издалека кто-то произнес:

– Пропустите!

Единственное слово проникает в уши подчиненного. Лысый агент дает дорогу. Автор приказа не оборачивается к скандалисту, знает, что он подойдет. Сотрудник ФСБ, имеющий высокий ранг, сверкает белыми перчатками у подножья горы ломаных плит. Мужчина среднего телосложения осторожной походкой обходит руины. Приседает на корточки, просовывает палку под фрагмент кирпичной кладки. Немного усилий и глыба сваливается в сторону. На месте исчезнувшей тяжести распушился пучок медных проводов с оплавленной изоляцией, что портит расцветку. Видна часть ствола оружия с порванными и расплющенными катушками индуктивности. Прочие детали не поддаются идентификации из-за высокой степени повреждения. Казанок подходит сзади, приступает к выяснению отношений:

– Кто вы и по какому праву не даете работать моим людям?

Брошенная палка бухает об землю. Выправляется агент, разворачивается к возмущенному человеку. Рост оказался выше среднего. Виктор немного поднимает взгляд на приятное русское лицо, чуть смуглое, треугольной формы с вершиной на узком подбородке. Темно-русые волосы средней длины уложены в опрятную чисто мужскую прическу. Густая и сильная шевелюра скрыла левый пробор. Присутствуют вкрапления седины. Очки увеличивают глаза, опираются на прямой нос среднего размера, уши плотно прижимают оправу к голове. Брови повторяют дугу глазниц от переносицы, постепенно расширяются, потом сужаются, выпрямляясь на концах. Мужчина дикторским голосом приступает к объяснениям:

– Во-первых: здравствуйте! Меня зовут Родион Антонович. Вы, полагаю, Виктор Ростович. Надеюсь, понимаете, что расследование данного дела без вмешательства федеральной службы безопасности невозможно. Поскольку, двум ведомствам тесновато, мы забираем это дело. Впрочем, я готов ответить на ваши вопросы.

Виктору приходится согласиться с аргументами. Предложение: «ответить на вопросы» – нельзя игнорировать.

– Удалось определить вид оружия?

– Стреляли из рельсотрона.

– А по-русски.

– Под завалами здания находится грузовик, доверху забитый накопителями энергии. Разумеется, все это, не подлежит восстановлению.

Виктор уточняет:

– Конденсаторы?

– Да. При разряде создают мощный электромагнитный импульс, разгоняющий поражающий элемент до невероятной скорости. Небольшое количество препятствий даже может не повлиять на прямолинейную траекторию. Питание оружия осуществлялось с помощью кабеля большого сечения. Кстати его кусок перед вами.

Агент, носком туфли небрежно пнул сгусток проводников, торчащий из-под завала. Виктор продолжает активно пользоваться источником информации:

– Как стрелок вычислил место нахождения Хлопцова?

– Кто-то узнал о дате и времени допроса, подготовился заранее. Оружие, наверняка, управлялось с помощью компьютера, в котором была загружена трехмерная модель здания. В этом случае, расположение комнаты допроса определить очень легко. И потом, стул Хлопчика прибит к полу, как и стол – условия безопасного допроса особо опасного преступника. В этом случае, координаты положения жертвы вычислить элементарно.

– Некий, полковник ФСБ позвонил на телефон охраны, якобы о чем-то поговорить со мной. Пришлось прервать допрос, выйти из комнаты, тем самым избежать смерти. Как можете прокомментировать данный факт?

– О готовящемся убийстве мы узнали буквально за минуту до выстрела. В это время Хлопцов допрашивался вами. Нельзя было допустить гибели присутствующих в комнате.

– Это, вы звонили?

Глаза агента говорят: «да».

– Оставалось слишком мало времени на то что бы объяснить и вывести людей из точки обстрела. В течение тридцати секунд удалось спасти, только вас.

– А как же конвоир?

– Парня, конечно, жалко, но боюсь, это форс-мажорное обстоятельство.

Виктор мысленно переносится в тот коридор, где погиб сотрудник; в ту комнату, где убит Хлопцов. А ведь мог «лечь» рядом. Мурашки по спине. Стоит поблагодарить спасителя, но язык онемел. Родион, словно, прочел мысли.

– Всегда, пожалуйста! Надеюсь, ответил на все вопросы?

Казанок берет мысли под контроль, концентрируется на собеседнике.

– Примененное оружие не купишь в супермаркете, а на черном рынке тем более. Как оно оказалось в руках киллера?

Как всегда, агент начинает с «глубины»:

– В случае успешного ограбления экспресса, заинтересованные лица получили бы огромную материальную поддержку. Ничего не вышло. К тому же, главарь банды наемников не проявил силу воли: пустить себе пулю в лоб. Будучи арестованным, готовым давать показания, Хлопчик мог разоблачить влиятельных людей из «оппозиции». Они же в свою очередь, под страхом тюремного срока, попросили помощи у заокеанских покровителей. Без угроз наверняка не обошлось. Рельсотрон, использованный для устранения неугодного свидетеля, привезен с одной из баз НАТО, что говорит о тесных международных отношениях.

– Вы, упомянули «оппозицию».

– Основной костяк состоит из политиков девяностых годов, осужденных олигархов. Они обворовали страну, сбежали за границу, когда лидер сраны оказался ближе к своему народу, а не к чужому. Остальное «мясо» – это люди, ненавидящие Россию, проживающие за ее пределами и на ее территории. Среди них депутаты, чиновники, политологи, бизнесмены, телеведущие, музыканты, певцы. Активную помощь им оказывает «запад», которому плевать, с кем дружить лишь бы против России. Основная цель – свержение власти в стране по схеме «евро майдана».

Виктор и не предполагал, что захват пассажирского поезда – это часть масштабного плана «Пентагона» против целой страны. Предатели хотят шире распахнуть ворота врагу, и геноцида не избежать.

Родион, довел до кондиции начальника ЛОП, подготовил почву для того что бы предложить нечто особенное, но достает «это» опять же с глубины.

– Америка и Европа всегда рассматривали нашу страну как сырьевой придаток. В результате переписи истории к власти, в странах запада, приходит поколение, абсолютно убежденное, что Россия самый страшный враг. В эпоху заканчивающейся нефти и газа все более ожесточенны попытки посеять смуту и страх среди россиян, тем самым снизить популярность президента и в конечном итоге осуществить переворот. Создаются специальные организации, фонды и прочие инструменты влияния и вербовки. При нынешней обстановке мы просто обязаны принимать ответные меры. Правильная пропаганда снижает вероятность оранжевой революции, но явно недостаточна. Верховный главнокомандующий издал указ о создании специального подразделения по выявлению граждан Российской Федерации и не только, действующих в интересах других стран, подталкивающих население к свержению законной власти, организующихся в банды, которые могут быть использованы в качестве силового инструмента. У нас есть исключительное право устранять указанных лиц физическим путем. Наше подразделение на стадии рождения, поэтому я хочу предложить вам послужить родине так, как не каждый сможет.

На лице начальника ЛОП тупиковое положение. Он может войти в новую жизнь, открыв дверь, за которой больше чем высокая должность и зарплата – за ней «возможности». Может этого не делать, ограничиться рассуждениями перед телевизором во время политических передач. Все же, хочется приоткрыть, заглянуть. Самое время узнать, сколько патриотизма, по сути, в душе. Оправданно ли упустить уникальный шанс реально повлиять на ход истории? Принять решение сразу невозможно. Агент ФСБ весьма чуток.

– Вы должны принять решение в течение суток. Я не вправе принуждать. В случае согласия – звоните, если нет – забудьте разговор.

Родион переносит визитную карточку в пальцы начальника ЛОП. Виктор чувствует выдавленный рельеф двуглавого орла над аббревиатурой федеральной службы. Поворачивает на белую сторону, где отпечатанный номер телефона одиноко занял центр.

Город Москва

Красная площадь

10 декабря 2025 года

Лето по стране пронеслось, потускнел зеленый окрас, трехмесячную красоту всем оценить удалось, солнце подарило тепло не в последний раз. Осень стряхнула листья, по ночам вода до льда, на порог зима стремится, наступают холода.

Мороз в столице не так силен, с сибирским конкурировать боится, до однозначного числа он округлен, днем окончательно смягчится.

Снегопад к утру прошел, реагенты на дорогах не осветлили улицы. Все больше транспорта месит кашу на асфальте.

Пешеходом быть непросто в мегаполисе таком. Автомобили, с целью объехать пробки, заезжают на тротуары, где норовят ступни отдавить. На вполне справедливые замечания, водители отвечают средним пальцем из окошка и отборными матами. На «зебре» могут переехать. Псих, который окажется за рулем, красной корочкой махнет, мигалку включит и уедет. Хорошо, если останешься в живых и без переломов. Отряхнешься, плюнешь вслед.

Подальше от подобных ударов судьбы по главной площади страны, троица шеренгою шагает, как на параде по Васильевскому спуску вниз. За спинами: углы Мавзолея, шпили Некрополя и Государственного исторического музея. На фоне красного кирпича Кремлевской стены красуются ели в зимней обнове, чьи голубые иглы удерживают наряд. Впереди возвышаются купола собора Покровского. Спасская башня на четыре стороны показывает время. Подсветка и пристальный уход сохраняют красоту архитектурного ансамбля.

Сестра Вилена, Милена не изменяет предпочтению в выборе одежды. Сильно расклешенные джинсы сметают снег с брусчатки, обтянули бедра и ягодицы. Ремень бляхою блестит. Куртка очень коротка, что по животу и пояснице пробегает холодок. Капюшон белоснежного пуховика держит голову в тепле, каштановые пряди касаются щек, заканчиваются на уровне груди. Счастливая улыбка делает лицо более привлекательным.

Другая девушка в компании молодых людей заразилась весельем от новой подружки. Черные кожаные сапоги на высокой платформе издают глухой стук, сильно удлиняют ноги. Приталенное пальто облегает, заканчивается там, где начинаются бедра, обтянутые брюками. Пояс обозначил талию. Пуговицы на пальто стального цвета в два ряда, расходятся от низа к плечам. Волосы распущены. Пряди лаком блестят поверх шарфа, обмотавший шею, свисающий спереди и сзади. Дина держит за руку жениха.

Неформал идет посередине. Челка зашторивает глаз. Черный цвет в одежде снова. Штаны немного уже, лапши ремешков тоже нет. Платформа ботинок увеличила рост, как и в прошлый раз. Кожаная куртка с косой молнией и множеством заклепок стянута внизу большой пряжкой.

За распахнутыми створками низких ворот, по территории Храма, около памятника «Минину и Пожарскому», прогуливается в одиночестве мужчина в очках, приверженец коротких стрижек. На нем дубленка представительного вида темно-рыжего цвета с отворотами, как на пиджаке. Белеет рубашка, чернеет галстук, сверкающий зажимом. На черных брюках идеально отглажены стрелки. Блестят начищенные туфли. Мужчина оборачивается на заразительный смех. Две девушки и парень, на расстоянии десяти шагов, узнают Виктора, бывшего начальника ЛОП. Милена стеснительно:

– Ой! Здравствуйте.

Казанок чуть растянул рот. Искренни рад встречи.

– Привет, молодежь!

Вилен, немного растерянно:

– Виктор Ростович. Какими судьбами?

– Отойдем.

Дина отпускает руку Вилена. Удаляется топот неформальных ботинок, оставляя на снегу широкий след. Внутри ограды храма Виктор, одиноким дамам, извиняясь, шлет привет. Вилен начинает диалог:

– Зачем вы здесь?

Казанок оценивает новый прикид:

– Интересно. Когда тебе президент награду вручал, так же выглядел?

– Пришлось надеть костюм. Невеста настояла. Полагаю, вы хотите поговорить не о моем стиле.

– Ты прав. Ближе к делу. Во время той заварушки, в Иркутске, удалось взять главаря банды наемников, живым. Затем его убили прямо в комнате допроса. Для устранения использовалось секретное оружие, продырявившее здание линейного отдела полиции насквозь. Киллера и его сообщника не удалось арестовать. Они подорвали себя вместе с оружием.

– Зачем вы все это рассказываете?

– Подготавливаю почву.

– Для чего?

– На месте происшествия я познакомился с полковником ФСБ. Он кое-что объяснил и предложил работу. На многие вопросы появились ответы. Голова вроде стала ясней. В конце концов, понял, что это «мое». Принял предложение и переехал в Москву.

Хождение вокруг да около, производит раздражительный эффект. Вилен ускоряет процесс выхода к главной сути разговора:

– Поздравляю. Я-то здесь причем?

– В деле ограбления поезда номер один просматривается западный след. В расследовании данного преступления нужны не только твои показания, но и знание этого вопроса изнутри, поскольку ты дольше всех контактировал с одним из наемников, сыграл ключевую роль в спасении заложников. Удалось навести справки о тебе. Оказывается, ты неплохо стреляешь, победитель различных соревнований. Неплохо выступил против захватчиков поезда: Сурко «замочил», сестру спас. В общем, предлагаю влиться в ряды особого подразделения ФСБ.

– Ух ты! А делать-то чего?

– В двух словах: выявлять предателей и пресекать их действия. Возможно, получится докопаться до истины по теме экспресса. Как предложение?

– Подумать можно?

– Конечно, но не слишком долго.

Казанок настраивается на утомительное ожидание. Хочет дать сутки пацану. Не успевает озвучить срок. Вилен откидывает челку, смирившись со скорым расставанием с неформальной прической и одеждой.

– Уже подумал. Я согласен.

Виктор, словно сдал зачет. Предвкушает пополнение.

– Отлично! Знаешь, хочу предупредить.

Догадывается неформал:

– Придется изменить внешний вид?

– Сам знаешь: встречают по одежке. А вот я в данный момент провожаю по уму.

– Ладно, все понимаю.

Глянцевым покрытием блеснула визитная карточка в пальцах агента. На черной стороне красуется герб на фоне развивающийся триколора.

– Жду по этому адресу.

На белой стороне печатным шрифтом: улица, дом, номер телефона. Вилен принялся вбивать цифры в смартфон.

Быстрый шаг несет Виктора к реке «Москва», что прячется за бетонным берегом. Васильевский спуск ведет на обочину Кремлевской набережной, где ждет черный седан. Водитель видит в зеркале знакомую личность, поворачивает ключ зажигания. Стартер запускает двигатель. Выхлоп повалил из двух труб. Чрево тонированного салона растворяет агента ФСБ.

Content

Карнаков Денис Владимирович Внешний враг. Книга первая. Дальневосточный экспресс (версия 2.2)