Сату Гажярдо

Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры

Посвящается

Моему дорогому другу за то, что ты показал мне Twitter, за твою безусловную поддержку, твою бесконечную любовь и за то, что ты вдохновлял меня каждый день.

Моей семье за то, какая она есть. Сеньорите Пу́ри за помощь мне в этом проекте.

И, конечно же, моим сторонникам в социальных сетях за вашу любовь и преданность.

Этой книги без вас бы не было.

© Долгоаршинных Р. А., перевод на русский язык, 2016

© Алейникова А. С., иллюстрации, 2016

© ООО «Издательство «Э», 2017

Предисловие от российского врача

В книге собраны рассказы медсестры из Испании, в которых она остроумно и иронично описывает свой профессиональный путь: учебу в медицинском колледже, получение диплома, первые шаги в больнице, рабочие будни. Несмотря на то что некоторые вещи носят исключительно национальный характер и не встречаются в нашей стране, рассказанные истории будут интересны и понятны российским читателям.

Автор с большой любовью к своей профессии рисует детали повседневной работы медсестры, иногда смешные, иногда нелепые, иногда трудные и утомительные. Все повествование пронизано добрым юмором и оптимизмом, которые помогают автору и нам вместе с ней переживать трудности и относиться к жизни проще.

Книга абсолютно не перегружена специальными медицинскими терминами, написана легким, живым языком, поэтому будет увлекательна читателям из любой профессиональной сферы. Медики узнают во многих ситуациях себя и улыбнутся точно подмеченным особенностям своей работы. Тем же читателям, чья деятельность не связана с медициной, будет интересно посмотреть на больничный мир изнутри и, может быть, лучше понять людей в белых халатах.

Желаю приятного чтения! Будьте здоровы и никогда не попадайте в больницу! А уж если с вами случится такая неприятность, попробуйте посмотреть на медсестер глазами нашей героини, и вы не сможете недооценить их труд.

С уважением, практикующий врач-отоларинголог

Александра Курлова

Предисловие от автора

Вся наша жизнь вращается вокруг медицины: еще с детства мы пели с Мэри Поппинс: «Чтобы выпить лекарство – ложку сахара добавь, лишь сахара добавь, сахара добавь!»[1] Мы росли и развивались, играя в больницу и «Скорую помощь», смотрели фильмы, где врачи приятным и звонким голосом разговаривали с пациентами и выписывали красивым каллиграфическим почерком рецепты.

Сколько времени прошло с тех пор? Много! Но ничего не изменилось. Одни из самых популярных сериалов во всем мире – медицинские! Реклама по телевизору и в Интернете сплошь и рядом пестрит лекарствами от изжоги, головной боли, грибка на ногтях и многого другого. Весь этот медицинский «шум» создает прекрасный образ больниц, поликлиник, врачей и, конечно же, медсестер.

Рядовые граждане думают, да нет же, они совершенно уверены, что все современные больницы оснащены самым современным оборудованием, самыми мужественными врачами-мужчинами и самыми сексуальными медсестрами в белых коротких халатиках. Но чему быть, того не миновать – они идут в такое медицинское учреждение и видят совершенно иную картину. Быдыщ! Вот идет толстенькая медсестра, а халат потертый и серый, старенький врач или молодой, но на вид оба уставшие жить. Стены больницы облуплены, а скамейки потерты и поцарапаны. Вот и вмиг развеяно былое туманное представление!

Как только вы прочтете первый рассказ, вы сразу же преобразитесь! Шучу!

Но не отчаивайтесь! Я вам помогу взглянуть на всю эту ситуацию иначе. Я медсестра (удивлены?) по имени Сатурада (сокращенно – Сату), живу в Испании, как и вся моя родня.

Кстати, вы читаете мою книгу (да-да, медсестра написала книгу – такое бывает), в ней я раскрыла совершенно незаметную на первый взгляд жизнь больницы, довольно безумный ее мир: слухи, размышления, выводы, конкуренция, ненависть.

Проведу, пожалуй, для вас сеанс сокрушительной шоковой терапии!

Мне лично, что уж далеко ходить, эта книга поменяла жизнь. Нет, не потому что я наконец-то выговорилась! А потому, что меня наконец-то поняли, да-да. Теперь я иду по жизни бодро и с улыбкой, а когда у меня спрашивают про возраст, показываю язык. Мне, кстати, за тридцать! Смеюсь я постоянно, ведь нет лучшего лекарства, чем смех. Теперь ваш черед зарядиться позитивным настроем!

Не хочу вас пугать, но, как только вы перевернете эту страницу, сразу же почувствуете улучшение!

Что это за человек такой – медсестра?

Меня зовут Сатурада Гажя́рдо, я медсестра, моя семья и коллеги зовут меня Са́ту, медсестра Са́ту. Если добавить к этому сокращенному имени окончание – ада, то получается испанское прилагательное «сатура́да», которое означает «совершенная».

Родилась я в местности под названием Корунья в одно зимнее утро, очень рано, точнее сказать – во время пересменки в роддоме, поэтому никто не пришел на звонок моей мамы. Я как бы не вовремя появилась на свет. Что касается имени, то им я обязана моему деду, главному семейному шутнику. Поскольку мое появление на свет затягивалось, он частенько посмеивался, приговаривая: «Эта девчонка, похоже, прибывает к нам с Сатурна, раз так задерживается». Вот так мне и досталось имя Сатурада.

Детство у меня было такое же, как и у всех детей восьмидесятых: настольные игры, мультсериал «Улица Сезам», игровые автоматы, сериал «Элен и ребята», летние поездки к дедушкам и бабушкам в пригороды и деревни, если очень-очень повезет – то на море. Последующие годы не были чересчур захватывающими: хорошо закончила школу и поступила в университет. Мне говорили, что если я все это буду делать, то в будущем стану успешным человеком: у меня будет хорошая работа, дом и семья, с которой можно будет ездить в отпуск на любое море и хоть на край Земли. Однако меня жестоко обманули! Я все сделала так, как мне говорили, но сегодня, в мои тридцать с чем-то лет, единственное, что я имею, – это длинный список бывших женихов и маленькую подержанную машинку. Живу в старой съемной квартирке на цокольном этаже и непостоянно работаю в больнице: в день, когда повезет, мне звонят, и тогда я работаю и получаю деньги; когда не звонят – не получаю деньги[2]. Теперь вы наверняка спросите, почему я еще не в депрессии от такой жизни?

Я прекрасно помню всех своих бывших женихов, ведь вижу их каждый день в больнице!

Если подробнее, работаю я в отделении геронтологии[3], обществе взаимопомощи, центрах здоровья и больницах почти всей Испании и всегда поблизости от своих бывших женихов (поэтому всех прекрасно помню). Как-то даже довелось поработать медсестрой на крейсере, это был безумный период (никогда, слышите, никогда не влюбляйтесь в моряков!).

Но теперь все это в прошлом. Сегодня я готова начать все с нуля, переехать в новый город, без друзей, без мужчины, без питомца, без связи и денег, но с тем же желанием и вдохновением, что и в день окончания сестринского отделения, когда орала во все горло «Я медсестра!». С такими амбициями пожелаю себе удачи и сил!

Пока не забыла! Дорогие читатели, мне очень приятно с вами познакомиться! И особенно я рада тому, что этот путь мы проделаем вместе!

Часть 1

Медсестры. Кто они такие? И когда они спят?

Медсестры и их мир

Той, у которой есть пятно на халате, лучше не доверять

Медсестры – люди необычные, пора это признать. Я предпочитаю использовать прилагательное «необычные» вместо «странные». Да, ребята, медбратья, вас это тоже касается.

У нас одна из самых прекрасных профессий в мире, которая позволяет нам быть привилегированными наблюдателями за человеческими жизнями. Но, находясь весь день среди больных, расшифровывая почерк врачей, работая по сменам и в выходные, ежедневно меняя одежду, гораздо чаще, чем актриса кабаре, и обсуждая швы за завтраком, мы меняемся. Все это не проходит для нас даром и оставляет несмываемый отпечаток.

Годы работы в этом паранормальном мире оказывают на нас своеобразное влияние. Так, например, во время поездки в метро, где каждый на своей волне (одни читают, другие спят, третьи воруют), медсестра обращает внимание на руки пассажиров, определяя калибр вен: «М-м-м-м, вот это вена! Я бы в такую попала без проблем. А этот бледный какой, начнешь брать кровь, а у него еще ее и не хватит, или чего хуже – упадет в обморок. А эта, у нее и вены-то никто не найдет, да еще и наверняка она из тех, кто каждую ночь проводит в баре или клубе».

Мы, медсестры, даже в метро разглядываем руки пассажиров и определяем калибр их вен!

Также меня сильно развлекают походы в аптеки, я люблю наблюдать, что там покупают люди и чем же они могут быть больны. Если мне скучно дома и погода вечером не очень, я спускаюсь в аптеку, сажусь рядышком с аппаратом, который меряет давление, и коротаю время, рассматривая покупателей. «Эта, с озабоченностью на лице, пришла за тестом, да у нее скорее газы, чем беременность. А вот этому прописали препарат, который, в общем-то, не лечит, а мозги изрядно калечит».

И ведь даже в отпуске не можешь отключиться. Вот, допустим, ты в Париже – и стоит только увидеть рядом больницу, все, ты пропала! Уже не можешь не думать о том, как там все устроено, какие люди работают. Заканчивается все тем, что ты заходишь туда взглянуть, как говорится, одним глазком и в то же время ловишь себя на мысли, что ты точно чокнутая. Потом заставляешь себя спуститься к пляжу и выбрать себе хорошенькое местечко на первой береговой линии. В тесноте, между пенсионерами, детьми, строящими замки из песка, и женщинами с руками на поясе, похожими на самовары.

Походы на пляж похожи на прогулки в аптеку, только на свежем воздухе. Люди прогуливаются по берегу, а ты, не упуская малейших деталей, изучаешь швы на них.

«Вот те на, смотри-ка на него, ну и вес, надо же было так аппендицит криво вырезать! А вон тот, вот так рубец, словно пузырь. А эта, с головой, бритой наполовину. Бедняжка, ей, наверное, мозговую опухоль вырезали. Ан нет! Это сейчас так модно».

У нее голова бритая наполовину, ей вырезали опухоль? А-а-а, это всего лишь модная стрижка!

Но есть одна вещь, которую я никак не могу понять: почему для моих подруг я всегда должна знать ответ на любой медицинский вопрос. Раз я медсестра, то должна знать все о детях, желчном пузыре, о том, можно ли умереть, если смешать антибиотики с алкоголем, может ли убить пузырек воздуха в шприце или, наоборот, какой инкубационный период у мононуклеоза[4], какие вакцины надо поставить подруге сестры, чтобы ехать в Эфиопию, что принять ее мужу при боли в животе, можно ли доверять прививке от гриппа. И спрашивают, есть ли у меня денек, чтобы проколоть уши дочке соседки и сделать пирсинг ее матери, которая кормит грудью, может ли она принимать тот или иной препарат и сколько стоит коробка с двадцатью таблетками. Люди! Я медсестра, а не Google!

А вот в моей семье все по-другому. Вся уверенность во мне и доверие, которое питают ко мне мои подруги и соседки, обратно пропорциональны тому отношению, которое царит в моем доме. Мои родственники думают, что любая кассирша из супермаркета, билетерша или продавщица фруктов разбирается в медицине лучше, чем я:

– Сату, дочка, как же меня замучил радикулит! Врач прописал мне эти уколы…

– Не беспокойся, мама, я тебе их поставлю.

– А разве ты умеешь?

– Мама!

Примечание российской медсестры: если твои соседи бабушки и мамы, то от них лучше скрывать свою профессию.

Униформа и шкафчики

Ну, это несерьезно форму медсестры пижамой называть!

В жизни любой медсестры есть некое до и после, и определяет этот момент одежда, то есть день, когда ты надеваешь санитарную униформу. Позднее ты замечаешь, что такие же брюки носят парикмахеры, ветеринары, пекари, но эта одежда все равно тебя вдохновляет.

В один из дней изучения сестринского дела тебя посылают купить униформу, и в этот момент ты начинаешь чувствовать себя частью чего-то важного. Ты примеряешь ее дома, смотришься в зеркало, фотографируешь себя и выставляешь эти фото в Facebook. Ты восхищаешься ею потому, что еще в ней не работала, и думаешь, что она красивая, удобная и в ней ты просто звезда!

С униформой нас связывают многие часы нашей жизни, но есть что-то фундаментальное, чего мы не знаем о ней: кто эти модели, по которым делают выкройки униформы? Таких людей не существует в этом мире! Ведь у них неправильная фигура! Скорее всего, их шьют по выкройкам пижам: для худых и высоких, толстых и низких.

Больничную униформу, скорее всего, шьют по выкройкам пижам: для низких и высоких, а третьего не дано!

По прибытии на работу ты должна надеть униформу. Час назад ты сняла с себя пижаму, сорок минут назад надела повседневную одежду и теперь снова должна раздеться и переодеться в пижаму, называемую здесь формой. Если ты кого-то подменяешь, то, скорее всего, тебе дадут далеко не новую форму. Ты смотришь на нее и думаешь: «Или та, что ее носила, уже на пенсии, или ее просто списали по старости». Да, ты угадала, второй вариант. Она не могла ее на себя надеть, потому что она настолько изношена, что сквозь нее видно бирку трусов и все кружева лифчика. Интересно, кто решил, что именно такая одежда мне подойдет? Но я все равно ее надеваю и хожу как ни в чем не бывало. Я смелая, я все могу!

Если ты работаешь порядка трех лет на одном месте или состоишь в профсоюзе, то тебе, вероятно, выдадут персональный шкафчик[5]. Получение личного шкафчика – это настоящая удача и мечта всех медсестер!

– Мама, мне дали, мне его дали!

– Что? Постоянное место работы?

– Почти! Личный шкафчик!

Если ты работаешь подменной медсестрой, то со временем узнаешь обо всех укромных комнатках больницы, закрывающихся изнутри, где можно быстренько переодеться.

Только подменная медсестра может быстро и незаметно переодеться в незнакомой ей больнице!

Но неважно, подменная ты или нет, со временем у нас развивается тысячелетнее искусство, доступное только медицинскому персоналу: эквилибристика[6]. Любая медсестра Испании способна скинуть с себя обувь, свитер, носки, все убрать и вновь надеть белые носки и униформу. И все это стоя на одной ноге, без страховки, удерживая равновесие одной рукой! Однажды, во время пересменки медсестер, та, что переодевалась у крайнего шкафчика, потеряла равновесие и из-за неловкого движения упала на рядом переодевающуюся коллегу, которая в свою очередь упала на другую, вызвав эффект домино. Подобное случается с завидной регулярностью. Кстати, для себя я решила: в день, когда закроют все больницы, подам резюме в цирк!

Сестра, воздух в капельнице!

Осторожно, нас всех может убить маленький пузырик

По дороге домой в метро я случайно услышала разговор двух женщин, которые говорили о больнице, и, естественно, я не упустила возможности «погреть уши».

Речь шла о некой третьей женщине-пациентке, которая лежала в больнице, и никто из ее семьи не приходил к ней следить за капельницей…

Следить за капельницей! Для них почему-то не считается важным дренаж или то, что женщина переживает болевые ощущения и что некому помочь ей дойти до туалета, если у нее вдруг закружится голова, или то, что кто-то может проникнуть к ней в палату и что-то украсть. Все это ерунда, а вот очень важным оказывается процесс наблюдения за капельницей. От нее можно умереть? Она что – опасна?

Всем известно, что есть капельницы, которые в процессе капания «устают» и перестают капать; также есть такие, которые вдруг пользуются тем, что их не контролируют, сами по себе начинают капать быстрее, но самые страшные капельницы из всех (в высшей степени злодейские!) те, которые «генерируют пузырьки воздуха». И эти женщины из метро были одними из тех, которые знают, что воздух убивает. Вероятно, у одной из них попал в больницу с пневмонией 96-летний дядя, и добьет его именно этот пузырек воздуха в пакете с парацетамолом, а не инсульт.

Я думаю, что все это они почерпнули из какой-нибудь утренней телевизионной программы про здоровье, в одном из выпусков которой когда-то говорили про капельницы. Эти программы смотрят все дедушки и бабушки, чтобы стать бессмертными. Они сродни футбольному матчу Мадрида с Барселоной: пока они идут, никто не посещает поликлинику.

Самые злые капельницы – это те, которые генерируют пузырьки воздуха!

И вот так, смена за сменой, ночь за ночью, без остановки я бегу на звонки людей из палат, которые обнаружили пузырек воздуха в капельнице, малюсенький пузырек, который приклеился к внутренней стенке пакета, сам испугавшийся трех членов семьи и медсестры, так пристально за ним наблюдающих. И ты думаешь: «Если я его оттуда не уберу, они опять меня вызовут, но если я это сделаю, то мне придется слить половину антибиотика». И в конце концов ты решаешь вопрос резко: «Да нет же, господа! Этот маленький пузырек воздуха не сможет спровоцировать у пациента смертельную эмболию[7], что его может убить, так это банальный страх».

Вы все еще покупаете йогурты?

Есть два класса людей: те, кто ими лечится, и те, кто нет

Вы уж извините, но кто-то же должен рассказать всю правду о йогуртах. С вашего позволения, на правах медсестры я, пожалуй, начну.

В каждой рекламе детям дают по два йогурта, а в жизни все происходит по-другому: один давали мне, а другой – моему брату, если он хорошо себя вел. С тех пор у нас с ним сложилось чувство несоответствия рекламы с нашей реальной жизнью, либо наши родители были жадными. Ну что же, бывает! Но теперь реклама пестрит «лечебными йогуртами» так, что уже не знаю, где моя бабуля купит лекарство: в супермаркете или в аптеке.

Йогурт № 1: йогурт-звезда, йогурт президента сборной по футболу Испании. Его производители начали с рекламы, в которой у одного дядьки случился инфаркт, пока он играл в пинг-понг, из-за того, что он не ел этот йогурт… Инфаркт! От пинг-понга! И так напугали людей, что теперь у половины страны он в холодильнике! Если вы принимаете что-нибудь от холестерина, его пить не нужно. Если же вы возьмете стаканчик молока и растворите в нем двадцать миллиграммов симвастатина[8], то в момент получится тот же Йогурт № 1.

Йогурт № 2: лечение остеопороза уходит в прошлое! Бессмертные бабушки, выходя из гимнастического зала, теперь съедают этот йогурт. Больше некому будет ставить протез шейки бедра!

Йогурт № 3 с мелиссой. Они что, хотят накачать ребенка снотворным?! «Дорогой, пора спать, скушай йогурт!»

Йогурт № 4: не так давно его убрали с рынка. Или он не продавался, или эти, что придумали препарат «амлодипин»[9], подали в суд на него, потому что это тот же эффект, что и у Йогурта № 1: стаканчик молока с растворенной таблеткой.

Йогурт № 5: один известный испанский актер не мог нормально сходить в туалет, пока… Не начал кушать этот йогурт. Теперь вся Испания знает, кто легче всех в стране ходит в туалет!

Скоро моя бабушка будет ходить не в аптеку за лекарствами, а в супермаркет, чтобы купить йогурт от всех болезней!

Йогурт № 6: покончим с детскими прививками! В рекламе мы видим прозрачных детей, которые становятся видимыми лишь после того, как выпьют йогурт, или детей, которые хотят выйти поиграть в снегу, но они не могут выйти, не выпив его. Вот что я думаю на этот счет: если бы в фильме «Ходячие мертвецы»[10]накормили Йогуртом № 6 всех зомби, то они все стали бы нормальными, а главный герой Рик, бедняга, об этом не знает (Где йогурт, Карл?). Но, пожалуй, самое худшее в этой рекламе – неприятная девушка с раздражающей фразой: «А как же твой иммунитет? Ты позавтракал Йогуртом № 6?» Знаете, когда мы были в таком же возрасте, то ели на завтрак обычное печенье, выпивали стакан молока и топали в школу – и никто не помер!

Если ребенок не позавтракает йогуртом, то он заболеет уже на середине пути в школу!

С таким количеством рекламы этих чудесных йогуртов я уже готова попросить у мамы ту йогуртницу из восьмидесятых, чтобы иметь возможность делать их самой, а не ходить по магазинам с Большой медицинской энциклопедией.

Сестринская комната и пост

Места, где всегда пропадают шариковые ручки

Сестринская комната – это персональная зона медсестер, имеющаяся на каждом этаже больницы. Наше маленькое царство. Единственные, с кем мы его разделяем, – это санитары подразделения. Должна признать, что это место является самым хаотичным на этаже: истории больных, которых выписали несколько недель назад и за которыми до сих пор не пришли работники архива; пустые бутылки из-под воды; коробки, подписанные именами медсестер, о которых никто и никогда не слышал; медицинский справочник 2003 года; сухие цветы, подаренные пациенту в день выписки и благополучно им забытые, которые мы поставили в вазу, чтобы казалось, будто их нам подарили; бумажки с графиками смен, прикрепленные кнопками к пробковой доске; список людей, сдавших деньги на подарок для прооперированной коллеги; шкаф для сумок, на который установили самый худший замок во всей больнице.

Единственное более или менее организованное место – это то, где мы пьем кофе. Конфет у нас всегда в достатке, потому что некая сила, обитающая в больницах, заставляет благодарных пациентов дарить только конфеты, чаще в красных коробках (на заметку: в таком цвете они выглядят значительно дороже и праздничнее). Иногда создается впечатление, что в сестринской конфет больше, чем на шоколадной фабрике.

Сестринский пост – это любимое место врачей, тех людей, что приходят на десять минут и ставят весь этаж с ног на голову и, уходя, оставляют за собой абсолютный хаос: анализы для отправки без этикеток с именами пациентов, неосведомленных членов семей больных и изменения в лечении, не поддающиеся расшифровке без кофейной гущи.

Но не только врачи атакуют наш уголок, члены семей, ухаживающие за своими больными родственниками, по какой-то странной причине приходят на пост, а не звонят в звонок из палаты. Если и есть кто похуже врачей, не ставящих имя больного на направлении, так это родственники больных, которые приходят на пост и стучат по перегородке будто по стойке бара:

– Могу я дать воды моему отцу?

– А кто ваш отец?

– Михаил.

– У нас здесь лежат трое пациентов с таким именем. Если бы вы позвонили в звонок, я бы знала, о ком идет речь.

– Я просто хотел вам помочь.

Сестринский пост – это черная дыра для ручек! В день можно насчитать порядка пяти исчезновений.

Еще одна маленькая странность, которая всегда происходит на посту, – это исчезновение ручек. Каждый день пропадает несколько ручек, и, что самое странное, они никогда не возвращаются. Сестринский пост – это какая-то черная дыра для ручек! Надо учесть, что почти каждый врач, проходящий через пост, обязательно забывает одну. К ним нужно добавить те, что оставляешь на столе на секунду, и они тут же пропадают. А также – каждый раз, когда ты слишком сильно наклонишься, происходит мгновенное опустошение всего содержимого верхнего кармана формы, и ручки начинают крутиться, спасаясь от своей участи, и никогда не находятся все – всегда есть одна, которая теряется. Если сложить все эти случаи, то получится порядка пяти исчезновений в день. На некоторых постах иногда даже вывешивают плакатик с рисунком ручки и надписью «Разыскивается», как на Диком Западе, но и это не дает результата. Как-то мне рассказали, что в одной из больниц вызвали сыщика, чтобы найти пропавшие ручки, но единственное, что он нашел, был погрызанный колпачок от ручки Bic. С уверенностью могу вам сказать, что этот колпачок не от ручки, принадлежавшей медсестре, потому что в больницах ручки с колпачками не котируются совершенно.

А вот то, что действительно котируется и всегда есть в больнице, – это аппарат для кардиограммы[11]. Как-то раз меня пригласили на свадьбу и в качестве подарка заказали какой-нибудь электроприбор. В общем, я пришла к ним с этой машинкой и была готова тут же сделать всем ЭКГ. В общем, поняли меня не все…

Больничная фауна

Пациенты всегда врут.

Доктор Хаус

Если чем-то и полна больница, то это пациентами. И нравится нам это или нет, мы, медсестры, живем в большей степени чужими несчастьями.

Приходящие медсестры начинают это чувствовать на своей собственной шкуре, когда кого-то подменяют.

– Это звонят с биржи труда. Ушли на больничный две медсестры, одна из реанимации, а другая из терапии.

– Кого из них дольше не будет? То есть я хотела спросить, кто из них тяжелее болен?

И тут возникает мысль: «Я не желаю тебе ничего плохого, но чем дольше ты будешь на больничном, тем лучше для меня». Таким образом, я живу за счет чужого несчастья.

В течение этих лет, работая то здесь, то там, в различных больницах Испании, я смогла выделить различные категории больных, которые заселяют больницы, с каждым днем все менее типичные.

Вот вам классический персонаж, которого всегда можно встретить в приемном отделении: пьяница, наркоман или пьяный наркоман, спящий на каталке. Никто не знает, сколько часов он тут находится, но он всегда здесь. Складывается впечатление, что среди этих товарищей существует некая договоренность относительно каталки, чтобы никогда не терять это хорошее место в коридоре, между постом и рентген-кабинетом. Иногда ты замечаешь его присутствие только тогда, когда он начинает кричать с каталки, чтобы его покормили, потому что этого у них не отнять: как только подходит время обеда, они всегда дают о себе знать.

В приемном покое также частенько бывает и цыганская семья[12]. Когда они подъезжают, обычно их слышно издалека.

Как только начинают осмотр одного, тут же появляются остальные шестнадцать, сопровождая его (к которым подтягиваются также цыгане с тростью, которые паркуют свои машины в местах подъезда «Скорой»). Однажды, находясь еще на практике, я познакомилась с одной медсестрой, которая уверяла меня, что видела цыгана, пришедшего в приемное отделение в одиночестве. Да уж, действительно странный случай!

Классификация больных: больничная крыса, знакомый, толстосум, пижон, привилегированный, присматривающий.

Еще один классический персонаж стационара – это тот, кого я называю больничной крысой: пациент среднего возраста с различными патологиями, все из которых хронические, считающий больницу своим домом. Его история болезни словно трехтомник, который читает только лечащий врач, и в отделении этот больной провел больше часов, чем сам главврач. Он знает персонал больницы лучше, чем старшая медсестра, и умеет заметить страх в твоих глазах, если ты новенькая. Это единственный пациент, который знает, что звонить на пост во время пересменки – пустая трата времени. Совет: когда вы пересечетесь с больничной крысой, делайте ему укол там, где он вам скажет, он обычно не ошибается.

Не могу не описать следующий тип пациента – знакомый. Этот больной типчик имеется в любой больнице: ты можешь встретиться с ним в интенсивной терапии, у себя в отделении, в приемном покое или даже в рентген-кабинете. Обычно он пытается наладить контакт и растопить лед между нами, начиная разговор по следующей схеме:

– Я знаю одну медсестру, которая здесь работает.

– Ну что ж, очень хорошо.

– Она из моего поселка. Низенькая, темненькая и носит очки. Ты ее знаешь? Я старый друг ее отца.

– Под это описание подхожу и я.

Другой тип пациентов, который мы можем встретить в любой больнице, – это толстосум. Первое, что он начинает говорить при встрече: «Я плачу тебе зарплату!» Этот тип больных самый ненавистный среди медсестер и врачей.

Некий подвид толстосума – это пижон. Его главная фраза: «Да ты не знаешь, кто я такой!» На это я всегда отвечаю: «Да и знать не хочу, не представляешь насколько». Такой человек никогда собой ничего не представляет, хотя думает, конечно же, наоборот, потому что он управдом или президент ассоциации соседей своего двора.

Разговор об этих двух типах нежелательных больных заставляет меня вспомнить другого менее обычного, но все-таки встречающегося – привилегированный пациент. Как правило, принадлежит он к некоей ассоциации, которая направила его в обычную больницу потому, что его чудесный частный госпиталь не имеет достаточно ресурсов для его лечения, или потому, что лечение, которое ему необходимо, является невыгодным. Этот больной и его семья изначально всему противятся, оставляя о себе четкое представление, состоящее в том, что они, видите ли, привилегированные личности. Обычно они беспокоятся насчет индивидуальной палаты и о таких вещах, как дополнительная кровать для наблюдающего за больным.

– Видите ли, мы обслуживаемся частной страховой компанией и никогда не пользовались бесплатной социальной страховкой. Ух ты, смотри-ка! Да здесь в палатах даже телик есть!

– Да, сеньора, и укомплектованная ванная комната, и бинты у нас не из вторсырья.

– А почему здесь какая-то старушка на соседней кровати? Ведь в отдельной палате этого не должно быть.

– Ну что же здесь поделаешь, в другой палате ее тоже не хотят видеть.

Не могу закрыть эту тему без посвящения нескольких строк еще одному виду больничной фауны. Он не болен, но находится в больнице: это присматривающий[13]за больным. Это тот, который с самого утра начинает кричать в коридоре, потому что врач до сих пор не уделил время его больному родственнику. И когда наконец-то врач приходит, присматривающий ему мило улыбается и говорит: «Добрый день, доктор!» Он же в четыре утра попросит у тебя обезболивающего, потому что у его отца боли, и, когда ты приходишь, сам пациент уже храпит. Или это та, что уткнется в телик, а тем временем ее муж вытащит катетер и зонд целиком. И вот такая сиделка тебе говорит:

– Я уже почти как медсестра, дома я измеряю сахар моему отцу сама.

– Милочка, да вам пора уже идти за дипломом!

Но самые лучшие сиделки – это те, что на ночь надевают пижаму, халат и тапочки, чтобы слиться с больными. Заходишь в шесть утра в палату, чтобы сделать утренний укол, смотришь на них и не знаешь, кому из них нужна инъекция!

Примечание российской медсестры: мне встречался еще один вид больных, это одинокие бабушки и дедушки, которые на вопрос:

– Что вас беспокоит?

– Ничего, полежу у вас, отдохну, поем и за квартиру меньше заплачу.

Почерк и другие вещи, характерные для врачей

Один врач лечит; двое никак не решат, как лечить; трое могут только погубить.

Испанская поговорка

Почерк врача – это предмет, который плохо преподают в медицинском институте, или же это беспорядочное использование шифра при написании назначения лечения, потому что эти буквы явно из другого мира. Некоторые теории утверждают, что при написании рецепта рука врачей начинает двигаться автоматом, как на доске для вызывания духов. А в момент написания названия препарата частота царапания достигает своего апогея. При этом фармацевты загадочным образом все с легкостью расшифровывают (здесь явно заговор!). Как говорится, «скорей убьет тебя рецепт, чем чей-то пистолет».

Только фармацевты обладают неведомой силой, которая способна расшифровывать почерк врача!

Я вот, например, чтобы красиво научиться писать, ходила в церковную школу, где на уроках чистописания исписала целую стопку прописей. Новенькие медсестры, приходящие к нам в отделение, когда видят мою сдачу смен в журнале, думают, что это напечатано одним из шрифтов Microsoft Word.

Знаете, какой вопрос я часто задаю? Вот почему те люди, которые организовывают дистанционные курсы для повышения нашей квалификации, по окончании которых нам дарят какой-нибудь рюкзак, пляжное полотенце или пульсометр, не придумают курс по усовершенствованной врачебной каллиграфии?

Сейчас такое расскажу! Одно из основных отличий между врачами и медсестрами – это конгрессы. Когда проходишь мимо стенда, на котором профсоюзы и ассоциации вывешивают свою информацию (естественно, только зимой, а не летом), вдруг на глаза тебе попадается плакат, в заголовке которого: «XIV конгресс…». Дальше читать смысла нет. Если конгресс организуют в непримечательных местах и пригородах, это для медсестер. Если на Канарских островах, в Праге или Лондоне, то это для врачей. И так всегда. Но это не самое страшное.

Откровенно говоря, если что-то и раздражает в моих друзьях-врачах, так это то, что они приходят в отделение все время по трое (врач-ординатор, интерн и практикант) и, к какой бы специализации они ни относились, всегда спрашивают одно и то же:

– А кого здесь можно посмотреть?

– Тебе ведь должно быть виднее, дорогой. Для меня того, что они больные, уже было бы достаточно.

Я бы такое определение дала врачам: врач – это человек в белом халате, который появляется внезапно в отделении, переворачивает все вверх дном и уходит.

Ночные смены

Медсестра, которая до утра орудует иглами, похожа на диджея

В больничном мире так же, как и в обычном, есть два вида людей: одни предпочитают работать с утра, чтобы вечер был свободный, а другие любят работать вечером, чтобы рано не вставать.

Так же есть еще те, которые работают по ночам: этот подвид трудится, пока весь мир спит, и о его существовании мало кто знает.

Недавно, сидя с подружками на террасе, я произнесла: «Во вторник я не могу, я работаю в ночь». В этот момент за соседним столиком образовалась конфузная тишина, и я заметила, как на меня осуждающе посмотрели. «Привет! Я медсестра», – сказала я им. Разрешила ли я этот конфуз или сделала ситуацию еще более непонятной, не знаю.

В ночных сменах есть одно удивительное противоречие: они так же ненавистны, как и желанны. Работа по ночам увеличивает риск появления инфаркта, диабета, болезни Альцгеймера и мешков под глазами (многолетнее исследование, проведенное над самой собой). Но с другой стороны, у ночных смен есть большое преимущество перед остальными: нет «тучи»! Тучей я любезно называю свою начальницу. Почему? Да потому, что с утра солнечно до тех пор, пока не появится туча и все не испортит.

Туча – так я называю свою начальницу. Потому, что утром солнечно до тех пор, пока не появится туча и все не испортит.

В этой сфере еще не проведены исследования, но, как я поняла, работа по ночам также увеличивает риск остаться незамужней и стать социально обособленной. Хотя, глядя на этот мир, последнее, может, не так уж и плохо, да и первое, пожалуй, тоже. Почему праздники, дискотеки, концерты и все остальные увеселительные мероприятия в основном всегда начинаются с девяти вечера? Никто не думает о ночной смене! Этим летом я хотела сходить на праздник (фиесту) в своем районе для того, чтобы хотя бы таким образом появиться в обществе и вспомнить, как выглядят нормальные люди, на что начальница мне ответила: «Хочешь на праздник? Что ж, посмотри-ка ты на это!» – и показала мне фигу.

Другой большой недостаток ночной смены – это следующий день. Чувствуешь себя разбитой в хлам. Просыпаешься в четыре часа дня и тащишь себя с кровати на софу, с софы в ванную и оттуда к шкафчику с печеньем. Потому что днем, после ночной смены, некая нечеловеческая сила заставляет тебя есть только всякую дрянь. Так что медсестра после ночного дежурства похожа на человека с диким похмельем в воскресенье, за одним лишь исключением: она может быть такой и посреди недели.

Когда я прихожу со смены домой, утром, перед тем как ложиться спать, я должна ужинать или завтракать?

Но не все так уж плохо в ночных сменах. Одно из больших удовольствий, которое я испытываю, когда выхожу с ночной смены, – это свободная и ленивая езда за рулем, словно пожилой пенсионер, из тех, что, подъезжая к пешеходному переходу, останавливаются и машут тебе рукой, чтобы ты проходила. Полгорода, как сумасшедшие, спешат на работу, а я на своей волне включаю радио погромче и устраиваю себе дискотеку, ведь я одна в машине. Конечно, если ты едешь с ночной смены в выходной, то имеешь честь лицезреть толпы молодых зомби, выходящих с ночной дискотеки, а также всех сердечников города, которым врач прописал утренние прогулки по выходным.

Если и есть лучшая ночная смена в году, то это новогодняя. Когда у тебя попадает такая смена, еще неизвестно, огорчаться тебе или радоваться. Дело в том, что если в новогоднюю ночь запланирован пятичасовой ужин с племянниками, дубасящими в бубен, шурином, двоюродной сестрой, у которой проблемы с алкоголем, и с племянницей-подростком, то мало того, что тебе нужно будет приготовить этот ужин, ты же потом будешь все это убирать! И в таком случае – да, я очень хочу работать в новогоднюю ночь! Даже если нужно будет выходить подменной в отделение, где я никогда не работала, чистить креветки и пить шампанское с санитарным врачом и охранником, которых я раньше никогда в жизни не видела.

Вот еще, что хотелось бы узнать. После стольких лет работы в ночные смены есть кое-что, что до сих пор остается неясным: когда я прихожу домой, утром, перед тем как ложиться спать, я должна ужинать или завтракать?

Примечание российской медсестры: а еще, по закону подлости, твой наряд, в котором ты пришла на дежурство, совершенно не будет соответствовать погоде на следующий день.

Жизнь в палате

Когда медсестра на скамье запасных

Вот уже несколько лет я провожу много часов в больнице. Тем не менее это не уменьшает мои недоработки… Я должна столько часов больнице, что, боюсь, мне придется завести ребенка, чтобы он смог отдать долг за меня. Один плюс в том, что в больнице я нахожусь только в одной роли – того, кто там работает.

Это хорошо потому, что, как ни крути, находиться на стороне больного не очень-то приятно. Кого-то привозят в больницу без всего, а выписывают с баночкой камушков или с тремя повязками на руке, словно он прошел лесной маршрут с препятствиями. Бывает, поступает одна женщина, а выходит уже с ребенком. О чем я и говорю! Ничего хорошего нет в том, чтобы лежать в больнице. Вот поэтому-то я и решила лечь в «отель», чтобы, когда выпишут, забрать с собой маленькие мыльца, табличку с надписью «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и несколько карамелек с названием отеля для того, чтобы потом можно было ностальгировать.

Вы еще не догадались, о чем я? Меня положили в больницу! Ох, как же невесело в палате.

Секреты больничной еды: 1) кофе должен быть холодным, чтобы ты не обжегся; 2) еда обязана быть безвкусной, чтобы она не могла не понравиться.

Что касается еды, эта тема очень хорошо отлажена. Кофе к завтраку подается такой, чтобы ты не обжегся, то есть всегда холодный! Булочку с той же целью подают холодной, и, поскольку не знают, какой вкус нравится каждому больному, выпекают ее совершенно безвкусной. Ввиду того что здесь ты ничего больше не будешь делать, кроме как есть, еды хоть отбавляй! Завтрак, второй завтрак, обед, полдник (Сколько лет я не полдничала! Да уж, наверное, со школы!), ужин и на тот случай, если после ужина ты остался голодным, дают конфеты в красной коробке (Как же без этого цвета!). Я же лопну!

Но худшее началось тогда, когда я сказала: «Необходимо выйти всему тому, чем вы меня кормите». Ха! А вот и судно, вот так инструмент для пыток! Видимо, это мне за то, что немало их я подставляла пациентам. Вы когда-нибудь пробовали в него мочиться? А тут еще я узнала, что в Мексике судно называют «ловкач», потом еще говорят, что это у меня черный юмор.

И вот ты видишь себя на трех точках, опершись на затылок и ступни, при этом зад парит в воздухе, тебе подсовывают судно, и – хлоп, все вышло! С этого момента я больше не жалуюсь на то, как неудобно мочиться в дискотечных туалетах: дверь, которая не закрывается, сумочка, висящая на шее, одна нога, прижимающая дверь, одежда в руке и бумажный платочек в зубах. Судно хуже, я клянусь. Ко всему прочему, в процессе мочеиспускания звук струи звонко раздается по палате. Я поворачиваюсь и вижу бабулю, лежащую на соседней койке, она смотрит на меня и улыбается. «Два дня ты была в коме, и вот в этот момент тебе надо было проснуться!» – крутятся мысли в моей голове.

Когда ты лежишь в больнице, тебя убивает не болезнь, а скука!

Вдобавок к этому, когда и так-то не очень весело, пришли посетители: мои родственники, бабульки с соседней палаты, какая-то женщина, потому что в этой палате лежала ее соседка, которую утром выписали. Тут же появились дядька из техобслуживания посмотреть лампочки, и еще продавщица из киоска напротив, у нее заказывали какой-то журнал родственники бабушки, но она уже забыла какой… Оставьте меня уже в покое! Я решила: в следующей жизни попрошу быть цыганкой, тогда меня положат в индивидуальную палату и не будут со мной общаться.

Но что тогда бы осталось в больнице без этих смешных моментов? Как говорится, когда ты лежишь в больнице, то на самом деле тебя убивает не болезнь, а скука.

Пробирки и другие лабораторные штучки

Если у этого красавца и вены еще широкие, то я его навеки

Когда ты в первый раз берешь кровь на анализ, будь ты практикантка или медсестра, первое, что ты понимаешь, – это то, что лучшая вена всегда находится на другой руке. К тому же нужно обращать внимание на женщин, которые говорят, в какую вену их нужно колоть. Совет: слушай, что они тебе говорят, но имей в виду, что если ты попадешь, то это потому, что они тебе указали; если у тебя не получится, то это потому, что ты не умеешь колоть (а не потому, что они уже 20 лет указывают одно и то же место, в котором, естественно, уже и вены-то не видно).

Следующее, чему ты учишься, – изощряться с кровью. Ты не ослышалась!

– Алекс, у этого мужчины больше кровь не идет. Как думаешь, этого хватит для лабораторных анализов?

– Да, конечно, а если нет, так пусть разделят.

Кровь в процедурном кабинете словно масло: чем его меньше, тем больше оно размазывается. И если у счастливчика плохие вены, то идет впрок все до последней капли. Главная цель – наполнить пробирку, чего бы то ни стоило!

Пробирки! Ай, пробирки! Уровень душевного переживания пациента прямо пропорционален количеству пробирок, которые он видит на столе.

– Все эти пробирки для меня? Вы мне ведь всю руку без крови оставите!

– Не беспокойтесь, без крови не останетесь.

Кстати, если однажды медсестра вам скажет: «Похоже, вены вы оставили дома», – это не потому, что она хочет пошутить или поговорить. Она вспоминает ваших родственников, потому что у вас никудышные вены, которые передались по наследству.

Помни: если ты сразу попадешь в вену, то это потому что пациент на нее указал, а если нет – то ты не умеешь колоть!

Один из ценных элементов в процедурном кабинете – это контейнер для игл (а также для шприцов, ампул и букетов и растений всех типов, даже для батареек!). Кстати, больница – это не больница, если в ней нет желтого контейнера, на котором маркером написано «Батарейки»[14]. Самое забавное в контейнерах для игл – это полоска, на которой написано: «Не заполнять выше этой линии». Ха, ха, ха! Господа производители, не наносите вы эту полоску! Во всем мире наполняют контейнер доверху и, когда уже больше не входит, его хорошенько трясут – и еще пара десятков игл туда обязательно влезет!

Утренние передачи про здоровье смотрят наши бабушки и дедушки ради того, чтобы стать бессмертными!

Но, без сомнения, самая ненужная вещь в лаборатории – это круглый пластырь цвета крови. Невероятно липкий! И почему он круглый? Чтобы потом было невозможно его оторвать? Иногда пациенты приходят на еще один анализ с пластырем, оставшимся с прошлого раза! Отдираешь его, берешь кровь, прикладываешь ватку и просишь их подержать так несколько минут, и тут же тебя просят вернуть этот несчастный пластырь. Я думаю, что они его используют как оправдательный элемент при опоздании на работу.

– Вы опоздали на полчаса!

– Смотрите, смотрите, у меня круглый красный пластырь[15].

– А, ну тогда извините, идите позавтракайте и потом приступайте к работе.

Почему-то никто уже не прижимает вату в месте прокола, а потом жалуются, что у них появляется гематома. Не говоря уже о новой моде сгибать руку в локте, чтобы избавиться от необходимости держать ватку. Откуда взялась эта мода? Это выдумки ведущих утренней передачи про здоровье? Да-да, той самой, которую смотрят бабушки и дедушки ради бессмертия.

В контейнер для игл, помимо игл, кладут еще шприцы, ампулы, и еще остается место для другого мусора, если его хорошенько встряхнуть!

Но не только кровью живет лаборатория: еще один обычный анализ – это моча. Мир проб мочи – это полный бардак. В чем только не сдают мочу! Можно увидеть мочу в баночках из-под джема, в бутылочках из-под минеральной воды и даже в полиэтиленовых пакетах, да-да, видите ли, баночка плохо закрывается. Для меня есть два фундаментальных правила для того, чтобы пережить анализы мочи: первое – надеть перчатки, второе – если ты их не надела и баночка снаружи мокрая, то представь, что ее намочило дождем, несмотря на то что сейчас август и на небе ни облачка. Поверь, это для твоего же блага и спокойствия.

Не могу закрыть тему анализов мочи, не упомянув о людях, которые оборачивают банки с мочой в алюминиевую фольгу, словно она приготовлена в духовке.

А теперь я вас оставлю, наверное, принтер уже напечатал мое последнее творение – плакатик вроде тех, что печатают политики. Хочу приклеить его на дверь процедурного кабинета: «Укол – это не укол, это кратковременное вмешательство с целью последующего восстановления в очень благоприятных условиях».

Примечание российской медсестры: но если вдруг контейнер забьется наглухо в самый неподходящий момент, то в ход идут баночки из-под варенья, йогурта и прочих вкусностей.

Часть 2

Медсестра в действии! Растворяем, вводим…

Десять правил «идеальной» медсестры

«Больничные игры», Или как стать в доску своей

Когда ты наконец заканчиваешь медицинский колледж, как правило, происходят две вещи, но в моем случае три:

1. Спускаешься посмотреть оценки последних экзаменов, видишь, что ты все сдала, и думаешь: «Подождите, я что, уже медсестра?» И мурашки пробегают у тебя по спине… «Но я ведь ничего не знаю!» Твоя семья уже празднует на всю катушку, тебя тискают, вытаскивают куда-нибудь на ужин, твоя бабушка рассказывает об этом всем соседкам, и, если повезет, тебе дарят даже фонендоскоп и какую-нибудь заумную книгу-мотивацию[16](согласна, последнее не очень-то похоже на везение)[17]. В том смысле, что, получая такой подарок, ты понимаешь, что тебя видят недалекой. Пускай я никогда и не выигрывала конкурсы рисунков и стихов, но было бы неплохо, если бы родня хоть немного верила в меня. А вы как считаете?

2. Следующий шаг – вручение диплома. И хотя его не подписывает сам король, но его наличие вдохновляет уже тем, что в нем написано, что ты медсестра.

Хотя ты платишь немалые деньги за обучение[18], тебе дают диплом, скрученный в трубочку[19]и напоминающий рулон туалетной бумаги. Советую вам не вывешивать его сразу в рамочке, потому что в ближайшие десять лет придется сделать десятки заверенных ксерокопий.

3. И напоследок твоя мама говорит тебе: «Ты, наверное, должна теперь вступить в коллегию, да?» В этот день ты открываешь для себя существование такой организации, как Сестринская коллегия[20]. Это что-то вроде секты медсестер со своими курсами и секретными собраниями.

Никогда не верь пациенту, который утверждает, что так ему сказал доктор!

Когда я пошла в коллегию, мне дали книгу под названием «Десять сестринских заповедей», а главное правило испанца: «Все, что дарят – бери!» Мой дедушка всегда мне говорил: «Дареному коню в зубы не смотрят». Мне она была абсолютно бесполезна. Поэтому я решила выдумать свой личный свод правил так называемой идеальной медсестры, который, на мой взгляд, гораздо практичнее и больше напоминает законы Мерфи:

1. Хорошая вена всегда на другой руке.

2. Как только установишь венозный катетер, замечаешь отсутствие переходника для введения (или вливания) раствора.

3. Ночной звонок никогда не бывает один, поэтому смирись с этим заранее.

4. Больной, который больше всех ворчит, как правило, менее всех болен.

5. Повязки подходящего размера не существует, не тратьте время на ее поиски.

6. Существует только два вида пластырей: тот, что не приклеивается, и тот, что невозможно отодрать.

7. Если одна из наполненных пробирок пустая, это потому, что она потеряла вакуум[21].

8. Никогда не верь пациенту, который утверждает, что так ему сказал доктор.

9. При разносе медикаментов по палатам всегда кому-то не хватит.

10. Никто не нажимает кнопку вызова в палате по причине, действительно требующей неотложного вмешательства.

Женщина, которая звонит с биржи труда

Проще увидеть единорога, чем ее

Представляете, существуют уверяющие, что ее видели. Даже есть такие сумасшедшие, которые говорят, что слышали, как она смеется. Думаю, что она не из тех, которая смеется «Ха-ха-ха-ха», нет, нет; она из тех, кто зловеще смеется в стиле «Муа-ха-ха-ха».

Женщина, которая звонит с биржи труда, – это главный больничный миф, когда-либо существовавший. Ведь даже самых важных наших начальников хоть иногда, но можно увидеть в газете или на каком-нибудь конгрессе. Эта женщина гораздо важнее всех их, вместе взятых. Именно она решает, кто будет работать в больнице этим летом, а кто нет.

Я представляю ее в кабинете с множеством больших экранов, в которых она видит всех приходящих медсестер. Она сидит на вращающемся кресле, с черным котом, которого гладит рукой в перчатке с огромным перстнем. Перед ней лежат трудовые договоры и рулетка с нашими лицами. И вот так, не спеша, в случайном порядке она распределяет контракты по больницам.

Тем временем я нахожусь дома, пребывая в полном отчаянии. Сколько душевных волнений переживаешь в момент ее звонка! И когда ждешь ее звонок, эти переживания еще сильнее: громкость мобильника ставишь на максимум, кладешь его на подоконник, чтобы связь ловил на полную.

Если иду на кухню, мобильник идет со мной; если иду в туалет… нет, в туалете он не ловит. Так что сегодня придется потерпеть!

Дзынь!

– Это она, это она!

– Доченька, ты придешь в воскресенье на обед? Я сделаю паэлью и для тебя…

– Мама, я должна повесить трубку, я жду звонка от НЕЕ.

– А, ладно, ладно, я только хотела узнать, придешь ты или нет. Я собираюсь приготовить закуски, которые…

– Все потом, мам!

И вот так ждешь звонка день, другой, третий… И вот снова звонит телефон.

Дзынь! (В этот раз высветился длинный номер типа 63003055420012803, так что это может быть только она.)

– Да? – скромно отвечаю.

– Сату?

– Она самая.

– Добрый день, я представляю журнал «Недостатки лечебного дела» и хочу предложить…

– Нет, видите ли, мне не интересно.

– …подписку по лучшей цене, знаю, что вы не…

– Вы что, меня не слышите?

– …сможете сказать мне нет, кроме того, все ваши коллеги…

– Мне некогда с вами разговаривать, я жду очень важного звонка.

– …уже подписались, это единственная возможность…

– Тогда взвесьте мне полтора килограмма персиков!

– …и если вы сейчас согласитесь, мы подарим вам фонендоскоп!

И вот приходит день, когда ты задержалась в кровати дольше обычного, потому что ночка выдалась не из легких. Звонит телефон, ты открываешь глаза и не осознаешь, дома ты или еще в баре, в кровати ты или в коме. Смотришь на номер и понимаешь: это ОНА! Ты выпрыгиваешь из кровати, открываешь шторы (для чего?), ударяешься мизинцем ноги о ножку столика, спотыкаешься о ботинки в прихожей и отвечаешь очень достойным голосом, словно уже два часа на ногах… Ничего, что голос у тебя похож на голос уставшего водителя грузовика, это неважно. Она позвонила и предложила работу на один день в отделении, где нога моя не ступала. Сказала, что нужна медсестра в помощь, но сдается мне, что помогать я буду сама себе. В общем, буду одна в отделении. И заступать надо сегодня после обеда, а если конкретней, то через два с половиной часа.

У меня в багажнике всегда есть чемодан с униформой, словно я бродячий артист.

Слава богу, что я всегда вожу с собой в багажнике чемодан с униформой, словно бродячий артист.

Когда изучаешь сестринское дело

Не спеши и в оба гляди.

Испанская поговорка.

«Мы, медсестры, привилегированные наблюдатели человеческой жизни. Дорогие ученицы, добро пожаловать в самую прекрасную профессию в мире!» – так заканчивалась вступительная речь директора школы сестринского дела, где я провела три года моей жизни.

Я слышала, как она повторяла эту свою речь с трибуны каждый год. Она была медсестрой из прошлого, одной из тех, что носили мантию, чепчик и накрахмаленный фартук. От нее исходила нежность и милосердие, где бы она ни была. Своим округлым лицом, постоянной улыбкой и прической из шестидесятых она напоминала нам наших бабушек и таковой была для всех нас. Ее не нужно было долго упрашивать, чтобы она рассказала нам о своих старых подвигах, и это обычно растягивалось на весь урок наставничества с показом фотографий, где она была еще молодой.

Не буду отрицать, что носить мантию мне бы понравилось. Это, конечно, не плащ супермена, хотя так вполне могло бы быть. Это была мантия цвета морской волны, которой медсестры накрывались как граф Монте-Кристо. Мантия крепилась булавкой со значком колледжа медсестер.

Вероятно, медсестры тех времен могли ночью проникнуть в палату и, если вдруг кто-нибудь из больных проснется, тут же исчезали, оставляя только мятую мантию на полу. Иначе и быть не могло.

Наша директор преподавала «Основы сестринского дела», предмет, который всегда, на всех факультетах без исключения ведет медсестра, которая до самой пенсии работала в больнице и после выхода на пенсию все никак не успокоится. Вот что, дорогие студенты, имейте в виду, что худшие преподаватели – это те, которые будут ставить вам наибольшее количество учебных часов.

Медсестры проводят множество часов, составляя планы лечения пациентов, поэтому шансов построить свою личную жизнь у них немного.

К тому же именно они заставят вас посещать лекции по Трудовому дню медсестры[22], которые вам абсолютно не нужны, где рассказывают, что опасность болезни пропорциональна количеству листов, исписанных в вашей тетради. И когда вы начнете практику в больнице, вы будете избегать любого «геморроя», произнося фразу: «Я вообще-то практикант».

В течение этих лет учебы среди множества действительно интересных и полезных вещей вам расскажут о женщине с именем Вирджиния Хендерсон, которая, не имея даже подруг, заявила, что у человека есть 14 основных потребностей[23]. Люди ей поверили, поэтому в течение твоей студенческой и трудовой жизни ты проведешь многие часы, составляя планы лечения пациентов, с незначительным шансом построить свою личную жизнь.

Если ты готова к тому, что в течение первых лет ты должна будешь совмещать практику в больнице с учебой и бесконечными экзаменами, то добро пожаловать во взрослую жизнь. Это лишь начало!

А, кстати, слухи по поводу того, что пожилые пациенты пытаются устроить на подработку в больницу своих внуков, действительно являются правдой!

Основные правила для интернов

Все самое интересное происходит не в твою смену

Дорогие студенты, изучающие сестринское дело, преподаватель «Основ сестринского дела», скорее всего, будет рассказывать вам о людях, являющихся образцами для подражания: естествоиспытательнице Флоренс Найтингейл[24], Вирджинии Хендерсон и Доротее Орем[25] как о примере помощи, Хильдегарде Пеплау[26] как образце выстраивания отношений и других прекрасных людях.

Обо всех них, безусловно, стоит знать, но они не помогают в ежедневной практике медсестры, поэтому я разработала свою модель поведения с пациентом в больнице. И она действительно работает!

Модель поведения с пациентом:

1. Никогда не говори пациенту: «Я делаю это в первый раз».

2. Если что-то ты делаешь впервые и у тебя хорошо получается, постарайся не показать своего удивления.

3. Когда ты станешь медсестрой, то все равно продолжишь мерить давление всем в отделении.

4. Продолжай качать компрессор на всю катушку до тех пор, пока не прощупается пульс.

5. Инвентарь больницы остается в больнице, нужно об этом предупреждать пациентов.

6. Если ты не знаешь, для чего таблетка, не говори пациенту, что она для сердца, так и тебе будет спокойнее.

7. Самое интересное произойдет не в твою смену.

8. Когда идешь по коридору, не смотри родственникам больных в глаза, смотри им в лоб, иначе не дойдешь, куда шла.

9. Улыбаться пациенту, потому что не понимаешь, что он говорит, и тихонько уходить – это нехорошо. Все сваливать на высокое или низкое артериальное давление тоже нехорошо.

10. Так называемый закон подлости: если не проверишь дозу препарата, это закончится плохо; если проверишь, то она окажется правильной.

11. Когда тебе скажут убрать половину хирургических скоб, не вытаскивай только те, что попроще.

12. Не убирай венозный катетер, пока не установишь другой, всякое бывает.

13. Здоровайся с любым человеком в больничной униформе, когда с ним пересечешься в коридоре, даже если ты его не знаешь.

14. Если ты видишь, что пациент вытащил катетер за 10 минут до конца твоей смены, ты ничего не видела.

15. Отсутствие на практике по пятницам из-за выдуманной болезни не прокатит. Прокатит, только если мы гуляем вместе в четверг с другими медсестрами своей же смены.

16. Если ты не знаешь, какого пола больной перед тобой, посмотри на соседнюю койку. Как правило, мужчины с женщинами в одной палате не лежат.

17. Главный закон УЗИ: никогда не говори «О господи!», если твой больной в сознании.

18. Практиканткам, которые ходят поодиночке в буфет, лучше не доверять. Некая странная сила будет вас объединять в группы, чтобы пойти в буфет вместе, даже если вы работаете на разных этажах.

19. Чем больше присматривающих за больным, тем меньше он под присмотром.

20. Если установить катетер тебе кажется невозможным, положись на святые силы.

Примечание российской медсестры: если что-то делаешь в первый раз, надень маску, она скроет 50 % волнения.

Часть 3

Идем гулять по больнице

Можно ли забирать что-то из больницы?

Сохраняйте хладнокровие и заведите брелок-мешочек

В этой главе я расскажу вам о ручках с логотипами медикаментов, записных книжечках, разноцветных капсулках и синих шприцах на пять миллилитров – обо всех этих чудесных вещицах, что имеются в больницах и поликлиниках с одной-единственной целью – быть использованными или нет. Речь пойдет о кражах.

Это начинается уже в университете. Итак, ты невинная студентка, которая однажды поступает на практику. Ты идешь вся такая довольная, в белой униформе. В новой обстановке ты открываешь для себя чудесный мир маленьких ящичков, полных разноцветных таблеток, мини-шприцов, макси-шприцов, маленьких баночек с лопаткой на крышке (о предназначении которых ты позже узнаешь, и у тебя пропадет желание брать их в руки) и всяких трубочек с цветными пробками.

Не существует лучше средства от краж в больнице, чем надпись черным маркером «НЕ УНОСИТЬ!»

Когда ты ученик, грань дозволенного («Я возьму себе на память эту красивую пробочку, можно?») разрушится в день, когда ты придешь в раздевалку и обнаружишь, что по ошибке что-то положила в карман халата… «Что мне делать?! Вернуться и положить на место? Или оставить это себе?» – лихорадочно думаешь ты. В этот день ты понимаешь, что больница – это не магазин ZARA, потому что при выходе из отделения ничего не пропищало. Это значит, что настал момент сделать свой собственный брелочек-мешочек с разноцветными таблетками в маленькой баночке.

Дело в том, что у всех практикантов и подменных медсестер есть общая цель – получить вознаграждение за то, что тебя гоняют. «Меня гоняют туда-сюда, но я знаю, что я за все это в долгу не останусь», – думают они.

Именно поэтому ты можешь унести фантастические ручки, разноцветные стикеры, рулончики бумажных лейкопластырей, проспекты о сахарном диабете, одноразовые упаковочки чего-либо, инсулиновые помпы, компьютерные глюкометры и даже мониторы. Однако существует предел, некая грань, которую никто еще не переступил. В противном случае угрызения совести будут преследовать тебя вечно. Эта непреодолимая стена – предметы с подписью маркером «НЕ УНОСИТЬ». Во всем мире нет лучше средства против кражи. Теперь, держа в руках самую красивую папку с малышом, рекламирующим детское питание, и увидев на ней надпись «НЕ УНОСИТЬ», ты понимаешь, что она останется здесь навсегда. Даже если отделение закроют на лето и вновь откроют в неизвестно каком году или даже если закроют и вообще не откроют, эта папка отсюда никуда не уйдет.

У меня возникает только одно логическое объяснение этих краж: все вещи без надписи изготовлены из материалов низкого качества и сделаны они для того, чтоб ты их унес, как мыло из отеля.

Столики на колесиках для медикаментов

Лечу по коридору на всех парах!

В этой главе я расскажу вам о лучшем изобретении больничных инженеров после устройства для мойки суден и уток – о колесных столиках для медикаментов[27]. Об этих шкафах с колесами, которые, в какую бы больницу ты ни пришел, все одинаково плохие.

Вот уже приличное время меня терзает один вопрос, который наверняка огорчил бы саму Флоренс Найтингейл. Кто изобрел эти столики? Неважно, какая у них марка, цвет или размер, у каждого из них есть абсолютно не нужная мини-мусорка. У моего племянника есть игрушечное ведро на колесиках со шваброй (да, моя сестра хотела девочку). Так вот, в этом наборе есть мусорка такого же размера. Чем это, интересно, по мнению шведа, который их разрабатывает, мы здесь занимаемся? Этот дядька в жизни не видывал, сколько места занимают упаковки от капельниц и коробки от таблеток! Выход один: привязать мусорный мешок минимум на тридцать пять литров к столику и волочить его по всему коридору (даже не вздумай крепить этот мешок пластырем, он этого не выдержит!).

У моего племянника игрушечное ведро и то больше, чем мусорка у столиков для медикаментов!

Затронем еще один сильный элемент этого прекрасного столика на колесах: ручку. Когда ты торопишься, только благодаря ей тебя бросает из стороны в сторону. В таких случаях прогуливающийся по коридору родственник больного (тот, что живет в больнице постоянно) подшучивает над тобой: «Красавица, заметно, что у тебя нет прав на эту тележку». Ах да, не пытайся везти на столике электротонометр[28], это всегда плохо заканчивается.

Также на столике всегда находится большая бутылка с лактулозой[29], переполненный контейнер с иглами (помните тот, который, если хорошенько потрясти, еще утрамбуется) и классика среди классики: капельница с воткнутой иглой, на которой написано «ЧИСТОЕ». Чистое? Чистое от чего? Он вскрыт как минимум три дня назад!

Каждый столик имеет свои маленькие ящички. Как же без этого! Каждому пациенту положено по ящику, в который предполагается класть его лекарства… Причем именно «предполагается», потому что в ящичке пациента из крайней палаты всегда чего-нибудь не хватает. И в такой ситуации, чтобы не возвращаться через весь коридор, полный прогуливающимися людьми, ты открываешь большой ящик, самый верхний. Этот ящик представляет собой некий гибрид между бездонным карманом и клатчем. Здесь ты можешь найти все: все виды таблеток, а также иглы, медикаменты, выписанные на дом пациенту, который вот уже три недели как покинул больницу, инсулиновые шарики, ключ от сейфа и даже пузырьки воздуха из капельницы! Единственное, чего я пока еще не находила в этом ящике, – это те самые лечебные йогурты!

Я вас оставлю на время, пора вытаскивать столик и развозить лекарства.

Аптечек должно быть в достатке

Самое ценное в ней – это бутылочка со спиртом

Несколько лет назад я работала медсестрой в страховой компании. Ее директор вручал всем новым клиентам подарок – аптечку! Не представляете, какими довольными они уходили, думая, что содержимое этой аптечки спасет жизни их работников. Откровенно говоря, мало что можно найти действительно полезного в этих белых коробочках с красным крестом снаружи.

То, что всегда есть в аптечке первой помощи, – это бутылочка со спиртом, она хорошо служит для… Например, в случае увольнения работник всегда сможет «залить» свое горе. Это его единственное разумное использование, которое я могу представить.

– Паша, меня уволили. Дай-ка аптечку.

– Ты что, хочешь покончить жизнь самоубийством?

– Пока не знаю, но, пожалуй, сейчас я приготовлю такую травяную настойку, которую ты в жизни не пробовал!

Следующее, что нам пригодится из этой аптечки, если произойдет несчастный случай, – это плотный рулон ваты, всегда обернутый в синий картон (все очень гигиенично) и засунутый в прозрачный пакет. Вата? Для чего? Засовывать ее в носки кед, чтобы они не спадали?

Другой стандартный элемент в этих спасающих жизнь коробочках – эластичный бинт, а точнее куча повязок… из ниток! Разных размеров (и для людей с толстыми лодыжками тоже). Эти повязки очень похожи на свернутую в рулон марлю. Им, откровенно говоря, я не нахожу применения. На самом деле, думаю, их производят только для того, чтобы занять пустое место в аптечке.

Не могу не упомянуть о таком суперпродукте, как пластырь! Как я его ненавижу! Куски клейкого пластика с белым прямоугольником посередине. Теоретически это просто бинт, который не впитывает воду. Они бывают красными, бежевыми и прозрачными, но никогда не попадаются нужного размера. Я спрашиваю себя: если большинство людей, использующих пластыри, наклеивают их на пальцы, почему не придумают пластыри в форме пальца? На них же озолотиться можно!

Что еще есть в аптечке?

– Только одна пара перчаток, потому что аптечка должна использоваться один раз.

– Спиртовой раствор йода 5 %.

– Две упаковки бинтов. Думаю, что это единственная полезная вещь во всей аптечке, поскольку сама коробочка не может быть использована даже для хранения печенья.

– Рулон бежевого пластыря, который невозможно отклеить.

А еще аптечки в обязательном порядке должны находиться в автосалоне. Ты покупаешь машину за миллион рублей, и у них не возникает в голове мысли лучше, чем подарить тебе дешевую аптечку! Как будто они уже уверены в том, что я попаду в аварию. Уважаемый продавец, ваш подарок – это то же самое, что продажа медицинской страховки на случай смерти при покупке туристической путевки в круиз по Нилу. Дело в том, что автомобильная аптечка содержит все то же, что и аптечка первой помощи на предприятии. Все очень полезное в случае столкновения на скорости… НО! В них нет бутылочки со спиртом. Наверное, потому, что к нему можно пристраститься.

Как жаль, что в дорожную аптечку не входит бутылочка со спиртом!

До сих пор встречаю портативные аптечки, которые крепятся к стене. Наверное, при несчастном случае должно происходить следующее:

– Паша! Антон упал с лестницы и разбил себе голову!

– Ну так что, тащи его туда, где висит аптечка!

– Хорошо! А ты пока налей мне рюмочку спирта!

Дезинфицирующий гель

От ресторана морепродуктов до больницы

Пару зим назад грипп типа «А» собирался всех нас убить. Население Земли было в опасности, без вакцин, на краю хаоса и в отчаянии, пока не появился дезинфицирующий гель[30]. Спиртовой супергерой! Только он мог обнадежить человечество, метая свои струи против вируса.

В таком стиле можно было написать прекрасный сюжет для какого-нибудь очередного голливудского блокбастера. Не понимаю, как еще не догадались это сделать?!

Мы уже пережили миллениум, птичий грипп, коровье бешенство, катаклизмы и сейчас грипп типа «А».

Но, как оказалось, этот спиртовой супергерой мне знаком. Мы познакомились с ним в ресторане в день моего первого причастия. В этот день мы ели какое-то блюдо из морепродуктов, и официант нам принес конверт с салфетками с запахом дешевого лимонного освежителя воздуха. На упаковке было написано: «Салфетка освежающая ароматизированная». Этот супергерой существовал среди нас, меняя запах морепродуктов на приятные ароматы природы. Куда уж, кажется, лучше?!

И тут настал момент его настоящей славы, я бы сказала, славы до сумасшествия. Больницы и все санитарные учреждения стали покупать этот дезинфицирующий гель тоннами. Медсестры должны были буквально купаться в нем несколько раз в течение смены; никого не волновало то, что через неделю от этого геля руки у тебя превратились бы в культи. Все было только ради того, чтобы человеческая раса не вымерла. Некоторые медсестры, чтобы не заработать от дозатора мозоль на пальце руки, научились давить на него пальцами ног.

Все поливалось струей этого геля: стены, оконные стекла (между прочим, так хорошо отмывает, что в окна моего дома пытаются влететь птицы), опрыскивали документы, охранников, посетителей, конфеты из красных коробок, фонендоскопы… Нам нужно было избежать апокалипсиса. И мы победили.

Я думаю, что сейчас его используют, чтобы дезинфицировать нас изнутри. Пару недель назад, в баре, мне подали джин-тоник, вкус которого напомнил этот спиртовой гель, но я не подала виду.

Медсестры обязаны были буквально купаться в дезинфицирующем геле, и никого не волновало, что их руки могли из-за него превратиться в культи!

Вы спросите, откуда мне знаком вкус геля? Что ж, я отвечу: это средство имеет только два способа выйти наружу: либо нажимаешь на дозатор – и выходит струйка, либо жмешь – и вылетают брызги… И это еще ничего, если они просачиваются в рот, но вот чего я вам никогда не пожелаю, так это того, чтобы они попали в глаз!

Манжета для измерения артериального давления

Все стадии ее жизни

С некоторых пор я начала обращать внимание на создания, которые обитают среди нас и остаются непонятыми, например, манжеты для измерения давления.

Во-первых, эти бедные создания называют множеством разных имен, среди которых есть такие унизительные, как муфта, давлемер, сфигмоманометр, марсианин (если волнистый) или резиновая штуковина для давления. Название этой штуки зависит от того, кто о ней говорит: начальница, твоя напарница или разозленный практикант, меряющий давление много раз в день.

Манжеты, согласно неписаному правилу, имеют два места проживания, зависящие от их категории: те, которые накачиваются вручную, живут всегда в самом большом нижнем ящике на посту, а те, которые называются «марсиане», все время подключены к розетке, словно смартфон, в комнате хранения медпрепаратов.

После многолетнего наблюдения за манжетами можно подметить, что каждая манжета проходит несколько стадий в течение своей жизни. Вначале у нас манжета-звезда – та, которую начальница выдает тебе, словно дополнение к Рождеству, говоря: «Девочки, смотрите, что я вам принесла! Берегите ее». И вот в руках у тебя эта ярко-синяя светящаяся манжета из очень плотной ткани, с нетронутой липучкой и даже со стрелочкой, рядом с которой написано: «Держать здесь». Появление такой манжеты всегда объявляется на пересменке. Это действительно стоящая весть.

Следующая фаза или стадия – это плюшевая манжета. Это та, что поглотила все катышки, которые только можно найти на одежде, а липучка из синей превратилась в разноцветную. Однажды я вытащу все эти катышки и свяжу себе в ночную смену модный шарфик.

Еще ни одна манжета для измерения давления не вернулась из отдела техобслуживания…

На следующих стадиях некогда плотная ткань манжеты начинает становиться все более прозрачной, до тех пор пока в один момент не превратится в манжету-жабу. В этот день, не предвещающий ничего плохого, ты меряешь давление больному… Хлоп! И из ткани вдруг вылезает черная резина и начинает надуваться, как шарик. Но ты, вся такая непоколебимая, продолжаешь давить на грушу, молясь, чтобы этот шар не лопнул. Слава богу, он выдерживает это испытание.

И вот после этого ты приносишь ее начальнице, которая говорит: «Я отправлю ее в отдел техобслуживания». Вот и конец. Еще ни одна манжета не вернулась оттуда. Отделение техобслуживания – это подвальный этаж больницы, где никто из нас никогда не был. Все мы знаем, что он существует и что туда входят и выходят только люди предпенсионного возраста, одетые, как братья Марио из знаменитой игры, но на самом деле это место не что иное, как рай для манжет.

Фонендоскопы

Необходимые элементы для статуса в больнице

Фонендоскопы – это медицинское устройство высшей степени. Не бывает детской куклы, одетой в медсестру, без него. Также в ее арсенале всегда имеется шприц, лоток и градусник. И, конечно же, еще чемоданчик, в который, по идее, все это должно войти. Но это только в теории, потому что кукла-медсестра, как и настоящие медсестры, носит с собой гораздо больше вещей, чем те, что входят в чемоданчик. Это все необходимые элементы, если ты хочешь, чтобы окружающие в медицинских учреждениях понимали, что ты врач.

Мне рассказали, что врачам на церемонии присвоения звания вешают не атласную ленту, как медсестрам. Им вешают на шею фонендоскоп![31]

– Но ведь я вообще-то невролог!

– Ну что ж, послушаешь больному череп! Тебе надо носить его на шее, пока не пойдешь в буфет.

В идеальных больницах даже лабораторная медсестра должна носить на шее фонендоскоп. Его носят не для того, чтобы использовать, и не потому, что именно он подходит для данной работы, нет. Его носят, чтобы выделяться!

Если с куклы, одетой в медсестру, снять фонендоскоп, то ее продажи резко упадут!

Есть фонендоскопы разных моделей, размеров и цветов: с одним раструбом[32], с двумя, со сломанным раструбом, с записью звуков, с жестким диском и даже с Bluetooth (блютуз).

Наличие у врача стетоскопа[33] – это уже признак его наивысшего уровня. Встретить стетоскоп в больнице все равно, что увидеть автомобиль Aston Martin шестьдесят четвертого года.

Все эти врачебные предметы окружены духом таинственности, как и почти все медицинские инструменты. На самом деле в мире столько необъяснимых вещей! Вот, например, почему все охранники носят кошелек в верхнем кармане униформы? Или почему интерны, когда катят санитарные носилки по коридору, стремятся поздороваться за руку с человеком, который навстречу толкает такие же тяжелые каталки?

Я вас оставлю ненадолго, пойду узнаю, чего хочет новенький врач.

Глюкометры

Теперь я предпочитаю только смотреть на сладкое

Если и существует необходимый аппарат в любом медицинском учреждении, кроме тонометра, то это глюкометр. Измеритель сладости жизни и вдохновитель на прекрасную жизнь. Эти маленькие создания с видом из будущего скрывают большие сахарные тайны, которые никто не в силах разгадать. У меня уже от одного их вида появляются признаки диабета или сахарной болезни (называйте как хотите).

Существует столько моделей глюкометров, что в аптеках предпочитают давать стандартный ответ:

– Я только что продала последнюю упаковку. Подождите, я запишу модель, а мальчик на мопеде доставит ее как можно быстрее.

Глюкометры есть разной формы, цвета и конфигурации: в виде тамагочи[34], авторучки, наручных часов, цветные, с разъемом USB, с Bluetooth и инфракрасным передатчиком, с памятью и без памяти (как политики), с аккумулятором, супербыстрые, ультрабыстрые, мегабыстрые… В отдельном ряду стоят больничные. Если и есть что-то, объединяющее все больничные глюкометры, это то, что они очень медленные, даже слишком. Наверное, мы, медсестры, очень нетерпеливые и не любим ждать.

Последнее изобретение в глюкометрах – это некие линзы, меняющие цвет в зависимости от уровня сахара в крови.

– Дорогой, у тебя глаза позеленели.

– Ай, черт, сахара пересыпал в чай!

Другая загадка больничных глюкометров – это батарейка. Из чего она сделана?

Никто и никогда не меняет им батарейки, а они продолжают работать! Почему не делают такие батарейки для iPhone? Есть медсестры, которые, видя на экране фразу «Низкий уровень заряда», вскрикивают: «Наконец-то померла!» Больной от таких слов начинает седеть на глазах.

На одно отделение из тридцати двух пациентов положено три медсестры и всего один глюкометр.

Остается еще один вопрос, самый сложный, о глюкометрах (да, этот товарищ, оказывается, не прост). Если в отделении тридцать два пациента и три медсестры, а глюкометры выдают бесплатно, то почему у нас он только один?

Шприцы

Широкий конус, узкий конус, конус с резьбой – все они всегда со мной

С тех самых времен, как люди научились кипятить воду, шприцы и иглы стали крайне необходимыми предметами для любой медсестры. Эти маленькие предметы, которыми любая достойная медсестра манипулирует одной рукой, нашли место в наших сердцах и карманах униформы.

Не бывает одинаковых шприцов, как и отпечатков пальцев. Заказ шприцов на складе похож на покупку чулок: «Вам прозрачные или матовые, 50 или 30 дэн, с усиленным носком или без?» Я представляю себе мою начальницу, с которой я не очень-то и дружу на работе, говорящую работнику склада:

– Егор, пришли мне коробку шприцов по 30 мл для девчонок.

– С каким конусом?

– Просто пришли мне шприцы!

Так что, для того чтобы нам не путаться, я представляю вам семейную классификацию шприцов.

– Шприцы стеклянные – это дедушки современных шприцов или даже шприцы-индейцы. Они проводили основную часть дня в кастрюле с кипящей водой. Их жизнь была жестокой и влажной. Закованные железным наконечником, они хватались за любую возможность покончить жизнь самоубийством, бросаясь в кипящую воду в надежде на то, что в аду жизнь будет лучше. Они также приходятся двоюродными братьями стеклянным термометрам, только с менее токсичным замыслом.

– Шприцы на 100 мл и 50 мл – это толстяки семейства. Нет шприцов крупнее, разве что те, что продаются на китайских сайтах для Хеллоуина и кулинарные для крема. Если у этих шприцов широкий конус, они много «едят». Внимание! В них всегда остается немного лекарства, это надо учитывать.

– Шприцы на 20 мл – забытые члены семьи. Ты знаешь, что они существуют и находятся где-то рядом с тобой, возможно, в аптечке друга или попутчика. Они не подходят из-за своего размера: слишком широкие, чтобы положить в аптечку три сразу, и слишком маленькие, чтобы положить их вместе со шприцами на 50 мл. Какие-то они странные.

Каждый шприц так же неповторим, как и отпечаток пальца.

– Шприцы на 10 мл и 5 мл – хиты по использованию. Ты можешь встретить их в столике для медикаментов, в шкафчике для личных вещей, в карманах униформы, в комнате, где пьют кофе, а еще в подъезде… Существует мутационная форма этих двух шприцов, но очень редко встречающаяся: трехкомпонентный, с резиновой манжетой на головке поршня. Это VIP-шприцы, для привилегированных больниц и пациентов.

– Шприцы на 2 мл и 1 мл – детки шприцов для деток людей.

– Шприцы со встроенной иглой – шприцы, выдуманные человеком, разозленным на маленькие контейнеры для игл. Эти шприцы являются результатом запретной любви между шприцом и иголкой, приговоренными быть неразлучными ради полного искоренения контейнеров для игл.

– Шприцы-дозаторы формируют часть международного заговора медсестер для того, чтобы дети перестали бояться шприцов. Мы их вкладываем в коробочки с обезболивающим и жаропонижающим, чтобы дети выпили сироп из них. А в восьмидесятых все обходились кофейной ложечкой – отличный универсальный дозатор.

Повязки

Модные, дорогие и такие разные!

Я уже говорила раньше, что повязок подходящего размера не существует. Это действительно так, смиритесь уже!

Смиритесь уже с тем, что повязок нужного размера не существует!

После того как обработал рану, ты начинаешь искать нужную повязку среди тех, что есть на медицинском столике, пока не найдешь ту, которая покажется тебе более или менее подходящей. Подносишь ее к ране, но она коротка. Ищешь другой размер, делаешь то же самое, и она оказывается слишком длинной, годной только для лапаротомии![35] Но почему так всегда?! Выходишь из палаты и идешь на пост искать повязку среднего размера между мини и макси. Ее нет! Даже не ищи! Среднего размера просто не бывает! Заканчивается тем, что обрезаешь боковые края у длинной повязки, и у тебя получается повязка среднего размера. Медсестра-швея, не меньше!

Вы знаете, сколько может прослужить самая обычная самоклеящаяся повязка? А пластырь?

Однако подобные вещи происходят не только с повязками. Яркий пример этого – пластыри крестиком[36]. Вы их хорошо рассмотрели? Как вы думаете, что это такое? Для чьей это попы предназначено? Они же сделаны в форме сердечка, а мы клеим их на зад! Что-то здесь не так! И не думаю, что я первая, кто это заметил. Вот лежит у тебя бабулька на боку, попой к тебе. В руке у тебя пластырь сердечком, и ты не знаешь, то ли написать ей признание в любви, то ли наклеить, как получится, и забыть про это. В итоге приклеиваешь, вырезаешь ножницами нижний уголок, чтобы пластырь был похож на задницу. Медсестра-рукодельница, не иначе!

Помимо замысловатых форм повязок, существует еще миллион их подвидов. Они бывают с водорослями, гидрогелем, серебром, защитные, гидроколлоидные, без коллоидов, с активированным углем, абсорбирующие, подсушивающие, для влажного лечения, для сухого лечения, для полусухого (вспомнила про шампанское!), как вторая кожа, с гидрофиброй, с коллагеназой и даже с экстрактом азиатского лютика, что звучит как «сделано в Китае», к чему у меня доверия нет.

Зачем нам морочат голову? Никто из нас не знает, сколько должна служить самая обычная самоклеящаяся повязка.

– Двадцать четыре часа, – заявляет одна.

– Ничего подобного, они эффективны два дня, мне сказал это представитель производителя, – говорит другая, которая только и ездит по конгрессам и с пациентами в жизни дела не имела.

– Нет, нет, они держатся семьдесят два часа. Это повязки последнего поколения. Они очень дорогие, – уверяет начальница.

В конце концов, приходишь в отделение, и тебя посылают обработать рану лежачему больному из четырнадцатой палаты, потому что ни одна из ветеранок не хочет туда идти. И поскольку ты еще им не занималась, идешь, делаешь свою работу и, потерявшаяся в этом громадном мире самоклеящихся повязок, приклеиваешь ему ту же, что была до этого, так как у нее самая подходящая форма из всего арсенала имеющихся у тебя.

Я вас оставлю, а то через десять минут придет моя сменщица, а мне еще надо спрятать пару повязок с серебром. Если в здравоохранении с деньгами станет совсем худо, заложу их в ломбард!

Градусники

Мастера в измерении температуры в любом месте твоего тела

Мало что менялось в мире измерения температуры тела до того, как убедились, что ртуть в градусниках токсична. Как же ей не быть токсичной?! Весь день прыгать из подмышки в подмышку или, что еще хуже, из попы в попу! В таких условиях она поневоле должна была стать токсичной.

Многодетные матери способны с точностью до десятых определять температуру ребенка, просто приложив ладонь или губы к его лбу!

И вот приходит день, когда из больницы убирают все ртутные градусники (все, кроме тех, что ты оставила себе на память) и меняют их на электронные. Новые технологии пришли в мир медицины! В течение нескольких месяцев я совершенствовала технику встряхивания термометра, чтобы опустить ртуть, когда учила сестринское дело: четкие, сухие встряхивания, от трех до пяти раз, осторожно, чтобы не ударить термометр о стол или о голову больного. И все это для того, чтобы теперь их убрали!

Я уж молчу о целой технике просмотра температуры: повернуть градусник к свету и медленно менять угол наклона, пока не станет видно черту границы серебряного цвета. Настоящее искусство!

Чтобы так не заморачиваться, матери всего мира уже давно выработали свою технику для того, чтобы вмиг узнать, есть ли у их детей температура. Ее достоверность составляет сто процентов: они просто прикладывают руку или губы ко лбу ребенка. Произведя такую процедуру, они уже точно знают, нужно посетить педиатра или нет. Некоторые многодетные матери таким способом определяют даже десятые доли градуса.

– Добрый вечер! У моего сына температура 38,4.

– Когда вы ему ставили градусник?

– А зачем градусник? Я и без него знаю!

Эксперты всего мира пытались разгадать этот секрет и воспроизвести руку, мерящую температуру, но у них так ничего и не получилось.

Наиболее похожим на измеряющую руку из всего того, что они сделали, получился лазерный пистолет[37], который может измерять температуру тела. И на какое место нужно наводить лазер? На лоб, естественно. Когда в приемном покое медсестра прицелится тебе в лоб, не поймешь, то ли она хочет добить тебя контрольным выстрелом, то ли отблагодарить за ожидание своей очереди без протестов.

Таблетки

Если ты прочтешь инструкцию, то пропадет желание их принимать

По пути на работу я встретила своего дедушку в компании двух пенсионеров. Они стояли у входа в аптеку и обменивались рецептами. И вот, глядя на них, я задумалась о таблетках.

Мне бы очень хотелось познакомиться с человеком, который выбирает цвет для таблетки. Я представляю его в кабинете с кофе в бумажном стаканчике и связкой образцов разных цветов, такой же, что дают в магазине при выборе красок. Только вместо того, чтобы помочь определиться с цветом, эти образцы обычно еще больше запутывают, потому что ты открываешь для себя цвета, о существовании которых ты даже не догадывалась.

– Эту таблеточку мы покрасим в красный цвет, потому что она для похудения. Вот эту – в черный, потому что она от депрессии. Ой, а это для эрекции, ее покрасим в синий, пусть родится мальчик. А контрацептивы? Тогда в розовый!

Я предпочитаю познакомиться с человеком, выбирающим цвет для таблеток, а не с тем, кто определяет их размеры. Человек, который выбирает размеры для таблеток, – нехороший человек, клянусь самой Флоренс Найтингейл.

Инструкция к таблеткам создана для того, чтобы ее никогда не читали!

Потому что у того, кто решает, что таблетка от инфаркта должна быть размером с рисовое зернышко, очень скверный характер. Представляю себе, как бедный дедуля, с его толстыми пальцами, весь в поту и с болью в груди, пытается взять эту мизерную таблеточку, чтобы положить ее под язык. Уверяю вас, разработчик сего «блага» – очень плохой человек. А что вы скажете мне о таблетках рифампицин?[38] Есть даже печенье меньшего размера, чем эти таблетки! И к тому же нужно принять две такие таблетки, да еще за час до завтрака! Туберкулез, конечно, вылечится, но жить дальше придется с образовавшейся язвой в желудке.

Таблетки – это загадки лабораторий, каприз предназначения. Почему, например, все контрацептивные пилюли носят трансвеститные имена? Их ведь вообще-то в аптеке приходится просить не шепотом. Хотелось бы, чтобы хоть немного с нами считались!

Я уже молчу об инструкциях по применению. Это тема, которая может занять целый день. Конечное предназначение инструкции по применению заключается в том, чтобы ее не читать. Но если ты ее все же прочтешь, вряд ли у тебя останется желание принимать таблетки. Поэтому фармацевтические компании предпочитают печатать инструкции маленькими буквами и делать их такими длинными, как бирки у одежды ZARA. Даже документы на недвижимость бывают короче, чем инструкции к некоторым препаратам! Кстати, вы когда-нибудь обращали внимание на рекламы лекарств, которые крутят по телевизору? В них еще показывают лаборатории, в каждой из которых всегда есть китаец. Так вот, я знаю, в чем заключается его работа: он складывает инструкции по применению к препаратам. В общем, это специалист по оригами.

Но есть еще один животрепещущий вопрос о таблетках, который преследует меня с самого детства: зачем нужна полоска, которая проходит посередине блистера? Эта полоска чем-то напоминает мне красную полоску на упаковках печенья или шоколада, которая при открытии рвется где угодно, но только не по этой полосе.

Ну что ж, придется оставить вас. Пойду узнаю, как там дела у деда и его друзей, но сначала приму что-нибудь от головы, а то вчера я была на празднике, а в таких случаях, как известно:

Если на гулянке ночной попал ты в плен,

То утром пьешь ибупрофен.

Заключение и благодарности

Несколько лет назад я посетила конференцию гениального профессора Эмилио Дуро́, человека, который способен поднять настроение даже мертвому. Из всего того, что было сказано в тот вечер, наиболее запомнилась фраза Оскара Уайльда: «Будь осторожен со своими желаниями, они могут сбыться!» Что-то подобное произошло у меня с этой книгой.

После увлекательной попытки публикации этих своих записок в социальных сетях в декабре две тысячи тринадцатого, после того как мои посты заинтересовали более восьми тысяч испанских медсестер, после перевода моей работы на португальский она добралась до книжных магазинов в виде бумажной версии. С каждым днем книга завоевывает все больший интерес у читателей, и я настолько счастлива, что, если чихну, из меня наверняка полетят конфетти.

Благодарю всех и каждого из моих читателей в социальных сетях, потому что они замечательные и продолжают меня поддерживать до сих пор. Выражаю благодарность всем друзьям, которые так или иначе вдохновляли меня на продвижение проекта и верили в него.

Благодарю мою семью за все, поддержку и любовь, не знающую предела. Также благодарю издательство и моего редактора за то, что она смогла понять суть, которую я хотела донести до читателей. И особенно, как без этого, благодарю всех и каждого из тех, кто от души посмеялся над моими историями.

Ты, мой читатель, надеюсь, получил такое же удовольствие от этой книги, какое получала я, пока писала ее. Хочу поделиться с тобой каждым моим днем в больнице, чтобы ты шел по жизни, широко улыбаясь, и с этого момента совершенно иначе взглянул по-другому на повязки, глюкометры и аптечки.

Я уверена в том, что сестринское дело – одна из самых прекрасных существующих профессий, но в то же время и одна из самых тяжелых, где юмор является очень важной составляющей для того, чтобы иметь силы все это пережить. Я приглашаю тебя войти в мой мир, мир «идеальной медсестры».

Всех обнимаю и целую.

Сентябрь, 2014

Примечания

1

Перевод с английского. – Здесь и далее прим. ред.

2

В России нет системы «приходящих» медсестер, которым звонят с биржи труда и просят выйти в какую-то свободную больницу на одно дежурство.

3

Наука, изучающая биологические, социальные и психологические аспекты старения человека.

4

Острое вирусное заболевание, которое характеризуется температурой, поражением зева, лимфатических узлов, печени, селезенки и своеобразными изменениями состава крови.

5

В России нет системы «приходящих» медсестер, соответственно нет и того, что автор описывает в связи с этим – шкафчиков, до которых надо дослужиться (как правило, шкафчики есть у всех сотрудников в раздевалках, ну, может быть, не личные, но один на двоих точно).

6

Способность артиста удерживать равновесие при неустойчивом положении тела (на проволоке, на канате, на руках, на голове, на катушках, на бутылках, на стуле, на шаре и др.).

7

Явление, при котором сгусток крови (тромб), пузырек воздуха или частица жира попадают в кровоток и застревают в одном из жизненно важных органов, например, в легких, сердце, печени, головном мозге или почках.

8

Применяется для лечения дислипидемии и профилактики сердечно-сосудистых заболеваний.

9

Применяется для лечения артериальной гипертензии у взрослых, стенокардии.

10

Американский постапокалиптический телесериал, основанный на одноименной серии комиксов. В центре сюжета небольшая группа людей, пытающихся выжить после зомби-апокалипсиса.

11

Электрокардиограф.

12

В российских больницах практически невозможно встретить цыганскую семью.

13

В целом про этих персонажей все очень точно подмечено, но у нас, как правило, им не разрешают оставаться на ночь. Это только какие-то уникальные случаи и платные палаты.

14

В российских больницах нет такого контейнера.

15

В российских больницах не встречается круглого красного пластыря.

16

Книга-мотивация – это, видимо, региональная особенность.

17

У нас нет как таковых сестринских отделений, у нас колледжи и училища. И когда его заканчивают, не дарят все то, что там перечислено. Во-первых, фонендоскоп точно не дарят, т. к. у нас медсестры не носят фонендоскоп, только врачи. В Европе, видимо, носят (в Америке точно, яркий пример – сериал «Скорая помощь»).

18

Образование у нас (пока что) необязательно платное.

19

У нас диплом не скручен в трубочку, а выглядит как обычный аттестат в твердой обложке.

20

У нас нет коллегии медсестер.

21

Для взятия крови используются вакуумные пробирки, их подсоединяют к игле, и кровь пациента из вены сама поступает в пробирку из-за разницы давлений.

22

В рамках «Основ сестринского дела».

23

В рамках этой теории Вирджиния Хендерсон попыталась выделить основные человеческие потребности, на удовлетворение которых и должен быть нацелен уход за пациентом. Эти 14 основных потребностей были опубликованы в учебнике «О принципах и практике ухода» – одном из первых учебников по сестринскому делу.

24

В честь Ф. Найтингейл назван психологический эффект, проявляющийся, когда врач или медсестра, ухаживающие за больным, начинают испытывать к нему чувства, которые могут перерасти в любовь.

25

Согласно модели Д. Орем, пациент – человек, осуществляющий самоуход независимо от того, здоров он или болен.

26

Теория межличностных отношений Х. Пеплау – пациент должен чувствовать необходимость в помощи.

27

Столик для медикаментов, о котором автор так подробно говорит, – у нас они не совсем такие, не всегда одинаковые. Но не исключено, что для медсестер также неудобны в использовании.

28

Прибор для измерения внутриглазного давления.

29

Слабительное средство.

30

У нас нет и не было такого бума по отношению к нему, хотя спиртовыми салфетками, конечно, пользуемся. Думаю, здесь можно провести параллель с нашим фанатичным увлечением масками в период гриппа.

31

У нас в больнице их носят только врачи. Их не вешают на шею во время присвоения звания. Но действительно врачи всех терапевтических, а иногда и хирургических специальностей почти всегда носят их на шее в больнице (и неврологи тоже). Правда, разных фирм. Медсестры – нет.

32

Воронкообразное расширение.

33

Стетоскопы и фонендоскопы – по сути одно и то же (у стето – на конце воронка, у фонендо – мембрана). Стетоскоп не сложнее и престижнее фонендоскопа, а чаще всего встречаются вообще стетофонендоскопы (у них воронка на одной стороне и мембрана на другой). Возможно, автор имела в виду какую-то сложную разновидность стетоскопа. Или это такой юмор. Но точно это примерно одно и то же, как у нас, так и у них.

34

Игрушка, виртуальный домашний питомец.

35

Разрезание тела в области живота для получения доступа к органам брюшной полости.

36

В рутинной практике у нас такие пластыри точно не используются, вообще в принципе, может, они и существуют, каких только пластырей не бывает.

37

Бесконтактный термометр для измерения температуры тела.

38

Антибиотик, противотуберкулезное средство.

Content

Сату Гажярдо
Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры

Предисловие от российского врача

Предисловие от автора

Что это за человек такой – медсестра?

Часть 1 Медсестры. Кто они такие? И когда они спят?

Медсестры и их мир

Униформа и шкафчики

Сестра, воздух в капельнице!

Вы все еще покупаете йогурты?

Сестринская комната и пост

Больничная фауна

Почерк и другие вещи, характерные для врачей

Ночные смены

Жизнь в палате

Пробирки и другие лабораторные штучки

Часть 2 Медсестра в действии! Растворяем, вводим…

Десять правил «идеальной» медсестры

Женщина, которая звонит с биржи труда

Когда изучаешь сестринское дело

Основные правила для интернов

Часть 3 Идем гулять по больнице

Можно ли забирать что-то из больницы?

Столики на колесиках для медикаментов

Аптечек должно быть в достатке

Дезинфицирующий гель

Манжета для измерения артериального давления

Фонендоскопы

Глюкометры

Шприцы

Повязки

Градусники

Таблетки

Заключение и благодарности

Примечания