Дженнифер Доусон

Дай мне шанс

© Jennifer Dawson, 2014

© Перевод. Т.А. Перцева, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Глава 1

Господь наказывал ее – вот единственный логический вывод. Маделин Донован сотворила немыслимое и теперь должна была платить.

Сестра Маргарет постоянно остерегала ее, но она не верила. Зато сегодня обратилась в веру.

Капля пота скользнула по ее спине, когда она с трудом сделала еще шаг, морщась от боли в мизинце, на котором еще полмили назад успела натереть волдырь ремешком босоножек на десятисантиметровых каблуках.

Конечно, Маделин могла снять босоножки. Но тогда пришлось бы идти босой по опустевшему шоссе. В темноте.

Сообразив, что Господь на нее прогневался, она решила, что безопаснее не снимать обувь.

Ветер усиливался, взвихрился вокруг нее как мини-торнадо, когда мимо пролетала очередная машина. Со скоростью восемьдесят миль в час. Дурацкие локоны красавицы-южанки превратились в спутанную массу, упавшую на лицо и не позволявшую ничего видеть. Ну, почти ничего.

Маделин старалась держаться ближе к кустам, росшим по обе стороны двухполосной дороги. Лучше не искушать судьбу и не подходить чересчур близко к машинам.

Подол платья зацепился за колючую ветку, и Маделин рывком освободилась. Треск рвущейся ткани, казалось, разнесся эхом по всему шоссе. Маделин же с облегчением вздохнула. Уничтожение проклятой тряпки было единственным светлым пятном за весь день.

Впереди, не так уж далеко, факелом надежды пылала в темной ночи красная неоновая вывеска. Слово «Бар» мерцало, подмигивая ей, так что невольно текли слюнки. Маделин брела на свет этой вывески с той самой минуты, как у нее сломалась машина. И цель с каждым мучительным шагом становилась все ближе.

Крепко сжимая сумочку, так, что пальцы впивались в крошечные хрустальные бусинки, она упорно продвигалась вперед. У нее осталось пятьдесят баксов. Более чем достаточно, чтобы плюхнуть свой зад на табурет и напиться. Может, в ее ситуации это не самый разумный выбор, но Маделин было плевать на разумные поступки с той минуты, когда она выехала с парковки.

Слишком живые образы сегодняшнего дня вставали перед глазами, отчего пот, выступавший на лбу и увлажнявший виски, каплями стекал по щекам.

Что она натворила?!

Утром Маделин и не представляла, что придется предпринять столь решительные меры. Никакого предчувствия надвигающейся беды, интуиция не подсказала, что должно было случиться. Маделин не сомневалась, где закончит этот день. Во всяком случае, в ее планы точно не входила прогулка по темному незнакомому шоссе среди ночи.

Ох, только взгляните на нее! Приступ отчаянной паники – и она застряла в глубинке штата Иллинойс.

Что ж, наказание или нет, но она доберется до этого бара.

Не спуская глаз с вывески, Маделин сделала очередной мучительный шаг к спасению.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Мадди наконец-то распахнула дверь бара. Последние четверть мили она одолела на чистом адреналине. Платье было порвано и в грязи. Но она все-таки добралась.

А может, Господь ее не покинул?..

Теплый порыв влажного воздуха и, возможно, несколько комаров проводили ее в полупустой бар. Завтра на коже наверняка останутся следы от укусов, но она не станет думать об этом сейчас – подумает об этом и об остальном попозже.

Застыв на месте, Маделин шумно выдохнула. Выдохнула так сильно, что груди едва не выскочили из платья без бретелек. Пришлось подтянуть. На всякий случай. Не стоило дополнять список прегрешений еще и эксгибиционизмом.

Спутавшиеся липкие от лака локоны закрывали спину и шею влажным покрывалом. Хорошо, что при ней не было ножниц – иначе поддалась бы соблазну и одним махом отхватила бы мешавшие пряди. Достаточно и того, что весь день оказался сплошным несчастьем. Не стоило добавлять к этому еще и испорченную прическу.

Маделин сделала глубокий вдох, втянув в себя пропахший пивом воздух, и оглядела древний, тускло освещенный бар. Давно утратившие изначальный цвет панели выглядели такими же старыми и уставшими, как и посетители этого убогого заведения. Кроме нее, здесь не было ни одной женщины, так что…

Маделин ощутила укол тревоги. Может, стоило уйти? Впрочем, мысль эта мгновенно улетучилась, когда она увидела свободный табурет. Нет-нет, все будет в порядке!

Она росла с тремя старшими братьями и весьма поднаторела в искусстве самообороны. А эти типы… Они вроде бы больше интересовались выпивкой.

Кроме того, она просто не могла больше идти. Не могла, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Стойка маячила прямо перед ней, и черная ее поверхность могла бы служить декорацией для фильма про роковое место, куда алкоголики приходят, чтобы умереть. Но это место сейчас казалось нирваной.

Расстояние до табурета росло все больше, по мере того как она продолжала стоять у двери, чувствуя, как пульсируют болью ноги.

Маделин стиснула зубы. Подумаешь!.. Всего несколько крошечных шагов!.. Она способна сделать это! Ведь она уже сделала почти невозможное!

Маделин сделала шаг и покачнулась. Но она все же переставляла ноги до тех пор, пока не оказалась там, где хотела оказаться. И наконец-то с тяжким вздохом плюхнулась на круглый мягкий табурет. Последовало медленное шипение выходившего из сиденья воздуха. Она закрыла глаза. О господи! Вполне вероятно, что больше она вообще не сможет ходить.

Охлажденный кондиционером воздух коснулся разгоряченной кожи, и она едва не застонала от наслаждения.

Уронив голову на руки, Маделин наслаждалась покоем. Ох, как хорошо просто сидеть – и все.

И ведь она сделала это!

Боль в ногах понемногу отступала. И теперь она была в безопасности. Впервые с той минуты, как сдохла ее машина, Маделин по-настоящему осознала, как ей было страшно все это время. Ей хотелось прижаться щекой к стойке и разрыдаться от счастья.

– Чего вам налить, принцесса? – пророкотал над ней низкий голос.

Голова Мадди резко вскинулась. Она постаралась сфокусировать взгляд на говорившем. И вдруг рот ее сам собой приоткрылся. Перед ней стоял роскошный мужчина. Такого она еще никогда не видела.

Может, это галлюцинация? Или мираж?

Маделин в растерянности заморгала.

Но нет, он все еще перед ней. И у него необычные янтарные глаза, сверкающие весельем. А также чеканные черты лица.

Судорожно сглотнув, стуча зубами, Маделин попыталась заговорить. Но, похоже, лишилась дара речи, потому что с губ сорвался лишь жалкий писк. Ее бросило в жар. Таких мужчин следовало бы запретить законом!

Плечи шириной в милю распирали серую футболку, льнувшую к мускулистой груди. Мышцы на руках играли, когда он сложил руки на стойке. Трайбл-тату, сделанное черной тушью, перекатывалось на левом бицепсе. О, ей все это ужасно нравилось! Пальцы так и чесались – хотелось обвести ноготком сложный узор.

Рот Мадди наполнился слюной. О боже! У нее даже слюнки потекли!

«Прекрати на него глазеть», – приказала она себе.

Ей не следовало думать об этом. Во всяком случае, не сейчас. После такого-то дня…

Ох, все это… так неправильно!..

Увы, она не могла отвести от него глаз.

«Прекрати!» – прикрикнула на себя Мадди.

Она снова попыталась отвести глаза, но не сумела. Потому что этот мужчина был произведением искусства.

– С вами все в порядке? – Его улыбка, изогнувшая чувственные губы, казалась чистым грехом. Но все же низкий рокочущий голос вывел Мадди из ступора.

Расправив плечи, она ответила:

– Да, спасибо.

Его блуждающий взгляд остановился на ее платье. Золотистая бровь приподнялась. Очевидно, он хотел задать очередной вопрос, но она, опередив его, сказала:

– Три порции виски и стакан воды.

– Три? – переспросил он с усмешкой.

– Да. Пожалуйста. – Энергично кивнув, Мадди добавила: – Можете подать все прямо сейчас.

Поскольку он продолжал смотреть на нее как на сбежавшего из психушки пациента, она сунула руку в сумочку и вытащила свою единственную банкноту. Помахала пятьюдесятью долларами перед его носом и заявила:

– Полагаю, денег хватит.

– Но если я дам вам столько виски… А вдруг вас стошнит на такое красивое платье?! – Он перегнулся через стойку, и в ноздри Мадди ударил его запах.

У нее перехватило дыхание. От него замечательно пахло – пряностями, мылом… и опасностью.

Мадди покачала головой. Что же с ней не так? Она мчалась прямиком в ад!

– Все будет хорошо. – Мадди протянула ему деньги. – Я ирландка. Мы, ирландцы, умеем пить.

– Что ж, ладно… – Бармен хмыкнул и отошел.

А Мадди наконец смогла свободно выдохнуть. И, конечно же, она пыталась не смотреть на его зад в обтягивающих выцветших джинсах. Пыталась, но все-таки…

«Прекрати и успокойся», – сказала она себе.

Ох, что же с ней неладно? Ведь у нее были проблемы и посерьезнее… О них и следовало бы подумать. Машина сломалась. С одеждой плохо. И вообще, она превратила свою жизнь в сплошной кошмар. И при этом тратила последние деньги на выпивку.

Нет-нет, ей надо образумиться и взять себя в руки. Сейчас она выпьет виски, определится с дальнейшими планами – и уйдет.

Вот только куда? Мадди понятия не имела. Будущее расстилалось перед ней кошмарной неизвестностью.

Страх и паника! Ох, никогда еще не оказывалась она в такой ситуации. Поэтому и не знала, что теперь делать. Печально. Учитывая, что ей уже двадцать восемь.

И тут новая мысль пробилась сквозь туман в мозгу – пробилась как рассвет нового дня. Ведь она свободна! Свободна так, как не была много лет! И поэтому может делать все, что захочет! Больше никто не станет заглядывать ей через плечо, никто не будет следить за ней тревожным взглядом. Может, она сейчас сумеет вспомнить девушку, какой была когда-то…

Но прежде чем Мадди успела обдумать все это, вернулся великолепный бармен. Выстроив в ряд три маленьких стаканчика, он ловким поворотом запястья наклонил над ними бутылку, наливая янтарную жидкость во все три. Наполнив стаканчики до краев, сказал:

– На здоровье.

Маделин взяла первый стаканчик и осушила его одним глотком. Алкоголь обжег горло и внутренности. И мгновенно согрел. Она потянулась за вторым стаканчиком – и выпила. После чего расслабилась, потому что теперь ей по-настоящему полегчало.

И лишь сейчас Мадди вспомнила, что давно уже ничего не ела.

А бармен по-прежнему стоял над ней, прожигая пристальным взглядом.

Мадди глотнула воды и попыталась не ерзать. Виски с рекордной скоростью сделал свое дело. В голове зашумело, а мир стал немного светлее. И с каждым мгновением ситуация казалась все менее ужасной… Да-да, она сможет. Потому что все это – лишь приключение, не более того.

А что же за приключение без конфетки для глаз?

«Конфетка» все еще стояла перед ней, отчего кожу приятно покалывало. Не в силах более бороться с собой, Маделин сдалась. И вообще, смотреть не вредно, так ведь?

Подняв голову, она встретила веселый взгляд бармена и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и произнес:

– Позвольте предположить, что вы ничего не ели.

– Откуда вы знаете? – Мадди провела пальцем по краю пустого стаканчика.

– Я очень проницателен в этом отношении.

Снова лишившись дара речи, Маделин взяла стакан с водой и стала с жадностью пить. Льдинки в стакане звякнули, когда она поставила его на выщербленную стойку.

– Хотите пить? – спросил бармен все тем же низким голосом.

– Важно избежать обезвоживания, когда ты пьян, – заявила Мадди.

– А почему вы так спешите надраться, принцесса?

– Перестаньте меня так называть! – Она хотела нахмуриться, но не вышло.

Вновь бросив многозначительный взгляд на ее одеяние, бармен осведомился:

– Если вам не нравится слово «принцесса», то, может быть, не стоит носить такое сверкающее платье?

– Полагаю, в этом вы правы. Обычно я ношу джинсы и футболки.

Последний стаканчик с виски все еще стоял перед ней, и она сделала маленький глоточек. Капля алкоголя осталась на нижней губе, и Мадди с жадностью ее слизнула.

Он взглянул на кончик ее языка, и глаза его потемнели. Мадди же замерла на мгновение и мысленно воскликнула: «О боже, что со мной происходит?! Ведь нужно быть хорошей девочкой, не так ли?» Ох, она была хорошей так долго, а теперь…

А может, это алкоголь сыграл с ней злую шутку, заставляя выдумывать то, чего нет на самом деле?

– Как вас зовут? – спросил вдруг бармен.

– А вас?… – пробормотала Мадди.

– Митч Райли.

Маделин вздохнула. Что ж, он откровенен. Так что придется назвать себя.

– Мадди Донован. – Она протянула ему руку.

Его пожатие было теплым и уверенным. Вернее – горячим, обжигающим, так что она тотчас отдернула руку.

– Трудный день? – спросил он.

– Можно и так сказать.

– Хотите поделиться?

– Нет, пожалуй.

– Разве вы не знаете, что обязаны исповедаться бармену? – Митч потянулся к ее пустому стакану и вновь наполнил его водой со льдом. – Вот, выпейте еще, – добавил он.

Мадди нахмурилась. Слишком многие старались указывать ей, что она должна делать. Но не подчиняться же приказам незнакомого человека – пусть даже и такого красавца…

– Вы любите командовать, – заметила она.

– Борьба с обезвоживанием – ведь это был ваш аргумент, верно? – Он прошел вдоль стойки и тут же вернулся с миской крендельков. – Вот, поешьте.

Мадди фыркнула и уставилась в миску. Почему ей всю жизнь кто-то что-то указывает, диктует свои условия?

– А если я не хочу? Что если я хочу еще виски?

Еще виски? Вряд ли это хорошая идея. Однако же… Да, конечно, она покачнется, если встанет. Но если ей нужно что-то доказать, то еще стаканчик-другой прибавят ей храбрости.

Кривоватая мальчишеская улыбка скользнула по губам бармена. Она подозревала, что улыбка предназначена для того, чтобы обезоружить ее, но ничего не получилось.

– Если хотите еще виски, придется сначала поесть, – сказал он, упершись ладонями в стойку. – Не хочу, чтобы вы шваркнулись прямо на задницу.

Мадди раздраженно пробурчала:

– Не все ли вам равно?

– Очень уж симпатичная попка. – Митч перегнулся через стойку, чтобы оценить ту часть тела, о которой шла речь. После чего добавил: – Судя по тому, что я вижу, по крайней мере.

Мадди же взяла последний из стаканчиков и осушила его.

– Хочу еще порцию, – заявила она.

Бармен подвинул к ней миску.

– Сначала поешьте крендельков. Они очень хорошо впитывают алкоголь.

– Но ведь клиент всегда прав, разве нет? – Мадди фыркнула и скрестила на груди руки. Она ведет себя глупо? Может, и так. Но кто он такой, чтобы принимать за нее решения? В ее жизни и без того более чем достаточно властных мужчин. И если она хочет выпить, то, видит Бог, получит выпивку!

Маделин снова оглядела бар. Блондин с внешностью серфера сидел в угловой кабинке за разбросанными по столу бумагами, с очевидным интересом их читая. Указав на него, Мадди спросила:

– Может, сказать вашему боссу, что вы отказываетесь меня обслужить?

Митч издал веселый смешок.

– Я и есть владелец заведения.

Плечи девушки поникли.

– Хм… вот как? Что ж, не важно.

Он снова подвинул к ней миску.

– Съешьте немного крендельков, выпейте воды и расскажите, в какую беду попали.

– А что заставляет вас думать, что я в беде?

Митч многозначительно оглядел ее.

– Я кажусь вам глупым?

Нет, не казался. И это – еще одна причина держаться от него подальше. Если она сможет идти, немедленно покинет бар. Но пока что Мадди у него в руках. Ох, страшно подумать!.. Голова гудит, а ноги распухли и так болят, что она вряд ли сможет встать с табурета. Поэтому будет вынуждена остаться здесь навечно…

– У меня сломалась машина. На шоссе 60, в нескольких милях отсюда.

Его золотистые глаза сверкнули.

– И вы шли пешком?

– А что делать?

– Ведь сейчас двадцать первый век. Где ваш мобильник?

Мадди пожала плечами. Откуда она знала, что ей понадобится мобильник?

Она приподняла свою крошечную сумочку.

– Он сюда не поместился.

– А что с платьем?

Не желая признаваться в содеянном, Мадди фыркнула и пробормотала:

– Подумаешь, старое тряпье…

– Тряпье?.. – Митч словно окаменел.

Маделин тяжко вздохнула. Было невозможно отрицать очевидное.

– Я сбежала со своей свадьбы.

Глава 2

– Это произошло до слов «пока смерть не разлучит нас»? – поинтересовался Митч, с улыбкой глядя на нетрезвую невесту, покачивавшуюся на табурете. Ирландка она или нет – он засунет крендельки ей в глотку. Иначе ее в конце концов стошнит.

Зеленые глаза сверкали так же ослепительно, как хрустальные бусы, украшавшие ее чересчур пышное свадебное платье.

– До того. Я, конечно, кошмарная женщина, но не настолько же…

Хм… прекрасно. Он хорошо усвоил все то, что касалось «кошмарных» женщин. И не важно, что эта – весьма привлекательна. Он больше не совершит той же ошибки.

– Уход был поспешным?

– Очень поспешным. Я выбежала из церкви. – Мадди прижала ладонь ко лбу и, зажмурившись, прошептала: – Мать меня убьет. Никогда этого не простит…

Как ни странно, невеста не упомянула жениха, которого бросила у алтаря.

– Уверен, она это переживет, – заметил Митч.

Ресницы девушки затрепетали. Открыв глаза, она покачала головой:

– О, нет-нет. Вы не понимаете. Мне ведь уже двадцать восемь. Все дочери ее подруг давно замужем. У некоторых есть дети, а другие беременны. А я… Я была с ним… – Она снова вздохнула. – С пятнадцати лет. Давно пора замуж.

– Да, понимаю. – Митч кивнул. – Надежды и ожидания родителей – это было ему знакомо. Неосуществившиеся ожидания – еще более знакомо. – Думаю, что она желает вам счастья.

Мадди выпрямилась и заявила:

– Просто мать хочет выдать меня замуж! Вот и все!

Митч помолчал. Вспомнив о том, что обязанность бармена – поддерживать беседу, сказал:

– Может, хотите поговорить об этом?

Собеседница нахмурилась и пододвинула к нему пустой стакан.

– Как насчет порции виски?..

Ладно. Значит – никаких разговоров о свадьбе. Что ж, оно и к лучшему. Он снова подсунул миску под очаровательный носик девушки.

– Дорогая, я установил здесь свои правила, ограничивающие количество порций. А если вам это не нравится… Милях в десяти отсюда есть еще один бар. Других поблизости нет.

Вызывающе вскинув подбородок, Мадди пристально взглянула на собеседника. Затем тяжело вздохнула, мило надула губки и, схватив горсть крендельков, сунула их в рот.

– Теперь довольны?

– Да, ужасно. И буду совсем счастлив, когда вы сможете сидеть прямо.

– Я прекрасно могу сидеть.

Атлас на платье принцессы зашуршал, когда она покачнулась, опровергая свои же слова. Тонкая вуаль затрепетала вокруг очаровательного личика. Белое резко контрастировало с темно-рыжими волосами.

Широко улыбнувшись, Митч протянул руку и дернул за прозрачную ткань.

– Нельзя ли снять вуаль?

Мадди дернулась. Руки, взлетев к волосам, коснулись пышного тюля, скрепленного диадемой.

– Тьфу! Я и забыла!

– А вы умеете обставить торжественный выход, Мадди Донован.

– Что?.. – Она улыбнулась.

– Знаете, сюда не часто приходят сбежавшие невесты, – сказал Митч. Он взял бутылку пива и открыл ее.

– Поместите ваше фото на доску объявлений, и вам придется отбиваться от невест палкой, – выпалила Мадди и тут же прихлопнула рот ладонью. На щеках ее расцвели яркие пятна, а в глазах, похоже, плескался ужас.

Хозяин бара рассмеялся, а Мадди, оторвав пальцы от губ, пробормотала:

– Я сказала это вслух?

– Боюсь, что так. – Митч снова хохотнул. Он давно уже ни с кем не флиртовал, но не забыл, как это делается. И сейчас, глядя на сбежавшую невесту, он чувствовал, что постоянно улыбается. – Но ничего страшного, дорогая.

Мадди сжала пустой стаканчик, который задрожал в ее пальцах.

– Ох, это все спиртное…

– Неужели, принцесса? – Митч вдруг сообразил, что за последние пятнадцать минут улыбался больше, чем за весь последний год.

Мадди снова осмотрела его скромное заведение. Потом спросила:

– Так какова же ваша вывеска?..

– Просто «Бар». Разве не помните?

– Думаю, можно придумать что-нибудь получше, – заявила девушка и сунула в рот очередной кренделек.

– Я люблю простые бизнес-планы. – Митч ухмыльнулся. – Обслуживаю байкеров и алкоголиков, так что сами понимаете…

Мадди в очередной раз осмотрелась.

– Насчет алкоголиков все ясно – я уже здесь. Но не вижу никаких байкеров.

– Сейчас фестиваль в Шилохе, вот и не видите.

– Хм… а где я нахожусь?

– Ривайвл, штат Иллинойс, население 2583 человека, – ответствовал хозяин. Не успела Мадди войти в двери, как он сразу распознал в ней девушку из большого города. – Примерно в четырехстах милях от Чикаго. Вы долго находились в пути?

– Около двенадцати часов, наверное…

– И что же вы делали все это время?

Мадди отвела глаза и уставилась на миску с крендельками. Словно они содержали ответы на все жизненные тайны.

– Не помню. Вела машину, пока та не сломалась. Все было как в тумане. – Она взяла из миски кренделек и принялась вертеть его в пальцах.

А Митч тем временем молча пил пиво. Над барной стойкой надрывался телевизор, настроенный на спортивный канал. Завсегдатаи смотрели какой-то матч, то и дело прикладываясь к своим стаканам, и лишь изредка бросали недоуменные взгляды на странную посетительницу.

Митч глянул в угол, где его помощник Сэм, игнорируя документы, разложенные перед ним, с живейшим интересом наблюдал за Мадди и вопросительно посматривал на него, Митча. Перехватив взгляд Сэма, он пожал плечами, так как понятия не имел, что будет делать дальше. Но он точно знал, что ему понравилась эта девушка.

Мадди наконец-то откинула вуаль:

– Откуда вы узнали, что я из Чикаго? – спросила она неожиданно.

– Вы не отсюда – это я сразу понял. – Митч провел ладонью по подбородку. Почему же он забыл сегодня побриться? – Что же касается Чикаго… Я жил там когда-то. Всего три года, как приехал сюда.

– Вот как?.. – Изящные ноготки с идеальным маникюром и белой обводкой коснулись раскрытых губ. – Почему же вы перебрались сюда? – Вопрос был задан с таким видом, словно он, Митч, рехнулся.

– А почему бы и нет? – Он вдруг понял, что совсем недавно отреагировал бы точно так же.

Мадди наморщила лоб, словно стараясь сосредоточиться, и наконец спросила:

– У вас здесь родные?

Нормальный вопрос. И совершенно естественный. Однако же… Он никогда никому не рассказывал о своем прошлом. И вообще не желал об этом говорить.

– У меня здесь связи, но нет родных. – На щеке у него дернулся мускул. – Моя бабушка выросла здесь, но семья живет в Чикаго.

– Почему же вы переехали сюда?

– Я часто проводил здесь летние каникулы. Поэтому знаю людей. А это место… Оно ничем не хуже всех остальных.

Мадди сунула в рот кренделек и стала медленно жевать.

– В Чикаго вы тоже владели баром?

– Нет, – отрезал Митч.

Почему он упомянул о Чикаго? Тактическая ошибка с его стороны. Ведь она-то не спешила откровенничать…

– Чем же вы там занимались? – Мадди нервно теребила бусинки, которыми было расшито ее платье.

Митч пожал плечами. Если начать уклоняться от вопросов, она навоображает себе Бог знает что. Кроме того… Какая разница?! Его прошлое – не секрет. Он просто не хотел говорить об этом.

– Был адвокатом, – буркнул Митч.

– В самом деле? – удивилась Мадди.

– В самом деле.

– Но как же… – Она указала на его руку. – Ведь у вас тату…

Он рассмеялся. И, видимо, расслабился.

– Принцесса, неужели не слышали?.. Адвокаты – они все с отклонениями.

– Хм… Может быть. Но все же я совершено уверена, что ни один из адвокатов, с которыми я имела дело, не прятал тату под костюмом.

Стараясь сменить тему, Митч наклонился над стойкой, ему вдруг ужасно захотелось лизнуть ее. Интересно, какова она на вкус?

– Каких же адвокатов вы знали, Мадди Донован? – тихо спросил он.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами. В растерянности заморгав, пробормотала:

– Э… здесь что-то происходит?

Губы Митча растянулись в улыбке.

– Да, возможно.

Она прижала ладонь к животу. Талия казалась невероятно тонкой в тесном корсете.

– Почему-то я снова стала нервничать.

– В хорошем или плохом смысле?

Мадди пожала плечами.

– Пока не знаю. – Она подперла ладонью подбородок. Рыжие волосы упали на плечо. Даже в тусклом желтоватом свете бара они переливались сотней разных оттенков красного.

Эта женщина не была красавицей, но при этом казалась неотразимой, и Митч чувствовал, что его все сильнее к ней влекло. Однако возникал вопрос: постарается ли он еще больше растревожить ее или пощадит? А может, стоило ее немного подтолкнуть?..

– Мне нравится заставлять хорошеньких девушек нервничать.

Она тихонько фыркнула.

– Бьюсь об заклад, эта ваша фраза каждый раз срабатывает.

Митч громко рассмеялся, вызвав удивленные взгляды посетителей. Он всегда любил женщин, умевших дать ему отпор. Ох, давненько он не испытывал такого азарта… Черт, он уже давно не испытывал вообще никаких эмоций!

– Хм… я думал это лучше, чем… – Понизив голос, Митч вкрадчиво продолжал: – Детка, вы не устали? Потому что вы сегодня весь вечер вертелись у меня в мозгу.

Мадди со стоном закрыла лицо ладонями.

– О боже, какой кошмар… Именно этого мне недоставало.

– Но я еще только начал… – Митч снова улыбнулся.

– Что ж, тогда… Вытащите меня из ада.

– Черт возьми, вы безжалостны к мужскому эго, принцесса.

– Сомневаюсь, мистер Красавчик.

– Красавчик? – Митч скорчил гримасу. – Мне кажется, это не комплимент.

– Вы в них не нуждаетесь. Взгляните на себя! Вы ослепительны! Бьюсь об заклад, вам не раз об этом говорили.

– Съешьте еще кренделек, – добродушно сказал Митч с улыбкой.

Мадди кокетливо нахмурилась.

– Что, даже не хватает смелости это отрицать?

Чем дольше они говорили, тем труднее ему становилось удерживаться от улыбки.

– Так почему же я должен вытаскивать вас из ада?

– Потому что вы уже это делаете. – Мадди схватила очередной кренделек и стала жевать. – А вообще-то… Когда человеку делают комплимент, он должен отнекиваться и все отрицать.

– Так поступают только женщины. Если я буду отрицать, вы же сами обвините меня в том, что я напрашиваюсь на похвалы.

– Да, пожалуй. Вы не только умны, но и проницательны, верно? Но ведь это несправедливо… – Мадди указала на потолок. – Кто-то там, наверху, очень вас любит.

Возможно, так и было. Все зависело от точки зрения. Однако Митч отшутился:

– По крайней мере, я не заработал степень адвоката, лежа на диване.

– В каком университете вы учились? Наверняка в каком-то Богом забытом месте где-нибудь на Карибах.

– Нет, не угадали.

– Тогда обучение по интернету. Теперь правильно? Или опять мимо?

«Черт, а она неглупа», – подумал Митч. Ему прямо-таки хотелось съесть ее. Хмыкнув, он пробормотал:

– Вы не слишком высокого мнения обо мне, верно?

Мадди со вздохом кивнула.

– В том и проблема… Напротив – слишком высокого. Теперь мне нужно найти ваши недостатки.

– У меня их множество. – Слишком долгий список, так что не сосчитать. И все это такие недостатки, которые нельзя игнорировать. – Но моя адвокатская степень к числу недостатков не относится, – добавил Митч.

– Да-да, знаю! – азартно воскликнула Мадди. – Вы были Морским котиком, служили в спецназе ВМС и заработали свою степень сразу после спецопераций.

Митч невольно нахмурился.

– Черт возьми, почему вы так решили?

– Любовные романы, – отшутилась Мадди. – Я – женщина опытная.

– Снова не угадали.

Она вскинула вверх руки.

– Ладно, сдаюсь!

– Я учился в Гарварде, вот так-то.

Мадди громко расхохоталась, заставив завсегдатаев снова повернуть головы в их сторону.

– Вы шутите!

– Уверяю, что нет. – То, что она нашла его слова неправдоподобными, одновременно забавляло и раздражало. Однако теперь уже совсем не удивляло. – Полагаю, сейчас не время хвастать, но поверьте, я был среди лучших.

Черт, что это с ним? Каким образом она вытягивала из него то, о чем он уже давно отказывался даже думать?

– Хм… позвольте уточнить… – Она побарабанила наманикюренным пальчиком по стойке: – Вы хотите сказать, что были одним из первых на курсе?

– Да. Именно так.

– И у вас была работа в Чикаго?

– Совершенно верно.

– В адвокатской конторе?

Митч молча кивнул. Мадди же в недоумении нахмурилась.

– Но вы все оставили ради… этого? – Она окинула взглядом бар.

Он снова кивнул.

– Да, что-то в этом роде.

И ему тут же вспомнились те дни, когда весь мир лежал у его ног, когда перед ним открывалось неисчислимое количество возможностей. Увы, он предпочел онемение вместо того, чтобы остаться среди живых.

Мадди долго молчала.

– Почему? – спросила она наконец.

– А почему бы и нет?

Она окинула его долгим взглядом, склонив голову к плечу. Потом вдруг улыбнулась и проговорила:

– А впрочем – не важно. Можете не отвечать. В конце концов, кто я такая?.. Ведь сама принимаю безумные решения! – Взмахнув рукой, она одернула юбку своего свадебного платья. Безупречную белизну его портили брызги грязи и длинная прореха на подоле. – Более того, сбежав из церкви, я бесстыдно флиртую с первым же парнем, на которого наткнулась в незнакомом баре.

– В жизни всякое случается. К тому же она обладает интересным чувством юмора, – добавил Митч с усмешкой.

Собеседница тяжко вздохнула.

– Да, вы правы. Судьба явно подвергает меня испытаниям.

– А вы их выдерживаете? – полюбопытствовал Митч.

Снова очаровательно надутые губки.

– Хм… не думаю. – Ее губы выглядели так, словно она только что съела миску клубники. Ему ужасно хотелось лизнуть эти губы, чтобы проверить, каковы они на вкус. А она, прищурившись, взяла из миски кренделек и пробормотала: – Мне кажется, я пьяна. К несчастью, наверное…

Митч усмехнулся.

– Я в этом не сомневаюсь.

Их взгляды встретились. Она отвела глаза, и ее розовый язычок увлажнил нижнюю губу, словно приглашая…

– Я бы ушла, но не могу ходить. Очень ноги болят.

– Я бы все равно вас не отпустил, – заявил Митч.

Он ужасно удивился, когда понял, что сказал правду.

Хм… как странно… Он ведь действительно хотел ее, причем – все сильнее. Да, конечно, ситуация была довольно… А впрочем, какое это имело значение?

– Думаете, что сможете меня остановить? – внезапно спросила принцесса.

Он с улыбкой оглядел ее.

– Учитывая, с каким трудом вы добрались до бара и как сильно хромали… Да, считаю, что могу вас остановить. И, возможно, спасти.

Принцесса прищурилась и заявила:

– Отныне я должна быть независимой, ясно?

– Понятно, – кивнул Митч. И тут же подумал о том парне, которого она бросила у алтаря. Интересно, что могло заставить женщину сбежать из церкви в одном лишь подвенечном платье? – Иногда всякий нуждается в спасении, – заметил он.

– Вы случайно не из тех парней в сверкающих доспехах? – Казалось, она выплюнула эти слова с отвращением, словно произнесла непристойность.

– Вообще-то нет. Но для вас сделаю исключение. – Неужели он и впрямь хотел выступить в такой роли?

– Не желаю быть исключением, – пробормотала принцесса.

– Очень жаль, – ответил Митч. И он не собирался отступать. Теперь он уже твердо это знал.

Она захлопала ресницами.

– Но почему я?

– Потому что мне так хочется.

«Все так просто?!» – мысленно воскликнула Мадди. А впрочем… Она ведь утром уйдет, и он больше никогда ее не увидит. Одна ночь, чтобы прервать монотонное течение жизни. Пожалуй, это не повредит, верно?

Прежде чем она успела ответить, он повернулся, прошел вдоль стойки и, открыв какую-то дверь, проговорил:

– Давно уже я не совершал рыцарские поступки. Неужели не позволите?

Сверкающие белые зубки принцессы прикусили губу (ох, как же ему хотелось ее поцеловать!). И она молча смотрела на него – словно в задумчивости.

Тут Митч шагнул к ней и тихо сказал:

– Каким бы мужчиной я был, если бы оставил вас в беде?

– Уверена, что со мной все будет в порядке. – Но ее голос дрогнул, выдавая сомнения.

Ему ни в коем случае не следовало прикасаться к ней, однако но он сделал это – провел пальцем по ее щеке.

– Пойдемте в мой офис. Можете прилечь на диван и поднять ноги повыше. Дайте себе время подумать о том, что делать дальше.

Она прерывисто выдохнула.

– Собираетесь воспользоваться моим положением?

– Может быть, позже. После того, как виски выветрится. – Он хотел спасти ее, но не собирался морочить ей голову, представляясь святым.

– Теперь мне полагается сказать что-то очень правильное, верно? Например: «Мне очень жаль, но я ухожу в монастырь».

– Это был бы глупый поступок! – Он провел ладонью по ее плечу.

Она вздрогнула и пробормотала:

– А ведь я сегодня выходила замуж…

Стоило ли ему волноваться из-за этого? Нет, наверное. Пожав плечами, он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Я сразу это понял. Платье вас выдало.

Она сделала глубокий вдох.

– Пытаетесь соблазнить меня?

– Ну что вы!.. – Он выпрямился, глядя в ее огромные широко раскрытые глаза. – Просто пытаюсь объяснить, что мои намерения не на сто процентов благородны. Пойдете со мной?

Мадди снова оглядела его. И молча кивнула. Кивнула едва заметно, так что он не понял, каковы были ее намерения, пока она не спрыгнула с табурета. Когда же ноги ее коснулись пола, личико исказилось гримасой.

– Ой! – вскрикнула она, пытаясь сохранить равновесие. Покачнувшись, Мадди хихикнула, – очевидно, спиртное все же ударило ей в голову. – Полагаю, вы были правы. Не стоило так много пить.

Митч обнял ее за талию, жалея, что не обнаженную.

– Я всегда прав, – заявил он.

– Никакой скромности! – выдохнула Мадди, прижавшись щекой к его груди.

Митч замер на мгновение. Давно уже женщина не прижималась к нему так, как Мадди Донован. К тому же эта женщина была на редкость приятной.

Сэм взглянул на него и ехидно ухмыльнулся. Митч проигнорировал усмешку наглеца и посмотрел на девушку, покоившуюся в его объятиях, как новорожденный котенок. Рядом с ним она казалась совсем крошечной и необычайно изящной – совершенно восхитительной!

Острые ноготки щекотали его спину через трикотаж футболки. Прижавшись к нему еще крепче, принцесса прошептала:

– Ты поразителен…

Выходит, она отринула последние сомнения? Мысленно улыбнувшись, Митч спросил:

– Я должен нести тебя?

– Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу сказать «да», – ответила она, внезапно отстранившись.

Митч хотел снова заключить ее в объятия, но тут она вдруг проговорила:

– Увы, я уже обозлила Отца, Сына и Духа Святого, так что не стоит и дальше испытывать судьбу.

Митч гулко хохотнул. Приподняв пальцем подбородок девушки, сказал:

– Полагаю, ты католичка. Я прав?

– Откуда ты знаешь?! – изумилась Мадди.

Она понятия не имела, как неотразима. Он заправил ей за ухо рыжий локон и сообщил:

– Всего лишь удачная догадка, принцесса. Так что – в мой офис?

Она молча кивнула.

Глава 3

Голова Мадди кружилась от выпитого виски и запаха Митча. Она прижала ладонь ко лбу и закрыла на секунду глаза, пытаясь прийти в себя. Ох, что она здесь делала наедине с мужчиной, которого едва знала? Очевидно, здравый смысл покинул ее, вылетев в церковное окно. Наверное, ей следовало бы сейчас сказать: «Нет, нет, нет, ни в коем случае». А потом следовало бы вызвать такси, поблагодарить Митча за гостеприимство и потрясающий флирт – и уехать.

Она сделала бы все это, но его руки… Ох, он поглаживал ее и ласкал столь умело, что она забыла обо всем на свете – знала лишь одно: с ним было безопасно и очень приятно. А его золотистые глаза смотрели на нее, согревая, так что, наверное, стоило ради этого оказаться в аду.

Мадди чуть подвинулась, пытаясь найти удобное местечко на бугристом диване рыжевато-песочного цвета (офисный декор представлял собой неряшливую смесь из самых разных предметов, от которых отказались бы даже владельцы лавок секонд-хенд), так что этот ужасно неудобный диван прекрасно вписывался в интерьер.

Поерзав, Мадди наконец нашла место, где пружины не впивались в зад. И сложила руки на коленях. Ох, неужели она действительно делает что-то не так? Нет-нет, она просто отдыхает, только и всего. И не следует думать, что она так сразу согласилась на жаркий секс…

Тут Митч пошевелился, и в желтом свете лампы, выглядевшей так, словно ее нашли в мусорном баке, Маделин заметила, что он пытался отодвинуть ворох тряпья – еще недавно это было ее подвенечное платье.

Когда он сказал о своей бывшей профессии и об образовании в университете Лиги плюща, она была шокирована, но потом подумала: «А почему бы и нет? Ведь можно выглядеть словно античный бог, но при этом якшаться с «Ангелами ада», не так ли?» Но теперь, украдкой наблюдая за ним, она, казалось, видела его прошлое в чертах красивого волевого лица.

Разгадывать тайну Митча было куда интереснее, чем размышлять о причинах, заставивших ее выпрыгнуть в церковное окно, поэтому она спросила:

– Каким ты был адвокатом?

Мускул на его щеке дернулся, и Мадди заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавшие ворох атласа. Затем губы растянулись в улыбку, не затронувшую глаз, и он проговорил:

– Я был адвокатом по уголовным делам.

Что ж, она легко могла представить его перед жюри присяжных. Он – сильная личность. К тому же обладал обаянием, так что вполне мог рассчитывать на симпатии суда.

Ступая по тонкому льду, Мадди с деланной беспечностью заметила:

– Должно быть, это так волнующе…

Он пожал плечами.

– Не очень-то. Я защищал богатых влиятельных негодяев, освобождал от ответственности. В этом не было ничего волнующего.

«Да-да, конечно… – думала Мадди. – Богатые влиятельные клиенты требуют богатых влиятельных адвокатов, поэтому…» В голове у нее вертелся миллион вопросов, но тема была довольно болезненной, так что она решила не углубляться в нее. Кроме того… Ведь он тоже мог начать расспрашивать, а Мадди не хотела говорить о том, чего сама не понимала.

Мадди кивнула в сторону платья.

– Оно ужасное, верно?

– Да, – буркнул он. Но тут же, спохватившись, добавил: – Ох, прости.

– Ничего страшного. Я его ненавижу. Будь у меня хоть какая-то одежда, сожгла бы его.

Митч взглянул на нее с недоумением.

– Если ты так ненавидишь его, зачем же выбрала?

Ей тотчас же вспомнился салон свадебных платьев, и она невольно поморщилась. В тот день она стояла на круглом возвышении, безумно влюбленная в белое короткое платье, так восхитительно скользившее по телу. Лучшие подруги, Пенелопа и Софи, возбужденно болтали у нее за спиной. Они тоже считали, что это – «то самое». Завороженная своим отражением в зеркале, Мадди внезапно заметила выражение неодобрения на лицах матери и Стива. И тут же сконфузилась. Стараясь сохранять спокойствие, она сошла с возвышения и, вернувшись в примерочную, позволила им выбрать самим. Она слишком многим была обязана им, так что не следовало спорить и расстраивать их.

Горло у нее перехватило, и Мадди отогнала воспоминания. Она находилась в той опасной фазе опьянения, когда эмоции могли всецело овладеть ею. Нет, она больше не станет думать об этом. Теперь все это уже не имело значения.

Изобразив улыбку, Мадди пробормотала:

– Разве ты не слышал, что все невесты с отклонениями?

Митч прищурился и внимательно посмотрел на нее.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет-нет. – Мадди помотала головой. Ох, как странно… Ведь ей так хотелось, чтобы кто-то заметил ее тоску, чтобы утешил… Но сейчас, под пристальным взглядом Митча Райли… О, если бы только она могла сорвать дурацкое платье, стать под горячий душ – и смыть с себя этот ужасный день!

Мадди тяжело вздохнула и пробурчала:

– Ты понятия не имеешь, как я хочу избавиться от этого орудия пытки. У тебя случайно не завалялось женское платье?

– Прости, принцесса, но тебе не повезло. – Митч откинул ворох ткани и пододвинулся к ней поближе.

Прижав ноги к подушкам, Мадди попыталась не думать о том, как приятно ощущать его близость. Желая вновь вернуть тот легкий флирт, что был у них в баре, и забыть о прошлом, она сказала:

– Я думала, ты успел раздеть достаточно женщин и имеешь кое-какие запасы женской одежды…

– Я не привожу сюда женщин, – заявил Митч. – И домой не привожу. Но сделаю для тебя второе исключение.

В горле Мадди сделалось сухо, как в пустыне. Она с трудом сглотнула.

Весь последний час она то и дело напоминала себе о том, что должна была выйти сегодня замуж. Но ее обычные усилия оставаться ответственной и благонравной девушкой в этот день почему-то оказались тщетными. Конечно, ей хотелось бы во всем винить спиртное. Или же неотразимо прекрасное тело Митча, словно специально созданное для греха. А может… Нет-нет, глупости все это. Виновата только она. Потому что… Ох, он смотрел на нее так, будто видел ее насквозь!

Судорожно сглотнув, Мадди пробормотала:

– Мне следовало бы остановиться в отеле…

Он взглянул на ее губы, и глаза его потемнели.

– У тебя есть деньги?

Мадди вздохнула. В сумочке осталась только сдача с пятидесяти баксов. То есть совсем мало. Конечно, она уже была достаточно пьяна, чтобы слегка поглупеть, – но явно недостаточно, чтобы превратиться в идиотку.

– Нет, почти не осталось, – ответила она, покачав головой.

– Где же ты собираешься ночевать?

В комнате вдруг стало невыносимо жарко и душно. А его тело… Ох, оно казалось раскаленным. Дыхание Мадди сделалось прерывистым, и она подумала: «Может, это и есть обольщение?» Но если так, каким образом ей следовало на это реагировать?

Она попыталась сосредоточиться, несмотря на алкогольный туман. Ни денег, ни одежды, ни машины. И что же теперь делать?..

Самый безопасный и очевидный выход – позвонить старшему брату. Как только Шейн узнает, где сестра, она будет спасена в тот же момент, как он повесит трубку. Один звонок – и она еще до рассвета будет лежать в своей постели.

При одной мысли об этом ее чуть не вырвало.

Нет, это не выход.

Другой же выход, весьма опасный, сидел совсем рядом, внимательно наблюдая за ней. Ох, как же ей хотелось взять все, что он предлагал. И разве это не было бы в каком-то смысле спасением?.. Хм… наверное, именно так. Во всяком случае, это спасло бы ее от необходимости доказывать родным, что она хоть одну-то ночь все же способна провести самостоятельно. Эта мысль и желание напиться в конце концов привели ее к вывеске «Бар». Так почему же она медлит, в чем сомневается?

Мадди сделала глубокий вдох, затем шумно выдохнула. Оставался еще один выход.

Вскинув подбородок, она заявила:

– Я вызову такси и поеду к своей машине. Проведу там ночь, а утром решу, что делать.

Митч решительно покачал головой.

– Нет-нет, дорогая. Неужели ты действительно думаешь, что я позволю тебе ночевать в машине где-то на обочине шоссе?

Мадди мгновенно насторожилась.

– Никто не может позволить мне что-либо или не позволить. Я вполне способна сама о себе позаботиться! – «По крайней мере, я так думаю, – добавила она мысленно. – Нет, черт побери, я это знаю!»

Митч осторожно взял ее за руку. Когда же она попыталась отдернуть руку, сжал пальцы покрепче.

– Знаю, что способна. Ты уже это доказала.

Мадди нахмурилась, с подозрением глядя на собеседника. Она застряла в забытой богом глуши без денег и без одежды. Ведь это же очевидно!

– Я не доказала ничего, кроме того, что умею попасть в самый дурацкий переплет.

Бровь Митча приподнялась.

– Не доказала? А сколько ты прошла сегодня одна в темноте?

– У меня не было выхода. Ни тогда, ни сейчас.

– Выход всегда есть, Мадди. Не забывай, ты сегодня прекрасно его нашла.

– Это не считается! – почти крикнула она. «Вспыльчивость, Мадди, вспыльчивость…» Она понизила голос. – Я знаю, что мне делать, и возвращаюсь к машине.

Он внимательно изучал ее. Оценивал, как привыкли делать адвокаты.

– Не хочу спрашивать, но все равно спрошу. Почему ты не позвонишь родным?

– Потому что не хочу!

– А как насчет друзей?

Да, конечно, Пенелопа и Софи пойдут за нее в огонь и в воду, но это не выход. По крайней мере сегодня ночью.

– Они, возможно, сейчас у моей мамы. Утешают ее и остальных родственников.

Митч провел ладонью по щетине на подбородке.

– Разве они не будут волноваться?

– Уверена, что они волнуются, – ответила Мадди. В голосе ее зазвучали нотки, которые, как она надеялась, сойдут за решительность. – Но я им не позвоню. Я написала записку и угнала свою машину с парковки, так что вряд ли они посчитают, что меня похитили.

– Что ты сделала?.. Вырвала провода зажигания и соединила напрямую, без ключа? – с веселой улыбкой осведомился Митч.

– Должна сказать, что у меня трое чересчур заботливых старших братьев, а также помешанная на беспокойстве за нас мать и… – Она помолчала, затем решительно добавила: – И невыносимый бывший жених. Они хотели, чтобы у меня были самые надежные, самые лучшие ключи. Дядя подогнал мою машину к церкви, потому что как раз заказывал их. Так что это они виноваты в случившемся. – Именно в тот момент она и поняла, что сбежит.

Окруженная ароматом гардений, от которого першило в горле, Мадди вытолкала подружек за дверь, вымолив несколько минут тишины и покоя. Потом подошла к окну, отчаянно пытаясь глотнуть свежего воздуха, и вдруг увидела свою «хонду». Вишнево-красная красавица сверкала на солнце, как дар небесный. И тот же миг на нее снизошло внезапное почти благоговейное умиротворение – чувство такое непривычное, что она не сразу его распознала.

Митч рассмеялся, отвлекая ее от воспоминаний о последних минутах в церкви и возвращая к настоящему, то есть к искушению, сидевшему с ней рядом.

– А ты, принцесса, дама легкомысленная, – сказал Митч, усмехаясь. – Ладно, давай вернемся к твоим возможностям. Утром ты окажешься в такой же ситуации. Так чем же тебе может помочь ночевка в машине?

– Еще не знаю. Но им не позвоню, – пробурчала Мадди.

Митч вздохнул и выпустил ее руку.

– Скажи, случилось что-то скверное? Кроме побега, конечно…

Она помотала головой.

– Нет-нет. А ты о чем?.. – От этого разговора у нее разболелась голова и опьянение прошло, сменившись похмельем. Ужасно хотелось снова сидеть у барной стойки и продолжать легкий флирт.

Он пожал плечами и пробормотал:

– Ну, не знаю… Я думал, может быть, ты застукала своего жениха с подружкой… или что-то в этом роде.

– Хотелось бы! – выпалила Мадди – и замерла. Что она мелет? Неужели она действительно хотела, чтобы Стив изменил ей?

Мадди откашлялась и проговорила:

– Подожди-подожди… Это как-то… неправильно. Я только хотела сказать, что у меня нет никакого оправдания.

– У тебя самое лучшее оправдание, Мадди.

Его сочувствие, казалось, согрело ее. Но она не хотела сочувствия – хотела, чтобы обаятельный и опасный соблазнитель вернулся. Даже опасность лучше, чем такое участие.

– Не хочу говорить об этом! – выкрикнула Мадди. – И никому не позвоню, ясно?

– Да-да, конечно. Все в порядке, принцесса. – Он погладил внутреннюю сторону ее запястья. – Я только хотел убедиться, что с тобой ничего страшного не случилось.

По губам Мадди скользнула улыбка, а Митч добавил:

– Не хочу, чтобы что-либо помешало мне, когда я сделаю свой следующий ход.

– А я-то думала, ты хотел меня спасти, – пробормотала девушка.

Ее собеседник рассмеялся.

– С чего ты взяла, что я хочу сделать это? Из сердечной доброты?

– В общем-то… да.

– Нет-нет. Ничего подобного. – Митч расплылся в улыбке и, перевернув ее ладонь, прижался к ней губами, затем осторожно лизнул.

И тотчас же эта ласка распространилась по всему ее телу – от кончиков пальцев на ногах до самых интимных мест. Еще ни один мужчина не прикасался к ней так, и Мадди сейчас не знала, чего хотела – то ли с криком выскочить из комнаты, то ли броситься в его объятия.

Но она не сделала ни того, ни другого – просто смотрела на него как зачарованная.

– Я вижу, ты из тех, кто любит ясность, и поэтому все четко объясню. Поверь, я не стану притворяться и утверждать, что не хочу увести тебя к себе домой, чтобы ласкать, пока ты не завопишь в экстазе. Да, я очень этого хочу. Но я не собираюсь пользоваться тем, что ты пьяна. Так что пока ты в безопасности. Я хочу, чтобы ты была трезва, когда мы с тобой вместе пойдем по этой дороге.

Мадди облизнула пересохшие губы, а Митч продолжил:

– Я хочу, чтобы ты поехала ко мне домой, потому что нахожу тебя… завораживающей. И я хочу понять, что творится у тебя в голове. Видишь ли, за последний час я смеялся и улыбался больше, чем за все последние годы. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты поехала со мной. И, следовательно… В общем, так: если ты собираешься ночевать в машине, я там переночую вместе с тобой. Мне тридцать четыре года, и я… – Митч помолчал, потом вдруг заявил: – По правде говоря, Мадди, я хочу, чтобы ты спасла меня.

Глава 4

Стоя у порога его гостиной, Мадди нервно озиралась. Только что Митч сказал, что сейчас отправит ее спать.

– Но что же теперь делать? – прошептала она.

Мадди помассировала пальцем полоску, оставленную обручальным кольцом. Ох, почему каждая ее попытка обрести независимость заканчивалась все новыми испытаниями? Она пыталась сама о себе заботиться, но ничего не выходило!

И вот она снова вынуждена просить о помощи.

Мадди откашлялась в надежде привлечь его внимание, но в этот момент на большом экране плоского телевизора взорвалась машина, заглушив ее кашель. В мерцающем сером свете она видела, что Митч не отрывал взгляда от фильма в стиле экшн. И он явно не собирался оглядываться, как бы она ни сверлила взглядом его затылок.

В баре, когда она накачивалась виски и пьянела не только от спиртного, но и от флирта, главным искушением была мысль о том, чтобы провести здесь ночь. Но едва они вошли в его кухню, как все очарование исчезло, словно мираж в пустыне, и возникла неловкость, обычно возникавшая между незнакомыми людьми, внезапно оказавшимися наедине.

Через несколько минут он повел ее наверх, вручил футболку и подтолкнул к комнате, словно сошедшей со страниц бабушкиного руководства по декору. Сухо объяснил, где стоит телефон, показал, как запирать дверь, и предложил позвонить начальнику полиции, которого, очевидно, знал, чтобы получить характеристику на хозяина дома.

Мадди заверила, что в этом нет необходимости, и он пожелал ей спокойной ночи. Она надеялась, что им не представится шанс увидеться до следующего утра, но вышло иначе. Увы, у нее просто не было выхода. Не в силах и дальше избегать неизбежного, Мадди позвала:

– Эй, Митч!

Он вздрогнул, резко развернулся и нахмурился.

– Ох, прости, ты меня испугала. – Он окинул взглядом ее подвенечное платье, заполнившее почти весь дверной проем. – Я думал, что уже уложил тебя…

И тут спиртное неожиданно ударило ей в голову. Рука взметнулась к шее, и пальцы вцепились в хрустальное колье.

– Э… мне очень жаль, – в растерянности пробормотала Мадди. «Пожалуйста, помолчи!» – прикрикнула она на себя. – Я… э… мне только… – Она отступила на несколько шагов.

– Подойди, Мадди, и скажи, что не так, – мягко, но настойчиво попросил Митч.

Она шагнула к нему, и у нее вдруг перехватило горло – казалось, она вот-вот задохнется.

Уставившись в пол, Мадди мысленно закричала: «Нет-нет-нет!» Но было слишком поздно. Плотину прорвало, и она, вздрагивая громко, разрыдалась, вздрагивая всем телом. Слезы катились по ее щекам, и она, окончательно униженная, закрыла лицо ладонями.

Тут сильные руки Митча обняли ее, и он прижал Мадди к себе. Она хотела запротестовать, но тотчас передумала и прильнула к его мускулистой груди. Он был огромным и широкоплечим. И он так отличался от того, к чему она привыкла… При этой мысли Мадди заплакала еще громче. Наверное, ей следовало оттолкнуть его, но вместо этого она крепко прижималась к нему. Ох, теперь, наверное, она точно попадет в ад! И выходит, все годы покаяния будут стерты одной только ночью…

Митч поцеловал ее в висок и растер озябшие руки. Он даже не стал отчитывать ее за несдержанность. И ей вдруг ужасно захотелось вцепиться в него – и никогда не отпускать.

– Перестань плакать, принцесса, и скажи, что же с тобой случилось. Тогда я, возможно, смогу тебе помочь, – проговорил он почти шепотом.

Мадди икнула в его футболку и пробормотала:

– М-мне н-нужно в ванную…

Митч внезапно закашлялся. Было очевидно, что он пытался не засмеяться. Негодяй!..

Мадди стала всхлипывать еще громче, потом жалобно пропищала:

– И н-ноги бол-лят.

– Ничего страшного. – Митч пристально взглянул на нее, потом вдруг спросил: – Почему же ты не пошла в туалет?

Она тихонько вздохнула.

– Ну… потому что платье…

– Тогда сними его.

Он что, считает ее идиоткой?!

– Я н-не могу его снять. – Она снова всхлипнула и уткнулась лицом в его футболку, теперь уже мокрую от слез. Никто в магазине не сказал, что ей понадобится команда помощников, чтобы пойти в туалет. И вот теперь незнакомому человеку придется ее раздевать. Черт бы их всех побрал! Следовало бы упомянуть о таких деталях!

Митч провел пальцем по миллиону крошечных пуговок у нее на спине.

– Все будет в порядке. Мы об этом позаботимся.

– Нет-нет! – вскричала она. Неужели ее ждало новое испытание? Как она сможет оставаться благонравной, если придется раздеться перед самым великолепным мужчиной на свете? – Ведь тогда ты увидишь меня почти г-голой…

Он снова растер ее обнаженные руки.

– Мне тридцать четыре года, принцесса. Я и раньше видел голых женщин.

– Но не меня. – Никто не видел ее голой. Ну, кроме Стива, конечно. Но он-то не в счет. – Мне двадцать восемь, и меня видел только один мужчина. Однако он не похож на тебя. Ох, почему ты не можешь быть… кем-то другим?

– Кем именно? – Митч провел ладонью по ее спине, она прижалась к нему еще крепче. Истерика же понемногу проходила, и Мадди чувствовала, что успокаивается – его пьянящая близость совершила чудо.

– Знаешь, ты не мистер Роджерс[1], – пробурчала она.

– Ты можешь довериться мне, Мадди. Я не наброшусь на тебя.

Ха! Как раз это ее не волнует! Если он увидит ее обнаженную, то, возможно, задастся вопросом: не мальчик ли перед ним? Но кто знает, что она сделает, оказавшись сейчас без ее одежды? К тому же… Что если она спятила?

Мадди верила, что излечилась от былого бунтарства, но теперь в этом сомневалась. Не в силах сдержаться, она крикнула:

– Зато я могу наброситься на тебя!

Митч молча обнял ее за талию, и она, сгорая от стыда, снова прижалась к нему, не желая отпускать, хотя ей ужасно хотелось в туалет. Она знала, что если отпустит его, то снова начнет молоть чушь.

Тут Митч вдруг чуть отстранился и, приподняв ее подбородок, заглянул в заплаканные глаза. Мадди в растерянности заморгала, а он, весело улыбнувшись, сказал:

– Принцесса, во мне шесть футов три дюйма, и я, возможно, вешу на добрых восемьдесят фунтов больше тебя. Поверь, я смогу с тобой справиться.

– Прости, я просто не подумала. – Мадди шмыгнула носом. – Еще бы! При такой-то внешности!

– Что-то подобное ты уже говорила, – заметил он с усмешкой.

Ее глаза вновь наполнились слезами.

– Я изо всех сил стараюсь быть хорошей, но все получается не так…

– Уверен, что папа Римский тебя поймет, – заверил Митч.

Несколько слезинок снова скатились по ее щекам. Ох, никто ее не поймет!

– Я попаду в ад, – заявила Мадди.

– Ни за что. Ты слишком милая. – Он провел ладонью по ее щеке, и она уткнулась лицом ему в грудь, стараясь успокоиться. – Знаешь, – продолжил он, – давай стащим с тебя платье, а потом поговорим. Идет?

Она кивнула и пробормотала:

– Я бы выбралась из него сама, но оно слишком тесное.

– Повернись, и я освобожу тебя от него.

– Уверен? – Она снова прижалась к нему, хотя давление на мочевой пузырь стало почти невыносимым.

– Совершенно уверен. Обещаю.

Что ж, он ведь уже говорил, что видел много голых женщин. Кроме того… Мадди поняла, что если снимет платье, то сможет продержаться, пока не доберется до безопасного убежища.

Вот видите?! Она способна сделать это! И вообще, не может же она вечно носить это платье…

Мадди утвердительно кивнула.

– Ладно, договорились. И я буду хорошей…

Дьявольская улыбка сверкнула у него на губах. Он обнял ее за талию, привлек к себе и проговорил:

– Да уж, постарайся. Или я заставлю тебя кончить три-четыре раза, чтобы ты, утомившись, не набрасывалась на меня.

Шокированная этим заявлением, Мадди распахнула глаза. Жар опалил ее щеки, и она воскликнула:

– Это же нехорошо!

– Очень даже хорошо, если все делать правильно.

– Но я… э… – Мадди умолкла, и не зная, что сказать. «Возможно ли такое?.. – подумала она, прикусив губу. – А может, он прав? Может, я, сняв платье…»

Мадди нахмурилась. Черт возьми, почему она думает об этом?! Ведь она ничего такого делать не собиралась. Ни в коем случае. Прежняя Мадди – другое дело. Когда-то она была молодой и бесшабашной. Порывистой. Но она больше не такая. Или все-таки…

Улыбка, игравшая на губах Митча, внезапно померкла. С тревогой взглянув на гостью, он пробормотал:

– А ты… С тобой все в порядке?

– Черт, мне очень жаль, Митч. Я на секунду забылась. А так весело тебя дразнить! – Ох, он так шутил… А вообще-то… Что же ей сейчас делать?! Наверное, будет очень неправильно поступить так, как ей хотелось.

«Неужели я все испортил?!» – мысленно воскликнул Митч. Он провел ладонью по волосам и попытался обдумать сложившуюся ситуацию трезво и критически.

– Ты можешь простить меня? – пробормотал он наконец. – Видишь ли… мужчины становятся идиотами при виде женских слез.

Митч попытался улыбнуться. Причем улыбка была из тех, которые он обычно приберегал для пожилых леди в ложе присяжных.

Мадди насторожилась. И прикусила губу. Голубая птица в часах с кукушкой времен ее бабушки вылетела из дверцы и закуковала, прервав молчание. Мадди вздрогнула, прижав руку к груди. Но по-прежнему молчала.

А Митч, пока били часы, проклинал себя за то, что огорчил ее. Как он мог допустить такую ошибку? Похоже, он просто забылся. Увлекся – выпалил первое, что пришло на ум. Решил пошутить. Поскольку он мужчина, шутка вышла сексуальной.

Он сделал два осторожных шажка к Мадди, надеясь, что она не сбежит. Улыбнувшись, пробормотал:

– Это было не самое подходящее высказывание. Особенно в тот момент, когда я пытался освободить тебя от платья.

Ее рыжеватые брови сошлись на переносице, а выражение лица было весьма неодобрительным.

Митч сокрушенно покачал головой. Какого дьявола?! Что с ним такое? Сейчас не время упоминать о том, что он увидит ее голой. Черт, можно подумать, у него никакого опыта с женщинами!

А Мадди по-прежнему молчала, глядя на него своими необыкновенными зелеными глазами. Черт возьми, похоже, именно это выводило его из равновесия! А ведь он столько времени был холодным и отрешенным… При этой мысли Митчу стало не по себе.

– Клянусь, Мадди, я не хотел тебя обидеть, – прошептал он, точно шестнадцатилетний юнец, извинявшийся за неуместную шутку.

Мадди теребила юбку, пытаясь оторвать от нее блестящую бусинку.

Не зная, как исправить ситуацию, он предложил то единственное, что, как ему казалось, успокоило бы ее.

– Хочешь, позову соседку Грейси, чтобы помогла тебе выбраться из платья? Она обожает такие истории, а твоя приведет ее в восторг.

Девушка молча переступила с ноги на ногу. Митч пристально взглянул на нее – она по-прежнему оставалась для него загадкой.

– Она кондитер, – добавил он. – Так что у нее наверняка есть кексы или печенье.

Мадди поморщилась и прижала руку к животу.

«Почему она не отвечает?» – думал Митч. Он тяжко вздохнул.

– Принцесса, пожалей меня. Я не могу тебя понять. Неужели я так испугал тебя?

Она моргнула, и лицо ее прояснилось.

– Ох, прости, – проговорила она. – Все в полном порядке, если не считать того, что я вполне готова для психушки.

«Поэтому я должен попридержать свое остроумие», – решил Митч.

– Позволь мне позвать Грейси.

– Нет. – Она покачала головой. И, все еще держа ладонь на животе, шагнула к нему.

«О боже!» – мысленно воскликнул Митч. Полный решимости вести себя как подобает джентльмену, он обнял ее за талию и весело сказал:

– Что ж, давай вытащим тебя из этого платья.

– Спасибо. – Мадди вскинула подбородок, словно стараясь набраться храбрости.

Митч повернул ее спиной к себе.

– Как только освободишься, принцесса, беги наверх. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, так что запрись, если посчитаешь нужным. Договорились?

Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Глаза ее, даже заплаканные, все равно сияли. А шея и плечи создавали поразительный абрис, почти ошеломивший его, когда она тихо сказала:

– Я верю тебе, Митч.

У него в груди что-то сжалось. Все в ней искушало его. Он провел ладонью по ее руке и пробормотал:

– Не стоит, принцесса, но все равно спасибо.

Однажды он уже поддался такому желанию – и вся его жизнь полетела к черту, так что пришлось все начать сначала. И он начал. Создал для себя приятную и удобную жизнь в этом тихом местечке. И верил, что вполне доволен такой жизнью. Но теперь Митч знал, что это ложь. Ему здесь все надоело до чертиков!

Мадди заставила его вспомнить, почему он любил погоню. Когда-то он преследовал добычу, точно гончая. Но после отъезда из Чикаго поклялся больше никогда не совершать подобных ошибок.

Теперь он стал старше и мудрее. И на сей раз поступит по-умному.

Митч провел пальцем по спине девушки. Чуть опустив вырез, подумал: «Черт возьми, у нее прекрасная кожа! Гладкая как шелк!»

Мадди сделала глубокий вдох, а Митч взялся за первую пуговку. И помедлил. Судя по тому, как шли дела, он, проснувшись утром, обнаружит, что девушка исчезла.

Она снова переступила с ноги на ногу и откашлялась. Потом вдруг спросила:

– Вы собираетесь расстегивать платье?

Митч промолчал. И высвободил первую пуговицу. Палец коснулся ее кожи. Необычайно нежной!

Платье заскользило вниз, и он пробормотал:

– Я не могу заняться с тобой сексом.

Митч расстегнул вторую пуговку, стараясь игнорировать нахлынувшее жгучее желание. И тотчас добавил:

– Поэтому ты сразу пойдешь в постель, после того как я вытащу тебя из этого проклятого платья.

Она прижала платье к груди и тихо спросила:

– Ты действительно сможешь сделать это?

Митч замер на мгновение.

– Что именно?

Еще одна пуговка выскочила из петли, и девушка тихонько взвизгнула.

– Ну… ты знаешь… – едва слышно прошептала она, придерживая платье, чтобы не упало на пол. – То, что ты говорил…

Еще две пуговицы расстегнуто. И показался краешек белого шелка, который она носила под атласом. Не в силах противиться искушению, Митч наклонился и вдохнул сладкий женственный запах.

– Заставить тебя кончить? – внезапно вырвалось у него. – Ты об этом?

– Да. Как ты сказал.

Черт, он попал в беду! Его пальцы пробежались по ее спине, и Митч тихо ответил:

– О, Мадди, мне очень этого хотелось бы. – Проигнорировав оставшиеся пуговицы, он прохрипел: – Только руками. И губами.

– Понятно, – шепнула она. И снова тихонько взвизгнула.

На его щеке дернулся мускул. Следовало это прекратить!

Стиснув зубы, Митч поспешно расстегнул оставшиеся пуговицы и, отступив, сообщил:

– Ты свободна.

Мадди медленно повернулась, прижимая к груди тяжелую ткань. Руки ее слегка дрожали.

– А как насчет тебя? – спросила она.

Митч судорожно сглотнул. Она действительно пыталась его прикончить? Или хотела испытать, проверить, годился ли он в святые?

Он пристально оглядывал ее. И не видел никакого кокетства, никакого лукавства – ничего подобного. Уж скорее она выглядела как… Снова сглотнув, Митч заявил:

– Я много чего могу с тобой сделать, но мой член для этого не понадобится, Мадди.

Она тихо ахнула. Невольно отступила – и замерла. Лиф платья немного соскользнул.

– Но я не понимаю…

– Принцесса, что тебя смущает?

Мадди нахмурилась.

– Что получишь от этого ты?

– Я буду ласкать тебя. Вот что я получу, – ответил Митч.

Мадди уставилась на него в изумлении. Губы ее приоткрылись, но тут же снова сомкнулись.

Причины ее побега из церкви с каждой секундой становились все яснее, но Митч понимал, что лучше держать рот на замке. Однако же…

– Не все мужчины эгоистичные козлы в постели! – выпалил он неожиданно.

Она еще на шаг отступила. И тихо прошептала:

– Этот разговор… как-то… не очень-то приличен, не так ли?

– Да, неприличен, очень неприличен, – согласился Митч. Она ужасно неловко держала перед собой ворох ткани и, казалось, вот-вот уронит его. Но хотел ли он этого?

– Однако у тебя есть возможность пойти в спальню. Не забыла?

Мадди кивнула и попятилась к выходу.

– Спасибо, что помог.

– Не за что, принцесса. – Ей лучше немедленно убраться отсюда – иначе он пойдет за ней! – Спокойной ночи, Мадди!

– И тебе, – пробормотала она, направляясь к лестнице и исчезая наверху. Секунд через пятнадцать послышался хлопок двери.

Митч шумно выдохнул. Было ясно, что впереди его ждала долгая бессонная ночь.

Глава 5

Мадди прижала пальцы к пульсирующему виску и заморгала, когда в глаза ударил утренний свет. Еда и кофе, которые сотворят чудо с ее похмельем, ждали внизу, но она еще не была готова встретиться с Митчем Райли.

Она думала о своей жизни, и угрызения совести заставляли ее то и дело посматривать на старомодный телефон, стоявший на секретере. Прекрасный предмет мебели, разрисованный облупившимися цветами.

Выглянув в окно, Мадди окинула взглядом двор, мысленно делая кое-какие преобразования. Немного работы – и двор станет великолепным. А сейчас… Плакучие ивы и полевые цветы покачивались на летнем ветерке, создавая идиллический пейзаж. Здесь росли также дубы и клены, по виду – столетние. Между листвой проглядывала река, лениво несущая свои воды. Картина была идеальная, так что даже руки зачесались – ужасно хотелось нарисовать все это. Удивительно! Она ничего не рисовала с пятнадцати лет, когда умер ее отец.

При мысли об отце Мадди снова посмотрела на телефон. Он был исправен – она проверила его ночью и даже собиралась позвонить. Но не позвонила. Хотя и понимала, что нужно связаться с семьей, дать знать, что она жива и в безопасности. Но при мысли о звонке в животе все переворачивалось!..

Конечно, она любила их и хотела все делать правильно. Но если она позвонит сейчас… Родные наверняка уговорят ее вернуться домой. Мать станет плакать, а Стив скажет, что она безответственная и безрассудная. Шейн же начнет… Ох, об этом даже думать не хотелось. В общем, они доведут ее до истерики, и угрызения совести окончательно ее доконают. В результате она наговорит глупостей, и все станет только хуже. Так что звонить домой – это не выход. Нет, она не позволит отнять у нее свободу. Ведь надо хоть немного насладиться ею.

Разумеется, можно было принять самое простое решение – позвонить лучшим подругам. Пенелопа и Софи не осудят ее. И, конечно же, сообщат ее родне, что она в безопасности.

Сначала следовало позвонить Пенелопе. Пенелопа Уоткинс в любых обстоятельствах была самим хладнокровием и умела разрешать любые затруднения. Брат называл ее Железным кулаком. В отличие от Мадди, которая была всего лишь сестрой босса, Пенелопа являлась неотъемлемой частью бизнеса Шейна. Если кто-то хотел получить доступ к Шейну, следовало сначала прорваться к Пенелопе. Так что же, звонить ей?

Мадди подошла к постели и присела. Повинуясь порыву, она заблокировала номер, прежде чем позвонить на мобильник лучшей подруги. Та немедленно произнесла:

– Алло, слушаю.

Мадди обернула шнур вокруг пальца и прошептала:

– Ты одна?

– Мадди? Слава Богу, – сказала Пенелопа без малейшего беспокойства в голосе. – Ты где?

Мадди окинула взглядом комнату; ей вдруг представилось, что из-за кружевных занавесок вот-вот выскочат ее братья.

– У меня все в порядке. Ты одна?

– Здесь Софи, – сообщила Пенелопа. – Уверена, что ты в порядке? Все с ума сходят от тревоги. Твоя мать бьется в истерике. Шейн лопает антацид как конфеты, а все остальные мечутся по дому, как львы по клетке.

– Где она, где она?! – послышался в трубке голос Софи Кинкейд. – Дай мне пять секунд, чтобы все узнать!

Грудь Мадди сдавило. Зря она позвонила.

И тут снова заговорила Пенелопа.

– Мы волнуемся, Мадди. Тебе нужна помощь?

– Нет-нет, я в порядке. Можешь дать им знать?

В ответ – молчание. И Мадди живо представила свою подругу Пенелопу, сдержанную, собранную – ни один волосок не выбился из прически. Впрочем, она всегда была такой… Даже в то время, когда они вместе ходили в детский сад. Всегда тщательно выглаженная католическая форма и черные лакированные туфли – такие блестящие, что можно было видеть в них свое отражение.

– Ты не собираешься им позвонить?

Вопрос подруги вывел Мадди из задумчивости.

– Я не хочу говорить с ними. Не могу.

– Ничего-ничего! – воскликнула Пенелопа, смягчившись. – Все в порядке, дорогая. Я позабочусь о них. Скажи, что хочешь передать.

– Передай, что я жива и здорова. – Мадди наматывала шнур на пальцы, пока они не посинели. – И еще передай, что мне очень жаль и что я в безопасности.

– Дай мне поговорить с ней, – попросила Софи.

– Еще минуту, – ответила Пенелопа. – Мадди, ты действительно уверена, что все в порядке? Поверить не могу, что ты сбежала, не предупредив нас.

– Я оставила записку, – пролепетала Маделин.

– Что-то случилось со Стивом?

Мадди покачала головой, хотя Пенелопа не могла ее видеть.

– Ничего не случилось. Не знаю. Я сидела одна, чувствуя, что меня вот-вот вырвет. И вдруг поняла… Поняла, что так не должно быть. Пен, я чувствовала себя… не так, как полагается. – Голос Мадди дрогнул. Глаза наполнились слезами. – Теперь все меня ненавидят, да?

– Как ты можешь даже думать такое?! Жаль, что я не знала, как ты несчастна.

– Прости, Пен. – Мадди утерла слезы. – Все любят Стива. Он само совершенство.

– Нет, мы любим тебя. Его мы терпели.

– Но все, что он сделал для меня…

– Тебе было пятнадцать, – перебила Пенелопа. – И давно пора забыть о покаянии. Да, он был добр и помог, но это не означает, что ты обязана выйти за него.

– Моя мама…

– Переживет! – Пенелопа еще что-то добавила, но Мадди не разобрала слов. – Твоя жизнь – это твоя жизнь, – заявила подруга, помолчав.

Мадди снова прижала пальцы к ноющему виску. Ей не хотелось сейчас думать о Стиве.

– Скажи ему, что мне очень жаль.

– Да, обязательно. Как насчет денег? – спросила Пенелопа. Она всегда была практичная, – возможно, уже писала «инструкцию для сбежавшей невесты». – Тебе нужны деньги? Может, выслать?

«Да, конечно!» – мысленно воскликнула Маделин. Но тогда пришлось бы сказать, где она находится, а ей по какой-то причине не хотелось этого делать. Она не могла признаться. Даже своим лучшим подругам.

– Я как-нибудь перебьюсь.

– Уверена?

– Да.

– Тогда хотя бы скажи, где тебя искать. – Послышался шорох. Возможно, Пенелопа вытащила свою записную книжку. – Так где же?..

– Какая разница? – пробурчала Мадди.

Тут воцарилась тишина. Прошло несколько секунд, прежде чем Пенелопа проговорила:

– Ты же знаешь, что я никому ничего не скажу.

– Знаю, – ответила Мадди. – Но у моих братьев всюду есть связи…

– Поняла, – хмыкнула Пенелопа. И, к удивлению подруги, рассмеялась. После чего деловито заявила: – Но имей в виду, ты должна каждый день звонить либо мне, либо Софи и докладывать. Ясно?

– Разумеется. – Мадди улыбнулась.

– Прекрасно. Звони завтра или… Клянусь Богом, напущу на тебя Шейна. Не заставляй меня вести грязную игру.

– Не буду. Обещаю. Дай мне Софи.

– Если что-то понадобится, сразу звони.

– Обязательно. До завтра.

– Вот и хорошо. Даю Софи.

Софи тут же воскликнула:

– Не знала, что ты все еще способна на такое!

Мадди снова улыбнулась. От взволнованного голоса Софи ей, как всегда, становилось лучше. Они встретились еще в школе и, поскольку обе были склонны к мятежу, немедленно подружились.

– Мадди, у тебя все нормально?

– Думаю, что да. – Возможно, так оно и было.

– О, замечательно!.. Я уверена, что ты права!

Мадди в очередной раз улыбнулась.

– Рада, что ты одобряешь.

– Дорогая, давно пора. Мне не хватало прежней Мадди. – Софи вздохнула. – Я знала, что он тебе не подходит. Понятно, что он кажется самим совершенством, но трудно вынести его манеру постоянно тебя поучать.

– Ты никогда ничего подобного не говорила. – Мадди нахмурилась.

– Не хотелось говорить гадости про твоего бойфренда. Ты ведь вечно твердила, что он так много для тебя сделал. Конечно, он вовсе не подлец. По крайней мере я ничего такого о нем не знаю. Но я рада, что ты наконец от него сбежала.

– Спасибо. – Только это и могла сказать Мадди в данный момент.

– Жаль только, что меня с тобой не было, – продолжила подруга. – Тогда мы могли бы отправиться в путешествие, как Тельма и Луиза.

Мадди рассмеялась, вспомнив, сколько раз они смотрели этот фильм, очарованные молодым Брэдом Питтом.

– Думаю, мне нужно отправиться в свое собственное путешествие и понять, кто я такая, черт возьми!

– Да, Мадди, Понимаю. Но пообещай мне кое-что…

– Что именно?

– Если встретишь по дороге горячего парня, обязательно потом расскажешь мне все подробности.

– Ох, Софи… – Щеки Маделин вспыхнули. Ведь именно этот самый горячий парень сейчас ждал ее внизу. Она стиснула зубы, борясь с внезапной потребностью исповедаться. Софи всегда производила на нее такой эффект, никогда не позволяла ей забыть ту девочку, которой она, Мадди, была когда-то…

Тут послышался голос Пенелопы, а потом Софи пробурчала:

– Мне тут читают нравоучения…

Мадди молчала. А часы на тумбочке протикали еще минуту.

– Знаешь, Софи… В общем, мне нужно идти. Но я позвоню вам завтра.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Мадди осторожно положила трубку и обхватила себя за плечи. Футболка Митча, в которой она спала, пахла мылом… и опасным мужчиной.

Прошедшей ночью, которая должна была стать ее брачной ночью, она не думала о своем женихе. Не думала ни о Боге, ни об аде – не думала и о том, как ужасно себя вела. Зато она целый час пялилась на трещины в потолке, предаваясь неприличным и недостойным размышлениям о Митче Райли. Интересно, что случилось бы, если бы их беседа продолжилась? И что произошло бы, если бы платье ее упало на пол?

Похоже, этот незнакомец, занимавший все ее мысли и заставлявший томиться тело, заставил Мадди также вспомнить о том, что когда-то она была очень скверной девчонкой. И теперь ей придется встретиться со своим прошлым…

Спускаясь по лестнице, Мадди услышала голоса. Слов не разобрала, но поняла, что один из голосов – женский. Она споткнулась, вскрикнула – и остановилась. Хорошо еще, что вовремя успела схватиться за перила и вцепиться в них, как во вновь обретенного любовника.

Когда пульс перестал частить, Мадди выпрямилась и вознесла благодарственную молитву за то, что не покатилась по лестнице кубарем. Не хватало еще столь торжественного появления!

Пошире расставив ноги, она отпустила перила и откинула с лица локон.

– Мадди!

Услышав голос Митча, она вздрогнула и снова вскрикнула, прижав ладонь к груди. Еще немного в этом доме – и она умрет от сердечного приступа.

– В чем дело?! – крикнула Мадди.

Один взгляд на него – и шум крови в ушах стал почти невыносимым. Будь он проклят! До чего же несправедливо, что она выглядит так, словно ее вытащили из мусорного бака, тогда как он смотрелся сущим грехом, стоявшим в золотистом солнечном свете.

Он и вчера был великолепен, но сегодня утром казался совершенно неотразимым в черной футболке и выцветших джинсах. Он уже успел побриться, и теперь чеканные черты его лица были идеальны, безупречны.

Мадди молча уставилась на него. Ей очень хотелось бы списать на ви€ски свое влечение к нему. «Что ж, а может быть, действительно все дело в этом?» – подумала она.

– Похмелье, да? – Он ухмыльнулся.

– Нет-нет! – ответила Мадди громким шепотом. И яростно помотала головой, отчего она еще сильнее заболела.

– Я слышал, как ты кричала. Что случилось?

О господи! Неужели ее ждали испытания на каждом шагу?! Вскинув подбородок, Мадди проговорила:

– Если хочешь знать, я едва не свалилась отсюда.

Двигаясь куда быстрее, чем следовало бы мужчине его габаритов, Митч взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Остановившись перед своей гостьей, спросил:

– Ты в порядке? – Его золотистые глаза потеплели.

– Да, разумеется. – Она выпрямилась во все свои пять футов и три дюйма, но все же чувствовала себя рядом с ним маленькой и жалкой.

– Ничего не повредила?

– Ох, ради бога! Я же сказала, что все хорошо. Споткнулась, вот и все.

Он хмыкнул и проговорил:

– А я-то думал, что трезвая ты будешь не так забавна.

Мадди залилась краской. В горле бурлило негодование, но она не успела заговорить, так как Митч вдруг протянул ей пластиковый пакет из-под продуктов, который она до сих пор не замечала, и заявил:

– Соседка принесла тебе кое-какие вещи. По ее мнению, они тебе могут понадобиться.

Забыв о головной боли, Мадди воскликнула:

– О, спасибо!.. Спасибо, что позаботился.

– Но не позволяй Грейси одурачить тебя. Она просто собирает сплетни, – с усмешкой сказал Митч.

Мадди с любопытством заглянула в пакет и невольно улыбнулась. В пакете оказались почти все необходимые ей туалетные принадлежности и… слава богу, одежда!

Запустив руку в пакет, Мадди отыскала зубную щетку, зубную пасту, а также бутылочку с увлажнителем и пенку для лица. Кроме того, она обнаружила шампунь, кондиционер и даже миниатюрную тубу лака для волос. А на дне лежал самый лучший подарок – шлепки!

Она больше никогда не наденет эти проклятые босоножки! Настоящее орудие пытки! Может, их сжечь? Или распилить на куски? А может, и то, и другое? Или это уже слишком?

Мадди прижала пакет к груди и благоговейным шепотом проговорила:

– Мне все равно, что она думает обо мне. Я у нее навеки в долгу.

– Да, она знает, как понравиться людям, – весело отозвался Митч. – Почему бы тебе не побежать наверх и не одеться? Тогда и познакомитесь. Грейси закусила удила и… Как бы я ни старался – не могу от нее избавиться. Не выгонять же ее насильно…

Мадди была ужасно рада – едва не поцеловала Митча в губы. Покрепче прижав пакет к груди, она с улыбкой воскликнула:

– Ах, спасибо, спасибо!

Митч тоже улыбнулся. Дернув ее за локон, сказал:

– Не благодари меня. Я здесь ни при чем. – Он наклонился к ее уху и прошептал: – Будь по-моему – как можно дольше оставлял бы тебя голой.

Жаркий румянец пополз по шее и по щекам Мадди. Она поспешно отпрянула, а Митч, хмыкнув, добавил:

– Иди оденься, принцесса.

Уже через четверть часа Мадди сбежала вниз с совсем другим настроением. Пакет соседки словно что-то освободил в ее душе и возродил к новой жизни. Вчера у нее не было плана – были только паника и отчаяние. Ведь она осталась без денег, без одежды, без многих жизненных удобств и знала лишь то, что убегала, вернее – бежала к свободе. И вот теперь…

В одежде на два размера больше, с волосами, перехваченными на затылке в хвост, без всякого макияжа, она чувствовала себя совершенно свободной. Наверху, натягивая джинсовые шорты и бледно-голубую футболку, Мадди решила, что не станет спешить – будет делать все без спешки и без истерики.

Первым делом – завтрак и кофе. Она давно уже уловила запах свежего кофе, и поэтому…

Мадди вошла в кухню – и замерла секунду спустя. Вертящаяся дверь ударила ее по заду, и она влетела в комнату. После чего заморгала и снова замерла, лишившись дара речи. Мадди предполагала, что соседка Митча – престарелая дама, любопытная, но с золотым сердцем. Однако стоявшая перед ней женщина оказалась настоящей секс-богиней.

– Мадди Донован, – произнес Митч откуда-то слева, – познакомься с моей соседкой Грейси Робертс.

Мадди снова заморгала, потом в изумлении уставилась на Грейси. «Такую фигуру следовало бы объявить вне закона! – промелькнуло у нее. – Неужели это действительно его соседка?» Минуту спустя она наконец-то поняла, что стоит с открытым ртом, как идиотка. И вспомнив о хороших манерах, проговорила:

– Спасибо за ваше великодушие. Я очень вам благодарна.

– Поверь, солнышко, я была рада помочь, – ответила Грейси. Ее васильковые глаза весело искрились. Поставив чашку с кофе на стойку, она откинула со лба светлый локон и, заправив его за ухо, добавила: – Я умирала от желания познакомиться с тобой. Мой брат Сэм рассказал о твоем вчерашнем появлении.

Совершенно сбитая с толку, Мадди бросила вопросительный взгляд на Митча. Тот закинул ногу за ногу и пояснил:

– Сэм – это мой бармен. Вчера вечером он сидел в угловой кабинке.

Мадди молча кивнула, вспомнив симпатичного блондина, наблюдавшего за ними. Грейси же расплылась в улыбке и сообщила:

– Брат сказал, что Митч набросился на тебя, как заключенный, которому позволили первое свидание с возлюбленной. Поэтому я решила посмотреть, из-за чего вся суматоха.

Мадди не знала, что сказать, но точно знала, что щеки ее вспыхнули – словно она была в чем-то виновата.

Но чего же ей стыдиться? Ведь у них с Митчем ничего не было… Да, у нее были греховные мысли, но у кого же их нет?!

– Грейси, может, заткнешься? – проворчал Митч с добродушной улыбкой. Посмотрев на Мадди, он сказал: – Не обращай внимания на нее, принцесса. У нее язык без костей.

– Взгляните только на этого защитника! – воскликнула Грейси, и внимательно оглядев соседа, проговорила: – Знаешь, это что-то новенькое…

Митч нахмурился и пробурчал:

– Думаю, тебе пора домой, Грейси.

Она весело рассмеялась и заявила:

– Ни за что на свете!

Митч тяжко вздохнул.

– Ты что, хочешь, чтобы я силой тебя отсюда выставил?

Мадди молчала, слушая обмен репликами. Между Митчем и его соседкой не могло быть ничего интимного – ведь ни одна женщина не будет терпеть, если ее бойфренд приведет домой незнакомку. Может, они друзья? Но в это трудно поверить… Какой мужчина не захочет такую женщину, как Грейси Робертс? Да, конечно, Грейси не голливудская красотка, потому что она… Она гораздо лучше! Потрясающе хороша собой и невероятно сексуальна – глаз не отвести.

Тут Грейси подбоченилась, упершись пальцами в крутые бедра, обтянутые низко сидевшими джинсами в обтяжку, и осведомилась:

– И это твоя благодарность за то, что я пришла тебе на помощь и спасла?

– Я не нуждался в спасении, – процедил Митч, с ухмылкой покосившись на Мадди. – Справляюсь и без тебя.

Маделин откашлялась и пробормотала:

– Зато я благодарна вам за одежду.

– Еще бы! – фыркнула Грейси. – Он был бы рад оставить тебя голой, этот неандерталец!

– Ничего подобного. Я заботился о ней. Верно, принцесса?

Мадди медлила с ответом. Наконец, улыбнувшись, сказала:

– Да, Митч, если бы не ты, я бы, возможно, до сих пор сидела в машине. И ты был очень… э… добр этой ночью. – Взглянув на Грейси, она добавила: – Но все, что вы прислали мне, – это прямо-таки дар Божий.

– Вот видишь? Я же говорила, что все это ей понадобится, – торжественно объявила Грейси.

Митч провел ладонью по гладко выбритому подбородку.

– Да, говорила.

– И еще я принесла вкусняшки, – с лукавой улыбкой продолжала соседка.

При упоминании о еде в желудке у Мадди заурчало.

– Грейси права, – признала она.

– Как обычно, – проворчал Митч со вздохом. Но в глазах его вспыхнули веселые искорки. – Что ж, пойду найду тарелки. – Оттолкнувшись от стойки, он удалился.

Мадди покосилась на Грейси.

– Еще раз спасибо за одежду.

– Не за что. – Снова оглядев девушку, Грейси проговорила: – Сэм сказал, что ты совсем крошечная, так что я обыскала весь шкаф, выискивая одежду самого маленького размера. Эти шорты, в которых ты утонула, не налезали на мои бедра практически с шестого класса, – призналась Грейси, выпятив нижнюю губу. – Какая несправедливость!

– Надеюсь, вы не ожидаете, что я вас пожалею?! – не сдержавшись, выпалила Мадди, и в ужасе прикрыла рот ладошкой.

Митч, вошедший с тремя разнокалиберными тарелками, взорвался смехом. Грейси взглянула на него с удивлением, после чего тоже рассмеялась.

– Простите, – пробормотала Мадди. – Я просто не подумала…

– Не стоит извиняться. Она заслужила, – заявил Митч.

– Единственным извинением мне может служить то, что я еще не пила кофе, а вы… – Мадди улыбнулась. – Вы, Грейси, совсем не то, что я ожидала увидеть.

– Митч всегда изображает меня чем-то вроде чирия на заднице, – проговорила Грейси, поморщившись.

– Ты и есть чирей, – отрезал Митч, поставив тарелки на обшарпанный кухонный стол. – Кофе, Мадди?

– Было бы неплохо. Только укажи мне, куда…

– Сюда! – велел Митч, указав на стул, отчего Мадди сразу взъерошилась, хотя в низу живота у нее тотчас сгустился… странный жар.

– Мадди, как ты это терпишь? – спросила Грейси. – Он просто тиран какой-то…

Мадди закусила губу, решив поднять бунт против тирании, но тут же передумала. Не стоило поднимать шум. Все равно ей следовало сесть, потому что ноги ее уже не держали. Послушно усевшись на стул, она пробормотала:

– Я пью черный. Спасибо.

В ту же секунду перед ней появилась чашка с дымящимся кофе. Мадди сжала чашку в ладонях, вдыхая чудесный аромат. «Восхитительно!» – подумала она. И сделала глоток, наслаждаясь прекрасным вкусом.

На розовой коробке из кондитерской красовалась черная надпись: «Божественные десерты». В желудке у Мадди снова заурчало. «Может, Господь, все-таки не так уж зол на меня?» – промелькнуло у нее. Она улыбнулась Грейси, усевшейся на соседний стул.

– Надеюсь, вам не пришлось слишком затрудняться из-за меня.

– Конечно, нет, – заверила ее Грейси, проводя пальцем по шву коробки и открывая крышку. – Собственно говоря, это вы с Митчем делаете мне одолжение. Такие пирожные – мой новый эксперимент, а я всегда нуждаюсь в дегустаторах.

– Как чувствуешь себя сегодня утром, принцесса? – спросил Митч, широко улыбнувшись.

– Спасибо, прекрасно.

– Не слишком тяжелое похмелье? – Он вытянул под столом длинные ноги и развалился на стуле.

Стараясь не обращать внимания на его широкую грудь, обтянутую футболкой, Мадди ответила:

– Ничего страшного. Меня излечат еда и кофе. – Она сделала второй глоток и снова улыбнулась.

– Да-да, мы об этом позаботимся, – заявила Грейси, вытаскивая из коробки золотистое пирожное, искрившееся сахарной пудрой. – Это шведский флоп, но я добавила в крем малину.

У Мадди перехватило горло, и ей пришлось смаргивать внезапные слезы. Сжав зубы, она смотрела на слоеное пирожное, наполненное розовым кремом.

Тринадцать лет Мадди не ела шведских флопов. А прежде это было традицией воскресного утра, которая закончилась, когда умер ее отец. Она помнила каждую деталь их последнего воскресенья вместе. Помнила голос папы, разносившийся по дому. Тогда вся семья, как обычно собралась вокруг стола. Рядом с ней сидели ее братья, счастливые и беззаботные. А напротив сидела мама, певшая «Вожак стаи» вместе с радиостанцией, передававшей старые песни. То была абсолютно другая жизнь, совсем не такая, как сейчас.

– Мадди, что с тобой? – Голос Митча, полный тревоги, вернул ее к настоящему. – С тобой все в порядке?

Неожиданное воспоминание пробудило скорбь. И чувство вины. Мадди еще крепче сжала чашку и отвела глаза от пирожного. Ей требовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, а потом все будет хорошо.

– Да, в полном, – кивнула она. – Где ванная?

В ответ – молчание.

Мадди поджала губы и уставилась в свою чашку. Только бы Митч не стал ее допрашивать… Непролитые слезы кололи уголки глаз. Ей требовалась всего лишь одна минута одиночества. Всего одна.

– По коридору направо, – произнес наконец Митч.

Мадди кивнула, отодвинула стул и вышла.

Митч посмотрел ей вслед. «Какого черта? – думал он. – Что с ней случилось?» Эта девушка оставалась для него такой же тайной, как и прошедшей ночью.

Он провел ладонью по волосам и нахмурился, взглянув на Грейси. Та пожала плечами и пробормотала:

– Что на нее нашло?

– Понятия не имею, – буркнул Митч, глядя на пирожное. Почему-то Мадди смотрела на это пирожное так… словно увидела призрак.

– Знаешь, она мне нравится, – неожиданно сказала Грейси и, тряхнув светлыми локонами, спросила: – Как ты собираешься ее удержать?

– Она живет в Чикаго. И я ее не удерживаю. – Он просто на время оставил ее у себя. Пока она не решит, что готова вернуться домой.

Грейси с улыбкой проговорила:

– Я имела в виду другое. Как ты собираешься удерживать ее хотя бы сейчас?

Митч ненадолго задумался.

– Не уверен, что у нее есть сейчас другой выход. Похоже, ей придется остаться здесь на время.

– Только не говори, что ставишь на это. – Грейси подняла глаза к потолку, как бы давая понять, что изумлена такой глупостью. – Поверь, у женщины всегда есть выход, и она непременно что-нибудь придумает. Вопрос лишь в том, захочет ли она выбрать тебя.

Митч пожал плечами. Сделав глоток кофе, он вопросительно взглянул на соседку.

– Что у тебя на уме?

– Насколько я понимаю, – проговорила Грейси, – ее машина сломалась, а мастерская Томми сегодня закрыта. Это даст тебе несколько дней.

– Но она может позвонить родным и уехать уже к полудню. Ночью она наотрез отказалась им звонить, но это вовсе не означает, что при свете дня ее решимость не поколеблется.

Грейси молчала, глядя на него в задумчивости, а Митч добавил:

– Она сказала, что у нее нет денег. Но она ничего у меня не возьмет. Следовательно, позвонит родным.

– Одно маленькое препятствие – и ты сдаешься? – с усмешкой спросила Грейси. Она хотела еще что-то сказать, но тут послышался шорох открываемой двери. – Эй, мы говорили о твоей машине.

Мадди уселась на стул, не сводя глаз с коробки с пирожными.

– Не уверена, что готова решить эту проблему на пустой желудок, – весело сказала она, но Митчу показалось, что он услышал дрожь в ее голосе.

– Да-да, съешь кусочек! – оживилась Грейси. Вскочив из-за стола, она подошла к ящику, где лежали кухонные ножи.

Митч внимательно посмотрел на девушку, явно не желавшую на него взглянуть. Что же с ней происходило? В присутствии Грейси невозможно было восстановить ту связь, что возникла было между ними прошедшей ночью. Казалось, Мадди с каждой секундой все дальше ускользала от него, и ему это не нравилось. Да, очень не нравилось. Он не знал, как это произошло, но вдруг понял, что Мадди каким-то образом успела взломать все линии его обороны.

Он продолжал наблюдать за ней, а Грейси тем временем хлопотала у стола.

«Но что же дальше?..» – размышлял Митч. Ведь если даже он сумеет уговорить ее остаться, – что тогда? Его жизнь – сплошной кошмар. И ее – тоже. Чего он надеялся добиться?

Может, лучше отпустить ее? Это не было бы ни отступлением, ни капитуляцией. Просто мудрым поступком.

Тут Мадди наконец-то взглянула в его сторону. Ее зеленые глаза блестели, и было очевидно, что она плакала.

Подавшись к девушке, Митч коснулся ее руки.

– Все хорошо, Мадди?

Она судорожно сглотнула.

– Да, конечно.

Митч хотел задать еще один вопрос, но тут вмешалась Грейси, поставившая перед девушкой тарелку с половинкой пирожного. Мадди кивнула и проговорила:

– Спасибо. Выглядит восхитительно.

Митч яростно уставился на соседку, мысленно перебирая различные способы, какими собирался свернуть ей шею.

Мадди оглядела стол.

– А где можно найти вилку?

Грейси ахнула, театрально прижав руку к пышной груди.

– Шведский флоп не едят вилкой. Она нарушает текстуру.

– Понятно, – с улыбкой кивнула Мадди. – Что ж, тогда буду есть руками. – Запустив тонкий пальчик в розовый крем, выдавившийся из хрустящей оболочки, она поднесла палец к губам и лизнула его.

«О боже!» – мысленно воскликнул Митч. Он отвел глаза и попытался думать о бейсболе. Когда же Мадди взяла с тарелки пирожное и стала лизать глазурь, он стиснул зубы. Его плоть поднялась и отвердела – словно ему было шестнадцать лет.

А Мадди, откусив кусочек пирожного, тихонько застонала от удовольствия. Проглотив, она с обожанием взглянула на Грейси.

– Ничего вкуснее в жизни не пробовала.

Грейси просияла.

– Я знала, что ты мне понравишься.

Митч собрался с мыслями и сказал первое, что пришло в голову.

– Утром я послал эвакуатор за твоей машиной.

Мадди замерла с пирожным у рта. Затем медленно опустила его на тарелку.

– Ты заплатил, да?

Он покачал головой и нагло соврал:

– Нет-нет. Парень, которому принадлежит мастерская, – мой друг. Он был у меня в долгу. Так что мне это ничего не стоило.

Мадди поджала губы и прищурилась, пристально глядя на него. Митч откинулся на спинку стула и широко улыбнулся. Он всю жизнь играл в эту игру. Она могла смотреть на него так хоть весь день – он все равно не сломается.

– А что за долг? Какое-то одолжение?.. – спросила Мадди с явным сомнением в голосе.

– Я составил завещание для него и его жены, – пояснил Митч.

– Я думала, что теперь ты – владелец бара.

Митч пожал плечами.

– Просто небольшая юридическая услуга, вот и все.

Но Мадди по-прежнему смотрела на него с недоверием. Она открыла рот, вероятно, собираясь допросить его как следует, но тут Грейси откашлялась и проговорила:

– Я могу поручиться за него. Я свидетель.

Митча не удивило, что соседка поддержала его ложь. Такова уж она, эта Грейси…

– Так ты не платил за эвакуатор? – снова спросила Мадди.

– Нет, – покачал головой Митч. Он еще ночью понял, что Мадди не терпит никакой заботы о ней. И если бы он признался, что заплатил за эвакуатор, то ужасно огорчил бы ее. Конечно, если она захочет уехать, он не сможет ее остановить, но он не хотел, чтобы она принимала решения из-за денег.

Мадди склонила голову к плечу, отправив в полет свой длинный «конский хвост». Теперь, когда она стянула волосы на затылке и смыла макияж, ей можно было дать не больше восемнадцати.

– Сколько, Митч? Признавайся. Я отдам деньги, – заявила она.

– Не отдашь, – процедил он. – Я ничего не платил, и ты мне не должна ни цента.

– Но как же твое время?.. Митч, я настаиваю.

Он решительно покачал головой.

– Нет. Я сказал «нет».

Мадди постучала наманикюренными ноготками по столу, глядя куда-то в сторону. Судя по всему, она о чем-то напряженно размышляла.

Митч молчал. Инстинкт подсказывал ему, что сейчас лучше не уговаривать ее.

Минуту спустя Мадди выпрямилась и, устремив на него пристальный взгляд, проговорила:

– Как тебе известно, мои средства в настоящий момент… крайне ограничены.

Митч с серьезнейшим видом кивнул. Кивнул, сжав губы, чтобы сдержать улыбку. Черт возьми, до чего же она миленькая!

– Однако, – продолжала Мадди, вскидывая подбородок, – я выпишу чек за потраченное время и усилия. Когда вернусь домой. Сколько ты с меня возьмешь за час?

Митч сделал вид, что задумался. Он почти сразу же сообразил, что если позволит Мадди выиграть этот раунд, то это поможет его общей стратегии. Он все равно никогда не обналичит чек, так что не было смысла дискутировать.

– Четыреста долларов в час, – ответил он наконец.

Мадди сильно побледнела и лицо ее стало белым.

– О, теперь я понимаю, почему ты оставил практику. Должно быть, сущий кошмар зарабатывать такие деньжищи.

Митч рассмеялся. Если бы только она знала!..

Покосившись на Грейси, смотревшую на него с живейшим интересом, Митч проговорил:

– Ты спросила, принцесса, и я ответил.

– Да, спросила. – Мадди вздохнула. – Но сколько же запросил твой друг за то, чтобы притащить сюда машину?

– Около ста баксов! – жизнерадостно прочирикала Грейси.

«А если точнее, то сто пятьдесят», – подумал Митч, но он не собирался делиться этой информацией.

Мадди снова прищурилась.

– Ладно, хорошо. Значит, сотня за эвакуатор, и я узнаю, сколько просят за комнату в мотеле. И еще – еда, – повернулась она к Грейси. – Кроме того, вещи, которые вы мне отдали. Наверное, лучше взять ручку и бумагу и составить список.

– Никаких списков! – прорычал Митч.

– Тут я должна согласится с Митчем, – поддакнула Грейси. – Я побросала в пакет мелочи, которые сто лет валялись в моем доме. Все это ничего не стоит.

Мадди еще выше вскинула подбородок.

– Я намерена сама за себя заплатить! – заявила она.

Глава 6

– Что дальше, принцесса? – спросил Митч, нарушая тишину, воцарившуюся на кухне после ухода Грейси.

Мадди молча приподняла салфетку и аккуратно расправила ее на коленях. Список нерешенных проблем все рос, угрожая захлестнуть ее. «Но что же дальше?..» – спрашивала она себя.

А если ее ждет неудача, полный провал? Это станет очередным доказательством того факта, что она совершенно неспособна позаботиться о себе.

Нет, она все равно не сдастся!

Мадди расправила плечи и ответила:

– Пока не знаю, но что-нибудь придумаю.

Его янтарные глаза потемнели.

– Понимаю, – кивнул он. – Моей помощи ты не попросишь, верно?

Она хотела ответить утвердительно, но сдержалась. Окинув взглядом белые шкафы – они были настолько старые, что снова вошли в моду, – Мадди проговорила:

– Ты уже помог мне. Не знаю, как тебе отплатить.

– Послушай, принцесса… – проговорил Митч с некоторым раздражением. – Я всего-навсего предоставил тебе ночлег, вот и все.

– Еда и крыша над головой – это не так уж мало.

– Верно, – кивнул Митч, потирая подбородок. – Но если бы ситуация изменилась на противоположную, – ты разве не сделала бы для меня же самое?

Мадди молча посмотрела на человека, заставлявшего ее забыть о необходимости выжить. Черная футболка натянута на широкой груди и мощных бицепсах. А извивы тату ползли по его руке, как змея в райском саду, искушая похотью и опасностью. Образ Митча, сидевшего у них с матерью за кухонным столом, казался столь абсурдным, что Мадди невольно рассмеялась.

– Господи, конечно, нет! Я ведь живу с мамой.

Митч улыбнулся.

– В самом деле?

Большинство ее ровесниц жили в собственных кондоминиумах, в самых престижных районах Чикаго. Мадди бы тоже не отказалась. Потому и откладывала каждый цент из того жалованья, которое получала в качестве офис-менеджера брата. Да, она хотела уйти от матери и даже нашла для себя идеальное местечко, но тут Стив сделал ей предложение.

Отчаянно стремясь к самостоятельности, Мадди по-прежнему настаивала на том, чтобы купить кондоминиум, но все твердили ей, что это ужасно непрактично и что гораздо умнее отложить деньги. А вот когда они со Стивом поженятся, тогда и можно будет через год купить сразу дом. И еще ей говорили, что кондоминиум слишком мал, а канализация – одна на двоих с соседями. Наконец, устав от бесконечных нотаций, она вообще отказалась от мысли что-либо купить. Ах, почему она всегда сдается?

Дрожащей рукой Мадди вцепилась в салфетку. Она знала, почему. Чувство вины – вот ее главная проблема.

Она жила с этим так долго, что уже не знала, как можно жить иначе. Чувство вины давило на нее ужасной тяжестью.

Заметив, что Митч наблюдает за ней, Мадди пожала плечами и пробормотала:

– В моем районе так бывает часто.

– А где твой район? – спросил он с улыбкой. Затем вскинул руку и проговорил: – Погоди, дай подумать… Ты живешь в Саут-Сайде, верно?

Пресловутый спор между Саут-Сайдом, где жили в основном рабочие, и более богатым Норт-Сайдом, был печально известным и никогда не затихал. А Митч Райли… Если не считать убогого бара и татуировки, на нем словно было написано: «обитатель Норт-Сайда».

Мадди поморщилась и пробурчала:

– А ты – член привилегированного студенческого братства, голубая кровь из Норт-Сайда, верно?

– Виноват, – ответил он с улыбкой. – Я вырос в Уиннетке. – Так называлось одно из самых богатых предместий Чикаго.

– Ха! – Мадди ткнула в него пальцем. – Я так и знала!

Митч снова улыбнулся. В его теплом взгляде было что-то, что заставляло ее нервничать. И возбуждало. Он смотрел на ее губы, и настроение Мадди менялось под этим его взглядом. «Смотрит так, словно замышляет коварные планы, – промелькнуло у нее. – Замышляет то, о чем добрая католичка даже думать не должна!»

– Кстати о ситуации, девушка с Саут-Сайда…

От его обольстительного рокочущего голоса ее пронзила сладостная дрожь.

– Ситуация?.. – пробормотала она, полная предвкушений. О господи, что с ней творится?! Сестра Маргарет на ее месте наверняка расстроилась бы. Мадди откашлялась и проговорила: – Ах, ты о моем нынешнем положении?

– Именно. – Он развалился на стуле и сложил руки на животе – олицетворение мужчины, который воображает, будто поставил женщину на место. – Думаю, ты ждешь от меня помощи. И я готов тебе помочь. Почему бы и нет? Только не отказывайся, хорошо?

Он самодовольно улыбнулся. Что ж, ничего удивительного. Ведь она считала его красавчиком, не так ли? Да, разумеется. Кроме того… Она же действительно нуждалась в его помощи – тут уж ничего не поделаешь.

Мадди взвесила варианты и представила, как звонит старшему брату. Узнав обо всем, Шейн немедленно позаботится о ней. Как глава семьи, он сочтет это своим долгом. Ей не позволят и пальцем шевельнуть. Конечно же, он заплатит за ремонт машины, и она уже к обеду будет сидеть на кухне в окружении семьи и пытаться объяснить свои поступки. Стив, возможно, тоже там будет.

В висках снова запульсировало при мысли о том, как они заговорят ее до смерти. И повторится сцена помолвки.

Стив знал, что она не готова выйти замуж. Она говорила ему об этом. То был один из немногих споров, в котором он не сумел сразить ее логическими аргументами, обычно заставлявшими ее чувствовать себя идиоткой. У Мадди имелась самая веская причина: просто она была не готова, вот и все.

Но для Стива это не имело значения. Он очень постарался, чтобы она ему не отказала. Сделал предложение в присутствии всей семьи на шестидесятой годовщине свадьбы ее двоюродных бабушки и дедушки. В поднявшейся суматохе, среди всех поздравлений, никто не заметил, что она не сказала «да». Мать смотрела на нее со слезами радости, блестевшими в ее голубых глазах, и Мадди не посмела возражать. Еще раз уступила.

Внезапно она заметила, что Митч Райли теперь смотрел на нее… как-то слишком уж пристально. Она не сомневалась: этот человек привык добиваться своего – особенно в тех случаях, когда речь шла о женщинах. И по какой-то непонятной причине он хотел ее…

Мадди запрокинула голову, и тяжелый хвост мотнулся из стороны в сторону.

– Почему? – спросила она. И тут же умолкла, потому что не очень хорошо знала, о чем собственно спрашивала.

Его янтарные глаза сверкнули.

– Не знаю… – Он пожал плечами. – Знаю только одно: когда я смотрю на тебя, мне не хочется тебя отпускать.

Это был наилучший ответ. И самый безопасный. Действительно, какая женщина не захочет услышать подобные слова из уст такого мужчины? Два дня назад она была бы довольна. Но два дня назад она не бежала из церкви через окно.

– Как только машину починят, я возвращаюсь в Чикаго, – решительно заявила Мадди.

Он едва заметно вздрогнул и подался вперед, упершись локтями в стол. Затем кивнул, однако промолчал.

– Имеет смысл уехать побыстрее, – добавила Мадди.

Ее пронзил острый, как бритва, взгляд.

– Иногда нужно послать ко всем чертям здравый смысл и верить интуиции.

Сердце Мадди забилось быстрее. Она неловко заерзала.

– Мне не следовало бы…

– Не следовало бы. – Жаркий рокот его голоса лишал ее способности соображать. Причем говорил Митч очень уверенно – словно точно знал, что именно ей следовало делать.

Выпятив подбородок, Мадди заявила:

– Но если я останусь, все должно быть по-моему.

Он в задумчивости провел ладонью по подбородку.

– Но у меня есть условия, принцесса.

– Кто ты такой, чтобы ставить мне условия? – проговорила Мадди ледяным тоном.

– Человек, готовый тебе помочь. – Митч едва заметно улыбнулся.

– Помочь бескорыстно? А может, у меня есть то, что ты хочешь?

Едва эти слова сорвались с ее губ, как она поняла их двусмысленность и густо покраснела. А Митч весело рассмеялся и проговорил:

– Может, и так. Но я точно знаю, что у меня есть то, что нужно тебе.

Эта игра развеселила Мадди, и она, беспечная, заметила:

– Полагаю, мы зависим друг от друга.

– Ты права. – Он снова уставился на ее губы. – Но скажи, что же ты хочешь сделать в первую очередь?

Блеск его золотистых глаз манил ее и… Ох, во что она впутывается? Явно во что-то опасное, но волнующее. Во что-то такое, чего ей ужасно не хватало. А не хватало ей проказ, шалостей, интриг… всего того, что притягивало ее, манило, точно наркотик.

Митч вопросительно смотрел на нее, и Мадди поняла, что он ждал каких-то слов.

– Я позвонила подругам, – сообщила Мадди, внимательно наблюдая за его реакцией. – Я должна тебе за междугородний звонок.

– Междугородние звонки включены в мой пакет, так что ты ничего мне не должна. Но что же они сказали?

– Предложили прислать денег.

– И что ты ответила?

– Я отказалась.

– Но почему?

Она прикусила щеку, тщательно обдумывая свой ответ. Выбрав честность, заявила:

– Не хочу, чтобы кто-то знал, где я нахожусь. Я уже устала выбирать самые легкие пути.

– Прекрасно. И что же дальше?

Мадди ненадолго задумалась. И поняла, что теперь ей все стало ясно.

– Для начала можешь отвести меня к моей машине, – ответила она с невозмутимым видом.

– Вот еще один! – воскликнул Митч, по-идиотски ухмыляясь, когда Мадди выудила очередной четвертак из щели между сиденьями в ее красной малышке «хонде».

«Можно подумать, я нашла клад, – думала Мадди. – Столько восторгов от каждой найденной монеты».

Он бросил четвертак в пластиковый мешочек, который они принесли с собой. Пока что ей удалось откопать несколько долларов, а также ее любимый блеск для губ и кофейную кружку из нержавейки. Но поиски продолжались.

Не придавая значения своей позе – бедра ее слишком уж высоко задрались, – Мадди, забравшаяся на место водителя и вооружившаяся фонариком, стала шарить под пассажирским сиденьем. Митч глухо застонал, когда она вильнула попкой, притягивавшей его как магнит. За последние пятнадцать часов его член почти не опускался – то есть эта девица прямо-таки сводила его с ума. Да-да, сводила! Совершенно неотразимая, наивная и дерзкая. Женщина с пылающими волосами и сверкающими глазами. И чем дольше он стоял на парковке у мастерской Томми, чем дольше наблюдал, как она вертела своим очаровательным задиком, принимая всевозможные интересные позы, тем больше его к ней влекло. Но «влекло» – слабо сказано. Ему безумно хотелось взять ее тут же, немедленно, прямо в машине.

И ведь он мог это сделать, мог! Потому что их влечение друг к другу не вызывало ни малейших сомнений. Да, не вызывало, но он упорно игнорировал соблазн.

Тяжко вздохнув, он утер пот со лба. И в тот же миг Мадди истошно завопила:

– Я нашла десятку!

О черт, сколько еще неприятностей его ожидало?!

Тут Мадди повернулась к нему, взмахнув своим хвостом, и помахала десятидолларовой банкнотой. Щеки ее раскраснелись, а глаза засверкали, как изумруды.

– Мой па ужасно радовался таким находкам!

Митч внимательно посмотрел на банкноту. Да, верно, десять долларов. И, следовательно… Он с облегчением вздохнул. Было совершенно ясно: всех богатств Мадди не хватит даже на самый дешевый, самый убогий отель.

Он снова заглянул в машину, выглядевшую так, словно в ней бушевал торнадо. Интересно, сколько еще денег Мадди сможет найти? Кажется, она уже прочесала заднее сиденье, так что… Да-да, он практически в безопасности.

Митч не знал, почему для него было так важно, чтобы Мадди оставалась под его крышей. И он не собирался сейчас об этом думать – просто наслаждался, глядя на нее и чувствуя себя живым – впервые за долгое время.

Он взял у девушки банкноту и опустил в мешочек.

– А что бы сказал твой па, увидев такой хаос в машине?

Глаза Мадди затуманились. Несколько раз моргнув, она пробормотала:

– Ничего не сказал бы. Он умер.

А, черт!.. Митч коснулся ладонью ее щеки.

– Прости, дорогая.

Мадди снова захлопала глазами, отгоняя непролитые слезы.

– Ничего. Это было давно. – Она вздохнула, и губы ее задрожали. – Но я все время думаю о нем, а сегодня утром… – Судорожно сглотнув, она прошептала: – Шведский флоп напомнил мне о нем. Он покупал их каждое воскресное утро.

Вот и объяснение ее отлучки в ванную. Теперь все ясно.

– Мне очень жаль, Мадди, – пробормотал Митч. Ему хотелось как-то унять ее скорбь, лучше всего – поцелуями.

– То был несчастный случай. – Она снова вздохнула.

– Должно быть, это было ужасно и… – Он умолк, не зная, что еще сказать.

Мадди кивнула и облизнула губы. А он едва удержался от стона. Проклятье! Они говорят о ее покойном отце, а он думает о том, как бы подмять ее под себя.

Стараясь отогнать неуместные мысли, Митч спросил:

– Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Она покачала головой.

– Нет. А сейчас… Надо еще поискать.

– Может, помочь тебе в поисках?

– Нет, я сама, – пробормотала Мадди.

– Ладно, принцесса, хорошо.

Митч выпрямился и скрестил на груди руки. Он хотел, чтобы она забыла о своей семье и о том, что оставила позади. Хотел от нее дерзости. Не печали. И он был готов подразнить ее, чтобы получить желаемое.

Немного помолчав, Митч проговорил:

– Трудись, работай, малышка. Жаль только, что у меня нет подходящего мусорного бака для твоей машины. Боюсь, в мешки для мусора она не поместится.

– Что ты сказал?! – взорвалась Мадди, подбоченившись.

«Вот и правильно, – мысленно улыбнулся Митч. – Огонь, затухавший под гнетом католического воспитания, все же вырвался наружу».

– Принцесса, тебе что-то не нравится? Не нравится, что я назвал тебя малышкой?

Мадди что-то пробурчала себе под нос, а Митч, пожав плечами, добавил:

– Я говорю, как вижу. И насчет машины я прав. Так что же ты собираешься со всем этим делать?

Тут зеленые глаза Мадди засверкали, и она, шагнув к Митчу, ткнула его пальцем в грудь.

– Да ты же, ты… – прошипела она и умолкла, задохнувшись от гнева.

Митч наклонился к ней, вдыхая запах лаванды… и неукротимости. О боже, как же он хотел ее! Ему хотелось крепко прижать ее к себе – и овладеть ее губами в страстном поцелуе. Но вместо этого он прошептал:

– Ты… Что с тобой?

Она снова ткнула в него пальцем с острым ноготком и топнула ногой.

– Ты… ты болван!

– Перестань, малышка. Ты ведь можешь выражаться изящнее, верно?

– Это ты помолчи! Ты наглый, эгоистичный… – Мадди ударила его в грудь кулаком. Затем снова размахнулась, чтобы еще раз ударить, но Митч вовремя перехватил ее запястье, обнял другой рукой за талию и привлек к себе.

На щеках Мадди расцвели розы, но она смотрела на него с гневным вызовом. И все же он нашел в ее глазах то, что искал. Зеленые глаза пылали не только гневом и яростью – в них было также и желание.

Митч уже точно знал, что сейчас ее поцелует, но тут вдруг на парковку въехала полицейская машина с мигалкой.

– О черт… – пробормотал он, отстраняясь от девушки. Прекрасно выбрал время! Убить бы этого ублюдка!

– Что, мы не должны здесь находиться? – пробормотала Мадди.

Тут дверца полицейской машины открылась. Мадди в смущении откашлялась и покосилась на Митча.

– Все нормально, – сказал он. – Этот парень просто осел.

Чарли Радклифф вышел из машины и осмотрелся. Типичный коп из маленького городка – вплоть до зеркальных темных очков.

– Он выглядит… – Мадди подалась к Митчу, – довольно импозантно.

– Можно и так сказать, – буркнул Митч.

Облаченный в песочного цвета униформу, Чарли направился к ним, сверкая глуповатой улыбкой.

– Я тут проезжал мимо. – У него был типично южный выговор. – Проезжал и увидел вас. Проблемы, мэм?

Митч покосился на свою гостью. Та взглянула на полицейского и, энергично кивнув головой, проговорила:

– Нет-нет, все в порядке, офицер.

– Шериф, если точно. Значит, уверены? А мне показалось, что к вам пристают.

– Нет, нет, нет… Просто мы…

– Может, уберешься отсюда? – перебил Митч.

Чарли ухмыльнулся и положил руку на свою дубинку.

– Что ты сказал, парень?

– Исчезни, – процедил Митч сквозь зубы.

– Митч, пожалуйста!.. – взмолилась Мадди.

– Может, забрать тебя в участок? – осведомился Чарли. Он снова взглянул на Мадди, и его губы сложились в улыбку, специально предназначенную для женщин; Митч видел эту улыбку сотни раз за время их пятнадцатилетней дружбы. – Буду счастлив позаботиться о ней вместо тебя, парень, – заявил шериф.

Митча охватило чувство собственника, у которого пытались отнять его законную добычу. Холодно взглянув на Чарли, он заявил:

– Только через мой труп.

Из-под солнечных очков выползла черная бровь.

– Что ж, это можно устроить.

– Пожалуйста, не сажайте его в тюрьму! – встревожилась Мадди.

Мужчины дружно уставились на нее.

– Но почему вы об этом подумали? – с улыбкой спросил Чарли.

– Потому что он… он угрожал вам.

Приятели рассмеялись. После чего Чарли проговорил:

– Дорогая, но ведь ваш Митч – всего лишь надоедливая муха, которую можно прогнать прочь.

Тут она все поняла и с улыбкой кивнула:

– О, ясно. Только нужно было предупредить, что это – состязание двух мачо. Потом бы начинали свои игры.

– Но так неинтересно! – воскликнул Чарли, покачиваясь на каблуках. Глаза его прятались за темными очками, но Митч был абсолютно уверен, что он оглядывал Мадди с головы до ног.

Под пристальным взглядом полицейского девушка смутилась и почти инстинктивно прижалась к Митчу, чем безмерно его обрадовала.

– Не обращай на него внимания, принцесса. – Он обнял ее за талию и привлек к себе. – Ему нравится демонстрировать свою власть в присутствии беззащитных женщин.

– Но я… э… – Мадди еще больше смутилась, внезапно сообразив, что ей очень приятно находиться в объятиях Митча.

Чарли весело рассмеялся и проговорил:

– Знаю-знаю. Вы – Мадди Донован. Кроме того, я еще кое-что о вас слышал.

Мадди замерла на мгновение. Потом вырвалась из объятий Митча и, склонив голову к плечу, спросила:

– Откуда вы знаете, кто я такая?

– О, милая… – протянул Чарли, и Митч невольно сжал кулаки. – Милая, ведь в нашем маленьком городке людям больше нечего делать, кроме как сплетничать. Дайте мне время, и я узнаю всю историю вашей жизни.

Губы клубничного цвета поджались, а между рыжеватыми бровями появились две бороздки. При этом Мадди старательно изучала потрескавшийся бетон под ногами. Потом вдруг вскинула голову и с ослепительной улыбкой спросила:

– И вы знаете, как я ворвалась в бар?

Чарли хмыкнул и перевел взгляд на приятеля.

– Мне она нравится. Приведешь ее сегодня вечером?

– Я об этом думал, – кивнул Митч.

– Сегодня вечером?.. – пробормотала Мадди.

– Воскресенье – один из немногих дней, когда никто из нас не работает, – пояснил Митч. – В этот день мы с Сэмом, Грейси и Чарли почти всегда ужинаем вместе. Я собирался тебе об этом сказать.

– Что ж, неплохо… – Мадди кивнула на машину. – Пожалуй, еще немного поищу.

Чарли наклонился и заглянул в салон машины.

– Вижу, вы одна из тех аккуратных женщин, которые любят, чтобы все лежало на месте.

Мадди с вызовом вскинула подбородок.

– Если хотите знать, обычно так и есть. Просто машина… это одно из немногих мест, где я забываю об аккуратности.

«Почему же я не верю ее словам?» – думал Митч, глядя на девушку. Он считал, что беспорядок в машине – это и есть истинная Мадди. Черт, она умудрилась ворваться в его жизнь, словно торнадо, причем – менее чем за сутки. Впрочем, он приветствовал весь этот хаос. После трех лет отупляющей монотонности было очень приятно вновь почувствовать себя живым.

– Понятно, – кивнул Чарли, упершись локтем в крышу ее машины. – Я могу чем-нибудь помочь?

Мадди покачала головой.

– Нет, просто я ищу деньги.

Чарли повернулся к Митчу, а Мадди на четвереньках снова забралась на место водителя. И снова представила на обозрение свой соблазнительный задик.

– Спасибо тебе огромное, болван, – пробурчал Митч. – Мне почти удалось добиться того, чтобы она расслабилась, а ты…

– Значит, именно этим ты занимался? – с веселой улыбкой спросил Чарли. – Пытался заставить ее расслабиться?

– Я работал над этим!

– Но ты ведь не только над этим работал, верно? В чем состоит твой план?

– Пока что я его только обдумываю.

Мадди дернула ногой, изогнувшись в немыслимой позе, и тут же исчезла под пассажирским сиденьем.

– Да уж… – вздохнул Чарли. – Знаешь, если бы она оставалась в машине, то именно я приехал бы, чтобы спасти ее.

– «Если бы» – не в счет, – буркнул Митч; его вновь охватило чувство собственника.

Они с Чарли были знакомы много лет – с тех пор, когда оба были подростками. И этот болван прекрасно знал, на какие кнопки нажимать. Знал – и ждал реакции. Но нет, не дождется!

Кроме того, даже если бы Чарли первый обнаружил Мадди – это ничего бы не значило. Ведь Чарли спал с Грейси уже больше года. Да, конечно, они были скорее друзьями, но все же и любовниками. И никто из них уже довольно давно не смотрел по сторонам.

Мадди снова немыслимо изогнулась – и вылезла из машины. Солнечный луч, ударивший в ее хвост, высветил тысячи оттенков красного. Волосы такого удивительного цвета могли быть только благословением Господним.

– Я больше ничего не нашла, – сказала она со вздохом.

– Мне очень жаль, – солгал Митч. Ситуация была почти идеальная: сейчас у нее было уже достаточно денег, чтобы не волноваться из-за того, что она живет за чужой счет, – но все же не настолько много, чтобы она смогла куда-нибудь уехать. Хотя бы в мотель.

– А вы искали в багажнике? – спросил Чарли; он вечно лез не в свое дело.

Митч пристально взглянул на него, но подонок только самодовольно ухмыльнулся.

– О, спасибо!.. – воскликнула Мадди, ударив себя ладошкой по лбу. – Как же я забыла там посмотреть?

Она открыла багажник и заглянула туда. Митч насторожился; его одолевали дурные предчувствия.

Несколько секунд спустя Мадди вытащила из багажника спортивную сумку и радостно запрыгала.

– Ах, я и забыла, что оставила ее здесь! Но сейчас помню: руки тогда были заняты, и я не могла ее удержать.

Митч нахмурился, а Мадди проговорила:

– Конечно, трудно ожидать чего-то особенного, но у меня, по крайней мере, будет одежда.

Она опустила сумку на асфальт и присела перед ней на корточки. «Вжик…» – скользнула «молния», и сумка открылась. После чего Мадди склонилась над ней и принялась рыться в ее глубинах.

В сумке лежали: спортивная одежда, полотенце, кроссовки и разные женские мелочи. Мадди крепко прижала к груди какую-то бутылочку и взглянула на Митча с сияющей улыбкой, так что у него дыхание перехватило.

– Мой шампунь! – воскликнула она. И извлекла из сумки еще одну бутылочку. – А это – мои духи! А вот… О господи, макияж! – Мадди молитвенно подняла глаза к небу. И сейчас, под ярким солнечным светом, казалось, что она вся светилась. – Благодарю тебя, благодарю тебя, благодарю тебя, Господи! – восклицала она.

– Миленькая штучка, – ухмыльнулся Чарли, кивнув на косметичку.

А Митч вдруг понял, что крепко сжимал зубы – так крепко, что даже челюсть заныла. Отчаянным усилием воли он вынудил себя расслабиться. В конце концов – он в безопасности. Она ведь не нашла ничего такого, что позволило бы ей уехать…

Мадди же открыла боковой карман и взвизгнула от восторга, увидев пасту и зубную щетку. И тут же оцепенела. Глаза ее широко раскрылись, а губы расплылись в улыбке.

– Поверить не могу! Походы в тренажерный зал, чтобы как-то избавиться от бесконечной фрустрации, наконец-то окупились!

Она сунула руку в карман сумки и вытащила блестящую серебристую кредитку.

«А, дьявол!» – мысленно воскликнул Митч.

Глава 7

Находясь на парковке единственного местного мотеля, Мадди любовалась своей находкой. Во всей этой суматохе за неделю до свадьбы она совершенно забыла о том, что сунула свою кредитную карточку в спортивную сумку.

Сначала это открытие показалось ей даром Божьим. Но, как большинство прочих даров, этот был связан с определенными… испытаниями.

Митч присел рядом с ней. И оба молчали. Причем молчание казалось гнетущим… и каким-то словно каменным.

А жаркое солнце почти плавило асфальт, столбик термометра упорно полз вверх (даже при работающем кондиционере Мадди чувствовала, что прилипает к черному кожаному сиденью его «БМВ»). На дисплее же электронных часов миновала еще минута. Чтобы хоть что-то сказать, она провела пальцем по электронной панели и проговорила:

– Эта машина – напоминание о твоем адвокатском прошлом?

– Что-то в этом роде, – отозвался Митч.

После того как нагловатый красавец шериф укатил, они умудрялись поддерживать приятельские отношения. Митч отвез Мадди в местный «Таргет», находившийся в двадцати милях от города. Пока они бродили по различным переходам, он разбил лед своим порочным обаянием и шутливыми попытками заманить ее обратно к себе. А она с удовольствием флиртовала, наслаждаясь каждой секундой, зная, что все это скоро закончится.

Даже ленч был поразительно веселым, поскольку Митч приводил множество шутливых доводов, чтобы поколебать решимость Мадди. Но все было испорчено, когда она предложила ему… деньги за бензин!

Мадди нахмурилась. Подумаешь, деньги! И что же с того? Ведь он возил ее повсюду, тратил время, усилия – и вообще всячески старался ей помочь. Ничего страшного в том, что она сама за себя заплатит. Хотя он явно этого не желал.

По дороге в мотель напряжение росло, а недовольство бурлило, точно кипящий котел. Ох, почему она так несчастна?!

На заднем сиденье громоздились пакеты из «Таргета». В кармане же лежали пятьсот долларов наличными, которые она сняла в банкомате. Выходит, она добилась того, чего хотела? Да, если только… Что она доказала? Что теперь, имея кредитную карту с солидным лимитом, может сама о себе позаботиться?

Мадди выглянула в окно и взглянула на мотель, который должен был стать ее домом, пока не починят машину. Убогая и пыльная реклама восхваляла цветные телевизоры и предоставляла список свободных номеров. На парковке же аккуратными рядами теснились легковушки и грузовики, а под навесами, украшенными разноцветной мишурой, стояли мотоциклы. Но что все это означало? И почему она задавала себе такие странные вопросы?

Мадди указала в сторону навесов, под которыми стояли мотоциклы.

– Не слишком ли рано для рождественских украшений?

Митч долго молчал. Наконец тихо, но отчетливо проговорил:

– Пожалуйста, передумай. Я не хочу, чтобы ты здесь…

– Нет, не могу, – перебила Мадди. Она уставилась на дверь вестибюля и крепко сжала в руке кредитку.

– Но почему?

Мадди мысленно вздохнула. Ох, почему же это так трудно? Ведь вроде бы очень легко – встать… и уйти. В конце концов, он, Митч, – незнакомец. Так что очень просто оставить его!

Проклятье! Что же это такое?! Неужели ей легче сбежать с собственной свадьбы, чем выйти из этой машины?!

А Митч, сидевший рядом, молча ждал. Да-да, молча! Этим он и отличался от Стива – тот в подобной ситуации говорил бы без умолку.

Тяжко вдохнув, Мадди сказала:

– Все так долго заботились обо мне, что я уже не помню, как принимать собственные решения.

Это признание поразило ее. Она ведь не собиралась так отчаянно откровенничать.

– Продолжай, – кивнул Митч. И его тихий голос показался ей чудеснейшей музыкой.

Чуть повернув голову, Мадди внимательно на него посмотрела. Солнце запуталось в темном золоте его волос, подчеркивая теплоту кожи и глаз. О, он был прекрасен! Мужественный, сильный – ожившая фантазия. И он хотел ее! Более того, как это ни ужасно, но и она хотела того же. Хотела почти яростно, почти свирепо.

Но неужели такова воля Господня? А может, это – очередное испытание?

Мадди судорожно сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. Что бы это ни было, ей стало ясно: этому суждено произойти… Или все-таки нет?

Снова сглотнув, она пробормотала:

– Сейчас мне необходимо самой о себе позаботиться. Хочу доказать себе и родным, что я могу это сделать.

– А ты не можешь доказать это, оставшись со мной?

Ей ужасно хотелось ответить «да», но она, собравшись с духом, отрицательно покачала головой.

– Нет, прости.

– Почему?

Она пожала плечами и, запинаясь, прошептала:

– Н-не знаю… п-почему…

Несколько долгих секунд Митч молча смотрел ей в глаза. Наконец резко кивнул.

– Ладно, хорошо. Мне это не нравится, но я тебя понимаю.

Значит, он смирился?.. А ведь она так хотела, чтобы он ее уговорил!

Мадди опустила ресницы и тихо сказала:

– Полагаю, нам больше не о чем говорить.

– О, не знаю, – прошептал он. И вдруг поманил ее пальцем: – Иди сюда.

В горле у Мадди пересохло. А сердце гулко заколотилось. Она решительно мотнула головой, но не проронила ни слова.

– Принцесса, я думал о твоих губах почти все то время, что мы знакомы. Не думаешь же ты, что я отпущу тебя, даже не поцеловав?

– Но я… э… – Мадди в очередной раз сглотнула и пропищала: – Ты это серьезно, да?

– Вполне серьезно. – Он лукаво улыбнулся, и от этой его улыбки Мадди содрогнулась в сладостном предвкушении – чего? – Принцесса, скажи, что не пожалеешь об этом, и мы сможем закончить все дружеским шлепком по попе.

– Н-не з-знаю, о ч-чем ты, – солгала она, густо краснея.

– Неужели нужно объяснять?

– Думаешь, не нужно?..

Митч снова улыбнулся.

– Ты ведь хочешь сама о себе позаботиться, верно?

Она молча кивнула. И в тот же миг он наклонился над ней и проговорил:

– Ты готова забыть о благовоспитанной католической девушке и начать делать все, что захочешь, не так ли?

– Ну… как тебе сказать?.. – Он ужасно раздражал Мадди, и в то же время ее все сильнее влекло к нему.

– Если ты выйдешь из этой машины до того, как я тебя коснусь, поклянись, что не будешь лежать в постели поздно ночью и жалеть об этом. Скажи, что не захочешь, чтобы все вышло по-другому.

Сердце Мадди бешено колотилось, а в горле снова пересохло. Она едва могла дышать, не то что говорить.

Митч провел ладонью по ее щеке, и Мадди вынудила себя не отводить глаза. Ох, как же ей хотелось, чтобы он почаще к ней прикасался. И почему-то его прикосновения казались ей… такими нужными и правильными. Тут он провел кончиками пальцев по ее шее и проговорил:

– И помни, принцесса, ложь – это смертный грех.

Его рокочущий голос заставил ее содрогнуться, и она, тихонько ахнув, пролепетала:

– Это удар ниже пояса.

Он весело рассмеялся, излучая жар и ту неподдельную страсть, о которой она всегда мечтала.

– Я вполне способен и на это, принцесса. И знаешь… – Митч снова лукаво улыбнулся. – Мне кажется, ты предпочитаешь именно такую игру.

– Вовсе нет! – выкрикнула Мадди. Она крепко сжала в руке кредитку, едва ее не сломав.

– Лгунья. – Его рука скользнула в вырез ее футболки. – Итак, я жду, принцесса.

Мадди стиснула зубы, чтобы не застонать. Почему же она не в силах уйти от этого мужчины? Наверное, потому что он жаркий и греховный.

– Ждешь чего? – прошептала она.

– Твоего ответа, – пояснил он, подвинувшись к ней еще ближе. Теперь их губы разделяло всего несколько дюймов.

Мадди на мгновение растерялась. Правда вертелась на кончике языка, и раз в жизни она решила высказаться, вместо того чтобы промолчать.

– Я бы пожалела.

– Совершенно верно, – выдохнул Митч.

Подушечка его большого пальца задела ее нижнюю губу, и Мадди вдруг показалось, что губа распухла. А сама она умирала от желания…

– Я не смогу жить в ладу с собой, пока не попробую твои губы на вкус, – прошептала она. И замерла в ожидании.

Тут Митч еще больше к ней склонился и провел языком по ее губам.

Мадди по-прежнему ждала. Ее ногти впились в ладонь, и она чуть не вскрикнула – еще никогда она не ждала поцелуя с таким нетерпением.

Вдруг Митч прикусил ей губу, и она с удивлением вскрикнула:

– О-о-о!.. – Похоть бешено запульсировала в ее жилах, будоража и воспламеняя; впервые в жизни Мадди одолевало такое жгучее желание.

И, конечно же, она хотела большего – хотела испытать ту неудержимую страсть, о которой не раз читала, но которой никогда не ведала. Ей хотелось крепко прижаться к нему, хотелось обвиться вокруг него, но она не решалась. Она судорожно сжала кулаки, чтобы не заключить его в объятия. А пластиковая карточка, впившаяся в ее ладонь, являлась неприятным напоминанием о том, где должна закончиться эта интерлюдия.

Его губы скользнули по ее губам. Митч явно дразнил ее. Внезапно их пылавшие взгляды встретились, и он тихо сказал:

– Пусть я никогда не получу тебя, но сделаю все, чтобы ты не забыла моего поцелуя.

– Да, – шепнула Мадди и съежилась, услышав мольбу в собственном голосе.

И тут он овладел ее губами. Овладел самоуверенно, так властно, что у нее закружилась голова. И это было осуществлением всех ее фантазий… и даже больше. Ее тотчас же охватила безумная, сумасшедшая похоть. Все мысли вылетели из головы, и Мадди забыла обо всем на свете – знала только одно: она хотела этого мужчину.

Язык его скользнул меж ее губ и коснулся языка. Мадди глухо застонала. И в тот же миг пальцы ее разжались, кредитка скользнула ей на колени, но она, не заметив этого, впервые за долгое время сделала то, чего действительно хотела, – крепко прижалась к мужчине, к которому ее влекло все сильнее.

Из груди его вырывалось хриплое дыхание, а поцелуй становился все более жарким, все более страстным. Внезапно, чуть отстранившись, Митч просунул руку между их телами и легонько сжал ее набухшую грудь, затем погладил пальцем сосок. Мадди вскрикнула, но он тотчас же снова впился в ее губы страстным поцелуем.

«Боже, помоги мне!» – мысленно воскликнула она, когда он принялся теребить отвердевший бутон.

Ее бедра дернулись, и она прохрипела:

– Да-да, еще, еще!..

Когда же Митч убрал руку и снова оторвался от нее, она в отчаянии воскликнула:

– О боже, только не это!

Окончательно потеряв разум, Мадди потянулась к Митчу, пытаясь вернуть его, желая снова почувствовать его губы на своих губах. Но он, продолжая удерживать на расстоянии, легонько сжал ее плечи и проговорил:

– Все, довольно, Мадди!

Эти слова подействовали на нее, как ведро ледяной воды, и Мадди вернулась в реальность. На щеках ее вспыхнул румянец стыда и унижения, и Митч, заметив это, мягко проговорил:

– Не нужно огорчаться, принцесса. И не смотри на меня так.

Мадди прикусила губу. Господи, какой стыд! Что с ней стряслось? Она ведь никогда не вела себя так бессовестно!

– Прошу прощения, – пробормотала она, потупившись.

– Мадди, прекрати. – Митч приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. – Тебе не за что извиняться, ясно?

Она молча кивнула, а он продолжил:

– Поверь, ты само совершенство. Да-да, совершенство.

– Но если так, то почему… – Она умолкла и крепко сжала губы.

Он провел пальцем по ее нижней губе, чуть распухшей и влажной от его поцелуя. И она по-прежнему хотела большего, однако же… Нет, она возьмет себя в руки!

Мадди резко выпрямилась, вырываясь из объятий Митча. Он провел ладонью по волосам и тихо сказал:

– Прости, мне не следовало вести себя так. Ты застала меня врасплох.

– Конечно, – кивнула Мадди. – Я должна… снять комнату.

Она схватилась за ручку дверцы, но не успела ее открыть – Митч сжал ее запястье и усадил обратно.

Ох, почему он не оставит ее в покое?! Взглянув на него, Мадди со вздохом спросила:

– Ну, в чем дело? И вообще мне пора, Митч.

На щеке у него дернулся мускул, а глаза сверкнули.

– Я остановился, – процедил он сквозь зубы, – так как посчитал, что такой хорошей и благородной девочке не слишком понравится, если ее трахнут на парковке убогого мотеля, на глазах у Господа… и всех остальных.

Мадди на мгновение оцепенела, ошеломленная столь откровенными словами. Затем выдернула руку и заявила:

– Сделай одолжение, позаботься о своих собственных демонах. А я уж как-нибудь сама позабочусь о хорошей девочке!

Не дожидаясь ответа, она распахнула дверцу и выпрыгнула из машины.

Черт возьми, что случилось?! Митч смотрел вслед Мадди, шагавшей к двери мотеля. Хвост развевался у нее за спиной, а бедра изящно покачивались. Но что же заставило ее так вспылить? Неужели она не поняла? Он ведь просто хотел быть славным малым. Оберегал ее.

От него потребовался настоящий подвиг, чтобы не сорвать с нее слишком большие шорты и не взять тут же, в машине. Понимала ли она, как трудно ему было совладать с собой? А ведь прежде он никогда не целовал женщину, размышляя и том, стоит ли остановиться… Да-да, никогда!

Но с Мадди ему пришлось остановиться. Потому что иначе он взял бы ее с безжалостной и яростной похотью. И перепугал бы до смерти.

Каким-то образом он в последний момент сообразил, что она… в сущности, невинна. Сообразил и отстранился. Ради нее. И сейчас она из-за этого на него злится?

Митч сокрушенно покачал головой. Кто их разберет, этих женщин?

Конечно, он ценил ее стремление к независимости. Но не хотел, чтобы оно проявлялось таким образом. Он только…

Митч по-прежнему наблюдал за Мадди сквозь грязное стекло. Сейчас она о чем-то разговаривала с портье и яростно жестикулировала, очевидно, отвечая на его вопросы. А может, портье сказал ей что-нибудь обидное?

Хвост яростно замотался, когда Мадди с вызовом подбоченилась. Черт возьми, Митч по-прежнему хотел ее! Неужели он действительно сдастся? Неужели позволит ей уйти? Нет, ни за что! Ни за что не позволит!

Но как именно он ее удержит? И почему он пытался удержать ее? Ради чего? Ведь из этого не выйдет ничего хорошего. Мадди – это сплошное несчастье, а он давно отказался от женщин, которые приносят одни неприятности.

Интуиция сделала из него настоящую акулу юриспруденции, и сейчас та же интуиция подсказывала, что ему следовало держаться от нее подальше. И неужели это так трудно? Ведь через несколько дней она уедет, и жизнь вновь станет нормальной. Митч забудет об этом минутном приключении и вернется к своей повседневной жизни. Это было бы весьма благоразумно. И безопасно к тому же.

Однажды он проигнорировал интуицию – и дорого заплатил.

Тут Мадди вылетела из вестибюля, сжав кулаки. Лицо же было искажено яростью.

Митч насторожился.

Мадди подбежала к машине, распахнула дверцу и плюхнулась на сиденье.

Прежде чем он успел заговорить, она стукнула кулаками о панель и издала пронзительный крик.

– Какого дьявола ты вопишь? – пробурчал Митч. – Что случилось?

– Хочешь знать, что случилось?! – заорала она, показывая на дверь вестибюля. – Моя кредитная карта объявлена украденной! Они забрали ее, и тот кретин внутри не отдает ее обратно!

Митч с облегчением вздохнул и мысленно воскликнул: «К черту благоразумие и безопасность!»

Глава 8

– Предупреждаю, – зловеще прошипел Митч, пристально глядя на Грейси, – даже не вздумай помогать.

Мадди пожаловалась на головную боль и, извинившись, поднялась в спальню сразу же после того, как они приехали домой. С этого момента он вел себя словно псих.

Сегодня Митч полагался на шанс и на судьбу, которая сдала ему козыри. Он не допустит, чтобы кто-нибудь все испортил. А это означало, что его доброжелательной соседке не следовало вмешиваться.

Мадди остается с ним. Все, точка.

Грейси похлопала своими длинными густыми ресницами и пробормотала:

– Ты это о чем?

Митч искоса взглянул на закрытую дверь, потом прислушался. Сверху – ни звука.

– Я тебя прекрасно знаю, Грейси. Так вот, когда возникнет вопрос о том, где Мадди ночевать, не вздумай предлагать ей остановиться у тебя.

Грейси прикусила губку и пододвинулась к Чарли, сидевшему с ней рядом. Тот погладил ее по спине и, сделав глоток пива, пробормотал:

– Выходит, тебе всерьез захотелось эту девушку.

Митч проигнорировал это замечание и сосредоточился на Грейси.

– Так ты поняла?

– Но я…

– Никаких «но», – перебил Митч. – И ни в коем случае не упоминай о пустой квартирке над гаражом.

Сэм вытянул ноги под кухонным столом и сунул руки в карманы джинсов.

– Возможно, у нее не будет выбора, – заявил он.

Митч развернулся и пристально на него уставился.

– Ты о чем?

Сэм пожал плечами и проговорил:

– Скажи, а где ты предпочел бы ее видеть? Может, в Чикаго?

Митч нахмурился и проворчал:

– Вот что, парень… Если у тебя какое-то предчувствие, выкладывай, не стесняйся.

Сэм снова пожал плечами.

– Я просто поддерживаю беседу, вот и все.

Но Митч-то прекрасно знал: Сэм никогда ничего не говорил просто так.

– Она останется здесь, ясно? – Митч обвел взглядом друзей.

– Да-да, хорошо, – прочирикала Грейси. Ее белая футболка с пирожным, выложенным из розовых стразов, ярко поблескивала. – Так что не дергайся. Даю слово.

– Спасибо, – кивнул Митч. – Могла бы так сразу и сказать.

Чарли, все еще потиравший спину Грейси, пригвоздил его взглядом копа.

– Приятель, что ты вытворяешь?

Митч тяжко вздохнул. Черт побери, он сам хотел бы это знать. Но сейчас он знал только одно: следовало во что бы то ни стало удержать Мадди.

– Я помогаю ей, – сказал он, немного помолчав.

Друзья уставились на него с явным недоверием.

Митч глотнул пива, чтобы не взорваться. Черт с ними, он не обязан ничего объяснять!

Чарли же, вскинув брови, проговорил:

– Только помни, что случилось в тот раз, когда ты погнался за несвободной женщиной.

– Сейчас другая ситуация, – процедил Митч.

– Не уверен, – ответил Чарли и тут же добавил: – Было нечто похожее.

– Похожее, но все-таки совсем другое! – прорычал Митч.

– У тебя пристрастие к несвободным женщинам, – с невозмутимым видом продолжил Чарли. – А Мадди, хоть и миленькая, – именно из таких.

– У меня нет никакого пристрастия к несвободным женщинам, – пробурчал Митч.

Чарли пристально посмотрел на него.

– Может, привести весь список?

Митч с силой стиснул горлышко бутылки.

– Я прекрасно помню, с кем спал. Но Мадди – совсем другое. Она ведь не замужем.

– Да, формально, – кивнул Чарли. – Но в сущности…

– Я знаю, что делаю, – перебил Митч. Проклятье! Он ведь понятия не имел, что делал!

– Когда ты в последний раз знал, что делаешь, разразился пожар. Забыл?

Напоминание об этом оказалось словно апперкот в челюсть. Но ведь тогда было совсем другое!..

Митч выразительно посмотрел на приятеля, однако промолчал.

– Эй, помолчите! – воскликнула Грейси, прежде чем Чарли успел ответить: – И вообще, давайте забудем прошлое. Нам Мадди нравится. Но мы не хотим, чтобы у тебя были неприятности.

– Не драматизируйте. Ведь ничего не случилось. – Он же не собирается ее связывать. Просто хотел подержать у себя немного. Что в этом плохого?

Сэм откашлялся и пробормотал:

– Вы зря его уговариваете. Он пропал, неужели не видно?

– Вовсе нет! И какое вам до этого дело? Оставьте меня в покое, ясно? – отчеканил Митч.

Чарли ответил ему взглядом, которым обычно призывал к порядку преступников. Митч вздохнул и снова глотнул пива.

– Эй, прекрати, – прошипела Грейси, ткнув своего дружка локтем под ребра.

– Но он ведет себя как идиот, – проворчал Чарли, и Митчу до смерти захотелось врезать ему в челюсть. Он поставил бутылку на стол и хрустнул пальцами. Драка – это как раз то, что отвлекло бы его в данный момент.

Рот Грейси – «Лук Купидона» – чуть приоткрылся.

– Я думаю…

– Знаешь, что тебе нужно? – перебил сестру Сэм тем особенным тихим голосом, который действовал на окружающих, как бальзам.

Митч тотчас расслабился и с облегчением вздохнул. Он понятия не имел, как это у Сэма получалось, но часто видел, как приятель останавливал драки в баре всего лишь несколькими словами.

– Что? – спросил он, обращаясь к Сэму, по-прежнему сидевшему за столом.

– Баскетбол, – так же тихо проговорил приятель.

Какого черта?! Какое все это имело отношение к делу?

– Сейчас не время, – буркнул Митч.

Сэм кивнул на дверь.

– Ну что, пойдем?

– Прямо сейчас?

– Вот именно, – ответил Сэм, вставая. Он взглянул на Чарли. – И ты тоже.

Чарли пожал плечами и тоже поднялся. Сэм же потянулся, точно огромный ленивый кот, и проговорил:

– Ужасно хочется надавать вам обоим хороших пинков.

– Удачи, – буркнул Чарли. – Но не плачь слишком громко, когда мы попортим твое смазливое личико.

Митч взглянул на дверь, потом – на лестницу, ведущую к спальням, где исчезла Мадди. После чего вернулся к друзьям и последовал за ними во двор.

Мадди была счастлива, что хоть ненадолго заснула. Несостоявшаяся свадьба, бегство, машина, кредитка, объявленная украденной, да еще и Митч – все это навалилось слишком уж неожиданно. После глубокого сна она снова почувствовала себя человеком, готовым встретить любой вызов. К тому же ситуация была не такой уж безвыходной…

У нее была одежда. А также зубная щетка и лифчик. Что же касается машины… Скорее всего, сломался генератор переменного тока. Так что она вполне сможет заплатить за ремонт. Увы, у нее не было средств на отель, так что пока придется остаться у Митча. А потом она позвонит подругам и попросит денег. Или вернется домой.

В конце концов, ничего страшного не произошло. Митч хотел, чтобы она осталась. И Мадди сама хотела остаться. Это, конечно, неправильно, но…

Внутренний голос постоянно убеждал ее, что следовало забыть о предосторожностях. Но ради чего? Может, она просто нарывалась на неприятности? Или это было… нечто реальное? Ей очень хотелось это выяснить.

Мадди босиком прокралась вниз, на кухню. Тут никого не было, и она, пошарив в шкафах, нашла стакан. После чего подошла к раковине и включила воду.

Панорамное окно выходило на идиллический задний двор – такой безмятежный, что ей захотелось вечно сидеть там под огромной плакучей ивой. Пальцы так и зачесались; ее внезапно охватило желание нарисовать этот пейзаж.

Как странно… Дважды за день!

Она закончила свой последний «шедевр» за месяц до того, как умер отец. Фреска граффити на стене соседнего магазинчика была вознаграждена штрафом и ста часами общественных работ. Владелец магазинчика подал в суд, но сохранил абстрактный городской пейзаж изображавший Бриджпорт. Мадди жаловалась на несправедливость, но отец сурово заявил, что она нарушила закон и должна платить.

Мадди была ужасно обижена, но все же часто проходила мимо фрески по пути домой из школы – хотелось лишний раз полюбоваться. Втайне она очень гордилась своим творением. И отец – тоже. Где-то за неделю до его смерти она нашла снимки, сделанные им с фрески. Снимки хранились в ящике его письменного стола.

Слезы обожгли уголки глаз, и Мадди, нахмурившись, смахнула их. Почему она все время думала об отце? Да еще здесь, в чужом доме…

Мадди вздрогнула и опустила глаза. Оказалось, что стакан переполнился и холодная вода лилась ей на руку. Она стряхнула с руки воду и вылила избыток жидкости в раковину.

Внезапно что-то за окном привлекло ее внимание. Какое-то движение… Она присмотрелась – и оторопела. Трое мужчин без рубашек – их мускулистые загорелые тела поблескивали от пота – играли в баскетбол на подъездной дорожке. И то были…

Мадди тихо ахнула. Митч, шериф и вчерашний бармен собрались под корзиной и, толкаясь, отбирали друг у друга мяч. Тут Митч подпрыгнул, перехватил мяч, и бросил его в протянутые руки бармена.

– Удивительное зрелище, верно? – послышался женский голос у нее за спиной.

Мадди взвизгнула и резко развернулась.

Светловолосая секс-богиня стояла в дверном проеме с кривой улыбкой на губах.

– Прости, что напугала.

– Ах, Грейси? – Мадди облегченно вздохнула. – Я и впрямь испугалась.

– Хорошо спала? – Грейси закрыла заднюю дверь и прошла в кухню.

– Да, прекрасно. – Мадди пригладила растрепавшиеся локоны. Она перед сном распустила хвост, а потом забыла про волосы.

Грейси снова улыбнулась.

– Красавцы, верно? Если не считать моего брата… – добавила она, поморщившись.

Мадди опять посмотрела в окно. Сэм был почти смазлив – типичный калифорнийский серфер. И его сестра, конечно же, это знала. Но все же Мадди ей посочувствовала:

– О, я тебя понимаю… Знаешь, сколько лекций мне пришлось выслушать от братьев? Ужасно раздражает, верно?

– Невероятно! – Грейси подмигнула ей. – Хорошо, что Митч застолбил тебя первый, так что мне не придется волноваться.

Митч пробежал по всей дорожке, двигаясь необыкновенно грациозно. Даже покрытый потом и со взъерошенными, мокрыми волосами он был невероятно красив.

Мадди не знала, что сказать. Откинув за спину волосы, она пожала плечами и пробормотала:

– Да уж, есть на что посмотреть. И шериф очень неплох.

Грейси рассмеялась.

– В постели тоже класс!

Мадди также разразилась смехом.

– Выходит, ты все же не святая! А я-то гадала…

Грейси кивнула на мужчин.

– Видишь ли, мы с Митчем давние друзья. Мы познакомились, когда мне было лет шесть, а ему – лет восемь. Когда его бабушка была жива, он проводил здесь каждое лето со своей сестрой Сесилией.

Прислонившись к стойке бедром, обтянутым джинсами, Грейси выпятила груди – такие великолепные, что Мадди невольно позавидовала; ей оставалось только мечтать о подобной роскоши.

Грейси же склонила голову к плечу – белокурая прядь упала на глаз – и тихо проговорила:

– Признаюсь, что когда-то безумно влюбилась в Митча. Минут на пятнадцать. Гормоны играли. А он очень отличался от мальчиков, которых я знала с детского сада. Парень из большого города – и тому подобное… Несколько недель мы посматривали друг на друга и бесстыдно флиртовали, прежде чем сломаться и заняться жарким и вполне серьезным петтингом. Он здорово умел целоваться, но после того, как напряжение было снято, что-то пошло не так. Поэтому мы пожали друг другу руки и расстались друзьями.

Эта исповедь напомнила Мадди их с Митчем головокружительный поцелуй в машине. Только в ее случае все происходившее казалось очень правильным. До ужаса правильным.

– Похоже, мы с Митчем просто не подходили друг другу, – продолжила Грейси. Она выглянула в боковое окно, из которого мужчины были видны лучше. – Да-да, наверное, так и было. А вот Чарли – другое дело. Мы очень друг другу подходим. То есть – в смысле секса. Но при этом мы не вместе – вместе навсегда. Понимаешь?

Мадди не понимала, но все же кивнула.

Грейси насмешливо хмыкнула и покачала головой.

– Ох, все очень сложно…

Мадди снова кивнула.

– Да, как обычно.

– Совершенно верно. – Грейси опять глянула в окно. Потом с каким-то странным выражением посмотрела на Мадди и спросила: – Кстати, как ты себя чувствуешь? Митч рассказал нам о твоих бедах. Знаешь, он просил Чарли подумать, не сможет ли тот найти выход.

– Чарли необязательно это делать, – ответила Мадди. У Шейна повсюду были друзья, и действия Чарли могли бы навести брата на ее след… – Я бы предпочитала, чтобы он ничего не делал.

Грейси внимательно посмотрела на собеседницу.

– Тебе придется самой поговорить с ним об этом. Но как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. – Мадди глотнула воды из стакана, о котором совсем забыла. – Теперь уже все в порядке.

– Конечно, мы с тобой не знаем друг друга, – продолжила Грейси, улыбаясь. – Но ведь мы – женщины. И если не будем разговаривать, то свихнемся.

Мадди рассмеялась и немного расслабилась.

– Спасибо, думаю, у меня действительно все в порядке, однако… Я понятия не имею, что делаю. Не хочу ехать домой, но боюсь, что навязываюсь.

– Ты ведь говоришь не о Митче?

Мадди пожала плечами. Грейси же в очередной раз глянула в окно. Словно желала убедиться, что мужчины все еще играли.

– Поверь, никому ты не навязываешься. Митч больше всего на свете хочет, чтобы ты осталась. Я уже года три не видела его в таком состоянии.

Мадди прикусила губу, глядя на бело-голубую плитку пола. Голова же у нее кружилась от неожиданного удовольствия.

Господи, что с ней творится?! Она ведь хотела обрести независимость, а не возродить в себе потаскушку. Очевидно, зря она провела столько лет в католической школе…

– Послушай, я не очень умею заниматься своими делами и не совать нос в чужие… – пробормотала Грейси.

Мадди взглянула на нее с любопытством. А та с улыбкой продолжала:

– Я никогда еще не видела Митча таким, как сейчас. А ведь я знаю его почти так же хорошо, как своего брата. Ты единственная, к кому он выказал хоть немного интереса, с тех пор как перебрался сюда. В твоем присутствии он ведет себя как тот мальчишка, которого я помню с детства. Мне так приятно видеть его счастливым… Особенно после того, как он вырвался из ямы, в которую попал. Знаешь, он был слишком сильно ранен…

– Ранен?! – выпалила Мадди. Конечно, она уже поняла, что какая-то очень серьезная причина заставила его покинуть Чикаго. Но какая именно?

– Ох, это не важно… Забудь, что я сказала. Это не моя тайна. – Грейси поджала губы и добавила: – Но, пожалуйста, постарайся не причинить ему боли.

– Я?.. – в растерянности пробормотала Мадди. – Но я же совершенно…

– Хочешь сказать, безобидна? – Грейси покачала головой. – Я так не думаю.

Мадди нахмурилась. Теперь она вновь испытывала неловкость. Отставив стакан с водой, она обхватила плечи руками. Ох, сколько же еще знаков ей нужно? Она попыталась вырваться на свободу, но ничего не получалось…

С минуту помолчав, Мадди проговорила:

– Да, понимаю… Митч – просто потрясающий. Я бы не хотела причинить ему боль.

Конечно, она не желала доставлять Митчу неприятности. Нет-нет, ни в коем случае!

– Я все понимаю, – повторила Мадди. – Я позвоню брату, и он придет за мной.

Глаза Грейс широко раскрылись.

– Дорогая, ты о чем?..

– Я не хочу причинять неприятности, – пробормотала Мадди. Она уже привыкла жертвовать своими желаниями ради правильных поступков. Жаль только, что сейчас это так тяжело сделать. – Ты права, мне лучше ехать домой.

– Нет!!! – завопила Грейси. Выпрямившись, она подступила к Мадди. – Нет, я не это имела в виду. Я только пыталась попросить тебя, чтобы была осторожной…

Мужчины выбрали именно этот момент, чтобы влететь в кухню, как банда разыгравшихся щенят. Грейси прижала руку ко лбу и пробормотала:

– О, дерьмо… Он меня убьет.

Митч на мгновение замер. Взглянув на Грейси, он сказал:

– Что ты наделала? – мускул у него на щеке задергался. А через несколько секунд уже все трое мужчин подступили к Грейси, потные и грозные.

Взглянув на них, Мадди невольно отступила. Шериф скрестил руки на могучей груди; у него тоже имелось трайбл тату – только не на бицепсе, как у Митча, а на плече.

– Не можешь держать рот на замке, верно? – проговорил Чарли.

– Я всего лишь… – Грейси откашлялась. – Просто я старалась быть дружелюбной. И хотела помочь.

Сэм ущипнул себя за переносицу и проворчал:

– Разве я не велел оставить ее в покое?

– Да, но я… – Грейси взглянула на Мадди. – Я тревожилась и…

– Что тут случилось? – перебил Митч. – Выкладывай!

Мадди поморщилась. Мужчины сейчас очень напоминали ее братьев. Не выдержав, она закричала:

– Все, довольно!

Все трое обернулись к Мадди и уставились на нее в изумлении. А она, не обращая на них внимания, отошла от раковины и шагнула к Грейси. Обернувшись к мужчинам, крикнула:

– Перестаньте ее запугивать!

Чарли весело рассмеялся.

– Милая, мы не смогли бы запугать ее, если бы даже пытались! – Он взглянул на Грейси и добавил: – Хотя я думаю, что она напрашивается на трепку.

– Ха! – Грейси усмехнулась и, положив руку на плечо Мадди, проговорила: – Спасибо, что заступилась за меня. Ты просто золото. Знаешь, приятно видеть здесь женщину. Особенно такую, как ты.

– Что я вам говорил? – проворчал Сэм, взглянув на приятелей.

Мадди вызывающе подбоченилась.

– Она ничего такого не сделала! Поэтому прекратите!

Митч прищурился и тихо спросил:

– Что она тебе сказала, Мадди?

– Я только… – начала Грейси.

– Ничего особенного, – перебила ее Мадди, почувствовав внезапную симпатию к этой женщине. Она ни за что не выдаст Грейси! – Это не имеет никакого отношения к вам троим. А теперь убирайтесь!

Чарли расплылся в улыбке.

– Какая злющая малышка…

– Может, я и маленькая, – заявила Мадди, – но я привыкла иметь дело с братьями, которые куда больше и страшнее вас.

Чарли рассмеялся и ткнул Митча локтем в бок.

– Похоже на вызов, а?..

Но Митч даже не улыбнулся.

– Я хочу поговорить с Мадди, – сказал он. – Наедине.

Сэм кивнул на дверь.

– Что ж, пойдемте.

Грейси сжала плечи Мадди.

– Спасибо за то, что постояла за меня. И помни: я здесь, рядом. Может, что-то понадобится.

– Не понадобится, – бросил Митч, еще больше помрачнев.

Но, как ни странно, Мадди его слова не испугали. Да, она останется наедине с сильным и рассерженным мужчиной. Но это был Митч. Поэтому она испытывала только возбуждение. И предвкушение…

Тут, наконец, все вышли, и громкий стук двери заставил сердце Мадди забиться быстрее.

Митч тотчас направился к ней. Настоящий хищник – властный и агрессивный.

Кровь в висках у Мадди грохотала так, что она не слышала его шагов. Что же с ней творилось?.. Она невольно отступила, ударившись спиной о шкафчик, и из последних сил схватилась за стойку, чтобы не упасть.

А Митч подступал все ближе… И она вдруг почувствовала, что не может свободно дышать – вот-вот задохнется.

Он остановился прямо перед ней. Сплошные мышцы и золотистая от загара кожа, которой она жаждала коснуться, но не смела. А он приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза.

– Так что же Грейси сказала?

Мадди отрицательно покачала головой.

– Ничего.

– Я зря теряю время, пытаясь вытянуть из тебя правду, верно?

– Да, зря, – прошептала она в ответ.

Митч помолчал, потом решительно заявил:

– Ты не уедешь – и на этом точка. Понятно?

Чуть отстранившись, Мадди спросила:

– А что ты намерен делать?

Золото в его глазах потемнело.

– А почему бы тебе не испытать меня и узнать, а, Мадди?

Она судорожно сглотнула, теряя остатки самообладания от той таинственной игры, которую они вели.

Его взгляд упал на ее губы, и Мадди затаила дыхание. Она желала его, нуждалась в нем.

– Пойду приму душ, – заявил он неожиданно. Он направился к лестнице. Остановившись у ее подножья, Митч оглянулся и проговорил: – А ты будь здесь, пока не вернусь, хорошо?

Ни секунду не задумываясь, Мадди кивнула. И сказала именно то, что хотела:

– Да, Митч, хорошо.

Он взбежал вверх по лестнице. А Мадди с улыбкой подумала: «Все решено, я остаюсь». К своему удивлению, она расслабилась по-настоящему. Впервые за долгое время.

Глава 9

Ей никак не удавалось заснуть.

Лунный свет струился сквозь белые тюлевые занавески, отбрасывая смутные отблески на трещину в потолке. Может, завтра она пойдет в строительный магазин и купит штукатурку? Или не стоит?

Как странно… Впереди у нее – совершенно пустые ничем не заполненные дни. Больше никаких свадебных планов, никаких мелочей, которые необходимо доделать в последнюю минуту. И не нужно ходить на работу, не нужно решать всякие проблемы…

Да, конечно, ее жизнь – сплошное несчастье. Но не такое уж большое по сравнению с необходимостью что-то делать.

По крайней мере, Мадди перестала делать вид, будто собирается домой. Прошло всего два дня. Хотя бы раз в жизни она будет делать все, что захочет. А хотела она Митча. И еще больше таких, как сегодня, ночей.

Сегодня вечером она веселилась больше, чем за весь последний год. Они провели время в доме Грейси и Сэма. Пили «маргариту» и ели фахитос. И все они забивали ей голову невероятными историями. Мадди смеялась так, что даже заболели бока. Истории были неприличные, грубоватые. Но все же ей было очень весело.

Раньше ее семья была такой же, как эти четверо. Она тосковала по своим близким – по тем, какими они были когда-то.

Мадди металась по кровати. Она знала, что не следовало сейчас думать о родных. Думая о них, она снова начинала тревожиться.

Ей хотелось думать о том, как Митч целовал ее днем в машине. И о том, как он прикасался к ней весь этот вечер. Но думать только об этом было невозможно из-за нескончаемых мыслей о собственной вине и той жизни, которую она потеряла, когда умер отец.

Она взглянула на закрытую дверь спальни, затем – на часы, стоявшие на тумбочке.

Час ночи. А сон никак не шел.

Не в силах вынести это, Мадди скатилась с кровати. В такие моменты ее любимым снотворным был телевизор.

Мадди прошла по мягкому линялому ковру, открыла дверь и выглянула в коридор. Везде было тихо.

Мадди потопала по узкому коридору к главной лестнице, ведущей в гостиную. Дойдя до двери Митча, она остановилась, размышляя так сосредоточенно, словно предстояло решить математическое уравнение.

Что она делала? «Иди вниз!» – приказал внутренний голос.

Но она по-прежнему смотрела на дверь с шестью панелями из темного дерева. Хорошее качество. Дверь казалась солидной и крепкой. Старинная работа. Как и все остальное в доме.

Мадди прикусила губу и нахмурилась. Сердце билось так громко, что стук отдавался в ушах.

«Иди вниз», – повторил внутренний голос.

Какая ирония! Она столько месяцев мечтала остаться одной, а теперь не в силах вынести одиночество!

Но это не проблема Митча. Она не могла колотить в его дверь посреди ночи и требовать, чтобы он ее развлекал. Кроме того, он не так ее поймет.

Мадди оглядела дверь, и ее пальцы дернулись.

«Уходи!» – закричал внутренний голос.

Но тут какой-то демон заставил ее постучать.

В ответ – тишина.

Мадди отвернулась от двери. Что ж, так будет лучше. Она спустится вниз и посмотрит телевизор. А потом заснет.

Она сделала шаг и остановилась. Затем развернулась, шагнула к двери и снова постучала, на этот раз – гораздо громче.

Что она творит?!

– Входи! – послышалось из-за двери.

«Убирайся! Уходи, пока не стало слишком поздно!» – вопил внутренний голос.

Мадди толкнула дверь. Разум окончательно покинул ее еще в тот момент, когда она вылезла из церковного окна, и, очевидно, так и не вернулся. Поэтому сегодня она – такая же сумасшедшая, какой была вчера.

Митч молча смотрел на нее. Он лежал на огромной кровати с монументальным изголовьем красного дерева. Грудь – голая. Белая простыня сбилась в сторону. И он смотрел на нее поверх толстой книги, которую держал на животе.

Мадди тихонько вздохнула. Слишком поздно поняла она, что ничуть не изменилась. Да и с чего ей меняться? А ведь она собиралась смотреть телевизор…

– Что случилось? – спросил Митч, положив книгу на тумбочку.

– Я не могла заснуть, – ответила Мадди. И ей показалось, что Митч едва заметно улыбнулся.

– Хочешь, согрею молока?

– Нет. – Она покачала головой. И снова уставилась на Митча. О чем она только думала, врываясь в его комнату среди ночи?

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

Где-то в комнате тикали часы, отсчитывая секунды.

– Подойди, Мадди, – сказал наконец Митч.

Она ждала, когда рассудок возьмет верх.

Увы, не взял.

Но что же теперь делать? Мадди без приглашения явилась в его спальню, и теперь он подумает… Подумает бог знает что…

Мадди в нерешительности переступала с ноги на ногу.

Губы Митча дернулись.

– Обещаю не кусаться, принцесса.

– Я здесь не для того, чтобы… – Она откашлялась. – Ну, ты знаешь… Не для секса.

Он расплылся в улыбке.

– Понятно. А теперь иди сюда и расскажи, почему ты не можешь спать.

Мадди мгновенно расслабилась. Почему она чувствовала себя в безопасности в присутствии столь опасного человека? Действительно – почему? На этот вопрос Мадди ответить не могла, но знала: это чистейшая правда. Она сама не понимала, но это чистая правда.

Она подошла к кровати и села. Матрас чуть прогнулся под ее весом.

Она стала сосредоточенно изучать резное изголовье.

– Антиквариат?

Митч кивнул.

– Свадебный подарок бабушке от деда.

– Потрясающе красиво, – прошептала она, обводя пальцем узоры.

– Да, красиво. Они провели медовый месяц во Франции. А когда вернулись, кровать ждала ее.

– Как романтично… – заметила Мадди, изучая детали сложнейших узоров. Даже тогда эта кровать, должно быть, стоила целого состояния.

– Дед был отчаянно влюблен в нее. Если она хотела чего-то, он был готов на все – только бы исполнить ее желание.

«Интересно, каково это, когда тебя так сильно любят?» – со вздохом подумала Мадди. Казалось, Стив был счастлив сделать для нее все на свете. Но если он так любил ее, то почему не относился к ней лучше?

Она взглянула на Митча.

– А как они встретились?

Он усмехнулся.

– Неужели поверишь?

– А ты расскажи.

– Клянусь, это не сказка! – Митч широко улыбнулся.

– Ах, должно быть, ужасно интересно! – Поерзав, Мадди нашла ямку в матрасе, где можно было удобно устроиться, и скрестила ноги.

А Митч, улыбнувшись, проговорил:

– Мой дед был из Чикаго. Из богатой семьи. То, что называется «старые деньги». Поехал в Кентукки по делам семьи, и на обратном пути машина сломалась.

Мадди в растерянности заморгала.

– Ты меня дурачишь!

Он покачал головой.

– Нет. Сломалась в начале подъездной дорожки. Он пошел просить помощи. Дверь открыла моя бабушка. Дед взглянул на нее – и пропал. – Митч указал на фотографию на комоде. – Она была прекрасна!..

Не в силах устоять, Мадди соскользнула с кровати и подошла к комоду. Взяла оловянную рамку и провела пальцем по стеклу. Это был старомодный черно-белый свадебный снимок – красивый темноволосый мужчина и прекрасная девушка с очень светлыми волосами и в подвенечном платье из белого атласа.

– Через неделю после знакомства он сделал ей предложение, – продолжал Митч. – Это вызвало большой шум, и родные деда пригрозили лишить его наследства. Она ведь была простой девчонкой с фермы, а его уже обручили с богатой дебютанткой, что имело коммерческий смысл.

Мадди осторожно поставила рамку на комод и снова забралась на кровать. Ей не терпелось дослушать эту историю.

– И они поженились. Невзирая на протесты его родных. – Митч окинул взглядом Мадди, потом вновь заговорил: – Дед сказал своим домашним, что всегда сможет сделать еще больше денег, а его избранница – одна такая на свете. В конце концов родные смягчились, и он ввел ее в высшее общество Чикаго.

– Звучит, как волшебная сказка.

– Так и было, – кивнул Митч. – Так вот, за шестьдесят лет, прожитых вместе, они не разлучались дольше чем на неделю. Он умер от сердечного приступа. Она последовала за ним два месяца спустя.

Мадди тихонько вздохнула.

– Полагаю, так и бывает, когда люди действительно любят друг друга.

– Да. Пожалуй, ты права.

Немного помолчав, Мадди спросила:

– А у твоих родителей был такой же счастливый брак?

Митч криво усмехнулся и процедил сквозь зубы:

– Нет, не такой же.

Решив оставить эту тему, Мадди откашлялась и проговорила:

– Наверное, не слишком прилично врываться в твою спальню среди ночи.

Митч пожал плечами, потом вдруг рассмеялся.

– Но сейчас ведь не викторианская эпоха. Так что все в порядке.

– Но все же как-то нехорошо… – пробормотала Мадди.

– Даю слово: твоя добродетель – в безопасности. – Он провел ладонью по ее колену. – Пока что.

Мадди вздрогнула. Ее словно пронизало электрическим током. Не в силах справиться с собой, она уставилась на его широкую грудь. Ох, как же ей хотелось дотронуться до него и обвести пальцем сложный узор, вьющийся на его могучем бицепсе. «О боже, он ведь прямо-таки произведение искусства!» – воскликнула она мысленно.

Митч сжал ее бедро. Не сильно. Просто хотел напомнить, что наблюдает за ней.

Мадди моргнула и, краснея, отвела глаза.

– Когда-то я много рисовала! – выпалила она в смятении. И нахмурилась.

Он взглянул на нее с удивлением.

– Значит, больше не рисуешь?

Ах, почему она это сказала?! Ведь уже много лет никому ни в чем не признавалась…

– Да, больше не рисую. Я когда-то и карандашами рисовала, и углем. Иногда лепила, но ничего хорошего из этого не вышло.

Она попыталась вспомнить вес угля в руке, черные пятна на пальцах и линии на чистой белой бумаге, но не смогла. Это было слишком давно, и воспоминания казались смутными сновидениями, сценами из жизни какой-то другой девушки.

– Почему ты перестала рисовать?

Мадди молча смотрела на одеяло шоколадного цвета. И в конце концов солгала:

– Так вышло.

– А как насчет того, чтобы выйти замуж за человека, которого ты не любила? Тоже так вышло?

Она вздрогнула, словно от удара.

– Ох, прости, я не должен был лезть не в свое дело, – в смущении пробормотал Митч.

– Я любила его, – заставила она себя сказать. Заставила, потому что ей очень хотелось в это верить.

– В самом деле любила?

– В самом деле. – Да-да, конечно, любила… вроде бы. Мадди вздохнула и добавила: – Только не так, как должна была.

Но это – ее недостаток. Не Стива. Стив-то был идеален. Если не считать одного: она никак не могла убедиться в том, что он идеальный именно для нее.

– Я тебе не верю! – заявил Митч.

Мадди разозлилась. Вернее, заставила себя разозлиться.

– А я не верю, что предел твоих мечтаний – убогий бар в захолустном городишке, понял?!

Янтарные глаза Митча сверкнули, а подбородок словно окаменел.

– Мне очень нравится этот город, – проговорил он тихо, но отчетливо.

– Правда нравится? Неужели?

– Да, правда.

Минуту-другую они молча смотрели друг на друга. И оба чувствовали: это – перекресток.

И еще Мадди чувствовала, что ужасно устала – устала притворяться, устала никогда не говорить все, что думала. А теперь перед ней был выбор: позабавляться здесь, в Ривайвле, какое-то время – или стать самой собой.

Она тяжело вздохнула и решила быть самой собой.

– Я встретила Стива, когда нам было по пятнадцать. Но я была ужасно буйной и неуправляемой, а он – первым учеником в классе, капитаном молодежной футбольной команды. И все считали его хорошим парнем. – Мадди откинула со лба волосы и робко улыбнулась. – Короче говоря, он был прекрасной партией.

Рука Митча снова накрыла ее колено, и Мадди вдруг стало так хорошо, что она едва не застонала от удовольствия.

– Ты была буйной девчонкой?

Митч смотрел на нее так недоверчиво, что Мадди невольно рассмеялась.

– Да-да, ужасно буйной! Сестра Маргарет, директор нашей очень строгой католической школы для девочек, держала телефон моих родителей на кнопке быстрого набора. – Заговорщически понизив голос, Мадди добавила: – У меня даже были приводы в полицию.

– За что? – Митч ухмыльнулся.

– О, самые обычные вещи. Вандализм, воровство в магазине… и прочие безобидные выходки.

– Ну, Мадди Донован, ты настоящий сюрприз. – Митч хмыкнул и провел ладонью по ее бедру, затем вернулся на безопасную территорию колена. – Так что же с тобой потом случилось?

Мадди вмиг стала серьезной. Тяжело вздохнув, проговорила:

– Месяца через четыре после того, как мы со Стивом стали встречаться, я попала в ужасную автокатастрофу, а отец погиб. Я была в коме, а когда вышла, потребовалось шесть месяцев реабилитации.

– О боже… – пробормотал Митч. – О боже… – Если бы он знал, не стал бы об этом расспрашивать.

Да и Мадди не желала говорить об этом. Но ей очень хотелось, чтобы Митч понял, каким образом она едва не вышла замуж за человека, которого не любила так, как следовало бы.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Стив не отходил от меня. Помогал моей матери чем мог, когда она была вне себя от скорби. Заботился обо мне, потому что она не могла. Многие ли мальчишки-подростки способны на такое?

– Очень немногие.

– Вот именно. – Мадди тихо всхлипнула и утерла слезы, навернувшиеся на глаза. – Все твердили мне, что он святой, что он – само совершенство. – Она снова всхлипнула и прошептала: – А я все думала, как бы от него уйти. И в конце концов решилась сделать то, что сделала.

– Понимаю…

И, как ни странно, это одно-единственное слово, тихо сказанное Митчем, немного успокоило ее.

– Вот так я едва не вышла замуж, – подытожила Мадди.

Он легонько сжал ее ногу.

– Теперь уже жалеешь, что выпрыгнула в окно?

Она стиснула зубы и решила, что скажет правду – чего бы это ей ни стоило.

– Нет, не жалею. И знаешь, что самое ужасное?

– Что?

Немного помолчав, словно собираясь с духом, Мадди заявила:

– Мне никогда еще не было так легко, как сейчас! Впервые после гибели отца я почувствовала себя свободной. Понимаешь, о чем я?

Митч едва заметно кивнул.

– Да, понимаю.

– Не знаю почему, но мне здесь нравится, – продолжала Мадди. – Нравится с тобой. Наверное, потому… Потому что ты помогаешь мне вспомнить, какой я была когда-то.

– А какой ты была?

Она снова утерла слезы.

– Много лет прошлое казалось мне сном, но здесь, у тебя, я начинаю кое-что вспоминать. И мне очень не хватает той девочки…

– Чего же именно тебе не хватает? – спросил Митч, впиваясь в нее взглядом золотистых глаз.

– Точно не знаю. – Мадди снова помолчала. – Но мне кажется, я была словно дикарка. Была готова на любое пари. И никогда ничего не боялась.

– Может, именно поэтому ты здесь? Почему ты не готова вернуться домой?

Она моргнула. По щеке ее скатилась слезинка.

– Я не спешу возвращаться, потому что хочу приехать домой на своих условиях. То есть когда захочу, тогда и приеду.

– А потом? – Митч затаил дыхание в ожидании ответа.

Мадди пожала плечами.

– Пока не знаю. Соображу, когда придет время.

– Значит, будешь жить одним днем?

Она промолчала, и он добавил:

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты мне помогаешь. Как и я тебе.

– Помогаю? Но как?..

– Я думал, что всем доволен, но сейчас понял, что жил словно во сне, и вот оказалось… Возможно, у нас с тобой много общего, верно? – сказав это, он вдруг улыбнулся, и Мадди почудилось, что ее сердце на мгновение остановилось.

– Я не знаю, но полагаю, время покажет, – ответила она уклончиво. – Может, мы и впрямь благотворно влияем друг на друга, но мне кажется… – Она заглянула ему в глаза и вдруг спросила: – Почему ты больше не адвокат?

– Потому что… – пробурчал Митч, давая понять, что не желает об этом говорить.

В спальне на несколько минут воцарилось молчание, после чего он вдруг проговорил:

– Я боюсь об этом рассказывать.

Мадди уставилась на него в изумлении. Неужели этот человек мог чего-то бояться?

– Боишься? – переспросила она. – Но чего?

Он тихо застонал.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь, принцесса. И я не хочу, чтобы ты смотрела на меня иначе.

Но что же случилось три года назад? Что причинило ему столько страданий?

– Т-ты… не обязан говорить мне, – пробормотала Мадди, чувствуя, как колотится сердце.

Митч со вздохом кивнул.

– Да, не обязан. Но я хочу, чтобы ты узнала правду.

Может, лучше ничего не знать? Она сложила руки на коленях и тихо сказала:

– Это зависит только от тебя, Митч.

Глядя куда-то вдаль, он отчетливо проговорил:

– Меня обвинили в присвоении чужих денег.

Глава 10

– Т-тебя… ч-что? – пролепетала Мадди, широко раскрыв глаза.

– Меня обвинили в присвоении чужих денег, – повторил Митч с невозмутимым видом, и, криво усмехнувшись, добавил: – Наверное, это все же лучше, чем быть серийным убийцей.

– Такого быть не может! – воскликнула Мадди. – Ты не преступник! Иначе бы тебя…

– Верно, меня не осудили, – перебил Митч. – Дело против меня прекратили, и оно не дошло до суда.

Мадди с облегчением вздохнула.

– Так тебя оправдали?

– Не совсем. – Он болезненно поморщился. Ужасно хотелось избежать этой темы, как он избегал ее три года, но Мадди покончила с этим в тот момент, когда рассказала ему свою историю и ничего не попросила взамен. – Доказательства исчезли, – ответил Митч.

– Но каким образом?

О черт, неужели ему уже небезразлично ее мнение? Похоже, что так, и это означало… Что бы это ни означало, он был полон решимости продолжать, раз уж заговорил…

– Когда я закончил юридическую школу, отец нашел мне работу в одной из лучших адвокатских контор в Чикаго. Его старый друг, Томас Кромуэлл, был там боссом. Я называл его дядей Томасом, и он был мне как родной. Он работал в корпоративном отделе фирмы, и я два года находился под его покровительством и многому у него научился. Но потом обнаружилось, что у меня талант к ведению уголовных дел. Меня перевели, и дядя Томас дал мне наилучшие рекомендации.

Митч долго избегал мыслей о своем прошлом и теперь очень удивился, внезапно сообразив, что рассматривает его как бы со стороны, словно это случилось с кем-то другим.

Мадди, по-прежнему сидевшая на кровати, внимательно его слушала.

Собравшись с мыслями, Митч продолжил:

– Короче говоря, Томас оказался продажным адвокатом. Когда я работал под его началом, он назначил меня помощником советника клиентов, в обмане которых меня потом обвинили.

То был один из худших дней в его жизни. Один из тех поворотных пунктов, когда твой мир словно наклоняется на оси – и больше никогда не возвращается в прежнее положение.

– К тому времени я уже занимал хорошее положение в своей фирме. Пресса постоянно писала о нас. Я привел к нам многих платежеспособных клиентов. К тому же выиграл одно очень нашумевшее дело.

– А что потом случилось? – тихо спросила Мадди.

Митчу ужасно хотелось коснуться ее – просто коснуться… и все. Впрочем, он по-прежнему хотел ее, хотел все сильнее… Бросив взгляд на ее бедра, он крепко сцепил пальцы на животе, чтобы воспротивиться порыву.

– Как-то раз старшие партнеры вызвали меня в офис и сообщили, что мне предъявлено обвинение и что я отстранен от своих обязанностей до дальнейшего уведомления. – Митч криво усмехнулся. – Конечно, я понятия не имел о том, что происходило. До чего было странно клясться в собственной невиновности, как многие из моих клиентов. Но коллеги не поверили мне – как я не верил своим клиентам. Разница заключалась лишь в том, что я не платил им за необходимость защищать меня. Так что они не пытались притворяться.

Мадди нервно теребила одеяло, украдкой наблюдая за Митчем. Перехватив ее взгляд, он понял, что она обдумывает его слова. Едва ли она ему поверит. Да и почему она должна ему верить? Ведь сам он не раз слышал, как люди говорили, что ни в чем не виноваты. Конечно, он добивался их оправдания, но редко им верил. В мире, из которого он пришел, почти все были в чем-то виновны.

Склонив голову к плечу, Мадди заправила за ухо локон длинных рыжих волос.

– Так ты этого не делал? – спросила она.

Митч покачал головой.

– Нет, конечно. Если бы я был виновен, не вел бы себя как последний дурак. Оборвал бы все нити, ведущие ко мне.

– Но почему именно ты? – спросила Мадди, прищурившись. – Ты ведь сам сказал, что Томас был тебе как родной… Так почему же?.. Чего он этим добивался?

Митч покачал головой, стиснув зубы. Этой части рассказа он надеялся избежать. Неудивительно, что последние три года он предпочитал женщин, которые ничего от него не ждали.

– Я не всегда был славным парнем, Мадди.

– Да-да, – понятно закивала она. – Но какова твоя теория?

– У меня нет теорий. Я знаю, почему он это сделал.

– Почему же?

– Я спал с его женой.

Мадди замерла в изумлении.

– Неужели ты был так глуп?!

Впервые за три года Митч рассмеялся над ситуацией.

– Ужасно глуп, принцесса.

Она наморщила носик, отвела глаза и пригладила волосы.

– Почему ты выбрал именно ее из всех чикагских женщин?

Как он мог объяснить это хорошей католической девушке, занимавшейся сексом только с одним-единственным парнем? Иногда ведь бывает так, что и впрямь становишься идиотом. Именно так происходило в его мире. Митч вращался в кругу людей богатых и привилегированных, которые брали, что хотели. И он был одним их них. Последствия же в расчет не принимались.

– Я не выбирал ее. Скорее – она меня, а я не нашел в себе сил отказаться.

Мадди закатила глаза.

– Ради всего святого!.. Тебе ведь было не восемнадцать! Пора бы было поумнеть.

Ему вспомнились слова Чарли о том, что он, Митч, предпочитает несвободных женщин.

– Видишь ли, я работал по шестьдесят-семьдесят часов в неделю. У меня просто не было времени на серьезные отношения. Сара была его второй женой, ненамного старше меня. Однажды я привез ее домой после благотворительного вечера, который мы оба посетили, и это… случилось.

Конечно, глупая отговорка. Они с Сарой не остановились ни после первой ночи, ни после второй. Трахались каждую свободную минуту, стремясь прервать монотонность существования людей, которым все подается на серебряном блюде.

Ошибка оказалась для него роковой. Оставь он Сару в покое – сейчас был бы уже весьма влиятельным человеком. И очень богатым, конечно же.

Мадди снова прищурилась и проговорила:

– Но как же так?.. Ведь Томас был другом вашей семьи и твоим наставником…

Митч вздохнул.

– Я вырос среди особенных людей. Это совершенно иной мир – не тот, к которому ты привыкла. Там все стараются друг друга сожрать. Никто не ожидает верности и преданности. – Он вдруг понял, насколько уродлива была его жизнь в Чикаго. О чем он жалеет?!

– Понятно, – кивнула Мадди. – Именно Томас смеялся последним.

– Не совсем. Он погиб в авиакатастрофе. Его одномоторная «сессна» упала в Тихий океан.

– А что было потом?

– Обвинение сняли. Томас тогда увез свои записи с собой. Не нашлось достаточных доказательств, чтобы меня осудить. Так что мое имя было запятнано, но я остался на свободе.

– А что произошло с Сарой?

– Она погибла вместе с ним.

Мадди немного помолчала, глядя на одеяло, – словно на нем были написаны все ответы на ее вопросы. Наконец подняла голову и пробормотала:

– Мне очень жаль…

– Мне тоже, – буркнул Митч, не зная, что еще сказать. – Но во всем виноват только я. Я был глуп и самоуверен. И заплатил за это.

Воцарилось тягостное молчание. Мадди снова принялась теребить одеяло.

– Сара была красивой?

Митч с минуту молчал. Ему хотелось солгать, но он не мог.

– Да, Мадди. Она была очень красивая.

– А какой она была?

Соблазнительной и гламурной. А ярко-красное платье, которое она надела на тот благотворительный вечер, прямо-таки сводило его с ума. Именно в нем он почти всегда вспоминал ее. В море черного она была видна издалека. Большинство женщин подняли волосы и сделали сложные прически, с которыми больше походили на цветы, чем дам, но блестящие черные волосы Сары были распущены. Он улыбнулся ей, и она подняла бокал в молчаливом тосте. Их взгляды встретились, и он сразу понял, что она будет лежать под ним.

Митч поднял голову и взглянул на Мадди, сидевшую на постели, скрестив ноги. На ней были шорты и топ. Рыжие волосы, обрамлявшие щеки, падали на плечи. Она ухитрялась выглядеть трогательной и сексуальной одновременно, чего никогда не удавалось Саре.

Он откашлялся и наконец проговорил:

– Она была высокой, с длинными черными волосами и синими глазами.

– А какая она была? – снова спросила Мадди.

– Она была… – Митч внезапно умолк. Ему хотелось прекратить этот разговор. Но Мадди по какой-то причине хотела узнать все до конца, и он не мог ей отказать, особенно после ее мучительной истории о гибели отца. Митч со вздохом продолжил: – Она была энергичной и очаровательной, и в ней было… то, что называется «изюминкой». Она очаровывала почти всех, кто знал ее.

– Сара работала? Или была светской дамой?

– Она была корпоративным адвокатом.

– И при этом была умной и красивой?

Хитрость и ум являлись частью ее привлекательности.

– Да.

– Ты любил ее?

Митч поморщился, но сказал правду:

– Любил.

Мадди такому ответу не удивилась. Она еще раньше все поняла по его голосу и по выражению лица.

Да, конечно, Сара была прекрасна. И Митч был прекрасен. Хотя Мадди никогда не видела его в чем-либо, кроме джинсов и футболки, она без труда представляла его в кругу чикагской элиты.

Откинувшись на изголовье кровати, он внимательно наблюдал за ней. Рассказ о смерти отца сделал ее уязвимой, и теперь она почему-то продолжала расспрашивать Митча о его связи с той женщиной.

– Ты по-прежнему любишь ее?

Мадди старательно сделала бесстрастное лицо, удивленная и встревоженная тем, как много значил для нее ответ. Какая ирония! До встречи с Митчем она клялась в любви к Стиву, и казалось бы ее не должен был волновать утвердительный ответ, пусть даже она и не любила Стива так, как следовало бы.

Митч нахмурился и тихо сказал:

– Нет, я давно о ней не думал.

Она молча ждала продолжения. Он понял это и пояснил:

– Сара – это мое прошлое. Думаю, мы были друг другом одержимы, но воображали, что влюблены. Сейчас, оглядываясь назад, я сомневаюсь, что все это было реальностью. А если и было, то эти отношения не могли бы продолжаться долго.

– Почему?

Митч пожал плечами.

– Она возненавидела бы Ривайвл, а мне пришлось покинуть Чикаго.

– А ты? Ты ненавидишь Ривайвл?

– Нет. – Митч покачал он головой. – Уже нет. Сначала думал, что сойду здесь с ума, но потом привык.

– И ты сейчас счастлив?

Он язвительно усмехнулся.

– Почти так же, как ты.

Мадди промолчала. Вопрос о счастье казался слишком важным, чтобы обсуждать прямо сейчас. Молчание длилось и длилось, и она снова начала испытывать некоторую неловкость. Окинув взглядом комнату, Мадди посмотрела на дверь и пробормотала:

– Мне следовало бы вернуться в постель.

– Останься. – Он сжал ее ногу. – Останься, пожалуйста.

Она поджала губы. В душе ее боролись желание и представления о приличиях.

– Спи здесь. Мне нравится, когда ты рядом, – добавил он, проводя ладонью по ее бедру.

Мадди взглянула на постель. Подушки были мягкие, пуховые. Одеяло же – бархатистое. И Митч! Сильный и теплый Митч! Ох, какое искушение!

Их взгляды встретились… она отказалась от борьбы за добродетель.

Коротко кивнув, Мадди прошептала:

– Да, Митч, хорошо.

Он откинул одеяло, и она легла. Трайбл тату извивалось на его руке как живое, когда он наклонился, чтобы выключить лампу «Тиффани», стоявшую на тумбочке. Потом лег и повернулся к ней в бледном лунном свете, сочившемся сквозь окно.

– Может, тебе лучше отвернуться, принцесса, иначе я могу забыться.

Мадди поспешно повернулась к нему спиной. Его рука скользнула по ее талии, и он привлек ее к себе. Ей почему-то захотелось плакать. В темноте было легче поддаться эмоциям, и Мадди сморгнула слезы.

Митч дышал очень ровно. Она положила поверх его руки свою, и их пальцы тотчас переплелись.

Ощущение его волос, щекотавших ее кожу, было восхитительным. Он поцеловал ее в висок, и простыни зашуршали, когда он снова откинулся на подушку.

Мадди была в постели с другим мужчиной, и это, как ни странно, не казалось неправильным. Наоборот, ей было очень хорошо…

Мадди посмотрела на часы. Красные цифры расплывались, но потом прояснились, когда слезы высохли.

– Так ты понял насчет Стива? – проговорила она, не в силах прервать свою исповедь человеку, которого почти не знала, но который вдруг стал неотъемлемой частью ее жизни. – Было очень неприятно выходить из комы. Я постоянно рыдала. И злилась. Рвала и метала. Впадала в истерику. А Стив нисколько не обижался, когда я набрасывалась на него и вопила, чтобы он убирался. Он молчал… и оставался рядом.

Митч сжал ее пальцы, но ничего не сказал. А она продолжила:

– Мои родные полюбили его. Особенно мама. Полюбила как сына. Стив рос в очень неблагополучной семье и хотел свою, нормальную, а в моей его полюбили как родного. Я не хотела огорчать их, особенно после… – Мадди всхлипнула и судорожно сглотнула. Ох, она наверняка попадет прямо в ад.

Митч молчал. А Мадди вновь заговорила:

– Теперь понимаешь, почему я так долго не могла покинуть его?

– Да, понимаю, – прошептал он в ответ.

– Но почему же я не смогла полюбить его по-настоящему? – Этот вопрос она задавала себе миллионы раз. Но сколько ни пыталась, не могла ответить. – Наверное, потому, что жизнь не настолько правильная.

Да, не настолько. И поэтому он, Митч, гадал, какое несчастье маячит за углом…

Глава 11

Наутро, пока Мадди еще спала, свернувшись клубочком в его постели, Митч позвонил в автомастерскую.

– «Томмиз», – ответила Мэри Бет Кроули с легким южным акцентом, оставшимся с времен ее жизни в Каролине.

– Как моя любимая девочка сегодня утром? – спросил Митч, как всегда, немного заигрывая с ней.

Мэри Бет было тридцать пять. Эта крошечная блондинка железной рукой правила гигантом Томми и половиной города. Она являлась главой Молодежной Лиги и членом всех известных комитетов, и такую женщину было опасно иметь в качестве врага.

– Не заговаривай мне зубы, Митч Райли! Тебе следовало бы стыдиться своего поведения! Воспользовался бедой несчастной невесты, сбежавшей со свадьбы!

В ушах звучало мерное хлюпанье жевательной резинки «Джуси фрут», которую вечно жевала Мэри Бет.

– Да, но я…

– Да еще в подвенечном платье! – восклицала Мэри Бет. – Неужели у тебя совсем нет стыда?!

Очевидно, никакого, когда речь шла о Мадди.

– Знаешь, весь город говорит об этом, – продолжила Мэри Бет.

Митч молча пил кофе, опираясь на стойку. Когда же Мэри Бет наконец выдохлась, он сказал:

– Ты абсолютно права, дорогая. Томми у себя?

Снова послышалось чавканье жвачкой, сопровождаемое выдуванием пузыря, если судить по звукам. Терпение Митча уже лопалось, Мэри Бет со вздохом ответила:

– Подожди, солнышко.

Через минуту трубку взял Томми.

– Эй, Митч, хорошие новости! Ей повезло. Всего лишь генератор переменного тока сдох. Я позвонил в Шривпорт, у них есть запасная часть. Я могу послать за ней Люка, и к концу дня исправлю малышку.

«Хорошие новости» казались скорее ударом в живот. Митч поморщился и отставил кружку с кофе. Интересно, как поступит Мадди, потеряв предлог оставаться здесь?

– Ты слушаешь? – спросил Томми.

Митч вздохнул и пробормотал:

– Да, конечно.

– Замечательно. Так вот… – Томми зашелестел бумагами, очевидно, лежавшими у него на столе.

Неужели Мадди уедет? Да, очень может быть. Ведь когда машина будет отремонтирована, у нее не останется причин задерживаться здесь. Так же легко она могла бы найти себя и в соседнем городке.

Черт, что происходит? Митч знал ее менее двух дней, а так на все это реагировал. Почему?

Все происходило слишком быстро, молниеносно. И, возможно, уже сегодня или на следующей неделе Мадди уедет. И если она действительно задержится еще на неделю… Тогда после ее отъезда и его ждет настоящий ад!

Он откашлялся и проговорил:

– Итак, сколько это будет стоить?

– От трех до четырех сотен.

У Митча перехватило дыхание. Он помассировал грудь и тупо уставился на старый кухонный стол. Когда-то он часами играл на нем в «джин рамми» и пил домашний лимонад бабушки – то были прекрасные времена, совершенно не похожие на скучные вечера в огромном родительском доме, шикарном, но холодном.

А здесь, у бабушки, дед часто брал его на рыбалку, с которой Митч возвращался усталый, загорелый и счастливый. Даже сестра, когда сюда приезжала, становилась другой. Здесь волосы Сесилии вскоре растрепывались, и она частенько висела на веревке, привязанной к ветке дерева. А затем вопила, как банши, плюхаясь в реку.

Ривайвл, дом, река за домом – все это так приятно вспомнить…

– Эй, Митч!..

Голос Томми вернул его к реальности, и он проговорил:

– Заплачу две тысячи сверху, если не будешь спешить.

Ошеломленный словами Митча, Томми с минуту молчал. Наконец пробормотал:

– Ты… Что ты сказал?

– Я заплачу тебе две тысячи сверху, если протянешь с ремонтом, – повторил Митч, игнорируя тихий внутренний голос, твердивший, что он неправ. Что ж, будь у него другой выход, поступил бы иначе. Но другого выхода он не видел.

– И как долго я должен с этим тянуть?

Митч прикинул, сколько времени можно валять дурака, не вызвав подозрений Мадди. В маленьком городке слухи разносятся быстро, так что все это продлится недолго.

– Можешь подождать до конца недели?

Если он протянет до пятницы, то, возможно, сумеет уговорить Мадди остаться на выходные. В итоге получается… примерно неделя. Да, одна неделя, а потом видно будет.

– Эй, Митч!..

– Да-да, слушаю…

– Значит, ты намерен заплатить мне две тысячи за то, что машина простоит в мастерской неделю? Я правильно понял?

– Плюс стоимость ремонта, – добавил Митч. – Я приведу Мадди к тебе, и ты скажешь, что стоимость – от трех до четырех сотен, но исправить сможешь только к пятнице. И я плачу тебе две тысячи.

– А ты всерьез повелся на эту девчонку! – рассмеялся Томми. – Я прав?

– Не важно, – буркнул Митч. – Только… Ради всего святого, не говори жене! – Он намеренно намекнул на то, что бедняга Томми находится под жениным каблуком.

– Тогда это обойдется тебе немного дороже… – в задумчивости протянул Томми.

– Хочешь сказать, что тебе двух тысяч недостаточно? – процедил Митч.

– Мне-то – вполне достаточно. Но молчание Мэри Бет будет стоит чуть больше, понимаешь?

А, черт! Его просто обчистят, и он ничего не может сделать!

– Не говори ей, тогда и проблемы не будет.

Томми неодобрительно хмыкнул, и Митчу показалось, что он увидел перед собой светловолосого гиганта, бывшего капитана футбольной команды, раскачивавшегося в кресле перед своим столом.

– Сам знаешь, не могу. Хороший брак держится на честности.

Митч мысленно выругался и проворчал:

– Тебе плевать, что жена носит твои яйца в своей сумочке, верно?

Томми усмехнулся.

– Не такая уж большая цена за брачное блаженство и спокойствие.

Митч попытался придумать выход, но ничего не получалось. Сказывались бессонная ночь… и недостаток кровообращения.

– И даже поторговаться не можем?

– У меня запросы скромные, – смиренно заметил Томми. – Но ты же знаешь Мэри Бет. Она очень любит посплетничать.

Было ясно: все в городе уже к полудню узнают о его замысле. А Мадди… Вряд ли она захочет всю неделю сидеть в четырех стенах.

– Хорошо, – проскрипел Митч. – Я посмотрю дело твоего племянника. Но ничего не обещаю.

Тинейджер Люк, племянник Мэри Бет, связался с дурной компанией и попал в неприятности. Томми с женой попросили Митча защищать мальчишку, но он отказался, несмотря на их настойчивые просьбы. Не мог заставить себя заниматься тем, что оставил в прошлом. Томми и Мэри Бет знали его историю – как и весь город, хотя никто при нем об этом не говорил. Митч никак не мог понять, почему они хотели его в качестве защитника, но супруги были крайне настойчивы.

– Мне не терпится познакомиться с твоей девушкой, – заявил Томми, и Митч мысленно увидел его ухмылку.

– Только играй свою роль правдоподобнее, иначе сделка не состоится.

– Ясное дело, босс. Да, так я сегодня пришлю тебе дело Люка.

– Ладно, хорошо…

– Делать с тобой бизнес – одно удовольствие! – Томми рассмеялся и повесил трубку.

– Самодовольный ублюдок, – пробурчал Митч.

Мадди с удивлением посмотрела на блондина-механика, такого широкоплечего, что он едва помещался в дверном проеме своей мастерской.

– То есть… как до пятницы? – пробормотала она.

Механик почесал в затылке; казалось, вопрос смутил его.

– Мне нужно заказать одну деталь…

– Это генератор переменного тока, – сказала Мадди, скрестив на груди руки. – Я могу заказать его через Интернет, и завтра генератор привезут в вашу мастерскую.

Мадди не знала, почему спорит. Ей ведь вовсе не к спеху, верно? Но она не могла отделаться от ощущения, что ее дурят.

Несмотря на взаимные исповеди накануне и крепкий сон, Мадди была не в настроении. Все началось во время завтрака. Она не могла понять, в чем дело, но в поведении Митча что-то изменилось. Он вел себя как-то странно. И обращался с ней как с младшей сестричкой. Тот сексуальный жар, что возник между ними, к утру словно выгорел. Вчера он старался при каждой возможности прикоснуться к ней. Смотрел на ее губы так, словно хотел поцеловать, проводил пальцем по руке… Но сегодня – ничего подобного. А за завтраком Митч вел себя как настоящий джентльмен, словно она была незнакомкой и вовсе не делилась с ним своими тайнами.

Может, разговоры о Саре напомнили ему, что она, Мадди, не принадлежала к его кругу? Или она рассказала ему слишком много, так что теперь… Возможно, он пожалел Стива из-за того, что она так гадко с ним обошлась.

Мадди подбоченилась, упершись кулаками в бедра. Новенькие джинсовые капри были еще жесткими и необмятыми, но она, не обращая ни на что внимания, в упор смотрела на Томми. Внутри у нее все кипело.

Она спала в постели Митча, но все было совершенно невинно. Конечно, именно этого она и хотела, но теперь почему-то нервничала – именно из-за этого. Неужели он за ночь расхотел ее? Да, ночью все было прекрасно, но утром… Ей не хватало страсти в его глазах. Она не увидела даже намека на страсть.

Механик снова почесал в затылке и пробормотал:

– Через Интернет надежных деталей не получишь.

– Но это же «хонда»! Не «альфа-ромео»!

Тут Митч, стоявший рядом с ней, решительно заявил:

– У Томми прекрасная репутация!

«Что происходит? – промелькнуло у Мадди. – Что-то тут не так…»

– Да, конечно, но пять дней на простой генератор – это очень долго. Я могла бы получить инструкцию и поменять его сама всего за день. Так почему он тянет до пятницы? – Похоже, они не знали, с кем имеют дело! Но Мадди-то знакома с этими мальчишескими фокусами!

Митч откашлялся и проворчал:

– Тут тебе не Чикаго. Тут все по-другому. Все делается медленнее.

– Да, верно, – кивнул Томми. – Потому что я…

Мадди ожидала, что механик продолжит. Но он упорно молчал – редкостный болван!

Она постучала подошвой шлепки по бетону мастерской.

– Но все-таки это – не край земли.

Мужчины как-то странно переглянулись, и Мадди еще больше разозлилась. Но прежде чем она успела что-либо сказать, хорошенькая блондинка, рядом с которой Мадди казалась баскетболисткой, впорхнула в мастерскую и протянула ей руку.

– Привет, я Мэри Бет Кроули, жена Томми, – проговорила она с типично южным акцентом.

Мадди пожала руку блондинки и едва не поморщилась – пальцы малышки были словно стальные.

– Мадди Донован. Рада познакомиться.

Мэри Бет просияла улыбкой и, взяв Мадди под руку, воскликнула:

– Почему бы нам с тобой не поговорить?! Ты же знаешь мальчишек!.. Они придумали какой-то план, но слишком глупы, чтобы его выполнить.

Мадди усмехнулась. Ха, она так и знала!

А Митч тем временем весьма выразительно таращился на Мэри Бет.

– Послушай, милая… – начал Томми, явно пытаясь умиротворить жену.

– Простите, парни, но вы, как всегда, все испортите. Так что помолчите немного. – Мэри Бет похлопала Мадди по плечу. – Я не позволю вам дурачить ее. Она и так достаточно вынесла. – С этими словами хозяйка потянула Мадди к стеклянной двери.

– Эй, Мэри Бет! – Митч преградил им дорогу. – Ты что, забыла?! Забыла про нашу сделку?

Мадди замерла. Какую сделку?! Она вопросительно смотрела на Митча.

Грозная же малышка Мэри Бет закричала:

– Не смей говорить со мной таким тоном, Митч Райли! Я прекрасно все помню! А теперь отойди, пока я не разозлилась по-настоящему.

Митч скрипнул зубами и отступил.

Мэри Бет затащила Мадди в офис, и дверь за женщинами закрылась. Они оказались в комнате, заваленной бумагами, громоздившимися на металлическом письменном столе, который выглядел декорацией из старого полицейского телесериала.

Мадди вопросительно взглянула на хозяйку.

– Что тут происходит?

Мэри Бет с улыбкой вздохнула.

– Ну, ты же знаешь, каковы эти мужчины… Всегда стараются присмотреть за нами…

Резко развернувшись к стеклянной двери, Мадди окинула Митча гневным взглядом. Конечно, она не знала, что происходит, но все же горела желанием ринуться в драку. А сейчас у нее был прекрасный предлог ее затеять.

Митч расплылся в глуповатой улыбке, и ей захотелось его придушить. Мадди фыркнула и отвернулась. В крови бушевал адреналин. Ох, она так долго сдерживала всякие проявления своего характера, что уже почти забыла, как пьянит свобода! Она сколько усилий потратила на подавление эмоций!.. И вот вопрос: а зачем она продолжала это делать?

Расправив плечи, Мадди сказала себе: «Все, больше никогда!»

– Да, знаю, – процедила она.

Мэри Бет сочувственно взглянула на нее. И даже по-матерински поцокала языком, хотя была ненамного старше Мадди.

– Они ничего не могут с собой поделать, дорогая. Такова их природа. Но, очевидно, выполнить задуманное им сложно.

Мадди внимательно слушала малышку-блондинку. Она решила, что разделается с Митчем Райли попозже.

– Какого дьявола?! – возмущался Митч. Ох, почему он так сглупил? Он ведь знал… – Ты совсем не умеешь врать!.. Тебе совершенно нельзя доверить важное дело!

Томми усмехнулся.

– А как насчет тебя? Ты мог бы в любую минуту вмешаться – но нет, стоял и молчал как идиот!

– Именно ты должен был солгать ей, поэтому мне нельзя было вмешиваться, болван! – прорычал Митч.

Томми ткнул пальцем ему в грудь:

– Ха! Так я и знал! Ты у нее под каблуком!

– Ничего подобного! – «Для этого нужно сначала заняться сексом!» – мысленно добавил Митч. – Просто я не хочу лгать ей, вот и все. Я понадеялся на тебя, кретин! И если бы ты придумал хоть сколько-нибудь правдоподобную историю, то ничего бы не случилось!

– Какого черта?! Почему я должен был знать, что она разбирается в машинах?

– У нее три брата.

– Вот об этом ты обязательно должен был упомянуть!

Тут Митч снова перехватил взгляд Мадди, смотревшей на него сквозь стекло, и тяжко вздохнул. Да, плохи дела.

Он не должен был рассказывать ей о своем прошлом. Такого не прощают. Мало того, что он запятнал свой образ рыцаря в сверкающих доспехах, так еще и попытался обмануть ее! Вряд ли ему это так просто сойдет с рук.

Мужчины снова переглянулись. Оба следили за женщинами. Митч пытался разгадать выражение лица Мадди, но в конце концов сдался, смирившись перед судьбой.

Десять минут спустя стеклянная дверь открылась, и Митч приготовился к скандалу, который явно назревал. Он не знал, как ему удастся это устроить, но твердо решил, что Мадди не уедет.

Она медленно шла по темно-серому заляпанному маслом полу, и Митч, не в силах вынести молчания, пробормотал:

– Послушай, Мадди, я могу объяснить…

– Ни к чему, – перебила она тусклым голосом.

«Ох, беда…» – подумал он со вздохом.

– Мадди, но я…

В следующее мгновение она бросилась в его объятия. Ошеломленный, Митч прижал ее к груди и вопросительно взглянул на Мэри Бет. Та с ухмылкой проговорила:

– Я объяснила Мадди, что у нее полетела коробка передач и что это стоит две с половиной тысячи, но Томми знает одного парня в Шелби, который может сменить ему коробку передач на карбюратор от «корвета», так что это будет стоить ей всего около четырехсот долларов. Кроме того, мне пришлось сообщить ей, что Томми делает тебе это огромное одолжение, чтобы ты согласился защищать Люка в суде.

Митч нахмурился и снова взглянул на жену Томми. Он ни на что не соглашался, и она прекрасно это знала. Он всего лишь сказал, что «посмотрит» дело Люка. Проклятье! Хитрая малышка умудрилась сделать так, что он теперь не сможет отказаться помогать ее племяннику, иначе будет выглядеть неблагодарной скотиной.

Тут Мадди отстранилась и взглянула на него. Ее зеленые глаза сияли.

– Поверить не могу, что ты сделал это ради меня! Ах, как ужасно, что я причиняю всем столько неприятностей!

– Не такое уж большое одолжение… – соврал Митч. Черт возьми, как же он сможет защищать паренька – с его-то, Митча, репутацией?..

Мадди обняла его за шею и, привстав на носочки, прошептала ему в ухо:

– Не пытайся одурачить меня. Я прекрасно знаю, какое это большое одолжение. И знаешь… Я отдам деньги за ремонт, я…

– Ничего подобного, – проворчал Митч. Мадди крепко прижималась к нему, и он чувствовал, что все сильнее возбуждается. Прошедшей ночью, когда она лежала в его объятиях и мирно спала, он сказал себе, что даст ей время решить, захочет ли она продолжать тот путь, который они начали вместе. Он хотел, чтобы она все решила окончательно, чтобы была в себе уверена. Свободная воля и желание, а не обольщение – вот что должно стать основой их отношений.

Но это проклятое влечение не позволяло устоять перед ней – особенно сейчас, когда она крепко прижималась к нему и ее шелковистые локоны щекотали его щеку…

Он глянул поверх ее головы и наткнулся на полные живейшего любопытства взгляды широко улыбавшихся Томми и Мэри Бет.

– Я заплачу, – прошептала Мадди. Ее губы скользнули по мочке его уха, и Митч едва подавил стон.

– Нет. Не смей платить. – Он провел ладонью по спине.

Она уронила голову ему на плечо, и рыжие волосы рассыпались по его груди. К этому моменту его член настолько отвердел, что Митч едва терпел.

– Митч… – Он почувствовал ее теплое дыхание.

– Да, принцесса…

Мадди откинула голову, и ярко-зеленые глаза снова засияли.

– Спасибо, Митч.

О боже! Он крепко обнял ее, полный решимости быть тем святым, которого она заслуживала. Пусть малышка определится, а он потерпит.

– Не за что, Мадди.

В этот момент Мэри Бет толкнула мужа локтем под ребра, а тот с ухмылкой пробормотал:

– Вот видишь? Он у нее под каблуком.

– Не обращай на него внимания. Он умственно неполноценный, – прошептал Митч Мадди на ухо и тут же за ее спиной показал Томми средний палец.

Томми ухмыльнулся и заявил:

– Добро пожаловать в клуб подкаблучников, приятель.

Глава 12

Заверив Митча, что не заскучает одна – он ушел в бар, – Мадди осталась бродить по дому. Ей требовалось как-то отвлечься, поэтому она ужасно обрадовалась, когда к ней зашла Грейси. А теперь, оставшись одна, она уселась в библиотеке Митча, выглядевшей как театральная декорация, и набрала номер Пенелопы. Пока шли длинные гудки, она осматривала ряды книг на высоких, до потолка, полках. Книги по юриспруденции стояли на нижней, а повыше…

– Это я, – сказала Мадди, как только Пенелопа взяла трубку.

– Давно пора. Я уже начала волноваться.

Мадди взглянула на часы на большом письменном столе.

– Но сейчас только восемь…

Пенелопа фыркнула и проворчала:

– Восемь часов – это очень много, когда телефон звонит каждые полчаса. Все хотят узнать, не звонила ли ты сегодня.

– Прости, я не подумала… – пробормотала Мадди. И ей вдруг представилась мать, стоявшая на кухне и внимательно смотревшая на нее. А отец снова поехал в школу к сестре Маргарет, потому что она, Мадди, на пари включила пожарную сирену в школе.

«Ты никогда не думаешь, Мадди, – говорила мать. – Ты только действуешь, а потом предоставляешь другим убирать за собой все, что натворила».

Разве не это она делала и сейчас? Наверное, ожидала, что Пенелопа «уберет» за ней все последствия ее поступка.

С трудом сглотнув, Мадди откашлялась и пробормотала:

– Я позвоню им, Пен. Сразу же, как поговорю с тобой.

– Я обещала позаботиться об этом и позабочусь, – ответила ее деловитая подруга.

Пенелопа действительно была способна позаботиться обо всем. Именно поэтому Мадди так ее уважала, смотрела на нее снизу вверх. Но если она и сейчас предоставит Пенелопе разделываться с последствиями того, что натворила в Чикаго… Тогда ведь получится, что кто-то по-прежнему управляет ее жизнью, не так ли?

Конечно, она и Митчу позволяла заботиться о себе, но это – совсем другое. Кроме того… а может, она вовсе не убегала?.. Может, просто… бежала к чему-то новому?

– Нет, Пен, ты не должна делать это за меня. Я сама позвоню Шейну.

Долгая пауза. После чего Пенелопа со вздохом сказала:

– Ладно. Но на самом деле Шейн – не проблема. Он, как обычно, вполне нормален, то есть стремится всех построить. Но дело в Стиве… Он звонил мне сегодня пятнадцать раз – требовал, чтобы я сказала, где ты находишься. И тогда он бросится тебя спасать.

– Вот как?.. А он сильно расстроился, да?

– В том-то и дело, что нет. Ведет себя очень странно. Как будто ничего особенного не случилось. Совершенно никаких эмоций. Твердит, что если поговорит с тобой, то к тебе вернется здравый смысл.

На висках Мадди выступил холодный липкий пот. Вот оно что… Как бы ей ни хотелось избежать объяснений с домашними, придется принять на себя ответственность.

– Не волнуйся. Я об этом позабочусь.

– Не стоит. Я смогу держать его на расстоянии, – пообещала Пенелопа.

– Нет! – отрезала Мадди. – Я поступлю… как полагается.

В трубке послышалось нечто вроде шарканья. А затем – снова голос подруги:

– Если он поговорит с тобой, то, может, прислушается и успокоится…

Мадди вздохнула и покачала головой. Она – последний на свете человек, к которому прислушается Стив.

– Вряд ли, Пен. Но, по крайней мере, возможно, перестанет тебе звонить.

– Надеюсь, – ответила Пенелопа. – Но как ты? С тобой…

– Все хорошо, – перебила Мадди. И вдруг поняла, что это – чистейшая правда.

– Хмммм… Ты так и не скажешь, где живешь?

Мадди крепко стинула зубы. Если она расскажет про Митча Райли, подруга еще больше встревожится. Пенелопа по натуре была очень осторожна и, в отличие от Мадди, всегда выбирала самый прямой путь, не сворачивая в сторону. Пен всегда играла наверняка. И она, конечно же, не осталась бы в доме незнакомца только потому, что он – красавец, при виде которого голова идет кругом от непристойных мыслей.

– Думаю, так будет лучше, Пен. Ты никогда не проговоришься о том, чего не знаешь.

– Ха! Я никогда не расколюсь!

– Это точно.

– Значит, до завтра?

Мадди обвела пальцем искусную резьбу на столешнице.

– До завтра.

Положив трубку, Мадди сделала глубокий вдох. Следовало собраться с силами – и осуществить намеченное.

Сняв трубку, она заблокировала свой номер и быстро набрала номер Стива. Его мобильный прозвонил трижды, прежде чем он ответил.

Стараясь подавить приступ паники и взять себя в руки, Мадди сказала:

– Стив, это Мадди.

– Слава Небесам! Как ты?

Он говорил совершенно спокойно – словно она позвонила после работы, чтобы узнать, как дела.

– Прекрасно, – ответила Мадди, чувствуя, как холодный пот заливает глаза.

– Где ты? Я приеду за тобой.

– Нет! – завопила она. Но тут же понизила голос. – Стив, послушай… Мне очень жаль, что я так ушла.

Он прищелкнул языком и со вздохом проговорил:

– А я-то думал, что мы давно уже взяли твою дерзость под контроль, Маделин.

Мадди замерла на мгновение. Черт возьми!

Стив прекрасно знал ее слабости, главная из которых – чувство вины. Более того, он понимал, откуда это чувство вины бралось.

Но больше она не поддастся. Никогда! Мадди хочет перемен в своей жизни.

Проигнорировав последнее замечание Стива, Мадди сказала:

– И, пожалуйста, оставь в покое Пенелопу и Софи. Я не сказала им, где нахожусь, и не собираюсь говорить. Потому что я не хочу, чтобы меня нашли.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Стив спросил:

– И как ты собираешься выживать без денег?

Мадди снова сделала глубокий вдох. Имел ли Стив какое-либо отношение к тому, что ее кредитка объявлена украденной? Эта мысль прежде не приходила ей в голову. Она сочла историю с кредиткой следствием какой-то путаницы в банке и больше об этом не думала.

Нет, Стив не стал бы этого делать. Он не смог бы совершить такую подлость. Или все-таки смог?..

Эта мысль не уходила, и Мадди, не выдержав, спросила:

– Откуда ты знаешь, что у меня нет денег?

Вновь воцарилось молчание.

– Логический вывод, – проговорил он наконец. – Твой бумажник и сумочка лежали вместе с нашим багажом.

– А откуда ты знаешь, что у меня нет кредитной карты?

И снова долгое молчание.

– Я же сказал в день свадьбы, что не хочу, чтобы ты о чем-либо беспокоилась. Поэтому позаботился оплатить все счета.

Логика была безупречной. Никаких зацепок. Но Мадди все равно не верила.

– Я дала тебе номер карточки и пин-код несколько недель назад. Ты тогда сказал, что хочешь просмотреть все финансовые документы и, если потребуется, привести их в порядок. Так что у тебя вся информация…

– А что в этом такого, Маделин? – Стив говорил совершенно спокойно, что было довольно странно для человека, которого невеста бросила у алтаря. – Полагаю, нам стоит волноваться о более серьезных проблемах, ты не находишь?

Он был прав. Ей следовало оставить эту тему. Самое время.

– Стив, это ты сообщил, что моя кредитка украдена? – выпалила она неожиданно.

Последовал протяжный вздох.

– Ради всего святого, перестань глупить.

– Ты не ответил на вопрос, Стив.

– Я не собираюсь отвечать… на подобную чушь! Мы попусту теряем время. Скажи, где ты, и я приеду за тобой.

И тут Мадди поняла: именно он объявил карту украденной. Теперь она точно это знала.

– А ты не хочешь знать, почему? – спросила она вкрадчиво.

– О чем ты?.. – В его голосе наконец зазвучали нотки раздражения.

Мадди вдруг рассмеялась и спросила:

– Ты в самом деле не понимаешь, верно?

– Я начинаю уставать от этого, Мадди. Прекрати ребяческие игры и скажи, где сейчас находишься.

Неделю назад она послушалась бы его, но сегодня… Нет, все, с нее довольно!

Мадди усмехнулась и отчетливо проговорила:

– Нет, Стив. И перестань доставать Пенелопу и Софи.

– Маделин, давай спокойно поговорим и все уладим. Я ведь…

– Я не хочу говорить с тобой, – перебила Мадди.

– Ты поступаешь очень эгоистично.

Эти слова были как удар в солнечное сплетение, но она отказывалась сдаваться.

– Возможно, ты прав, Стив. Так что считай, тебе повезло. Ты наконец-то избавился от меня.

– Мад…

– Прощай, Стив. – Она повесила трубку.

Да, Стив прав. Она вела себя эгоистично. И что же? Небеса не разверзлись, ее не поразило молнией, не сразило чумой. Более того, она прекрасно себя чувствовала! Возможно, Мадди мчалась по дороге, ведущей к аду, но зато насладится этой поездкой! А потом, может быть, станет на путь исправления.

Митч протирал мокрой тряпкой выщербленную поверхность стойки. С каждым взмахом тряпки он все больше ненавидел свой бар. Да, он мог внести улучшения, мог оживить бизнес. «Биг Редс» в соседнем городке всегда был переполнен, так что нельзя сказать, что люди в этих местах мало пьют.

Но каждый раз, когда он подумывал об этом, находились дела поважнее. На самом же деле Митч не хотел изменений, не хотел ничего вкладывать в бар. Ведь тогда бы ему пришлось признать, что ни на что другое он не способен, что предел его карьеры – владелец дешевой забегаловки.

Он стал тереть стойку еще энергичнее, чтобы не думать о коробке в своем кабинете, в которой лежали документы по делу Люка. Весь вечер он смотрел на коробку, как на врага. А потом отворачивался и выходил из кабинета.

Все это было… как-то неправильно. Более того, Митч чувствовал себя самозванцем, больше не имевшим права выступать в роли адвоката. А может, он чувствовал себя слабаком?.. Ведь он даже не пытался бороться… может, и так. И в этом – проблема человека, выросшего в мире богатых и могущественных. Никаких способностей к выживанию.

Дверь бара открылась, и вошел Чарли, принесший с собой струю теплого влажного воздуха. Благодарный за возможность отвлечься, Митч кивнул ему и спросил:

– Как дела?

Чарли – он был в джинсах и черной футболке – уселся на табурет и сообщил:

– Я только что с работы, вот и решил заглянуть.

Митч открыл холодильник и вытащил бутылку «Будвайзера». Открутил крышечку и подтолкнул пиво приятелю.

– Как прошла смена?

– Чертовски тоскливо.

Чарли поскреб пальцем черную щетину на подбородке и тяжко вздохнул. Когда-то он выслеживал серийных убийц по заданию ФБР. А обязанности шерифа в маленьком городке мог выполнять даже во сне. Так что ему и впрямь было «чертовски тоскливо».

Митч бросил полотенце на кулер.

– Но что можно с этим поделать?

Чарли сделал большой глоток пива.

– Если бы знакомые парни из Чикаго могли увидеть нас сейчас? Что сказали бы?

Митч поморщился.

– Смеялись бы до слез.

Чарли помотал головой, словно пытаясь отогнать ужасное видение. Глотнув пива, онспросил:

– Как там сбежавшая невеста?

Митч нахмурился и пожал плечами.

– Я просто позволил ей у меня переночевать. Что тут особенного?

– И заплатил за это две тысячи? – Чарли ухмыльнулся.

– Будь все проклято! – заорал Митч. Но тут же, понизив голос, спросил: – Уже весь город знает?

Чарли ухмыльнулся:

– Не тревожься. Думаю, Томми сказал только мне, Грейси, Сэму… ну, и еще некоторым.

Митч скрипнул зубами.

– То есть всему городу, верно?

Чарли снова взял бутылку с пивом.

– Не бойся, они не скажут Мадди. Потому что она – чужая. – Митч промолчал, а Чарли добавил: – Он также упомянул о том, что ты занялся делом Люка.

– Они меня заставили, – пояснил Митч, невольно сжимая кулаки.

– Да, он упоминал, – кивнул Чарли. – Не слишком влипай во все это. Она все равно уедет.

– Нет, не уедет! – заявил Митч.

Чарли впился в него взглядом и тихо сказал:

– Я думал, что после Сары ты больше не интересуешься несвободными женщинами.

– Мадди свободна! – выпалил Митч. Да, несколько дней назад она собиралась выйти замуж, но сейчас ничем не связана.

– Но что ты задумал? – допытывался Чарли.

– Ничего я не задумывал, – пробурчал Митч.

Чарли наблюдал за ним ястребиным взглядом, когда-то сделавшим его одним из лучших агентов ФБР. У него была удивительная способность отыскивать слабое место противника и плести паутину вокруг подозреваемого.

Митч ощетинился, но тут же изобразил стоическое спокойствие.

– У меня всего пять дней, вот и все.

– Понимаю… – с усмешкой кивнул Чарли.

– Все, разговор закончен, – буркнул Митч.

Чарли по-прежнему буравил его взглядом. Наконец, пожав плечами, проговорил:

– Есть еще кое-что…

– Что именно?

– Она рассказала тебе о своих братьях?

– Сказала, что у нее их трое. А что?

– Они скоро начнут ее искать, и я не уверен, что ты обрадуешься их визиту.

– Почему ты так думаешь? И вообще, она совершенно безобидна. Разве не так?

Митч стиснул зубы в ожидании ответа. Его одолевали дурные предчувствия.

– Ты, кажется, просил меня узнать, нет ли какой-нибудь информации по ее кредитной карте.

– И что же?

Чарли пожал плечами.

– Вроде бы она не числится в пропавших. И нет никакого официального полицейского доклада о том, что ее вещи были украдены.

– А это хорошо?

– Пока не знаю. Что же касается ее братьев… Один действительно безвреден. Преподаватель Чикагского университета. Имя вроде бы знакомо, но не могу припомнить, где его слышал.

– Так в чем же дело? – Митч уже начинал терять терпение. – В чем проблема?

– Проблема в остальных братьях. Она не упомянула, что один из них – Эван Донован?

– Футболист-профессионал?

Донован – не столь распространенная фамилия, например, как Смит, но все же не такая уж и редкая. Кроме того… Неужели этот гигант мог быть братом миниатюрной огненноволосой Мадди?

Парень из Чикаго, подписавший контракт с «Беарс» несколько лет назад, был тогда главной новостью первых полос газет. Но теперь, на вершине карьеры, с огромным жалованьем, он славился своими выходками, скандалами и потасовками и по-прежнему являлся любимцем прессы. Его подвиги на поле попадали в газеты так же часто, как «подвиги» в жизни.

– Он самый, – ответил Чарли.

– Я думаю, что он будет слишком занят, гоняясь за задницей очередной супермодели, так что едва ли заинтересуется судьбой сестры, – проворчал Митч. Оставалось надеяться только на это, поскольку сезон игр уже закончился, а тренировочные сборы начнутся лишь в конце июля.

– Хм… Не знаю… – Чарли провел ладонью по щетине на подбородке. – Мадди, кажется, очень близка с братьями. Но не футболист моя главная тревога.

– Да выкладывай же, наконец, черт возьми! – взорвался Митч. – У нас тут не мыльная опера! Театральные паузы ни к чему.

Чарли взглянул на него с веселой улыбкой.

– Прекрасно. Так вот третий брат – Шейн Донован.

Митч в растерянности заморгал. Может, он ослышался?

– Перестань меня дурачить.

– Боюсь, что это правда.

Митч тяжко вздохнул. Дело плохо, хуже некуда… Ведь Шейн Донаван – один из влиятельнейших бизнесменов в Чикаго. О его связях ходили легенды. Митч вспомнил отрывки из газетных статей. После того, как отец семейства погиб в автокатастрофе, оставив семью на грани нищеты, Шейн создал с нуля коммерческую компанию по торговле недвижимостью и вскоре получил контракты по всему городу. Он знал абсолютно всех – водителей грузовиков, лидеров профсоюзов, мэра, руководителей многих фирм. То есть знал всех тех, кто хоть что-либо значил. И, конечно же, он не из тех, кто оставит сестру на произвол судьбы.

– Если хотя бы половина историй о нем – правда, то он вот-вот приедет за младшей сестренкой, – продолжил Чарли. – Его мстительность легендарна. Сомневаюсь, что он спокойно отнесется к тому, что ты соблазнил ее.

Митч снова вздохнул. Конечно, он вел себя по отношению к Мадди как истинный джентльмен, но едва ли ее брат станет разбираться в деталях.

– О черт… – пробормотал он, проводя ладонью по волосам.

– Думаю, это подводит итог нашей беседе, – ухмыльнулся Чарли. И тут же почти жизнерадостно добавил: – И, разумеется, он прекрасно знает, что у тебя не самая лучшая репутация.

Митч невольно поежился и со вздохом пробормотал:

– Побеспокоюсь об этом, когда придет время.

Чарли покачал головой и одарил приятеля жестким взглядом, предназначенным для самых закоренелых преступников.

– Ты никогда ничему не учишься, черт возьми. Верно?

Митч скрестил руки на груди. Его интуиция так и вопила о беде, но будь он проклят, если пойдет на попятный. Чарли прав, он ничему не учится…

Глава 13

Мадди бежала по темному тротуару. Кроссовки гулко стучали по асфальту, а влажный ночной воздух бил в лицо. Не находя себе места после разговора со Стивом, она металась по дому и терзалась мыслями о прошлом и будущем.

Умственная гимнастика ни к чему не привела, усталость не приходила. Поэтому она решила, что единственное средство – пробежка.

Она не бегала уже целую неделю и сейчас, сделав первые шаги, вспомнила, почему это вошло у нее в привычку. Бег успокаивал и приводил мысли в порядок.

Мадди сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом лета и травы. И тотчас же, неизвестно откуда, прозвучал громкий и задорный отцовский смех. Она услышала его так явственно, что захотелось осмотреться – может, отец был где-то здесь?..

В груди защемило от знакомых, сладостно-горьких воспоминаний.

Но, к ее удивлению, боль и скорбь не ударили тонной кирпичей, как обычно. Лишь чуть-чуть сжалось сердце, и возникли далекие образы…

Ей тогда было двенадцать – еще не взрослая, но уже и не ребенок. Трудный возраст со всеми его особенностями. Она тогда была расстроена, потому что мать записала ее в танцкласс, вместо класса абстрактной скульптуры, как ей, Мадди, хотелось. Мать настаивала: ее дочь должна стать «благовоспитанной молодой леди». И разве не прекрасно, что Пенелопа тоже учится танцам? Мадди вспылила и закатила истерику, крича, что мать, возможно, хотела, чтобы именно Пенелопа была ее дочерью, потому что та – само совершенство, а ей, Мадди, с ней не сравняться.

Патрик Донован отчитал дочку за то, что расстроила мать, но потом взял ее на рыбалку на ближайшем озере. Она ненавидела рыбалку почти так же сильно, как балет, и сидела в лодке капризная и хмурая, отказываясь взять в руки удочку. Отец молча пожал плечами и забросил наживку. Лески мокли в воде добрый час, прежде чем он наконец прервал молчание.

– Я никогда не говорил тебе этого, но сейчас… Знаешь, когда родился Эван, твоя мать заплакала, потому что очень хотела девочку.

– Правда?! – оживилась Мадди.

Отец кивнул.

– Надеюсь, ты не побежишь докладывать ему. Твоя мать расстроилась, не получив девочку, но все равно очень его полюбила.

Мадди сразу почувствовала себя взрослой – ведь ей доверили такую важную тайну, и гордость развеяла плохое настроение.

– Чтоб мне провалиться! – произнесла она священную клятву двенадцатилетней девочки.

Отец положил свою большую сильную руку ей на плечо и улыбнулся.

– Я не хотел еще одного ребенка, но твоя мама мечтала о девочке, а я никогда ни в чем не мог ей отказать и пообещал еще одну попытку. Когда ты родилась, она прижала тебя в груди – малышку, завернутую в розовое одеяльце, – и говорила о том, как вам с ней будет хорошо вместе. Говорила о тех миленьких платьицах и куклах, которые она тебе купит.

Отец громко рассмеялся – ох, как же она любила этот его смех…

– Когда тебе исполнилось два года, ты уже ненавидела все свои платья, и приходилось каждый раз чуть ли не драться с тобой, когда нужно было переодеваться к воскресной мессе. А вместо игр с куклами ты играла с братьями в футбол.

Мадди нахмурилась и пробормотала:

– Это на мать не похоже…

Патрик Донаван снова улыбнулся.

– Не слишком сердись на нее. Иногда трудно отказаться от своей мечты.

– Так она разочаровалась во мне? – пробурчала Мадди.

– Господи, конечно, нет, девочка! – Отец крепко обнял ее и поцеловал в висок. – Она просто ищет способ подружиться с тобой. Ищет связей с той малышкой, которую когда-то держала на руках.

Глаза Мадди наполнились слезами. Ох, ведь она хотела того же!

– Тебе нужно запомнить нечто важное, Мадди. Мать гордится тобой – даже если сердится. И я тоже горжусь. Знаешь, почему?

Не в силах вымолвить ни слова, Мадди покачала головой.

– Потому что нужно немалое мужество, чтобы идти своей собственной дорогой. Будь всегда такой.

Внезапно вернувшись к действительности, Мадди замерла посреди тротуара, тяжело дыша. Глаза ее наполнились слезами. На нее снизошло откровение, и она вдруг осознала, что изменила себе – потеряла свой путь и потеряла мужество. Отец – если бы узнал об этом – ужасно огорчился бы. Тот мужчина, что когда-то сидел в лодке со своей мрачной дочерью, не захотел бы, чтобы родные давили на нее, душа своей заботой, не захотел бы, чтобы она жила невыносимой для нее жизнью и чтобы вышла замуж за человека, к которому хорошо относилась, но которого не любила.

Это открытие воодушевило Мадди, и тяжесть, всегда давившая на нее, внезапно исчезла. Она утерла слезы и, наполнившись бодростью, с улыбкой на губах побежала назад – к дому Митча. Больше она не станет ждать ни минуты. Начнет новую жизнь, ступит на свой собственный путь с мужеством и надеждой – так хотел ее отец.

Вопрос лишь в том… чего она для себя хотела?

Несмотря на поздний час, долгую пробежку и горячий душ, Мадди оставалась бодрой и свежей. Она ждала Митча, устроившись на диване и просматривая второй фильм за вечер, на сей раз – «Воспитание крошки». Кэри Грант поднимался из-за обеденного стола, чтобы последовать за псом Джорджем во двор, где тот искал драгоценную кость, пока Кэтрин Хепберн гонялась за ним. Кэтрин ничуть не беспокоило, что она выглядела полной дурой из-за Кэри. Она хотела его и шла к своей цели.

Мадди невольно улыбнулась. Наверное, ей следовало бы записывать сценарий, пусть даже все это казалось грубым фарсом.

Впервые за тринадцать лет она собиралась заполучить именно то, чего хотела. А хотела она Митча Райли. Так что пусть отбросит свои моральные принципы!

Да, конечно, похоть – смертный грех… Но сейчас это значения не имело. У нее – пять дней, и она не собиралась терять их впустую.

Мадди надела коротенькие хлопковые шорты и столь же коротенький топ – соблазнительно, пожалуй… А волосы она распустила, и они рассыпались по плечам и по спине. Яркий макияж был бы излишне вызывающ, поэтому она остановилась на светлых, естественных цветах – светло-розовых румянах и малиновой помаде, которой часто пользовалась в юности.

Услышав шорох шин на гравии – машина въехала на дорожку, – Мадди почувствовала, как гулко заколотилось ее сердце. Через минуту входная дверь открылась, и Мадди, усевшись на диван, стала ждать. Готовая для постели, она не потрудилась надеть лифчик и трусики и теперь чувствовала себя обнаженной, потому что соски натягивали розовый хлопок топа. Шов шортов прижимался к самому интимному месту, и это еще больше возбуждало.

В какой-то момент она подумала, что лучше броситься наверх и закрыться в спальне, но тут послышались тяжелые шаги в коридоре. Несколько секунд спустя Митч остановился на пороге гостиной и, сунув руки в карманы джинсов, пробормотал:

– Ты не спишь?

Свет, лившийся из прихожей, четко обрисовывал его широкие плечи, а серая футболка и джинсы прекрасно облегали высокую стройную фигуру, казавшуюся эталоном мужской красоты.

«Опасный – и восхитительный!..» – промелькнуло у Мадди.

– Я не могла заснуть, – пожаловалась она. – А как твоя ночь?

– Моя?.. – переспросил Митч.

В полутьме Мадди не могла разгадать выражение его лица. Она понятия не имела, на что именно он смотрел, но все ее тело закололо словно иголочками. Облизнув губы, она ощутила вкус малины на языке и пробормотала:

– Ну… как дела?

– Нормально, – прохрипел Митч. Он откашлялся и добавил: – Знаешь, мне было не по себе, когда я оставил тебя.

– Не стоит беспокоиться. У меня все прекрасно. Приходила Грейси и составила мне компанию. А потом я бегала.

– Бегала?..

– Да. – Она улыбнулась. – Пробежка – это как раз то, что мне требовалось.

Он переступил с ноги на ногу и сунул руки еще глубже в карманы.

– Не стоило бегать по ночам в одиночку.

Мадди невольно вздохнула. Нет, не сейчас! Она не хочет, чтобы Митч снова превращался в ее рыцаря-защитника.

– В Ривайвле так много преступлений?

Митч прислонился плечом к дверному косяку.

– Нет, но…

– Тогда не о чем беспокоиться, – перебила Мадди. – Ничего со мной не случилось. Завтра будут болеть ноги. Но ничего страшного.

На несколько секунд воцарилось молчание. Затем он с тяжелым вздохом спросила:

– Ты говорила с родными?

Сердце ее на мгновение замерло. Нет, Мадди не хотела говорить о них. И в общем-то… не звонила им.

– Я разговаривала со своей подругой Пенелопой. Она даст им знать, что я жива. Может, завтра.

Митч словно окаменел. Жаль, что света было недостаточно. Так что она не могла разглядеть выражение его лица.

Мадди похлопала ладонью по дивану.

– Не хочешь сесть?

Он колебался. И не сдвинулся с места.

Ох, все шло не так, как она задумала! Он проявлял нерешительность. Неужели не хотел оставаться рядом с ней?

Стиснув зубы, Мадди отчаянно пыталась придумать план. Пусть у нее не было опыта в обольщении, но зато полно опыта в общении с мужчинами, перегруженными тестостероном. И поэтому она сделала именно то, что могла сделать в данной ситуации, – бросила вызов.

– Боишься, что укушу? – спросила она с улыбкой.

И точно – сработало! Митч отскочил от двери, словно выброшенный катапультой. И тотчас же направился к стулу. Но Мадди чуть подвинулась и скрестила ноги – как бы давая знать, что освободила для него место.

На его щеке дернулся мускул, но он все же сел. Не отрывая глаз от плазменного экрана, спросил:

– Что смотришь?

– «Воспитание крошки».

– Я его не видел.

– Очень смешная комедия. Ее любил мой отец.

Митч кивнул и молча забился в угол дивана.

Мадди в раздражении поджала губы. О господи, а она-то, глупая, думала, что если оставит как можно больше обнаженного тела, то он набросится на нее.

Черт бы побрал его комплекс рыцаря в сверкающих доспехах! Плевать на то, что он сделал в прошлом! Насколько ей известно, он не выполнил всего, чем хвастался, и теперь ему придется платить.

– Что это с тобой? – пробурчала Мадди.

– Ничего. – Митч закинул руки за голову и потянулся. При этом футболка соблазнительно задралась, но тут же вернулась в прежнее положение, когда он снова опустил руки. – Прости, но сегодня я не слишком хорошая компания. Очень устал, – добавил он, зевнув. Но зевок, по мнению Мадди, был на девяносто процентов фальшивым. – Увидимся утром, – сказал Митч, вставая.

Глаза Мадди вспыхнули яростью. Он отшил ее! Ясно дал понять, что хочет спать один. А ведь раньше вел себя так восхитительно…

Но ему и этого было мало, потому что он вдруг…

Он погладил ее по волосам – и вышел!

Мадди едва не задохнулась от бешенства.

– Это ему с рук не сойдет, – пробормотала она.

Митч сидел на кровати, и его прямо-таки трясло от вожделения. Прилагая отчаянные усилия, он старался взять себя в руки – ужасно хотелось пойти к Мадди и овладеть ею как можно быстрее.

Но он знал: следовало держаться от нее подальше. Он решил это еще днем, а после разговора с Чарли еще более укрепился в своем решении. Но черт возьми, он недооценил ее, не предполагал, что она будет выглядеть столь соблазнительно в шортах и в топе.

Закрыв глаза, он снова попытался взять себя в руки, но ничего не выходило. О боже, еще никогда его так не влекло к женщине! И даже с Сарой было не так… Та скорее подкрадывалась, а не атаковала. Что же касается Мадди…

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель.

Митч встрепенулся и увидел стоявшую в дверном проеме Мадди. Ярость буквально выстреливала из нее во все стороны, когда она заорала:

– Какого дьявола?! В чем дело?! – Ее слова были словно бомбы.

Митч болезненно поморщился и, стараясь говорить как можно спокойнее, произнес:

– Я просто устал.

Мадди подбоченилась, и он, глядя на ее бедра, обтянутые коротенькими белыми шортами, представил, как срывает их с нее. Несмотря на маленький рост, она выглядела сейчас, как принцесса амазонок – босые ноги были широко расставлены, а зеленые глаза пылали.

– У тебя что, болит голова?

– Я устал, Мадди. Эти два дня были ужасно долгими, а ночи – еще длиннее. – Неужели она не понимала, что с ним происходит?!

Тут Мадди прошла в комнату и остановилась прямо перед ним. Митч невольно потупился, но тут же вынудил себя поднять голову и встретить ее пылавший взгляд.

– Не лги мне! – Она ткнула пальцем ему в грудь. – Клянусь богом, тебе лучше не защищать меня!

Только спокойствие… Ему следовало оставаться спокойным и выпроводить ее побыстрее, чтобы хорошенько все обдумать.

Сделав глубокий вдох, Митч проговорил:

– Я не в настроении разговаривать, Мадди, поверь…

Ее глаза потемнели до цвета лесного мха.

– Правда? Митч, прекрати говорить со мной… как с глупым хрупким цветочком! Ненавижу это!

Проклятье, неужели она действительно ничего не понимает?! У него не хватит на нее терпения!

– Мадди, ты хочешь сказать, что я как-то не так с тобой общаюсь?

– Да, не так! – завопила она. – Я сбежала, чтобы убраться подальше… от всего этого! Но ты теперь делаешь то же самое, что и все! Я не потерплю ничего подобного. Никогда!

Митч схватился за голову, едва сдерживая самые грязные ругательства и по-прежнему стараясь успокоиться. Но о спокойствии можно было только мечтать.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Мадди.

– Ха! – Она топнула ногой. – Не воображаешь ли ты, что я не вынесу трудностей? Считаешь меня слишком нежной для тех безумств, о которых ты мечтаешь? Так вот, у меня для тебя новости: я зашла довольно далеко с Джимми Томпсоном после вечера второго курса! Уверена, что могу вынести все, что сделаешь со мной ты!

Тут словно что-то треснуло у него в душе – и сломалось. Митч спрыгнул с кровати и сжал ее руки. Сжал слишком сильно. Мадди вздрогнула, но по-прежнему смотрела на него с вызовом.

– Тебе нужно бежать отсюда, малышка, – тихо сказал Митч.

Будь у нее хоть немного здравого смысла, она бы послушалась. Но она фыркнула и заявила:

– Ты много говоришь, а как доходит до дела…

Он резко привлек ее к себе. И теперь они стояли нос к носу.

– Я досчитаю до пяти, а ты за это время уберешься отсюда, ясно?

Митч пристально посмотрел на девушку, а та, улыбнувшись, заговорила:

– Один, два, три, четыре, пять… И что же? – Мадди снова улыбнулась, и было очевидно, что она испытывала полнейшее удовлетворение.

Шокированный ее поведением, Митч молча хлопал глазами. Какое-то время он таращился на девушку. А потом плоть взяла верх над разумом, и он, крепко прижимая к себе Мадди, впился в ее губы яростным поцелуем. И он не искушал, не уговаривал – он требовал. Давал ей именно то, на что она его подбивала все это время.

В какой-то момент он вдруг почувствовал, как в плечи ему впились ее ноготки, и казалось, что она пыталась прижаться к нему еще крепче. Было совершенно очевидно, что она не отступит и во что бы то ни стало попытается добиться того, что задумала.

Безумная волна желания захлестнула Митча. Что ж, если она не отступит, то и он тоже! Его язык скользнул меж губ Мадди и коснулся ее языка. Голова у него пошла кругом, и теперь Митч уже точно знал: он не станет обольщать ее, как когда-то планировал, – нет, никакого обольщения, никаких долгих поцелуев и ласк, потому что…

Внезапно прервав на мгновение поцелуй, он сорвал с Мадди топ, обнажив ее груди. Но она нисколько не смутилась, – напротив, потерлась об него грудью, словно кошечка, просившая, чтобы ее поласкали. Соски же ее набухли и отвердели, и от их прикосновения по телу его словно пробегал электрический ток. Он прикусил ее губу, надеясь, что она отстранится. Но вместо этого Мадди укусила его.

Тихо зарычав, Митч подхватил ее на руки и бросил на постель. Затем ухватился за ее шорты, и она тотчас приподняла бедра, чтобы он смог стащить их с ее изящных ножек.

Но он вдруг замер, уставившись на нее. Полуобнаженная, прикрыв глаза, она лежала перед ним с распухшими от его поцелуев губами, а ее распущенные волосы резко выделялись темно-красным на белой подушке. Прекрасная… И она принадлежала ему, только ему.

Тут Митч заморгал – и на него обрушился здравый смысл. Черт возьми, что он делает?!

Внезапно густые ресницы Мадди затрепетали, и глаза открылись. Она вопросительно взглянула на него, и в ее взгляде было нечто такое… Он не знал, что именно, но от этого взгляда ему сделалось не по себе, а на лбу выступил холодный пот.

«О черт!» – воскликнул он мысленно. И, тяжко вздохнув, уселся на край кровати, уронив голову на ладони.

Он пытался обрести спокойствие, но, увы, бесполезно. Правда была слишком очевидна, чтобы не видеть ее.

Пальцы Мадди осторожно коснулись его спины, но она молчала.

Митч стиснул зубы, борясь с безумным порывом – хотелось тотчас же наброситься на нее и овладеть ею. Но он по-прежнему сидел, не смея пошевелиться, сидел абсолютно неподвижный, обуреваемый прежде незнакомыми ему чувствами.

Какой же он идиот! Все это время он твердил себе, что защищает Мадди, старается быть с ней сдержанным, чтобы она не сбежала. Но оказалось, что он лгал себе. Он защищал вовсе не ее, а самого себя. И, следовательно…

– Эй, Митч… – Ее теплое дыхание коснулось его щеки. – Митч, пожалуйста, скажи, что не так?

Что же ей ответить? Сказать, что он слишком нервничает и поэтому не может заняться с ней сексом? Сказать, что он не сможет стать ее пятидневным секс-партнером, потому что она вскоре вернется в Чикаго, чтобы начать свою настоящую жизнь?

Митч невесело рассмеялся. Как же быстро и как низко он пал. Но Мадди этого не понять. И поэтому…

Нужно убираться ко всем чертям, чтобы все спокойно обдумать. Тяжело вздохнув, он взял Мадди за руку и, коснувшись губами ее пальцев, тихо сказал:

– Мне очень жаль, принцесса.

– Пожалуйста, Митч, поговори со мной.

Он хотел объяснить, что дело не в ней, а в нем, но не смог произнести столь банальные слова. Поднявшись, он подошел к двери спальни и, обернувшись, пробормотал:

– Я вернусь. И обещаю, мы поговорим.

Он пока не знал, что скажет. Но позже поймет.

Не дожидаясь ответа, Митч вышел из комнаты, сбежал по лестнице и пулей вылетел из дома, словно за ним гнался сам дьявол.

Глава 14

Обхватив руками колени, Мадди уставилась во тьму. Сидя на переднем крыльце, она стараясь понять, куда сбежал Митч. Блестящий черный «БМВ» стоял на дорожке. Значит, он не уехал. Так где же он? И вообще, что случилось? Сначала все получалось в точности так, как она хотела, но потом… Потом он вдруг отскочил от нее как от чумной.

Мадди тихонько всхлипнула и сморгнула слезы. А может, она просто не создана… для этого? Ох, все превратилось в сущее безумие, когда она вылезла в церковное окно. И теперь, сколько она ни пыталась определиться со своей судьбой, всегда выходило что-то не то…

Хм… А может, это Бог ее наказывает? И почему она вдруг снова почувствовала себя одинокой? Ох, что она наделала?!

Мадди уставилась в ночное небо. И смотрела на яркие звезды, пока они не стали расплываться. Увы, ответа в небесах не было, и тайны жизни продолжали от нее ускользать.

На подъездной дорожке соседнего дома загорелись фары, и грузовичок медленно подкатил к лимонного цвета дому Робертсов. Двигатель заглох, и Сэм спрыгнул на землю. Мадди сидела абсолютно неподвижно, Сэм ее не увидит. А он подошел к пассажирскому сиденью и вытащил из-под него большой рюкзак. Потом захлопнул дверь и на мгновение замер. После чего медленно повернул голову в ее сторону. Яркая луна висела низко, и его светлые волосы, казалось, сияли. Увидел ее, он помахал рукой и крикнул:

– Привет, Мадди!

– Привет, Сэм, – ответила она, стараясь говорить дружелюбно, но без особого энтузиазма.

Какое-то время он наблюдал за ней, не пытаясь подойти поближе. Но и в дом не заходил. И почему-то Мадди очень не понравился его взгляд.

А потом он вдруг направился к ней, и она невольно вздрогнула. Нет, только не сейчас!

– В чем дело? Не можешь заснуть? – спросил он вполне дружелюбно.

Она разогнула колени и расслабилась, упершись ладонями в ступеньку крыльца.

– Просто сон не идет, вот и все.

Сэм подошел ближе, бросил рюкзак у подножия ступенек и сел рядом с ней.

– Ты из тех, кто слишком много думает, верно?

Мадди молча пожала плечами. Она смотрела в ночное небо, пытаясь найти способ избавиться от непрошеного гостя. Вроде бы Сэм сплошное обаяние, открытый и приветливый. Но почему-то она ему не доверяла.

Он немного посидел, глядя вместе с ней на звезды, потом наконец вздохнул и спросил:

– Что случилось?

– Почему ты считаешь, будто что-то случилось? – сухо осведомилась Мадди.

Сэм глянул на дверь за их спинами и с широкой улыбкой произнес:

– Мне так показалось.

Мадди снова пожала плечами.

– Ты ошибся. Все прекрасно.

Он внимательно посмотрел на нее.

Она откашлялась и пробормотала:

– Да-да, все прекрасно.

– Что ж, ладно, хорошо. А Митч там, у реки.

Мадди взглянула на него вопросительно, и он, кивком указав на угол дома, пояснил:

– Пройдешь через задний двор, а потом – мимо деревьев.

– Откуда ты знаешь?

– Но ведь его машина здесь, верно? А в доме темно. Так что мое предположение кажется вполне логичным.

Она легонько коснулась его руки и тихо сказала:

– Спасибо, Сэм.

Митч кивнул, встал и потянулся. Затем сбежал по ступенькам и, обернувшись, проговорил:

– Не будь с ним слишком строга. Он не в себе.

Мадди прищурилась.

– Ты о чем?

Сэм подхватил свой рюкзак и, улыбнувшись, сказал:

– Спокойной ночи, Мадди.

– Какой ты загадочный! – крикнула она ему вслед.

Он засмеялся – и исчез в ночи.

Теплый ночной ветерок обдувал щеки. Мадди пристально смотрела туда, куда указывал Сэм. Еще несколько дней назад она отступила бы, но другая, новая Мадди, хотела знать свою судьбу, невзирая на последствия.

Она сбежала по ступенькам, свернула за угол дома и побежала к деревьям.

Медленно протекавшая мимо вода и миллионы звезд, усыпавших небо, сделали свое дело, успокоили Митча как когда-то, в детстве. А запахи влажной земли и речной воды напомнили ему о тех временах, когда жизнь была не так чертовски сложна…

За спиной хрустнула ветка, а затем по траве и по листьям прошуршали чьи-то шаги. Минуту спустя тихая, как мышка, Мадди села рядом с ним на одеяло, которое он прихватил с собой.

Митч насторожился, ожидая вопросов и требований объясниться. Но она взяла его под руку и уронила голову ему на плечо. Его сердце на мгновение замерло, а потом гулко заколотилось. И мысль, не дававшая ему покоя с той первой ночи, когда он привел Мадди домой, снова запульсировала у него в мозгу. «Если ты хочешь Мадди, то должен за нее бороться, – говорил он себе. – Но, конечно, это не будет веселой недельной интрижкой. Будет что-то… совсем другое…»

Но когда же он в последний раз боролся за что-либо? Да и боролся ли когда-нибудь? До того как разбиться и сгореть, он никогда ни о чем не заботился. Все вручалось ему на блюдечке, то есть тотчас же осуществлялось. Да, конечно, у Митча всегда хватало ума, чтобы воспользоваться предоставившимся шансом, но он никогда за него не боролся. А когда его мир рухнул, он просто-напросто сбежал. Очень мило!

Он взглянул на Мадди. Ее рыжие волосы переливались в лунном свете, а дыхание было теплым… и нежным.

Они долго сидели молча, и единственными звуками, нарушавшими тишину, было журчанье воды, а также шорох листьев на летнем ветру и их дыхание. И чем дольше они так сидели, тем спокойнее ему становилось.

Наконец, чуть отстранившись, Митч обнял Мадди за талию и, поцеловав ее в висок, прошептал:

– Прости меня, пожалуйста.

– А ты меня, – ответила она тотчас же.

– Тебе не за что извиняться, Мадди. – Он обнял ее крепче. – Ведь это я потерпел неудачу, не ты.

Она пожала плечом и пробормотала:

– Мне следовало бы тебя послушаться, когда ты сказал, что хочешь побыть один.

– Да, возможно. Но я могу понять, почему ты вспылила.

Мадди тихо рассмеялась.

– Я ужасно разозлилась, когда ты погладил меня по голове, точно маленькую девочку.

– Да, не лучший ход. Извини. И извини, что сбежал.

– Ох, ладно… – Она отмахнулась. – Не знаю, что нашло на меня, но мне не следовало врываться… в твое пространство.

– Я хочу, чтобы ты была в моем пространстве, принцесса. – Митч провел ладонью по ее спине. – Может, хочешь прилечь на одеяло?

Мадди кивнула и улеглась. Митч потянулся к ней, чтобы обнять, но потом передумал.

Она снова посмотрела на звезды и тихо сказала:

– Здесь так красиво… Не могу поверить, что звезд так много. Небо как будто смыкается вокруг тебя.

– Да, верно… – в задумчивости протянул Митч, вспоминая ночи, проведенные в детстве у реки. – Когда мы с сестрой были маленькими, бабушка и дедушка позволяли нам подолгу сидеть здесь и смотреть на звезды. – Он указал на скопление звезд. – Вон там – созвездие Геркулеса. Мой отец часто рассказывал мне истории из греческой мифологии, связанные с названиями созвездий.

Мадди взглянула на него с любопытством.

– Так вот почему ты приехал сюда после всех своих бед.

– Ты о чем? – Он нахмурился.

Мадди немного смутилась.

– Ну… я про Чикаго. Уехав оттуда, ты поселился здесь, в Ривайвле, потому что тут твой настоящий дом, верно?

– Нет, не думаю… – пробормотал Митч, растерявшись. – Просто я приехал сюда… Приехал, потому что больше некуда было бежать.

– Но разве ты не сказал, что твой дед был из семьи «старых денег»? – с насмешливой улыбкой спросила Мадди.

– Ну да… – протянул Митч в недоумении. – А что?

– И ты вырос в семье богатых и влиятельных людей, ведь так?

– Ну да… – Он совсем растерялся.

Ветер усилился, и Мадди откинула со лба волосы.

– И разве не ты делал четыреста долларов в час?

– Да, делал, – буркнул Митч, глядя в небо.

– Следовательно ты, со своими способностями, не особенно нуждаешься в деньгах, верно?

Митч задумался. Что ж, пожалуй, она была права. Он не только сделал много денег, тратить которые не было времени, но и его трастовый фонд был постыдно огромным. И все же он не мог понять, на что намекает Мадди.

– К чему ты клонишь, принцесса?

– Ты мог поехать куда угодно, Митч, – продолжала Мадди, – но ты выбрал Ривайвл, потому что это – твой дом. Разве не так?

Он покачал головой.

– Нет, я приехал сюда только потому, что у матери был здесь дом. Простой логический выбор.

– Ты никогда не упоминал о своей жизни в Чикаго. Может быть, потому что…

– Ты ошибаешься, Мадди, – перебил Митч, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Ладно, хорошо, ошибаюсь. Но почему же ты…

– Да, ошибаешься, – снова перебил он, на сей раз нахмурившись.

– Митч, я согласилась. Почему же ты злишься?

Он что-то проворчал себе под нос и стал искать Орион. Или, возможно, Большую Медведицу. Или Малую? Как бы то ни было, помолчав минуту-другую, Митч проговорил:

– Даже если это и правда, что тогда?

Мадди повернулась на бок и положила голову на ладонь.

– Ничего.

– Но ты же явно куда-то клонишь…

– Нет, Митч, это всего лишь наблюдение.

Она говорила тем же тоном, каким люди обычно успокаивают нервных животных. Наверное, ему следовало оставить эту тему. И вообще, он уже давно знал, что вовсе не привязан к Ривайвлу. Он вовсе не считал его своим домом. У него не было дома. Нигде – во всем мире!

– Ты ошибаешься, Мадди.

– Возможно, – кивнула она.

Митч насупился. И в который уже раз спросил себя: «А почему я выбрал Ривайвл? Ведь я же порвал связи с семьей, не так ли?» Да, но не с бабушкой и не с дедушкой. Лучшее время детства он проводил здесь…

Хорошо, пусть так. Но какое это имеет значение?

Он сделал глубокий вдох и повернулся, чтобы взглянуть на женщину, ворвавшуюся в его жизнь и все перевернувшую. Рыжеволосая, она, казалось, сияла в лунном свете и сейчас выглядела так, что вполне могла бы сойти за одну из тех греческих богинь, о которых любил рассказывать дед.

– Знаешь, Мадди, до твоего появления все было спокойно, – пробормотал Митч.

Она с улыбкой ответила:

– А я до знакомства с тобой никогда не врывалась по ночам в комнаты мужчин. – Она вскинула вверх два пальца. – И за последние дни я сделала это дважды. Это становится у меня дурной привычкой.

Митч привлек ее к себе и заглянул в глаза. Затем провел ладонью по ее щеке и тихо сказал:

– Впервые вижу такие зеленые глаза…

– Фамильные глаза Донованов, – ответила она с улыбкой. – У всех детей разный цвет волос, но глаза – нашего отца. Я единственная с рыжими волосами – как у матери. А наш старший брат – копия отца. Мама говорит, ей больно на него смотреть.

Мадди вздохнула и попыталась расчесать волосы пятерней. Потом снова заговорила:

– Знаешь, Шейн многим пожертвовал ради нас… Но он всегда… – Она внезапно умолкла и снова вздохнула.

Митч молча кивнул. Он кое-что знал о Шейне Доноване и знал, что тому пришлось нелегко. Но чего же теперь ждать от этого человека?..

В очередной раз вздохнув, Мадди проговорила:

– Мне следовало сказать тебе кое-что, но я молчала, хотя…

– Я не хочу, чтобы ты со мной молчала, Мадди. – Митч повернулся на бок и, опершись на локоть, провел пальцем по ее подбородку.

Она заморгала – словно пыталась остановить слезы.

– Молчать – это давно уже моя привычка. Но с тобой мне легче. Не знаю, почему так…

Он провел пальцем по жилке, бившейся на ее шее.

– Может, не так уж важно, почему так получается.

Она едва заметно кивнула.

– Да, может быть.

Тут Митч обнял ее покрепче и легонько коснулся губами ее губ. Просто коснулся – и все.

– Знаешь, я ушел сейчас потому, что почувствовал: еще немного – и я взял бы тебя, невзирая на последствия.

– Пожалуйста, не надо заботиться обо мне. Я так… – Она шумно выдохнула. – Я ужасно устала от этого.

Он провел большим пальцем по ее губам.

– А я вовсе не забочусь о тебе. Просто не хочу, чтобы это случилось лишь из-за того, что я разозлился.

Она захлопала ресницами.

– А это случится?

Он кивнул.

– Да, Мадди, обязательно.

Она тихо вздохнула.

– Я знаю, что это плохо, но ничего не могу с собой поделать. Хочу, чтобы это произошло.

– Я тоже, – ответил Митч, привлекая ее к себе ближе. Уложив Мадди на сгиб своего локтя, он сдержал стон, когда она скользнула ногой по его бедру. – Знаешь, когда мне было четырнадцать, я увел подружку у своего приятеля Бобби Миллера.

Сказав это, Митч сам себе удивился. Ведь голова его была полна мыслями о Мадди в его постели, а вовсе не о тех давних днях.

– Ее звали Бритни, – продолжил он. – Она была капитаном команды чирлидеров и связывала в хвост свои длинные светлые волосы.

Мадди провела ладонью по его животу и тихо сказала:

– Наверное, такой и должна быть капитан чирлидеров, верно?

– Да, конечно, – согласился Митч, проводя пальцем по ее бедру. – Я хотел ее и знал, что получится. Вот и получилось…

– Понятно, – пробормотала Мадди, немного напрягаясь.

Ему хотелось побыстрее заткнуться, но он продолжал болтать как заведенный:

– И Сара – не первая замужняя женщина, с которой я спал.

Мадди вопросительно взглянула на него.

– Сколько их было?

– Несколько.

– Предпочитаешь замужних?

– Нет. – Он погладил ее по спине и добавил: – Мне нравился вызов – именно так я тогда думал.

Она долго молчала. Потом вдруг резко приподнялась и, повернувшись к нему, сказала:

– Да, знаю. Давай сыграем.

– Во что? – пробормотал Митч с удивлением. Такого он никак не ожидал. Интересно, что она задумала?

Мадди лукаво улыбнулась.

– Игра называется… «Мы были такими плохими». Будем обмениваться историями о том, какими ужасными мы были когда-то. А потом определим победителя.

Митч невольно рассмеялся.

– Но принцесса!.. Ты ведь славная католическая девушка с комплексом вины. Каким образом ты собираешься победить меня?

Она пожала плечами.

– Не знаю, но думаю, что смогу стать достойным противником.

О, вот это интересно! Он ухмыльнулся.

– Ладно, принцесса, что там у тебя?

Мадди склонила голову к плечу и снова улыбнулась.

– Сейчас посмотрим… Хммм…

Он хохотнул.

– Знаешь, у меня дурное предчувствие.

– Шшш, я думаю. – Она поерзала на одеяле.

А Митч молча любовался ею, чувствуя, что его с каждой секундой все сильнее к ней влечет.

Тут Мадди щелкнула пальцами и воскликнула:

– Вот, вспомнила! Когда мне было четырнадцать, я отправилась на свой первый школьный бал. Конечно, как всякая добрая католичка, которой дали свободу, я схватила первую же бутылку «Бунс Фарм», которую мне протянули.

Митч сокрушенно покачал головой.

– «Бунс Фарм»? Вот как?..

– Поскольку ты – из Уиннетки, то, возможно, не знаешь, что пьют синие воротнички. Видишь ли, им не по карману скотч по сто долларов за бутылку.

Он ущипнул ее за бедро.

– Ох, малышка, я прекрасно знаю, что такое «Бунс Фарм»!

Мадди ухмыльнулась и вновь заговорила:

– В общем, я так надралась, что решила поэкспериментировать с мальчишками. Успела пообжиматься с тремя, прежде чем кто-то позвонил Шейну. И он испортил мне все веселье…

Митч громко рассмеялся.

– Черт, Мадди, не могу сказать, что осуждаю его.

Она наморщила носик и скрестила руки на груди.

– А ты бы спас свою сестру?

Он подумал о Сесилии – такой холодной, как будто вместо крови в ее жилах течет ледяная вода. Даже девчонкой она уже знала, что будет делать, когда станет взрослой. Ее жизнь была распланирована на годы вперед, и она отчаянно старалась делать все возможное, чтобы угодить отцу.

– Не думаю, что Сесилия когда-либо была пьяна.

Мадди хихикнула и, заправляя локон за ухо, заявила:

– Ну, а Шейну не так повезло с младшей сестрой. Но я… В общем, моя месть была страшна. Меня вырвало в его машине!

– Уверен, что он был в восторге, – ухмыльнулся Митч.

– Да, ужасно обрадовался. – Мадди похлопала его по колену. – А теперь твоя очередь.

Митч снова ухмыльнулся и проговорил:

– Когда мне было четырнадцать, я потерял девственность с нашей экономкой.

Глаза Мадди широко распахнулись.

– Ты это серьезно?..

Он с улыбкой кивнул.

– Да, абсолютно. – Люси стала его первым запретным плодом, и с тех пор он пристрастился к этим фруктам. – Но не я был виноват. Это она меня соблазнила, а у меня не хватило сил остановиться.

– А сколько ей было лет?

– Двадцать один.

Мадди шлепнула его по бедру:

– Фуууу! Омерзительно! Ты же был ребенком!..

– Принцесса, в четырнадцать лет я уже был довольно рослым парнем. И широкоплечим. Поэтому Люси посчитала, что я вполне сойду за мужчину.

– Она воспользовалась твоей неопытностью!

Митч хмыкнул, вспоминая прелестную талантливую Люси.

– Вот именно! Благослови ее бог! Она была родом из Бразилии и оказалась весьма изобретательной. Я очень ей благодарен.

Мадди в раздражении фыркнула.

– Это возмутительно! Это такое же извращение, как в случае с теми мужчинами, которые занимаются сексом с девочками-подростками. Ты был ребенком, а она – взрослой! Она украла твою невинность! – кричала Мадди, все больше негодуя. – И не важно, что она была горячей бразильянкой!

Митч улыбнулся и поманил ее пальцем.

– Иди сюда.

Мадди покачала головой и пробурчала:

– Нет уж…

В следующее мгновение он молниеносно, с внезапностью кобры, ухватил ее за запястье. Она взвизгнула и со смехом попыталась вырваться, но Митч обхватил ее за талию и привлек к себе.

Мадди яростно извивалась, стараясь освободиться, но он вскоре сумел придавить ее к одеялу своим весом. Удерживая руки девушки, Митч проговорил:

– Принцесса, что ты вытворяешь?

Ее зрачки сузились, а дыхание участилось, когда она, резко приподняв бедра, попыталась сбросить его. Митч усмехнулся и, коснувшись губами мочки ее уха, прошептал:

– Люси многому научила меня. И научила, как ублажить женщину. Она была хорошей наставницей.

Мадди снова попыталась сбросить его и, задыхаясь, прокричала:

– Еще бы! С четырнадцатилетним мальчишкой!.. Она просто обязана была тебя наставлять. Но поверь, мне не хочется о том знать!

– Не хочется? – переспросил Митч. Сжав запястья Мадди одной рукой, он принялся ласкать ее другой. Она тихо застонала, а он спросил: – Может, показать кое-что?

– Нет, спасибо, – буркнула она. И тут же мысленно добавила: «Ну, показывай же быстрее…»

Митч ухмыльнулся.

– Лжешь, – прошептал он, проводя ладонью по ее груди. – А ложь – это большой грех, разве не так?

Мадди пискнула и простонала:

– В таком случае я готова обменяться грехами в любой момент.

Митч тихо рассмеялся.

– Знаешь, идем в дом. Пора спать.

Он хотел поцеловать ее, но боялся, что потеряет над собой контроль и возьмет ее прямо здесь, на траве. Поэтому лишь коснулся губами ее шеи.

Мадди вздрогнула, и бедра ее снова дернулись.

– Спать вместе? – пробормотала она.

Митч хотел запротестовать – все выходило слишком уж скоро. Но тут Мадди обхватила ногами его бедра, и он тотчас же забыл о своем намерении оставаться рыцарем в сверкающих доспехах.

– Да, вместе. – Он провел языком по ее губам. Вкус у нее был восхитительный, и он вознамерился облизать каждый дюйм ее тела.

– Но Митч, я… – Мадди умолкла в нерешительности.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Три дня назад они даже не были знакомы, а теперь… Теперь ему казалось, что они знали друг друга уже долгие годы.

– Митч, но я… – Она в нерешительности взглянула на него.

Митч вздохнул. Слишком скоро, слишком скоро… Откинув волосы с ее щеки, он прошептал:

– Сейчас – только спать. Я не хочу делать то, к чему ты не готова. – Пусть это убьет его, но он сможет продержаться.

– Нет-нет. – Она решительно покачала головой. – Я не согласна. Мне нужно от тебя другое.

– О господи, скажи, что именно. Я все сделаю…

– Я хочу, Митч, чтобы ты дал мне обещание.

– Все, что захочешь, принцесса.

Она судорожно сглотнула.

– Обещай, что не будешь заботливым и…

– Ты о чем? – перебил он, глядя пристально ей в глаза.

– Не хочу, чтобы ты опекал меня. Не хочу чувствовать себя в безопасности. Не хочу, чтобы ты обращался со мной, как с хрупким стеклом, как с нежным цветком. Да, у меня не слишком много опыта, но я – сильная.

Он скрипнул зубами и пробормотал:

– Знаешь ли ты, о чем просишь?

Она взглянула ему в лицо и, густо покраснев, отчетливо проговорила:

– Я хочу всего, Митч.

Он вдруг подумал, что если бы стоял в этот момент, то рухнул бы как подкошенный на колени.

– Я совершаю смертный грех ради тебя, принцесса, – проговорил Митч хриплым шепотом.

Глава 15

Дверь спальни захлопнулась, и звук этот эхом звучал у нее в ушах еще несколько секунд. Сердце Мадди гулко колотилось, и она, предвкушая то, что должно было произойти, едва удерживалась от сладострастных стонов. Да, она твердо решила взять то, чего хотела, – но почему же ей вдруг стало не по себе?..

Как завороженная, она смотрела на огромную кровать Митча с прекрасным, массивным резным изголовьем. Она сможет сделать это. Она хочет это сделать.

Теплые ладони Митча накрыли ее обнаженные плечи, и от этого восхитительного тепла у нее перехватило дыхание.

– Что, передумала? – прошептал он ей в ухо.

Мадди по-прежнему смотрела на постель.

– Нет. Просто нервничаю.

Митч скользнул горячими ладонями по ее грудям.

– Принцесса, мы будем делать только то, что ты захочешь.

Чувствуя, как сердце грохочет о ребра, она пропищала:

– Я просто… не знаю…

Мадди уставилась на шоколадного цвета одеяло – такое же мягкое и манящее, как прошлой ночью. Но почему-то она не могла шагнуть к кровати – словно приросла к полу.

– Принцесса, чего ты не знаешь?

Она судорожно сглотнула – и выпалила:

– Я не так себе все это рисовала.

Он снова обнял ее за плечи.

– А что ты себе рисовала?

Она тихонько вздохнула.

– Ну… я думала, что буду ошеломлена страстью. Думала, что мне не придется слишком уж раздумывать о том, что делаю. – О боже, что она говорит?! Говорит так, словно не хочет его!

Митч усмехнулся и прошептал ей в ухо:

– Было бы легче, если бы я взял тебя там, у реки?

Мадди утвердительно кивнула. Ах, почему она такая? Почему не может взять контроль над ситуацией, как взрослая женщина?!

Он отступил от нее, лишая своего тепла. Стоя прямо перед ней, провел ладонью по ее щеке и заглянул ей в глаза.

– Мадди, ты мне веришь?

– Н-не знаю. Хочу верить.

– Замечательно, – кивнул он с улыбкой. – Расскажи о своих тревогах.

Миллион сценариев и все – жуткие – мгновенно хлынули, точно ужасные видения. Нет-нет, она не могла признаться, потому что тогда все погубит, испортит. Хотя… наверное, и так уже испортила…

Собравшись с духом, Мадди проговорила:

– А что, если ничего не получится?

– Тогда попытаемся еще раз.

Она нахмурилась и спросила:

– Но ты не станешь уверять меня, что это – сказочно?

– Нет, не стану.

– Почему?

– Потому что это будет бережным с тобой обращением, – ответил он с ухмылкой.

Мадди рассмеялась и толкнула его в грудь.

– Я не это имела в виду!

– Не это?.. – Он снова сжал ее руку. – Хочешь, чтобы я говорил, какой я замечательный? Чтобы уверял, что ты кончишь так, как никогда еще не кончала?

– Хм… – Мадди задумалась. И тотчас же сообразила, что Митч был прав. К тому же он был честен с ней, и это – самое главное.

Она заглянула в его золотистые глаза и спросила:

– А ты не волнуешься, верно?

– Не волнуюсь, принцесса.

– А почему?

Его пальцы скользнули по ее шее, и она тихо застонала. А он улыбнулся и сказал:

– Вот поэтому.

Мадди затрепетала и судорожно сглотнула.

– Да, сейчас это так. Но что, если через секунду я застыну?

– Значит, застынешь. И мы сбавим темп. Нам некуда спешить, принцесса.

Она немного успокоилась. Но все же спросила:

– А если это будет… кошмаром, сплошным несчастьем?

Он ухмыльнулся.

– Значит, будем наслаждаться кошмарным несчастьем.

Мадди невольно улыбнулась при мысли о постельных сценах, пришедших ей на ум. Ха, смешно! Но что если она…

– А вдруг я решу, что хочу остановиться?

Митч расплылся в улыбке.

– Тогда остановимся.

– И никаких вопросов?

– Никаких. – Он обнял ее, и они вместе сделали шаг к кровати.

– А если мне не понравится то, что ты делаешь?

– Скажешь, что именно тебе не нравится.

– Ты не обидишься?

– Нет, нисколько. Более того, я настаиваю, чтобы ты сказала, если что-то тебе не понравится.

– И ты остановишься?

Он пожал плечами.

– Ну… это будет зависеть…

– От чего? – Она насторожилась.

Митч склонился к ее уху и тихо сказал:

– От того, действительно ли тебе не понравится – или ты просто разнервничаешься.

Она замерла на мгновение:

– Но как ты определишь?..

– Очень просто. – Он коснулся пальцем ее нижней губы. – Тело редко лжет. Почти никогда.

Мадди нахмурилась. Неужели это правда? Но почему же ее тело постоянно ей лгало? Или не лгало?

Перехватив его пристальный взгляд, она тихо спросила:

– Я тебя не раздражаю?

– Нет, разумеется, – ответил он просто, спокойно и честно.

– Но почему? Ведь я сама себя раздражаю!

– А меня – нет. И я хочу, чтобы ты была в себе уверена. – Он пригладил ее волосы. – Кроме того… Все вроде бы как правильно, не так ли?

Она нахмурилась и пробурчала:

– Но я не хочу быть правильной.

– А жаль. – Митч поцеловал ее в щеку. – Ты очень милая, хорошая и правильная.

– Но если это так… Я не хочу этого!

– А чего ты хочешь? – Он взглянул на нее с искренним любопытством.

Мадди густо покраснела. Ох, она его доняла!

– Так чего же ты хочешь? Скажи…

– Ну… хочу быть страстной и жаркой, – пробормотала Мадди в смущении.

– Жаркой и страстной – одновременно? – спросил он с веселой улыбкой.

– Ну да… А разве не так должно быть? Да, конечно, я не такая утонченная, как твои…

– Поверь, принцесса, тех холодных и утонченных женщин, что были у меня когда-то, мне хватит на всю оставшуюся жизнь.

Она взглянула на него с удивлением и захлопала ресницами. А он зацепился пальцем за ее шорты и прошептал:

– Поверь, принцесса, я еще ни одну женщину не хотел так сильно, как хочу тебя.

Мадди с трудом сглотнула – в горле у нее внезапно пересохло.

– Ты хочешь… меня?

– С той самой секунды, как ты вошла в мой бар.

– Я?.. Когда вошла? – Она еще больше смутилась. – А что, если я не смогу?.. Ну, ты знаешь… – Она залилась краской.

– Не сможешь кончить? – Он широко улыбнулся.

Мадди кивнула и потупилась.

– Что ж, тогда я в следующий раз буду стараться больше, вот и все. – Митч снова расплылся в улыбке.

– А ты не расстроишься?

Он весело рассмеялся.

– Нет, нисколько. Хотя, возможно, скончаюсь от героических усилий.

Мадди тоже рассмеялась.

– Болван!

– Ну вот… – Митч изобразил огорчение. – Так всегда получается, когда задают вопросы с подвохом.

И тут Мадди вдруг почувствовала, что тревога покидает ее. Снова рассмеявшись, она сказала:

– Ну тогда ладно.

– Уверена?

– Да, абсолютно. – В следующее мгновение Мадди вдруг поняла, что уже стоит у самой кровати. – Эй, как это у тебя получилось?! – воскликнула она с веселым удивлением.

– Я довольно ловкий, – ответил Митч с ухмылкой.

– Ты точно знал, что я не откажусь?

– Принцесса, если бы ты собиралась отказаться, давно бы так и сказала. – Митч приподнял ее и бросил на матрас, после чего улегся с ней рядом. И выглядел он при этом грозным хищником, подобравшимся к своей жертве.

– Ты очень… плохой, – задыхаясь от возбуждения, пробормотала Мадди.

Он ухватил ее за щиколотки.

– Да, верно! И не забывай этого!

О боже! Ее соски превратились в твердые бусинки, и она попыталась откатиться, но Митч тотчас же придавил ее к матрасу. С улыбкой взглянув на ее груди, он пробормотал:

– Вот видишь? Тело не лжет.

Судорожно сглотнув, Мадди пробормотала:

– Да-да, плохой, плохой, к тому же…

– А я думал, тебе нравится, когда я бываю немного плохим, – перебил Митч. И снова улыбнулся..

У Мадди перехватило дыхание. Откуда он мог это знать? «А может, я такая порочная?» – подумала она со вздохом.

И тут он поцеловал ее, тем самым избавив от всех тревог.

Губы Мадди тотчас же приоткрылись, и Митч воспользовался этим – теперь его поцелуй стал яростным и исступленным; наконец-то он не сдерживал себя!

Мадди восхитительно извивалась под ним, сводя его с ума, а он целовал ее с восторгом собственника – целовал, увлекая и ее, и себя в то сладострастное бездумное забытье, которого оба жаждали.

О, он знал, что так будет! В отличие от нее, он никогда в этом не сомневался.

Тут Митч наконец-то прервал поцелуй и укусил ее в шею. И Мадди снова стала метаться. Она извивалась и стонала, пытаясь высвободиться, но он, улыбнувшись, прошептал ей на ухо:

– Я буду ласкать тебя, пока не закричишь. А потом начну трахать, так, что будешь чувствовать меня и много дней после этого.

Мадди охнула и пробормотала:

– Но я… я не могу…

Но Митч оказался прав – тело и на сей раз предало ее. Она выгнулась, соски напряглись под его рукой, а дыхание стало еще более прерывистым.

– Нет, можешь, – ответил он. И снова накрыл губами ее губы, сводившие его с ума с того самого момента, как она вошла в его бар.

Жар его губ кружил голову, когда он спускал бретельку ее топа, обнажая очаровательные груди. И теперь Мадди уже не попыталась освободиться. Он принялся теребить ее соски, легонько сдавливая их и пощипывая, и из горла Мадди то и дело вырывались хриплые и сладостные стоны.

– О, Митч… – прошептала она с мольбой в голосе.

Он со стоном содрогнулся, изнемогая от желания. И теперь он точно знал, что сделает все возможное – только бы погрузиться в нее, только бы овладеть ею страстно и неистово. Но пока что он не мог этого сделать. Пока не мог, потому что… Сначала он должен был развеять все ее тревоги.

Проклятье, что он делает, чего ждет?!

Мадди по-прежнему извивалась под ним, и Митч услышал очередной ее сладострастный стон – такой прекрасный и такой чарующий, что у него снова закружилась голова.

А Мадди все стонала и стонала – своими поцелуями и ласками он дарил ей всю ту ошеломляющую страсть, которой она давно жаждала. Внезапно он сильно сжал ее сосок, но вместо боли ее обожгло желанием, и из горла Мадди вырвался хриплый крик.

Но почему же она просто лежит – и все? Ведь теперь ничто не отвлекает ее от тех жарких, всепоглощающих ощущений, что обрушились на нее. Следовательно, и она должна что-то… предпринять.

Мадди снова попыталась высвободить руки, но и на сей раз ничего не получилось. А ведь она так хотела коснуться его, обнять, заставить войти в нее побыстрее. Потому что… «О боже, быстрее, быстрее, быстрее…» – мысленно повторяла она в отчаянии.

Словно прочитав ее мысли, Митч внезапно отстранился, отпустив ее руки, и, приподняв, стащил с нее топ. После чего она снова плюхнулась на матрас.

Над ней нависал Митч – огромный и великолепный, невероятно привлекательный…

Прошло еще несколько секунд, и он сорвал с себя футболку, обнажив золотистую от загара кожу и могучие мускулы, к которым ей ужасно захотелось прикоснуться. Мадди потянулась к нему, но он вдавил ее руки в матрас и накрыл всем весом своего тела. С губ ее сорвался протест, но он тут же впился в них страстным поцелуем, и Мадди поняла, что напрасно беспокоилась; все выходило так, как ей хотелось, и Митч… Ах, он сводил ее с ума!

Прервав поцелуй, он тотчас же принялся целовал ее в шею, и Мадди, глухо застонав, закрыла глаза – ей казалось, что она растекается по постели.

Тут Митч легонько укусил ее за плечо, потом стал целовать груди, после чего прихватил губами сосок.

Мадди со стоном выгнулась, так что ее пятки вонзились в матрас – ощущение было необыкновенное… А желание с каждым мгновением усиливалось. Она запустила пальцы в волосы Митча, стараясь притянуть его к себе как можно ближе, а он по-прежнему ласкал ее груди, легонько покусывая соски и доводя ее до исступления. Когда же он в очередной раз прикусил ее сосок, на нее обрушилось наслаждение – такое резкое, что граничило с болью. Не удержавшись, Мадди закричала, а Митч тихо рассмеялся и проговорил:

– Приподнимись. – Его руки легли ей на бедра.

Мадди тотчас подчинилась, и он осторожно раздвинул ноги коленом. Затем чуть отстранился и, опустив голову, воскликнул:

– О боже, ты великолепна! – Заглянув ей в глаза, он с лукавой улыбкой провел пальцами по ее влажному лону и пробормотал: – Принцесса, наконец-то…

Мадди взглянула на него с удивлением.

– Что?.. Ты о чем?

Он снова улыбнулся.

– Наконец-то ты передо мной совершенно обнаженная.

И снова последовало прикосновение к ее влажной плоти. Мадди зажмурилась и стиснула зубы. «Чего же он медлит?!» – мысленно воскликнула она. А он вдруг подул на ее пылавшее лоно.

Мадди дернулась и распахнула глаза.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

Митч поднял голову и с улыбкой ответил:

– Собираюсь лизать тебя.

– Пожалуйста, не надо! – закричала она в панике.

– Не надо? – Он приподнял бровь.

– Нет-нет, не надо! – Мадди помотала головой и попыталась приподняться.

– Принцесса, но почему? – Он положил руку ей на бедра и придавил к матрасу.

– Мне это не нравится, – в смущении пробормотала Мадди. Однажды она набралась смелости и попросила Стива о чем-то подобном… И это было сплошным кошмаром. Какое-то время она боялась, что он снова попытается это сделать, но, слава богу, ничего подобного не случилось.

Мадди снова покачала головой. Нет, не сейчас! Она не хотела думать о нем!

Она в ужасе прикрыла лицо ладонями. От ее яростного головокружительного желания ничего не осталось.

Тут Митч лизнул ее складки, и она крикнула:

– Нет!

Мадди попыталась сдвинуть ноги, но его ладони прижали их к матрасу. После чего он снова лизнул ее лоно.

Сжав кулаки, Мадди уставилась в потолок.

– По-моему, ты сказал, что остановишься, – пробурчала она.

– Мне кажется, ты просто нервничаешь, – отозвался Митч. – Успокойся, принцесса. – Его дыхание, казалось, обжигало ее.

– Но мне действительно это не нравится. Митч, ты…

Тут он вдруг отстранился, и она, с облегчением вздохнув, пробормотала:

– Спасибо, Митч.

Он улыбнулся и тихо сказал:

– Не благодари меня пока что. И знаешь… Прикоснись к себе.

– Что?! – ахнула Мадди. Да он спятил!

Митч легонько сжал ее запястье.

– Ну, прикоснись к себе.

– Ни за что на свете, – отчеканила Мадди голосом строгой школьной учительницы. И тут же добавила: – Митч, ты так все портишь.

– Но почему?..

– Нет! – Мадди осмотрелась в поисках чего-нибудь такого, чем можно было прикрыться. – И знаешь, Митч… это было ошибкой. Я ухожу.

Он рассмеялся! Да-да, действительно рассмеялся!

Глаза Мадди сверкнули гневом, и она попыталась высвободиться, но Митч крепко держал ее. Тогда она попыталась ударить его ногой.

– Отпусти! – закричала она. – Я никогда не прощу тебя за это! Все было так хорошо, но тебе понадобилось все испортить! Испортить такое начало!..

– И я убил твое желание навсегда, верно? – с веселой улыбкой осведомился Митч. – Теперь у тебя уже никогда не будет секса, правда?

– Да, никогда! – в бешенстве заорала Мадди. – И все – из-за тебя! – Она насупилась и добавила: – Похоже, из-за тебя мне все-таки придется уйти в монастырь.

– Да, понимаю, – кивнул он, с ухмылкой оглядывая ее. – О, какая трагедия!

– Издеваешься надо мной? – Мадди выбросила вперед ногу, целясь пяткой ему в грудь.

Но он локтем отбил удар, при этом продолжая сжимать ее запястье.

– В гневе ты просто неотразима, принцесса.

– Надеюсь, ты доволен, – проворчала Мадди. Сейчас она с радостью убила бы его. Проклятье! Ведь сначала все было идеально – в точности так, как она хотела. А теперь… Какой кошмар!

Тут он вдруг навис над ней и проговорил:

– Ты должна винить только себя, если тебе что-то не нравится.

Мадди ущипнула его свободной рукой. Он со смехом сжал и эту ее руку. Снова хохотнув, сказал:

– Так и знал, что придется ограничить твою свободу.

– Болван! – крикнула Мадди. И вдруг почувствовала, что уже почти не злится на Митча. «Хм… как странно…» – промелькнуло у нее.

А он снова принялся целовать ее в шею, и в какой-то момент Мадди поняла, что сердце ее бьется все быстрее. Решив, что Митч, скорее всего, почувствовал это, она проворчала:

– Это не от возбуждения, а от злости.

– А мне все равно. – Он ухмыльнулся и лизнул ее в то место на шее, где судорожно бился пульс. – Видишь, как бьется?..

– Неужели ты совсем не заботишься о моем удовольствии, Митч? – Она стонала от удовольствия – и ненавидела себя за это.

Внезапно все поплыло у нее перед глазами, но Мадди, стараясь быть твердой, сказала себе: «Нет, я не позволю меня отвлечь. Мне нужно доказать свою правоту».

– Очень даже забочусь, принцесса. Но если ты передумала, если уже не хочешь секса, то я ничего не смогу с этим поделать.

– Вовсе нет, не передумала! – вырвалось у нее. Она действительно не передумала. Просто ей это не нравилось, а он не хотел ее слушать!

Тут Митч снова прикусил ее сосок, вызвав очередной стон Мадди.

– Ты просто не знаешь, принцесса, что тебе нравится, – заметил он.

– А ты знаешь? – спросила она, задыхаясь.

– Пока не совсем… но у меня отличная идея! – воскликнул он, просияв.

– Какая именно? – Мадди насторожилась.

Митч пристально посмотрел на нее и проговорил:

– Давай отважимся на небольшой эксперимент, хорошо?

Слово «эксперимент» ей не понравилось, но она так смутилась, что лишь издала какой-то жалкий писк. А Митч, поцеловав ее, заявил:

– Я буду лизать тебя пятнадцать минут, и если тебе по-прежнему не понравится, то я больше никогда не стану этого делать. Договорились?

Мадди задумалась. Что ж, если так… Хм… она будет чувствовать себя дурой, если откажется. И потом… Он ведь не делает ей больно. А через пятнадцать минут можно будет сказать, что ей не нравится – и тогда уже эта тема навсегда будет закрыта.

Она кивнула.

– Хорошо, согласна.

Митч лукаво улыбнулся, и указал на часы на тумбочке.

– Можешь следить за временем. Тронь меня за плечо, когда пятнадцать минут пройдут.

– Да, ладно, – пробормотала Мадди. И приготовилась к пытке, не отрывая взгляда от светящихся красных цифр.

Она ожидала, что Митч сразу перейдет к делу, но вместо этого он принялся покрывать поцелуями ее ноги и бедра, а она тем временем по-прежнему смотрела на часы.

Наконец он коснулся губами ее лона, и она, вздрогнув, до боли прикусила губу, чтобы сдержать крик. Ох, она все больше возбуждалась и ничего не могла с собой поделать – она хотела… она жаждала большего!

Красные цифры на дисплее мигнули – прошла одна минута.

Мадди мысленно застонала и закрыла глаза. Но тут же открыла их – ведь надо было следить за временем.

Так, теперь две минуты…

А Митч, на мгновение отстранившись, снова принялся целовать ее бедра, обдавая их жарким дыханием.

Мадди тихонько вздохнула. Так, четыре минуты…

А затем он опять лизнул ее лоно.

И вдруг ее дыхание участилось, а бедра резко приподнялись. «Митч, быстрее, быстрее!» – кричала она мысленно.

Шесть минут.

Мадди невольно содрогнулась, но все же удержалась от стона; она твердо решила не сдаваться.

Митч хмыкнул, давая понять, что все прекрасно понял.

Ах, он ужасный! Она заставит его за это заплатить! Но попозже…

Его язык скользнул меж ее складок, и Мадди до боли прикусила губу. Соски же тотчас отвердели, превратившись в твердые, почти болезненные холмики. И вдруг возникли странные желания – захотелось теребить их и пощипывать, как это раньше делал Митч. Но она не осмеливалась. То есть не осмеливалась в его присутствии. Хотя иногда, наедине…

Так, восемь минут…

Она до боли прикусила губу, борясь с рвавшимся из горла криком.

Он усилил давление.

Она судорожно вцепилась с простыни, и ей стало нестерпимо жарко. Не в силах более выносить эту сладостную пытку, Мадди закрыла глаза. И в тот же миг в лоно ее скользнули два пальца; при этом Митч по-прежнему ласкал ее губами и языком.

«О боже!» – мысленно воскликнула Мадди. Не удержавшись, она со стоном приподняла бедра, а в следующее мгновение содрогнулась всем телом. И тут из горла Мадди вырвался крик, и ее пронзило резкое почти болезненное наслаждение – такого она еще никогда не испытывала. Забыв обо всех своих опасениях и протестах, Мадди купалась в этих чудесных и прежде незнакомых ей ощущениях. А тело ее все еще содрогалось в конвульсиях.

«О господи, господи, господи…» – мысленно повторяла она.

Оргазм все продолжался и продолжался, пока она наконец не затихла.

Тут Митч прижался к ее лону последним поцелуем, затем приподнялся и скользнул губами к ее губам. Поцеловав, с улыбкой сказал:

– Ты забыла тронуть меня за плечо и сказать, что время вышло.

Мадди улыбнулась. Опять это мужское самодовольство!..

– Не хвастайся, – пробормотала она все еще с закрытыми глазами.

Он усмехнулся и сжал ее грудь.

– Ты ведь кончила только раз. Чего же мне хвастаться?

Она приоткрыла один глаз.

– Только однажды?

– Будь у меня больше времени, я бы смог все сделать лучше.

Другой глаз тоже открылся.

– Ты действовал прекрасно, Митч.

Он принялся теребить ее соски и поцеловал в шею.

Ее сердце снова забилось быстрее. А он заявил:

– Приди в себя, Мадди! Я с тобой еще не закончил. – Протянув руку, Митч достал из тумбочки горсть презервативов и бросил их на стол.

Глаза Мадди широко распахнулись.

– Ну у тебя и амбиции!

– Я уже три дня терплю, – ответил он с усмешкой.

Мадди хмыкнула и проговорила:

– Не уверена, что у меня хватит сил.

Митч с улыбкой расстегнул джинсы и тут же стащил их вместе с трусами. Заглянув ей в глаза, спросил:

– Любишь бросать мне вызов, принцесса?

Мадди задумалась. Неужели она делает именно это? Неужели бросает ему сексуальную перчатку? Окинув Митча взглядом, она уставилась на его возбужденную плоть. Рука ее дернулась – ей ужасно хотелось прикоснуться к нему. Собравшись с духом, она протянула руку, но Митч тут же перехватил ее и пробурчал:

– Не нужно этого прямо сейчас.

– Почему?

Мадди подобралась к нему ближе и, наклонив голову, лизнула его.

– О черт! – вырвалось у Митча. Он стремительно перевернул ее на спину и тут же улегся на нее. – Поиграем позже. А сейчас мне нужно быть в тебе.

Мадди промолчала. Ей нравилась тяжесть его тела, нравилось давление бедер на ее бедра…

А Митч вдруг впился в ее губы страстным поцелуем и тотчас же все мысли покинули ее; более того, она забыла обо всем на свете – забыла о своем прошлом, о родных, о Стиве и о свадьбе. Да-да, забыла обо всем.

В следующее мгновение Митч прервал поцелуй и одним движением вошел в нее.

Мадди обвила его ногами и со стоном прошептала:

– О, Митч, пожалуйста… – Она выгнулась ему навстречу и снова застонала.

Митч тихо зарычал и энергично двинул бедрами, заполнив ее полностью. Потом вдруг замер и пробормотал:

– О черт… – Он вышел из нее, хотя она отчаянно пыталась удержать его. – Принцесса, дай мне секунду. Я забыл презерватив!

Митч резко приподнялся, схватил со стола пакетик из фольги и стал на колени меж ее ног. И сейчас он был необычайно красив – настоящее произведение искусства, которое она хотела запечатлеть на бумаге.

Внезапно явившаяся мысль удивила ее, но прежде чем она успела сосредоточиться, Митч разорвал пакетик и протянул ей презерватив.

– Надень его, – сказал он, и Мадди молча кивнула.

Дрожащими пальцами взяла колечко из латекса, приподнялась и выполнила просьбу любовника. Он шумно выдохнул и в тот же миг, опрокинув ее на спину, снова вонзился в нее. После чего на несколько секунд замер, позволяя ей привыкнуть и расслабиться. Наконец он шевельнулся, и Мадди выгнулась ему навстречу. Тут он начал энергично двигаться, так, что каждый его выпад, казалось, воспламенял ее. И он не занимался с ней любовью, он завоевывал ее и предъявлял на нее права – брал ее жарко и яростно.

– Так… – Он в очередной раз врезался в нее. – Чертовски… приятно.

Мадди громко застонала, сгорая от палящего желания.

– Быстрее, сильнее… – умоляла она.

Тут Митч чуть приподнялся на локтях и стал раскачиваться в ней – все быстрее и быстрее.

«О, как восхитительно!» – мысленно восклицала Мадди. Желание, казалось, душило ее.

Прошло еще несколько секунд, и она взорвалась столь обильно, что едва не потеряла сознание от ярости оргазма. Через мгновение Митч с громким рыком последовал за ней.

Еще какое-то время их тела содрогались, а потом затихли. Шумно выдохнув, Митч молча откатился от нее и улегся рядом. Оба молча смотрели в потолок, стараясь отдышаться.

– Это было… – пропыхтел он наконец, ероша и без того ужасно растрепанные волосы.

Мадди хихикнула и пробормотала:

– Полным несчастьем.

Митч рассмеялся и спросил:

– Ты так считаешь? Тогда придется попробовать еще раз.

Мадди снова рассмеялась.

– Да-да, пока не сделаем все правильно.

Он придвинулся к ней и поцеловал в губы:

– У меня такое чувство, что пройдет немало времени, прежде чем мы сумеем хоть немного усовершенствоваться.

«Вечность!» – промелькнуло у нее внезапно, и эта мысль ошеломила ее, ошеломила до паники. Действительно, как же так? Ведь она совсем недавно встретила Митча, сбежав с собственной свадьбы… С тех пор не прошло и недели, а она уже думает о вечности? О вечности с Митчем?

Нет, нельзя думать об этом. Ведь у нее католическое воспитание, которое требует вести себя прилично. Вот так-то!

Митч коснулся ее подбородка, отвлекая от мыслей.

– Принцесса, что происходит в твоей головке?

– Ничего, – ответила она поспешно. Чересчур поспешно.

Он пристально посмотрел ей в лицо.

– Знаешь, Мадди, ты можешь сказать мне все.

– Знаю, – солгала она, ослепительно улыбаясь.

Митч взглянул на нее с сомнением.

– Что с тобой, принцесса?

– Все в порядке, – заверила она, хлопая ресницами. – Если не считать того, каким кошмаром было все это испытание.

Митч улегся на нее, придавив к матрасу. Заглянув ей в глаза, проговорил:

– Ты же сама хотела, чтобы все было жестко.

Да, именно в этом она нуждалась больше всего. Но она не собиралась говорить об этом, не собиралась делиться своими мечтами о волшебных сказках. Увы, Мадди перестала верить в хэппи-энды с того самого дня, как ей исполнилось пятнадцать. И даже католическое воспитание не убедит ее в обратном.

Глава 16

Все мышцы ныли и болели, когда Мадди спускалась по задней лестнице на кухню. Щеки же ее жарко пылали от воспоминаний о ночи, проведенной с Митчем. Он был не только на редкость изобретательным, но и обладал извращенным умом.

Мадди вошла в кухню, залитую солнечным светом, таким ослепительным, что она невольно вскинула руку, прикрывая глаза.

– Фу, слишком ярко, – пробормотала Мадди.

– А она вовсе не жаворонок, верно? – послышался знакомый голос.

Мадди опустила руку и уставилась в веселое лицо Сэма Робертса; тот сидел напротив Митча, державшего перед собой кофейную чашку.

Мадди нахмурилась. Ох, еще одно унижение! Этот город был словно специально создан для того, чтобы ставить ее в неловкое положение. Она уставилась на Митча, ухмылявшегося, словно кот, сожравший канарейку.

– Ты когда-нибудь завтракаешь в одиночестве?

– Судя по ее виду, она должна быть в более приличном настроении, – заметил Сэм; он явно развлекался.

Мадди скрестила на груди руки. Ох, зачем она надела коротенький топ и хлопковые шорты, в которых чувствовала себя голой?

– Ни к чему смущаться, – подмигнул ей Сэм. – Я же видел тебя прошедшей ночью, хотя тогда ты была не такой взъерошенной.

Она закатила глаза.

– По-моему, невежливо говорить девушке подобные вещи. Она должна сохранять достоинство.

– То есть как это «прошедшей ночью»? – спросил Митч, подозрительно щурясь в сторону Сэма. Его пальцы крепко сжали чашку, а мышцы напряглись. – Только не говори мне, что на тебе было именно это! – добавил он, кивнув на одеяние Мадди.

– Я сидела на переднем крыльце, когда Сэм вернулся домой. – Она попыталась пригладить взъерошенные волосы, но из этого ничего не получилось.

Сэм коварно улыбнулся.

– Не моя вина, что ты оставил ее одну в таком месте, где каждый мог ее увидеть.

Митч снова повернулся к Мадди и взглянул на нее вопросительно. Она фыркнула и проворчала:

– Я не обязана ничего объяснять.

– Хммм… – Митч снова оглядел ее.

Мадди вскинула подбородок и заявила:

– Это твоя вина, не моя!

Сэм провел ладонью по щетине на подбородке и с усмешкой заметил:

– В ее словах есть смысл.

– Полагаю, что так, – кивнул Митч, хотя голос его свидетельствовал об обратном. А янтарные глаза, казалось, говорили: «За это я подвергну тебя самым восхитительным пыткам». Мадди вздрогнула при этой мысли. Ах, теперь она точно попадет в ад! Что ж, ну и пусть. «Пытки» того стоили.

Митч лукаво улыбнулся. Казалось, он прочитал ее мысли.

Мадди хотелось показать ему язык, но она сдержалась.

– Хочешь кофе, принцесса? – спросил Митч. Скрипнув стулом, он встал и шагнул к ней, пристально глядя в глаза.

Мадди судорожно сглотнула.

Ох, этот его взгляд!

И тут он стал целовать ее, прижимаясь к ней всем телом. Целовать – в присутствии Сэма!

Мадди попыталась вырваться, но он крепко держал ее, и она не могла пошевелиться. Голова у нее кружилась от желания, а воспоминания о прошедшей ночи не давали покоя. Когда же Митч наконец отстранился, она потянулась к нему, но тут же, взяв себя в руки, отпрянула, залившись краской стыда. А он, ухмыльнувшись, заявил:

– Я решительно одобряю этот твой костюм.

Мадди выпрямилась и, стараясь сохранять достоинство, ответила:

– От твоего одобрения ничего не зависит.

– Это мы еще посмотрим, верно?

– Да-да, посмотрим…

Тут зазвонил телефон, и Митч со смехом взял трубку. От него восхитительно пахло – мылом, пряностями… и мужчиной. Поднырнув ему под руку, Мадди побежала к кофемашине. Схватив кружку, она налила себе кофе, потом уселась за стол.

– Славная ночка, а, Мадди? – Васильковые глаза Сэма были абсолютно бесхитростны – словно у новорожденного жеребенка.

– Я не знаю, о чем ты.

Сэм ухмыльнулся, однако промолчал. Взглянув на него, Мадди проворчала:

– Пытаешься вести себя как причетник?

– Милая, я такой же причетник, как ты – хорошая девочка.

Мадди залилась краской и сделала вид, будто пьет кофе. Потом вдруг заявила:

– Ты и твоя сестра – из одного теста.

Сэм снова ухмыльнулся.

– Но я более деликатный.

– И менее неискренний, – пробормотала Мадди себе под нос.

– Для этого есть другое слово, – отозвался Сэм.

– И бесстыжий! – добавила Мадди.

– Какой смысл стыдиться? – Сэм пожал плечами. Потом вдруг сообщил: – У тебя грязь в волосах.

Мадди весело рассмеялась. Все эти люди – они действительно со сдвигом!

– Ты меня дурачишь! – внезапно раздался грозный голос Митча.

Мадди развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он бросил на рычаг трубку. Его золотистые глаза сверкали яростью. Но что же с ним такое?.. Мадди хотела спросить, что случилось, но он уже вылетел из комнаты.

Они с Сэмом переглянулись. Тот пожал плечами, но, как ни странно, не выглядел удивленным.

Мадди задумалась. Пойти за Митчем? Или дать ему время успокоиться? Как следовало поступить? Каковы здесь правила?

Собравшись с духом, Мадди встала и отправилась за Митчем. Она нашла его в библиотеке. Он уже успел включить компьютер.

– Что стряслось?

Молча поджав губы, Митч барабанил пальцами по столу, ожидая, когда компьютер заработает. Тут вошел Сэм и сел в кожаное кресло. Сел с таким видом, словно у него в жизни не было совершенно никаких забот.

– Тебе что, больше нечего делать?! – рявкнул Митч.

– Практически нет, – заверил Сэм, складывая руки на животе.

– Ты знал об этом? – процедил Митч, прищурившись.

Не понимая, в чем дело, Мадди переводила взгляд с одного мужчины на другого – словно присутствовала на матче по пинг-понгу.

Сэм кивнул.

– Да, знал. Я хотел сказать тебе, но ты отвлекся.

– Тебе следовало меня предупредить.

– Я пытался. – Сэм бросил взгляд в сторону Мадди и добавил: – Увидев ее, я решил, что плохие новости могут подождать.

Дурные предчувствия сжали сердце Мадди. По спине пробежал озноб.

Митч взглянул на клавиатуру и стал печатать. Через полминуты воскликнул:

– Проклятье! Сукин сын!

Поскольку мужчины явно не проявляли желания поделиться с ней информацией, Мадди обошла стол и уставилась в экран монитора. Черные буквы заголовка кричали: «ПОЙМАН!» На экране же красовался снимок немолодого мужчины и молодой женщины с каштановыми волосами – слишком красивыми, чтобы быть настоящими. Ее широко раскрытые голубые глаза смотрели в камеру, а мужчина загораживал лицо ладонью. На двери за их спинами красовались предательские цифры – номер комнаты в отеле.

Мадди нахмурилась. Какое отношение все это имело к Митчу?

Она прочитала текст – и ахнула. Этого не может быть! Невероятно!

– Я… я никогда не связывала ваши имена, – пробормотала она.

– Неудивительно, – кивнул Митч. – Райли – весьма распространенная фамилия.

Мадди задумалась. Да, ей никак не могло прийти в голову, что человек, принадлежавший к одной из самых влиятельных семей в Чикаго, способен скрываться здесь, в маленьком городишке. Но если так… Что ж, это кое-что объясняло. И вместо вопросов, теснившихся у нее в голове, стала вырисовываться вполне ясная картина.

– Так ты…

– Да, Мадди. Я сын сенатора Райли. – Он снова повернулся к снимкам, заполнившим экран монитора. – Как видишь, яблочко падает недалеко от яблони…

– Как он? – спросила Грейси с тревогой в голубых глазах.

Мадди провела пальцем по краю кофейной чашки, глядя в коричневую лужицу, собравшуюся в блюдце.

Митч почти все время молчал. Потом наконец нашел предлог сбежать – около двух дня отправился в бар. С тех пор она его не видела. До его ухода Мадди попыталась заговорить о скандале с его отцом, но Митч сразу замкнулся, давая понять, что не желает говорить на эту тему.

– Он не хочет ничего обсуждать. Митч никогда не рассказывал мне о своей семье, так что все это оказалось для меня полной неожиданностью.

Светлые брови Грейси сошлись на переносице.

– Митч – мужчина. Так что ясно: он не хочет говорить об этом. – Она накрыла руку Мадди ладонью. – Но я точно знаю: он хочет, чтобы ты оставалась тут. Уж поверь мне.

Мадди невольно вздохнула. Реальность вторгалась в ее грезы, и она, чувствуя это, пробурчала:

– Ненавижу реальность.

Грейси склонила голову к плечу и в задумчивости посмотрела на нее.

– Знаешь, Сэм считает, что тебе следует остаться.

Мадди взглянула на нее с удивлением.

– Откуда он знает?

Грейси пожала плечами и выглянула в окно, выходившее на Мейн-стрит.

– Он всегда все знает. И обычно он оказывается прав.

Мадди рассмеялась.

– А он не сказал, почему мне следует остаться?

Грейси тряхнула светлыми локонами.

– Нет, не сказал. Но заявил, что так должно быть.

Мадди внимательно посмотрела на сидевшую напротив женщину. Наконец спросила:

– Ты это серьезно?

– Да. И если брат так сказал, то нужно прислушаться.

Мадди вспомнила визит Сэма и его оценку той ситуации, что возникла у них с Митчем. Эта оценка не была игрой воображения, поэтому вовсе не казалось странной.

– Твой брат случайно не экстрасенс?

– Ш-ш-ш, не говори так. – Грейси оглядела «Эрлс Динер», с подозрением осматривая некоторых посетителей. – Сэм ненавидит это слово. – Она заложила за ухо прядь волос и добавила: – Но я хочу сказать, что доверяю брату. И ты останешься здесь, пока он не скажет, что можно ехать.

Мадди снова рассмеялась.

– Ты что, собираешься удерживать меня?

Грейси едва заметно улыбнулась.

– Если придется приковать тебя к моей кровати, я так и сделаю.

– Это называется осуществленной фантазией, – раздался чей-то низкий голос.

Мадди вскинула голову. Перед ними стоял шериф Чарли Радклифф – брюнет с бездонными глазами. Он улыбнулся им и спросил:

– Как поживаете сегодня, милые девочки?

– Прекрасно, шериф. – Голос Грейси приобрел ярко выраженный южный акцент. Она по-девичьи захлопала ресницами и пододвинулась, чтобы Чарли мог сесть с ней рядом. – Но что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Ехал по Мейн-стрит и увидел твою машину, – ответил Чарли. И, одарив Мадди обаятельнейшей улыбкой, добавил: – Если вы говорите о цепях и кроватях, то я, похоже, мудро поступил, что зашел.

В этот момент к их столику подошла хорошенькая официантка-подросток с длинными светлыми волосами, в которых мелькали розовые пряди. Совершенно игнорируя женщин, она одарила Чарли сияющей улыбкой и спросила:

– Шериф, что вам подать?

– Всего лишь кока-колу, милая, – ухмыльнулся Чарли, подмигнув девушке.

– А мне бы хотелось еще кофе. – Грейси взмахнула пустой чашкой. – Я еще минут десять назад просила принести.

Девушка взглянула на Грейси с таким пренебрежением, словно та была надоедливой мухой.

– Я просто забыла, – заявила она.

Грейси фыркнула, а Мадди поспешно загородилась ладонью, чтобы скрыть улыбку. Чарли ухитрялся выглядеть одновременно сексуальным, устрашающим и невероятно обаятельным, и Мадди не винила девушку за ее увлечение.

Та снова улыбнулась шерифу и побежала выполнять его заказ.

Грейси покачала головой и пробурчала:

– Как омерзительно… Именно поэтому я так не люблю показываться с тобой на людях, Чарли.

– Не моя вина, дорогая. – Шериф обнял свою подругу. – Ведь я же совершенно ничего…

– Ты ее поощрял! – перебила Грейси.

– Я всего лишь попросил колу. А ты что, ревнуешь?

Грейси снова фыркнула.

– Господи, конечно, нет, эгоманьяк несчастный! Но вообще-то… мне гораздо больше нравится держать тебя в спальне, где тебе самое место.

Чарли рассмеялся и поцеловал ее в висок.

Мадди ничего не понимала в отношениях Грейси и Чарли, но у нее и без них было полно проблем. Сделав глоток кофе, она поморщилась. Кофе оказался отвратительным.

Хм… так что же она собиралась делать? Мадди повернулась к окну – и ее охватила паника! Дрожащей рукой она поставила чашку на блюдце. О господи, нет! Пожалуйста, нет!

Мадди казалось, она вот-вот задохнется. Она чувствовала, что заливается потом. С той минуты, как она прочитала статью об отце Митча, ей все время казалось, что должно случиться что-то ужасное. И вот оно, это ужасное…

– Мадди, что случилось? – встревожилась Грейси.

Неужели Стив? Но как он нашел ее? Мадди закрыла глаза и потерла их кулаками в надежде, что видение исчезнет. Открыв глаза, несколько раз моргнула. Стив исчез.

Она ждала прилива облегчения – ведь ужасное видение исчезло. Но облегчение не приходило. Более того, страх только усиливался.

Холодея от ужаса, Мадди припала к стеклу, оглядывая улицу.

Никого, кроме одинокого байкера и нескольких гуляющих семей.

– Мадди! – раздался резкий окрик Чарли.

– Простите, – пролепетала она.

Неужели она действительно видела Стива? Или это галлюцинация? Может, ей следует пойти на исповедь?

– Мадди, что стряслось? – спросил Чарли, в голосе которого внезапно зазвучали жесткие нотки, от которых ее зазнобило.

Она покачала головой.

– Ничего. Я просто… Мне показалось, что я кого-то увидела…

– Кого именно? – допытывался шериф.

– Никого, – пробормотала Мадди.

– Ты очень побледнела, – заметила Грейси, подвигая к ней стакан воды. – Вот, выпей.

– Я в порядке.

На другой стороне улицы из дверей мастерской вышла Мэри Бет Кроули в сопровождении клиента. Они подошли к черному микроавтобусу и стали о чем-то беседовать. При этом Мэри взмахивала руками, как заправский оратор.

Мадди откашлялась и пробормотала:

– Может, мне стоит проверить, как там моя машина?

Она не вспоминала о машине с тех пор, как они с Митчем вышли из мастерской. По крайней мере, теперь у нее будет чем заняться.

Ее по-прежнему одолевали дурные предчувствия. Она снова оглядела Мейн-стрит. Стив где-то здесь – она ощущала его присутствие. Пусть она рехнулась, но это – не галлюцинация.

Мадди со вздохом отвернулась от окна. Грейси и Чарли внимательно наблюдали за ней. Сделав над собой усилие, она сверкнула жизнерадостной улыбкой. Но Грейси с шерифом тут же нахмурились.

– Все нормально? – спросила наконец Грейси.

– Да, прекрасно. – Мадди вдруг поняла, что даже не заметила, как Чарли принесли кока-колу. – Знаете, я увидела Мэри Бет на другой стороне улицы. И сразу вспомнила, что мне нужно проверить, как там моя машина.

Грейси бросила на Чарли взгляд, смысл которого Мадди даже не попыталась понять.

Шериф покачал головой и сказал:

– Ни к чему проверять. У Томми и Мэри Бет все под контролем.

– А почему бы не проверить самой? Может, они починят машину раньше, чем было условлено.

– Я видела Мэри Бет в бакалейной лавке, и она сказала, что у них полно работы, – сообщила Грейси.

Почему этих двоих так удивляло то, что она хотела проверить свою машину? Мадди пожала плечами и пробормотала:

– И все же… спросить не вредно.

Грейси хотела что-то сказать, но Чарли сдавил ее плечо, и она молча поджала губы.

Мадди снова вздохнула. Черт побери, что же происходит? Может, стоит найти Митча? Она опять повернулась к окну, оглядывая Мейн-стрит.

– Привет, Мадди! – раздался у нее за спиной низкий мужской голос.

Она медленно повернулась и произнесла:

– Привет, Стив.

Ей казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как она в последний раз видела Стива, но он абсолютно не изменился. Как всегда, был сдержан. И у него были все те же голубые глаза и рыжеватые волосы. Одет – в безупречно белую рубашку и брюки цвета хаки.

– Должен признать, не ожидал, что так легко найду тебя. Должно быть, у меня сегодня счастливый день.

К горлу Мадди подкатила желчь. Она не смела взглянуть на Чарли и Грейси, которые сидели как-то слишком уж тихо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Мадди.

Стив жизнерадостно улыбнулся и ответил:

– Приехал за своей сбежавшей невестой.

«Господи, и снова эта холодная жестокая реальность…» – со вздохом подумала Мадди.

Глава 17

Скрываться уже не было смысла. И бежать – тоже. Судьба отняла у нее выбор, и теперь придется сделать то, что считается правильным.

Мадди взглянула на Чарли и Грейси. Откашлявшись, она сказала:

– Прошу простить меня. Я выйду на улицу и там поговорю со Стивом.

– Нет! – отрезал Чарли.

– Все будет в порядке, – пообещала Мадди, вытирая потные ладони о джинсовые шорты. Мотнув головой в сторону бывшего жениха, она добавила: – Я ему очень многим обязана.

– Я заботился о ней с пятнадцати лет. Со мной она в полной безопасности, – проговорил Стив так спокойно, словно она некрасиво повела себя на церковном пикнике, а не сбежала со свадьбы.

Грейси бросила нервный взгляд на Чарли – словно призывала сделать что-нибудь. А тот смотрел на Стива так, как обычно смотрел на подозреваемых в убийстве. Наконец, нарушив молчание, он произнес:

– Ладно, хорошо. – Он всем корпусом повернулся, чтобы Стив заметил звезду шерифа у него на груди, и добавил: – Только стойте так, чтобы я мог вас видеть.

– Не беспокойтесь, офицер, – любезно ответил Стив. – Я всего лишь хочу поговорить со своей невестой.

Мадди передернуло при этом слове.

– Не офицер, а шериф, – поправил Чарли. – И не забывайте: стойте так, чтобы я мог вас видеть.

– Не проблема, – кивнул Стив.

Он был так сговорчив, что Мадди испытывала почти непреодолимое желание дать ему по физиономии. Что было бы совершенно неправильным поступком…

А Стив улыбнулся Чарли и добавил:

– Ее семья и я – все мы страшно тревожились. Уверен, что вы оцените мое желание убедиться, что она в безопасности, не так ли, шериф?

Чарли промолчал, а Мадди сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и, поднявшись из-за стола, сказала:

– Пойдем, Стив, поговорим.

Он взял ее под локоть и потянул к самому дальнему столику. Мадди резко остановилась и, указав на дверь, заявила:

– Нет, выйдем на улицу!

– На улице страшная жара и очень влажно. И вообще, я не собираюсь вести беседу на тротуаре, – ответил Стив, чуть сильнее сжимая ее руку.

Пожалуй, он был прав. Тротуар – не место для подобных разговоров. Следовательно, единственным вариантом оставалась его машина. Но Мадди не хотела оставаться с ним наедине.

– Ладно, хорошо, – кивнула Мадди.

Как только они добрались до пустой угловой кабинки в глубине закусочной, рядом с кухней, Стив отпустил ее руку, и она скользнула на сиденье, обтянутое красным винилом.

Тут же появилась официантка с розовыми прядями.

– Может, вам чего-нибудь принести? – спросила она.

– Ничего, – тут же ответил Стив.

Лицо девушки омрачилось, и она медленно отошла от них.

Удостоверившись, что девица их не слышит, Мадди сложила руки на столе и в упор взглянула на Стива. Она знала его почти полжизни. И все же в каком-то смысле он оставался для нее незнакомцем.

Она откашлялась и проговорила:

– Стив, прости, что я сбежала таким образом. Это было совершенно непростительно. Но, как я уже сказала по телефону, я больше не желаю с тобой говорить.

– Ты серьезно считаешь, что я позволю тебе уйти без единого слова?

– Ты ничего не можешь позволить мне или не позволить, – разозлившись, заявила Мадди. Но тут же взяла себя в руки и добавила: – Я ведь уже говорила: мне хочется побыть одной какое-то время.

– Но для чего? Чтобы ты могла вбить себе в голову, что тебе будет лучше без меня?

– Стив, не забывай: ведь я сбежала с нашей свадьбы. Назови меня сумасшедшей, но это ничего не изменит.

Он плотно сжал губы. Нечто похожее на гнев промелькнуло на его лице. Но он тут же снова успокоился и, пожав плечами, изрек:

– Это у тебя предсвадебная лихорадка.

– Нет, не лихорадка! – возразила Мадди.

Бесстрастные голубые глаза уставились на нее, и он тихо сказал:

– Ты напрасно споришь. Это непродуктивно.

Она с раздражением вздохнула.

– Как ты меня нашел?

– Это важно?

– Да, очень. – Мадди вспомнила про свою кредитную карту. А «Эрлс» – последнее место, где она воспользовалась картой, прежде чем ее заблокировали. Конечно, это все Стив… Но ведь он ни за что не признается…

– Я хочу получить назад все свои данные, – заявила Мадди. – Попрошу Пенелопу сделать это при первой возможности.

– Ты ожидала, что я не стану бороться за тебя? – неожиданно спросил Стив.

Мадди отвела глаза, уставившись на рекламу мороженого пятидесятых годов, висевшую в рамке на стене.

– Не знаю, чего я ожидала. Знаю только одно: у нас с тобой все было неправильно.

– Все нормально, Маделин. Ты все драматизируешь.

– Стив, выслушай меня! Поверь, я не в порядке. И, пожалуйста, пойми: мне очень жаль, но я не хочу видеть тебя здесь.

– Неужели я не заслужил даже разговора с тобой?

– Заслужил. – Не зная, что делать со своими руками, Мадди схватила со стола салфетку. – Сможем поговорить, когда я вернусь. Но не сейчас. Мне необходимо время, чтобы подумать.

Он сокрушенно покачал головой.

– Не могу поверить, что ты так ведешь себя после всего, что я для тебя сделал.

Она принялась наматывать салфетку на палец.

– Что именно ты сделал для меня?

– Составить список? – спросил Стив, вскинув брови.

– Нет, не надо. – Мадди вздохнула. Похоже, он не понимал. Она говорила не о его заботе о ней. Не о тех случаях, когда он забирал ее платья из химчистки. Она говорила о себе!

Обхватив плечи руками, Мадди пробормотала:

– Я была эгоистичной, и мне очень жаль. Вот все, что я могу тебе сказать, Стив.

– А давай забудем все это, – заявил он неожиданно.

Ошеломленная этими его словами, Мадди уставилась на него с раскрытым ртом.

– Стив, послушай… Я ведь оставила тебя самым постыдным образом, а ты даже не спрашиваешь, почему я так поступила. Тут что-то не так – тебе не кажется?

Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

– Ладно, хорошо. Так почему же?

– Тебе на это плевать, верно?

– Конечно, не плевать, – ответил Стив с бесконечным терпением. – Но я уже знаю, почему ты сбежала.

Мадди казалось, она ослышалась.

– Неужели? Тогда скажи. В чем, по моему, заключаются…

– Ты просто нервничала, вот и все. Успокоилась бы, как только прошла бы к алтарю. У тебя был стресс, и ты очень устала из-за подготовки к свадьбе. После свадьбы нервотрепка прекратилась бы, и все наладилось бы. И я бы сейчас лежал на гавайском пляже вместо того, чтобы искать тебя в дерьмовой забегаловке, в Богом забытой глуши.

Нет, он ни черта о ней не знал! Ничего не знал о настоящей Мадди. И она виновата в том, что так долго позволяла ему манипулировать ею.

Она разорвала салфетку и заявила:

– Это вовсе не нервы. Я просто… не могла дышать, задыхалась.

– Просто паническая реакция. С твоей историей этого следовало ожидать.

Она действительно страдала от панических припадков в первый год после аварии, но в день свадьбы испытала совершенно другое.

– Тут ты ошибаешься. А если и нет, не думаю что панический припадок в день свадьбы – это хороший знак.

– Такое иногда случается, – заметил Стив.

– Но разве мне не следовало чувствовать себя счастливой?

– Ты была в полном порядке до того дня.

– Вовсе нет. Каждый день мое беспокойство все усиливалось.

– Если ты была так расстроена, почему не сказала мне?

Вопрос на миллион долларов. Если бы Мадди так не боялась, не волновалась бы за родных, вообще не вляпалась бы в этот переплет со свадьбой. Ей уже давно следовало сказать ему правду.

– Я считала, что ты не будешь меня слушать, – потому и не сказала.

– Я всегда тебя слушаю.

Она покачала головой.

– Нет, в том-то и дело. Ты не слушаешь.

– Приведи хоть один пример.

Мадди могла бы привести сотню примеров, но нашла самый яркий:

– Я говорила тебе, что не хочу замуж, не так ли?

– Тебе требовался толчок, – возразил Стив с первыми нотками раздражения в голосе.

Она продолжала рвать салфетку.

– Но я действительно была не готова. У меня были другие планы, но ты не желал прислушиваться. Как-то успокоил меня, а потом, через месяц, сделал предложение перед всеми, кто присутствовал на годовщине моих двоюродных бабушки и дедушки. Ты устроил спектакль. Опустился на одно колено и произнес речь, которая гарантированно вызвала слезы у всех присутствовавших женщин.

Ошеломленный ее словами, Стив пробормотал:

– Я сделал тебе предложение, о котором мечтают все женщины. Что же тут не так?

Мадди комкала обрывки салфетки.

– Ты сделал предложение таким образом, что отказаться было невозможно.

Он насупился и проворчал:

– Но не могли же мы с тобой и дальше просто встречаться? Что я должен был, по-твоему, делать?

– Ничего. А ты вместо этого манипулировал мною.

– Нет. Я владел ситуацией. Да и какая разница – месяц или год?

И тут Мадди, не выдержав, вспылила:

– Какая разница?! – закричала она. – Разница в том, что через месяц я не была готова!

– Но время идет, и мы не становимся моложе. – Стив пригладил свои светлые волосы. – Поэтому я просто… Я подтолкнул тебя, вот и все.

Мадди закрыла глаза и досчитала до пяти. Затем, открыв глаза, тихо сказала:

– Все кончено, Стив. Между нами все кончено.

Его глаза сверкнули.

– Но почему, почему?!

Она вздохнула.

– Я не была счастлива с тобой. Разве это не аргумент?

– Тебе стоило прийти ко мне со своими сомнениями. Сама знаешь, иногда ты подвержена депрессии.

Ей хотелось прокричать, что она была в депрессии только после смерти отца, но объяснять что-либо не имело смысла.

– А если бы я пришла к тебе? Что тогда?

– Я бы все уладил.

И эти его слова окончательно поставили точку. Мадди стало ясно: он любил ее не больше, чем она его. К тому же он постоянно пытался наставлять ее и поучать. А она ужасно от этого устала.

Снова вздохнув, Мадди проговорила:

– Я больше не хочу быть твоим проектом, Стив.

– Не глупи, – процедил он.

– Я думаю, что даже не нравлюсь тебе. – Теперь она уже нисколько в этом не сомневалась, потому что взглянула правде в глаза.

– Но это абсурдно! Поверь, я люблю тебя!

– Назови хоть одно качество, которое ты во мне любишь.

– Ты ведешь себя как безумная, но я все равно люблю в тебе все.

– Не можешь ничего назвать, верно?

– Конечно, могу. Если бы я не любил тебя, почему же все эти годы держался рядом?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Тебе придется ответить на этот вопрос самому. – Потому что догадываться – это его работа. Но Мадди точно знала, что права. Чувствовала, что права.

– Мадди, так как же…

– Я не могу выйти за тебя, – перебила она. – Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. И больше ты не станешь ничего улаживать для меня.

– Уверен, что мы сумеем все обсудить и договориться, – заявил Стив, но чувствовалось, что он уже не очень в себе уверен.

Мадди решительно покачала головой.

– Нет, не сможем.

– Почему?

– Потому что я не хочу.

Стив молчал. И, опустив глаза, уставился в стол.

– Пойми, я устала от такой жизни, – добавила Мадди. – Устала… от твоей опеки.

Он нахмурился и пробормотал:

– Ты прекрасно знаешь, какая опасность кроется в подобном заявлении. Кроме того, тебе известно…

– Я больше ничего не боюсь, – перебила Мадди. И тут же поняла, что сказала чистейшую правду.

– И это все? Никаких дискуссий?

– Именно так, Стив. Мне очень жаль.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Когда ты возвращаешься домой?

– Не знаю. – Она взяла другую салфетку и промокнула глаза. – Но это больше не твоя забота.

– И я ничего не могу сделать, верно?

Мадди смотрела в глаза человека, являвшегося частью ее жизни так долго, что она уже даже не могла вспомнить то время, когда его не было рядом. И сейчас она видела в его глазах смирение.

И тут Мадди произнесла слова, которые должны были освободить их обоих.

– Стив, нам остается лишь попрощаться.

Глава 18

Митч наблюдал, как Мадди выходила из «Эрлс» с высоким симпатичным блондином.

«Жених!» – догадался он тотчас же.

Митч не знал, что ожидал увидеть, но уж точно не того парня, что стоял сейчас на тротуаре футах в двадцати от него.

Рыжие волосы Мадди развевались на ветру, и она, посмотрев на собеседника, кивнула. Мужчина нахмурился и поднял руку – словно хотел коснуться ее.

Митч судорожно стиснул руль. В груди его бушевали эмоции, грозившие поглотить его целиком, – так что не осталось бы ни логики, ни рассудка.

Тут жених все же опустил руку, но Митчу по-прежнему хотелось выскочить из машины и переломать ему все кости. Собственническая, почти животная ревность, которой он до этой минуты не испытывал, сжала горло и не отпускала.

Господи! Он потеряет ее!

В этот момент жених отвернулся и зашагал прочь. А Мадди с непроницаемым лицом наблюдала за ним, пока он не зашел за угол и не исчез.

Лоб Митча покрылся испариной. Как только Чарли позвонил ему, он поспешил в закусочную – гнал машину так, будто за ним охотились все демоны ада. Он мчался, чтобы спасти ее. И теперь он не был уверен, что ей понравится его вмешательство.

Так что же делать?

Собственная нерешительность так его взбесила, что он выскочил из машины, перебежал улицу и подхватил Мадди на руки. Она заморгала – и разразилась слезами. А Митч быстро вернулся к машине и усадил свою принцессу.

Вскоре они уже катили по улице, но Митч не испытывал ни облегчения, ни торжества победы. Да какое облегчение, когда Мадди громко рыдает?

Он хотел утешить ее, хотел обнять и сказать, что все будет хорошо. Но сначала следовало справиться с собственными эмоциями. А в душе его по-прежнему бушевали ревность и страх.

– Принцесса, ты в порядке? – спросил он наконец.

– Я сделала это, – проговорила она дрожащим голосом. – Мне было трудно, грустно и страшно, но я сделала это.

Митч стиснул ее руку и спросил:

– Что именно ты сделала?

– Попрощалась с ним.

Он шумно выдохнул. «Неужели с главной угрозой покончено?» – промелькнуло у него.

– Но ты в порядке? – допытывался он.

– Да, – кивнула Мидди, глядя в окно. – Я просто… Он был со мной почти полжизни, а теперь все кончено.

– Мне очень жаль, – пробормотал Митч. Он остановился у единственного в Ривайвле светофора. – Терпеть не могу, когда ты так расстраиваешься.

Мадди взглянула на него. Залитое слезами лицо и мокрые глаза делали ее еще прекраснее.

– Теперь мне легче, – прошептала она.

Вспыхнул зеленый свет, и Митч нажал педаль газа. В груди по-прежнему бились собственнические, первобытные чувства. Вскоре он свернул на боковую улицу и остановился в первом же подходящем месте.

– Так что у вас случилось? – Его голос по-прежнему дрожал. И он чувствовал, что Мадди нужна ему… прямо сейчас!

Перехватив его взгляд, она едва заметно кивнула.

В следующее мгновение он набросился на нее, и их губы слились в исступленном поцелуе, ошеломившем обоих.

Почти теряя самообладание, Митч целовал ее и целовал… А она со стоном вцепилась ему в плечи, вонзив в них ноготки.

С тихим гортанным стоном Митч задрал ее футболку и стал через лифчик пощипывать соски. Затем рывком опустил чашечку вниз и стал теребить отвердевший бутон. А потом впился губами в ее шею, легонько подкусывая ее, словно ставя свою метку.

Мадди затрепетала, а он снова принялся целовать ее в губы. Дрожа от нетерпения, он дергал за пуговицу на ее шортах. Наконец расстегнул и повел вниз молнию. Их руки то и дело сталкивались, и в какой-то момент он случайно ударил локтем о клаксон. Клаксон загудел. А Мадди тем временем расстегивала на нем джинсы. Наконец его член освободился, и ее горячие пальцы обхватили возбужденную мужскую плоть. Тут Митч прервал поцелуй и, прислонившись к сиденью, усадил Мадди на себя. После чего схватил ее за бедра, приподнял – и ворвался в нее.

Она вскрикнула, и они случайно ударились лбами. Какой-то частью сознания Митч понимал, что следовало замедлить темп, но он ничего не мог с собой поделать – не мог ждать.

Их хриплое прерывистое дыхание заполняло салон, и Мадди рвала на нем рубашку. Губы же их то и дело сливались в яростном поцелуе.

– Моя, моя, моя… – бормотал Митч. – Вся моя…

– Да, Митч, да, – шептала она ему в губы.

В какой-то момент, чуть отстранившись, он глянул вниз, наблюдая, как его плоть скользит в ее лоне. И снова пробормотал:

– Моя, моя, моя…

Его пугала ярость собственных чувств, но он не мог остановиться и вонзился в нее снова и снова. А Мадди раз за разом подавалась ему навстречу, постоянно увеличивая темп, чтобы не отстать от него.

– О боже! – охнула она. – О, Митч!.. – Она прикусила его губу и снова впилась ногтями ему в плечи.

– Скажи мне… – прохрипел он, тяжело дыша.

– Что? Что сказать?

– Скажи, как сильно этого хочешь. – В следующее мгновение он снова вонзился в нее.

– Я хочу этого… Тебя… Пожалуйста… – простонала Мадди, откинув назад голову и упиваясь каждой секундой их соития. – Митч, пожалуйста, я…

– Ведь ты моя, да?

– Да! – выдохнула она и тут же забилась в оргазме.

А он, ворвавшись в нее последний раз, последовал ее примеру и излился в нее.

Секунду спустя Мадди обмякла на нем, тяжело дыша.

Он провел пальцами по ее попке. Ему очень нравилось, как Мадди вздрагивала и трепетала от его прикосновений.

Повернув голову к окну, Митч вдруг понял, что они сидят у всех на виду, при свете дня. Мадди взглянула на него и с улыбкой воскликнула:

– Ого!

Он криво усмехнулся и пробормотал:

– «Ого» – слабо сказано.

Мадди вспыхнула, а он улыбнулся и отвел с ее лица влажный локон.

Воцарилась некоторая неловкость. И молчание затягивалось. Но что можно было сказать после такого секса? Что можно сказать после секса, не скрывавшего ничего и выявившего абсолютно все?..

Митч провел большим пальцем по ее распухшей губе.

– Хочешь, поговорим обо всем позже?

– Пожалуй, это лучший выход! – Она засмеялась.

Он стал поглаживать ее шею в том месте, куда укусил. Таким образом, он оставил на ней метку. Сделал своей.

Мадди провела пальцем по его плечу, осматривая царапины.

– Я… э… поцарапала тебя.

Он поцеловал ее.

– Не волнуйся об этом. Я укусил тебя, так что мы квиты.

Она снова покраснела и стала одергивать свою футболку.

Тут Митч, наконец, вышел из нее – и вдруг замер. Потом пробормотал:

– О, черт!..

– Что такое? – Она взглянула на него с беспокойством.

– Я не надел презерватив. – Он провел ладонью по волосам. – Черт, мне даже в голову не пришло… А ведь я никогда ничего не забываю. Прости, Мадди.

– О… ладно! – отмахнулась она, сползая с него и протягивая руку за своими шортами. – Мне делают противозачаточные уколы.

Но легче ему не стало. Он нахмурился и подумал: «Почему же мне не стало легче?»

Митч откашлялся и стал застегивать джинсы. Минуту спустя заметил:

– Наверное, не нужно так уж беспокоиться о возможной беременности.

Мадди поправила лифчик и опустила глаза.

– А я и не беспокоюсь. – Она пожала плечами.

Митч кивнул и, почему-то вдруг смутившись, пробормотал:

– Вот и хорошо. Я тоже не беспокоюсь. Но я чист, даю слово.

– Я тоже, – пролепетала Мадди.

Его что-то мучило, но он не знал, что именно. На всякий случай сказал:

– Мы можем сдать анализы крови, чтобы ты не тревожилась.

Она застегивала шорты, упорно глядя на панель управления.

– Да, если хочешь.

Оба замолчали, пытаясь прийти в себя. Немного помедлив, Митч включил двигатель и выехал на мостовую. «Как же смягчить неловкость?» – думал он.

Взяв руку Мадди, он поднес ее к губам, потом проговорил:

– Не тревожься об этом сейчас, хорошо?

Несколько долгих секунд она молча смотрела в окно. Наконец взглянула на него и спросила:

– А тебя это тревожит?

Они говорили не о сексе без презерватива, и оба прекрасно это знали. И оба чувствовали: что-то изменилось между ними. А ведь они знали друг друга совсем недолго…

– Да. А тебя?

– И меня, – кивнула она, стиснув его руку.

– Мы сообразим, что делать, – подытожил Митч.

Они снова помолчали.

– А ты… Ты… э… с тобой когда-нибудь случалось что-то подобное? – неожиданно спросила Мадди.

– Нет. – Он пристально взглянул на нее. И оба понимали, что говорили сейчас вовсе не о сексе. – Такого никогда не бывало. Это было… нечто ослепительное.

Она с облегчением вздохнула и улыбнулась.

– Ты умеешь находить нужные слова, верно?

Неловкость уходила, и к нему снова вернулась уверенность. Митч улыбнулся ей в ответ и заявил:

– Принцесса, я выражаюсь так, как тебе нравится.

Мадди ткнула его локтем в бедро:

– Это тебе нравится. я просто смиряюсь.

Митч остановился у знака «стоп» и посмотрел в зеркало заднего вида. Удостоверившись, что других машин поблизости нет, он поцеловал Мадди в шею. И тут же проник пальцами ей в шорты и погрузился в ее киску, влажную от его семени.

– Что ты делаешь? – Мадди схватила его за руку и в тот же миг почувствовала, что снова изнемогает от желания.

Тут Митч поднял голову и прошептал ей на ухо:

– Скажи мне правду. Иначе перекину тебя через колено и как следует отшлепаю.

Мадди рассмеялась.

– О, кое-кому определенно нравится эта идея…

– Но я говорю про тебя. Ну, Мадди, признайся…

Тут сзади прогудел клаксон, и Митч со вздохом отстранился от нее. Но перед этим все же поцеловал ее в губы.

– Вот только вернемся домой, принцесса, – и тогда берегись… – пробормотал он с ухмылкой.

Мадди кокетливо улыбнулась.

– Тогда едем быстрее!

Проехав несколько кварталов, Митч свернул на подъездную дорожку у своего дома. Шины заскрипели по гравию, и он нахмурился при виде знакомой машины. Остановился позади «мерседеса» и поморщился. Глянул на крыльцо, выключил зажигание и проворчал:

– О, дьявол…

– Кто это? – спросила Мадди.

– Моя мать, – ответил Митч со вздохом.

Глава 19

– Я не хочу знакомиться с твоей матерью, – в ужасе пролепетала Мадди, уставившись на стоявшую на крыльце привлекательную немолодую женщину со светло-рыжеватыми волосами и в песочного цвета льняном костюме.

– Да, сегодня все идет не по плану! – рассмеялся Митч.

Мадди прикусила губу.

– Знаю. Это сплошной кошмар. У нас с тобой даже не было возможности поговорить о… – Она зашлась краской, вспомнив о том, что происходило совсем недавно. – Поговорить в машине.

Митч крепко сжал ее руку.

– Это моя вина. Именно из-за меня, принцесса, у нас не было никакой возможности поговорить.

Мадди кивнула и снова посмотрела на женщину, наблюдавшую за ними с крыльца.

– А твоя мать, она…

– Не беспокойся, она нас не слышит, – сказал Митч, глядя на родившую его женщину, как на незнакомого человека.

Ни мать, ни сын не спешили пойти друг другу навстречу.

– С тобой все в порядке? – спросила Мадди.

– Да, конечно, – ответил Митч. – И знаешь, давай поскорее покончим с этим.

Они наконец вышли из машины. Митч тут же снова взял Мадди за руку, и они приблизились к ступенькам.

– Мама, вот это сюрприз! – воскликнул Митч, поднявшись на крыльцо.

– Здравствуй, Митчелл. – Мать кивнула ему. – Прости, что не предупредила, но ты же знаешь своего отца… Он, возможно, поставил прослушку на мои телефоны.

– Окончательно превратился в параноика и сукина сына, верно, мама?

Ее янтарные глаза – совсем как у сына – блеснули и остановились на Мадди.

Митч обнял свою спутницу за плечи и проговорил:

– Мадди Донован, познакомься с моей матерью Шарлоттой Райли.

Мадди протянула ей руку и вежливо сказала:

– Рада познакомиться, миссис Райли.

Рука Шарлотты скользнула к ее руке.

– Я тоже, дорогая.

Митч еще крепче обнял Мадди.

– Принцесса, все в порядке?

Мадди украдкой ткнула его локтем в бок и прошептала:

– Твоя мама проделала очень долгий путь. Может, тебе следует пригласить ее в дом?

Митч вздохнул и подошел к двери, увлекая девушку за собой. Когда они вошли в прихожую, Мадди посмотрелась в зеркало – и побелела. Выглядела она жутко. Щеки раскраснелись, одежда была помята, а волосы – просто воронье гнездо. Она выглядела так, словно занималась… Ну, именно тем, чем занималась.

Не в силах сдержаться, Мадди исследовала свою шею и нашла красное пятно, пылавшее как неоновая вывеска. И оно было как раз в том месте, куда Митч ее укусил.

Мадди поспешно взбила волосы, чтобы скрыть метку. А Митч в тот же миг бросил на столик ключ. Звон металла казался оглушительным в напряженном молчании. И по-прежнему никто не произносил ни слова.

Наконец Митч, нарушив паузу, указал на чемодан матери и спросил:

– Собираешься остаться?

– А можно? – Казалось, глаза Шарлотты наполнились печалью.

«Да и почему бы ей не грустить? – подумала Мадди. – Ведь муж завел роман, его разоблачили, и скандал попал на страницы всех изданий…»

Мадди откашлялась и проговорила:

– Миссис Райли, хотите лимонада? Домашний…

Шарлотта нерешительно улыбнулась.

– Было бы чудесно, дорогая.

Мадди побежала на кухню, вынула из шкафчика стаканы и положила лед. Митч с матерью вошли следом за ней и молча уселись за стол.

Стаканы задребезжали, когда Мадди поставила их перед Шарлоттой и Митчем. Взглянув на него, Мадди разгладила шорты и пробормотала:

– Пойду, приму душ.

Митч покачал головой.

– Нет, сиди.

– Но я ужасно выгляжу… К тому же мне не хочется мешать вам. – Мадди покосилась на мать Митча.

– Пожалуйста, останьтесь, – попросила Шарлотта, указывая на соседний стул.

Мадди взяла свой стакан и со вздохом села.

Митч уставился на мать и спросил:

– Так ты остаешься?

– Если не возражаешь, – вежливо ответила Шарлотта, словно говорила не с собственным сыном, а с чужим человеком.

– Ты просишь разрешения остаться? – Длинные пальцы Митча обхватили стакан.

В глазах Шарлотты снова промелькнула печаль, затем лицо ее как будто превратилось в бесстрастную маску.

– Да, Митчелл, прошу. Мне нужен покой, пока я не придумаю, что делать. А куда идти – не знаю.

– Но это – твой дом, – сказал Митч, и глаза его наполнились холодом.

Шарлотта со вздохом покачала головой.

– Нет, это не мой дом. Ты купил его у меня и заплатил сполна, хотя я настаивала на том, что хочу подарить его тебе. – Она взяла свой стакан и сделала маленький глоток.

Митч поставил локти на стол и пристально посмотрел на мать. Возмущенная таким его поведением, Мадди подтолкнула Митча коленом под столом. Но он не обратил на это внимания. Тогда она с упреком посмотрела на него, но он и на сей раз никак не отреагировал.

Тихонько вздохнув, Мадди улыбнулась и проговорила:

– Уверена, Митч будет счастлив, если вы останетесь.

И вновь глаза Шарлотты наполнились грустью.

– Митчелл, мне очень жаль, – пробормотала она. – Я знаю, что была неправа.

– Не важно, – буркнул Митч. И пожал плечами.

Было совершенно очевидно, что между матерью и сыном случилось что-то крайне неприятное, и Мадди поняла, что больше не может слушать их разговор. Она заерзала на стуле и пробормотала:

– Я… э… должна идти…

Но Митч тут же ухватил ее за руку, и его пальцы впились в ее запястье точно клещи. Освободиться было невозможно – разве что начать вырываться.

Снова вздохнув, Мадди взглянула на Шарлотту. Та какое-то время смотрела на руку сына. Потом подняла глаза и встретила взгляд девушки. Мадди пожала плечами. Что ж, если они хотят, чтобы она осталась, – она останется.

Мадди поудобнее устроилась на стуле и покосилась на Митча. Тот слегка разжал пальцы, но по-прежнему держал ее за руку. Вскинув подбородок, он взглянул на мать и спросил:

– И сколько думаешь здесь пробыть?

– Не знаю. – Шарлотта отвела глаза. – Но я не хочу, чтобы твой отец знал, где я нахожусь.

Митч невесело рассмеялся.

– Всем известно, что он никогда не станет искать тебя здесь.

Шарлотта прижала пальцы к губам, и Мэдди показалось, что рука женщины немного дрожит.

– Так он сделал это? – спросил Митч.

– Не знаю. – Шарлотта глянула в окно поверх плеча сына. – Но он говорит, что этого не было, что его каким-то образом подставили.

– Но ради чего?

– Ради денег, конечно же… – Шарлотта прижала руку к груди. – И он хочет, чтобы я ей заплатила.

Митч со вздохом покачал головой.

– Это какое-то безумие… Снимки уже во всех газетах и… Интересно, какие еще неприятности она может причинить?

– Эти снимки – только вершина айсберга.

– Начни сначала и ничего не пропускай, – проговорил Митч таким голосом, какого Мадди никогда раньше не слышала. В этот момент его вполне можно было представить акулой-адвокатом – безжалостным и могущественным. И этот человек совершенно не походил на того мужчину, который занимался с ней любовью так, словно она, Мадди, была его спасением.

– Эта женщина сказала, что все это – папарацци. Они ее предупредили. Она говорит, что если мы ей заплатим, то тогда она выступит и скажет, что снимок – недоразумение. Да, ее репутация пострадает, но ничего страшного не произойдет. Если же мы не заплатим… У нее есть другие разоблачительные снимки – куда хуже первого.

– Ты их видела? – Митч отпустил Мадди и подался вперед, упершись локтями в стол.

Мать кивнула, и уголки ее рта опустились.

– Они способны уничтожить твоего отца.

– А он как все это объясняет?

– Никак. Говорит, она ему позвонила, потому что получила достоверную информацию о сенаторе, который голосовал против одного из его законопроектов. Отец пригласил ее в свой номер, чтобы обсудить дело. Они выпили, и это последнее, что он помнит до следующего утра.

Митч прищурился.

– Удобная версия. Как выглядели снимки?

– Его глаз не видно. Он в основном в профиль, так что трудно сказать, в сознании он или нет. – Шарлотта покачала головой и добавила: – Впрочем, газеты вряд ли будут разбираться в таких мелочах.

– Ты веришь ему? – спросил Митч.

Лицо Шарлотты словно сморщилось.

– Ох, не знаю… Она молода и очень красива. Может, на этот раз он поддался соблазну.

Митч встал из-за стола и подошел к раковине. Уставившись на задний двор, он молчал добрых две минуты. Наконец обернулся и спросил:

– Сколько она хочет?

– Миллион, – ответила Шарлотта с таким видом, словно говорила о каких-то очередных покупках.

– Слишком много для сенатора, который трахается со своей помощницей, – проворчал Митч.

– Митчелл!.. – Шарлотта побледнела. – Как ты можешь…

– Что еще? – перебил Митч. – Ведь это – не конец истории?

Шарлотта потянулась к салфетке и, как леди Макбет, стала вытирать невидимое пятнышко.

– Выкладывай. – Голос Митча был таким холодным, что Мадди невольно поежилась.

Мать вздохнула и проговорила:

– Похоже, она раскопала еще одну неприятную историю.

– Какую? Что за история? – Митч выстреливал словами как торпедами.

– Она знает, что ты сделал.

Сердце Мадди на мгновение замерло.

– Сукин сын, – пробормотал Митч.

– Что? – впервые заговорила Мадди, не в силах сдержаться.

Шарлотта молча смотрела на сына, словно ожидая наставлений.

Тот скрестил руки на груди и пробормотал себе под нос что-то неразборчивое.

– Митч, что с тобой? – Кровь бросилась в лицо Мадди. Она понимала: происходит нечто скверное.

Он ухватился обеими руками за стол и откинулся на спинку стула. Если он пытался выглядеть равнодушным, ему это плохо удавалось. Шумно выдохнув, Митч проговорил:

– В ту ночь я рассказал тебе не всю историю.

– А в чем заключается вся история? – спросила Мадди, забывая обо всем – даже о его матери, сидевшей рядом.

– Пытаясь найти доказательства, чтобы обелить свое имя, я нанял в Массачусетском технологическом институте своего друга, хакера, и тот взломал файлы Томаса. Мы ничего не нашли, зато наткнулись на сделку, совершенную Томасом и моим отцом. Абсолютно незаконная сделка, которая могла погубить обоих. – Тяжело вздохнув, Митч добавил: – И я уничтожил доказательства их вины.

Мадди повернулась к Шарлотте и взглянула на нее вопросительно.

– Каким-то образом она обнаружила это, и если я не заплачу ей, то все выйдет наружу, – пояснила Шарлотта, внезапно постарев лет на двадцать. – Эта женщина откуда-то все узнала… Узнала о том, что сделал Митчелл для спасения отцовской карьеры. И теперь ожидается… обличение грязной семейки Райли.

Лицо Митча превратилось в холодную маску.

– Откуда она могла это узнать?

– Мы понятия не имеем, – вздохнула Шарлотта, и помолчав, продолжила: – Но она представила достаточно подробностей, чтобы мы поняли: это не блеф.

Шарлотта прижала к груди свои идеально наманикюренные пальцы и снова вздохнула. После чего заявила:

– Если бы дело было только в твоем отце, я бы предоставила ему самому убирать за собой всю грязь. Но я подвела тебя однажды и не хочу подвести снова. Для тебя, Митчелл, еще не слишком поздно. Я чувствую это сердцем. Я не всегда была хорошей матерью, но у меня еще есть шанс хоть что-то изменить. Я не хочу, чтобы ты рухнул в пропасть вместе с отцом. Особенно после того, что ты для него сделал.

Митч поморщился. Головная боль, зародившаяся где-то в глубине черепа, подползла ко лбу. О господи, какой ужасный день!

Он провел пальцами по волосам, глядя на реку, медленно катившую свои воды. После драматического объявления матери он ушел, решив побыть в одиночестве. Чтобы подумать, поразмыслить о своем жалком будущем.

Тяжело вздохнув, он поднял с земли камешек и бросил в воду. Камень утонул посреди реки, предварительно оставив на гладкой поверхности водяные кольца.

Человеку, препятствовавшему отправлению правосудия, грозили самые разнообразные кары – от штрафа до тюрьмы. Но срок давности почти истек, а половина участников сделки была мертва. К тому же все внимание будет обращено на его отца. Трудно предсказать, каким будет наказание для него, Митча, но ясно одно: его лишат звания адвоката – это несомненно.

Хотя какое это имело для него значение? Он ведь уже давно не практикует…

Но все же он знал: ему не все равно.

Выходит, он все-таки питал какие-то надежды? А ведь убеждал себя, что плевать ему на несостоявшуюся карьеру. Значит… лгал самому себе. А правда скрывалась в глубине души, куда ему не хотелось заглядывать; правда заключалась в том, что он хотел начать все сначала. Он не брался за дело Люка, потому что боялся взглянуть правде в лицо. А надежда… Она по-прежнему жила в его сердце.

Во всем виновата Мадди. Пока она не появилась, проскользнув через все линии его обороны, он спокойно жил в состоянии душевного онемения. Готовый верить, что ему плевать на всех и вся. И он был в полном порядке – даже почти счастлив. Но затем в его жизни появилась Мадди и заставила его вспомнить, что он по-прежнему жив.

Бросив в реку второй камешек, Митч наблюдал, как гладкая серая галечка подпрыгивала по поверхности воды, прежде чем потонуть.

На этот раз будет гораздо тяжелее все потерять. В Чикаго он вел совершенно определенный образ жизни. Но самой жизни не было. Да, его постоянно окружали люди, но никто не знал его по-настоящему. Даже Сара. Между ними были секс и страсть, однако… Несмотря на близость, они не любили друг друга – это была всего лишь игра. Оба были скучающими людьми, которым требовался вкус запретного, чтобы добавить в жизнь немного пряности. И Сара никогда не пробиралась ему в душу.

А Мадди…

– А вот я принесла тебе выпить, – раздался у него за спиной тихий голос Мадди. Словно он мысленно призвал ее, и она прилетела, как ласковый летний ветерок, приносящий утешение.

Митч обернулся – и у него перехватило дыхание. Темно-рыжие волосы Мадди пылали, как языки пламени в предзакатном солнце.

Она улыбнулась – и ему в который уже раз захотелось сказать ей о своих чувствах. Но он сдерживался. Слишком много всего… Слишком быстро…

Мадди протянула ему стакан лимонада и пояснила:

– Я разбавила его водкой.

Митч рассмеялся, удивленный, что все еще способен смеяться.

– Спасибо, принцесса.

Она села на одеяло рядом с ним. Он взял стакан и одним глотком отпил сразу половину. Напиток был сладким и терпким, с намеком на наслаждение. Совсем как Мадди.

Она положила голову ему на плечо и прижалась к нему.

– Подожди, принцесса.

Митч осторожно поставил стакан на траву, затем улегся и привлек ее к себе.

Запах миндального шампуня ударил в ноздри, когда Мадди прильнула к нему, закинув ногу ему на бедро. Митч улыбнулся – и вдруг почувствовал, что настроение у него существенно улучшилось. Более того, нахлынуло какое-то странное расслабляющее удовлетворение, и его стало клонить ко сну. Мадди лежала рядом с ним под деревьями, сквозь листву проглядывало солнце, слышалось тихое журчанье воды… и его глаза сами собой закрылись.

Через некоторое время, открыв глаза, Митч увидел, что Мадди, приподнявшись на локте, наблюдает за ним. Он моргнул и пробормотал:

– Я заснул?

Она кивнула.

– Мгновенно. Словно свет выключили.

– Ох, прости…

– Не за что. – Мадди погладила его по щеке. – Я могла бы часами смотреть на тебя.

Согретый солнцем и еще не вполне проснувшийся, Митч сладко потянулся, зевнул и пробормотал:

– А тебе это не наскучит, принцесса?

– Никогда! Ты просто мечта художника! Надеюсь, ты не огорчишься. – Она протянула ему листок бумаги. – Вот, смотри…

Он взял листок – и окончательно проснулся. А горло перехватило так, что он не смог вымолвить ни слова. Мадди нарисовала его. Карандашом. Во сне его ресницы почти лежали на щеках. А челюсти были подчеркнуты резкими линиями. И каким-то образом ей удалось передать в черно-белом с оттенками серого рисунке лившиеся сверху солнечные лучи – так, что он был словно подсвечен сверху. Просто поразительно! Она была очень талантлива, несомненно талантлива.

Митч откашлялся и пробормотал:

– Значит, именно так ты меня видишь?

Она обвела пальчиком его тату.

– Я вижу тебя таким, какой ты на самом деле.

Он снова откашлялся, не зная что сказать. Наконец воскликнул:

– Ты невероятно одаренная!

Мадди выхватила листок из его пальцев и пристально всмотрелась в него.

– Но я вижу недостатки, – пробормотала она.

– А я – нет.

Она отложила свой рисунок и, вздохнув, проговорила:

– Это первое, что я нарисовала после смерти отца. Я растеряла навыки.

– Не думаю. – Митч покачал головой. – Но почему ты…

– После смерти отца я не хотела рисовать, – перебила Мадди.

– Но почему?

– Ну… из-за аварии, автомобильной катаст… – Подбородок ее задрожал, и Митч понял, что она едва сдерживала слезы. – Видишь ли, я чувствовала, что недостойна этого. Отказ от рисования был моим покаянием. Знаю, что это глупо, но я была девчонкой. Наверное, я думала так: отец любил мои рисунки, поэтому будет правильно, если мое увлечение умрет вместе с ним.

– Но почему ты считаешь, что он этого хотел? Чтобы ты отказалась от своего призвания?

Прикрыв глаза, она пробормотала:

– Дело в том, что отец погиб из-за меня.

– Но ведь это была авария: при чем тут ты?!

– За рулем сидела я.

О черт… Он должен был догадаться! Чувство вины. Теперь все ясно.

Мадди всхлипнула и проговорила:

– У меня были ученические права, но мне так хотелось сесть за руль… – По щеке ее скатилась слезинка. – Он не хотел ехать, но я настояла на своем. – Снова всхлипнув, она продолжила: – Я знала, что если пристану к нему, то он рано или поздно согласится.

Митч хотел ее обнять, но она отпрянула и покачала головой.

– Нет!

Он молча лег на одеяло, а она, прерывисто вздохнув, вновь заговорила:

– Иногда я просыпаюсь от звона автомобильных ключей. Воспоминание о том, как я трясла ими перед ним, оно до сих пор… Я все еще вижу его лицо, когда он отложил ручку, вздохнул и встал из-за стола. Знаешь, сколько раз я мысленно проигрывала эту сцену? Ох, я столько раз жалела, что не послушалась его…

Ее плечи затряслись, и она громко зарыдала. Митч отчаянно хотел утешить ее. Но он не потянулся к ней. А она, смахнув слезы, вновь заговорила:

– Я хотела поехать в магазин – купить блеск для губ. Единственную косметику, которую разрешала мне мама. В тот вечер у меня было свидание со Стивом. Я ехала и смеялась. Мне не понравилась песня по радио, и я решила поменять станцию. Отец предупредил меня, сказал, чтобы я была повнимательнее. Но я продолжала нажимать на кнопки.

Он разозлился и заорал на меня. А в следующую секунду в нас врезался грузовик. Очнулась я в больничной палате. И после этого вся моя жизнь изменилась. – Мадди резко приподнялась. – И знаешь, что всего хуже?

– Что? – спросил Митч со вздохом. Ему сделалось не по себе. Сколько же ей пришлось страдать!

– Все меня жалели, а я терпеть этого не могла! Ненавидела их всех! Они смотрели на меня с жалостью, а я… Мне от этого становилось еще хуже. Но они все равно жалели меня – ничего не понимали.

– Успокойся, Мадди, – прошептал Митч, поглаживая ее колено.

Она закрыла лицо ладонями.

– Они никогда не говорили мне, что я… – Она снова всхлипнула. – Не говорили, но думали о том, что произошло… Они должны меня ненавидеть!

– Нет, Мадди! Нет! – Он никогда не встречал ее родных, но был уверен, что она неправа. Достаточно было послушать ее рассказы, чтобы понять: семейство Донованов – не такое… как некоторые другие. – Мадди, уверяю тебя, они вовсе не ненавидят тебя.

Мадди шмыгнула покрасневшим носом и пробормотала:

– Если я сама себя ненавижу, то почему же не они?

Митч одним движением подхватил ее и усадил себе на колени. Затем обнял и проговорил:

– Тогда ты была ребенком. Каждый подросток так или иначе раздражает своих родителей. Разница лишь в том, что иногда… иногда последствия бывают ужасны и необратимы. Очень жаль, что именно так вышло с тобой. Но ты не должна из-за этого…

– Я сознаю это, но не могу. – Она прижала руку к сердцу. – Вот здесь… трудно.

Он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы.

– Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

– Не знаю, – вздохнула она. – Но я… работаю над собой. Ох, мне очень его недостает…

Митч стал поглаживать ее по спине.

– Знаю, принцесса, знаю…

– Ты очень мне помогаешь, Митч, – прошептала она.

– Я рад. А что еще я могу для тебя сделать?

Она подняла на него глаза, полные слез, и отчетливо проговорила:

– Ты должен бороться.

Глава 20

Митч смотрел в окно своей спальни. Уже наступила ночь, а день… О, день был ужасным. Он вздохнул и взъерошил волосы. И оглянулся на женщину, спавшую в его постели.

Полная луна окутывала серебристым призрачным светом. Волосы Мадди раскинулись на подушке, и она выглядела такой безмятежной… О, трудно было поверить, что она безудержно рыдала в его объятиях до тех пор, пока слез больше не осталось.

Ураган эмоций, так долго копившихся после смерти отца, казалось, что-то высвободил в ней. И теперь, во сне, ее лицо казалось безмятежным и умиротворенным. Но главная перемена была в другом – в ее решительности и уверенности в себе. Теперь она отчетливо видела дорогу, лежавшую перед ней, и твердо решила пойти по ней.

А он, Митч, теперь точно знал, что нужно делать. Отвернувшись от Мадди, он снова уставился в окно и пробормотал:

– Пришла пора расстаться с надеждами.

Глава 21

Наутро Мадди вошла на кухню, чувствуя себя вновь родившейся, возродившейся к жизни. Этой ночью она наконец-то излечилась – стала свободной!

– Доброе утро, дорогая, – раздался холодный голос Шарлотты.

Мадди вздрогнула, но тут же, взяв себя в руки, ответила:

– Доброе утро, миссис Райли.

– Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой. – Она уже была безупречно одета – на ней был белый льняной топ на пуговицах и жемчужное ожерелье. – Митчелл ушел по делам. Скоро вернется.

Мадди поправила прическу и расправила плечи. В матери Митча было нечто такое… В общем, общение с ней требовало хорошей осанки и безупречных манер.

Шарлотта указала на свободный стул.

– Садитесь, пожалуйста. – Слова были самые обычные и, в сущности, ничего не означали, но в интонациях мисси Райли явно звучал приказ. Что мать, что сын…

Но Мадди не стала протестовать – молча села напротив этой женщины, и в комнате воцарилось неловкое молчание. Какое-то время они внимательно смотрели друг на друга. Наконец Шарлотта, едва заметно улыбнувшись, откашлялась и спросила:

– Хорошо спали?

Мадди кивнула.

– Да, спасибо.

Шарлотта поднесла чашку к губам и сделала маленький глоточек, чуть отставив мизинец. Впечатляюще…

А Мадди молчала. Она, конечно, понимала, что следовало хоть что-то сказать, но в голову совершенно ничего не приходило.

– С вами все в порядке, миссис Райли? – спросила она наконец. – Я могу чем-нибудь помочь?

Шарлотта молчала. Ее золотистые глаза – такого же оттенка, как у сына, – внимательно смотрели на нее.

– Вы имеете в виду – помочь женщине, семья которой разрушена?

Мадди судорожно сглотнула.

– Значит, вы решили…

– Да, милая, решила. И вообще-то… Со мной все в порядке. Хотя я с трудом заснула. Этот дом наполнен воспоминаниями о более счастливых временах. Я скучаю по матери. Она была чудесной женщиной.

– Митч много рассказывал о ней и летних месяцах, которые провел здесь в детстве.

– Бабушка не должна любить какого-то одного внука больше других, и она никогда не признавалась в этом ни единой живой душе, но питала особую слабость к Митчеллу.

Мадди возвела глаза к небесам и мысленно произнесла благодарственную молитву за бабушку Митча. И сама этому удивилась. Она так давно не читала благодарственных молитв!

Сообразив, что мать Митча наблюдает за ней, она сказала:

– Сожалею о вашей потере. Похоже, она была… необыкновенной.

– Спасибо, дорогая, – кивнула Шарлотта, аккуратно складывая перед собой руки. Выражение лица из печального стало вопросительным: – А могу я узнать, как вы познакомились с моим сыном?

Мадди не собиралась выкладывать всю историю. И почему-то решила, что лучше изложить… самое скверное.

– Я встретила его в баре. Где выпивала.

– Что же вы… В таком ужасном месте…

Мадди мысленно улыбнулась и пояснила:

– Я заблудилась. Машина сломалась, а бар был первым местом, куда я зашла.

Шарлотта кивнула.

– Так вы – не из здешних?

– Нет, я из Чикаго.

– Понимаю. Но что привело вас сюда?

Мадди помолчала. И вдруг решила, что не будет лгать.

– Я убежала из дома, – ответила она, пожав плечами.

Шарлотта едва заметно улыбнулась:

– По-моему, вы не слишком молоды для этого.

– Да, наверное. Но иногда, когда выбора нет… Тогда можно с ума сойти.

Собеседница молчала, и Мадди добавила:

– Вы, должно быть, считаете, что я…

– Вовсе нет. – Шарлотта грустно улыбнулась. – Потому что я – ужасная мать, и я… В общем, у меня нет оправданий. Я привыкла к учтивости, пока была замужем, но когда-то моя мать… Она была бы во мне разочарована! Мать шестьдесят лет была замужем за отцом и всегда оставалась самой собой.

– Вам не нужно ничего объяснять, – проговорила Мадди. – Подобные вещи… Мы над этим не властны.

Шарлотта сокрушенно покачала головой и вдруг воскликнула:

– Ах, какая ирония судьбы! Я вышла за Натаниела, потому что он ничем не походил на мальчишек, с которыми я выросла.

Мадди молчала, не зная, что сказать. А руки Шарлотты вдруг взметнулись к шее, и пальцы скрутили жемчужное ожерелье. И сейчас эта женщина, еще вчера моложавая, казалась почти старухой.

– Мы встретились в колледже, – продолжила Шарлотта, взяв себя в руки. – Он получал стипендию на обучение и фонтанировал блестящими идеями. Энергия и жизнелюбие! Он буквально… В общем, очаровал меня!

Мадди кивнула.

– Я слышала его речи. Он очень обаятелен.

– Да, верно. – Шарлотта лукаво улыбнулась. – А Митчелл – копия отца.

Мадди густо покраснела и пробормотала:

– Что ж, это многое объясняет…

– Совершенно верно, – кивнула Шарлотта.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и стремительно вошел Митч. Взглянул на мать, потом на Мадди, он сказал:

– Доброе утро, принцесса.

Она насторожилась. Ей не понравились его глаза; обычно теплые, они сейчас выглядели как потускневшие медные монетки.

Митч кивнул матери и сказал:

– Доброе утро. Хорошо спала?

– Спасибо, прекрасно.

Учтивая маска снова появилась на лице Шарлотты, и теперь это была совсем не та женщина, с которой она, Мадди, только что разговаривала.

А Митч, скрестив руки на груди, проговорил:

– Поскольку вы обе здесь… В общем, нужно кое-что обсудить. Думаю, выход один: ты, мать, не должна ей платить.

– Но я… – начала Шарлотта.

Митч вскинул руку и, перебивая мать, проговорил:

– Все знают, что шантажисты возвращаются. Поэтому самый лучший выход – все предоставить судьбе.

Мадди в ужасе воскликнула:

– Но должен быть другой способ!

– Нет другого способа, – отозвался Митч.

– Нет, Митчелл, – покачала головой Шарлотта. – Ведь тебя лишат звания адвоката и…

– Это не твоя проблема.

– Нет, моя. Потому что ты попал в это положение из-за него.

Подбородок Митча словно окаменел.

– Мама, я оказался в этом положении только потому, что был высокомерен и глуп. А теперь пора платить.

– Но цена слишком высока, – проговорила Шарлотта с дрожью в голосе.

– В том-то и беда с ошибками. Никогда не знаешь, как дорого они тебе обойдутся, – проворчал Митч и взглянул на Мадди – поняла ли она истинный смысл его слов?

Судя по всему, поняла. И уже собралась что-то сказать, но не успела. Шарлотта встала и, повернувшись к сыну, проговорила:

– Ты никогда не был осужден. Даже под судом не был. У тебя нет причин бросать практику.

– Не имеет смысла, – бросил Митч. – Слишком поздно…

– Я заплачу, – заявила Шарлотта. – Я могу себе это позволить.

– Ты не заплатишь ни цента! – закричал Митч, выпрямившись во весь рост.

«Нет, это неправильно, все неправильно, он должен бороться за свое будущее, не должен сдаваться», – мысленно твердила Мадди. Собравшись с духом, она повернулась к матери Митча и сказала:

– Можно мне поговорить с ним наедине? Пожалуйста…

Шарлотта нахмурилась и, кивнув на сына, обронила:

– Он не станет это обсуждать.

Лицо Митча вновь окаменело.

– Я сказал, что если…

Мадди положила руку ему на плечо и, взглянув на Шарлотту, сказала:

– Позвольте мне с ним поговорить.

– Хорошо, дорогая. – Шарлотта кивнула, и развернувшись, грациозно выплыла из комнаты.

Митч насупился и пробурчал:

– Я оставил вас вдвоем на пять минут – и ты уже на ее стороне?

Мадди со вздохом покачала головой.

– Нет, я на твоей стороне. Но не вижу смысла торопиться, потому что…

– Другого способа нет, – перебил Митч.

– Откуда ты знаешь? У тебя даже нет всех фактов, поэтому…

– Каких фактов?! – Он в ярости сжал кулаки. – У нее, у этой женщины, наверняка есть доказательства! Хотя… Ведь только четверо, кроме меня, знали о случившемся. Но Томас мертв. А мои родители и сестра уж точно не заинтересованы в разглашении…

– Как насчет хакера, взломавшего систему?

– Нет! – Митч решительно покачал головой.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я защищал брата этого парня в деле о мошенничестве и добился оправдательного приговора.

– Но…

– Это не он, Мадди.

– Так ты сдаешься?

– Нет, разумеется. И поэтому… Я вырвусь из всего этого… Не хочу больше так жить.

– Но если ты отказываешься от всякого шанса на карьеру назло отцу, не значит ли это, что ты живешь по их правилам?

Митч стиснул зубы, и Мадди поняла, что он в бешенстве.

– Какая карьера? – процедил он.

Будь она умнее, отступила бы. Но только не сегодня. Потому что сегодня Мадди была не столько умной, сколько храброй. Поэтому спросила:

– А как насчет дела Люка? Вряд ли людям Ривайвла так уж интересно твое будущее. Скорее им любопытно то, что ты делаешь. Ты мог бы построить карьеру здесь.

– Здесь? – Он поморщился. – Нет-нет, сегодня утром я вернул все материалы Томми.

– Что?.. Что ты сделал?! – закричала Мадди, в ярости вскакивая из-за стола.

– Я все решил, и это – окончательно. – Он вынул знакомые ключи из кармана джинсов и протянул ей.

– Что это? – Ее сердце ударилось о ребра.

– Ключи от твоей машины.

«Лучше бы он дал мне пощечину», – подумала Мадди. И не протянула руки.

Митч швырнул ключи на стойку. Металл слишком громко зазвенел о белую с голубым керамику.

– Я заплатил Томми две штуки, чтобы он задержался с ремонтом, и согласился вести дело Люка, чтобы купить молчание Мэри Бет.

Она сжала кулаки.

– Зачем?!

– Чтобы подольше задержать тебя здесь. Любыми способами. Даже нечестными. Лишь бы получить то, что хотел.

– Я не это имела в виду, – процедила она. – Почему ты делаешь это сейчас?

Его лицо стало совершенно чужим. Незнакомым.

– Я делаю то, что считаю правильным, – ответил он.

– Ты трус! Просто трус! Вот и все!

– Но я…

– И лжец, к тому же!

– Но я хочу сказать тебе правду, Мадди.

– Какую правду?! – завопила она, став прямо перед ним. Ткнув пальцем ему в грудь, Мадди продолжила: – Ты так боишься рискнуть, так уверен, что тебя ждет провал, что готов скорее смириться с неудачей, чем бросить кости.

Он схватил ее за руку и закричал в ответ:

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Но почему ты выбрал именно этот момент, чтобы отдать мне ключи?

– Потому что, черт возьми! – Его золотистые глаза вспыхнули. – Не хочу, чтобы ты оставалась только потому, что у тебя нет выбора!

Мадди вздохнула. И вдруг почувствовала, что гнев оставил ее.

– Митч, зачем ты так?.. – мягко сказала она.

Митч отпустил ее руку и отступил. Затем шагнул к задней двери и, немного помедлив, оглянулся.

– Мне нужно кое о чем позаботиться. Вернусь позже. – С этими словами он ушел. Словно отсек себя от нее.

Мадди уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Его побег знаменовал все дурное в его и ее в жизни. Но она все равно не приползет назад. Никогда больше она не свернется в комочек, не согнется. Теперь она совсем другая!

И если Митч Райли не желает драться за себя, то тогда она сделает это за него.

Глава 22

Митч сидел в задней кабинке своего бара и пил пиво, которое никак не могло притушить гнев, бушевавший в его груди.

– Ты просто выслушай ее, – проговорил Сэм, сидевший напротив; его, как всегда, спокойный голос сейчас невыносимо действовал Митчу на нервы.

– Черт возьми, что она задумала? – проворчал он. – Какой сегодня ужасный день…

После ссоры с Мадди он приехал сюда и провел несколько часов в своем полутемном убогом офисе, прочесывая Интернет и выискивая законные возможности как-то уладить последствия скандала с отцом. Занятие это было ужасно угнетающим, и сейчас он еще больше злился, чем после ссоры с Мадди.

– Не волнуйся об этом, – сказал Сэм, потирая щеку, заросшую светлой щетиной.

Митч нахмурился и проворчал:

– Достаточно с меня этого дерьма. – Он со стуком поставил бутылку на стол, и пена пролилась на столешницу. – Я не в настроении обсуждать все это.

Сэм пожал плечами и вернулся к лежавшим перед ним бумагам.

– Что ж, как знаешь.

Прошло несколько минут. Митч пытался успокоиться, но раздражение не проходило. Более того, он еще больше злился. Черт возьми, после сегодняшнего он ожидал, что Мадди умчится из города. Но она, как обычно, сделала совсем не то, что от нее ожидали. Сначала зашла в мастерскую, потом навестила Чарли в полицейском участке и, что совсем уж странно, зачем-то повезла его мать покупать цветы.

Она напрашивалась на неприятности – он чувствовал это.

Сэм пролистал бумаги. Шорох отвлек Митча от невеселых мыслей. Он злобно уставился на накладные и выпалил:

– Ненавижу это место! Каждый раз, как захожу сюда, так и хочется что-нибудь разбить!

– Понимаю, – кивнул Сэм.

– Думаю, нам с тобой нужно потолковать о партнерстве, – объявил Митч. Ведь Сэм все равно выполнял половину работы в этом дерьмовом баре.

Сэм склонил голову к плечу и в задумчивости уставился на приятеля. Потом с невозмутимым видом проговорил:

– Ситуация прояснится после того, как все окончательно пойдет ко дну.

Логика подсказывала, что не следовало верить в предсказания, но Митч давно был не в ладу с логикой, по крайней мере в этом отношении. Однако он прекрасно помнил: когда ему было двенадцать и Сэм как-то летним днем предупредил, что не стоит играть в бейсбол, он, Митч, не послушался… и дело кончилось сломанной рукой, что испортило весь конец лета.

– Что происходит? – пробурчал он себе под нос.

– Я думал, ты не в настроении, – ухмыльнулся Сэм.

Митч зарычал, и Сэм, словно сдаваясь, поднял вверх руки.

– Ладно, не сердись. И вот что я тебе скажу: этому суждено случиться.

– Черт побери, о чем ты?..

– Пусть события идут своим чередом, – пояснил Сэм с отрешенным лицом. – Не пытайся все контролировать.

Контролировать? О дьявол! Да ведь он совершенно ничего не контролирует! Хотя хотелось бы…

– Почему ты не говоришь ничего конкретного?

Сэм пожал плечами.

– Не знаю. Зато я точно знаю другое: иногда все должно происходить определенным образом, а сейчас – как раз тот самый случай.

Митч невольно закатил глаза, а Сэм продолжил:

– Ты стоишь на пути у естественного хода вещей, а правила игры таковы…

– Какого дьявола?! – перебил Митч. – О чем ты?.. – Загадочные слова Сэма почему-то ужасно его возмущали.

– Я говорю о том, что не собираюсь тебя поучать, потому что тогда ты все испортишь, – проговорил Сэм с видом человека, понимавшего то, что было недоступно окружающим. – Но кое-что я тебе все-таки скажу… Хотя ты вел себя как идиот, ты все же заслуживаешь счастья. Но его не будет, пока ты не сдашься.

Митч тяжело вздохнул. Счастье казалось слишком далеким, в сущности – невозможным. И почему Сэм утверждал, что это – его, Митча, вина? Что за вздор?!

В голове словно грохотали отбойные молотки, и его снова охватывала паника, которую Митч держал в узде, пока проводил компьютерные расследования. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным и не знал, что делать.

– Ты ничего не должен делать, болван, – с усмешкой заявил Сэм.

Митч в растерянности заморгал.

– Что?..

– Дорога никогда не бывает ясна тому, кто по ней идет.

Митч фыркнул и глотнул пива.

– Откуда ты все это вытащил? Из печенья с предсказаниями?

– Нет, из Интернета, – улыбнулся Сэм. – Там есть список.

Митч отрывисто рассмеялся. А Сэм снова вернулся к документам.

Какое-то время оба молчали. Наконец, допив пиво, Митч сокрушенно покачал головой и тяжко вздохнул. Сэм тотчас же поднял голову и проговорил:

– Все зависит от тебя самого.

– Каким образом? – буркнул Митч. – Что я могу сделать?

– Перестань бороться с этим, тогда все узнаешь.

Жалея, что задал этот вопрос, Митч вышел из кабинки и направился к стойке, где схватил очередную бутылку пива.

Чья-то рука зажала рот Мадди, и она мгновенно проснулась. Сердце заколотилось так, что в ушах стоял гул. Сдавленный крик замер в горле. Над ней возвышалась чья-то огромная фигура. Она вцепилась в руку, зажимавшую ей рот, но ничего не смогла поделать.

– Мадди, это я, – послышался шепот Митча, и она тотчас успокоилась.

Он отпустил ее, и она, сделав глубокий вдох, пробормотала:

– Ох, как ты напугал меня…

– Прости, – проворчал он. – Я не хотел, чтобы ты закричала.

Наконец ее глаза немного привыкли к темноте, и теперь Мадди уже вполне отчетливо видела Митча.

– Ты покинул меня, – прошептала она.

– Знаю.

Она хотела злиться на него, но не могла: злость куда-то исчезла.

Приподнявшись, Мадди сказала:

– Я осталась.

– Хорошо. – Он снял футболку и расстегнул пуговицу на джинсах: – Ты мне нужна, Мадди. Сейчас.

– Что?.. Ты ведь…

– Позже объясню, – ответил он резко.

Мадди хотела что-то сказать, но не успела – Митч задрал подол ее ночной сорочки, привлек к себе и впился в ее губы поцелуем. Минуту спустя он внезапно отстранился, но тут же снова стал целовать ее, на сей раз покрывая поцелуями лицо и шею.

Ей стоило бы остановить его или, по крайней мере, уговорить немного помедлить, чтобы они могли спокойно поговорить. Но тут он вдруг легонько укусил ее, и она, забыв обо всем на свете, прильнула к нему.

Он стянул с нее ночную рубашку и сквозь ткань трусиков сжал ее киску. Мадди застонала и улеглась на матрас, раздвигая ноги. Митч гортанно зарычал. И схватился за тесемки, на которые завязывались трусики по обеим сторонам бедер. Дернул – и оставил ее голой.

Мадди тяжело дышала, пока он поглаживал ее влажные складки. «О боже, но ведь все это неправильно», – говорил он себе. Им действительно следовало обсудить важные вещи, следовало поговорить, но он ничего не мог с собой поделать.

– О, Митч… – пошептала Мадди, прижимаясь к нему.

Сделав над собой усилие, Митч чуть отстранился и заглянул ей в глаза.

– Хочешь рассказать, что делала сегодня?

Мадди моргнула и пробормотала:

– Ну… разные дела… – И она не лгала. Почти не лгала. У нее действительно были кое-какие дела.

– Что ты делала в полицейском участке? – спросил Митч неожиданно.

Мадди молчала. Не могла же она сказать ему правду!

– Я жду ответа! – Голос Митча был подобен удару кнута.

– Меня оштрафовали за незаконную парковку, – заявила Мадди. Это, конечно же, была ложь, но он ведь тоже лгал. Так что они квиты.

– Лжешь, – процедил Митч сквозь зубы. – Но знаешь что?.. В данный момент мне на это наплевать. Сейчас я хочу только одного – погрузиться в твою жаркую тугую киску и оттрахать тебя до умопомрачения.

Мадди знала, что им сейчас следовало потолковать кое о чем, но она чувствовала, что не сможет ответить на все его вопросы. И поэтому…

Поэтому она потянулась к нему и прошептала:

– Да, пожалуйста…

Наутро, после того как Митч наконец удовлетворил свой сексуальный голод всеми мыслимыми и немыслимыми способами, он стал более вменяемым и снова спросил Мадди о вчерашнем дне. Но она, как и ночью, отказалась отвечать. При этом выглядела виноватой и старалась говорить о его матери.

Митчу оставалось лишь одно – провести расследование. Первым номером в его списке была Грейси. Но та лукавила, улыбалась и ничем не захотела помочь. Присутствовал и Сэм, задумчиво наблюдавший за ним; на языке же у приятеля, возможно, снова вертелась какая-нибудь мистическая чушь, так что Митч не стал с ним говорить. В конце концов Грейси вытолкала соседа за дверь с тарелкой, полной кексов в розовой глазури, и с пожеланием хорошего дня.

Затем Митч вошел в мастерскую Томми – тот сидел за компьютером. Оглядев помещение и не увидев Мэри Бет, Митч обрадовался. Прекрасно! Томми всегда был более откровенен и разговорчив в отсутствие жены.

Увидев Митча, Томми расплылся в улыбке.

– Приветствую! – воскликнул он.

Митч не видел смысла в предисловиях, поэтому проговорил:

– Я слышал, что вчера приходила Мадди.

– Верно, – кивнул Томми. И с преувеличенным вниманием уставился в компьютер.

– Зачем?

Прошло несколько секунд.

– Заплатить по счету.

– Я уже заплатил тебе.

Томми почесал в затылке и пробормотал:

– Да, именно так я ей и сказал.

– И что же? – упорствовал Митч.

Стул под Томми заскрипел, и механик со вздохом пробормотал:

– А ничего. Конец истории.

– Не верю, – заявил Митч.

– Тебе и необязательно! – раздался женский голос, от которого Митчу стало не по себе.

Мэри Бет обошла его и положила руку на плечо мужа. Обернувшись к гостю, она сказала:

– Она пришла заплатить по счету, а мы сказали ей, что ты уже позаботился об этом. И она ушла.

Голубые глаза Мэри Бет были неумолимы. И непроницаемы. Почувствовав себя собакой, которую гладят против шерсти, Митч со вздохом спросил:

– Что вы скрываете?

Мэри Бет жизнерадостно улыбнулась.

– Ничего! Но должна признаться, адвокат, что я сообщила ей, что ты отказался взять дело Люка.

Митч скрипнул зубами.

– Я поступил правильно.

– Ха! Трусость – это, по-твоему, правильно?

Опять это слово! Почему трусость?! Митч провел ладонью по волосам. Ну почему никто не понимает его?..

– Хотите, чтобы вашего племянника защищал человек, которого вот-вот лишат звания адвоката?

Мэри вскинула светлые брови и передернула плечами.

– Я хочу, чтобы Люка защищал лучший адвокат из тех, которых я знаю. – Она ткнула в него пальцем и добавила: – И этот адвокат – ты!

– Ты спятила! – воскликнул Митч. Он взглянул на Томми, взывая о помощи, но тот с глуповатым видом пожимал плечами. Снова посмотрев на Мэри Бет, Митч закричал: – Ты вообще ничего не знаешь о моих адвокатских способностях!

– Сэм сказал, что лучше тебя нет, – заявила миниатюрная блондинка.

– Ради Бога, о чем вы?! – в отчаянии завопил Митч. Почему-то все в этом городе считали, что имели полное право вмешиваться в его жизнь. – И вообще, вы намерены объяснить мне, что происходит?

– Нет! – отрезала Мэри Бет, вскинув подбородок.

Митчу хотелось дико зареветь и наброситься на нее, но он сдерживался. Сжав кулаки, он взглянул на Томми и спросил:

– А ты?

Механик отрицательно покачал головой. А его жена снова положила руку ему на лоб – просто олицетворение супружеской солидарности!

– Прекрасно! – заорал Митч. И вылетел из мастерской.

Десять минут спустя он уже сидел перед Чарли – злой, как запертый в клетке леопард.

– То есть как это «ничего»?

Чарли пожал плечами и проговорил:

– Ничего – это значит ничего!

– Какое же ты дерьмо! – завопил Митч. Вскочив со стула, он принялся метаться по комнате. Он думал, что Чарли-то точно будет на его стороне, но увы… – Что-то творится за моей спиной, а я ничего не знаю!

– Расслабься, – посоветовал Чарли, развалившись на стуле.

– Но какого черта?! Что все это значит? И почему ты улыбаешься?

– А может, тебе следует сосредоточиться на реальных проблемах? – спросил Чарли.

– Список моих реальных проблем растет с каждым часом.

– Реши самые неотложные.

– Какие именно? – Митч все больше раздражался, потому что никто не хотел сказать ему, что происходит. Чарли внимательно рассматривал его, и он прошипел: – И не пытайся применить ко мне свое коповское…

– Хорошо, – перебил Чарли, и пожав плечами, добавил: – Ты свободен. Можешь идти.

Митч насторожился.

– И больше… ничего?

– Я уже сказал тебе все, что собирался.

– То есть – совсем ничего?

– Ты так считаешь?

«Какой смысл говорить с ним? – подумал Митч. – Парни вроде Чарли все равно никогда не расколются».

– Ладно, пойду, – пробурчал он, направляясь к двери.

А Чарли крикнул ему вдогонку:

– Приятного дня!

Митч криво усмехнулся. Оставалось лишь одно – ехать обратно домой. Но каким образом Мадди успела перетянуть всех на свою сторону? Она ведь пробыла здесь меньше недели! А впрочем… Ничего удивительного. Она же и с ним делала все, что хотела… Причем уже через несколько часов после их знакомства.

Вскоре он въехал на подъездную дорожку – и, шурша шинами, резко остановился, увидев поразительную сцену.

Мадди и его мать, стоя на коленях, копались в земле, окруженные пластиковыми горшками с цветами. На Мадди был белый топ и джинсовые шорты. Волосы собраны в хвост. А мать в бежевом топе и такого же цвета длинных шортах покачивала головой и – о боже, растрепанная! – что-то ей негромко говорила.

Мадди в ответ энергично закивала и, подняв маленький разноцветный пластиковый ящичек, оглядела его со всех сторон.

У Митча перехватило дыхание. А в груди, казалось, застряло что-то твердое.

И тут его мать вдруг откинула назад голову… и рассмеялась – рассмеялась по-настоящему, искренне и весело, и от этого смеха она мгновенно помолодела лет на десять. Или на двадцать?.. Как бы то ни было, Митч увидел ту молоденькую девушку, о которой когда-то рассказывала ему бабушка. А ведь он никогда за все свои тридцать четыре года не видел мать такой беззаботной…

Мадди просияла и тоже рассмеялась. Но как же ей удалось так быстро изменить всегда сдержанную и чопорную Шарлотту Райли? И что он, Митч, намерен со всем этим делать? Нет, не так… Что он будет делать без Мадди?!

Ерзая на диване, Мадди уставилась в телевизор. Она никак не могла спать. И не могла устроиться поудобнее.

Весь вечер она не находила себе места. Чуть раньше пошла на пробежку в надежде, что бег ее успокоит, но и это не помогло.

А может, она поступает неправильно? Может, она напрасно не сказала Митчу, что задумала? Еще два дня назад все у них было хорошо, а теперь… Каждый раз, когда он смотрел на нее, в его золотистых глазах появлялись вопросы, на которые она не отвечала, и они все дальше отдалялись друг от друга.

Наверное, ей следовало серьезно поговорить с ним. Но сначала надо позвонить подругам и попросить совета.

Мадди взглянула на часы. Половина двенадцатого. Слишком поздно звонить Пенелопе. Та ложилась спать после десятичасовых новостей. Но Софи наверняка еще на ногах, а если нет – ничего страшного. Софи… Она из тех подруг, которым звонишь в три часа ночи, из тех, с которыми тебя арестовывали за пьянство в общественном месте. Кроме того, Софи любит подробности. И чем пикантнее, тем лучше.

Мадди сняла трубку и набрала номер Софи. Та ответила после второго звонка и, сонная, пробормотала «алло».

– Прости, что разбудила, – пробормотала Мадди.

Софи же вдруг заявила:

– Если хочешь поговорить о том жарком сексе, которым только что занималась, ты прощена.

Щеки Мадди ярко вспыхнули.

– О боже, откуда ты знаешь? – пролепетала она.

Софи весело рассмеялась.

– Знаю, потому что ты, Мадди Донован, – маленькая шлюшка, вот так-то!

Мадди тоже рассмеялась. И вдруг поняла, что скучает по дому.

– Выкладывай! – приказала Софи, всегда готовая стать сообщницей в проказах подруги. – Только ничего не утаивай!

И Мадди «выложила». А через сорок пять минут непрерывной болтовни почувствовала себя гораздо лучше.

– Вот тебе вся моя грязная история, – подытожила она.

– Ух ты! – воскликнула Софи в возбуждении. – Все это похоже на тебя прежнюю – на ту Мадди, о которой я почти забыла.

– Думаешь, я поступаю правильно? – пробормотала Мадди, внезапно смутившись.

– Не знаю… – Софи помолчала, и в трубке что-то зашуршало. – А чего ты надеешься добиться?

– Думаю, что смогу все уладить. Я точно знаю.

– Может быть. Но как насчет тебя?

– А что насчет меня?

Софи долго молчала, потом спросила:

– Думаешь, привязываться к кому-то – это хорошая мысль?

Мадди нахмурилась. Софи не должна быть голосом разума, потому что это – обязанность Пенелопы. А обязанность Софи – советовать ей броситься в омут очертя голову.

– Я не так уж к нему привязана, – ответила Мадди и тотчас же поняла, что солгала.

– Твоя жизнь здесь, – раздался голос подруги. – Все твои родные и друзья – в Чикаго. Тебе следует поскорее вернуться домой. Ты уверена, что вмешиваешься в его жизнь только потому, что хочешь убежать от своей?

Неужели подруга права? Нет, ее держит здесь что-то другое… То, что необходимо закончить.

– Я не убегаю. Просто еще не готова.

– Похоже, у парня полно проблем, верно?

Мадди молчала, потом уклончиво ответила:

– Я тоже не без проблем.

– Но на прошлой неделе ты выходила замуж. Встречалась с пятнадцати лет с одним парнем. И если говорить о Стиве…

– Не понимаю, о чем ты, – перебила Мадди. И тут же поняла, что опять солгала. Откашлявшись, она спросила: – Но почему ты так говоришь? Ведь именно ты не раз советовала мне спрыгнуть с обрыва. Теперь я спрыгнула, а ты читаешь мне нотации?

– Не хочу, чтобы тебе причинили боль, – пояснила Софи, в голосе которой звучало явное участие.

В горле у Мадди пересохло. Сглотнув, она пробормотала:

– Я думала, ты будешь рада, что я занялась таким жарким и безудержным сексом.

Тут послышался какой-то шум, и Мадди, обернувшись, посмотрела на дверь. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял мрачный Митч, скрестивший на груди руки. А она была так увлечена разговором, что не услышала, как он вошел.

Интересно, как долго он тут стоял? И как много успел услышать?

– Софи, мне нужно идти, – прохрипела в трубку Мадди.

– Эй, подожди! Что с тобой?! Ты какая-то другая!.. Я так встревожена!.. – закричала Софи.

Митч не шевелился. И не сводил с нее глаз.

– Мне нужно идти, – повторила Мадди.

– Когда ты вернешься домой?

– Скоро. Позвоню тебе завтра. – Мадди дала отбой и облизнула пересохшие губы.

– Кто это был? – процедил Митч сквозь зубы.

– Моя подруга Софи. – Не в силах больше выносить напряжения, Мадди выпалила: – Митч, я не хотела!..

– Полагаю, ей не понравился твой послесвадебный сексуальный опыт, – проговорил он со злобной усмешкой.

Мадди встала и подошла к нему. Положила руку на его грудь. Но он не шевельнулся. И даже выражение лица не изменилось.

– Митч, прости. Клянусь, я имела в виду не это. Не то, что говорила. Я была расстроена и пыталась оправдываться. Говорила… не думая…

– Да, конечно. Забудь. – Он пожал плечами. Словно в ее разговоре с подругой не было ничего особенного.

И это его притворство было хуже, чем если бы он рвал и метал. Не зная, что еще сказать, Мадди прижалась щекой к его сердцу, бившемуся сильно и гулко. Но сам он был словно каменный.

– Митч, ты нужен мне. Пожалуйста, поверь, – прошептала Мадди.

Он обнял ее, но сжал не так крепко, как обычно.

– Она спрашивала, когда ты вернешься домой?

– Да.

– И что ты ответила?

– Сказала, что скоро.

Митч откашлялся и пробормотал:

– И насколько скоро?

– Не знаю. – Мадди запрокинула голову и посмотрела ему в лицо: – Хочешь, чтобы я уехала?

Он молча смотрел ей в глаза. Она провела пальцем по его подбородку и тихо сказала:

– Я пока не могу уехать.

Его золотистые глаза вспыхнули, но тут же погасли. Рука скользнула по ее спине, и он проговорил:

– Пойдем в постель.

Мадди молча кивнула. Она знала, что очень его обидела, поэтому ни в чем не могла ему отказать. Нужно было все исправить.

Но сердцем она понимала, что так – неправильно.

Глава 23

Неделю спустя, сидя за кухонным столом между матерью и Мадди, Митч молча хмурился, стиснув зубы. Ужасно хотелось всадить кулак в стену, и он с трудом сдерживался.

Неужели они не понимают, что сводят его с ума? Обе трещали без умолку – с тех пор как сели ужинать. Говорили о садоводстве, шопинге… и прочей чепухе. Но главным предметом разговора была реставрация его дома. С ним, однако, никто не советовался.

И было совершенно непонятно, почему они так быстро подружились, эти женщины. Но Митч точно знал: их дружба ужасно действовала ему на нервы.

Тут мать весело рассмеялась, и Митчу захотелось рычать от злости. Но вместо этого он откусил кусочек жареного по-каджунски цыпленка, приготовленного Мадди. И стал жевать очень медленно.

Шарлотта поставила на стол стакан с охлажденным чаем.

– Маделин, я подумывала завтра поехать с тобой в Шривпорт. Там, недалеко от шоссе, есть прекрасный антикварный магазин.

– Ее зовут Мадди, – пробурчал Митч.

Мадди же, покосившись на него, небрежно махнула рукой и проговорила:

– Не обращайте внимания, миссис Райли. А что касается магазина… Думаю, это было бы неплохо. Я очень люблю антиквариат. Знаете, я нашла в подвале потрясающий старомодный телефонный столик, покрытый слоями краски. Может, попытаться отреставрировать его?

– О боже! – Мать прижала ладони к щекам. – Он розовый?

Мадди кивнула.

– Да, а что?

– Я покрасила его, когда мне было двенадцать. Он стоял в моей спальне.

Розовый?.. Митч ущипнул себя за переносицу. Следовало как можно скорее убраться отсюда. Может, Чарли или Сэм смогут поиграть с ним в баскетбол. Вероятно, это поможет ему успокоиться.

– Значит, не возражаете? – спросила Мадди. – Потому что он фактически ваш.

– Он фактически мой, – проворчал Митч и поморщился. Наверное, он сейчас походил на капризного ребенка. Но увы, как он ни пытался, ничего не мог с собой поделать.

– У тебя проблемы? – строго спросила Мадди. Но тут же, с улыбкой посмотрев на Шарлотту, проговорила: – Ох, простите…

– Ничего страшного, дорогая, – ответила Шарлотта, и, взглянув на сына, добавила: – Он иногда бывает настоящим грубым медведем.

– Не извиняйся за меня! – прорычал Митч. Тут прозвенел телефон, и он, поспешно схватив трубку, пролаял: – Да, слушаю!..

– О боже!.. Кто-то встал с левой ноги? – пропела Грейси.

Митч тяжко вздохнул. Только этого ему не хватало!

– Чем могу помочь? – буркнул он.

– Мадди дома?

В трубке раздался звон посуды, безумно действовавший Митчу на нервы.

– Да, дома.

– Можно с ней поговорить? – спросила Грейси тоном девочки-подростка, спрашивавшей разрешения у отца.

– Секунду, – процедил он. Затем обратился к Мадди: – Это тебя. Грейси.

Мадди вскочила и схватила трубку.

Митч в ярости уставился на нее. Она ответила ему таким же взглядом. И тотчас спросила:

– Что это с тобой?

– Абсолютно ничего, принцесса.

Последнюю неделю они много болтали, пререкались, занимались фантастическим сексом, но оба избегали реальных разговоров о реальной жизни. Мадди по-прежнему была здесь, рядом с ним, но Митч уже потерял то, что больше всего в ней любил. И очень хотел вернуть. Но как перекинуть мостик через пропасть?

Продолжая хмуриться, Мадди потащила длинный шнур трубки в столовую, оставив Митча наедине с матерью.

Комната наполнилась тягостным молчанием.

Они с матерью не виделись три года, но им по-прежнему не о чем было разговаривать друг с другом.

Наконец Шарлотта провела пальцем по стакану с ледяным чаем и проговорила:

– Мне очень нравится Мадди.

– Я вижу, – ответил он, не зная, что еще сказать.

– Она чудесная, – продолжила Шарлотта. – Я бы не вынесла этого испытания, если бы не она.

– Да, в ней есть такое качество, – пробурчал Митч.

Мать откашлялась и заявила:

– С ней ты – совсем другой.

– Я вообще другой.

Шарлотта кивнула, и ее затуманившиеся глаза, такие же янтарные, как у сына, наполнились грустью.

– Знаешь, Митч, я хотела тебе позвонить.

– И что тебе помешало?

– Не думала, что ты захочешь говорить со мной. – Она вздохнула, и тонкие морщинки в уголках ее глаз стали глубже.

– Хорошая причина, – фыркнул Митч.

– С тобой очень нелегко говорить.

Митч пожал плечами.

– Но это и не важно, верно?

Мать хотела ответить, но тут в комнату вошла Мадди. Прикрыв рукой микрофон телефона, она протянула трубку Митчу.

– Тебе звонят.

– Кто? – У него не было настроения с кем-либо говорить.

Мадди сглотнула. И посмотрела на Шарлотту. Митчу стало не по себе. А Мадди прошептала:

– Он не представился, но я почти уверена, что это твой отец.

Текила кипела в жилах Мадди, а ритмы музыки кантри казались оглушительными. Посетители «Биг-Ред бар-энд-теверн» выплясывали сложный тустеп посреди зала, переделанного из амбара, и Мадди почти убедила себя в том, что прекрасно проводит время. Почти убедила…

Эти Райли… они удивительные! И уж точно не склонны к эмоциональным взрывам.

Митч поговорил с отцом две минуты, передал трубку матери и вышел без единого слова. Мадди тотчас пошла за ним, но он заявил, что обсуждать нечего, и закрыл дверь кабинета у нее перед носом. Злая, как черт, вознамерившись узнать, что происходит, она поискала Шарлотту, но обнаружила, что та заперлась в ванной. И какое-то время Мадди бродила по дому в полном одиночестве. Именно потому она в конце концов и оказалась в баре соседнего городка с Грейси. Обе пили «маргариту» за «маргаритой», словно стремились занять первое место в соревнованиях по пьянству.

Грейси хлопнула по спине парня в «майке-алкоголичке» и шляпе дальнобойщика.

– Послушай, Билли, мы пойдем еще на один раунд. – Она улыбнулась ему и снова шагнула к бару.

– А не пора ли сказать себе «нет»?! – завопила Мадди, старая перекричать грохот музыки.

– А зачем мне это? У меня все замечательно. – Грейси взглянула на Мадди сверху вниз и добавила: – У меня нет проблем.

Чувствуя, что жужжанье в голове усиливается, Мадди прокричала:

– Но сколько еще мы можем выпить?!

Грейси закатила глаза.

– Позже, во время танцев, все выветрится. – Она взяла коктейли из огромных мясистых рук какого-то парня.

Мадди тихонько вздохнула. Она надеялась, что сможет отключиться рядом с Митчем – после того, разумеется, как он утомит ее в постели. Как странно… При свете дня они были словно чужие, а ночью они набрасывались друг на друга как голодающие на еду.

При мысли о Митче она вспомнила, что не сказала ему, куда поехала. Просто ушла из дома. В общем-то непростительно. Элементарные приличия требовали сообщить, куда она отправилась.

Когда перед ней возникла следующая «маргарита», Мадди крикнула:

– Мне нужно позвонить Митчу!

– Не волнуйся за него. Веселись.

– Пытаешься напоить меня?

Грейси с улыбкой покачала головой.

– Нет, пытаюсь развлечь тебя.

Мадди снова вздохнула. Она очень хотела повеселиться, но сейчас, решив, что обязательно должна поговорить с Митчем, никак не могла успокоиться.

– Можно позаимствовать твой мобильник?

Грейси обняла ее за плечи.

– Нет!

Мадди поерзала на табурете.

– Но я хочу позвонить Митчу! – заявила она.

– Если он захочет знать, где ты, сам тебя найдет.

– Но мы же в другом городе…

– Да расслабься ты. И постарайся хорошо провести время.

– Но сначала хочу сказать ему, где нахожусь, чтобы не волновался… – Покачиваясь на табурете, Мадди сделала глоток «маргариты». Будет неплохо, если Митч поймет, что ее нет дома.

Грейси снова закатила глаза и воскликнула:

– Заткнись! И развлекайся!

Мадди показала подруге язык, и тут рядом с ними прозвучал смешок – к их столику подошел Билли с выпивкой в руках. И нахмурился, заметив полные бокалы, которые появились за время его недолгого отсутствия. Грейси похлопала его по руке и одарила улыбкой.

– Спасибо, Билли! Девушке никогда не бывает достаточно бесплатной выпивки.

Голова Мадди была словно ватой набита. Где найти растение в горшке, которому можно бы отдать все выпитые ею коктейли? Ох, если она будет продолжать в таком же темпе, то скоро свалится под стол.

– Как вам нравится Ривайвл? – спросил Билли, окинув ее взглядом.

– Класс… – пробормотала Мадди, глядя на телефон Грейси, лежавший на столе. – Я хочу позвонить, – снова заявила она.

– Что? – Билли встрепенулся. – Кому?

Тут Мадди схватила телефон, нажала кнопку «меню» и стала просматривать имена, пока не нашла Митча. В следующую секунду подруга выхватила из ее рук телефон.

Мадди взвизгнула и закричала:

– Эй, отдай!

Грейси сунула мобильник в вырез топа, пристроив его между своими пышными грудями.

– Попробуй возьми, – сказала она с ухмылкой.

Билли плюхнулся на свободное место и вытаращил на Грейси глаза.

А Мадди, глядя на грудь подруги, размышляла: «Интересно, могу ли я сунуть руку в вырез женского топа? Хм… почему бы и нет?..»

Спрыгнув с табурета, она с вызовом в голосе спросила:

– Что плохого в том, что я ему позвоню?

– Моя обязанность подруги – помешать тебе наделать глупостей в пьяном виде.

Мадди насупилась. Она не делает глупости в пьяном виде.

– Разве преступление – сказать ему, где я?

Грейси подбоченилась.

– Прости, милая, я желаю тебе только добра.

– Ты не понимаешь!.. – Мадди глотнула коктейля, не сводя глаз с ткани, натянутой на груди подруги. Ей очень нужен телефон! А в желудке у нее плещется уже столько «маргарит», что она готова… – Я достану мобильник! – заявила она.

– Садись на место, дорогая… – усмехнулась подруга. – Потом благодарить меня будешь… – На Грейси, очевидно, угрозы не действовали. Более того, она вызывающе выпятила грудь – словно провоцировала.

Мадди топнула ногой.

– Дай телефон!

– Я уже сказала: подойди и возьми. – Снова усмехнувшись, Грейси сунула руку в топ и протолкнула телефон в лифчик.

Мадди помрачнела.

– Что ж, ладно. Но помни, я умею драться.

Грейси рассмеялась, а Билли радостно взвыл, словно выиграл джекпот.

Тут Мадди бросилась к подруге, а та с воплем скрестила руки на груди, защищая свою собственность. Но Мадди отказывалась отступать; она зажмурилась, чтобы не смотреть, и выбросила вперед руку, надеясь, что ей удастся ухватить телефон.

Грейси пронзительно взвизгнула и схватила Мадди за руку.

– Что ты делаешь?! Это же моя сиська!

Но Мадди, упорствуя, сунула другую руку в вырез топа. В следующее мгновение пальцы коснулись телефона. Воодушевившись, она удвоила усилия…

– Почему-то я не удивлен… – внезапно раздался голос Митча, и у Мадди ослабели колени.

Она хотела обернуться, но не успела – Митч крепко прижал ее к груди.

Мадди вздохнула с облегчением. Он все-таки пришел за ней!

– Вы, девушки, устроили здесь настоящее шоу! – воскликнул… Чарли?

Повернув голову, Мадди увидела шерифа, стоявшего рядом с Митчем. Чарли был во всем черном.

Мадди захлопала глазами. Он что, в парадной форме… ФБР? Или это ЦРУ?

– Я вижу столько разочарованных лиц!.. Жаль, что мы положили конец спектаклю! – весело объявил Митч.

– Я хотела позвонить тебе, но она мне не позволила! – закричала Мадди.

Митч распластал ладони на ее животе. А пальцы легонько касались ее груди.

– Я здесь, – сказал он с усмешкой.

– Да, он здесь, видишь? – Грейс указала на Митча пальцем. – Я же тебе говорила!..

«Что говорила?..» – подумала Мадди. И вздрогнула, почувствовав его восхитительный запах. О боже, как она тосковала по нему! Но она по-прежнему его не видела.

– Митч, я хочу поговорить. – Мадди попыталась высвободиться.

Но он еще крепче прижал ее к себе.

– Позже, принцесса.

Тут Грейси радостно взвизгнула и бросилась в объятия Чарли. Тот рассмеялся и поцеловал ее. Отстранившись, он спросил:

– Пила «маргариту»?

Грейси с улыбкой закивала.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – Мадди положила голову на плечо Митча.

– Чарли позвонил и сказал, что вы, девушки, затеяли что-то сомнительное. – Он улыбнулся, но все же Мадди заметила тревогу в его глазах. – Почему ты не сказала мне, куда поехала?

Она вздохнула и пробормотала:

– Даже не знаю…

– Мне это не понравилось.

Тут Мадди наконец-то вывернулась из кольца его рук и, повернувшись к нему лицом, заявила:

– А мне не нравится, когда у меня перед носом захлопывают дверь!

Митч нахмурился. Их взгляды встретились. Какое-то время оба молчали – абсолютно неподвижные. Наконец он кивнул и сказал:

– Думаю, нам сейчас необходимо поговорить.

Мадди мысленно ликовала – ведь именно этого она и хотела!

– Да, так будет лучше, – ответила она.

– Вот и хорошо. – Митч взял ее за руку и, повернувшись к Грейси и Чарли, указал на дверь. – Мы вернемся.

Чарли отсалютовал им и обнял Грейси за талию.

– Давай найдем кабинку.

А Митч повел Мадди к ярко-красной входной двери. Пробираясь сквозь толпу, он то и дело здоровался с какими-то людьми, которых Мадди не знала. На улице остановился и осмотрелся. Внезапно раздался визгливый смех женщины, которую мужчина взвалил на плечо и понес к грузовику.

Митч усмехнулся и увлек Мадди к торцу здания. Они прошли мимо парковки, затем побрели по траве к садовому столу. Миллионы звезд усыпали небо, и Мадди, взглянув на них, невольно вздохнула. В Чикаго она редко смотрела на звезды. А здесь, сейчас… Какое чудесное зрелище! Хотелось смотреть и смотреть!..

Они сели на скамью около старого деревянного стола. Сели совсем рядом, так что их бедра соприкасались, и стали смотреть на деревья. Мадди хотела протянуть руку и коснуться его, погладить по ноге. Но не решилась.

Прошло минут десять. Но они по-прежнему молчали – возможно, хотели оттянуть неизбежное начало разговора, к которому оба не были готовы.

– Прости, – сказал, наконец, Митч, удивив ее. – Мне не хотелось тебя отталкивать.

Она осмелилась бросить на него взгляд и осторожно спросила:

– Почему же отталкиваешь?

– Я никого не впускаю в свою жизнь. – Упершись локтями в колени, он добавил: – Не привык, что кому-то небезразличен.

Мадди поискала Большую Медведицу, вспомнив ту ночь, когда они лежали у реки. Этот ритуал они потом повторяли раз за разом.

– Твоя мать тебя любит, Митч.

– У нас, можно сказать, напряженные отношения, – проговорил он с непроницаемым лицом.

– Но она хочет это изменить. – Мадди видела, как Шарлотта наблюдала за сыном, когда думала, что никто этого не видит. И в глазах ее была боль. – Твоя мать просто не знает, как это сделать.

Митч покачал головой и усмехнулся.

– Знаешь, я ревную.

Мадди нахмурилась.

– Кого?

– Тебя, принцесса.

Она вздохнула.

– Митч, но почему? Почему ты так к ней отно…

– Черт возьми, Мадди, сколько дней ты ее знаешь? – перебил Митч. Он отвернулся и вновь заговорил: – Любой посторонний посчитал бы, что это ты ее ребенок, не я!

«Теперь все понятно, – подумала Мадди. – Слишком уж велика его неприязнь к Шарлотте».

Положив голову ему на плечо, она прошептала:

– Мать хочет с тобой помириться, но ты так холоден, что она не знает, как пробиться сквозь эту толщу льда.

– Мы Райли – не слишком эмоциональные люди, – пробормотал Митч.

– Это и ни к чему. Просто начни с того, что не захлопнешь дверь перед ее носом, когда она в следующий раз попытается поговорить с тобой. И постарайся спокойно, без раздражения ответить на какой-нибудь ее вопрос.

Он промолчал. А Мадди, положив ладонь ему на ногу, тихо сказала:

– Знаешь, она постоянно говорит о тебе.

Митч вздрогнул и проворчал:

– Ты говоришь так, будто знаешь ее лучше, чем я.

Мадди приподняла голову. Увидев, что он отказывается взглянуть на нее, взяла его лицо в ладони и заглянула ему в глаза.

– Зато я знаю все о мистере Обтягивающие Штаны, – проговорила она с улыбкой.

Митч широко раскрыл глаза, и в свете луны и лампочек, развешанных по периметру парковки, Мадди увидела, что он покраснел. И это было так неожиданно, так трогательно…

А в следующее мгновение Мадди осенило. Такого она не ожидала, поэтому даже растерялась. Оказывается, она… влюблена в него! Это открытие ужасно испугало ее, ошеломило. Она не представляла, что теперь делать, поэтому… Поэтому привлекла Митча к себе и поцеловала.

В ту же секунду, как их губы соприкоснулись, оба словно обезумели. Она судорожно вцепилась в рубашку Митча, а он, терзая губы Мадди, сводил ее с ума – желание захлестнуло ее и с каждым мгновением все усиливалось. Но все же она заставила себя отстраниться – ведь им действительно следовало серьезно поговорить.

– Скоро нам придется столкнуться с реальностью, – сказала она, коснувшись пальцем его губ.

– Знаю, – хрипло прошептал Митч.

– Я не простила себя за то, что сказала Софи. Ты для меня значишь куда больше, чем кажется с первого взгляда.

– Но все же ты уезжаешь, – жестко констатировал он.

Мадди вздохнула и ответила:

– Каждое утро я просыпаюсь и спрашиваю себя: уж не этот ли день – день отъезда? И каждый день отвечаю «нет».

– И как долго это будет продолжаться? – Он отстранился и, пристально глядя на нее, проговорил: – Я больше не хочу жить в неизвестности, Мадди.

– Знаю. Что я по-твоему должна сделать?

– Нет! – покачал он головой. – Я не собираюсь решать за тебя. Решай сама.

Мадди снова вздохнула. Ох, старые привычки… Ведь она уже давно привыкла ждать, когда кто-то примет решение за нее. Ужасная привычка, но иногда так было легче…

– Я никак не ожидала, что встречу тебя той ночью. Даже когда я пошла к тебе домой, не думала, что все будет так сложно. Но за двадцать восемь лет я никогда не была самостоятельной. У меня никогда не было своей квартиры. Я никогда не жила своей собственной жизнью. За меня все делали другие. Обо мне постоянно заботились. Заботились обо всем.

– Но что заставляет тебя думать, что я стану на твоем пути? Ты ведь этого боишься, верно?

– Митч, не понимаю, о чем ты…

Он снова заглянул ей в глаза.

– Со мной ты будешь жить так, как тебе захочется.

«А ведь это правда, – промелькнуло у Мадди. – Поэтому я и люблю его». Но сможет ли она стоять на собственных ногах?

– Возможно, ты прав.

– Уверен, что прав. – Его рука легла ей на бедро.

– Знаешь, Митч, я больше не могу плыть по течению. Мне нужна цель и…

– Она у тебя есть, – перебил Митч. – Ты должна быть самой собой. И я очень этого хочу.

– Я тоже… – пробормотала Мадди.

– В таком случае у нас – одна цель.

Сообразив, что отвлеклась от темы, Мадди подтолкнула Митча локтем.

– Эй, каким это образом мы заговорили обо мне? Мы ведь должны были говорить о тебе.

– Я адво… – Он осекся и поджал губы.

– Да, ты адвокат. Поэтому именно этим ты и должен заниматься. А не управлять баром, который ненавидишь.

– Не могу. Больше не могу, – глухо проговорил Митч.

Выходит, она не смогла его убедить. А что если… У Мадди уже сложился план, но она решила пока с этим подождать. И вместо этого заговорила о ситуации с его семьей.

– Как прошел разговор с отцом?

Митч пожал плечами.

– Очень короткий разговор. Я сказал, что не допущу, чтобы мать платила. Он взорвался. Я отдал трубку ей. Вообще-то он звонил не мне, а матери…

– А что сказала твоя мама?

Митч вскочил и принялся расхаживать вдоль скамьи.

– С моей стороны было бы глупо браться за это дело.

Мадди пожала плечами.

– Но твоя мама считает, что это – возможность все исправить в твоей жизни.

– Глупости, – буркнул Митч, меряя шагами газон. Она хочет спасти его.

– Она хочет спасти тебя!

Он покачал головой.

– Нет! Она всегда питала к нему слабость. Какие бы истории о нем сейчас ни рассказывала.

– Я бы не стала ее осуждать, – заметила Мадди.

Митч резко развернулся.

– Почему ты так говоришь?!

– Она считает, что вы с ним очень похожи.

– Я ничуть на него не похож! – Митч невольно сжал кулаки.

– Мы с твоей матерью много говорили… И она рассказывала, каким он был, пока не занялся политикой. Каким был, когда они впервые встретились. Думаю, вы похожи больше, чем тебе кажется.

– Я никогда не пакостил людям! В отличие от него…

– Ты уверен? – Мадди приподняла брови.

Он отпрянул, словно она его ударила.

– Как ты можешь так говорить?!

– Ты же сам как-то сказал, что ты не слишком порядочный человек. Скажи, а что бы случилось, если бы ты не бросил адвокатскую практику?

Митч промолчал. А Мадди, глядя ему прямо в глаза, продолжила:

– Ты занимался темными делишками. Спал с чужой женой. Уничтожил доказательства преступления. Кто знает, кем бы ты стал, если бы твой карточный домик не развалился?

Митч резко остановился, будто кто-то дернул за невидимый поводок. Помрачнев, как грозовая туча, он скрестил руки на груди.

– Что ты пытаешься сказать, Мадди?

Она знала: ему нужна ничем не прикрытая правда. И поэтому отчетливо проговорила:

– Ты когда-нибудь думал о том, что потеря карьеры и репутации – лучшее, что с тобой случилось? Может, твоя трагедия не в том, что все полетело к чертям, а в том, что ты так и не собрал обломки, чтобы сложить их и все начать сначала?

Глава 24

На следующий вечер Митч сидел в своем офисе в баре, пытаясь разобраться в хаосе собственной жизни. Прошлой ночью слова Мадди задели в его душе какую-то струнку, и теперь он то и дело спрашивал себя: «Неужели она права?»

Будучи адвокатом, он часто защищал богатых слизняков, почти всегда – скорее виновных, чем невиновных. Кроме того, без всяких угрызений совести спал с чужой женой. Неужели во всем следовал по отцовским стопам? Похоже, что так…

Прошлой ночью, когда Мадди заснула, он кое-что осознал. Понял, что все это время все-таки тосковал по прежней жизни. Митч не пустил корни здесь, в Ривайвле, потому что в глубине души знал, что ему здесь не место. Его место – в Чикаго. Он должен жить там. Должен каким-то образом вернуться к той жизни.

Но как же так?.. Он ведь не хотел возвращаться! Человек, которым он был когда-то, стал смутным воспоминанием. Воспоминанием о каком-то другом человеке…

Здесь, в покое и тишине своего дома, Митч наконец избавился от прошлого и позволил себе даже задумываться о будущем. Наверное, ему пора заняться чем-нибудь полезным вместо того, чтобы сидеть в баре, который он ненавидел. Он мог бы жить на деньги своего трастового фонда.

Да, пора стать мужчиной и…

В дверь тихо постучали, и Митч крикнул:

– Входите!

Вошла Мадди. Вернее, ворвалась в его унылую обшарпанную комнату как лучик солнечного света. Сияя ослепительной улыбкой, она сказала:

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я решила забежать.

И она принесла коробку, которую он тотчас узнал, как только Мадди поставила ее перед ним.

Митч со вздохом посмотрел на белую коробку, в которой лежали документы по делу Люка.

– Зачем это?.. – пробормотал он.

Мадди молчала. Щеки ее раскраснелись, а глаза словно остекленели. Она была дома, когда он уходил в бар, и, насколько он знал, больше не пила «маргариту».

Митч вопросительно взглянул на Мадди. Она высунула розовый язычок и облизнула губы. Его плоть тотчас возбудилась. А Мадди провела пальчиком по коробке и обошла стол, соблазнительно покачивая бедрами под белой широкой юбкой, которую он раньше не видел. Кроме того, на ней был топ на пуговицах, в котором она ухитрялась выглядеть невинной… и одновременно убийственно сексуальной – только Мадди такое удавалось.

Митч судорожно сглотнул. Ему ужасно захотелось бросить ее на стол – и тотчас же овладеть ею. Но он старался держать себя в руках. Отодвинувшись от стола, Митч проговорил:

– Ты выглядишь как женщина, у которой… кое-что на уме.

– Так и есть, – промурлыкала Мадди каким-то совершенно незнакомым голосом.

Митч насторожился.

– И что именно?

Единственным ответом была чарующая улыбка. И его член мгновенно отвердел. А Мадди, шагнув к Митчу, остановилась у письменного стола, чуть расставив ноги. В данный момент, как и много раз до этого, она выглядела принцессой амазонок – несмотря на маленький рост.

Митч снова сглотнул. Конечно, он должен был взять контроль над ситуацией, должен был устоять, однако же… Хм… его разбирало любопытство. Интересно, как она намеревалась положить конец этому спектаклю?

Тут Мадди вдруг наклонилась над ним и лизнула его нижнюю губу. И это… Проклятье, это было словно удар молнии! Митч судорожно вцепился в подлокотники кресла – иначе не удержался бы и швырнул бы ее на письменный стол. А она обвела его губы кончиком языка – и припала к ним поцелуем.

Тихий стон сорвался с губ Митча, когда ее язык скользнул к его языку – такого поцелуя Мадди ему еще не дарила. А она по-прежнему очаровывала его, пока он не почувствовал…

Пока не почувствовал, как на его запястье защелкнулось кольцо наручников!

Проклятье! Митч дернулся, но тут же понял, что Мадди надежно пристегнула его к креслу.

– Какого черта?! – закричал он.

Она выпрямилась и просияла.

– Теперь ты в том положении, в котором я хочу тебя видеть.

Он попытался ее схватить, но она отпрыгнула и уселась на стол, подальше от него. Конечно, он мог дотянуться до нее, но не мог выпрямиться настолько, чтобы как следует ее обнять.

– Надеюсь, у тебя есть ключ, малышка.

Она захлопала ресницами и сунула руку в лифчик. Молча вытащив ключ, положила его на стол, подальше от своего пленника.

Что она задумала? Митч прищурился.

– Знаешь, как только я освобожусь, уложу тебя на этот стол и отшлепаю так, что не сможешь сесть неделю.

– Отличное наказание, – хмыкнула Мадди.

О… маленькая ведьмочка! Митч чувствовал, что хотел ее безумно, а его член… Он настойчиво прижимался к молнии на джинсах и истошно вопил.

– Что ты задумала?

– Решила сыграть в интересную игру. – Она провела ладонями по своим ногам, остановившись у подола юбки. – Знаешь, а на мне нет трусиков…

Митч с трудом подавил стон.

– Не верю, – буркнул он.

Мадди рассмеялась и приподняла юбку. Затем опустила подол. И теперь она совершенно не походила на ту терзаемую сознанием вины женщину, которую он когда-то увидел в своем баре.

Митч привстал, но тут же сел обратно, когда кресло дернулось вслед за ним. Наручники-то были настоящие!

– Где ты их раздобыла?

– Позаимствовала у Чарли. У него оказались лишние.

– Убью ублюдка, – заявил Митч. Значит, именно поэтому она ходила к Чарли?

– Да, он об этом упоминал, – с улыбкой сообщила Мадди. Она потянулась к пуговицам на топе и стала медленно расстегивать их одну за другой, обнажаясь мучительно долго – дюйм за дюймом. – Но знаешь, Митч… Я кое-что хочу.

– Все что угодно, – прохрипел он.

– Все что угодно? – переспросила Мадди.

И улыбка ее была столь хитрой, что он мгновенно насторожился. А она придвинула к себе картонную коробку и заявила:

– Я хочу, чтобы ты взял дело Люка.

«Так вот оно что!..» – мысленно воскликнул Митч. Нахмурившись, пробурчал:

– Я не собираюсь его брать. – По крайней мере пока. Пока не наладит свою жизнь.

Тут Мадди распахнула топ и провела пальцем по белому кружеву лифчика.

– Уверен?

Митч как завороженный смотрел на ее груди, выпиравшие из чашечек. Но все же сумел прохрипеть:

– Да, уверен.

Мадди дрожащими пальцами провела по краям лифчика, затем погладила прикрытые шелком соски.

Он скрипнул зубами, но не пошевелился. А она, слегка задыхаясь, снова и снова обводила пальцами твердые вершинки.

– Митч, но почему?

– Потому что, несмотря на все его неприятности, он хороший мальчик и заслуживает хорошего адвоката. Не такого, которого вот-вот…

– Мэри Бет считает тебя идеальным! – перебила Мадди. И стала играть с застежкой лифчика на груди, проводя по ней пальцем.

Митчу ужасно хотелось сорвать с нее лифчик, но он… Проклятье, он не мог, потому что был прикован к креслу!

– Множество квалифицированных адвокатов могут с этим справиться, – проворчал Митч.

– Сэм сказал, что ты – тот самый, кто выиграет дело.

Он прикрыл глаза и покачал головой. Поверить невозможно!

– Что, он теперь твой советник-экстрасенс?

– Меня уведомили, что это слово ему неприятно. – Ее пальцы по-прежнему ласкали холмики грудей.

Митч тяжело вздохнул.

– А может, я найду для Люка кого-нибудь и заплачу за работу? Это тебя устроит?

Застежка лифчика щелкнула и расстегнулась.

– Нет, не устроит.

Митч снова вздохнул.

– Больше ничего предложить не могу.

– Посмотрим. – Она сняла лифчик и уперлась ладонями в столешницу. А ее розоватые соски… О, как бы дотянуться до них губами! – Я спрашивала Томми и Мэри Бет об этом деле. И они… В общем, ты ведешь себя так, словно его судят за убийство, а не за детскую глупость. Думаю, ты сможешь все уладить еще до того, как против тебя будут предприняты какие-либо действия.

«Возможно, она права», – думал Митч. Но, конечно же, он не собирался говорить ей об этом. Потому что она его не поняла. Он не желал испытать вкус прежней жизни, так как боялся, что ее у него снова отнимут.

– Мадди, я не хочу рисковать.

– Чем именно? – Она выпрямилась и, выпятив груди, провела большими пальцами по соскам.

У него тут же помутилось в голове. Черт возьми, нужно избавиться от этих проклятых наручников! Решив использовать единственное свое оружие, Митч проговорил:

– Тебе требуется большее давление, чтобы кончить, принцесса.

– Думаешь, я не сумею обеспечить себе оргазм? – парировала Мадди, все еще играя с сосками.

– Я не знал, что ты нуждалась в этом после того, как появился я.

– Не нуждалась. – Она снова облизнула губы. – Но все же знаю, как это делается.

– Может, и знаешь. Но тем не менее… – Он взглянул на ее груди. – Ущипни их посильнее.

Ее веки опустились, и она стиснула твердые бутоны большими и указательными пальцами.

О боже! Его достоинство запульсировало, а дыхание участилось.

– Сильнее! – прохрипел он.

Мадди выполнила его указание – и застонала.

– Не останавливайся! Подними юбку!

Она подняла голову и одарила его улыбкой – такой чувственной, что он вдруг подумал: «А не вырвать ли подлокотник кресла, чтобы освободиться?»

А Мадди внезапно убрала руки от грудей и, снова упершись ладонями в стол, заявила:

– Да, обязательно! Как только ты согласишься защищать Люка.

Митч уставился на нее в изумлении, а она добавила:

– И я готова делать это всю ночь.

– Это сексуальный шантаж! – возмутился Митч.

Она рассмеялась – гортанно и хрипловато.

– Доказательства, адвокат! – Похоть туманила ее зеленые глаза, в которых все же светилось упрямство. – У тебя есть доказательства, а?

– Во мне все противится этому, – проворчал Митч.

Мадди пожала плечом.

– Ну и пусть. Так ты согласен? – Она провела рукой под юбкой, не поднимая подола.

Чертова шантажистка! Митч стиснул подлокотники кресла и пробормотал:

– Когда освобожусь, уложу тебя на этот стол…

– Мне этого ужасно хочется! – воскликнула Мадди. – Поторопись же!

– Тогда отпусти меня.

Она подняла юбку еще выше, и он увидел ее пальцы, скользившие между ног.

– Если будешь продолжать в том же темпе, скоро кончишь! – вырвалось у него.

Она выпрямилась и убрала руку из-под юбки.

– Постараюсь потерпеть.

– Мадди, что же ты?! – простонал Митч. – Продолжай…

– Скажи, что возьмешь дело Люка, – проговорила она с отчаянием в голосе. – Ну, Митч, решайся…

Он вздохнул… и насупился.

– Митч, пожалуйста…

– Ладно, хорошо, – прохрипел он.

– Обещаешь?

Он кивнул.

– Да.

В следующее мгновение Мадди схватила ключ, бросилась к Митчу – пока не передумал – и вставила ключик в замок браслета. Она ужасно нервничала.

А он замер – ждал с неподвижностью хищника, знающего, как не спугнуть добычу. Едва освободившись, Митч заломил ей руки за спину и сжал одной рукой. После чего проворчал:

– От тебя одни неприятности.

Мадди затрепетала, и соски ее снова напряглись.

– Дело того стоило! – заявила Мадди.

В следующую секунду он впился губами в ее губы. Совершенно беспомощная, она глухо застонала, когда он свободной рукой стал пощипывать ее сосок. На мгновение отстранившись, Митч принялся осыпать поцелуями шею Мадди… и вдруг почувствовал, что больше не может сдерживаться – ни секунды.

Отпустив руки Мадди, он повернул ее спиной к себе и толкнул на стол. Потом задрал юбку и шлепнул по голой попке. Раз, другой, третий… И на круглых ягодицах расцвели розовые пятна.

Мадди издала крик, который наверняка услышали в баре. А он раздвинул коленом ее ноги и коснулся пальцами влажного лона. Она громко застонала и еще шире раздвинула ноги.

– Митч, да, да! – вскрикивала она. – Еще раз! Пожалуйста, сделай так еще раз!

– Да уж, наказание… – пробормотал он, продолжая ласкать ее и шлепать, пока она окончательно не обезумела от страсти.

Наконец он чуть отстранился, расстегнул джинсы, высвободил ноющий член – и одним движением вошел в нее.

Мадди судорожно вцепилась в столешницу; ее рыжие волосы рассыпались по спине.

– О, Митч, пожалуйста!.. – закричала она.

Внезапно в дверь постучали.

– Убирайтесь… – прохрипел Митч, не переставая двигаться.

– Тебе нужно выйти в бар, – послышался из-за двери голос Сэма.

Мадди оцепенела, но Митч не останавливался – яростно вонзался в нее раз за разом.

– Эй, Митч! – снова позвал Сэм. – Это важно!

– Убирайся! Что бы там ни было – дело подождет!

Дверь затрещала; казалось, она вот-вот сорвется с петель. И вдруг кто-заорал:

– Мадди Донован! Открой немедленно!

Митч замер, услышав незнакомый голос.

А Мадди тихо взвизгнула:

– О нет!

Снова раздался грохот – в дверь молотили кулаками.

– Мадди, даю тебе полминуты. А потом эта дверь разлетится!..

Митч со вздохом вышел из нее и прошептал:

– Кто-то знакомый?

Мадди – с пылающими щеками – в ужасе пролепетала:

– Это мой брат.

Глава 25

Мадди поспешно застегивала топ, а Митч, потянув за молнию на джинсах, пригладил волосы и одернул футболку.

«Что же теперь будет?» – в ужасе думала Мадди. Она чувствовала себя голой. Выставленной на всеобщее обозрение. И как же так?.. Почему Шейн здесь? Ведь она звонила ему неделю назад и просила не приезжать… И искренне верила, что он выполнит ее просьбу. Мадди зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

Митч молча взглянул на нее и отпер дверь. В следующую секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвался Шейн. Остановившись, он пристально посмотрел на Митча. Мадди знала этот взгляд брата – он жаждал крови.

– Какого черта?! А? Что здесь происходит?! – заорал он.

– Шейн, прекрати! – крикнула Мадди.

Но брат даже не взглянул на нее – по-прежнему смотрел на Митча, и в его зеленых глазах был холод. Сделав глубокий вдох, он сказал:

– Что ты делал с моей сестрой?

Митч скрестил руки на груди и с невозмутимым видом проговорил:

– Ты действительно хочешь услышать ответ?

Запах секса, казалось, висел в воздухе. Мадди густо покраснела, почему-то вдруг вспомнив, что на ней нет трусиков.

– Шейн, это не твое дело.

– Ты ведь сказала, что он – просто друг. – Шейн со свирепым видом расставил ноги, словно готовился к драке.

Мадди вздрогнула. Да, кажется, в телефонном разговоре она так и сказала. Она покосилась на дверь. Там, в проеме, маячил их средний брат.

– Джеймс!.. – Она улыбнулась спокойному и красивому профессору, великану ростом шесть футов два дюйма. Только на него сейчас и можно было рассчитывать.

– Ох, Мадди!.. – воскликнул он, ласково глядя на сестру сквозь очки в тонкой оправе.

Она подбежала к нему, обняла и шепнула на ухо:

– Помоги…

Он крепко стиснул ее в объятиях и тихо сказал:

– Ты сама загнала себя в этот переплет, сестричка. Сама и выпутывайся. – Поцеловав ее в макушку, Джеймс добавил: – Но я рад тебя видеть.

Рад видеть? Не так уж много, но достаточно, чтобы успокоить ее. И она повернулась к другому брату. Собравшись с духом, заявила:

– Шейн, я просила тебя не вмешиваться.

Митч бросил на нее взгляд.

– Ты не говорила, что общалась с родными…

Мадди снова покраснела.

– Но я… э…

– А мне ты не говорила, что трахаешься с абсолютно незнакомым человеком! – прорычал Шейн.

– Но я же… – Мадди потупилась и сглотнула.

– Черт возьми, ты рассуждала только о своей независимости, – продолжал Шейн. – А трахаться с первым встречным, чтобы он дал тебе крышу над головой, – это не считается независимостью.

Сгорая от гнева, Мадди уже раскрыла рот, чтобы дать брату достойный ответ, но в этот момент Митч ринулся на Шейна и молниеносно прижал его к стене. Рука Митча сжимала горло Шейна.

– Никогда, слышишь, никогда не смей говорить с ней подобным образом. – Его голос сильно дрожал от ярости.

– Митч, пожалуйста!.. – Мадди подбежала к нему и попыталась оттащить от брата. Но это было все равно что пытаться сдвинуть гранитную скалу – он даже не шевельнулся.

Джеймс подошел к ним и, обняв сестру, отвел ее в сторону. Сэм крепко схватил друга за плечо и проговорил:

– Отпусти его, Митч. Это не способ решать проблемы.

Лицо Шейна покраснело, а Митч еще сильнее сжал его горло. Шейн вцепился в его запястье, но не пытался освободиться. Это показалось Мадди странным. Старший брат был известен как отменный драчун. В Чикаго его боялись как огня.

– Если еще раз заговоришь с ней так, – убийственно спокойным голосом добавил Митч, – я придушу тебя.

Мадди тихонько вскрикнула. Шейн что-то пробормотал. А Сэм вновь заговорил:

– Митч, пойми, это ничего не решит.

Но Митч еще сильнее сдавил горло Шейна, и лицо у того посинело.

– Ты меня понял?

Мадди снова вскрикнула. Отстранившись от Джеймса, она шагнула к Митчу и коснулась его руки.

– Пожалуйста, отпусти его, – сказала она.

Митч повернул голову. В глазах его что-то промелькнуло – какое-то непонятное ей выражение. Чуть помедлив, он молча кивнул и тут же отпустил Шейна. Тот закашлялся и помассировал шею.

Джеймс, как всегда, невозмутимый, сокрушенно покачал головой, словно имел дело с озорными мальчишками.

– Нам следует кое-что прояснить. – Митч повернулся к Мадди. – Наверное, тебе надо объясниться, ты так не считаешь?

Она прикусила губу.

– Митч, давай поговорим наедине.

– Нет, – заявил Шейн.

Сэм взглянул на него и тихо сказал:

– Она была наедине с ним несколько недель. Еще пять минут ничего не изменят.

В офисе воцарилось тягостное молчание. Шейн и Митч мерили друг друга яростными взглядами, как дикие коты, готовые к драке.

– Шейн, я не прошу, я требую! Уйди! – закричала Мадди.

Старший брат кивнул. Не отрывая глаз от Митча, он ответил:

– Прекрасно. У тебя пять минут.

Как он смеет?! Мадди бросилась к брату и, ткнув его пальцем в грудь, снова закричала:

– Послушай, мне двадцать восемь лет! Ты уже давно не должен заботиться обо мне! Понятно?! Твои обязанности закончились. И я буду говорить с Митчем столько, сколько мне угодно, черт побери! – Она указала на дверь и добавила: – А ты будешь терпеливо ждать, пока мы не поговорим.

Шейн в изумлении таращился на сестру. Наконец проговорил:

– Совершенно необязательно закатывать истерики.

Мадди взвизгнула и, топнув ногой, снова показала на дверь.

– Вон!

И тут лицо старшего брата расплылось в улыбке. Он легонько дернул Мадди за волосы.

– Ну и темперамент! Давно такого не видел! – Он взглянул на Митча. – Полагаю, ты имеешь к этому какое-то отношение.

Митч не ответил, а Шейн со вздохом проговорил:

– Хорошо, мы будем ждать за дверью.

Мадди с облегчением вздохнула, когда ее братья и Сэм двинулись к двери. Внезапно Шейн обернулся и окинул ее тем строгим взглядом, который она помнила еще с детских лет.

– И чтобы я больше не слышал никаких воплей. Черт, у меня теперь много месяцев подряд будут ночные кошмары.

У Мадди вспыхнуло не только лицо, но и все тело. О боже, почему пол не разверзнется у нее под ногами?! Она ткнула пальцем в дверь.

– Проваливай!

Шейн хмыкнул и вышел.

Мадди с тяжелым сердцем повернулась к Митчу. Его лицо превратилось в бесстрастную маску.

– Похоже, твой брат подвержен резким сменам настроения.

Она пожала плечами.

– Обычно он не таков. А впрочем… Его трудно понять.

Митча пристально посмотрел на нее. Затем подошел к дивану и сел.

– Но почему же он решил нанести нам визит? И почему ты не сказала мне, что говорила с ним?

Мадди переминалась с ноги на ногу, глядя в пол. Если бы только это было ее худшей выходкой!

Ох, она больше не могла лгать. Ведь ясно же, почему Шейн приехал… У него имелись для этого очень веские причины.

– Я жду! – бросил Митч. В голосе звучали угрожающие нотки.

Мадди вздохнула и сморгнула внезапно набежавшие слезы. «Пожалуйста, господи, помоги мне! Пусть он поймет!» – мысленно восклицала она.

– Я звонила Шейну примерно неделю назад.

– Это в тот день, когда ты объезжала город?

Мадди отвела глаза и кивнула.

– Да.

– О чем еще ты умолчала? Ты явно что-то скрываешь, верно?

Она уставилась в пол.

– Мадди, взгляни на меня!

Она со вздохом подняла глаза. Лицо Митча было непроницаемым и отчужденным.

– Отвечай же…

Она прикусила губу.

– У моего брата есть друг.

– И что же? Дальше!

– Его зовут Лоуган Бьюканан. Бывший офицер. Владеет охранным и детективным агентствами.

Лицо Митча стало каменным. И абсолютно незнакомым. И теперь в глазах его уже не было гнева – только леденящий холод, от которого, казалось, кровь стыла в жилах. И еще казалось, что дышать становится все труднее.

Митч молчал, и Мадди вновь заговорила:

– Я попросила Шейна об одолжении. Мы обратились к Лоугану и уговорили рассмотреть твою ситуацию и историю со скандалом твоего отца.

Золотистые глаза, всегда такие теплые при взгляде на нее, сейчас были похожи на тусклый необработанный янтарь.

– Ты рассказала брату и какому-то совершенно не знакомому мне парню все то, что я говорил тебе по секрету?

– Да. – Мадди снова уставилась в пол. – Не уверена, что это поможет, но Чарли знает Лоугана.

– Ты говорила и с Чарли?

– Да. Он помог с деталями, которых я не знала.

– Значит, действовала у меня за спиной. Толковала с моими друзьями и все разболтала братьям и какому-то парню.

Она поджала губы.

– Да.

– И даже рассказала о шантаже, то есть о том, что не является публичным достоянием.

– Д-да… – выдавила Мадди.

– Но ведь я доверил тебе информацию о своей семье. И никто, кроме нас с тобой…

– Митч, я никогда бы не подвергла опасности тебя и твою семью, – перебила Мадди. – Я ничего бы не сказала, если бы не доверяла этим людям. Митч, ты должен меня понять.

Он вдруг подался вперед и, упершись локтями в колени, тихо проговорил:

– Я хочу, чтобы ты ушла.

– Что?! Нет! Позволь мне объяснить! – Волна отчаяния захлестнула Мадди, и она, задыхаясь, продолжила: – Митч, прости, но ты бы меня не послушал, если бы я…

– Ты ни о чем не спрашивала.

– Но я точно знала: ты бы сказал «нет».

– Ясно, – процедил Митч сквозь зубы. – Значит, это – твое оправдание? Ты не думала, что я соглашусь, поэтому действовала у меня за спиной, беседовала не только с моими друзьями, но и с каким-то бывшим офицером – откровенничала с ним. Ты открыла чужим людям то, что я говорил тебе с глазу на глаз, потому что знаешь, что так для меня лучше, верно?

Она прикусила губу.

– Да, верно. И ты тоже действовал за моей спиной – постарался задержать ремонт моей машины, чтобы я не уехала.

Он резко вскинул голову.

– Но это – не одно и то же, Мадди…

– Ты лгал. В точности как я. Ты действовал за моей спиной. Понимаешь?

Но судя по выражению его лица, Митч не желал ничего понимать.

– Я рассказывал тебе все это, – процедил он, – так как считал, что тебе можно доверять.

– Ты можешь мне доверять, – прошептала Мадди.

– Увы, факты свидетельствуют об обратном, – прозвучали в ответ холодные жестокие слова.

– Пожалуйста, пойми, я сделала это для тебя, Митч. – Слезы снова повисли у нее на ресницах.

– Нет, не для меня, а для себя, – отрезал он, покачивая головой. – И еще… Скажи мне вот что… Почему ты так настойчиво вмешиваешься в мою жизнь, хотя тебе надо бы побеспокоиться о своей собственной?

Она отпрянула и попятилась к двери. Остановившись у порога, Мадди сказала:

– Я хотела помочь тебе, Митч.

– Знаешь, как ты могла бы помочь мне? – спросил он с презрительной усмешкой. – Могла бы стать единственным человеком, который меня не предал.

– Я не предавала тебя. Это не то, что ты… – Она осеклась, почувствовав свою беспомощность. Опустив голову, тихо сказала: – Я бы никогда не предала тебя.

– Чушь! Если бы ты действительно считала, что поступаешь правильно, поговорила бы сначала со мной.

О боже, этот лед… Она готовилась к огню, к жгучему гневу… но не к этому. Она была совершенно беспомощна.

Мадди снова подошла к Митчу, упала перед ним на колени, взяла его руки. Он нисколько не изменился в лице. Словно и впрямь был высечен из камня.

– Митч, мне очень жаль. Я хотела помочь. Прости меня.

В глазах его был тот же холод. И он отчетливо проговорил:

– Ты должна уйти.

И тут Мадди сделала то единственное, что могла сейчас сделать, – сказала правду.

– Я люблю тебя, Митч.

Какое-то время он молчал. Потом наконец встал, подошел к окну, выходившему на почти пустую парковку, и сказал:

– Я хочу, чтобы ты ушла.

Ее сердце разбилось на миллион осколков. И ею овладело отчаяние. Мадди не испытывала ничего подобного с тех пор, как очнулась на больничной койке после катастрофы, в которой погиб отец. Та же сокрушительная тяжесть давила сейчас на грудь. А ноги словно отнялись. Слезы брызнули на щеки, но она тут же утерла их и проговорила с дрожью в голосе:

– Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Он кивнул.

– Да. Уйди.

Ей ничего другого и не оставалось. Выпрямившись, она, словно зомби, зашагала к двери. Вышла из офиса и прошла по коридору. Шейн, сидевший в баре, окликнул ее, но Мадди, не обращая на него внимания, бросилась бежать, пока не добралась до своей машины. Онемевшими пальцами умудрилась вставить ключ в зажигание и завела двигатель.

В какой-то момент осознав свою ошибку, она разрыдалась.

Все в жизни Митча лгали ему. Предавали. Никто, даже мать, не защищал его, не боролся вместе с ним. Он рискнул карьерой, уничтожив улики против отца, а семья отвернулась от него. И у него никого не осталось… Именно поэтому он никому не доверял. Кроме нее. А она…

Мадди выехала с парковки.

О боже, что она наделала?! У него за спиной она делилась его болью с посторонними! И не важно, что намерения у нее были самые добрые. Не важно, что она всего лишь хотела помочь. Главное – она сделала то единственное, чего Митч никогда не сможет простить.

Она могла бы умолять и объяснять до посинения, но это ничего бы не изменило. Она предала его доверие. Сделала то, чего не имела права делать. И теперь все кончено. Ей оставалось только одно – вернуться домой.

Глава 26

Сидя в своем офисе, Митч снова глотнул виски. Глядя прямо перед собой, он размышлял. Думал о своей никчемной жизни.

Как Мадди могла сделать такое? Она ведь предала его! Он рассказал ей то, чего не рассказывал никому, а она… Она поделилась с посторонними! За его спиной!..

Тихие слова «я люблю тебя» все еще звенели в ушах, оглушая его, отсекая все остальные звуки окружающего мира.

Какая ирония!.. Лишь перестав ей верить, он понял, что любит ее. И он не сомневался: это была истинная любовь. Глубокая и мучительная. Именно она сделала его живым. Пробудила его чувства. Его жизнь с появлением Мадди приобрела смысл. И даже сейчас Митчу хотелось найти ее побыстрее и прижать к груди.

В дверь постучали, но он проигнорировал стук – не хотел никого видеть. И налил еще виски. Алкоголь делал свое дело, помогая Митчу вернуться к тому онемению, в котором он пребывал до того, как в его жизни появилась Мадди, женщина, все изменившая…

Снова стук в дверь. На этот раз – более настойчивый.

А потом дверь вдруг открылась, и в комнате появился старший брат Мадди.

– Сейчас неподходящее время, – сказал Митч.

– Неужели?! – язвительно бросил Шейн. И, не дожидаясь приглашения, уселся напротив Митча. – Что ты сделал с моей сестрой? Она вылетела отсюда как щенок, которого пнули.

Митч опять глотнул виски. И едва не задохнулся от боли в груди. О боже, она ушла! Но куда?..

Она наверняка дома. У него дома.

Шейн нахмурился и проворчал:

– Похоже, что и пять минут могут причинить немало вреда.

– Чем могу помочь? – буркнул Митч. Нужно, чтобы этот парень убрался с его глаз. Как можно скорее.

На минуту воцарилось молчание. Потом Шейн кивнул на виски.

– Я бы выпил.

Митч поставил перед ним бутылку. Гость встал и взглянул на этикетку. Затем, пожав плечами, взял бутыль и сделал большой глоток. После чего, шумно вздохнув, поставил бутылку на стол и снова уселся в кресло.

– Мадди уехала, – сообщил он.

Митч тяжело вздохнул.

– Нам нечего сказать друг другу.

– Мне не нравится, как ты говоришь про мою сестру, – заявил Шейн. – И уж точно не нравится все, что здесь происходило до моего приезда.

Митч на мгновение зажмурился. Перед его глазами вдруг возникла приподнятая округлая попка Мадди. И он вонзался в нее. А в ушах снова зазвенели ее страстные крики.

– О черт… – Он помотал головой и провел ладонью по волосам.

Губы Шейна искривила сардоническая ухмылка.

– Да, я так примерно и думал.

Митч приподнял бровь.

– Ты действительно хочешь это обсуждать?

– Нет. И не уверен, что одобряю все это. – Зеленые глаза Шейна были так знакомы, что Митчу хотелось отвести взгляд. – Но знаешь что? За все те годы, что Мадди была со Стивом, я никогда не видел, чтобы она так же смотрела на него. Черт, он порядочный, славный, рассудительный парень. Но он ни за что не попытался бы напасть на меня, что бы я ей ни сказал.

– Он кажется настоящим принцем, – пробурчал Митч.

– Более того, он принял бы мою сторону в любой драке, – продолжил Шейн. – Скажи, а если бы Мадди не попросила тебя прекратить, ты попытался бы придушить меня? Если так, то ничего бы не вышло. Мой брат Джимми только кажется спокойным и безобидным. Но он кого хочешь скрутит. Да и я умею за себя постоять.

Митч понятия не имел, куда клонил этот парень, он его не интересовал.

– Ты закончил?

– Нет, – отрезал Шейн. – Ты влюблен в мою сестру. А она – в тебя. Конечно, мне это не очень-то приятно, но я все же намерен быть добрым малым.

– Ты? Добрым малым? – Митч рассмеялся и вновь глотнул виски. Проклятье, он любил ее! Нуждался в ней! Хотел ее прямо сейчас!

Тут Шейн вдруг положил на стол папку, которую Митч до сих пор не замечал.

– Ты сейчас зол как черт, но справишься с этим.

– С чем именно? – буркнул Митч.

Шейн подвинул к нему папку.

– Мадди сделала то, что посчитала правильным. Она всегда так поступает, даже если иногда получается сплошная глупость. Но она задумала доброе дело – пусть и действовала у тебя за спиной.

Митч уставился на гостя с удивлением.

– Совсем недавно ты жаждал моей крови, а теперь играешь роль свата?

Шейн пожал плечами.

– Да, точно. Сначала я немного взбесился, когда… э… – Он откашлялся. – Когда услышал, что здесь происходило. Она – моя младшая сестра. Я растил ее с пятнадцати лет, а у тебя не слишком красивое прошлое – в той его части, где речь идет о женщинах. Хотя последнее время ты вел жизнь монаха.

Митч посмотрел на папку. Его одолевало любопытство. Интересно, что же там, внутри?

Тут Шейн вновь заговорил:

– Я очень люблю сестру и желаю ей счастья. И я чертовски волновался за нее. Долгие годы она была не в себе. Плыла по течению, словно совсем не жила. Полагаю, она рассказала тебе об аварии.

Митч кивнул, а Шейн продолжил:

– Она так и не избавилась от чувства вины, к каким бы психологам я ее ни таскал. Она никак не могла понять, что никто ее ни в чем не винит.

– Знаю, – вздохнул Митч. – Но сейчас ей лучше.

Благодаря ему. Благодаря им обоим. Потому что они были вместе.

– Да, верно, – улыбнулся Шейн. – Когда-то она была невероятной озорницей. Это сводило отца с ума, хотя он безумно ее любил. Приятно было увидеть, что прежняя искорка вернулась.

Митч в очередной раз глотнул виски, после чего проговорил:

– Я хочу одного – чтобы она оставалась самой собой.

Шейн откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Не думаю, что она любила Стива.

– Конечно, не любила, – вставил Митч, решив все выяснить до конца. – Это парень совершенно не годится для нее.

Шейн тут же кивнул.

– Верно. И если честно… Когда мы обнаружили, что Мадди сбежала, я мысленно поздравил ее. Ей необходима свобода, необходимо избавиться от непрестанной опеки. Я знал это почти с самого начала. И вот теперь, когда сестра наконец позвонила… Она показалась мне прежней Мадди. Той, которая, как я считал, погибла вместе с отцом. – Шейн взял бутылку с виски и налил щедрую порцию в полупустой стакан собеседника, затем и сам глотнул из горлышка.

Сердце Митча болезненно сжалось; он уже жалел, что прогнал Мадди.

– Так вот в чем дело, – продолжил Шейн, открывая папку. – У моего друга есть свои методы поиска информации, и он сумел найти кое-что в помощь твоему отцу и, следовательно, тебе тоже. Что касается Томаса Кромуэлла, то в этом отношении у тебя все в порядке. Почти все документы были при нем, когда он погиб в самолете, так что улики против тебя лишь косвенные. Их недостаточно, чтобы передать дело в суд, но вполне достаточно, чтобы испортить тебе репутацию.

Митч молча кивнул. Все это он уже знал.

– А вот та женщина, что шантажирует твоего отца, – другая история. – Шейн пролистал несколько страниц и указал на снимок. – Эффектная женщина!

Митч долго изучал фото. Брюнетка с угольно-черными волосами была на редкость красива.

– Похоже, у нее лишь один недостаток – склонность к шантажу.

Шейн весело хмыкнул и кивнул.

– Верно. Увы, мы все несовершенны. Она тебе знакома?

– Нет. – Митч взял фото и стал изучать блестящие синие глаза и рубиновые губы. Действительно – ничего знакомого. – Я никогда ее не видел.

– Ничего удивительного, – кивнул Шейн. – Видишь ли, у твоего доброго друга Томаса была когда-то любовница в Греции. Рейчел Браун, иначе Кассандра Апостолис, – их дочь. К счастью, твой айтишник проделал хорошую работу. И если даже у этой женщины есть какие-то документальные доказательства сделки, совершенной отцом, нет никакой возможности связать все это с тобой.

Митч с облегчением выдохнул. Ощущение было такое… словно гора свалилась с плеч. Но ему тут же вспомнились слова Сэма: «Не пытайся контролировать все на свете». И в эту же секунду Митч наконец понял, что имел в виду приятель. Поэтому перестал делать вид, что ему все равно. Перестал притворяться, что с ним все в порядке. Более того, он понял, что Мадди была права. А он прогнал ее…

– У Кассандры есть бойфренд, – продолжал Шейн, возвращая Митча к действительности. – Живет в том же отеле. Недавно получил рецепт на снотворное под названием… амбиен.

– Как такое возможно? Агенты моего отца наверняка к этому времени уже все обнаружили бы.

– Она все проделала идеально. Да никто и не обращал на нее внимания. Сам понимаешь, все взгляды устремлены на сенатора… Именно ему следует быть предельно осторожным. А у Лоугана нет таких ограничений. Не говоря уж о том, что он на многое способен. Без труда сможет навести на нее подозрения и натравить прессу. Тебя же никто не тронет. Я попрошу Лоугана, чтобы продолжал копать. Он занимается этим всего неделю.

– Он действительно так хорош?

Шейн с усмешкой кивнул.

– Да, очень хорош. Его зовут, когда хотят провести негласное расследование. Но такие талантливые люди стоят больших денег…

Митч прищурился.

– И сколько ты ему заплатил за информацию?

Шейн пожал плечами. Выражение лица было непроницаемым.

– Она хочет спасти тебя. Позволь ей. Но не откажусь, если ты немного опустошишь свой трастовый фонд.

Митч поджал губы.

– Пусть он отдаст ей деньги и отправит мне счет.

– Так я и думал. Я знал, что ты так скажешь.

– Я намерен вернуть ее, – заявил Митч, резко поднимаясь, – прилив адреналина вытеснил алкогольные пары.

Но Шейн покачал головой.

– Нет-нет, не ищи ее нигде следующие два часа.

Митч поморщился и проворчал:

– Я не слишком хорошо воспринимаю приказы.

– Жаль. Потому что сейчас придется. И учти, если причинишь боль моей сестре, на земле не будет того места, где ты сумеешь скрыться. Я больше не хочу видеть, как она плачет.

Митч скрипнул зубами. На щеке дернулся мускул. О боже, он заставил ее плакать!

– Понятно, – кивнул он.

Шейн внимательно оглядел его.

– Хочешь работу? Я не так разборчив в отношении репутаций, как разбогатевшие фирмы старой школы. Нельзя продвинуться в этой жизни, если не обойдешь несколько правил. Уверен, что команда моих юристов найдет тебе применение.

Митч рассмеялся. Ни за что на свете он не пойдет под начало этого парня.

– Черт возьми, нет!

Шейн пожал плечами.

– Да, это, возможно, было бы слишком…

Долетев до дома с рекордной скоростью, Митч ворвался на подъездную дорожку. Машина, завизжав шинами, замерла. Он выскочил из нее, прежде чем осела пыль. Ворвался в дом, выкрикивая имя Мадди, хотя не увидел во дворе ее машины.

Ох, если бы он только не отказался говорить с ней! Если бы не прогнал!..

Почему он был так уверен, что она здесь, у него дома? Увы, он опоздал.

– Мадди! – завопил он на весь дом.

Из кухни выскочила мать.

– Митчелл, что случилось?

– Где Мадди?!

Шарлотта распахнула глаза.

– Она сказала, что увидится с тобой в баре.

– И до сих пор не вернулась?

– Нет. – Мать покачала головой. – Что-то произошло?

– Я должен найти ее.

Шарлотта положила руку ему на плечо.

– Митчелл, что происходит? – Мать внимательно смотрела на него, и в глазах ее была скорбь.

Митч сделал глубокий вдох и выпалил:

– Мы поссорились, и я прогнал ее.

– О, Митчелл… – прошептала мать.

– Но я должен найти ее, – проговорил он с дрожью в голосе. – Не могла же она вот так уехать… Все ее вещи здесь!

– Ты найдешь ее. Все будет хорошо, успокойся.

Но он никак не мог успокоиться.

– А что если она поехала домой?

Рука матери чуть дрожала.

– Тогда ты поедешь за ней.

У него перехватило горло; казалось, он вот-вот задохнется.

– А если она… все равно не вернется?

– Ты найдешь способ уговорить ее. Я точно знаю.

– Откуда ты знаешь?

Глаза Шарлотты заблестели, и она в растерянности заморгала. За тридцать четыре года он ни разу не видел, чтобы мать пролила хоть слезинку – даже на похоронах своих родителей.

– Знаю, потому что ты любишь ее, а она – тебя.

Митч судорожно сглотнул и молча кивнул. А мать, улыбаясь сквозь слезы, проговорила:

– А теперь иди и делай все возможное, чтобы бороться за нее.

– Я буду… – прохрипел он. Мадди Донован – та женщина, за которую стоило бороться, и он перевернет небо и ад, чтобы вернуть ее.

Больше он никогда не будет сдаваться.

Глава 27

Мать открыла ей дверь. И выглядела она так… Казалось, Шаннон Донован постарела лет на десять. Тусклые рыжеватые волосы неряшливо завивались на ушах, морщинки вокруг рта и глаз стали более отчетливыми, а голубые глаза были обрамлены темными кругами.

– Мадди!.. – воскликнула мать.

Проплакавшая всю дорогу от Ривайвла до Чикаго, Мадди считала, что слез у нее больше не осталось. Она ошиблась. И разразилась рыданиями, сотрясавшими все тело. Всхлипывания прерывались икотой.

Шаннон крепко обняла дочь и прижала к груди.

– Малышка моя… Я была вне себя от тревоги!

Слова эти вызвали новый приступ истерики, и Мадди совсем ослабела, когда мать повела ее в гостиную. Усадив дочь на диван, Шаннон села с ней рядом и снова обняла.

– Мне т-так ж… жаль… – пролепетала Мадди.

Шаннон промолчала. Она по-прежнему обнимала дочь, а Мадди все рыдала и рыдала – она плакала об отце, о прошлых ошибках, о несостоявшейся свадьбе, а больше всего… о Митче!

Ей хотелось извиниться за побег, но вместо этого она сказала:

– Я так горюю из-за папы… И я не осуждаю тебя за то, что ты меня ненавидишь.

Она никогда не признавалась в том, чего боялась все эти годы. И сейчас не собиралась признаваться, но слова вырвались сами собой.

Мать откинула волосы с ее лба.

– Мадди, откуда у тебя эти безумные мысли?

– Ты должна меня ненавидеть. Но я сделаю все, чтобы было иначе. Я…

– Маделин, послушай меня! – Мать заставила ее поднять голову и заглянула ей в глаза. – Я никогда не ненавидела тебя. Ни сейчас, ни в прошлом. Ты моя дочь, и я всегда буду тебя любить.

– Но во всем виновата я. Если бы не…

– Жизнь полна всяких «если бы не»… – перебила Шаннон. – Отец всегда мог не поехать с тобой. Он должен был ехать со мной, но я пошла к Джуди Клайн, нашей соседке. Шел дождь, канализацию затопило вместе с футбольным полем, так что тренировку Эвана, которую я собиралась посмотреть, отменили. Список случайностей можно продолжать до бесконечности. То есть вы с отцом вполне могли бы не сесть в машину вдвоем.

– Мама, но…

– Никаких «но». – Мать поцеловала ее в лоб. – А теперь я скажу тебе то, чего не говорила ни одной живой душе. Когда ты лежала на больничной койке, такая тихая и неподвижная, доктора сказали, что не знают, выживешь ли ты. И если бы твой отец не погиб, то это наверняка убило бы его.

Мадди заморгала, ошеломленная словами матери. А та кивнула и добавила:

– Да, это так. Я тогда ужасно на него злилась. Не из-за того, что погиб и оставил меня вдовой. Нет, я злилась из-за того, что ты лежала в коме на больничной койке.

– Но за рулем-то сидела я…

– Он должен был понимать, чем это может кончиться. Я говорила, что ты не готова водить машину на людных улицах. Мы с ним спорили об этом, и он сказал, что я чересчур трясусь над тобой. Оказалось, что я была права. Он должен был тебе отказать.

– Но это я проехала на знак «стоп». Какой смысл винить отца?

По щеке Шаннон скатилась слеза.

– Никакого. Но когда твой ребенок лежит без сознания, а ты не знаешь, выживет ли он, искать смысла необязательно.

– Мама, прости… – дрожащим голосом пробормотала Мадди.

– Я никогда не винила тебя, Маделин, уверяю.

– Думаю, что начинаю верить в это… – пробормотала Мадди.

– Давно пора. – Шаннон погладила ее по волосам – как в детстве, когда дочь долго не могла заснуть.

Мадди же, потупившись, сказала:

– А насчет свадьбы… – Она внезапно умолкла.

Мать пожала плечами.

– Тебе не следовало убегать, однако… Жаль, что ты не поговорила со мной по душам. Могла бы сказать, что не хочешь выходить за Стива.

– Я растерялась. – Мадди вздохнула. – Но не хотела никого расстраивать.

– Ох, что мне с тобой делать? – Шаннон покачала головой.

– Вряд ли я любила Стива, – призналась Мадди. – Прости, но я не могу выйти за него. Я знала, как ты хочешь его в качестве зятя, но…

– Хотела, – перебила мать. – Стив казался славным и надежным парнем. Опекал тебя. И я думала, что он сможет о тебе позаботиться.

Мадди шмыгнула носом и пробормотала:

– Я встретила одного человека и…

– Я поняла это, как только открыла дверь.

– Но как?!

– Пусть я старая, но не дура же! – Шаннон похлопала дочку по руке. – И я знаю: только одно может заставить женщину так рыдать. Мадди, что случилось?

– Я люблю его и хотела помочь. Но обманула его доверие, и он сказал, чтобы я уходила.

Шаннон прищелкнула языком и привлекла дочь к себе.

– Все это – девичьи проблемы. Хочешь, я позвоню твоим подругам?

– Да, пожалуйста.

Шаннон хотела встать, но Мадди вцепилась в ее руку и произнесла слова, которые давно уже хотела сказать:

– Жаль, что я не сумела стать такой дочерью, которую ты хотела.

Шаннон осторожно отстранилась и проговорила:

– Поверь, Маделин, ты именно та дочь, которую я хотела иметь.

Мадди снова залилась слезами. Через минуту-другую успокоилась и стала ждать Пенелопу и Софи. Она знала: они принесут стандартную «аптечку» из шоколадок и мороженого, а также диски с мелодрамами. Мадди не пользовалась этими лекарствами с тех пор, как в четырнадцать лет Ник Каблезе бросил ее ради Кэти Майер. Но она почему-то не сомневалась: на сей раз «лекарства» подействуют не столь эффективно, как в прошлый раз.

Митч прочесал весь Ривайвл, прежде чем сдаться и признать, что Мадди действительно уехала. Никто ее не видел. Никто с ней не говорил. Она исчезла, даже не заехав за вещами. И он даже испытал нечто вроде сочувствия к ее бывшему жениху.

А потом началось ожидание – бесконечные часы, наполненные тревогой и страхом. Он очень боялся, что больше не увидит Мадди. Когда же Шейну наконец позвонили и сообщили, что она дома, Митч схватил ключи от машины и ринулся в Чикаго.

И вот, припарковавшись перед домом, где она жила с матерью, Митч вдруг понял, что сейчас – половина третьего ночи. Если бы Мадди жила одна, он без зазрения совести стал бы колотить в дверь. Но вряд ли следовало так знакомиться с женщиной, которая, как он надеялся, станет его тещей.

Глядя на кирпичный дом, почти такой же, как и все остальные на этой узкой улице, Митч раздумывал, как поступить.

Там – Мадди. Уверенная, что он ненавидит ее…

Как же трудно выносить мысль о том, что он заставил ее плакать. И неужели она решила, что он ее не любит? Даже если Мадди возненавидела его за трусость и за то, что не боролся за нее, – все равно она должна знать правду.

Митч не мог ждать ни секунды. Он должен был сейчас же сказать ей эту правду. Да, сейчас же!

Митч нажал кнопку зажигания, и двигатель смолк. А потом он найдет какой-нибудь способ заслужить благосклонность ее матери. Поэтому войдет немедленно.

Пять минут спустя он поднялся по лестнице и позвонил. Затем еще раз позвонил. Наконец услышал щелканье задвижки. И дверь отворилась. Но вместо Мадди или ее копии постарше на пороге стояли две женщины – ровесницы Мадди. Обе были в спортивных костюмах, а волосы – забраны в хвосты. И на лицах обеих – злобные гримасы.

Митч глянул на табличку с адресом. Нет, он не ошибся.

– Да? – буркнула шатенка в очках с красивой черной оправой.

– Вы знаете, который час? – прошипела блондинка.

Митч, не удержавшись, проверил адрес еще раз. Все верно, он попал именно туда, куда хотел.

– Мадди здесь?

– Нет, – отрезала блондинка. – Проваливайте.

Митч вскинул брови.

– Но она здесь живет?

Блондинка снова раскрыла рот, но шатенка сжала ее плечо, и та промолчала.

– Сейчас не время, – сказала Митчу шатенка.

– Но это – ее дом? – упорствовал Митч. – Шейн сказал мне, что она приехала домой.

Глаза шатенки сверкнули.

– Да, – кивнула она. – Но сейчас не время. Может, вам лучше уйти?

– Нет! – решительно заявил Митч.

– Знаете, сколько часов она проплакала?! – взорвалась блондинка, тыча пальцем ему в грудь.

Митч тяжко вздохнул. Выходит, все это время она плакала…

– Я все знаю. И именно поэтому хочу с ней поговорить.

– Нет! – крикнула блондинка.

Митч сделал глубокий вдох, стараясь сдержаться и не закричать в ответ. После чего повернулся к шатенке, очевидно, менее темпераментной и более прагматичной. Он протянул ей руку, и та, немного поколебавшись, пожала ее. Митч же, пытаясь говорить как можно спокойнее, представился:

– Я – Митч Райли. Мадди жила у меня с тех пор, как сбежала со свадьбы. А вы…

– Пенелопа, – представилась шатенка.

Митч повернулся к блондинке и выдавил улыбку.

– Вы, должно быть, Софи. Мадди много рассказывала мне о вас обеих.

– Не стоит пускать в ход свое обаяние, – предупредила Софи. – Не поможет.

Митч со вздохом кивнул.

– Понятно. Но я не уйду, пока не поговорю с Мадди.

– Может, вам лучше вернуться утром? – предложила Пенелопа.

Но Митч тут же покачал головой.

– Нет. Я должен увидеть ее сейчас.

Софи попыталась что-то сказать, но Пенелопа, опередив ее, спросила:

– Зачем?

Потому что он любил ее и не мог жить без нее. Но впервые он скажет эти слова ей самой, а не ее подругам.

Митч попытался заглянуть за спины женщин, но те блокировали вход как профессиональные полицейские.

– Она нужна мне, и я должен сказать, что виноват перед ней, – пробормотал Митч.

– Недостаточно веский аргумент, – заметила неумолимая Софи.

– Ей сейчас очень тяжело, – уговаривала рассудительная Пенелопа. – Мадди должна немного поспать. Она нуждается в отдыхе. Я не собираюсь ее будить.

Митчу хотелось завопить от досады. Он уже собрался еще что-то сказать, но тут послышался чей-то голос:

– Что здесь происходит? Что за шум?

Сердце Митча радостно подпрыгнуло, но он тут же сообразил, что это не Мадди – интонации были совсем другие.

Пенелопа и Софи тут же расступились, и на пороге появилась немолодая женщина в белом халате.

– Простите, миссис Донован, – сказала Пенелопа, – мы позаботимся о проблеме. Вы можете спокойно вернуться с постель.

– Значит, вы и есть тот самый, – проговорила мать Мадди.

– Да, мэм, – кивнул он в надежде, что вежливость поможет смягчить крайнюю бесцеремонность – визит среди ночи. – Мне нужно поговорить с Мадди.

– Из-за вас она плакала.

– Мне очень жаль, мэм. – Он уже в тысячный раз проклинал себя за то, что выставил Мадди из офиса. – Но я готов загладить свою вину. Пожалуйста, позвольте поговорить с ней.

Мать Мадди шагнула к нему и стала внимательно его разглядывать. Наконец сказала:

– Приходите завтра.

Сердце Митча болезненно сжалось.

– Простите, но я не могу уйти.

Что-то промелькнуло в голубых глазах женщины. Указав на лестницу, она предложила:

– Можете сесть на ступеньки и переждать ночь.

Митч понял, что подвергается испытанию. Но если придется провести ночь на бетонной ступеньке, чтобы пройти это испытание, – значит, так тому и быть.

– Хорошо, – кивнул он. Повернулся и сел на ступеньки.

Дверь за его спиной тут же захлопнулась.

Через полчаса ноги у него онемели, а в глаза словно песку насыпали. Он уже решил забраться на крышу, как-нибудь проникнуть в дом и отыскать Мадди, но тут на подъездной дорожке появился черный микроавтобус «рендж ровер», из которого выбрались Шейн, Джеймс и, к его удивлению, – Грейси. Увидев Митча, Шейн ухмыльнулся.

– Что случилось?

Митч провел ладонью по волосам и вздохнул.

– Меня не впустили.

– Вижу, ты встретил Чудо-Близнецов.

– И твою мать. – Митч кивнул в сторону двери и добавил: – Но они были столь любезны, что предложили переждать ночь тут.

Шейн закатил глаза.

– Очень на них похоже… Они могут быть злобными, как кобры, но ты постепенно привыкнешь.

Митч нахмурился, взглянув на Грейси. Неужели и она примчалась на помощь Мадди?

– Ты проделала такой путь, чтобы наорать на меня?

Грейси вызывающе подбоченилась; на ней были джинсы, туго облегающие изгибы ее пышной фигуры.

– Нет, я приехала к тебе, болван!

– Зачем?

Она шумно выдохнула.

– Потому что, кретин, кто-то должен быть на твоей стороне!

Митч пожал плечами.

– Что ж, спасибо…

– Пожалуйста, – улыбнулась Грейси. – И если мне придется как следует проучить парочку чикагских девчонок, чтобы потом ты жил долго и счастливо, то я это сделаю.

Шейн поскреб побритый подбородок и в задумчивости оглядел Грейси с головы до пят.

– Она, пожалуй, сумеет… – протянул он.

– Она очень настойчива, – согласился Джеймс.

– Надеюсь, ты уже не злишься из-за этого? – Грейси помрачнела.

– Нет, не злюсь, – ответил Джеймс, но щека его нервно дернулась.

Грейси фыркнула и заявила:

– Как бы там ни было, профессор, я по-прежнему считаю вас ребенком.

Джеймс склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на нее.

– Ты, наверное, не знаешь, когда следует заткнуться. Я прав?

Митч вопросительно взглянул на Шейна. Тот усмехнулся и пояснил:

– У нас было забавное путешествие.

– Эй… – начала Грейси.

Но Митч, перебивая ее, проговорил:

– Не можешь ли приберечь все это для другого раза?

Внезапно дверь распахнулась, и на лестницу вылетела Софи.

– Что здесь за вопли?!

– Привет, Соф, – сказал Шейн. – Сейчас три часа утра, и я не в настроении общаться.

Из квартиры медленно вышла Пенелопа.

– У меня от вас голова разболелась, – сообщила она.

Шейн перевел взгляд на нее.

– Так мы заходим?

– Я не подчиняюсь приказам в нерабочие часы, – с ухмылкой ответила Пенелопа.

На ступеньки выбралась мать Мадди.

– Иисус, Мария и Иосиф! – воскликнула она. – Заходите, пока не перебудили всех соседей!

Митч торжествовал. Он на один шаг ближе!

Все ввалились в дом, заполонили гостиную и заговорили одновременно. А Митч, осматриваясь, думал: «Как бы побыстрее сбежать от них и найти Мадди?»

Мадди проснулась от гула голосов. Голова раскалывалась, нос был заложен, а распухшие глаза болели. Ей едва удалось заснуть, и вот теперь… Что там творится?!

Она встала и сбежала вниз. В гостиной было полно людей. И все они орали!

– Эй! – позвала она, но никто ее не услышал.

Мадди прищурилась. Кажется, это… Грейси? Нет, не может быть. Наверное, она спит и видит сон.

Вдруг кто-то обхватил ее за талию. И чья-то ладонь зажала рот.

– Молчи. Не отвлекай их.

Митч?! Он приехал за ней! Она не думала, что такое случится, но надеялась же… И вот он здесь!

По-прежнему прижимая ладонь к ее губам, Митч подтащил Мадди к первой же закрытой двери и распахнул ее. Увидел, что это забитый вещами чулан, он тотчас закрыл дверь и двинулся дальше по темному коридору. Она указала налево, и он заскочил в ванную, увлекая ее за собой. Захлопнул дверь, развернул Мадди к себе лицом – и поцеловал столь страстно, что у нее все поплыло перед глазами. Она вцепилась в его рубашку и, прижимаясь к нему, утонула в его объятиях. Внезапно он отстранился и, легонько встряхнув ее за плечи, прошептал:

– Никогда больше не делай со мной такого. Понятно?

Она заморгала в недоумении.

– Но ты же велел мне уйти…

– А ты не должна была меня слушать! – завопил Митч. И снова впился поцелуем в ее губы.

Когда же поцелуй наконец прервался, Мадди выдохнула и пробормотала:

– Откуда мне было знать?..

В дверь ванной постучали.

– Мадди, открой! – крикнула Софи.

– Что вам нужно?! – прорычал Митч.

– Уходи, Соф! – заорала Мадди, прижав пальцы к вискам.

– Ты в порядке? – тихо, но настойчиво спросила Пенелопа.

– Что-то мне подсказывает, что меня здесь не слишком любят, – пробурчал Митч. Он уперся ладонью в дверь ванной – словно ожидал, что ее сейчас начнут выбивать.

– Должно быть, я немного поплакала. – Мадди пожала плечами.

– Прости меня, принцесса. Мне очень жаль, что так вышло. – Он провел пальцем по ее щеке.

– Оставьте их в покое, – внезапно послышался голос Шейна.

– Но она почти не спала, – возразила Пенелопа.

– Ну, и в чем проблема? – вмешалась Грейси.

– Может, все-таки успокоитесь? – в раздражении проговорил Джеймс.

Митч открыл дверь и, уставившись на людей, скопившихся в коридоре, прорычал:

– Может, заткнетесь наконец-то?!

На мгновение воцарилась тишина. А затем все снова загалдели, стараясь перекричать друг друга.

Все происходившее напоминало театр абсурда. И вдруг Мадди сунула в рот два пальца и разразилась оглушительным свистом. Все тотчас же умолкли, а Мадди проговорила:

– Я люблю вас всех, но с меня довольно. Я очень благодарна вам за заботу, но уверяю, я вполне способна сама принимать решения. И говорить за себя. Моя жизнь – это моя жизнь. Только я принимаю за себя решения, а вы все лишены права голоса. Отныне будет так: если мне потребуется ваша помощь, я ее попрошу. Ясно?

Все дружно закивали.

– Прекрасно. А сейчас оставьте нас с Митчем в покое. – Тут Мадди взглянула на него и обнаружила, что тот уставился на ее мать.

Митч же в смущении откашлялся и проговорил:

– Простите за резкие слова, миссис Донован.

– И больше никаких воплей в этом доме, мистер. Ясно? – Шаннон прилагала отчаянные усилия, чтобы выглядеть строгой, но Мадди ей не верила – уж очень лукаво поблескивали голубые глаза матери.

– Такого больше не случится, – вежливо ответил Митч и тут же захлопнул дверь ванной.

Мадди хихикнула и поспешно прижала ладонь к губам.

– Смеешься? – с подозрением спросил Митч.

Она покачала головой. Но тут хор голосов зазвучал снова, и у нее вырвался смешок. Но чего же она ожидала?.. Было ясно: пройдут месяцы, прежде чем они перестанут совать нос в ее дела.

– О боже… – со вздохом пробормотал Митч. – Мадди, я очень люблю тебя, но все они – психи.

И тут она, не удержавшись, расхохоталась. У нее уже заболели бока, а по щекам покатились слезы, но она никак не могла остановиться, все смеялась и смеялась, так что даже начала задыхаться.

И только через несколько минут Мадди вдруг сообразила, что именно сказал Митч. Она внимательно посмотрела на него.

– Ты любишь меня?

– Да, Мадди. – Он снова обнял ее. – Я люблю тебя. Обожаю. Не могу жить без тебя. Пожалуйста, не прогоняй меня.

Сердце Мадди наполнилось радостью, а последние ужасные часы мгновенно исчезли из памяти.

– Я думала, ты меня ненавидишь. Была уверена, что ты меня не простишь.

– Просто я был очень зол. Обижен. Но все это не имело значения. Я по-прежнему любил тебя.

Она обняла его и прижалась к нему всем телом.

– Митч, прости меня, но я считала, что другого выхода нет. Я ошибалась. И больше никогда не стану действовать за твоей спиной.

Он покачал головой и провел ладонью по ее спине.

– Нет, это я ошибся. Оттолкнул тебя. Не боролся за тебя. Хотя не следовало бы. Ох, я так быстро в тебя влюбился… И очень боялся…

– Боялся? – удивилась Мадди.

– С каждым днем я все больше терялся. В моей жизни постоянно что-то разрушалось, и я не знал, почему так выходило. Семья от меня отвернулась. Свой бар я ненавижу, но не могу вернуться к любимому делу. А теперь выяснилось, что отца шантажируют. Но хуже всего другое: я не мог понять, как удержать тебя. Никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным…

– Но почему ты мне об этом не сказал?

Он вздохнул.

– Потому что… – Митч внезапно умолк. Потом откашлялся и вновь заговорил: – Ты, Мадди, становишься такой, какой должна быть. С каждым днем становишься все сильнее. Точно знаешь, чего хочешь. Я боялся все это погубить. Боялся погубить тебя.

Мадди привстала на носочки и поцеловала его. Потом вдруг спросила:

– Что, не понимаешь?

Митч покачал головой.

– Я стал ужасно тупым.

Она снова его поцеловала:

– Ты спас меня, Митч. И я буду любить тебя вечно.

Глава 28

Три месяца спустя Мадди стояла в дверях ванной комнаты, а Митч, глядя в зеркало, завязывал галстук.

Их глаза встретились в зеркале, и Мадди с улыбкой сказала:

– Ты выглядишь замечательно, советник. – Это было слабо сказано. Он выглядел просто великолепно в своем костюме цвета маренго, сшитом на заказ, белоснежной сорочке и голубом галстуке с рисунком.

Недели две назад они вернулись в Чикаго, чтобы навестить ее родных и его мать. Сначала думали и сами сюда перебраться, но потом все же решили: теперь их дом – Ривайвл.

Они много разъезжали, навещали знакомых, проводили время с ее семьей и друзьями. Кроме того, Мадди познакомилась с отцом и сестрой Митча, но виделась с ними лишь однажды; встреча была напряженной и неловкой – вежливая светская беседа, не более того.

А вот отношения Митча с матерью постепенно улучшались. На прошлой неделе они даже звонили друг другу, не используя Мадди как предлог для разговора. Конечно, это не идеал, а реальная жизнь. Но иногда идеал – это уже чересчур.

– Спасибо за комплимент, принцесса. – Митч одарил ее кривоватой улыбкой, той же самой, которой встретил Мадди в ту первую ночь, когда она вошла в бар. Но теперь бар принадлежал Сэму.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мадди, глотнув кофе из чашки, которую держала в руке.

– Как-то… странно, – признался Митч, пожав плечами.

Мадди решила, что он нервничает – другого объяснения она не находила.

– Но ты все сумеешь, – заявила она с улыбкой.

Он снова пожал плечами и принялся дергать за узел галстука.

– Конечно. Ведь это – несложное дело, верно?

Мадди, не ответив, снова глотнула кофе. Пусть дело не слишком сложное, но она-то знала, как много значит оно для Митча. Он рьяно принялся за дело Люка. Бедняге пришлось сидеть на диване и читать книги по юриспруденции! Господи, как же это скучно!

Но главное – по городу разнеслись слухи, и люди стали приходить к нему на консультации. Мадди же хвасталась – говорила, что с самого начала была права; оказалось, что обитателям Ривайвла были безразличны чикагские скандалы в среде богачей.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании обо всем, что Митч делал с ней прошедшей ночью – в отмщение за ее хвастовство.

Он хмыкнул, привлекая внимание Мадди к своему отражению в зеркале.

– У кого-то нечистые мысли, а?

– Не у меня, – заверила Мадди с притворной невинностью. – Вчера я была на исповеди. Не могу же я сегодня все испортить…

– Принцесса, мы живем в грехе. Ты все испортила в ту минуту, как вышла из церкви.

– Ну… Нельзя же ожидать, что я буду самим совершенством!

Мадди снова начала ходить в церковь и к психотерапевту в Шривпорте, который помог избавиться от чувства вины из-за смерти отца. Ей становилось легче.

Она стала осознавать, чего хочет от жизни. Принялась реставрировать фермерский дом. Работа была трудной, но Мадди поняла, что любит работать руками, любит то удовлетворение, которое возникает, когда все сделано именно так, как задумывалось. Она стремилась воплотить в жизнь свои фантазии.

И снова начала писать картины.

После первого же мазка кистью по холсту Мадди ужасно удивилась – как же она могла не притрагиваться к краскам все эти годы?! А сейчас она… словно вернулась домой.

Она даже получила кое-какие деньги за свою первую работу. По чистой случайности. Как-то в закусочной «Эрлз» Мадди завела разговор с пятилетней девочкой по имени Джессика, которая была одержима феями. Восхищенная ее энтузиазмом, Мадди нарисовала ей картину на бумажной салфетке. Вечером мать Джессики, давняя подруга Грейси, зашла сказать, что дочери очень понравился рисунок, и попросила Мадди нарисовать фреску в ее спальне. Мадди схватилась за представившийся шанс и сразу же предложила несколько идей, которые предстояло обсудить с родителями девочки.

– Я тут подумал… – начал Митч, отвлекая ее от мыслей о ярко раскрашенных феями стенах.

Мадди встретилась с его взглядом в зеркале и кивнула.

– Да-да, слушаю.

– Мне нравится, что люди просят у меня помощи. Но завещания и разводы – не слишком интересные дела. Может, не сейчас, но я… Что, если мне переквалифицироваться в прокуроры? – Он отвернулся от зеркала и взглянул на Мадди.

Она подошла к нему, поставила кофейную чашку на столик и провела пальцем по его подбородку.

– Похоже, превосходная идея!

– Но они могут не принять меня… – проворчал Митч.

Мадди приподнялась на носочки и поцеловала его в шею.

– Если не примут, придумаешь что-нибудь еще.

– Ты не волнуешься?

– Ни чуточки.

И она сказала чистейшую правду. Теперь все ее дороги вели к Митчу, в Ривайвл – и к жизни, которую они построят вместе.

Он обнял ее.

– Я говорил тебе сегодня, как счастлив, что ты перестала противиться и перебралась ко мне?

– Сегодня – еще нет, – ответила она, наслаждаясь запахом Митча. – Но прошлой ночью несколько раз упоминал…

Несколько недель Мадди пыталась жить одна в квартирке над гаражом Грейси, решив, что должна приобрести жизненный опыт, прежде чем перебраться к Митчу. Но подобный «жизненный опыт» ужасно ей не нравился. Когда же у нее вошло в привычку пробираться в дом Митча и ложиться в его постель среди ночи, он решил положить конец такой самостоятельности.

Мадди улыбнулась и прижалась к его груди. Возможно, это неправильно, но ей все равно. Только в доме Митча она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

– Вот что, Мадди… Ты же знаешь, что я тебя люблю? – проговорил он неожиданно.

– Да, знаю. А я люблю тебя.

Митч лукаво улыбнулся.

– Тогда пойдем со мной.

Митч взял ее за руку и повел в спальню. Мадди села на кровать, а он подошел к антикварному комоду и вынул оттуда шкатулочку. Подошел к кровати и, сев рядом с Мадди, протянул ей шкатулку.

– Я хотел отдать тебе это сегодня вечером, но когда увидел тебя сейчас в дверях ванной, то понял, что не могу ждать.

Мадди смотрела на шкатулку. Деревянная, с изящным резным рисунком в виде лилии и с какими-то словами на иностранном языке…

– Что это? – спросила она.

– Это принадлежало моей бабке. Дед купил ей в медовый месяц. Это – французский. Тут написано: «В жизни есть только одно счастье: любить и быть любимой».

– Как прекрасно… – Мадди прослезилась при мысли о том, что Митч подарил ей такую драгоценность.

Он кивнул на шкатулку.

– Открой ее.

Собравшись с духом, Мадди подняла крышку – и ахнула. Все поплыло у нее перед глазами.

Митч тронул ее за плечо.

– Понимаю, прошло только три месяца, но у нас в семье такие встречи – как моя встреча с тобой той ночью, когда сломалась твоя машина, – предвещают долгий счастливый брак.

Мадди не сводила глаз с кольца. Великолепное! Платиновое, с двумя маленькими изумрудами по бокам трехкаратного бриллианта. Она взглянула на Митча, и тот проговорил:

– Мадди Донован, ты выйдешь за меня?

– Да! – воскликнула она и тут же поцеловала его. И в этом «да» не было ни малейших колебаний. Ни тени тревоги. Ни зернышка сомнения. Ее сердце принадлежало только одному мужчине. Тому, что сидел сейчас рядом с ней.

Митч надел кольцо ей на палец и сказал:

– Моя бабушка была бы счастлива, узнав, что ты носишь ее кольцо.

– Ах, как красиво! – Мадди в восторге смотрела на кольцо, сверкавшее в солнечных лучах. И оно замечательно сидело на пальце.

– После ее смерти кольцо лежало в фамильном сейфе. Мама прислала его несколько недель назад. Очень волновалась, что все пойдет не так, боялась, что потеряет лучшую в мире невестку.

– Я очень ее люблю, – воскликнула Мадди.

Митч провел пальцем по платиновой ленте.

– Я поменял маленькие рубины на изумруды – под цвет твоих глаз. Думаешь, я правильно сделал?

Мадди взяла его лицо с ладони.

– Роскошное кольцо! Никогда еще такого не видела! Я уже обожаю его. И люблю тебя. Знаешь, я бы вышла за тебя даже с пластиковым кольцом из «Волмарта».

– Знаю. – Митч улыбнулся.

А Мадди поцеловала его и добавила:

– Но я не лгу – это потрясающее кольцо.

– Думаю, так же говорила и моя бабушка, – усмехнулся Митч.

– Очевидно, она была умной женщиной.

– Да, кстати… Даже не думай сбежать. – Он толкнул Мадди на кровать и, нависая над ней, заявил: – Я буду гнаться за тобой до края земли и приведу обратно.

Потянувшись к человеку, ставшему ее спасением, она ответила:

– Я побегу по церковному проходу навстречу тебе.

Примечания

1

Американский педагог, проповедник и телеведущий, снявшийся в детском телесериале «Наш сосед мистер Роджерс». – Здесь и далее примеч. перев.

Content

Дженнифер Доусон
Дай мне шанс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания