Сергей Иванович Зверев

Экстрасенс из спецназа

© Асфаров О., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Экстрасенс из спецназа

Пролог

Сергей вошел в кабинет командира отряда и бросил ладонь к виску:

– Товарищ подполковник, сержант Одинцов по вашему…

– Вольно, – махнул рукой командир. Он поднялся.

– Вот, – кашлянул подполковник, – знакомьтесь. Виктор Павлович, так сказать…

Сергей только сейчас заметил человека, сидевшего на стуле спиной к окну. Он прищурился.

Абсолютно лысый тип лет сорока, с большой головой, плотного телосложения, в темном неброском костюме без галстука, он выглядел несколько непривычно на территории подразделения, где все носят военную форму.

– Вы хорошо знаете английский язык? – негромко спросил Сергея незнакомец. Сергей посмотрел на подполковника.

– Отвечать на все вопросы предельно честно, сержант! – приказал командир. Потом подумал и добавил: – Так же, как и мне.

Лысый хмыкнул, внимательно разглядывая сержанта. Сергей пожал плечами.

– Я понял.

– Вот и хорошо! – недовольно сказал подполковник. – Я пойду по территории пройдусь, а вы пока здесь занимайтесь.

Он вышел, прикрыв за собой дверь несколько резче, чем следовало.

– Твой командир слегка нервничает, – мужчина откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу. – Это понятно. Никому не хочется отдавать хорошего бойца.

Он говорил внятно и негромко, и Сергей невольно вслушивался в каждое его слово.

– Присаживайся, сержант, – кивнул странный посетитель, – конфетку хочешь?

– Нет, спасибо.

– А я пожую. Вместо сигарет.

Сергей решил ничему не удивляться. Понятно, что этот мужик – важная птица, раз командир вышел и оставил их наедине. Да еще посоветовал отвечать на вопросы предельно честно. А кто он тогда? Особый отдел? А за что?

Сергей отодвинул стул от длинного стола и сел, глядя перед собой. Где он мог так «залететь», чтобы им заинтересовался особист? Недавние стрельбы? Сергей выругался про себя. Вот дурак… ну, припрятал он пачку патронов. Да, виноват. Но он же никуда ее не унес, не продал и не подарил, а честно расстрелял. Его автомат начал несколько «уходить», и Сергей, будучи хорошим стрелком, сразу это почувствовал. На стрельбах пришлось идти к старшине.

– Слушай, Георгич, я что-то мазать начал, надо бы «ствол» посмотреть.

Георгич сидел на лавочке под навесом за столом, поставив ноги на ящик с патронами. На столе лежали ведомость учета и расхода боеприпасов, для надежности придавленная пустым автоматным магазином, шариковая ручка и сигареты.

– Мазать начал, говоришь? – усмехнулся оружейник. Он помолчал, пережидая грохот выстрелов очередной смены. – И сразу «ствол» виноват? Вчера воскресенье было. А может, ты вчера того? – и он щелкнул себя пальцем по горлу.

– Да не пил я вчера, старый! – Сергей начал злиться, потому что знал, что разговор начнется именно с этого. – Даже пива!

Стреляющий автомат заглушил его слова, и он нагнулся к столу.

– Не пил я!

Очередь оборвалась, и Сергей испуганно оглянулся. Лейтенант, стоявший на кромке окопа недалеко от них, понимающе ухмыльнулся и отвернулся к стреляющей смене.

Сергей чертыхнулся.

– А! – кивнул старшина и широко зевнул, слегка похлопав по губам ладонью. Он заработал себе звание мастера спорта по стрельбе еще во времена Советского Союза. Георгич дослуживал последние годы в отряде, всю жизнь занимался стрельбой, участвовал в десятках соревнований и досконально знал все нюансы, связанные с оружием. Он был единственным человеком, который уже не сдавал зачеты по физподготовке. Ему их ставили автоматом. Командир знал, что старшина успеет расстрелять несколько хороших рукопашников в упор, прежде чем кто-либо из них сообразит, что происходит. – Бывает. Значит, просто не выспался.

Сергей понимал, что Георгичу совсем не хочется сразу вскакивать и идти пристреливать его автомат. На своем веку старшина перевидал сотни стрелков, у которых виноваты то автомат, то пистолет, то винтовка, но только не они сами.

– Степан Георгич, – твердо сказал Сергей, глядя в глаза старшины. – Послушай меня внимательно. Я вчера не пил и относительно выспался, и сейчас я не попадаю в грудную мишень с сотни метров. Этого просто не может быть. Ты ведь знаешь, как я стреляю.

Старшина оглянулся и вытащил сигарету из пачки. В принципе, старший лейтенант ему ничего не скажет, но лучше, чтобы он не видел, чтобы кто-нибудь курил в месте выдачи боеприпасов.

Он пожевал сигарету и посмотрел на Сергея. Да, он знал, как стреляет этот парень. Быстро и точно. Наверняка включает интуицию, хотя даже и не подозревает об этом. Одно время старшина подумывал над тем, чтобы перевести его в отделение снайперов, но потом отказался от этой идеи. Одинцов был хорош в быстро меняющейся обстановке, когда цели появляются неожиданно и с разных направлений, но вот с терпением и выдержкой у него были проблемы. Хотя нет, не проблемы. Просто характер такой. Не каждый сможет ждать появления цели сорок минут, а потом сразу же точно выстрелить.

– Значит, мажешь… – вздохнул старшина. – Я ведь недавно приводил все автоматы к бою. Может, все-таки дело в тебе? Иди вот, сядь на лавочку, посиди, подыши, постарайся расслабиться. И все получится.

– Георгич!

– Патронов нет, – привел последний довод старшина и постучал пальцем по ведомости. – Все уже расписано на сегодня.

– У меня есть, – понизив голос, сказал Сергей. Он оглянулся. Взводный наблюдал за стрельбами с вышки. Лейтенант на рубеже, нагнувшись к окопу, что-то втолковывал своему бойцу.

– Понятно, – не удивился Георгич. – Припрятал пачку?

– Ну да, – с досадой сказал Сергей. – Знаю, что нельзя, но пока тебя поднимешь, чтобы именно мой автомат пристрелять… вечно ты занят, вечно у тебя дела.

– Сержант Одинцов!

Сергей невольно выпрямился. Старшина умел говорить внушительно.

– У меня пятьдесят вот таких обормотов, как ты, и на каждых стрельбах я выслушиваю с десяток подобных предложений. То у кого-то мушка сбита, то спуск тугой или легкий, то еще что-нибудь придумают. Сборище никудышных танцоров!

Сергей обиделся и чуть было не сказал, что он хороший танцор и кое-что ему совсем не мешает. Потом он передумал. Может, старшина и прав. Пойти посидеть минут пять, что ли? Время еще есть. Он поправил ремень автомата на плече и отошел от навеса.

Старшина посмотрел ему вслед и сплюнул изжеванную сигарету. Парень недавно вернулся из командировки из-за границы, отлично зарекомендовал себя там, понюхал пороха и уже знает, как выстрелить в человека. Кстати, именно после командировки Одинцов стал гораздо ответственней относиться к стрельбам. Просто хороший результат его уже не устраивал. Он добивался отличного. Видимо, сержант понял, что от качественной стрельбы зависит его жизнь. Эх, всех бы так «обкатать»… старшина вздохнул.

– Стой! – приказал он. – Вот, возьми.

Георгич приподнялся и вытащил из пачки листов, на которых он сидел, новенькую грудную мишень, которая обычно используется на тренировках пистолетчиков.

– Скажи взводному насчет автомата и иди на рубеж стрельбы снайперов. Поставь на сто метров. Я сейчас подойду, проверим твой «ствол». Но смотри! – он погрозил пальцем. – Если автомат в порядке, то наряд вне очереди для тебя я у командира выпрошу. И проведешь ты его на моем огороде!

– Я понял, Георгич, – улыбнулся Сергей, – уж лучше я тебе картошку со спокойной совестью покопаю, чем с непристрелянным автоматом ходить.

После пяти выстрелов, произведенных им лично, старшина посмотрел в подзорную трубу на мишень. Потом вздохнул, отдал автомат Сергею, вылез из окопа и сказал:

– Иди, отметь попадания фломастером. Действительно, почему-то вправо уходит. Сейчас мушку подправим. Оставь еще десяток патронов, а остальные верни. И больше так не делай, а то под трибунал загремишь.

– Да я же…

– Иди, я сказал!

…Сергей спохватился и поднял глаза. Лысый мужик внимательно наблюдал за ним, неторопливо перекатывая леденец за щекой.

«Неужели Георгич «заложил»? – подумал Одинцов. – Так сказать, для профилактики? Формально он прав, патроны – это не игрушка, но зачем вот так сразу-то? Мы вроде в хороших отношениях. Да и мужик он нормальный, ни разу в подобном замечен не был. Ну, блин! Теперь выговор обеспечен. А могут и неполное служебное соответствие влепить. И черт меня дернул с этими патронами! А ведь хотел как лучше… но получилось как всегда!»

– О чем задумался, боец? – снова спросил на английском незнакомец. Он выпрямился и сцепил руки на коленях. Сергей понял, что беседа пойдет на английском. Но зачем? Подумать об этом он не успел.

– Да есть о чем, – неохотно, после паузы ответил Сергей. – Проблемы есть у всех.

– Я поговорил и с твоим командиром, с его заместителями и даже со старшиной. И уже потом пригласил для беседы тебя.

– Могли бы и не приглашать, – пробормотал Одинцов, – все ясно и так.

– Мне вот, например, не все ясно, – улыбнулся мужчина. – Я хотел поговорить с тобой лично, составить свое мнение.

«Тоже мне, добрый полицейский! Составить мнение он захотел… легче, что ли, мне будет от твоего мнения, если уже и статья для меня припасена?»

Сергей угрюмо рассматривал полированную поверхность стола.

– Я знаю, ты недавно вернулся из командировки.

Особист встал и подошел к окну.

– Расскажи мне, что бы ты сделал на месте «зеленых беретов»?

– То есть?

– Ты все понял. Хорошо, я спрошу еще раз. Какие действия ты бы предпринял на их месте, чтобы выполнить задачу по уничтожению охраняемого вами объекта?

Сергей вспомнил предупреждения командира.

– Им надо было идти к электростанции под водой. Мы ведь не были обучены подобным противодиверсионным действиям и не имели необходимого снаряжения.

– А как же крокодилы? Да еще ночью?

– Ну, не знаю. Должна же быть какая-нибудь химия, как против акул.

– Есть такая химия…

Лысый подошел к столу, взялся за графин и вопросительно глянул.

– Чистая, – буркнул Одинцов. – Каждый день меняют.

Лысый кивнул и налил воду в стакан.

– Очень сладкие конфеты. Во рту прямо противно становится. Но деваться некуда. Хоть как-то отвлекает от сигарет. По полкило в день съедаю, – пожаловался он.

Сергей промолчал. Мужик продолжал разговор, расспрашивая его обо всякой ерунде. Хорошо ли он переносит жару, не было ли сильной реакции организма на прививки и каковы успехи сержанта в стрельбе. Одинцов медленно отвечал, используя самые простые предложения и словосочетания. Он ждал вопроса о патронах. Однако беседа ему давалась с трудом, и он уже несколько раз вытер испарину со лба.

– Ну, хорошо, – внезапно перешел на русский неприятный визитер и улыбнулся. – Не буду тебя мучить. Еше пятьдесят вопросов, и я оставлю тебя в покое.

Сергей выдохнул сквозь сжатые зубы.

Виктор Павлович подошел к компьютеру, стоявшему на столе, включил его и вставил флешку.

– Двигайся ближе. Время ответа на вопрос – три секунды. Вот мышка. Отвечай не раздумывая.

На экране монитора замелькали фотографии с подписанным внизу текстом. Вопросы были следующего содержания:

«Перед вами фотографии трех могил. Где, по вашему мнению, похоронен самоубийца?» Или: «Перед вами фотографии трех женщин. Как вы думаете, которая из них в разводе?» «Перед вами фотографии трех машин. Которая из них не на ходу?»

За полторы минуты сержант взмок так, словно пробежал километр на «отлично». Он закончил тест, встал со стула, ухватил графин и принялся пить прямо из горлышка.

Виктор Павлович, негромко мурлыкая невнятную мелодию, пощелкал мышкой и вывел результат опроса на экран.

Всмотревшись, особист перестал напевать. Хмыкнул и внимательно посмотрел на Сергея.

– Что-то не так? – Сергей вытер губы ладонью и осторожно поставил графин на место.

– Все так, сержант. Все нормально. Ну что же… зайдешь в строевой отдел. Там получишь направление на учебу.

– А что за…

– Курсы повышения квалификации, так сказать. На полгода. Да, и еще, – Виктор Павлович погрозил пальцем. – Патроны больше не прячь. Могут неправильно понять. И не думай плохо о старшине. Он рассказал мне о недавних стрельбах. Хотел, наверное, показать, какой ты ответственный парень. Хотел как лучше, но чуть было не получилось как всегда. Все. Иди. И позови командира.

Сергей взялся за ручку двери.

– Сколько конфет я съел? – спросил его в спину особист.

– Шесть! – чуть было не крикнул Одинцов и вышел.

* * *

Высокий, худощавый мужчина с тщательно расчесанными редкими седыми волосами, в камуфляже, без знаков различия, неторопливо расхаживал по просторному классу, в котором сидели курсанты, и неторопливо говорил:

– Вы все отобраны сюда из разных родов войск. Морская пехота, десант, спецназ, войсковая разведка. Все вы имеете простейшие навыки спецназовца, то есть вы хорошо бегаете, метко стреляете, обучены действиям в составе диверсионной или разведгруппы. Большая часть из вас имеет боевой опыт и числится на хорошем счету у командования. У всех вас возникает вопрос: для чего тогда нас здесь собрали? Чему мы еще можем научиться?

Офицер сделал паузу и осмотрел сидящих за столами парней, одетых в одинаковую камуфляжную форму. В классе стояла тишина. Кто-то осторожно кашлянул.

– Скажу сразу – никто не собирается учить вас бегать еще быстрее или стрелять еще лучше. Вы все укладываетесь в нормативы. А их еще никто не отменял.

– Интересное кино, – задумчиво сказал кто-то в заднем ряду.

Мужчина понимающе усмехнулся.

– Сейчас я объясню. Для начала, как говорили в мое время, я расскажу вам о политической обстановке.

Сергей переглянулся с сидевшим рядом с ним за одним столом парнем. Тот пожал плечами.

Мужчина немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Буду краток. В последнее время наша страна расширяет свое влияние в мире, мы все активнее участвуем в политических процессах. Скажу сразу, что страны Центральной Африки или, например, Новая Зеландия нас не интересуют. Они далеко от наших границ, и нам по большому счету наплевать, что там у них происходит. Поймите меня правильно, я излагаю вопрос предельно упрощенно. Но вот то, что творится в сопредельных государствах или в странах, которые являются нашими давними союзниками, нам очень интересно, потому что это является вопросом национальной безопасности России. И нам нужен инструмент, с помощью которого мы сможем влиять на подобные процессы.

Преподаватель прошелся до окна и там остановился.

– Вы сразу подумали об армии и флоте. Правильно. Боеготовность сухопутных войск, морских сил и авиации постоянно растет и совершенствуется. Но вот спецназ несколько отстал.

В классе возник легкий шум. Курсанты начали переглядываться. Преподаватель никуда не торопился. Он присел на подоконник и сложил руки на груди, спокойно пережидая возмущение, вызванное его словами.

– Разрешите вопрос?

Сергей оглянулся. Рослый курсант позади него поднялся из-за стола. Под камуфляжем у него виднелась тельняшка.

Мужчина отрицательно качнул головой. Парень недовольно фыркнул, помедлил и сел.

– Вы просто отличные солдаты, не более того. А для решения боевых задач, которые вы будете выполнять, требуются элитные бойцы.

– Это как понимать?

Курсант, сидевший сзади Сергея, все-таки не выдержал.

– А ВДВ – это разве не элита? Мы хоть раз не выполнили боевую задачу?! Вы меня извините… э…

– Виталий Федорович, – спокойно сказал преподаватель.

– Виталий Федорович! Это как понимать?!

– Сейчас объясню, ребята.

Седой побарабанил пальцами по подоконнику, потом встал.

– У руководства страны нет претензий к общему составу десантных войск. Так же, как и к другим. Они обучены достаточно хорошо.

Вэдэвэшник победно оглянулся по сторонам и с удовлетворенным видом развел руками:

– А я что говорил…

– Но нам нужны асы. Те, которые, вооруженные, например, одним пистолетом, успешно будут противостоять трем-пяти автоматчикам. Те, которые могут распознать засаду еще до приближения к ней. Те, которые бегом смогут передвигаться по незнакомому лесу в полной темноте, стрелять на слух и чувствовать настроение и состояние противника. О рукопашном бое я уже не говорю. Мы в корне изменим у вас представление о нем.

Мужчина в камуфляже посмотрел на десантника.

– Конечно, все подразделения специального назначения мы не переучим. Да этого и не требуется. А вот подготовить пару сотен элитных бойцов для выполнения задач повышенной сложности мы сможем.

Курсанты притихли, раздумывая над сказанным. В классе не было новичков, и все примерно представляли, какой уровень боевой подготовки стоит за словами Виталия Федоровича.

Преподаватель, заложив руки за спину, пошел между столами. Сергей задумчиво обернулся, провожая его взглядом. Десантник почесал макушку.

– Что ты хочешь спросить, боец?

Виталий Федорович задал вопрос, не оборачиваясь к курсанту. Тот замер с зависшей над затылком пятерней. Потом рефлекторно поднялся и одернул куртку. Выглядел он несколько растерянно.

– Это мистика какая-то. Я вряд ли так смогу.

– Это не мистика, а вполне доступные методики подготовки элитного бойца. Просто раньше в них не было нужды. Но времена изменились.

– А если не все смогут такими стать? Я вот несколько сомневаюсь.

– Если не смогут такими стать, то погибнут. Боевые задачи будут не из легких.

В полной тишине Виталий Федорович вернулся к двери и встал перед классом.

– Я пошутил, – без улыбки сказал он. – Таких отчислят еще раньше.

* * *

После полугода обучения, перед самыми экзаменами Сергея вызвали к начальнику курсов.

– Как успехи в обучении, сержант? – спросил у него начальник курса по прозвищу Вожатый, сидевший за столом.

– Стараемся, товарищ полковник, – ответил Одинцов. Он знал, что никаких косяков за ним не числится, и поэтому спокойно ждал, когда ему объяснят причину вызова.

Кроме Вожатого, за столом для совещаний сидели еще два человека. Худощавый, с желчным лицом майор в полевой армейской форме и коротко стриженный мужчина, одетый в джинсовый костюм. Несмотря на гражданскую одежду мужчины, Сергей сразу же угадал в нем командира. Именно командира, а не только старшего по званию. За четыре года в армии он научился распознавать такие вещи сразу.

«Майор – штабист, «тыловая крыса», видно, что не из «спецуры», но человек грамотный и толковый. Не суетится, взгляд внимательный и цепкий, разбирается в своем деле, и наш полковник вместе с этим светловолосым «Рэмбо» это понимают, поэтому держатся с ним уважительно. Мужик в джинсе явно из спецназа. Сейчас он расслаблен, даже ленив, но я могу легко себе представить, в какого волка он превращается в бою. Волевые качества чувствуются даже сейчас», – подумал Сергей, мельком оглядев сидевших людей.

– Присаживайся, сержант, – сухо проговорил майор. – Сейчас я введу тебя в курс дела.

Сергей сел, отметив про себя, что на столе ничего не лежит, ни одного листка бумаги.

– Формируется группа для сбора разведданных, – незнакомый Сергею офицер был по-военному краток и лаконичен. – Вам будет поставлена боевая задача. Нам некогда ждать, пока ты и твои товарищи закончат обучение.

Сергей кивнул, ничем не выдавая своих эмоций.

Светловолосый молча рассматривал Сергея. Одинцов почувствовал раздражение.

«Такое ощущение, что ко мне прицениваются, как к лошади, – раздраженно подумал он. – Купить, не купить…»

– Я знаю, что вам запрещают смотреть телевизор больше получаса в сутки, – майору понравилась сдержанность курсанта, и он стал говорить немного приветливее. – Ты в курсе последних новостей?

– Каких именно, товарищ майор?

Все курсанты в первый же день прибытия в школу сдали свои сотовые телефоны, планшеты и все остальные современные гаджеты невысокому, плотному старшине и получали их обратно только на несколько часов на выходные. Поговаривали, что эта идея полностью принадлежит Вожатому. Курсанты были недовольны. Они не понимали, к чему такие ограничения. Что же касается Сергея, то он мало переживал по этому поводу. Нескольких звонков раз в неделю вполне хватало ему, чтобы чувствовать себя спокойным за родителей. Отец и мать были в полном порядке, а бодрый дед готовился к чемпионату города по шахматам и старался больше ходить пешком. Постоянной спутницы у Сергея еще не было, и поэтому он не переживал из-за разлуки с любимой девушкой.

– Ты следишь за обстановкой в Сирии?

– По мере возможности.

– Коротко изложи свое мнение.

Сергей долго не раздумывал:

– Там формируется вооруженный кулак радикальных исламистов для дальнейшего разрастания конфликта. Кто-то спонсирует и вооружает боевиков. Вполне допустимо нападение с территории Афганистана на Таджикистан и Узбекистан. Если эти республики сомнут, то нам придется принимать бой на наших южных рубежах. Полыхнет и Кавказ. В общем, надо готовиться к войне.

– Соображаешь, – побарабанил пальцами по столу майор. – Значит, понимаешь, что лучше разгромить этот кулак на подступах, чем потом возиться с ним у наших границ?

– Понимаю.

– Это хорошо, что ты так мотивирован. Тогда слушай. Группа будет заброшена в Сирию. Задача – найти и взять живым человека, который контролирует финансовые потоки боевиков в северных провинциях. Он нужен в качестве источника информации. Ты хочешь спросить, почему бы не захватить какого-нибудь главаря одного из бандформирований? Отвечаю – полевые командиры нам неинтересны, если только не поступит задача на их уничтожение. Методы и способы ведения партизанской войны нам хорошо известны и без них. А вот как, откуда и куда идут к боевикам деньги – еще нет.

Сергей ошеломленно покачал головой. Светловолосый усмехнулся. Майор невозмутимо продолжил:

– Старший группы специальной разведки – Варяг. Вот он, – майор показал подбородком на мужика в джинсе. – Время на подготовку – неделя. За это время ознакомитесь с легендой прикрытия, получите экипировку и изучите район предстоящих действий, причем довольно основательно. География, население, религия, менталитет, обычаи. Вопросы?

– Я могу узнать, кто еще входит в группу Варяга с нашего курса?

– Ты один.

Сергей задумчиво почесал переносицу. Его тренированная психика военного человека уже справилась с шоком от неожиданного разговора, и он начал раздумывать о том, как лучше выполнить задание.

Было бы отлично, если бы на задание отправились те бойцы, кого Сергей уже знал. Например, командир группы – Варяг, а остальные – парни с его кубрика. Они прожили полгода вместе и досконально изучили друг друга. Или хотя бы ребята с курса. Ведь руководство знает, как важен в боевых условиях пусть и маленький, но уже сколоченный коллектив. В этом случае успех выполнения задания возрастает многократно. Но, видимо, у командования свои планы. Жаль, что его совета никто не спрашивает.

– Основные критерии отбора – это наличие боевого опыта, – легко прочитал его мысли майор. – У тебя он есть.

По слегка изменившемуся тембру голоса офицера Сергей понял, что ему говорят неправду. Значит, критерий отбора другой.

– Я понял, товарищ майор.

Сергей решил не лезть с уточняющими вопросами. Он уже знал по опыту, что все равно ему большего не скажут.

– Иди. Собери вещи. Машина будет возле штаба через час.

Сергей посмотрел на часы и поднялся. Когда за ним закрылась дверь, Варяг пошевелился и лениво спросил:

– А вы уверены, что мне нужен именно такой парень? Чем хуже мои ребята? Моя группа давно обкатана, люди притерты друг к другу, и все вместе представляют собой единый, идеально отлаженный механизм. Мы понимаем друг друга с полуслова. Если бы мы были музыкантами, то могли бы импровизировать целый день. Зачем мне этот пусть и неплохой, но дополнительный привесок?

– Это не привесок. Это боец, имеющий особую подготовку. – Майор недовольно посмотрел на собеседника. – Но я понимаю вас. Как командир группы, вы имеете право знать, с кем идете на задание.

Варяг подобрался, изменил позу и уже с интересом посмотрел на майора. Контрразведка ерундой заниматься не будет.

– Этот первый выпуск курса после 1987 года. Для него мы постарались подобрать особенных ребят. Правда, пришлось повозиться.

Майор покачал головой и хмыкнул. Варяг понял по выражению его лица, что тому действительно пришлось повозиться.

– Сначала кратко: для чего и зачем было возрождено подобное учебное заведение. Дело в том, что за несколько последних лет мы понесли неоправданные потери в группах спецназа. Раньше на это не обращали внимания – на войне как на войне. Но в Генштабе посчитали иначе и собрали статистику. Конечно, ту, которую удалось собрать. Проанализировав цифры, командование посчитало недопустимым терять первоклассных бойцов только из-за того, что, например, группа могла в полном составе зайти на минное поле. Или попасть под лавину. Случайность, скажете вы? Не совсем.

Варяг внимательно слушал.

– Не говоря уже о срыве выполнения боевой задачи, погибали отборные люди, на подготовку которых были затрачены серьезные ресурсы. Мне поручили разобраться в этом деле и дать рекомендации, как свести потери к минимуму. Не постесняюсь и скажу, что работа была проделана колоссальная. Пришлось поднимать архивы и искать людей из разведки и спецназа, давно уже ушедших в запас. Так вот, оказалось, что в советское время существовали курсы, которые готовили, если можно так выразиться, военных экстрасенсов.

– Кого, кого?! – подался вперед Варяг.

– Неудачный термин, согласен. Но другого пока не придумали.

Варяг выпрямился и оглянулся на пожилого человека, сидящего в торце стола.

– Да, да, – кивнул майор. – Вы, капитан, были очень удивлены, когда поняли, что полковнику уже за шестьдесят. Мы оторвали человека от весеннего огорода и предложили ему вспомнить былые навыки. Что поделать, пока других специалистов нет. Но мы отвлеклись. Так вот, присутствие в боевой группе военного экстрасенса может резко понизить процент глупых случайностей, о которых я уже упоминал. Во всяком случае, руководство на это очень рассчитывает.

– Так вы хотите сказать, что этот парень…?

– Именно. Его мать обладала навыками гипноза и умела снимать головную боль. На спор удерживала металлическую ложку на ладони совершенно отвесно, не сжимая пальцы. Никто ее этому не учил, она всю жизнь проработала бухгалтером. Не имея медицинского образования, эта женщина, проведя ладонями по телу, могла совершенно точно определить больной орган.

Отец сержанта – водитель. За тридцать лет водительского стажа – ни одной царапины на машине. Это вам о чем-нибудь говорит, капитан?

– Э… ну, в принципе… да, впечатляет.

– Его товарищи по автобазе вспомнили несколько случаев, когда Одинцов-старший сознательно задерживал рейс, мотивируя задержку всякой ерундой. Простая прикидка по времени показала, что если бы он выехал вовремя, то оказался бы на участках, где происходили страшные аварии с участием нескольких машин.

Позже он возил начальника автобазы. Однажды он отказался подвезти начальника прямо к подъезду дома, поставил «Волгу» невдалеке и предложил тому пройти домой пешком. Начальник вскипел, сам сел за руль и поставил машину там, где она обычно стояла. Через три минуты в припаркованную «Волгу» врезался мусоровоз. У него отказали тормоза. Естественно, что Одинцова-старшего в машине не было.

Майор несильно хлопнул ладонью по столу, как бы подытоживая сказанное.

– У сержанта явно имеются скрытые экстрасенсорные возможности. То есть они были скрыты. Я очень надеюсь, что на этих курсах ему помогли их укрепить, развить и применять в боевой ситуации. Впрочем, так же, как у других. На курсы было отобрано около шестидесяти человек. Сорок пять из них отсеяли и вернули на прежнее место службы. Остальные будут использованы при выполнении боевых задач повышенной сложности. В том числе и в вашей группе, капитан.

Варяг только молча развел руками.

День первый

«Ми-8» летел над морем на восток. Боевая машина шла так низко, что воздушный поток от винтов поднимал водяную пыль, которая тянулась за «вертушкой» несколько десятков метров, пока сильный ветер не сносил ее в сторону. Сергей, обернувшись к иллюминатору, задумчиво смотрел вниз. Вода была настолько прозрачна, что он даже разглядел в глубине стремительные темные тела огромных рыб, которые мелькнули внизу, пересекая наискосок курс вертолета.

Он сразу же вспомнил озеро, расположенное недалеко от базы. Там он тоже видел большую рыбу.

Его группа обучалась подводному плаванию с аквалангом. Шесть окрашенных в оранжевый цвет баллонов вместе с масками, ластами и ножами лежали на песке у самой воды. Дядька в застиранной добела тельняшке, на первом же занятии получивший от курсантов прозвище Боцман, неторопливо напомнил занимающейся группе правила безопасности поведения под водой и уселся на борт вытащенной на берег лодки.

– Акваланги осмотрите сами. Если возникнут какие-то мелкие неисправности, устранить самостоятельно.

Он посмотрел на часы и вытащил короткую обгрызенную трубку. Сергей шагнул к аквалангу, но тут же обернулся. Из-за обступивших озеро деревьев вышел куратор группы. Он был одет в старый брезентовый плащ, резиновые сапоги и держал в руке чехол для удочек.

Виталий Федорович приложил указательный палец к губам. Сергей пожал плечами, отвернулся и занялся аквалангом. Понаблюдав за ребятами несколько минут, Виталий Федорович бесшумно приблизился.

– Как дела, Десантура? Не получается? – нагнувшись к самому уху сидевшего на песке курсанта, спросил Виталий Федорович.

Десантура вздрогнул и вполголоса чертыхнулся.

– Воздух плохо подается. Боцман краник закрутил. Специально, наверное.

Он раздраженно дернул вентиль, посмотрел на указатель подачи воздуха, кивнул и поднялся на ноги.

– Вот теперь вроде порядок.

Боцман ухмыльнулся.

Куратор строго оглядел курсантов.

– Почему вы не почувствовали мое приближение?

– Заняты были, – пробормотал Десантура.

– Плохо, – Виталий Федорович покачал головой. – Плохо. За исключением Кубинца. Ладно, об этом потом поговорим. Так вот, ребята, – Виталий Федорович качнул зажатым в руке чехлом, – я решил совместить приятное с полезным. Рыбку половить и заодно на вас посмотреть. Задача будет следующая. Мы с Михалычем отплывем на лодке подальше, а вы должны нас найти. Поиск лодки осуществлять только под водой. Минимальная глубина погружения – пять-шесть метров. Те, кто найдет лодку, могут в ней загорать и отдыхать. Те, кто не найдет, всплывают, когда закончится воздух. Потом находите лодку визуально, снимаете акваланг, отдаете его Михалычу и затем плывете к берегу, укладываясь в норматив. Воздуха вам хватит минут на сорок-пятьдесят. Ну, это вы и сами знаете. Начало занятий на открытой воде – вон с того мыска, – он махнул рукой. – Хватит вам в заливчике грязь со дна поднимать… что еще? А, да. Даем две попытки, – усмехнулся Виталий Федорович. – Хоть накупаетесь сегодня.

Курсанты переглянулись, и затем все как по команде посмотрели на озеро. Это был громадный водоем, раскинувшийся между отлогими лесистыми берегами. Водная гладь блестела на солнце. Несильный ветерок, дувший на песчаный берег, был пропитан влагой. Он трепал волосы курсантов и гнал мелкие волны, которые звонко и часто шлепались о борт вытащенной на берег лодки. Два узких, изогнутых мыса, усеянные камнями и мелкой галькой, образовывали почти что идеальный круг залива. За заливом волны были уже крупнее и выше. Противоположный берег тонкой темной линией отчетливо виднелся на горизонте.

– Михалыч, – наконец нарушил молчание Десантура. – А ведь мы там еще не погружались.

– Я знаю. – Боцман вытащил из кармана пачку с табаком. – Все в жизни когда-то бывает в первый раз.

– Да это понятно! – с досадой сказал парень. – Я, это… хотел узнать…

– Спрашивай, спрашивай, – кивнул Виталий Федорович, – не стесняйся.

Десантура оглянулся на курсантов и затем спросил:

– Михалыч, а что тут местные говорят о большой рыбе? Сом тут плавает, что ли?

– Нет, это не сом, – не удивился Боцман. Он тоже посмотрел на озеро. – У него плавник на спине, как у касатки. Я не знаю, кто это. Или что.

– Ага, – пробормотал Десантура – касатка, значит…

– Да не дрейфь ты, парень! Это во-первых. А во-вторых, если бы повнимательнее слушал всякие рыбацкие байки… кто тебе о рыбе рассказал? Петрович со склада? А, ну тот может… так вот, если бы ты анализировал полученную информацию, как тебя и учат, ты бы уяснил себе одну вещь, – Михалыч принялся набивать трубку, – эта животина на людей никогда не нападала. Только сети рвала и рыбу пойманную забирала. Болтали, правда, что она как-то одного рыбака из озера вытащила. Это лет сто назад было. А может, и больше. С тех пор люди ее не видели. Мой дед никогда ее не видел. Отец тоже. И я. Сдохла давно твоя касатка, Десантура.

Парень, напряженно слушавший Боцмана, заметно расслабился и повеселел.

– Да я и не боюсь, Михалыч. Только воду не люблю. Там же не видно ничего. То ли дело когда с парашютом прыгаешь. Все вокруг как на ладони!

– И еще, чтобы уже наверняка тебя успокоить. Было такое поверье в наших местах. Тот, кто увидит «водяного»… ну, так это животное называли… тому будет удача на воде сопутствовать. И это чистая правда. Вот мне дед рассказывал… хотя, – здесь Боцман спохватился, посмотрел на Виталия Федоровича, крякнул и сердито приказал: – А ну, хватит болтать! Давайте делом заниматься!

…Сергей погрузился в воду и, еле шевеля ластами, стал медленно удаляться от берега. Он знал, что если не совершать энергичных движений, то запаса воздуха в баллоне может хватить и на час. Вода в озере была достаточно прозрачной, и он видел, как дно, заросшее водорослями, медленно уходит под ним в сине-зеленую глубину. Сергей посмотрел на глубиномер, вытянул вперед руки, наклонил голову, шевельнул ластами и погрузился еще глубже. У него заложило уши. Он привычно глотнул и поежился. Стало холоднее. Вода значительно потемнела. Ему захотелось подняться наверх, буквально на пару метров – там будет теплее и светлее, но Сергей удержался. Кто его знает, этого Михалыча… может, и вправду узнает о нарушении условий задания.

Он приказал себе отвлечься от некомфортной температуры и привычно прислушался к себе. Что ему скажет собственная интуиция? Куда плыть? Куда поворачивать? На что рассчитывает Виталий Федорович? Как курсанты будут ориентироваться? Ведь под водой нет указательных знаков. Только зеленоватая темень за стеклом маски и оглушающая тишина, которая прерывается звуками собственного дыхания.

Если здраво рассуждать, то Михалыч должен увести лодку от берега на максимально дальнее расстояние, то есть на то расстояние, которое можно проплыть под водой за пятьдесят минут. Логично? Логично. Только в какую сторону плыть? Прямо, скорей всего, решил Сергей. Прямо от берега. Но в лодке Виталий Федорович. А это значит, что о логике можно забыть. Что тогда делать? Сергей не знал. Он поразмыслил и решил особо не заморачиваться. Видимо, сегодня действительно придется вдоволь накупаться. Он решил, что, когда закончится воздух, он поднимется на поверхность и там уже сориентируется. Его подберет лодка, там он отдохнет и затем отправится вплавь до пристани.

Внезапно Сергей ощутил, что попал в подводное течение. Он почувствовал слабое давление потока воды, уносящего его от берега. Ну что ж, еще лучше. Не надо прикладывать усилий для движения. Его вынесет далеко в озеро, и Виталий Федорович поймет, что он все-таки не зря старался и искал лодку. Сергей успокоился. Что будет, то будет. Все равно лодку не найдешь.

Его медленно нес поток, и он только изредка посматривал на глубиномер, удерживая с помощью ласт заданную глубину.

Вдруг до него донесся стук. Очень слабый и очень далекий. Сергей не столько услышал его, сколько ощутил всей кожей. Звуковые колебания от этого стука, которые ритмично раздавались в воде, не совпадали с его ударами сердца, и только поэтому он и обратил на них внимание. Он закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь определить правильное направление. Вроде надо взять левее. Да, левее. Градусов на тридцать. Вот теперь он слышит звук более отчетливо. Такое ощущение, что несильно бьют палкой по палке. Два удара, пауза, потом снова два удара. Вот он, ориентир. В этом Сергей не сомневался.

Неожиданно он почувствовал, что рядом с ним в воде есть кто-то еще. Какое-то живое существо. Сергей открыл глаза и завертел головой. К его удивлению, вода очистилась, стала гораздо прозрачнее и значительно холоднее. Под собой, метрах в десяти, он увидел большую темную тушу неизвестного ему животного, медленно поднимавшегося из темно-синей глубины. Странно, но он не испугался. «Вот и «водяной», – спокойно подумал Сергей. – Будем надеяться, что Боцман не соврал. Надо бы уступить ему дорогу, а то еще столкнемся. Вряд ли животина этому обрадуется. Да и я тоже». Он рванулся в сторону, сильно загребая руками и активно работая ластами. Уши сдавило. Сергей посмотрел на глубиномер. Стрелка показывала двенадцать метров. «Это не похоже на родник, – пока еще без паники принялся быстро прикидывать он, – хотя вода стала холоднее и чище. Но почему-то вместо того, чтобы подниматься наверх, поток уходит вниз. И тащит меня с собой. Скорость течения невелика. Если я рвану, как на стометровке, то вполне преодолею течение. Водоворота здесь нет, а воздуха вполне хватит. Ну все, определились… так, а где «водяной»?

Он опомнился и оглянулся. «Водяной» уже описывал круг вокруг него. Гигантская туша рыбы без малейших усилий скользила в воде, еле шевеля горизонтально вытянутым хвостом. На ее спине возвышался покрытый ракушками плавник. Длинные белые усы волочились вдоль туловища. Глаз на огромной тупой морде внимательно посмотрел на Сергея и равнодушно закрылся. Сергей почувствовал, как колотится сердце. Он еле сдержал желание рвануться наверх, понимая, что от этого монстра не убежишь. Он судорожно развернулся, чтобы не терять из виду «водяного», и схватился за нож, закрепленный на поясе. «Водяной» на несколько секунд пропал из виду и затем снова оказался перед Сергеем. Рыба одним незаметным движением поднырнула под него, и Сергей увидел двигавшийся прямо на него спинной плавник. «Метра два в высоту, не меньше, – отстраненно подумал замерший в воде Сергей. – Кожа старая, вся в язвах и трещинах». Рыба медленно проходила под ним. Внезапно, не отдавая себе отчета, Сергей вдруг схватился за твердый, покрытый слизью и ракушками отросток на спине «водяного». Животное тут же увеличило скорость, двигая хвостом и изгибаясь всем телом (Сергея чуть не сорвал поток воды), и быстро поплыло. Сергей, преодолевая упругое сопротивление воды, с трудом взялся за плавник второй рукой. Он поразился силе и мощи неизвестной ему рыбы. Поднявшись в верхние слои озера, перед самой поверхностью, «водяной» внезапно нырнул. Сергей едва успел разжать руки. Мощным толчком воды, поднятым хвостом «водяного», его выбросило на поверхность. В глаза ему ударило солнце. Сергей завертел головой во все стороны. Недалеко от него отчетливым черным пятном на светлом фоне неба виднелась большая лодка. Тут уже Сергей дал волю охватившим его чувствам. Не снимая маски и загубника, он рванулся к лодке, поднимая фонтан брызг.

– Эй, эй! – крикнул Боцман, вскакивая и с трудом удерживая равновесие в резко покачнувшемся суденышке. – Ты куда? Ты так нас перевернешь! С кормы заходи! Там на транце трап в воде! Не увидел, что ли?

Сергей опомнился, зажмурился и перевел дыхание. Оказывается, он вцепился в борт, повиснув на нем всем телом, и лодка опасно наклонилась. Он ослабил хватку, разжал руки, опустился в воду и медленно поплыл к корме.

– Молодец, – кивнул ему Виталий Федорович, когда он, сидя на деревянной лавочке, трясущимися руками снимал с себя маску и баллоны. – Услышал сигнал? Значит, ты шел на заданной глубине. Под нами холодное течение, а в холодной воде звук распространяется значительно дольше. Те, кто поднялся в более теплые слои, сориентируются не сразу.

Сергей кивнул. Проклятая пряжка на ремне никак не хотела расстегиваться.

– Ты что так трясешься? – внимательно присмотрелся к нему Виталий Федорович. – Что-то случилось? Бледный ты какой-то…

– За… замерз я, – выговорил Сергей. Он наконец-то расстегнул пряжку крепления баллонов и стащил их с себя. Затем с наслаждением глубоко вдохнул необычайно вкусный озерный воздух и, прищурившись, посмотрел на Боцмана.

– Так что ты там рассказывал про «водяного», Михалыч? Говоришь, помер он давно?

Боцман, сидя на лавочке, распутывал леску на удочке. Прежде чем ответить, он так же внимательно, как и куратор, посмотрел на Сергея.

– Ну да, – неспешно проговорил он. – А к чему ты спрашиваешь?

– Живой твой «водяной», – негромко произнес Сергей. – Только сейчас меня на поверхность доставил. Течение начало вниз уходить, ну, и меня с собой потянуло. Несильно, я бы все равно выплыл. А тут смотрю, из глубины «водяной» поднимается. Плавник мне подставил и на поверхность рванул. Напугал, правда, зараза…

Сергей поднял руки и растопырил пальцы. Секунду посмотрел на них, потряс и несколько раз ладонями похлопал по коленям.

– Не пойму, то ли замерз, то ли испугался. Руки дрожат. Что ты так на меня смотришь, Михалыч?

Михалыч смигнул, крякнул и сипло сказал:

– Виталик, достань-ка фляжку. В брезентовом чехле. С термосом не перепутай. Она в ящике на носу лежит.

– Я водку не хочу, – мотнул головой Сергей. – Уже согреваться начал.

– Я не тебе, я себе.

– Это озеро над каким-то геологическим разломом находится, – задумчиво сказал неудивившийся Виталий Федорович. Он приподнял крышку ящика, покопался в нем и передал Боцману фляжку вместе с промасленным бумажным свертком. – Там бутерброды, закуси… так вот, не исключено, что на дне имеется туннель, ведущий в соседнее озеро или реку. Кто знает, может, эта рыба иногда заплывает сюда.

– Живой, значит, – пробормотал Михалыч, откручивая пробку. – Ну и ну… а ведь это он моего прадеда из воды вытащил. Я до сих пор не верил.

Он несколько раз хорошо приложился к фляжке и потом сосредоточенно принялся жевать бутерброд. Виталий Федорович нагнулся к борту и принялся постукивать по опущенному в воду шесту короткой палочкой. Сергей зажмурился и подставил лицо солнцу.

– Теперь с тобой в воде ничего не случится, – вдруг забормотал Боцман. – Он будет тебя оберегать. Как и моего предка. После того случая лодка прадеда ни разу не переворачивалась. Ни разу. В любой ветер, в любую волну. Рядом люди тонули, опытные рыбаки, а с ним ничего… заговоренным в поселке считали. И ты теперь тоже…

– Михалыч, хватит, а? – попросил Сергей. – Заговоры всякие, таинственные «водяные»… ну, осталась какая-то рыба… плавает себе, никого не трогает. Каким-то образом еще не попала на глаза ученым… вот и все… никакой мистики!

Он вопросительно посмотрел на Виталия Федоровича. Тот пожал плечами.

– Дурак, – вздохнул Боцман и снова взялся за фляжку.

…Сергей усмехнулся, глядя вниз на прозрачное море. Да, странная была учеба. Необычная.

База ГРУ располагалась в густых непроходимых лесах где-то в Нижегородской области, и Вожатый старательно следил за тем, чтобы курсанты проводили как можно больше времени на свежем воздухе, отчего и заработал себе такое прозвище.

Преподаватели, которые вели у них занятия, в основном были пенсионного возраста и приходили на службу в штатских костюмах.

Какой-то странноватый мужик с длинными седыми волосами, собранными на затылке в пучок, обучал курсантов медитации. Обмануть его было невозможно. Непостижимым образом «Кастанеда» угадывал, действительно ли человек медитирует или просто притворяется, сидя с закрытыми глазами.

За успехи в медитации ставили оценки, и командир отделения вполне мог наказать за неуспеваемость по этому предмету.

Сергей познакомился с сидевшим с ним за одной партой парнем, хотя тесно не сблизился. Парня звали просто и незатейливо – Санек. Конечно же, это была кличка. Оба курсанта до своего знакомства уже провели много времени в больших коллективах и понимали, что настоящая дружба в тепличных условиях не возникает. Всякие мелкие услуги в расчет не принимались. Это могло быть просто хорошим воспитанием. Но общаться с Саньком Сергею нравилось. Парень был сдержан, никогда не лез с ненужными расспросами и имел отличное чувство юмора. У них вошло в правило встречаться по вечерам и пить отличный чай, который заваривал Санек. Чай ему присылали из дома.

Однажды, как обычно после занятий, Сергей зашел к своему приятелю в кубрик, но Санька на месте не оказалось. После расспросов выяснилось, что его группу вывели в лес на ночное ориентирование. Расстроенный Сергей вышел на крыльцо и тоскливо огляделся. Солнце, подернутое легкой дымкой, садилось за озеро. Угасающий неяркий свет слепил глаза. В теплом воздухе назойливо жужжали комары. До отбоя еще было два часа, и Сергей просто не знал, чем ему занять себя. Он зажмурился и вдруг отчетливо представил себе лицо Санька – темные волосы, густые брови, лоб с ранними морщинами, зеленые глаза и упрямый, массивный подбородок с ямочкой посередине.

Внезапно, не отдавая себе отчета. Сергей сошел с крыльца и направился в сторону бани. Баня располагалась в глубине огороженной территории, скрытая от глаз разросшимися кустами и деревьями. Сергей завернул за угол и увидел Санька с топором в руках. Тот, стоя к нему спиной, колол дрова. Сергей не удивился. Он знал, что увидит своего приятеля. Санек расколол чурбак и тут же обернулся, хотя Сергей подошел к нему по густой траве совершенно бесшумно и не произнес ни единого слова.

Санек улыбнулся и вытер пот со лба.

– Вот, старшина оставил дрова колоть. Отпросил у командира. Сказал, что я сельский и что у меня быстрей получится. Вечером какая-то комиссия приезжает, надо баньку растопить.

Сергей поболтал с ним о пустяках, помог сложить дрова и пошел к себе. Происшедшему он не придал никакого значения, посчитав его чистой случайностью.

Но необъяснимые вещи повторялись все чаще и чаще. Он начал просыпаться ночью, заранее угадывая время тревоги, и ни разу не ошибался. У него все лучше и лучше получалось стрелять с завязанными глазами, ориентируясь только на слух. На занятиях в лесу он мог всегда без ошибки указать, в какой стороне находится база. Сергей считал свои успехи совершенно естественными, объясняя их только тренировкой.

Но однажды он действительно испугался.

Сергей зашел в кубрик после душа. В комнате на кроватях молча сидели несколько курсантов. Он подошел к своему шкафчику и начал вытирать волосы. Внезапно Сергей задержал руку с полотенцем на голове и оглянулся на хмурых парней. Затем медленно сказал, выделяя каждое слово:

– Грабля не брал телефон. Не занимайтесь ерундой.

Грабля, высокий худой парень с невероятно большими кистями, понуро сидевший у окна, поднял голову.

– А кто тогда брал?! – нервно спросил Вихрь, невысокий и жилистый курсант. – Я оставил телефон в кубрике, тут Грабля был, я пришел через полчаса – нет ни Грабли, ни телефона! У дневального спрашивал, никто в кубрик не заходил!

– Да не брал я, Вихрь! – прогудел потный и покрасневший Грабля. – Не я это!

– А ну, стоп! – хлопнул ладонью по колену Кавказец. Он был командиром отделения и имел абсолютно славянский тип лица. – Мы это уже слышали. Что ты знаешь, Кубинец? Давай рассказывай.

– Это не Грабля, – вздохнул Сергей. Он наконец вытер голову и вытащил из шкафчика спортивные штаны. – И телефона в кубрике нет.

– Конечно, нет, – буркнул Вихрь. – Мы уже все обыскали.

– Ну, спросите тогда у старшины, – сказал Сергей. Он накинул спортивную куртку и повернулся к Кавказцу. – Я пойду к Саньку зайду на полчаса.

– Давай, – задумчиво ответил командир отделения, провожая его взглядом. – Хотя подожди! Тебя же с нами целый день не было? Откуда ты…?

Сергей махнул рукой и вышел.

Когда он вернулся, атмосфера в кубрике совершенно изменилась.

– Братишка, ну извини ты меня! – покаянно бормотал Вихрь, стоя возле кровати Грабли и прижимая руки к груди. – Ну, вот гадом буду, ну ошибся я, ну бывает!

Грабля оторвался от книги и солидно произнес:

– Я же тебе говорил, что это не я. Как же ты быстро на меня подумал!

– Грабля, да я… ну, понимаешь…

– Да хватит уже вам, – зевнул Кавказец. – Вихрь, ты тоже хорош. Надо было сначала у старшины спросить, а потом уже на Граблю бочку катить. Всех тут переполошил.

– Кавказец, нет, ну ты сам подумай! – повернулся к нему Вихрь. – Захожу я, значит, в кубрик…

– Отбой! – повысил голос командир отделения. – Хватит уже, Вихрь, ну тебя на фиг…

– Нашли? – спросил Сергей, усаживаясь на кровать.

– Нашли.

Кавказец внимательно посмотрел на него.

– Старшина заметил, что время пользования телефоном истекло, зашел в кубрик и забрал телефон с тумбочки. Он-то уже знает, у кого какой. Дневальный его видел, конечно, но старшина настолько привычен и обычен, что он на него и внимания не обратил. А ты как…?

– Ну, вот и хорошо, – прервал его Сергей. – Устал я чего-то. Спать хочу.

Скрывая свое удивление, граничащее с испугом, он лег, отвернулся к стене и заснул только через восемьдесят минут. Время он чувствовал абсолютно.

* * *

Огромный белый джип – пикап с пулеметом в кузове, грязный и запыленный до такой степени, что его естественный цвет угадывался с трудом, медленно катил по грунтовой дороге, поднимая густые клубы пыли. В просторной кабине джипа сидели трое бородатых мужчин. Они были одеты по-разному, но удобно – в просторные солдатские штаны и камуфлированные легкие куртки разного цвета с наброшенными на плечи разгрузками. У всех имелось оружие: привычные на Ближнем Востоке «калашниковы». На брезентовых поясных ремнях висели заполненные до отказа подсумки для патронных пачек и гранат. У каждого на голове была надета «арафатка» – арабский мужской головной платок, служащий защитой от жары и пыли.

– Темнеет, – сказал сидевший за рулем худощавый араб с длинным, слегка вытянутым вперед носом и близко поставленными глазами. Он озабоченно оглянулся на соседа. – Может, фары включить?

– Нет. Нельзя, – спокойно сказал сидевший рядом с ним плотный смуглый человек. – Мы еще недалеко отъехали. Могут заметить. Езжай, пока дорогу видишь.

Водитель недовольно поджал губы, но смолчал. Умар был старший. Полноватый парень, сидевший на заднем сиденье, поправил автомат на коленях и вздохнул.

– Да… хорошие деньги наш Абу-Салим делает, – пробормотал он. – А мы…

– А мы всего лищь охраняем его деньги, – отозвался Умар, – ты это хотел сказать, Рашид?

– Да я что, разве против? – Рашид наклонился немного вперед, чтобы видеть невозмутимое лицо Умара. – Я доволен своей работой. Все хорошо, хвала Всевышнему.

– А чего тогда ты завидуешь генералу? Купи себе несколько вышек и точно так же продавай нефть, как и он. Или отбей скважины на севере. Автомат у тебя есть.

Рашид угодливо улыбнулся шутке Умара и откинулся на сиденье. Лицо его стало серьезным и угрюмым. Он думал о той огромной сумме, которую они везли своему командиру. Доллары были получены за проданную в Турцию нефть.

За год пребывания в отряде Рашид понял одну вещь – на войне можно делать хорошие дела. Борьба с неверными – это, конечно, богоугодное дело, но и себя никогда не надо забывать. Вот как Абу-Салим, например. За день в их лагерь, расположенный на холмах, в стороне от больших дорог, заходят десятки нефтевозов. Двенадцать скважин работают непрерывно, круглосуточно заполняя цистерны. Рашид еще ни разу не видел, чтобы остановилась работа нефтяных вышек. Хотя нет, один раз подобное случилось, когда налетела песчаная буря. И у него, как и у всех охранников, выпало три дня отдыха. Тогда он отлично выспался.

Рашид вздохнул, прикрыл глаза, и тут же перед его мысленным взором предстала бесконечная цепочка нефтевозов, уходящая по накатанной дороге в степь. Колонна настолько огромна и растянута, что передние машины уже превратились в черные, едва видимые в жарком мареве точки, а последние только заводят двигатели. Эх, если бы в этой колонне у него была бы хоть парочка машин…

Но везде учет и контроль. Везде стоят преданные генералу люди и считают, считают, считают. Грузовики, нефть и количество рейсов. А иногда в лагерь приезжает какой-то надменный айсор с многочисленной охраной. Обычно он долго не задерживается. Пьет кофе с Абу-Салимом, а потом его люди грузят в бронированные грузовики мешки с деньгами и уезжают. На прощание генерал уважительно пожимает двумя руками руку айсора и потом долго смотрит уходящим броневикам вслед. И в его глазах видна зависть.

Рашид вздохнул еще раз. Генерал не раз повторял, что эти деньги нужны для джихада, который они ведут, но не может такого быть, чтобы его уважаемый командир не отщипнул хоть кусочек от жирного нефтяного пирога. Кто знает? Правда, и Рашид устроился неплохо. За перевозку денег ему хорошо платят, ведь Абу-Салим умный человек и понимает, что охранники тоже должны зарабатывать, чтобы у них не появлялись всякие соблазнительные мысли.

Пять мешков… пять больших, плотно зашитых брезентовых тюков с пломбами были надежно закреплены в кузове джипа. Сколько там было долларов, Рашид не знал. Но, наверное, много. Очень много. Эх! Рашид помотал головой и отогнал крамольные мысли. Хватит. Он не раз видел, что бывает с людьми, уличенными в воровстве.

Он решил отвлечься разговором.

– А почему мы не зажигаем свет? – спросил Рашид, обращаясь к Умару. Умар помолчал и затем произнес, не поворачивая головы:

– Я не хочу, чтобы те, кто нам заплатил, увидели, куда мы едем. Ведь они знают, что у нас в машине деньги. Люди слабы и легко подвергаются искушению. При виде денег к каждому на плечо запрыгивает шайтан.

Умар усмехнулся и посмотрел на Рашида. У Рашида сразу же вспотела спина. Он кивнул и замолчал, дав себе зарок больше никогда не болтать лишнего.

День быстро угасал. Солнце на западе уже садилось за слегка всхолмленный горизонт. Сквозь опущенные боковые стекла в кабину врывался ветер, пахнущий пылью и нагретой землей.

– Постарайся до темноты перескочить через тот холм, – Умар ткнул пальцем в ветровое стекло. – Там уже включим фары.

Водитель кивнул и увеличил скорость. Перевалив через невысокую пологую гряду, джип скатился в усеянную камнями долину. Местность изменилась. Недалеко, слева от дороги показалась темная громада горного кряжа, тянущегося к северу. Повсюду были разбросаны потрескавшиеся от солнца и дождей каменные остатки скальной породы. В сумерках они были похожи на разрушенные дома разной величины. По днищу машины застучал гравий.

Араб, сидевший за рулем, бросил взгляд на Умара. Уже достаточно стемнело, и в быстро сгущающемся сумраке можно было рассмотреть только верхушки скал, видневшиеся на фоне светлой полоски над горизонтом.

– Останови вон у того камня, – распорядился старший. – Выйдем, разомнем ноги. Да заодно мешки проверим. Потом поедем дальше.

* * *

Перед самым берегом пилот вертолета потянул штурвал на себя. «МИ-8» принялся набирать высоту, огибая отвесные скалы, густо поросшие кустарником на вершинах. В иллюминаторе мелькнул галечный пляж и потянулись горы. Сергей увидел в иллюминатор, как бросилась вниз по склону лисица, испугавшись грохота, идущего с неба. Он, выворачивая шею, оглянулся назад. Поверхность моря еще оставалась в поле зрения, и он примерно мог оценить высоту каменного прибрежного хребта. «Не больше километра, – прикинул Сергей. – Или даже меньше».

Вертолет, содрогаясь от вибрации, упрямо полз вверх. Поднимаясь, он пробил слой облаков, и в иллюминаторы с левого борта хлынул поток яркого солнечного света. Настолько яркого, что в салоне стали даже видны дрожащие в воздухе мельчайшие частички пыли. Сергей прищурился и опять посмотрел вниз. Но море и скалы уже скрыло с глаз гигантское белое покрывало облаков.

Сергей пожал плечами и, поерзав на металлической лавочке, закрыл глаза. «Кучер дорогу знает, – усмехнулся он, вспомнив название популярной передачи на радио. – Довезет куда надо. А этот борт часто на землю садится, если в салоне пыль осталась. В вертолетах морского базирования ее нет».

Трое спецназовцев и Варяг оторвались от иллюминаторов и принялись устраиваться поудобнее, чтобы с комфортом скоротать время. За бортом уже не на что было смотреть, кроме как на плотный слой облаков и на ярко блестевшие под солнцем консоли вертолета. Белобрысый парень, сидевший напротив Сергея, встал с лавочки и улегся на мешки со снаряжением, сложенные на металлическом полу. Он надвинул кепку на лоб, закрыл глаза и закинул руки за голову. Его сосед, высокий, коротко стриженный крепыш с покатыми плечами по кличке Шест, выругался вполголоса. Опять Детонатор опередил его и, как всегда, устроился лучше всех. Место в хвосте уже было занято Китайцем, который сразу после взлета расположился на свернутом брезентовом чехле. Красивые виды курортного побережья его совершенно не интересовали. Шест недовольно покрутил головой и придвинулся ближе к Варягу, сидевшему рядом с ним с полузакрытыми глазами.

– Командир! – Он наклонился к уху капитана и покосился на задремавшего Сергея. – Так объясни мне, пожалуйста, зачем нам этого парня в группу всунули? Он вообще кто такой?

– Он из спецназа, – ответил Варяг. Он широко зевнул и осторожно вытянул ноги рядом с головой Детонатора. – Больше я ничего не знаю.

– Ага, – недобро ухмыльнулся Шест, бросив взгляд на Сергея, – из спецназа, значит?

Из-за грохота винтов Сергей не слышал весь разговор, только обрывки слов, но взгляд почувствовал сразу. Он слегка поморщился. Наверняка этот длинный опять интересуется, кто он такой и какого черта он тут делает. Откуда он такой любопытный взялся? Хотя разведчик и должен быть любопытным.

Варяг усмехнулся, услышав интонацию своего бойца. Он понял, о чем говорил Шест. Спецназ и разведка… два извечных друга и соперника.

Капитан вспомнил себя молодым лейтенантом, только что выпущенным из училища. Разумеется, ему дали четвертый взвод в подразделении, который во всех частях всегда считается учебным. Парни четвертого взвода были откровенно слабы на фоне первого, отборного взвода, лица и показателя всей разведроты. Конечно, в разведку всегда отбирают крепких ребят, но невозможно же собрать в одном подразделении всех равных бойцов. Кто-то всегда будет лучше, кто-то хуже. Вот четвертый взвод и был хуже. Так сказать, перворазрядники на фоне заслуженных мастеров спорта. Что только лейтенант не делал, как только не старался, но так и не смог выбить крепко засевшую в голове каждого бойца мысль: «А что мы? Мы ничего. Вот есть первый взвод, вот пусть они и бегают… и стреляют… их все равно не догонишь, все равно лучше них не станешь». Конечно, Варяг поднял общую планку готовности своих бойцов, но сравниться с первым взводом не получалось никак. Постепенно амбиции молодого лейтенанта стали сходить на нет. Ну, неплохо выглядят его ребята, показатели улучшились, да и хватит на этом – не будет же он за каждого разведчика нормативы выполнять! Так продолжалось до тех пор, пока на полосу препятствий не заглянул начальник штаба. Майор пощелкал секундомером, пожал плечами и повернулся к напряженному лейтенанту.

– Пойдет. В общем и целом. Пойдет… но огонька не вижу. Нет огонька в твоих бойцах. Нет задоринки. Ты понимаешь, о чем я?

– Так это не первый взвод, товарищ майор… – начал было лейтенант и осекся. Он вдруг поймал себя на мысли, что в точности повторяет слова своего сержанта.

– Верно, не первый, – кивнул майор, – но это не отговорка. А знаешь что… – он хмыкнул, пожевал губами и задумчиво осмотрел молодого парня, который был едва ли старше своих солдат.

– А ты им устрой соревнования со спецназом. По основным дисциплинам. А? Что скажешь? С командиром роты я договорюсь.

Варяг улыбнулся. Конечно, первая встреча была проиграна. Причем явно, прилюдно и позорно. Спецназ выставил лучших бойцов. Кто бы сомневался…

Что началось в четвертом взводе… разведка не привыкла терпеть поражение даже от своих коллег-братишек. В городском спортивном магазине были скуплены все запасы специального белкового питания, парни не вылезали из спортзала, нещадно бились в спаррингах, хрипели, подтягиваясь на турниках, и блевали на кроссах. Варяг совершенно не ожидал такого энтузиазма. Командир разведроты ходил хмурый, разговаривал с Варягом сквозь зубы и упрашивал начштаба выставить на соревнования лучших бойцов роты. Ведь спецназ так и делает! Но майор был категоричен – никаких замен. Четвертый учебный взвод разведки против роты спецназа. Двадцать пять человек с обеих сторон! Команды сформировать самостоятельно, исходя из приказа. Выполнять!

На вторых соревнованиях присутствовал и сам командир полка. Он побывал на стрельбах, на полосе препятствий и на заключительном этапе «рукопашки». Он досмотрел все до конца, вытер лоб платком, поправил фуражку и сказал:

– Полегче вы здесь… одному руку чуть не сломали. Про разбитые носы я уже не говорю. Ну а так… неплохо. Подобные встречи устраивать регулярно. Детали согласуете с начальником штаба. Да, и взводному – благодарность от моего имени. Молодец, не ожидал.

– Ну, что же, посмотрим, какой это спецназ, – протянул прапорщик Шестаков, разглядывая сидящего напротив него Сергея. Он хотел было сплюнуть под ноги, но там лежал Детонатор. Варяг, не открывая глаз, согласно кивнул.

* * *

Джип остановился у большого камня, и пассажиры вылезли наружу размять ноги.

– Говорят, Абу-Салиму новую наложницу привезли, – вполголоса заметил Рашид, обращаясь к спине водителя. – Молоденькая совсем. Ты ее видел, Кимран?

– Как я могу ее увидеть, – пробормотал Кимран. Воспользовавшись остановкой, он поднял капот джипа и принялся копаться в моторе, – женщины ведь отдельно живут.

– А у меня уже давно женщины не было, – тихо пожаловался Рашид.

– Купи, – раздраженно ответил водитель. Он поднес ближе к глазам черный гибкий масляный щуп и прищурился, разглядывая его в тусклом свете закрепленной на капоте лампочки.

– Масло начало уходить, что ли?

– Когда я куплю? Это на базар надо ехать, а Умар не отпускает. То лагерь охраняю, то вот эти деньги проклятые вожу.

Рашид пнул колесо и тут же оглянулся. За большим камнем послышалось тихое журчание.

– Не болтай лишнего. – Кимран озабоченно покрутил головой и всунул щуп обратно. – Ладно, до лагеря дотянем.

– Что случилось? – из темноты выступила фигура Умара. – Что у тебя, Кимран?

– Умар, надо машину на ремонт отгонять. Слишком большой расход масла.

– Опять ты со своим ремонтом…

– Вот заклинит двигатель в дороге, когда мы будем деньги везти, а ты скажешь, что это я виноват, да?

– Конечно, ты, кто же еще.

Умар поправил ремень и подтянул штаны.

– Как это я? Да сколько раз я тебе говорил…

– А ну, тихо!

Умар раздраженно махнул рукой и поднял голову. Водитель осекся. Рашид насторожился и нащупал рукой ствол висевшего за спиной автомата. Издалека сначала еле слышно, но потом постепенно приближаясь, послышался рокот двигателя летящего вертолета.

Трое боевиков начали озираться, пытаясь определить направление источника звука.

– Вроде приближается, – сказал Рашид, разглядывая темное небо. Он немного подумал и снял с плеча автомат.

– Тихо ты! – цыкнул Умар. Он крутился на месте с задранной головой, переступая ногами.

– Да, уже близко, – водитель посмотрел на Умара. – Да он над нашими головами, Умар! Садится!

Рокот двигателя внезапно перешел в грохочущий свист. Снижающийся вертолет прошел над джипом, обрушивая вниз потоки воздуха. Арабы невольно присели, придерживая руками головные платки.

– Закрой капот, идиот! – рявкнул Умар. – Он садится вон там, за камнями! Давай в машину! Рашид, прыгай в кузов и приготовь пулемет!

– А кто это? – крикнул Рашид уже из кузова. Он чуть не упал, зацепившись ногой за мешки, и громко выругался.

– Это не наши! – заорал Умар, высунувшись из кабины.

На мгновение темноту разрезал яркий луч прожектора заходящего на посадку вертолета. Луч метнулся по разбросанным на земле каменным глыбам, описал круг и тут же погас.

– Видел, где он? – возбужденно крикнул Умар и толкнул Кимрана в плечо – Давай туда!

* * *

Перед посадкой, когда натужно ревевший двигатель сдерживал снижение тяжелой машины, Варяг наклонился к Сергею, ткнул в него пальцем и жестом изобразил стрельбу из автомата. Сергей кивнул. Варяг приказывал ему прикрыть высадку.

Как только бортмеханик открыл дверь, он первым выскочил в темный прямоугольный проем. Еще в прыжке он сбросил предохранитель на одиночный огонь и щелкнул затвором. Его ступни ударились о каменистую землю. В спину ощутимо толкнулся тяжелый рюкзак. Сергей покачнулся, шагнул вперед и привычно восстановил равновесие. В темноте он пробежал пару десятков метров и упал за выступавший из земли камень. Потом поднял автомат, выдохнул и приложил приклад к плечу.

Он не услышал выстрела в грохоте вращающихся винтов. Только увидел в темноте вспыхнувший и исчезнувший огонек, словно кто-то невидимый чиркнул неисправной зажигалкой. Потом вспышка повторилась.

Вот и напоролись, подумал Сергей. Не повезло.

Дальше раздумывать было некогда.

Он слегка повел стволом влево и выстрелил. Мушка и целик на его автомате заранее были смазаны специальным раствором, который светился в темноте. Затем с интервалом в несколько секунд он выпустил еще несколько пуль. Огонек исчез и больше не появлялся.

Двигатель вертолета резко увеличил обороты. Сергей понял, что высадка группы уже произведена в максимально быстром темпе. Летчики тоже поняли, что попали в засаду, и теперь спешили побыстрее поднять тяжелую машину в воздух. И это было правильно. Помочь сейчас они ничем не могли.

Все вокруг заволокло пылью. Сергей почувствовал, как его стукнула по спине поднятая мощным воздушным потоком ветка. «Ми-8» поднялся и замер в метре от земли, слегка покачиваясь в воздухе. Затем пилот изменил угол наклона лопастей и под углом в сорок пять градусов на форсаже резко ушел в небо. Сергей не обернулся. Он знал, как экстренно взлетает вертолет.

Вслед «вертушке» загрохотал пулемет. Вспышки выстрелов высветили камни, за которыми стояла машина. Сергей выругался. Оттуда, где он лежал, виден был только ствол пулемета.

– Варяг! – крикнул Сергей в наушник. – Слышишь меня?

– Слышу, – отозвался капитан.

– Здесь засада! Прикрой! Я сейчас пулемет успокою!

– Подожди Шеста, вместе пойдете!

– Не надо! Я сам! Прикрой!

– Делай, Кубинец! – отозвался Варяг через секунду. Он понял, что Сергею лучше не стоит терять драгоценные мгновения, поджидая Шеста. Пулемет продолжал расстреливать темное небо, и вероятность попадания в вертолет тяжелой двенадцатимиллиметровой пули была весьма велика. Конечно, летчик принялся маневрировать, но и пулеметчик стал стрелять длинными очередями, ориентируясь на слух. Патронов он не жалел.

Сергей рывком освободился от тяжелого рюкзака, подхватил автомат и вскочил на ноги. Не раздумывая, он бросился влево, огибая камни, за которыми стоял джип. Почему влево? При встрече с развед– или диверсионной группой противника всегда рекомендуется обходить подобную группу слева, причем максимально быстро, одновременно ведя отвлекающий огонь оставшимися на прикрытии бойцами. Обороняющимся просто неудобно вести огонь, разворачиваясь в правую сторону.

Кубинец бежал, пригнувшись, делая широкую дугу и заходя во фланг пулеметчику. Он ни разу не упал и не споткнулся. Полчаса назад он сунул в рот сразу два леденца и перед самой посадкой на пару минут прикрыл глаза. От сладкого его «ночное зрение» резко улучшилось, и он свободно ориентировался в почти полной темноте. Медленно гаснущие солнечные лучи над горизонтом давали ему достаточно света, чтобы действовать точно и быстро.

Как только он отбежал в сторону, оставшиеся на месте спецназовцы открыли огонь. На камнях, за которыми стоял джип, заискрили отлетающие рикошетом пули. На несколько секунд пулемет замолчал. Подбегающий Сергей услышал, как завелся двигатель машины. Видимо, стрелок уже забыл об улетающем вертолете и сосредоточил свое внимание на непосредственной угрозе. Он отдал команду водителю, чтобы тот вывел машину из-за камней для стрельбы прямой наводкой.

Кимран слишком резко отпустил сцепление, и Рашид чуть было не выпал из кузова. Он ухватился за рукоятки пулемета и выпрямился. Ему было не впервой участвовать в подобных перестрелках. Он прикинул расстояние по вспышкам выстрелов. Метров двести, не меньше. Уж в этом Рашид разбирался. Он поймал в перекрестие прицела трепетавший огонек, разбрасывающий искры, и только собрался нажать на спуск, как что-то его удержало. Боевик ощутил звериным инстинктом, пробуждавшимся в человеке в экстремальной ситуации, что за его спиной возникла смертельная угроза. В него кто-то целился. Рашид понял, что счет идет на мгновения. Он застонал, разворачивая тяжелую станину пулемета. Если бы ему дали полсекунды, то он бы успел. Но Сергей уже давно не промахивался в темноте.

* * *

– Ну что? – тихо спросил Варяг, оглядывая своих бойцов. – Все зачистили?

– Все, командир, – ответил Шест. Он снял кепку и подставил потный лоб прохладному ночному ветерку. – Трупы спрятали, джип отогнали. Машина на ходу. Можно ехать.

– Хорошо, – кивнул капитан – Тогда слушай боевую задачу. Отсюда, дальше к северу, располагаются нефтяные скважины…

– Ага, – пробормотал Детонатор.

Варяг усмехнулся.

– Нет, Виталик, ничего там взрывать не надо. Задача другая – захватить и доставить на базу одного человека, который приезжает на месторождение за деньгами. Он распределяет и контролирует финансовые потоки в этой провинции. Этот человек знает все: куда, кому и сколько продают нефть, где и кем покупается оружие. Финансовые схемы северной группировки боевиков у него вот здесь, – капитан стукнул себя по лбу согнутым указательным пальцем. – Поэтому этот тип должен быть схвачен и упакован быстро, аккуратно и без малейших повреждений.

– Как невеста, когда ее воруют, – недовольно проворчал Шест. Молчаливый Китаец усмехнулся. Детонатор разочарованно вздохнул. Сергей покачал головой. Это было серьезное ограничение, сулящее множество преград при выполнении задачи.

– Тогда я его нежно взорву, – задумчиво сказал Детонатор. – То есть не его, конечно, а машину, в которой он будет ехать. Он даже и не поймет ничего.

– Я тебе взорву! – недовольно отозвался Варяг. – Сдурел, что ли? Финансисты – люди нежные, и психика у них особая. Поэтому никаких взрывов!

Детонатор поморщился. Капитан посмотрел на часы.

– Сейчас отдыхаем. Утром понаблюдаем за дорогой, потом выезжаем на север. Судя по карте, скважины расположены недалеко от предгорий. Там и оборудуем базу. А сейчас всем спать. Кубинец дежурит первый. Китайца не поднимать, ему завтра машину вести.

День второй

Сергей проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Он напряженно прислушался, не меняя позы и не открывая глаз. Потом медленно втянул воздух в ноздри, анализируя ощущения. Вокруг него царила полная тишина, нарушаемая только легким посвистом степного ветра. Ветерок был теплый и нес с собой запах земли и травы. Утром ветер всегда дует с равнины в сторону горы, нагревая остывший за ночь камень. Сквозь закрытые веки Сергей почувствовал слабое изменение освещения. Стало немного светлее. Значит, солнце уже поднимается.

Рядом с ним не могло быть чужака. Это бы означало, что часового сняли так тихо, что никто ничего не услышал.

Порыв ветра стих. Сергей еще раз понюхал воздух и уловил запах зверя. Он нащупал пистолет, лежавший рядом с ним в спальнике, и тихо, без щелчка, снял его с предохранителя. Затем открыл глаза и сразу же увидел шакала. Рыжий зверь, стоявший от него в нескольких метрах, заметил, что на него смотрит человек. Он вздрогнул, прижал уши, присел, но не убежал. Животное жадно принюхивалось. Его черный нос забавно шевелился.

– Ты иди, шакал, – негромко сказал Сергей. – Нечего тебе тут делать. Я еще живой.

Он поднялся и сел. Шакал исчез за камнями.

– Ты с кем разговариваешь? – обернулся к нему Варяг. Капитан лежал на краю небольшой расщелины и смотрел в бинокль.

– Пожелал себе доброго утра.

– Поспи еще, – буркнул Варяг, отворачиваясь. – Время у тебя есть.

Сергей зевнул и поднял голову. Западная сторона неба была еще закрыта темными тучами, а восточная, безоблачная, уже освещалась в светло-розовый цвет неяркими солнечными лучами.

– Разумное предложение, – пробормотал Сергей. Он посмотрел на камни, за которыми скрылся шакал, покачал головой, поставил пистолет на предохранитель, лег и сразу же уснул.

Он проснулся от еле слышного вдалеке гула моторов. Сергей быстро вылез из спальника, подхватил автомат и подошел к Шесту, сменившему капитана.

– Что здесь? – спросил он, поудобней устраиваясь на холодной щебенке рядом с прапорщиком.

– Колонна идет, – кивнул Шест. Сергей присмотрелся. Прямо перед ним расстилалось огромное степное пространство. Длинная, с неровными интервалами, растянувшаяся чуть ли не по всей линии горизонта, по степи шла цепочка машин. Над грузовиками просвечиваемые солнечными лучами висели огромные клубы пыли.

– Нефть везут, – сплюнул Шест. – И охраны никакой.

– Да зачем им охрана. Везде свои.

– Кроме нас, – оскалился Шест. – Нас они в расчет не принимают.

– А где Варяг? – оглянулся Сергей.

– За кустики пошел. Здесь родничок недалеко. Потом сходишь, умоешься.

Из-за камней появился Варяг, раздетый до пояса, свежий, с мокрыми короткими волосами, потемневшими от воды. От него пахло зубной пастой. Он молча поднялся на край расщелины и замер, оглядывая колонну.

– Девяносто семь машин, – сказал он через несколько секунд. – Серьезно ребята работают.

– Ага, – отозвался Шест. – Слышь, Кубинец, ты постой тут, я ребят подниму и тоже умоюсь.

Сергей кивнул. Он изумленно глянул на Варяга и отвернулся к дороге.

– Не надо считать, – усмехнулся капитан. – Я не ошибаюсь.

– А как это…

– У разведки свои секреты. Потом научу, если захочешь.

Шест покровительственно похлопал Сергея по плечу, улыбнулся Варягу и ушел.

– Кубинец? – через минуту окликнул Сергея капитан.

– Слушаю, – отозвался Сергей, не поворачиваясь.

– Я все хотел спросить, но при ребятах не хотел… как ты смог так быстро обнаружить засаду, когда мы садились? Ведь там ни черта не было видно. Ночь же. Ты… – капитан оглянулся, но никого рядом не было, все ушли к роднику, – ты почувствовал ее, да? Как этот… э… Вольф Мессинг? Мне о тебе рассказывали всякие байки, да только я не верил.

Сергей еле сдержал смех. Он фыркнул и повернулся к Варягу.

– Сбили вы меня со счета, товарищ капитан!

Варяг привязал скатанный спальник к рюкзаку и поднял голову, ожидая ответа.

– Да не почувствовал я ничего! Когда мы садились, я свет лампочки внизу увидел и понял, что это машина. И выскочил из вертолета в том направлении. Вот и все.

– Тьфу ты, черт!

Капитан подергал крепко привязанный спальник и удовлетворенно кивнул.

– А я-то уж подумал, – пробормотал он, – какой ты у нас волшебник… а оказывается, что все просто.

– Вы лучше научите меня так быстро машины считать.

– Научу, – кивнул Варяг. – И машины, и вагоны в составе, и солдат на марше, и людей в толпе. А сейчас иди, умывайся. Ехать пора.

* * *

Джип выехал на асфальтовую разбитую дорогу и взял направление на север. Машина не привлекала к себе внимания. Грязная, без номеров, с простреленным кузовом, с сидящими в ней хмурыми вооруженными людьми – она выглядела совершенно обычной на оживленной дороге в стране, в которой шла война.

Разумеется, никто из водителей не соблюдал правила дорожного движения. Какие там правила… На дороге все решали наглость и сноровка шофера, громкость сигнала и мощность мотора. Китаец уверенно вел машину. Он обгонял старые грузовики (Сергей заметил несколько «КамАЗов» с покрытыми брезентом длинными прицепами), подрезал автобусы и ловко уворачивался от встречных автомобилей. Вдоль дороги, в пыли, медленно тащились повозки, запряженные лошадьми. Сергей всматривался в лица людей, которые попадали в его поле зрения лишь на мгновение, и думал о том, что он не заметил ни одного улыбающегося человека. В автобусах практически не было молодежи и было мало мужчин. Исключение составляли только машины, набитые боевиками. Боевики громко кричали, размахивая руками, смеялись и стреляли в воздух, приветствуя своих.

Варяг развалился на переднем сиденье, положив на колени автомат. Он смотрел прямо перед собой, надменно щурясь от яркого солнца. Остальные расположились сзади.

К джипу «прицепилась» какая-то исцарапанная синяя «Тойота» с сидевшими в ней молодыми парнями. Машина была старая, с правым рулем, и «опущена» настолько низко, что задевала глушителем за выбоины на асфальте. Сергей так и не понял – то ли у нее были до предела изношены пружины, то ли так было задумано. Китаец один раз обогнал ее, и водитель «Тойоты» решил «отомстить». «Японка» упрямо держалась сзади, и несколько раз рискованно, в расчете на то, что Китаец испугается и пропустит, пыталась втиснуться в узкий промежуток между джипом и обочиной дороги.

Впереди джипа образовалась пробка. Китаец притормозил и посмотрел на капитана:

– Авария впереди, что ли… Может, по полю объедем?

– Не надо. – Варяг оглянулся и сплюнул изжеванную зубочистку. Его плевок попал прямо в открытое окно «Тойоты», которая встала рядом. Из салона раздался негодующий крик. Дверца «Тойоты» тотчас же распахнулась, и на дорогу выскочил молодой араб с пистолетом в руках. И тут же уперся лбом в ствол автомата, который держал в руках Варяг. Капитан молчал и внимательно смотрел на водителя поверх прицела.

– А ну, подвинься, – прошептал Шест Сергею и с металлическим лязгом выставил в окно длинный ствол ручного пулемета. Детонатор открыл заднюю дверь и встал на подножку. Он поднял правую руку с зажатой в ней гранатой и принялся катать ее на ладони.

Молодой араб с подстриженной бородкой сразу сник, что-то пробормотал и сел обратно в свою машину. Варяг ухмыльнулся.

– Эх, если бы на наших дорогах так можно было бы разбираться, – вполголоса заметил Шест, убирая пулемет, – я бы точно полгорода перестрелял. Причем с удовольствием. И потом бы спал по ночам спокойно.

Детонатор промычал что-то одобрительное. Сергей хмыкнул.

– Шест, – обернулся Варяг. – Я предупреждал, что все переговоры на английском, даже между собой. Ты боевое задание сорвать хочешь?

– Я понял, шеф! – отозвался прапорщик, неуклюже отдавая честь на американский манер.

– Ну, то-то…

– А почему нельзя по полю? – еще раз спросил Китаец.

– Ты же видишь, что никто там не едет. Значит, впереди блокпост. Здесь расстреляют любого, кто в сторону свернет.

– Ну, хорошо, – недовольно скривился Китаец, – подождем тогда, их мать.

– Подождем, – согласился капитан. – Всем приготовить гранаты на всякий случай.

Блокпост представлял из себя старый глинобитный сарай, стоящий недалеко от дороги. Рядом с сараем были разбиты несколько палаток. Тут же стоял джип с направленным на дорогу пулеметом. В кузове джипа два бородача увлеченно играли в кости.

Боевик, вооруженный автоматом, стоял возле поднятого шлагбаума и внимательно рассматривал медленно проезжающие мимо него машины. Его равнодушный взгляд мазнул по Китайцу и задержался на капитане. Араб шагнул на дорогу и повелительно махнул рукой, приказывая водителю остановиться. Китаец подъехал к нему так близко, что колесо джипа чуть было не придавило ему ноги. Тот недовольно отступил назад, хотел что-то сказать, но передумал. Так могут вести себя только очень уверенные в себе люди. Но на всякий случай араб нахмурился.

– Кто такие? – резко спросил боевик. – Документы!

Варяг усмехнулся.

– Не понимаю. – ответил он на английском, не меняя позы – В чем дело, парень?

– Паспорт и пропуск, – уже более спокойно повторил араб, тоже переходя на международный язык. Он уже понял, что перед ним наемники.

Варяг протянул ему зеленую пластиковую карточку со своей оттиснутой фотографией. Сергей успел заметить черную полосу, идущую по диагонали блестящего зеленого прямоугольника.

При виде ее боевик подтянулся и поправил автомат на плече. Он внимательно изучил карточку, пару раз бросив пристальный взгляд на Варяга. Тот с презрением смотрел на него, расслабленно постукивая пальцами по двери джипа.

– Можете ехать, – наконец пробормотал араб на плохом английском, возвращая пропуск.

– Я скажу Абу-Салиму, как ты бдительно проверяешь документы, – небрежно заметил капитан.

– Нам приказано проверять все джипы, сэр, – несколько испуганно отозвался араб. – Абу-Салим сказал, что кто-то угнал его машину, вот мы теперь и ищем.

– Я знаю, что у него угнали машину.

– Я осмотрю ваш джип? У нас приказ.

– Валяй.

Часовой мельком заглянул в пустой грязный кузов и подошел к дверце с той стороны, с которой сидел капитан.

– Проезжайте.

Китаец включил передачу и медленно начал движение.

– А откуда вы приехали? – араб все-таки не смог удержаться от любопытства. – Таких, как вы, здесь много.

Он держался за дверцу рукой и торопливо шагал рядом с уже тронувшейся машиной. Варяг сдержал свое желание с размаха ударить по этой руке ребром ладони так, чтобы сломать ему пальцы.

– Новая Зеландия, – зло сказал капитан, глядя на исцарапанную смуглую кисть. – Руку убери.

– Новая Зеландия! О, Новая Зеландия! – крикнул араб и остановился. – У нас есть парень с Новой Зеландии! Вы можете поговорить с ним!

– Потом! – капитан обернулся и махнул рукой. – Нам пора!

Китаец резко прибавил газу, и джип рванулся вперед по встречке, обгоняя медленно двигавшиеся машины.

Некоторое время в машине молчали.

– Не хватает нам тут еще «земляка» встретить, – пробормотал Варяг. – Легенду готовили в расчете на то, что уж хоть из этой страны здесь идиотов не окажется. Но, оказывается, ошиблись. Хорошо хоть, что документы хорошо сделали.

– Скорей всего, это случайность, – сказал Детонатор с заднего сиденья. Он ловко извлек взрыватель из продолговатого зеленого цилиндра. В салоне послышался щелчок. Сергей посмотрел на цилиндр, зажатый между колен Детонатора, и поежился.

– За три случайности увольняют командира английской подводной лодки, – отозвался капитан. – Будем считать, что это первая, и до увольнения дело не дойдет. Китаец, жми. Нам еще надо осмотреть место предстоящей операции и прикинуть план действий.

* * *

Через два часа джип подъехал к большой деревне, расположенной на перекрестке дорог. Стояла полуденная жара. Кондиционер в машине, конечно же, не работал. У Сергея от пыли першило в горле. Он в очередной раз вытащил фляжку, прополоскал рот, сплюнул в окно и осмотрелся. Перед поселком, рядом с блокпостом, расположились кафешки, сколоченные из досок и фанеры. В горячем воздухе пахло шашлыком и кофе. Вдоль дороги в беспорядке стояли небрежно припаркованные машины. Из кафе доносились шум голосов и арабская музыка. В поселке было оживленно. Все увиденные Сергеем мужчины были вооружены. Джип медленно двигался к расположенному на въезде в деревню очередному блокпосту.

Детонатор шумно втянул ноздрями воздух и сказал:

– Анашой прет.

– Где-то кальян курят, – отозвался Шест. – Здесь это норма.

На посту у пассажиров джипа еще раз проверили документы, и они снова сработали безупречно. Вопросов капитану никто не задавал. Сам же Варяг вел себя очень уверенно и спокойно, и это спокойствие сразу же ощущалось всеми, кто говорил с ним или просто смотрел на него.

– А это кто такие? – небрежно спросил капитан у патрульного и кивнул на стоявшую невдалеке машину, окруженную толпой боевиков. – Что там за шум?

На обочине стоял старый «Мерседес» семидесятых годов выпуска. У него не было переднего бампера. Номер был прикручен шурупами прямо к капоту.

Боевики вытащили водителя из автомобиля и прижали его к дверце. Невысокий смуглый человек был явно напуган и вертел головой, торопливо отвечая на их резкие вопросы.

– Какой-то кяфир, по-моему, – пожал плечами дежурный на посту, до самых глаз закутанный в арафатку. Его голос глухо звучал из-под платка. – Но утверждает, что он мусульманин. Если он расскажет любую суру из Корана, то его отпустят.

Боевик хорошо говорил на английском.

– А если не расскажет? – Варяг спрятал зеленую карточку в карман и застегнул пуговицу.

– Тогда отправим его в ад. У нас это быстро делается, Иншалла!

– Хочешь анекдот? – капитан высунулся из окна.

– Давай!

Патрульный с готовностью сделал шаг к джипу.

– Встретились испанец, турок и араб. И начали вспоминать слова, которые они часто используют в своей работе. Испанец говорит: мы часто употребляем слово «маньяна». Это означает – сделаем завтра или послезавтра. Турок говорит – самое любимое слово у нас – «яваш-яваш». Это значит – сделаем через неделю-другую.

Араб кивнул. По его глазам было видно, что он уже начал улыбаться.

– А араб говорит: мы используем слово «иншалла». Это примерно то же самое, что ваше «маньяна» и «яваш-яваш», но только без такой доли поспешности.

Арафатка на лице боевика дрогнула. Он засмеялся.

Сергей перевел дух. Ну и шутки у капитана… железные нервы.

Китаец выжидательно посмотрел на Варяга. Но тот не обратил на него никакого внимания.

– А почему ты у меня суру не спрашиваешь?

Араб снова засмеялся и махнул рукой:

– Давай езжай! С такими документами даже Библию необязательно знать, кяфир!

Капитан ухмыльнулся и показал ему большой палец. Араб отвернулся, уже потеряв интерес к джипу и его пассажирам.

* * *

Варяг держал в руках навигатор и постоянно сверялся с картой, осматриваясь по сторонам. Машина уже давно свернула с наезженной дороги и теперь пробиралась между пологими рыжеватыми холмами, которые уходили к северу, постепенно переходя в скалистые предгорья. Местность выглядела довольно дико и пустынно. Было очевидно, что жизнь здесь, практически при полном отсутствии леса и воды, под палящим солнцем, была довольно тяжела и для животных, и для человека.

– Стой! – скомандовал Варяг. Китаец моментально выполнил команду. Сергей сощурил глаза и задержал дыхание. Облако пыли, тянущееся за ехавшей машиной, догнало ее и накрыло плотной пеленой.

«Обязательно найду где-нибудь арафатку, – в который раз подумал Сергей. – Нужная вещь все-таки, пригодится в хозяйстве».

– Пойдем, поднимемся наверх.

Капитан вылез из джипа и резво, с удовольствием разминая ноги, принялся взбираться на вершину холма. Остальные последовали за ним. На вершине холма дул теплый ветер. Сергей задышал глубже, проветривая сухую носоглотку. Рядом шумно отплевывался Шест. Детонатор снял кепку и взъерошил волосы. Капитан приложил к глазам бинокль.

– Вышли точно, – тихо сказал он. – Вон там, видите? Вышки между холмами. Километра три отсюда. Да, все точно.

Он опустил бинокль, осмотрел своих бойцов и первый раз за день улыбнулся.

– Половина дела сделана. К объекту вышли без потерь.

– Варяг, а что это там за дорога? – спросил Шест. Он пригнулся за камнем и с вершины смотрел вниз, на подножие холма. – Вижу дорогу. Только она без колеи. Тропинка, скорее всего.

– Там деревня под горой. Она уже давно брошена. Даже не деревня, а так, несколько домов. Какая-то община тут жила. Ушли отсюда, когда здесь появились боевики.

– Понятно, – выпрямился Шест. Он оглянулся. – А базу где оборудуем?

– В каком-нибудь доме внизу. Надо только выбрать подходящий.

– Ясно.

– Возьми Кубинца и осмотри окрестности. Детонатор, вместе с Китайцем расставите сигналки и заминируете подходы с тыла. Давайте, ребята, за дело!

* * *

Шест долго осматривал в бинокль несколько домиков, спрятанных под горой. К домам со склона спускался кустарник, росший вперемешку с кривоватыми деревьями. Прапорщик долго водил биноклем, то вглядываясь в лес, то переводя окуляры на дома.

– Вроде ничего подозрительного, – пробормотал он. – Даже ручки на дверях пыльные, об окнах я уже не говорю. Совершенно нежилые дома.

Сергей кивнул. Он жевал травинку и щурился на солнце.

– На, посмотри, – Шест протянул ему бинокль.

– Не надо, – отмахнулся Сергей. – Я знаю, что в поселке людей нет.

Прапорщик покосился на него. Ему не понравилась самоуверенность спецназовца. Даже в бинокль не посмотрел. Ну, ладно. Хотя откуда ему знать приемы разведчиков, их внимательность к мелочам? Спецназ – неплохие ребята, но до разведки им далеко. Это Шест знал абсолютно точно.

– Пошли, осмотрим, – тихо сказал он и двинулся к домам, внимательно глядя под ноги.

Разведчик умел передвигаться по земле бесшумно. Это умение зависело от правильно выбранного направления. Если наступишь на сухие листья или ветки, то они обязательно зашумят и затрещат под ногами. Шест это прекрасно знал и поэтому виртуозно выбирал дорогу, иногда перепрыгивая опасные участки или делая несколько шагов в сторону. Сергей автоматически шел за ним след в след. Осторожно ступая, они подошли к первому домику, прилепившемуся к заросшему склону холма. Внезапно в густом кустарнике закричала сойка.

– Заметила, сволочь, – прошептал Шест. Он заглянул через невысокий забор, сбитый из неошкуренных кольев. Сергей привычно развернулся к нему спиной и поднял оружие, прикрывая разведчика.

– Тихо и пусто, – сказал вполголоса Шест. – Только кустарник во дворе растет, уже до самых окон достает. Люди ушли отсюда года два-три назад.

Он повернулся и внимательно осмотрел выложенную неотесанными камнями широкую площадку, вокруг которой стояли дома. Сквозь неплотные стыки между булыжниками росла прямая густая трава.

– Ни один стебелек не тронут. Да, никого нет. Пошли.

Он опустил автомат и двинулся по площадке, высоко поднимая ноги, чтобы не помять траву. Сергей пошел за ним. Шест вышел на каменистую тропинку, выходившую из деревни, и остановился.

– А это что там?

– Где?

– Вон там, видишь? Какие-то столбы, что ли…

Сергей всмотрелся. Под нависшим кустарником в склоне виднелись вырубленные из камня колонны. Казалось, что они поддерживают край склона, не давая ему обрушиться.

– Что за хреновина…

Шест поднял автомат и подошел к колоннам. Сергей присмотрелся. Каменные столбы составляли одно целое с породой. Под козырьком, покрытым щебнем и травой, на известковых стенах виднелись какие-то знаки.

– Похоже на храм, – пробормотал Шест, – вот рисунки на стенах… птицы, змеи. А это что? Смотри, Кубинец, свастика! Фашисты здесь жили, что ли?

Он недобро оглянулся по сторонам.

Сергей приложил палец к губам и бесшумно отступил за колонну.

– Ты чего? – удивился Шест. – Здесь ведь никого нет.

Он постоял еще немного, снова посмотрел по сторонам, потом на Сергея, пожал плечами и двинулся вперед вдоль стены, рассматривая рисунки. Сергей остался на месте.

С легким щорохом рядом с ним отошла в сторону часть стены, и оттуда выпрыгнул человек с автоматом в руках. Человек вскинул оружие и прицелился в спину Шеста. Тихо звякнуло металлическое кольцо, на которое крепится ремень автомата. Шест начал оборачиваться на звук.

Еще не оценив степени угрозы, он моментально сел в классическую позу «стрельба с колена», успев поднять автомат и развернуться на сто восемьдесят градусов.

Сергей сделал пару шагов из-за колонны и оказался за спиной неизвестного. Сначала он хотел воспользоваться ножом, но по фигуре сразу же определил, что перед ним подросток. Уже в замахе он убрал лезвие, которое летело в шею мальчишке, и ударил его торцом рукоятки под основание черепа. Худое угловатое тело подростка подломилось в коленях. Он безвольно разжал руки, и Сергей успел подхватить падающий автомат. Мальчишка обрушился на камни. Шест только чудом не нажал на спуск.

– Не стреляйте! – громко сказал Сергей и отступил обратно за колонну. – Не стреляйте! Мы не причиним вам зла! И можете помочь своему парню. Я его не убил. Он жив.

Шест изумленно и тихо выругался, продолжая оставаться в той же позе.

– Выходите, – уже спокойно приказал Сергей. – Мы вам не враги.

* * *

Сид Бронсон, отставной полковник американской армии, а ныне командир роты наемников, сидел на низеньком диване за искусно украшенным деревянным столиком и ждал, пока у Абу-Салима не пройдет приступ ярости.

– Что я скажу Гиваргису? Ну вот что я ему скажу?!

Абу-Салим, худощавый, среднего роста араб, одетый в легкие европейские светлые брюки и темную рубашку, быстро ходил по комнате из угла в угол с заложенными за спину руками. Несмотря на возраст (загорелую лысину на его голове обрамлял венчик седых волос), в его движениях была видна точность, которая появляется после долгих лет, проведенных на военной службе.

Полковник пожал плечами. Приняв душ после двух утомительных дней, проведенных в предгорьях под палящим солнцем, он сразу же отправился с отчетом к своему шефу. Он хотел быстро доложить о результатах поиска и уйти к себе, в уютную прохладную комнату, где его ждали бутылка виски и непритязательный ужин под бормотание телевизора. Но Абу-Салим принял его как гостя. Совсем некстати… пришлось много есть и много болтать о незначительных вещах. Бронсон вымотался и хотел спать, но он не мог вежливо попрощаться и уйти. Араб его просто не поймет.

Американец наелся до отвала и сейчас неторопливо пил чай, незаметно и с облегчением шевеля под столом пальцами ног.

Бронсон охотно признавал главенство Абу-Салима, и не потому, что тот хорошо ему платил. Дело было в том, что этот араб был таким же офицером, как и он, и даже когда-то имел генеральское звание. Правда, у полковника было свое мнение насчет иракской армии, в которой некогда служил Абу-Салим, но он никогда не высказывал его своему боссу. А тот никогда не спрашивал.

И еще полковник чувствовал себя несколько неловко. Нет, совсем не из-за того, что его ребята так и не нашли джип с деньгами, который исчез позавчера ночью на подконтрольной Абу-Салиму территории. Это было неприятно, но не смертельно. Полевой командир заработает еще, ведь вышки непрерывно качают нефть. Оба бывших офицера понимали, что дело не в деньгах, а в самом факте их пропажи. Это говорило об упадке дисциплины или о предательстве.

Полковник сидел разутым. Он был одет в обычную легкую «песчанку», имел пистолет в кобуре, но был без ботинок. Что поделаешь, таков арабский обычай… гость оставляет свою обувь за порогом, будь он даже в военной форме. Бронсон чувствовал дискомфорт. Но ему было очень приятно вытягивать, напрягать и расслаблять гудевшие от усталости ступни. Давненько он столько не ходил.

– Гиваргис сегодня приедет за деньгами, – продолжал бормотать бывший иракский генерал, все так же нервно расхаживая по комнате. – А я ему скажу: извини, дорогой, их у меня нет. Почему нет? А их украли! Как украли? У тебя?! Да, у меня. У тебя, у человека, который всегда говорил о том, что у него военный порядок? Да, Гиваргис, я именно так и говорил. То есть я не говорил… я хвастался!

Абу-Салим принялся ругаться. Полковник взял зубочистку. Из всех арабских ругательств он разбирал только одно слово – «хомар», что означало осел. Бронсон знал, что это слово относилось не к нему.

Спохватившись, генерал наконец остановился, перевел дух и через силу улыбнулся.

– Прошу прощения, – он повернулся к американцу, – за последнее время я что-то слишком остро стал воспринимать всякие мелочи. Что поделаешь, годы.

«Старая восточная лиса, – подумал Бронсон и тоже улыбнулся генералу. Он приложил усилия к тому, чтобы его улыбка выглядела добродушной и дружелюбной. – Почему эти обезьяны так любят пускать пыль в глаза? Мол, ерунда, пропажа шести миллионов долларов для него ничего не значит… если бы тебе было все равно, уважаемый, ты бы так сейчас не переживал. Хотя мне наплевать на тебя и на твои проблемы. Главное, чтобы ты вовремя платил мне».

– Кстати, генерал, – Бронсон с кряхтеньем разогнулся, вздохнул и погладил тугой раздувшийся живот под курткой. «Боже, я ведь давал себе слово так не нажираться, – поморщился он. – Опять буду сегодня плохо спать. И так происходит каждый раз, когда я прихожу к Абу-Салиму. Что за идиотская привычка смертельно обижаться, если гость не съест все, что выставлено на стол? Проклятые арабы».

– Слушаю вас, Сид.

Абу-Салим посмотрел на столик и, повернувшись к двери, сказал несколько слов. В комнату зашла женщина, закутанная в черное. Виднелись только ее зеленые глаза. Она быстро собрала на поднос пустые тарелки и вышла. Полковник посмотрел ей вслед. Казалось, что широкое черное покрывало падает с ее головы до самого пола, полностью скрывая фигуру. Не было видно ни волнующего изгиба бедер, ни талии, ни ровной линии ног. Даже волос не было видно. Вполне возможно, что на стол накрывала старуха.

Нет, это не старуха, решил он, провожая служанку взглядом. Девушка была ловка и подвижна. Сид вздохнул.

«А сколько времени я уже без женщины? – внезапно подумал он. – Два месяца? Да, скоро будет два с небольшим месяца, как я приехал сюда».

Иметь дело с рабынями, которых пользуют головорезы Абу-Салима, ему совсем не хотелось. Он чувствовал к ним отвращение. Запуганные, забитые существа, еле успевающие найти время, чтобы хотя бы раз в день принять душ. Да и то если повезет.

А что, если купить себе жену? То есть на то время, пока он будет здесь находиться? Местные обычаи и менталитет позволяют такие вещи и даже приветствуют. Дорогая наложница поднимает авторитет мужчины.

Бронсон вновь вернулся к этой мысли. Когда местный врач, с которым он довольно-таки близко познакомился, предложил ему эту идею, полковник сначала категорически отказался. Он прекрасно знал, как милое и непосредственное создание довольно быстро превращается в женщину с раздражающими привычками и характером, с которыми необходимо считаться.

Как это – купить себе жену? Жену?! Но полковник совсем не нуждался в женском обществе. Он нуждался в сексе. Проститутка – совсем другое дело. С ней не надо напрягаться и изображать из себя хорошего парня. Быстрый секс – это то, что необходимо солдату на войне, и на этом отношения заканчиваются. А тут жена, хоть и временная. Хочешь не хочешь, придется с ней общаться. Полковник этого не хотел. Но потом он разобрался в отношениях мужчины и женщины в той стране, в которой воевал. Они были гораздо древнее и проще.

Всего-то пара тысяч долларов, и у него будет идеальная подруга. Молчаливая, покорная и выполняющая все его желания: начиная от гастрономических и заканчивая сексуальными. Она не будет говорить по вечерам капризным тоном: «Дорогой, давай сегодня обсудим наши проблемы. Я вчера была у своего личного психотерапевта, и он сказал мне, что…» Насколько Бронсон знал, у арабских женщин нет привычки обзаводиться своим психотерапевтом. Прекрасная традиция, черт возьми. И, если вдуматься, совсем недорогая.

Абу-Салим перехватил взгляд полковника и еле заметно улыбнулся. Развратные американские свиньи, подумал он. Им бы только проводить похотливым взглядом женщину. Причем не стесняясь. Абсолютно никакой культуры. Как хорошо, что он приказал Сайхе одеваться так только в присутствии иностранцев.

– Что? – очнулся от своих размышлений полковник. – Что вы сказали, генерал? А, да. Я хотел сказать, что мои парни вовсе не обязаны заниматься розыском пропавших денег. Вы нас нанимали как солдат, а не как детективов. Ребята считают, что им надо бы заплатить за сегодняшний день по другой таксе. Побольше и отдельно.

Абу-Салим поморщился. И этим нужны деньги… наемники требуют вознаграждения за все свои действия, не предусмотренные в контракте. Хотя надо отдать им должное. Они отлично обучены, имеют боевой опыт и самое главное – дисциплинированны. Крепкая боевая единица. Уж в этом-то генерал разбирался.

– Нет проблем, – сказал Абу-Салим. – Завтра же поговорите с моим адъютантом.

– Сегодня, – поправил его полковник. – Лучше сегодня.

Абу-Салим махнул рукой. «Псов войны» не переделать.

Женщина снова появилась в дверях, неся в руках поднос со сладостями и чашками кофе. Полковник содрогнулся, покоряясь неизбежному. Он знал, что отказываться от кофе нельзя. Абу-Салим присел за столик. Когда гость накормлен и ему принесли кофе, самое время поговорить и о делах.

– Неужели вы ничего не нашли, полковник? Ну хоть что-нибудь?

– Ну почему же, – хмыкнул Бронсон. – Нашли. Но только следы, а не деньги.

– Говорите.

– Есть у меня один парнишка, – Бронсон отхлебнул густой, горячий кофе. – Он родом из Кентукки, всю юность провел в лесах и хорошо читает следы. Так вот, он сумел отследить путь вашей машины до места, где ее расстреляли.

– Так…

– И нашел трупы ваших парней. Они были завалены камнями. Личные вещи и оружие не тронуты.

Абу-Салим негромко выругался. Бронсон снова приложился к чашке. Против его ожидания кофе был очень хорош.

– Больше ничего? – спросил араб.

– Есть кое-что еще, но это уже из области моих предположений.

– Говорите.

– Я полагаю, что недалеко от расстрелянной машины приземлялся вертолет.

Генерал ошеломленно уставился на американца.

– Что вы сказали?! Вы в своем уме?! Какой вертолет? У нас нет вертолетов!

– Я знаю, – кивнул Бронсон.

Абу-Салим встал и снова принялся быстро расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Бронсон невозмутимо пил кофе. Наконец генерал остановился и сказал:

– Извините меня, господин полковник. Я не считаю вас сумасшедшим. Выкладывайте вашу версию.

– Вертолет высадил разведгруппу в количестве пяти-шести человек. Они и уничтожили ваших охранников, даже не подозревая, что за груз находился в машине. Скорей всего, встреча была случайной.

– Интересно…

Абу-Салим фыркнул и помотал головой, словно на него вылили ведро холодной воды.

– И чья это разведгруппа, по вашему мнению?

– Русские.

– Да вы с ума… вот дьявол! Я уже устал извиняться, Сид, но сообщенные вами новости просто невероятны! Почему русские?!

– Отпечатки колес на земле не принадлежат американскому транспортнику. В этом случае вам придется поверить мне на слово.

Генерал присел за столик и тяжело задумался. Бронсон вздохнул. Ему очень хотелось курить.

– Как ни странно, но почему-то я вам верю, Сид, – глухо сказал Абу-Салим, рассматривая свои руки. – Может быть, это и были русские. У Асада с ними хорошие отношения. Ну, хорошо! – генерал поднял голову. – Я подумаю над этим. Что-нибудь еще?

Полковник пожал плечами.

– Ничего. Хотя… мои парни опять наткнулись на очередной расстрел заложников. В предгорьях, где мы искали машину. Ваши люди снимали расстрел на видеокамеру вместе с последней речью этих бедолаг. И, насколько я понял, среди заложников было несколько американцев. Это мне не понравилось, генерал.

– Занимайтесь своим делом, полковник, – холодно сказал Абу-Салим.

Бронсон снова пожал плечами.

– Вы правы, скорей всего, – сказал он после паузы, задумчиво покачивая маленькой чашечкой, – Но мне трудно будет растолковать моим ребятам, что они не станут следующими. Вы подаете нехороший пример.

Генерал недовольно поморщился, но сдержался. Наемники были ему нужны. Несколько раз эти люди решали исход боя. Абу-Салим подумал, что ему все-таки придется объясниться. Полковник не глуп, в меру циничен, как любой практичный американец, и должен понять очевидные вещи.

– Ну, хорошо, Сид, – вздохнул араб. – Выслушайте меня внимательно и поймите правильно. То, что творится вокруг, – поднятым пальцем он описал круг в воздухе, – всего лишь декорация. Все эти показательные расстрелы, торговля рабами и женщинами, массовое употребление наркотиков – все это ширма, за которой стоит серьезная организация. Организация, которую создали мы, бывшие офицеры Хуссейна. После того как вы вторглись в Ирак и свергли нашего лидера, вы фактически распустили и его армию. Масса дисциплинированных, знающих военное дело и преданных своему президенту людей осталась не у дел. Что нам оставалось? Заняться торговлей? Шить сапоги или лепить глиняную посуду?

Бронсон внимательно слушал. Он хотел было вставить несколько слов о «знающих военное дело офицерах», но передумал.

– То, что Америка разгромила нас в 2003 году, еще ни о чем не говорит. С вашим военным и промышленным потенциалом это было нетрудно.

Абу-Салим говорил тихо и задумчиво.

– Вы уничтожили государство, но армия осталась. Конечно, не в том виде, как вы себе ее представляете. Но ее костяк, кадровые офицеры, сохранился. Кстати, большинство из них получили военное образование еще в СССР. Вы тут уже шестьдесят два дня, полковник. Вы вполне присмотрелись к нам, познакомились поближе и уже составили свое мнение. Да, мы нетерпеливы, горячи и чересчур эмоциональны. Но русские учителя знали свое дело и на своих примерах сумели научить нас выдержке и терпению. Взять хотя бы Сталинградскую битву. Вы как военный человек, конечно же, знакомы с основными этапами этой операции?

– Э… ну… в общем-то не совсем, – решил признаться Бронсон. Это стоило ему усилий, но он подумал, что если генерал пойдет по деталям, то получится еще хуже. Вопрос лучше закрыть сразу.

– Я так и думал, – Абу-Салим сдержал усмешку. – Так вот, основные факторы победы в Сталинградской битве – это грамотно составленный план обороны, накопление сил, определение слабых участков на линии противника, а затем сокрушительный удар по ним. Просто? Да, просто на бумаге. В жизни это сделать очень сложно, особенно если вы ошибетесь хотя бы в одном пункте.

– Я как-то сталкивался с русскими, – нехотя сказал Бронсон, глядя в сторону, – С их спецназом. Дело было в Индии. Не хочется вспоминать об этом, но они хорошенько надрали мне задницу.

– Вас выгнали на пенсию? И поэтому вы пошли в наемники?

Полковник поморщился.

– Извините, Сид. Меня это не касается, – спокойно произнес генерал. – Давайте вернемся к теме нашего разговора. Мы начали с малого. Создали небольшой, но очень крепкий, спаянный боевой отряд и принялись за дело. Сначала взяли под свой контроль одну деревню, потом две. В разрушенной и ослабленной войной стране это было не трудно. Через год, убрав конкурентов, мы уже контролировали целую провинцию. Еще через год нас заметили как реальную боевую силу и предложили нам помощь.

– А кто заметил?

– Это неважно, – отмахнулся генерал. – Да хотя бы ваше правительство. Игроков на Ближнем Востоке всегда хватало. Вы нам и помогли на первоначальном этапе. Странная штука жизнь, верно, полковник? То вы воевали с нами, то вдруг решили помочь… политика… так вот, мы расширили свою деятельность, и вдруг выяснилась одна неприятная деталь. У нас стало не хватать людей. Простых пешек, обыкновенного, наспех обученного пушечного мяса. Некому было стрелять из автомата. Их необходимо было привлечь. Как? Деньгами? Но мы тогда не располагали большими суммами. Пришлось пошевелить мозгами. И мы придумали эту идею – Халифат! А? Как вам? Мечта фанатиков… но мы заранее примирились с этим. Дали им эти игрушки. Пусть играются в справедливое государство, пусть расстреливают несогласных, пусть балуются наркотиками, пусть возрождают давно отжившие, дикие и совершенно несопоставимые с нынешней реальной жизнью обычаи. Нам наплевать. Да пусть делают что хотят, лишь бы они служили нашей цели!

– А какова ваша цель? – поинтересовался американец. – Мне можно узнать?

– Дайте нам кусок пирога, – Абу-Салим вплотную приблизил свое лицо к лицу Бронсона. – Поделитесь добычей, черт возьми! Делитесь всем! Властью и деньгами! Признайте наше право на существование!

– Круто вы завернули, генерал, – осторожно сказал Бронсон. – Вы уверены, что справитесь?

Араб нервно потер руки, вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Пока справляемся, – прежним, бесстрастным тоном сказал он. – Пока нам никто не мешает.

В разговоре наступила пауза. Бронсон допивал кофе, а генерал молча смотрел в окно.

– Ну, хорошо, – наконец медленно проговорил араб. – Чтобы уже окончательно снять вопрос о безопасности ваших солдат… эти показательные расстрелы преследуют одну цель – посеять ужас и страх во всем мире. Именно поэтому мы записываем их на видео. Это дает значительный эффект. Сотни тысяч людей бросают свои жилища и бегут в Европу. Этот поток не поддается контролю. Его невозможно обуздать или пресечь. Таким образом, это еще один, и немаловажный, фактор влияния на европейцев. Скоро они будут платить нам деньги за то, чтобы мы, именно мы… ведь никто другой этого не сможет сделать… остановили бесконечную реку беженцев. И тогда речь пойдет об очень больших деньгах. Толстые немецкие бюргеры, французские рантье и английские домохозяйки дорого ценят свое спокойствие. А вы и ваши люди здесь совершенно ни при чем. Вы из другой категории и не служите расходным военным материалом. Так что не переживайте. Вы на работе. А хороших рабочих я берегу.

Бронсон покивал головой и поставил чашку на стол.

– Я пойду, пожалуй, – сказал он, с трудом поднимаясь с низенького стула. – Устал и хочу спать. Не обижайтесь, генерал.

– Я попрошу вас завтра присутствовать на встрече с Гиваргисом. Этот ассириец умен и недоверчив. Ваш рассказ о поисках и результатах будет как раз кстати. И о русских ни слова. Пока это только наши предположения.

Бронсон козырнул и вышел.

День третий

Поздним утром, когда начиналось самое пекло, перед узорчатыми высокими воротами резиденции генерала остановился и коротко просигналил запыленный белый джип. Охранник, скучавший в сторожевой будке, лениво поднял голову. Кого еще там принесло? Хафиз, адъютант генерала, не сообщал ни о каких гостях. Охранник Мурат неторопливо поднялся, подхватил автомат и вышел к воротам. Он внимательно присмотрелся к пассажирам джипа. За рулем сидел азиатский истукан, даже не повернувший головы в его сторону, рядом с ним какой-то безбородый европеец и на заднем сиденье еще двое таких же. Опять кяфиры, вздохнул Мурат. Он немного подождал, но азиат и не думал предъявлять хоть какой-то документ. Мурат нахмурился. На азиата это не произвело никакого впечатления. Он смотрел прямо перед собой. Охранник растерянно потоптался.

Потом он увидел, как пассажир на правом сиденье манит его к себе пальцем. Мурат поморщился. О Аллах, до чего мы докатились, подумал он, если этот неверный позволяет себе так вести себя с ним? Но он сдержал раздражение. Раз этот выскочка так уверен в себе, значит, на то имеются важные причины. Мурат вздохнул, обошел машину и приблизился к дверце.

Плотный европеец с холодными глазами, в пыльном камуфляже, в неумело накинутой на голову арафатке, осмотрел его с головы до ног. Мурат невольно выпрямился, сразу же забыв о своем раздражении. Иблис его знает, кто он такой… может, какая-то важная шишка… вот ранней весной приезжали такие же белые. Так сам Абу-Салим просидел в будке целый час, ожидая гостей, чтобы встретить их лично, а Мурат этот час проторчал на солнце, меряя шагами неширокую площадку перед воротами. Но тогда хоть охрану предупредили. А сейчас нет. Но мало ли кто может приехать без предупреждения к генералу на войне?

Кяфир медленно расстегнул нагрудный карман и вытащил личный пропуск генерала. Мурат сразу же все понял. Рассматривать пропуск он не стал. Мысль о том, что этот документ можно было подделать, даже не пришла ему в голову. У Абу-Салима подобные номера не проходили. И дело даже не в отсутствии технической возможности подделки, а в том, что за такие махинации сразу же следовало только одно наказание. Провинившегося человека забрасывали в бочку, внутри которой торчали острия вбитых снаружи гвоздей, и под радостное улюлюканье и несмолкаемые выстрелы скатывали с горы. То, что оставалось от подобной экзекуции, обычно сжигали.

Мурат кивнул, отступил в сторону и нажал на пульт, открывающий ворота. В кузов он заглядывать не стал. Пусть эти шайтаны везут что угодно. За свой груз они отвечают сами.

Варяг усмехнулся и спрятал пропуск.

– Наш клиент уже тут, – сказал он вполголоса, когда джип миновал ворота и въехал на просторный асфальтированный двор, обрамленный по краям деревьями с шумящей под ветром листвой. – Вон броневики с охраной стоят. Давай к черному входу, мимо фонтана по дорожке.

Машина медленно двинулась вперед, и капитан негромко заговорил, рассматривая внутренний двор резиденции генерала:

– Напоминаю еще раз. После захвата, если не удастся тихо уйти, ты, Шест, блокируешь пулеметом джипы с охраной. Детонатор, на тебе ворота. Рванешь их по моей команде. Двух охранников на угловых вышках я беру на себя. Главное – это ворота. Если за них выскочим, то половина дела будет сделана. К сожалению, поломать забор и уйти не получится. Периметр заминирован. На выезде, справа от ворот, – казарма наемников. Эти самые опасные. Но у них сейчас, блин, ланч. Эти господа сейчас в столовой. Отсюда ее не видно. На прорыв выделяю всего одну минуту. Я уверен, что наемникам вполне хватит сорока-шестидесяти секунд, чтобы очухаться и прийти в себя. Потом начнется страшная пальба во все стороны, и это будет очень неприятно, потому что их немного больше сотни человек. В общем, через минуту мы должны покинуть это гостеприимное местечко.

– Все ясно, командир, – ответил за всех Шест, поглаживая затвор пулемета. – Успеем.

Детонатор хищно усмехнулся. Китаец кивнул и покрепче взялся за руль.

Капитан поправил рукой зеркало заднего вида и внимательно осмотрел своих бойцов.

– Кубинец, ты в норме? – негромко спросил он. – Что ты такой хмурый? Нервы?

Никто в машине не улыбнулся и не пошутил по этому поводу. Шест наклонился и заглянул Сергею в лицо.

– Все хорошо, Варяг, – ответил Сергей. – Просто мандраж. Именно потому, что сейчас от меня многое зависит.

– А, ну это нормально, – кивнул капитан. Он расслабился и привычно откинулся на спинку сиденья. Парень в порядке, решил Варяг. Ответил правильно.

Сергей откашлялялся:

– Варяг, я всю ночь спал, вы дали мне отдохнуть, спасибо. А вы ушли на разведку… я только одного понять не могу: а как это вы успели за несколько часов узнать, сколько находится здесь людей и их распорядок? Это же в принципе невозможно. Надо ведь долго наблюдать за объектом.

– Да мы мусор собирали, – буднично сообщил капитан.

– Чего собирали?!

– Шест нашел мусорку недалеко от забора. Вышел по запаху. Это большая удача, нам не всегда так везет.

Сергей недоуменно покосился на сидевшего рядом Шеста. Тот ухмыльнулся и подмигнул ему.

– А, так вот в чем дело… – протянул Сергей.

– Ну да, – отозвался капитан. – Китаец, не спеши… а в мусорке валялись всякие интересные бумажки. Правда, грязные, смятые и вонючие, но нам не привыкать, да, Шест? Апельсиновые корки вместе с окурками оказались завернуты в график суточного несения караула. А листок расхода продуктов, как ему и полагается, был весь в жирных пятнах. Но нас арабская писменность не интересовала, все равно ее никто не знает. Зато там были вполне понятные арабские цифры.

– Ясно, – пробормотал Сергей. – Копаться в мусорке мне бы и в голову не пришло.

– Спецназ… – ухмыльнулся Шест.

Джип остановился у деревянных высоких дверей позади большого, выстроенного в форме полукруга дома.

– Ну, парень, давай, – обернулся к Сергею капитан. Он хотел добавить что-то еще, но только лишь энергично махнул рукой.

Сергей неторопливо вылез из джипа. Он поправил ремень и огляделся. Высокие тополя, шумевшие под порывами горячего степного ветра, скрывали от посторонних глаз крыльцо черного входа.

Удобное местечко, подумал Сергей. Тут можно спокойно зарезать человека, и никто со двора не увидит. Если только не услышит. Ну что, пора идти?

– Стой! – вдруг тихо сказал Детонатор. Он выпрыгнул из машины вслед за Сергеем. – На вот, возьми. Вдруг пригодится на крайний случай, – он протянул Сергею маленький прямоугольный предмет. – Мое изобретение. Сам собрал.

* * *

Рано утром в резиденцию Абу-Салима приехал Гиваргис. Несколько напряженный генерал постарался непринужденно встретить главного финансиста организации. Гостю подали кофе с конфетами, пряниками и местными сладостями. Ассириец привычно расположился на подушках и брал угощение только правой рукой, как и полагается по обычаю. Молчаливый Бронсон устроился на стуле. Он еще мог смириться с тем, что сидит разутым в военной форме, но чтобы прилечь в ней на ковер, специально разостланный для гостей на возвышении в углу… это было выше его понимания. Да и к тому же ему мешала кобура. Но снимать с себя пистолет Бронсон не хотел. Забавная получилась бы картинка – развалившийся на персидском ковре «зеленый берет» без оружия.

Хозяин и гость говорили на арабском. Бронсон пил кофе, вслушивался в ровную интонацию беседы и равнодушно кидал в рот испеченные хлебные палочки, обмазанные медом.

– Извините нас, полковник, – наконец обратился к нему Абу-Салим, – мы говорили о мелочах. Здоровье близких и тому подобное. Ну а теперь…

– Я все знаю, – тихо сказал ассириец и посмотрел на генерала. – У вас пропали деньги. Их украли ваши доверенные люди, уважаемый Абу-Салим. Я очень надеюсь, что вы не принимали в этом личного участия и что это не ваша комбинация.

– Вы правильно думаете, – сказал генерал после некоторого молчания. – Я тут ни при чем. Бронсон объяснит вам кое-что. Его люди принимали самое непосредственное участие в поисках.

Гиваргис раздраженно отмахнулся.

– Этим делом будет заниматься контрразведка. Ведь прошло уже три дня. Но вы еще официально не доложили о пропаже. Вот я и подумал, что деньги уже нашлись. Вы не хотели поднимать шум, генерал? Я понимаю вас. Так вы нашли деньги?

– Н… нет, но я предпринял…

В коридоре послышался шум шагов. В комнату заглянул адъютант Абу-Салима.

– К вам какой-то человек. По виду один из солдат полковника. Сказал, что у него есть очень важная информация.

Генерал и ассириец переглянулись. Потом Абу-Салим посмотрел на Бронсона.

– Я не знаю, – невнятно сказал американец. Он жевал печенье. – Вполне может быть, что мои ребята узнали что-то новенькое.

– Что там еще может быть новенькое в этом деле? – проворчал генерал. – Наверняка какая-нибудь ерунда. Он не может подождать, Хафиз? Видишь, у меня важный разговор?

Хафиз оглянулся и вопросительно посмотрел на Абу-Салима.

– Говори, – кивнул генерал. – Здесь все свои.

– Он сказал, что нашел деньги, – шепотом доложил адъютант.

Бронсон поперхнулся и похлопал себя по груди. Ассириец поспешно поставил чашку на столик. Абу-Салим встал.

– Пусть зайдет, – хрипло повторил он и откашлялся. – Зови!

Хафиз ухмыльнулся и исчез. Через минуту в комнату зашел человек в камуфляже. Его голова была закутана в пыльную арафатку до самых глаз. Присутствующие молча уставились на вошедшего. Генерал поморщился. Гость при входе в помещение должен снимать головной убор. Этот не снял. Да и черт с ним. Откуда кяфирам знать арабские обычаи?

Вошедщий внимательно осмотрел присутствующих в комнате людей. Его взгляд задержался на полковнике. Бронсон прищурился. Интересно, кто это?

– Я слушаю вас, – сказал генерал.

Гость молчал.

– Ну, в чем дело? – араб посмотрел на полковника, потом опять на вошедшего. – Говорите! Вы сказали, что нашли деньги?!

– Нашли, сэр – наконец заговорил незнакомец. – Они в машине. В джипе. Я подогнал джип к запасному входу, чтобы не привлекать внимания.

– Разумно. Ме… – генерал откашлялся, – мешки целы?

– Да, сэр. Пломбы не нарушены.

Абу-Салим шумно выдохнул и опустился на подушку.

– Поздравляю вас, генерал! – с чувством сказал Гиваргис. – Примите мои извинения. Я плохо подумал о ваших людях.

– Все в порядке, – пробормотал еще не пришедший в себя Абу-Салим, – все в порядке… А где вы нашли машину, уважаемый?

– Недалеко отсюда, – наемник показал большим пальцем за спину, – в предгорьях.

– Отличная работа, парни!

Араб встал и от души хлопнул солдата по плечу.

– У вас какой-то странный акцент. Вы не американец?

– Нет, сэр. Я с Восточной Европы. И говорите медленней, пожалуйста. Мой английский недостаточно хорош.

Генерал повернулся к высокому гостю.

– Я так и знал, что они далеко не уйдут! – возбужденно сказал он. – Ладно, все остальное потом. А сейчас пойдемте и убедимся в сохранности груза. Если все в порядке, то деньги заберете сразу.

– Конечно, – ассириец с готовностью поднялся. – Пойдемте. Дело прежде всего.

Наемник отступил в сторону, освобождая дорогу. Бронсон, слушавший диалог, очнулся от шока. Он наконец-то вспомнил, где слышал этот голос и эту фразу – «мой английский недостаточно хорош»… Конечно же, в Индии!

Так говорил сержант русского спецназа.

Собственно, полковник разобрался в ситуации сразу же, как только услышал голос вошедшего человека и его характерный акцент, но он все еще не мог поверить в реальность происходящего. Уж слишком нагло действуют эти русские. Что они хотят и на что рассчитывают? Полковнику стало интересно. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и принялся быстро думать.

Значит, его предположения подтвердились. В это невозможно поверить, но вот перед ним стоит русский сержант, высадившийся с вертолета два дня назад. Русские пришли сюда за «языком», сразу же решил он. За кем? За ним? Вряд ли. Кому нужен стареющий, оставшийся не у дел «зеленый берет»? Никому, кроме своей жены. Да и то, если вдуматься… тогда за кем? Генерал? Гиваргис?

Гиваргис, скорей всего, подумал он, глядя на обрадованного сборщика налогов. Этот человек держит в голове всю структуру перемещения денег и нефти на пограничных территориях, что представляет собой гораздо большую ценность для вероятного противника, чем обыкновенный полевой командир. А сержанта наверняка на улице ждет машина с бойцами, готовая идти на прорыв. Элемент внезапности, который так важен в скоротечных операциях, сейчас сработает на них. Полковник не сомневался, что если эти двое, генерал и его гость, окажутся в пределах досягаемости русского спецназа, то их песенка будет спета.

– Стой! – резко приказал полковник – Как тебя зовут? – спросил он. – Где служишь?

– Спецназ, но сейчас временно прикомандирован к разведке, – сказал Сергей чистую правду. Полковник сразу понял, о каком спецназе и о какой разведке идет речь. Он ошеломленно развел руками, усмехнулся и покачал головой. Все-таки какая выдержка у этого сукиного сына!

– Потом разберетесь, Бронсон, – махнул рукой Абу-Салим. – Позже мне доложите его имя, звание и должность. Парень заслуживает награды.

– О! – непередаваемым тоном произнес Бронсон. – Конечно! Парень заслуживает награды!

Полковник оценивающе поглядел на Сергея. Конечно, русский был без оружия – с оружием к генералу не пускали. Но не может быть такого, чтобы он не подготовился к любой неожиданности. Кто его знает, возможно, сержант обмотался взрывчаткой до самых бровей. От таких парней, рискующих проводить смертельно опасные операции, можно было ожидать все, что угодно. Бронсон на всякий случай решил не делать резких движений.

– В чем дело, Сид? – остановился генерал. – Как вы странно это сказали…

Сергей развернулся к Бронсону. Он понял, что операция провалена. Взять Гиваргиса «без пыли и без шуму» не получится. А ведь достаточно только было выманить его на улицу. Нет, ну кто бы мог подумать, что здесь окажется старый знакомый?

Сергей выдернул из кармана разгрузки сигаретную пачку, на которую никто при обыске на входе не обратил никакого внимания. Он щелкнул встроенной кнопкой и присел на корточки. Поставил пачку на пол и сказал:

– Здесь мина, настроенная на движение. После сигнала датчика она сработает… рад вас видеть в добром здравии, полковник. Вы правильно сделали, что не стали хвататься за пистолет.

– Твой английский значительно улучшился, сержант, – медленно сказал Бронсон. Он не спускал взгляда с мины. – Опять вы придумали что-то новенькое?

Сергей молча встал и исчез за дверью. В комнате послышался щелчок, и из пачки выскочил короткий тонкий усик антенны.

– Встала на боевой взвод, – шепотом произнес Бронсон. – Никому не двигаться. Генерал, позовите Хафиза. Пусть подойдет к окну.

С улицы послышался звук заведенного двигателя. Потом машина уехала. Бронсон хотел закурить, но передумал.

* * *

Джип со спецназовцами спокойно выехал из расположения генерала и влился в поток машин. Пыль клубилась над дорогой. На север нескончаемым потоком шли бензовозы.

– Не расстраивайся ты так, – Варяг толкнул молчащего Сергея в плечо. – Ты все правильно сделал. Подождем следующего раза.

– Следующего раза может и не быть.

– Что-нибудь придумаем, – пробормотал Варяг, набрасывая арафатку.

– Слышь, Кубинец? А ты точно уверен, что твой американец тебя узнал? – спросил Шест. – Может, тебе показалось?

Сергей вздохнул. Ну как ему объяснишь?

– Я знал, что он там будет.

– Откуда ты мог знать?!

Шест посмотрел на капитана.

– Я заговоренный, Шест.

– Чего?! – протянул прапорщик. – Какой ты, на хрен, заговоренный? Варяг, что за шутки?

– Оставь, Шест. Потом расскажет, если захочет.

Прапорщик демонстративно покрутил пальцем у виска и отвернулся.

Перед деревней, на повороте перед холмом, Китаец внезапно затормозил.

– Что такое? – спросил Варяг.

– Следы, – Китаец ткнул пальцем в лобовое стекло. – В деревню прошло две машины. Кто-то там есть.

Варяг присмотрелся. На еле заметной колее от джипа сверху отпечатались следы широких шин. Тяжелый грузовик вывернул своими колесами из земли пожухлую от жары траву.

– Едем дальше, – поразмыслив, принял решение Варяг. – Вряд ли это засада. Так топорно твой полковник действовать не будет. Да и откуда они могли так быстро узнать, где мы прячемся? Оружие держать наготове.

Джип обогнул холм и въехал в деревню. Сергей увидел на каменистой площадке перед домами армейский грузовик и «уазик» советских времен с брезентовым верхом. Рядом с машинами стояла группа людей. Они обернулись на шум. Китаец резко затормозил. Варяг, не выходя из машины, молча осмотрел площадку.

Три человека, вооруженные, разнообразно одетые, бородатые, смуглые, неприязненно и хмуро уставились на капитана. Один из них держал за руку подростка. Недалеко от него на коленях стоял старик, к затылку которого другой боевик уже приставил автомат. Совсем рядом послышался женский визг. Старик дернулся, но стоявший рядом круглолицый араб в длинном халате перехватил оружие и ударил его прикладом по спине. Старик рухнул лицом вниз. Подросток попытался вырваться. Боевик, державший его, выругался, отпустил руку, пнул мальчишку и поднял оружие.

– Тебе правая рука мешает? – громко и резко спросил Варяг у «длиннохалатника», в котором он сразу и безошибочно определил старшего из бандитов.

Арабы замешкались и переглянулись. Капитан вел себя очень уверенно. Круглолицый отступил на шаг от лежащего без движения старика.

– Кто ты такой, собака неверная? – спросил он. Он положил автомат на согнутый локоть и направил его на капитана. – Кто ты такой и что ты тут делаешь? Документы!

Двое других мужчин в точности повторили его жест.

Капитан знал, что всегда легче задавать вопросы, чем отвечать на них.

– У кого тут правая рука лишняя? – повторил он еще раз, оглядываясь. – У тебя?! – он выбросил руку и указал на смуглого парня, который ударил подростка. – Ты разве не знаешь, как Абу-Салим наказывает за воровство?

Араб растерянно оглянулся на старшего. Тот не спускал глаз с капитана.

– Я знаю, ты хотел увезти и продать мальчишку!

Круглолицый араб, немного помедлив, опустил автомат. Он знал об отряде наемников, которые напрямую подчинялись только Абу-Салиму и неформально считались его личной гвардией и резервом. Скорей всего, этот неверный как раз из этого отряда. Совсем обнаглели, подумал араб. Генерал слишком много им позволяет.

– Не вмешивайся, – недовольно пробормотал он. – Не твоя забота.

– Даже не думай.

Капитан схватил автомат и выпрыгнул из джипа. Он встал так, чтобы не загораживать сектор обстрела для оставшихся в машине разведчиков. Потом вытащил пропуск и помахал им.

– Видишь?

– Вижу, – недовольно отозвался круглолицый. Его подозрения подтвердились. Он закинул автомат за спину и нахмурился.

Под скалой послышался шум. Бородатый парень в бейсболке вытащил на площадку молодую девушку, держа ее за волосы, и швырнул ее себе под ноги.

– Нашел, Муба! Хотела спрятаться в какой-то дыре!

Девушка отчаянно зарыдала, мотая головой и в бессильной ярости колотя кулачками по камням.

– Зара! – крикнул подросток. Боевик, стоявший напротив него, вскинул автомат.

– Заткнитесь все! – заорал капитан. – Что здесь происходит?! Отвечай! – повернулся он к круглолицему.

– Какое тебе дело до этих отступников? – уже более спокойным, чуть ли не примирительным тоном спросил Муба. – Это езиды. Мы их тут случайно нашли.

– Как вы здесь оказались?! Это запретная зона! Ты разве не знал?!

Варяг врал напропалую, надеясь на неосведомленность боевиков. Опыт подсказывал ему, что в районе боевых действий всегда найдется парочка запретных зон, неизвестных рядовому составу.

– Да я знаю! – к немалому удивлению Варяга ответил Муба. – Знаю, что сюда нельзя… но у нас есть разрешение.

– На что?! – продолжал наседать капитан. – На что есть разрешение?

– Да не кричи ты так! – Муба начал злиться. – Разрешение, выданное Абу-Салимом. На раскопки в этом месте.

Он отвернулся и крикнул:

– Эй, профессор! Иди сюда!

– Иду! – отозвался мужской надтреснутый голос. – Что случилось?

Из-за каменных колонн, поддерживающих склон холма, выглянул пожилой мужчина-европеец, седой, в очках, в шортах и расстегнутой рубашке. Он близоруко сощурился, рассматривая капитана, затем подошел поближе. В правой руке он держал миниатюрную кисточку, которой археологи пользуются при раскопках. Девушка перестала плакать и подползла к старику. Она перевернула его на спину, вытащила платок и вытерла ему лицо. Подросток ненавидяще, не отрываясь, смотрел на Мубу.

– Ну, что тут у вас? – спросил профессор. Он утер лоб, поднял голову и посмотрел на солнце. – Жарко…

– Документ покажи, – боевик мотнул головой в сторону капитана. – Это люди Абу-Салима.

– А, да, да, – засуетился мужчина. Он рассеянно похлопал себя по карманам шорт. – Да где же они… а, вот, нашел, – профессор угодливо улыбнулся, торопливо вытащил несколько листков и протянул их капитану. – У меня документы в порядке, сэр.

– Кубинец! – окликнул капитан. – Разберись.

Сергей выпрыгнул из джипа и подошел к иностранцу.

– В сторону отойди, – негромко сказал по-русски Шест из джипа. – Ты мне мордастого загораживаешь.

Сергей быстро просмотрел документы.

– Вроде все в порядке, сэр! – обратился он на английском к Варягу. – Здесь английский паспорт на имя Рэя Макновски, рекомендательные письма из университета Лестера… пропуск на движение в дневное время и разрешение проводить раскопки в… черт, никак не выговорю… сейчас, – он поднес листок к глазам, – в древнем храме, который называется Баапарт-Шамина. Пропуск и разрешение подписаны Абу-Салимом.

– Ну, с профессором все ясно, – капитан засунул большие пальцы рук за пряжку ремня и принялся слегка раскачиваться на пятках. – С профессором все ясно… – он прищурился на Мубу, – а вот ты кто такой?

– А мы – его охранники. – Муба кивнул на англичанина. – Головой за него отвечаем.

Капитан задумался. Не вовремя приехал заниматься археологией этот Рэй Макновски… не вовремя и не туда. Ладно, с ним потом разберемся. А с этими бандюганами что делать? Отпустить? Нет, нельзя. Они приехали налегке, лагерь не раскинули, палатки не разбили, а это значит, что вечером боевики вернутся на базу. И там разболтают обо всем. Полковник быстро выяснит, что его людей в этом районе нет.

– Нодар, помоги деду встать, – спокойно сказал подростку капитан. – Зара, ты тоже. И перестань плакать. Вас никто не тронет. Уходите.

Потом он повернулся к джипу и сказал по-русски, не меняя тона:

– Когда езиды уйдут в дом, зачищаем всех. Профессора не трогать.

– На каком языке ты говоришь? – подозрительно поинтересовался Муба. – И что ты сказал?

– Я говорил на польском. И сказал, что ты – толстый неумный баран. И жадный к тому же.

– А ты – тупая свинья, и твоя мама… – на арабском грязно выругался Муба.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что у тебя совсем не соображает голова и что ты не видишь своей выгоды.

Капитан пожал плечами.

– Послушай, поляк, – араб подошел к капитану поближе, потом остановился и оглянулся на профессора. – Да черт с ним, пусть слушает… давай договоримся. Я поделюсь. В городе за эту девчонку дадут много денег, около трех тысяч долларов. Тысячу я отдаю тебе и твоим людям. Согласен?

– Муба, что вы хотите сделать? – профессор недоуменно заморгал, переводя взгляд с Мубы на девушку и обратно. – Я не понял, что вы хотите продать? И зачем вы ударили этого человека?

– Не твое дело, – отмахнулся араб. Он смотрел на капитана. – Ну, что скажешь?

– Я не продаю людей.

– Я продаю.

– У профессора есть разрешение на раскопки. А у тебя есть разрешение хватать и продавать езидов? Они находятся здесь в качестве смотрителей храма, и их никто не имеет права трогать.

Муба несколько смешался. Он прекрасно понимал, что в храме могут находиться дорогостоящие старинные вещи и что запрет генерала на посещение этих мест был вызван очевидными причинами. Но он также считал, что этот запрет не распространяется на другие предметы, не представляющие собой исторической ценности. Например, на девчонку и подростка.

– Мне не нужен храм, – упрямо заявил он. – Я туда не лезу. Мне нужны девчонка и парень.

– Оставь, Муба…

Муба внимательно посмотрел на капитана, хмыкнул и покачал головой:

– Ну, хорошо…

Он отошел к своим людям.

– Этих надо убрать. Болваны не хотят договариваться и могут пожаловаться генералу, – вполголоса произнес он на арабском, – как только езиды уйдут в дом, постарайтесь расстрелять тех, кто сидит в джипе. Я беру на себя этого выскочку. Не заденьте профессора.

– Эй! – окликнул его капитан. – О чем ты там говоришь?

– Я сказал, чтобы развели огонь и поставили казан. Мы будем готовить обед.

Подросток и девушка осторожно подняли старика и повели под руки с площади. Боевики переглянулись. Один из них восхищенно поцокал языком. Несмотря на заплаканные глаза и растрепанный вид, девушка была очень хороша собой. Густые светлые волосы обрамляли немного кругловатое лицо с правильными чертами, пухлыми губами и темно-синими глазами.

«Вот так, наверное, и выглядели первые арийцы. Их тут осталось немного, на этой древней земле, прямых, чистых потомков ариев, – подумал Сергей, невольно любуясь девушкой. – Поистине, царская красота». В течение нескольких секунд все мужчины на площади, и арабы, и разведчики, молча рассматривали девушку.

Я был не прав, подумал Муба. Девчонка стоит не три тысячи долларов. А все пять. В сорока километрах отсюда, на линии фронта, людей убивают и за гораздо меньшую сумму.

* * *

– Ну и ну, полковник… – Абу-Салим покачал головой и взялся за кофейник. – Какие невероятные вещи вы мне рассказываете. Вам налить еще?

После напряженного часа суматохи в резиденции генерала наконец-то все успокоилось. Раздраженный и напуганный Гиваргис сразу же уехал, как только саперы полковника обезвредили мину. Они подогнали к окну машину с установленным на крыше специальным передатчиком, подавляющим радиосигналы, затем выбили окно, влезли в комнату, забрали мину и взорвали ее за забором. Бабахнуло довольно прилично, так что металлические прутья в ограде оказались сильно посечены осколками, а некоторые из них даже перебило пополам. Детонатор знал свое дело.

– Меня уже тошнит от кофе! – грубо сказал Бронсон. – Я порядком понервничал. Одно дело, когда ты участвуешь в бою, где собственная жизнь в немалой степени зависит от твоей ловкости и сноровки, а другое дело, когда вот так стоишь и ждешь смерти, боясь даже случайно испортить воздух. Чертовы русские!

– Вы начали повторяться, Бронсон, – усмехнулся Абу-Салим. – За прошедший час вы сказали эту фразу уже десять раз.

– У вас есть что-нибудь покрепче?

– Но это самый крепкий кофе! – генерал недоуменно посмотрел на американца. – Сайха отлично его варит.

Бронсон махнул рукой. Ему хотелось виски, но он знал, что поблизости не сыщется и капли алкоголя. Чертовы арабы!

– А, вот в чем дело! – наконец сообразил генерал – Что вы сразу-то не сказали…

Он обернулся к двери и произнес несколько слов. Через минуту молчаливая Сайха поставила на стол перед Бронсоном большой фарфоровый чайник с крышкой и чистую чашку. Абу-Салим снял крышку, сунул палец в чайник, вытащил его и потряс, смахнув на дорогой ковер прозрачную каплю.

– Пейте, полковник – буднично сказал генерал, снова берясь за кофе.

– За каким дьяволом вы совали туда свой палец? – ошеломленно спросил Бронсон. – И как после этого я буду это пить? И что это?!

– Это местный самогон из фиников. Не хуже вашего виски.

– Да, но…?

– У нас говорят – первая капля вина губит человека. А насчет второй и третьей ничего не известно. Так что пейте.

Американец вздохнул и покачал головой. Затем решительно налил себе в чашку прозрачную жидкость. Выпил залпом. Замер, глядя на араба выпученными глазами, наконец выдохнул и крякнул.

– Хорошо забирает! – сказал он сиплым голосом. – Вам же запрещен алкоголь. Откуда он у вас?

– Держу его для таких, как вы. У меня бывают европейцы. Вот вчера ко мне приезжал английский профессор.

– Это такой пожилой джентльмен несколько придурковатого вида?

– Да, он. Здесь недалеко находится древнейший храм. Я сделал запрос в ряд европейских университетов и предложил им покопаться в этом местечке. Университет Лестера откликнулся первый. Если они найдут что-то интересное, то я с удовольствием предоставлю их музею ряд ценных экспонатов.

– За символическую плату? – усмехнулся американец. Его восхитила циничность и деловитость генерала. Торговать своей историей… насколько Бронсон знал, американские раритеты не продаются за рубеж. Во всяком случае, легально. За этим следит специальная служба.

Генерал отмахнулся. Бронсон правильно понял этот жест и не стал развивать щекотливую тему.

– Так вы уверены, что русские находятся неподалеку?

– Уверен. – Полковник налил себе еще. – Им рискованно разъезжать по району. А после сегодняшнего случая тем более. Я думаю, что они предпримут еще одну попытку захватить Гиваргиса. И будут делать снова и снова, пока не добьются своего.

– Мы усилим охрану, только и всего. В конце концов, пять или десять человек, пусть даже отлично обученные, не смогут одолеть в бою полроты ваших парней.

– Они понимают это не хуже нас с вами. Поэтому и действуют нагло и нестандартно.

Полковник передернул плечами, вспоминая неприятные минуты.

– Что вы предлагаете?

– Определить вероятное местонахождение русских. При некотором опыте это не так сложно сделать. Затем прочесать местность. Выстроить ваших бойцов цепочкой и пройти по предгорьям. Им больше негде прятаться.

– Хорошо! – решил генерал. – Я согласен!

* * *

– Варяг, сейчас будет пальба, – негромко сказал по-русски Сергей, внимательно оглядывая боевиков.

– Похоже на то, – пробормотал капитан. – Наивные дурачки. Видимо, этот басмач решил, что если мы не понимаем их языка, то мы никогда не поймем их жестов. Смотри, как они напряглись и занервничали.

Муба оглядел своих насторожившихся, готовых к бою парней и остался доволен. Глупые поляки ничего не подозревают. Будет совсем не трудно их убить.

– Все в порядке, парень? – громко спросил Муба и растянул свои губы в неестественной улыбке.

– Конечно, – отозвался Варяг. Он все так же слегка раскачивался на ногах, не сводя взгляда с Мубы. Висевший на его плече стволом вниз автомат двигался в такт движениям. – Парни, приготовиться.

Муба неожиданно шумно выдохнул, оскалился и поднял оружие, чтобы прицелиться по всем правилам. Он не стал стрелять от пояса. Он уже знал, что наибольшее количество промахов человек делает, стреляя в упор. Но он не учел подготовку Варяга.

За мгновение до того, как Муба открыл огонь, капитан сильным движением корпуса подал раскачивающийся за спиной автомат себе в руку и выстрелил от бедра.

И тут же из джипа загремели выстрелы.

Никто из разведчиков не промахнулся.

Все было кончено за две секунды. Тела так ничего не понявших боевиков распростерлись на площади, примяв густую траву, росшую между камнями.

– Приберите тут, – кивнул капитан выскочившим из машины разведчикам. – Документы, оружие, ну, сами знаете. Трупы спрятать. Китаец, давай наверх. Посмотри вокруг.

Он закинул автомат за спину.

– Профессор, вы целы?

Англичанин смотрел на капитана так, словно увидел перед собой внезапно заговорившего сфинкса.

– Але, профессор!

Варяг подошел к нему поближе и помахал ладонью перед его лицом.

– Я… – закашлялся профессор. – Вы… что, убили их?

– Всех до единого, – подтвердил капитан.

– Но…?

– Так было надо.

– Да, да, я понимаю, – пробормотал ученый. Он трясущимися руками вытер лицо, внезапно покрывшееся потом. – Так было надо… конечно, конечно…

– Пойдемте.

Капитан развернул его за плечи и подтолкнул к колоннам.

– Покажите, что вы там нашли. Кубинец, за мной.

Профессор пошел вперед, переставляя неестественно прямые ноги. Его тело сотрясала крупная дрожь.

Боится выстрела в спину, понял Варяг. И правильно делает. Как же не вовремя он здесь оказался!

– Ну, что тут у вас? – поинтересовался разведчик, когда профессор зашел под навес и остановился, стоя лицом к стене. – Вот, например, что это за рисунок на скале?

Он немного подождал, пока профессор не придет в себя и не осознает вопроса.

Макновски глубоко вздохнул. Капитан никуда не торопился.

– Это Малаки-тауз, – тихо ответил англичанин.

– Прекрасно! – восхитился Варяг. – А, Кубинец? Что скажешь?

– На петуха похож, – присмотрелся Сергей. – Ну, или на курицу.

– Чего? – обернулся к нему ученый. Оказавшись в своей стихии, он довольно быстро очнулся после пережитого шока.

– Это ангел-павлин! В мифологии езидов верховный ангел! Слово «Малаки-тауз» употребляется вместо имени Зазаил, которое обычно не произносится. Этот образ складывался, испытывая влияние иудео-христианских, иранских и суфийских представлений. Малаки-тауз – эманация верховного бога-демиурга, носителя активного начала в мире!

– Я ни хрена не понял, – пробормотал Сергей.

– Я тоже, – сказал капитан, с уважением рассматривая выбитый на скале плохо сохранившийся силуэт. – Но впечатляет.

– Вот здесь, – ученый развернулся и похлопал по своему поясному ремню с нашитыми на нем карманами. – То, что я нашел только за сегодня!

Сергей заметил, что один из карманов, застегивающийся на «липучку», был чем-то заполнен.

– И что же там?

– Монеты македонской эпохи! Вы, конечно, знаете, что в четвертом веке до нашей эры эта страна входила в состав империи Александра?

– Ну-у-у, в общем-то… – капитан покрутил головой – Вы продолжайте. Мы вас слушаем.

– Этим монеткам цены нет! А еще… – ученый доверительно нагнулся к капитану, – я нашел захоронение! Если моя догадка подтвердится, то это будет сенсация! Вы представляете себе?! Это несколько килограмм ценнейших предметов, прямиком доставленных в наше время через две тысячи пятьсот лет!

Глаза профессора сверкали. Он громко говорил и размахивал руками.

– И что вы с ними потом сделаете?

– Как что? Купим у Абу-Салима! Потом продадим на аукционе. Любой музей оторвет их, не торгуясь!

– А правительство страны, разумеется, в курсе?

– А? Что? Какое правительство? Вы о чем, офицер? – поперхнулся англичанин. Он с удивлением взглянул на Варяга. – О чем вы говорите? Я давно хотел поработать именно в этом месте, наш университет несколько раз делал запрос, но власти раз за разом отказывали. Говорили, что это национальное достояние. Но сейчас ситуация изменилась. И грех не воспользоваться подвернувшимся случаем. Я думаю, вы на моем месте тоже бы не отказались?

– М-да, соблаз велик, – кивнул капитан.

– Ну, вот видите, – улыбнулся профессор, довольный тем, что встретил в своем странном собеседнике полное взаимопонимание. Макновски постарался забыть о недавней перестрелке. Он вполне справедливо посчитал, что ему нет никакого дела до местных бандитских разборок.

– Все ясно, – вздохнул капитан. – Кубинец, заканчивай с этим вором.

Он развернулся и вышел из-под навеса.

Сергей быстро вытащил нож.

Профессор расширенными глазами посмотрел на вороненый (покрытое специальным раствором, лезвие не давало отблесков) клинок и неуклюже выставил перед собой руки с растопыренными пальцами. Его лицо опять стало потным. Он хотел что-то сказать, но не успел. Ему пришлось защищаться.

Сергей медленно сделал обманное движение.

Макновски неловко попытался схватить его за руку.

Сергей увел вооруженную руку вниз и наискосок полоснул по профессорскому животу.

Туго набитый кожаный карман на поясе англичанина моментально развалился пополам. Из него на каменные плиты с глухим стуком посыпались почерневшие монетки.

Макновски опустил руки и уставился себе под ноги. Его лицо сморщилось. Губы задрожали. Он смотрел на рассыпанные монетки так, как, наверное, мать смотрит на только что умершее дитя.

Сергей убрал нож.

– Не трогайте чужого, профессор. Это не ваше.

– Я первый нашел их, – сказал с надрывом Макновски. – Чьи же они тогда?!

– Вот его, – Сергей кивнул на подростка, который наблюдал за ними, спрятавшись за колонну.

День четвертый

Сергей проснулся за секунду до того, как Шест коснулся его плеча. Он внезапно для Шеста открыл глаза и спокойно взглянул на разведчика.

– Тьфу ты, блин, – пробормотал Шест, скрывая испуг. Он отдернул протянутую руку. – Чего ты уставился на меня, как сова? Не спал, что ли?

– Что случилось?

– Шухер, – вполголоса проговорил Шест. – Общий сбор. Вставай и выходи на улицу.

Сергей рывком выскочил из спальника, накинул на плечи разгрузку, обулся, подхватил автомат и вышел на улицу.

Солнце уже давно встало и нагрело воздух. Горячий ветер трепал кусты на вершине холма. Сергей увидел на площадке перед домом всех собравшихся разведчиков. Он подбежал к ним.

– Похоже, нас вычислили, – негромко сказал Варяг. – Китаец с вершины засек цепь вооруженных людей, идущих в нашу сторону. До них около километра.

– Это зачистка, – хрипло сказал Шест и выругался. Детонатор спокойно смотрел на капитана, ожидая его решения. Сергей оглянулся на джип.

– Нет, – капитан перехватил его взгляд. – Это рискованно. Местность наверняка оцеплена.

– Будем принимать бой? – чужим голосом спросил Сергей.

– У незнакомого поселка-а-а… на безымянной… высоте, – фальшиво пропел Шест.

– Помолчи, дурак, – строго сказал капитан. – Нет, парень, бой мы принимать не будем. Кто тогда будет выполнять задание?

– А как же тогда…?

– Придется пойти на свадьбу.

– Куда пойти?!

Сергею показалось, что Варяг сошел с ума. Но капитан не был похож на сумасшедшего. Он выглядел предельно собранным и деловитым. Сергей посмотрел на Шеста. Шест подмигнул ему.

– Сейчас объясню. А пока найди мальчишку и узнай, может ли он водить машину. Если да, то пусть грузятся всем семейством и уезжают отсюда. Если их задержат, они скажут, что нашли машину, брошенную на холмах. И дай профессору вот это. Пусть расслабится и позабудет все неприятности вчерашнего дня.

Сергей взял протянутую капитаном большую розовую таблетку и ушел с ошеломленным видом.

– Спецназ… – ухмыльнулся вслед ему Шест.

* * *

Капитан лично закопал четверых разведчиков, потом замаскировался сам. Схроны были вырыты на стороне холма, который спускался к деревне. Варяг выбрал удачное место для маскировки. Он знал, что все внимание солдат, прочесывающих местность, будет направлено на деревню, и они уже не будут так тщательно смотреть под ноги.

Сергею было невероятно душно. Он лежал на животе в выкопанной яме, накрытый специальной накидкой. На маскировочном «пончо», сшитом из прочного материала, плотной массой лежала горячая щебенка. Пот обильно стекал с головы Сергея на шею, и дальше по шее на грудь, на живот, превращая уже мокрую майку в подобие невыжатой половой тряпки. Ноги потели меньше. Сергей чувствовал, как пот начал медленно капать с бровей в сухую пыль, в которую он уткнулся носом. Он облизнул соленые губы и постарался расслабиться. Его учили терпеть холод и согревать тело нехитрыми приемами. Но как охладить тело, заваленное горячей землей? На ум невольно пришло сравнение с подогревающимся на углях шашлыком. Или нет, не шашлыком. Так готовят закопанную в земле под разведенным костром свежую дичь. Осталось только глиной его обмазать, и через час можно доставать спецназ, готовый к употреблению. Интересно, сколько в таком месте может выдержать человек, прежде чем получит тепловой удар?

Стук сердца явственно отдавался в ушах. Сергей проклял все пустыни на свете, вместе взятые, и положил голову на сцепленные руки.

Он хотел пошевелиться, но вдруг его тело уловило еле заметные звуковые колебания, проникающие сквозь почву. Это были шаги. Сначала слабо слышимые, затем частые, громкие и гулкие. Земля слегка задрожала, потом затряслась и вздрогнула. Кто-то рухнул рядом с закопанным разведчиком. Струйка песка с шорохом стекла с накидки. Перебежка – сообразил Сергей. Солдат делает перебежку, стремясь быстрее преодолеть простреливаемое пространство. Значит, «они» уже знают, что в деревне есть вооруженные люди, и солдаты, прочесывающие местность, готовы ко всему. Сергей напрягся, готовый к немедленному рывку в случае обнаружения. А интересно, вдруг подумал он, готов ли солдат к тому, что я сейчас с отчаянным воплем вырвусь из-под земли прямо у него под боком? Было бы забавное зрелище. Сергей еле сдержал нервный смешок.

– Эй, парень! – громко спросили по-английски у него над ухом. – Ты в порядке?

Сергей чуть было не ответил.

– В порядке? Тогда какого черта ты отстаешь, Марти? – раздраженно поинтересовался тот голос. – Шевелись!

Сергей хотел глубоко вздохнуть, но вовремя спохватился. Еще не хватает, чтобы земля зашевелилась под носом у говорившего по рации.

– Давайте все вниз, – скомандовал тот же гнусавый голос. – Прячьтесь за камнями. Вполне возможно, что в деревне есть снайпер.

Гнусавый отдал еще несколько команд, затем как-то подозрительно замолчал. Запаниковавшему на миг Сергею вдруг показалось, что солдат догадался, что рядом с ним кто-то есть. Он взял себя в руки и постарался дышать как можно медленнее и реже.

Внезапно солдат вскочил и с шумом бросился вниз. Невдалеке послышались шаги бежавших людей. В течение нескольких секунд все стихло. Солдаты спустились вниз, миновав закопанных разведчиков.

Сергей подождал еще немного. Напряжение спало, можно было для верности выждать еще, но у него уже не было сил лежать в темной душной яме, словно в гробу. Да и воздуха стало не хватать. Он с трудом приподнялся на локтях, поднимая накидку (капитан не пожалел щебенки!) и выполз из-под нее. Солнце ударило ему в глаза. Он выпрямился, прищурился, взял автомат на изготовку и оглянулся. Рядом с ним никого не было. Перед деревней, у подножия холма, солдаты скапливались для последнего рывка. Сергей удовлетворенно кивнул головой… Ищите, ищите… а нам в другую сторону.

– Кубинец, посмотри наверх, – раздался в наушнике тихий голос Варяга. – Видишь меня?

В дрожащем горячем мареве, поднимающемся над нагретыми солнцем камнями, Сергей отчетливо разглядел высокую фигуру на вершине холма, махавшую ему рукой.

– Иду, – отозвался Сергей. Он еще раз посмотрел вниз, закинул автомат за плечо и пошел к капитану.

* * *

Он пробрался между валунами, обошел кустарник и, тяжело дыша, поднялся наверх.

– Детонатора какая-то дрянь укусила, – сказал поджидавший его Варяг. – Пока в яме лежал. Ему плохо стало. Он сам вылезти не смог. Шест помог.

Он повернулся и быстро пошел вперед.

– Вот черт… – пробормотал Сергей. – Вот это проблема… а кто хоть укусил? – спросил он, еле успевая за Варягом. – Гадюка?

– Скорпион, по-моему. Укол сделали. Должен очухаться.

Детонатор лежал за большим камнем, на ровной песчаной площадке. Китаец, встав на одно колено, держал его за руку чуть повыше кисти и, озабоченно склонив голову набок, считал пульс. Шест, положив руки на висевший на груди автомат, мрачно наблюдал за Китайцем.

– Ну, как он? – негромко спросил Варяг.

Китаец посмотрел на него отсутствующим взглядом. Его губы беззвучно шевелились.

Капитан уселся на камень. Сергей подошел поближе. Правая штанина на ноге Детонатора была распорота, а над краем ботинка виднелась обожженная рана.

– Это я ему место укуса прижигал, – сказал Шест. – Сначала яд высосал. Ну, как мог… а потом зажигалкой начал жечь. И жгут наложил. А Китаец укол сделал.

– Нужна машина, – задумчиво произнес капитан, подкидывая в руках маленький камешек. – И профессиональный медицинский уход. А то еще не дай бог…

За валуном раздался шум, и кто-то негромко выругался по-английски. Шест и Сергей быстро развернулись и вскинули оружие. Капитан остался сидеть в прежней позе.

Из-за камня выступил вооруженный солдат. Его глаза на дочерна загоревшем лице настороженно обежали присутствующих и остановились на капитане.

– Что здесь происходит? – спросил он на английском. Потом подумал, еще раз посмотрел на Варяга и добавил: – Сэр?

– У нас проблема, сержант, – ответил капитан, все так же расслабленно подкидывая камешек.

– Что с ним?

– Нашего парня укусил скорпион.

Сергей опустил оружие. Он узнал голос. Тот самый, который гнусавил над ухом, когда он лежал в яме. Сержант подошел к лежащему Детонатору и наклонился, рассматривая его ногу. Шест, оказавшийся за его спиной, положил руку на рукоять ножа. Капитан отрицательно покачал головой.

Сержант выпрямился, осмотрелся, выискивая удобное местечко, и уселся рядом с Варягом. Он снял с головы кепку, обнажив сверкающую на солнце лысину, вытащил из кармана платок, отцепил флягу от пояса и обильно смочил платок водой. Потом положил платок на лысину, вздохнул и закрыл глаза. Шест снова пошевелил свой нож и выразительно посмотрел на Варяга. Тот показал ему кулак.

– Не повезло вашему парню, – не открывая глаз, сказал незнакомец. По его лицу, покрытому пылью, текла вода, оставляя на коже мокрые полоски.

– Я знаю, – отозвался капитан. – Сержант, мне нужна машина. Парень нуждается в помощи.

Лысый вздохнул и снял рацию с пояса.

– Эй, Мэнни, – устало вызвал он. – Мэнни, отвечай, черт бы тебя побрал.

– Что ты ругаешься, Джейкоб? – сразу же ответил ему голос. Судя по звукам, доносившимся из рации, человек говорил с набитым ртом.

– Что, ты уже устроил себе ланч, проклятый янки? – раздраженно поинтересовался Джейкоб. Глаза он так и не открыл. – Я слышу, как ты там жуешь гамбургер с тунцом и жареной картошкой! И запиваешь его холодной колой!

– Эх, Джейкоб… – вздохнул собеседник сержанта. – Я ем галеты и пью теплую воду. А ты так больше не шути, а то у меня случится сердечный приступ. Я уже забыл, как выглядит наш американский гамбургер.

– Я тоже, – проворчал сержант. – Ладно, оставим лирику. Сейчас к тебе принесут парня, его укусил скорпион. Отвезешь его в городскую больницу. Я не доверяю нашему доктору. Похоже на то, что он использует медицинский спирт совсем не по назначению.

– Да уж, – невнятно сказал жующий человек. – Сегодня утром от него пахло так, как будто вчера наш док встречал Рождество.

– Ладно, жди, – бросил в рацию сержант. – Я сейчас еще пройдусь, посмотрю, может, кто-нибудь еще остался.

– О кей, – отозвался Мэнни.

– Я подумал, что вы отстали, – произнес Джейкоб. Он открыл глаза и посмотрел на капитана. – Я порядком устал после поисков этих диверсантов. Да и у вас вид не лучше.

Он по очереди осмотрел разведчиков, отметив их невероятно пыльные ботинки и остатки сухой земли на одежде. Сержант прищурился:

– Вы что, копались в земле, словно кроты? Зачем? У вас даже руки грязные. Вы что-то искали?

Шест огорченно цыкнул, выразительно посмотрел на капитана, сокрушенно покачал головой и снова положил руку на рукоять ножа.

– Пришлось раскопать несколько дырок в земле, – спокойно ответил Варяг. – Ведь полковник приказал очень тщательно проверять любое подозрительное место.

– Надо было захватить с собой саперные лопатки, – проворчал сержант.

– Нам еще не выдали, – использовал капитан самую удобную армейскую отговорку. Он от души понадеялся на то, что в любой армии мира хоть что-нибудь, да не выдадут вовремя. И он не ошибся.

– Все верно, – буркнул сержант. – Наш каптер второй день пьет с доктором. Бездельники…

– Что там у вас, сержант? – вдруг снова заговорила рация. – Кого укусил скорпион?

Это был уже другой голос, властный и грубоватый. С Джейкоба мигом слетела усталость. Он встал и сдернул платок с лысины.

– Я сейчас все выясню, сэр! – отрапортовал он в рацию и повернулся к капитану. – Вы с какой роты и как зовут этого парня? – кивнул он на Детонатора. – Полковник спрашивает…

Варяг посмотрел на своих бойцов. Шест переглянулся с Сергеем. Сергей несколько сместился в сторону и оказался за спиной сержанта с другой стороны.

– Мы только вчера прибыли в отряд, – улыбнулся Варяг. – Пока еще в резерве. Еще никуда не определили. Бюрократия, парень. Сам понимаешь.

Джейкоб нахмурился. Ему ничего не было известно о вновь прибывших людях, хотя о новичках всегда сообщают заранее. Как любой толковый военный, он не любил путаницы.

Он взглянул в равнодушные глаза капитана и внезапно испугался. Джейкоб был опытным бойцом и далеко не трусливым человеком, но сейчас ему стало немного не по себе… Улыбка незнакомого офицера (а этот мужик был офицером, Джейкоб готов был поспорить на что угодно) совсем не соответствовала его взгляду. Похожий на разнорабочего человек в грязном камуфляже смотрел на него со спокойствием анаконды, готовящейся убить свою жертву. Анаконда не суетилась. Она знала, что кролик с большими передними зубами, которые на первый взгляд кажутся серьезным оружием, никуда не денется. Никто из неизвестных сержанту солдат не делал угрожающих движений и не произнес ни единого слова, но атмосфера на площадке за камнем изменилась.

Джейкобу вдруг стало холодно. Он невольно передернул плечами. От шеи вниз по плечам побежали неприятные мурашки. Совсем так, как в Ливии, когда к нему за стену прилетела мина. Тогда, за секунду до взрыва, не отдавая себе отчета, Джейкоб отпрыгнул в сторону и упал за каменную кучу, которая и спасла ему жизнь. Сержант знал, что этот озноб означает возникшую смертельную опасность. Он еле сдержался, чтобы не схватиться за автомат. Джейкоб глубоко вздохнул и приказал себе включить логику. С чего он взял, что его хотят убить? Окружающие его люди смотрели на него хмуро, но спокойно. Правда, лучше бы офицер так зловеще не улыбался, но мало ли что ему может показаться? Особенно на фоне усталости и проклятой жары, от которой плавятся мозги. Вполне возможно, что эти парни и не виноваты в том, что их пока еще никуда не определили и сразу задействовали в операции. Бюрократия, черт бы ее побрал. Да наплевать… в конце концов, это не его дело. Пусть разбирается командир.

– Парни еще в резерве, сэр, – немного хриплым голосом доложил Джейкоб. Он откашлялся. – Прибыли совсем недавно.

– Хорошо, – немного помолчав, отозвался полковник. – Действуй по обстановке.

Шест убрал руку с ножа и отступил от спины сержанта. Джейкоб внезапно ощутил облегчение. Он почувствовал, как холод, охвативший его плечи, исчез и на него снова навалилась полуденная жара пустыни.

* * *

Два джипа стояли на вершине высокого полого холма. Американец вместе с генералом сидели на раскладных стульчиках под брезентовым пологом, растянутым между машинами. Ветер раскачивал брезент. От сильных порывов ветра полог вздрагивал и хлопал. Пустыня дышала на каменные безлесые холмы своим горячим дыханием. Полковник с отвращением посмотрел на кофейник, стоящий на столике, и расстегнул еще одну пуговицу на куртке. Потом провел языком по губам и ощутил на них мельчайшие, как пыль, частички песка. Он машинально сплюнул под ноги. Абу-Салим разглядывал в бинокль раскинувшуюся перед ним местность.

– Здесь совершенно нет леса, – заметил он. – Вы уверены, что русские именно здесь?

– Где-то здесь.

Брезент громко хлопнул и вновь выгнулся под напором ветра. Бронсон поднял голову. Ослепительные лучи солнца просвечивали сквозь грубую ткань. Американец выругался.

– Что такое?

– Меня раздражают эти хлопки. Такое ощущение, что стреляют прямо над ухом, и я начинаю хвататься за пистолет.

– Хотя я вижу кустарник. Вон там, чуть левее от нас.

– Там вода. И брошенная деревня под горой.

– Да, да. Именно там и находится заброшенный храм.

– Ваши люди случайно не пристрелят профессора? Хотя он не похож на русского разведчика.

– Вчера профессор не вернулся. И охрана не выходила на связь. Но я не стал поднимать тревоги. Скорей всего, этот чудак нашел что-то интересное и решил заночевать в деревне, чтобы не тратить время на переезды.

– А почему не выходили на связь?

– Да мало ли… вдруг у них села батарейка.

– Что же вы мне раньше не сказали? – выпрямился полковник.

– Думаете, это как-то связано с русскими?

– Все может быть.

Полковник поднял свой бинокль. Цепочка солдат, из-за расстояния кажущаяся маленькими светлыми копошащимися жуками, хорошо была видна на вершине плоского высокого холма.

– Сейчас парни спустятся к деревне, – сказал он. – Ну, если русские там…

– Маловероятно, – генерал отвернулся и взял кофе. – Вы меня извините, Сид, но я как-то не верю в это. Неужели они не выставили даже часового?

– Выставили, конечно.

– А почему тогда не стреляют? Чего они ждут?

– Не знаю, – сквозь зубы пробормотал полковник. – Все, начали спускаться… сейчас начнется.

Абу-Салим отставил чашку и прислушался. Над ними свистел ветер. Опять громко хлопнул брезент. Араб вздрогнул. Американец не обратил на это никакого внимания. Он не отрывал бинокля от глаз. Абу-Салим посмотрел на него и взялся за рацию. Он несколько раз повторил вызов, но рация отвечала ему громким шипением.

– Связь не проходит, – негромко сказал Бронсон, опуская бинокль. – Ладно, подождем. Думаю, все решится в течение получаса.

Больше они не разговаривали. Генерал пил кофе, а американец безостановочно курил, сплевывая на песок между широко расставленными ногами. Иногда он смотрел в бинокль, опускал его и снова брался за сигарету.

Абу-Салим прислонился к борту джипа и прикрыл глаза. Солнце поднялось еще выше. Ветер усилился.

– Есть! – вдруг сдавленно произнес Бронсон. – Вижу. Поднимаются.

– Все тихо, Сид? – спросил генерал, не открывая глаз. – Я же говорил вам, что русских там нет.

Бронсон взял рацию.

– Джейкоб, вы слышите меня?

– Да, сэр, – очень четко отозвался голос в рации. Бронсон удовлетворенно кивнул. Солдаты уже начали карабкаться на склон противоположного холма, поднялись выше, и теперь связь проходила отлично.

– Что там у вас? Никого нет?

– Никого. Деревня заброшена. Никаких следов присутствия человека. Нашли только одного профессора.

– И что с ним?

– Не знаю, сэр. Он неподвижен.

– Убит?!

Абу-Салим резко выпрямился на стульчике. Бронсон понимающе посмотрел на него.

– Нет, сэр. Похоже, что он пьян в стельку.

– Так… – выдохнул Бронсон. – А охрана, которая была с ним?

– Никого нет.

Абу-Салим расслабился.

– Наверное, где-нибудь мародерничают. Знаю я этого Мубу. Никогда своего не упустит. Ну, я ему устрою по возвращении…

– Хорошо, – устало сказал Бронсон в рацию. – Идите дальше. Впереди, в двух километрах, проселочная дорога. Там вас ждут машины третьей роты. Снимешь оцепление и возвращайтесь. Оставьте с профессором пару солдат.

– Есть, сэр. Я только вернусь на пару минут.

– В чем дело?

– Я вижу каких-то солдат на вершине, которую мы уже прошли. Скорей всего, кто-то отстал.

– Хорошо, Джейкоб. Разберись с этими разгильдяями, – проворчал полковник и выключил рацию.

– Вы расстроены, Сид?

Генерал снова откинулся к борту джипа и внимательно посмотрел на американца. Бронсон не ответил. Он опустил бинокль и, прищурившись, задумчиво осматривал рыжеватые пустынные холмы, тянущиеся к северу.

– Ну что, полковник, сворачиваемся? Отсутствие результата – тоже результат.

Абу-Салим с кряхтеньем поднялся и уперся головой в брезентовый полог. Он пригнулся, чтобы колыхавшийся брезент не сбил с него высокую кепку.

– Чертовы русские, – пробормотал Бронсон. – Я был уверен, что они тут. Рядом есть вода, жилье и интересующий их объект.

– Да бросьте вы, – генерал махнул рукой и вышел из-под навеса на палящее солнце.

– Халим, – позвал он водителя. – Собирай тут все, мы едем домой.

Халим, молодой вспотевший шустрый паренек, выскочил из кабины, где он добросовестно просидел в течение двух часов, и принялся отвязывать веревки от кузова джипа. Другой водитель стал собирать столик и стулья.

Когда все было упаковано и собрано, полковник обернулся и еще раз посмотрел в бинокль.

– Поехали, Сид, – генерал опустил стекло и высунулся из кабины. – Что вы там еще рассматриваете?

– Мне интересно, кто там отстал.

– Поехали. На базе разберетесь.

– Иду.

Бронсон сел в машину. Халим завел двигатель и стал осторожно спускаться с холма, умело выбирая дорогу среди камней, ям и бугров. Второй джип медленно следовал за ним.

– Не расстраивайтесь, Сид, – снова повторил генерал, – найдем русских в другом месте. Они ведь не уйдут, пока не возьмут Гиваргиса? Так вы мне говорили?

Бронсон молча кивнул.

– А вообще-то ваши люди не должны сбиваться с маршрута, – продолжил араб. – Если кто-то отстал или наемники собрались в кучу, как бараны, то это значит, что какой-то участок местности не осмотрен. Я понимаю, что это мелочь, но вы не хуже меня знаете, как важны мелочи на войне. Ладно, мои… вчерашние крестьяне. Неужели этот ваш Джейкоб не был даже скаутом?

Абу-Салим решил немного подразнить американца и сбить с него спесь.

– Джейкоб – отличный сержант, – бросил сквозь зубы полковник, – боевой и опытный.

– Да? – с иронией спросил генерал – У меня сложилось несколько иное мнение. Я заплачу вам меньше, чем обычно, за сегодняшний день.

– Это ваше право, сэр, – полковник перешел на официальный тон.

В это время заговорила рация. Полковник вслушался в переговоры сержанта и принялся выяснять подробности.

– Значит, к вам прибыло пополнение? – спросил Абу-Салим по окончании разговора.

Бронсон поморщился.

– Да, – нехотя ответил он, догадываясь о том, какой оборот примет разговор.

– И вы об этом ничего не знаете, конечно? А ведь вас должны были предупредить.

Американец стиснул зубы.

– Вот он, хваленый американский порядок. В борделе порядка больше. Как вы считаете, полковник?

– Послушайте, генерал…

– Накладки бывают у всех, – притворно, как бы сожалея, вздохнул Абу-Салим, устраиваясь поудобней. – Я понимаю… Халим, включи кондиционер на полную мощность. На базе разберетесь.

Горячие лучи солнца освещали сквозь грязное стекло колени полковника, и, несмотря на работавший на полную мощность кондиционер, ощутимо нагревали ноги. Он попытался отодвинуться, но из этой затеи ничего не получилось. Рядом вальяжно развалился Абу-Салим. Бронсон раздраженно посмотрел на непроницаемое лицо генерала и понял, что тот в глубине души потешается над ним. Бронсон вытащил сотовый телефон и набрал номер. В машине было шумно, и полковник вывел громкость на максимальное звучание.

– Слушаю, сэр! – голос в трубке ответил после первого же гудка.

– Макферсон, – вкрадчиво начал полковник. – За что ты получаешь деньги?

Сержант Макферсон, давно служивший с полковником и по состоянию своего педантичного ума определенный на канцелярскую работу, вполне серьезно задумался. Полковник терпеливо ждал.

– За выполнение своих непосредственных обязанностей, сэр, – наконец ответил сержант.

– Вчера или на днях в мой отряд прибыло несколько человек. Почему я ничего об этом не знаю, дружище? Не молчи, Макферсон.

На этот раз пауза затянулась.

– К нам никто не приезжал, сэр, – уверенно ответил сержант. И, предугадывая следующий вопрос своего непосредственного начальника, быстро добавил: – Я за это ручаюсь.

Полковник отнял от уха телефон, задумчиво повертел его в руках и убрал в карман.

– Ну, не обижайтесь – усмехнулся Абу-Салим, слышавший весь разговор. – Если вы так уверены в сообщении Макферсона, то кто же был тогда на вершине? Русские? А?

Генерал развеселился. Шутка показалась ему удачной.

Бронсон отвернулся. Генерал насладился его кислой физиономией в полной мере. Наконец он перестал улыбаться и задумался о своих неотложных делах. Полковник хмуро смотрел в окно. Джип медленно объезжал большую выбоину в каменистой земле. Бронсон краем глаза заметил какое-то движение среди камней и песка. Напуганная шумом двигателя и огромной тенью, накрывшей яму, со дна ее выскочила крупная ящерица. Ящерица отлично маскировалась. Если бы она осталась на месте, то ее было бы невозможно заметить. Зеленоватая шкурка с красными и желтыми пятнами делала ее практически незаметной на фоне засыпанной песком щебенки. Полковник проводил взглядом метнувшееся к краю ямы животное. Неожиданно рядом с ней взлетел песок, и еще одна ящерица бросилась наутек. Бронсон хмыкнул. Великолепная природная маскировка, подумал он. Отличная защита от хищников, даже зубов не надо. Если бы эти ящерицы не сдвинулись с места, то он вряд ли бы их заметил даже с такого близкого расстояния. Джип объехал яму и продолжил медленный спуск.

– Стой! – вдруг крикнул американец и с силой затряс руками спинку водительского сиденья. – Стой, кому говорят!

Халим резко нажал на тормоз. Генерал не успел среагировать и врезался головой в спинку переднего сиденья. Поднимая пыль, машина с намертво схваченными колесами протащилась пару метров по грунту и замерла. Перепуганный водитель судорожно вырвал автомат из крепления на дверце и передернул затвор.

Ехавший сзади второй джип не успел затормозить и толкнул бампером в борт автомобиль Абу-Салима. От толчка генерал повалился на колени американца.

– Это были русские! – бешено заорал в лицо генерала Бронсон. – Их разведка! Они не приняли бой! Замаскировались! Подождали, пока к ним не подойдет цепь солдат! Потом встали и пошли рядом с ними!

Глаза Бронсона расширились от возбуждения.

Генерал с кряхтеньем отвалился на свое место и машинально вытер лицо. Американец орал так, что слюни из его рта попали на щеку и лоб Абу-Салима.

– Идиоты! – простонал Бронсон. – И рация отсюда не берет…

– Успокойтесь, – пробормотал генерал, приходя в себя после оглушительных воплей полковника, – на войне всякое бывает.

Он, как человек с боевым опытом, сразу же понял, что американец, скорей всего, не ошибся. Русские провернули старый трюк, который применялся, наверное, еще первобытными дикарями. На сленге фронтовой разведки это называется «погулять на свадьбе». Все в курсе, как это делается. Приходит незнакомый человек на свадьбу, садится за стол, пьет, шутит и веселится. Ведет он себя естественно, непринужденно и одет как полагается. А если он знает, как зовут жениха и невесту, да еще не путает тещу и свекровь – тогда вообще все замечательно. Никому и в голову не придет спросить у него, а кто он такой и что, собственно, он здесь делает…

В общем, русские удачно «погуляли». Ничего нового или особенного. Обычная практика опытного спецназа. Но их выдержка и умение маскироваться внушали невольное уважение. Выстрелов генерал не слышал, а это значило, что русская разведка благополучно просочилась сквозь боевые порядки наемников и исчезла в глубине холмов. На прочесывание огромной пустынной местности у генерала попросту не хватит людей. Это понимал и полковник.

Бронсон изо всех сил стукнул кулаком по спинке водительского кресла. Халим, озиравшийся по сторонам, чуть было не выстрелил себе под ноги.

– Да хватит вам! – резко приказал Абу-Салим. Он ощупал голову, потом посмотрел на ладонь. Крови не было. Мягкая кожа на спинке сиденья смягчила удар. – Наш противник оказался на высоте. Особенно в умении тактически мыслить. Признайте свое поражение и постарайтесь впредь так не ошибаться!

Бронсон откинулся на сиденье, зажмурился и замолчал. Абу-Салим еще раз осторожно потрогал лоб. Наверняка у него вскочит шишка. Он почувствовал легкий шум в голове и с тревогой подумал о том, что надо будет показаться врачу. Чертовы русские…

* * *

Джабаль выключил компьютер, немного посидел в кресле, потом встал и подошел к окну. Установленный над окном кондиционер гнал вниз холодную волну воздуха. Джабаль расправил плечи и поднял голову. Раздуваемые прохладным ветром волосы на его голове зашевелились. Джабаль замер, закрыв глаза. Стоять так было очень приятно.

Неожиданно вспомнился недавний разговор с родителями. Говорили по скайпу, конечно.

Мать еще была ничего: она живо интересовалась его делами и вообще активно вела разговор, бесконечно расспрашивая сына о его здоровье, о том, что он ест, как работает, какую одежду носит и не забывает ли он на ночь мыть ноги и стирать носки. Мать есть мать. Ей до всего есть дело. И даже до погоды в Индии, в которую, как она считала, уехал ее сын. Джабаль отвечал ей машинально. Он был занят другим. Он смотрел на сильно постаревшего отца, который сидел рядом с женой, выпрямив спину и опираясь слегка дрожащими руками на палку. Как же быстро он сдал за два года… Худое лицо, запавшие, исхудавшие щеки и отсутствующий взгляд. Отец мало говорил. А если и говорил, то очень медленно, делая длинные паузы и невнятно выговаривая слова. Мать терпеливо выслушивала его, потом поворачивалась к монитору компьютера и повторяла его слова, боясь, видимо, что Джабаль ничего не понял или не расслышал. Но сын все прекрасно понимал. Стареющие родители… Нет, они не были беспомощными, мать еще вполне способна приготовить еду, убрать в доме и посмотреть за отцом, но Джабаль на всякий случай нанял им сиделку. Мама тогда обиделась, но потом быстро привыкла к помощнице, которая взяла на себя основную домашнюю работу. Джабаль хотел купить им еще машину, но мама отговорила его. Нам некуда просто ездить, даже если у нас будет свой шофер, – сказала она тогда. Джабаль с сожалением отказался от этой затеи. Так же, как и от мысли отправить родителей в какое-нибудь путешествие по миру.

Он знал, что мама страшно гордится им. Еще бы, ведь ее сын – преуспевающий, богатый врач, который добился всего своими талантливыми руками и головой. Не каждый может похвастаться подобным успехом в 28 лет. А уж в его родной деревне – вообще никто.

Все было бы замечательно, если бы не одно маленькое «но». Это «но» перевешивало все финансовые возможности Джабаля. Оно не давало ему спать по ночам, не давало в полной мере насладиться осознанием того, что жизнь удалась. И мало того. С недавних пор ему стали сниться нехорошие сны. Стоя под освежающим потоком воздуха, Джабаль еще крепче зажмурил глаза. Что ему приснилось сегодня? А, да. Расстрелы заложников. Детей. Надо меньше смотреть телевизор, подумал он. Или вообще убрать к черту спутниковую тарелку. Зачем ему новости? Он и так знает, что скоро будет мировая война. Какая по счету? Для него это было неважно. А важно было то, что за расстрелы детей придется отвечать. Конечно, не ему лично. Он-то не расстреливал. Но он был с палачами заодно. Мир, постепенно сходящий с ума, не прощает таких вещей.

Как-то так получилось, что Джабаль, всегда с презрением относящийся к людям, которые пытаются залить свои проблемы алкоголем, начал пить сам.

Чтобы прийти в себя после нехороших сновидений, Джабаль вставал с кровати и шел к бару. После трех стаканчиков виски к нему приходило некоторое успокоение. Тогда он ложился опять и долго смотрел в потолок. Джабаль давно уже понял, что именно не дает ему заснуть, но долгое время не хотел признаваться в этом даже самому себе.

А как все хорошо начиналось… Джабаль провел пальцем по подоконнику и невесело усмехнулся. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Верно сказано… как будто это сказал человек, лично прошедший по этому пути. Еще недавно Джабалю казалось, что его дорога по жизни будет ровной, гладкой, залитой солнечным светом и прямиком поведет в светлое будущее, в котором его ждет успех. Успех с большой буквы. Успех, созданный им самим. Именно самим. Это очень важно.

Честно заработанные деньги, особенно большие деньги, способствуют хорошему здоровью хотя бы тем, что дают возможность спокойно спать, не ожидая внезапного стука в дверь или неприятного телефонного звонка.

Ведь Джабаль был хорошим человеком. Он никогда не брал чужого, ни разу не ударил животное и всегда, причем вполне искренне, подавал на улице нищим. А теперь он пьет по ночам. Бутылка опустошается все быстрее. Раньше ему хватало пол-литра на неделю, и одно время он даже считал это полезным, но теперь он выпивает литр. Выпивает больше, а спит меньше. Пока еще молодой организм справляется с перегрузками в виде алкоголя и недосыпа, но Джабаль как врач прекрасно знал, что так будет не всегда. А ведь он никого не убил и не пустил по миру бедных сирот, оставив их без копейки на существование.

Совесть. Проклятая совесть. Почему о совести люди говорят по-разному? Иногда презрительно, иногда удивленно, иногда уважительно, а иногда и с досадой? Видимо, потому, что эта абстрактная субстанция, которую никто никогда не видел и не трогал руками, не дает возможности спокойно жить. И спать. Либо самому обладателю сего неизвестного практической науке материала, либо окружающим. В данном случае она мешала Джабалю.

Молодой, талантливый хирург, завербованный два года назад, работал на боевиков…

На столе, стоявшем в углу просторного кабинета, замигала лампочка и негромко пропел мелодичный звонок. Его вызывали в операционную. Джабаль вздохнул. Опять привезли какого-нибудь раненого недоноска. И его придется лечить. А ведь вполне возможно, что это он расстреливал детей. Хирург с тоской оглянулся на бар, с большим трудом подавил в себе желание выпить, рывком одернул халат и вышел.

Навстречу ему уже быстро шла старшая медицинская сестра в ослепительно белом халате. Эхо от цоканья каблучков звонко перекатывалось по коридору. Смуглая кожа шеи и рук Мариты очень сексуально контрастировала с накрахмаленной тканью халата. Джабаль отогнал посторонние мысли и вопросительно взглянул на нее.

– Укус скорпиона. – сказала Марита. – Какой-то белый. Наемник, скорей всего.

Врач вздохнул. Наемник так наемник. Не в первый раз.

– Пойдемте.

– Он уже в операционной.

– Молодец, Марита.

– Но у нас проблема… мы не можем забрать у него оружие. Солдат без сознания. И так вцепился в автомат, что его невозможно отнять.

Джабаль остановился.

– Кто его привез?

– Я не знаю. Какие-то люди.

Врач вполголоса выругался. Оперировать вооруженного пациента ему не хотелось, но деваться было некуда. Не хватает еще поссориться с полковником. Наверняка это его солдат.

Джабаль был прирожденным хирургом, и поэтому он всегда принимал правильные решения в максимально короткий отрезок времени.

– Дайте халаты двоим товарищам больного, и пусть они стоят рядом с операционным столом. Пусть следят за ним.

Девушка изумленно посмотрела на врача, но спорить не стала. Джабаль не выносил неповиновения во время работы.

Когда хирург сделал надрез на ноге Детонатора, тот дернулся, застонал и громко выругался. Черная густая кровь полилась на желтую клеенку. В помещении быстро распространился неприятный запах. Джабаль застыл со скальпелем в руке. Марита ловко промокнула натек и приготовилась вытирать дальше. Но Джабаль не двигался. Он внимательно всматривался в бледное лицо наемника. Пауза затянулась. Марита молчала.

– В чем дело, док? – негромко спросил стоявший рядом Варяг в белом халате, марлевой повязке и белой шапочке. – Что вы там увидели?

– Н-ничего, – отстраненно пробормотал Джабаль. Он спохватился и принялся резать опухшую ногу дальше, стремясь выпустить как можно больше крови, чтобы уменьшить попадание яда в организм. Тело Детонатора периодически сотрясала крупная дрожь. Автомат в его руках дергался, но врач не обращал на это никакого внимания. Варяг подошел поближе и положил руку на затвор. В любую секунду разведчик мог очнуться и инстинктивно среагировать на вероятную, как он подумает, угрозу своей жизни.

Джабаль быстро почистил рану, ввел внутрь разреза лекарство, сказал Марите, что ей делать дальше, и вышел из операционной, стаскивая на ходу перчатки.

Варяг кивнул Сергею и направился вслед за врачом. Без стука зайдя в кабинет, он увидел Джабаля возле бара. Врач обернулся.

– Налейте и мне, док, – сказал Варяг. Он облегченно вздохнул. Как хорошо, что парень сначала схватился за бутылку виски, а не за телефон.

– Сюда посторонним нельзя! – как можно тверже сказал Джабаль, хорошо понимая, что его запрет вряд ли подействует на этого очень уверенного в себе офицера.

– Мне можно, – ответил Варяг, усаживаясь на изящный стул с металлическими тонкими ножками. Он положил звякнувший автомат на идеально чистый стол и вытянул ноги, обутые в синие бахилы. Джабаль против воли усмехнулся. Наемник в белом халате… такого ему еще видеть не приходилось. Он отвернулся и налил полный стакан.

– Держите, – он протянул бокал Варягу. – Вы русские?

– Да.

Капитан одним махом осушил широкий бокал и осторожно поставил его на стол рядом с автоматом.

– Я так и понял, – тоскливо пробормотал Джабаль. Он вытащил стакан из бара, быстро наполнил его и выпил так же умело, как и капитан.

– Вы ведь хотели позвонить, док? – добродушно поинтересовался капитан. Он перешел на русский.

Джабаль задумчиво посмотрел на него, затем на свой стакан в руках, пожал плечами и налил себе еще.

– Где вы учились?

– В Москве.

Джабаль обошел стол и уселся напротив Варяга, не забыв прихватить бутылку и стакан.

– А как попали сюда?

Врач пожал плечами.

– Как и все.

– Понятно. Когда вас завербовали? И где?

Настойчивость незнакомца и солидная порция виски, влитая внутрь, вызвали раздражение хирурга.

– А вы, собственно, кто такой? – набрался храбрости Джабаль. В своем кабинете он чувствовал себя более уверенно.

– Мы – спецназ ГРУ, – капитан покачал пустым стаканом. – Устал я сегодня.

Джабаль ошеломленно, не двигаясь, смотрел на незваного гостя. Тогда Варяг перегнулся через стол и взял бутылку. Джабаль закусил губу. Несмотря на молодость, он был отлично образован и читал труды Пирогова и Авиценны в оригинале. Особенно Пирогова. Какой блестящий ум, какая умелая и дерзкая рука! Его описаниями операций, проводимых в полевых условиях, Джабаль зачитывался так, словно курсант училища МВД читал бы о приключениях Шерлока Холмса. В одной из книг он обратил внимание на сноску, напечатанную мелкими буквами – «…этот метод и сейчас с успехом применяется в частях специального назначения, если не имеется развернутого полевого госпиталя». Джабаль не поленился и нашел, что это такое – части специального назначения. Он настолько разобрался в вопросе, что смог бы объяснить различие между ротой спецназа и ротой парашютно-десантного полка, если бы его об этом попросили. И он знал, что такое ГРУ.

– Когда мой парень начал ругаться на русском, то сразу стало понятно, что ты понимаешь, о чем идет речь.

Варяг спокойно перешел на «ты». Так ему было удобнее.

– Если бы Детонатор был в сознании, то он бы никогда не допустил такой ошибки.

– Почему Детонатор? – неожиданно спросил медленно приходивший в себя Джабаль.

– Он взрывник, – просто ответил Варяг. – Очень высокого класса. Других в ГРУ не держат.

Джабаль проглотил слюну и перевел дыхание. Он опустил глаза и увидел на поверхности стола капли пролитого виски. Джабаль слегка согнулся и запустил руку под стол. Когда он вытащил салфетку, увидел направленный на него ствол пистолета. Джабаль испугался так, что у него задрожали руки. На него ни разу в жизни не направляли оружие. Он с трудом оторвал взгляд от черной дырки ствола, в котором сидела настоящая смерть, стерегущая каждое его движение, и прошептал:

– Мне не надо этого знать.

Он машинально протер стол и выбросил салфетку в мусорку. Варяг убрал пистолет в кобуру.

– Надо. Я хочу, чтобы ты хорошенько усвоил всю серьезность ситуации. Да, мы русский спецназ. Мы поддерживаем президента этой страны, на территорию которой вторглись боевики. Вместе с тобой.

– Я не…

– Молчи и слушай. Россия не воюет с вашей организацией. Пока не воюет. Хотя к вам накопилось много вопросов, – капитан потер лицо руками. – Ты, как образованный человек, сразу понял, что к тебе на операционный стол попал этнический русский. В бессознательном состоянии говорят только на своем родном языке. А это редкость для ваших краев, верно? И ты решил позвонить. Так, на всякий случай. Кому? Полковнику? Или в контрразведку?

– Я не хотел звонить, – прошептал Джабаль. – Я просто очень удивился.

– Кто ты по национальности? – Варяг внимательно вгляделся – Узбек?

– Да.

– Вербовка была в Узбекистане?

– Нет. В Москве. На последнем курсе института. Мне предложили хорошие деньги. Просто огромные. И знаете (Джабаль не заметил, как стал называть капитана на «вы») …меня не обманули. Ни в чем. Дали отличную операционную. Вот и деньги платят… но я не знал, честно, я не знал, куда я еду! Я думал, что меня это не коснется!

– Понятно, – хмыкнул Варяг. – Расстрелы, торговля рабами, насилие, убийства и грабежи? А ты рассчитывал остаться в стороне? Мол, я не убиваю. Я только врач. Клятва Гиппократа и все такое?

Джабаль стиснул зубы и посмотрел на бутылку, стоявшую под локтем у Варяга. Капитан перехватил его взгляд. Он понимающе кивнул и небрежно, словно хороший бармен, точно толкнул виски по столу. Бутылка скользнула по гладкой поверхности прямо в руку врача. Джабаль снова налил себе. Он посмотрел в бесстрастное лицо Варяга и содрогнулся. Зачем этот человек ему сказал, что он из ГРУ? Это значило только одно – его сейчас будут убивать. Свидетели русскому офицеру не нужны.

– И что, – ему пришлось приложить немалое усилие для того, чтобы задать вопрос, – вы собираетесь со мной сделать? Убьете прямо здесь? Я ведь теперь много знаю о вас…

Капитан внезапно обругал Джабаля на вполне понятном ему языке, обозвав его бараном, даже не способным к воспроизводству себе подобных. Молодой парень выпучил глаза. Он и не знал, что в свое время капитан служил под начальством старшины-татарина.

– Начитался книжек про Джеймса Бонда? – улыбнулся Варяг. – Пацан… в общем, так. Ты поставишь на ноги моего бойца, а взамен этого получишь возможность и дальше изображать врача без границ. Твоя карьера меня не интересует.

Джабаль даже не стал прикидывать шансы. Слишком неравны были силы. Закаленный волк русского спецназа, за которым молчаливо нависает вся необъятная мощь его организации, против мальчишки-врача. Джабаль осознал, каков будет исход этого противостояния. Если он попытается обмануть своего страшного посетителя, то проживет недолго. И вряд ли ему что-нибудь поможет. Ни бегство, ни сверхмощная охрана. Об этом даже смешно говорить. Оба собеседника понимали сей неоспоримый факт.

Джабаль внезапно успокоился. Он принял решение. Он откинулся на спинку кресла и поднял стакан.

– Вашему солдату понадобится провести в больнице около недели. Если не будет осложнений.

– Осложнений не будет, – кивнул капитан. – Значит, мы договорились.

– Да… –  Что вам еще надо? – неожиданно спросил Джабаль, удивляясь самому себе. – Чем я еще могу помочь?

Варяг внимательно всмотрелся в сидящего напротив него молодого мужчину в белом халате. Только сейчас он заметил, как врач серьезно утомлен. И явно не быстрой операцией, которую проделал накануне. Потухший взгляд, измученное лицо. Интересно, когда он в последний раз смеялся? И эта привычка к алкоголю…

– Что, не нравится тебе здесь, парень? Совесть заела?

Джабаль снова вспомнил свой ночной кошмар. Пистолет, приставленный к дрожащему детскому затылку с курчавыми черными волосами… к черту! Хватит!

– Не лезьте ко мне в душу! – озлился Джабаль и сжал кулаки. – Как вас там?… не знаю.

– Капитан. Для тебя – господин капитан.

– Так вот, спрашивайте, господин капитан! Только не о том, как мне здесь живется!

Варяг кивнул. Он не удивился.

– Ты знаком с генералом Абу-Салимом? Хотя должен быть знаком. Ты ведь лечишь его людей.

– Да. Знаком. Еще я много пью с полковником.

– Мне нужен Гиваргис. Знаешь такого? Это который…

– Я знаю. Видел пару раз. Полковник мне показывал, когда я был у него, – равнодушно ответил Джабаль. Нервная вспышка прошла, и он почувствовал усталость. Выпить еще, что ли? Он отхлебнул из стакана.

– Мне нужен Гиваргис, – повторил капитан.

– Это невозможно, – покачал головой Джабаль. – Я не военный, не разбираюсь в ваших делах, но я думаю, что это практически невозможно. Его везде сопровождают наемники, и их очень много. В районе значительно повысилась активность контрразведки, усилены блокпосты, местность постоянно прочесывается. Особенно тщательно проверяются люди с пропусками от Абу-Салима. Я вообще удивлен, что вас еще не схватили. Возможно, это скоро произойдет. Что тогда будет делать ваш солдат, оставшийся у меня? Пожалуй, я перевезу его к себе домой. В больнице слишком опасно.

Он покачнулся и ухватился за край стола.

– Черт, я, кажется, напился… извините. А ведь мне завтра еще с полковником ехать на базар. Мы дог… – Джабаль икнул, – договорились.

– И зачем вам ехать на базар? – рассеянно спросил капитан, задумчиво постукивая пальцами по столу.

– Он хочет купить себе женщину.

День пятый

С утра Бронсон был очень занят. Он отобрал трех самых толковых сержантов и дал им тридцать человек. Больше не получалось, потому что его люди были заняты на охране ассирийца, который приезжал к генералу за деньгами два раза в неделю. Своим арабам Гиваргис не доверял.

Полковник проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что русские могут находиться только в трех местах. Или они вернутся на свою старую базу, что совершенно не исключено при их наглости и привычке действовать нестандартно, или скроются в городе, или оборудуют себе лагерь в пустынной местности, причем обязательно недалеко от резиденции генерала. Бронсон, сидя ночью над картой в своей комнате, не мог отделаться от ощущения, что русские где-то рядом, возможно, что всего лишь на расстоянии одного хорошего снайперского выстрела. Он понимал, что в нем говорит профессионализм военного и что он сам бы поступил точно так же на их месте. Но от этого было не легче. В его мозгу рисовались самые мрачные картины. Например, такая: русский сержант сидит в окопе на расстоянии двух километров и целится в светящееся окно его кабинета из крупнокалиберной винтовки. Из подобного оружия можно легко пробить бронированную машину, а не то что поседевшую голову «зеленого берета». Лучше бы пересесть от окна, подумал Бронсон, но для этого придется передвигать стол, а ему не хотелось шевелиться.

Ощущение было пакостное, и полковник, чтобы привести себя в порядок, прибег к старому проверенному способу. Он не выспался и чувствовал себя неважно, но посчитал нужным лично провести инструктаж. В город он своих орлов не пустил, оставив розыск диверсантов в густонаселенном пункте местной контрразведке.

Утром Бронсон построил наемников на квадратном бетонном плацу и обратился к ним с краткой речью. Нужно настроить людей на предстоящую операцию, решил «зеленый берет», так как его парни плохо представляют себе, с кем им придется иметь дело. Они неправильно оценили недавние события. Большинство его солдат искренне считали, что русским недавно просто повезло. Бронсон думал иначе. Он уже сталкивался с русским спецназом в Индии и нехотя, в глубине души, отдавал ему должное.

Он был уверен в том, что русские, при их подготовке, вполне способны жестоко и бесшумно уничтожить всю его группу всего лишь за несколько минут. А лишние потери Бронсону были совершенно не нужны. То есть не лишние, а бессмысленные и бесполезные.

Полковник пугал своих людей, как только мог. Но, судя по равнодушным лицам наемников, ему это плохо удавалось. С одной стороны, они были правы. Обстрелянные, хмурые, много чего повидавшие на войне, его солдаты молча ждали, пока командир не выдохнется и не отпустит их заниматься делом, за которое они получают деньги. Бронсон чувствовал настроение солдат. Он говорил стандартные фразы и злился на своих парней. Они просто не понимали, кто им будет противостоять.

– На этот раз вы будете искать не вчерашних крестьян, наспех обученных перебежкам и примитивной стрельбе. Или таких же, как вы, «диких гусей». Вы будете иметь дело с людьми, на обучение которых государство потратило огромные деньги. И русским было из кого набирать свой спецназ!

Бронсон встал перед строем и внимательно осмотрел наемников.

– Все всем понятно? – негромко поинтересовался он у вытянувшихся перед ним сержантов. – Я спрашиваю, все ли всем понятно, черт бы вас побрал с вашими ухмылками?!

– Это уж как получится, сэр! Мы тоже не пальцем сделаны! – озвучил общую мысль огромный негр, стоящий прямо перед ним. Негр оскалил белые зубы и выразительно похлопал широкой черной рукой по своей кобуре.

У полковника сдали нервы. Все, что он говорил, оказалось никому не нужным.

– Напомни-ка мне, Джон, кого я три года назад вытащил из русского плена? Кого я обменял на русский берет спецназа?

Негр перестал улыбаться. Он насупился и неприязненно взглянул на своего командира.

– Именно поэтому я за себя не ручаюсь, сэр, – тихо сказал он. – У меня с ними давние счеты.

Бронсону внезапно стало тоскливо. Никто ничего так и не понял, подумал он. Даже Джон.

– Джон, мальчик мой, – сказал он, сдерживаясь изо всех сил. – Ты уже знаком с русскими. Твое счастье, что они посчитали берет своего спецназовца гораздо ценнее американского живого бойца. И я в этом с ними полностью солидарен. Ты обычный тренированный убийца, такой же, как и те, которые стоят за твоей спиной. Таких, как ты, много. А для русских важнее всего оказалась честь солдата. Я прав или нет, черт побери?!

– Да, сэр! – рявкнул сержант, инстинктивно отреагировав на командирский окрик.

– Ты понимаешь, что это очень боеспособный, подготовленный и отлично мотивированный противник?!

– Да, сэр!

– Ты понимаешь, что они воюют не за деньги?!

– Да, сэр!

– Так какого дьявола ты скалишь зубы?! Я вижу, что вы собрались на легкую прогулку?!

Сержант едва удержался от привычного ответа.

– Парни, – сказал полковник, успокаиваясь и прохаживаясь перед строем, – ведите себя так, как будто вы собираетесь поймать голыми руками живого крокодила. Крокодила, который привык питаться американскими солдатами.

Необходимы постоянное внимание и предельная осторожность! Русские способны на все! Я повторяю – на все! Это понятно?!

– Да, сэр! – слаженно ответили его бойцы. Бронсон выругался про себя. Бесполезно…

– По машинам! – скомандовал он. Солдаты бросились врассыпную.

– Лучше бы они ловили крокодила, – вздохнул американец.

* * *

Оставшись один на бетонированном плацу, Бронсон посмотрел на часы и поморщился, вспоминая. Что он еще должен был сделать сегодня? Какое-то важное дело… а, да! Он договорился с Джабалем, местным врачом, насчет поездки на базар. Поехать или нет? Полковник кашлянул и поправил кепку. Как будет выглядеть покупка наложницы? Как следует себя вести? Ведь надо будет прицениться и рассмотреть товар. Бронсон заранее чувствовал, что он будет выглядеть идиотом. Что там говорил Джабаль? Необходимо будет заглянуть в рот, осмотреть кожу, волосы и руки. Черт возьми! Это же не машина и не автомат! А как надо вести торг и сбивать цену? Джабаль уверял его, что торг необходим, что это часть ритуала – их просто не поймут, если они откажутся от торга, посчитают за выскочек, которые не желают разговаривать с хозяином. Не поехать, сослаться на занятость? Можно, конечно, но Бронсон уже третий месяц обходился без женщины. Ему начали сниться эротические сны, словно в юности, когда он только начинал думать о сексе. По утрам он стал ощущать ноющую боль в паху. С этим надо было что-то делать. В конце концов, что тут такого? Его сержанты, имеющие отдельное жилье, уже давно купили себе женщин и чувствуют себя прекрасно. Женщины, наверное, тоже. Да пошло оно все! – подумал полковник. – Поеду! Только пусть покупает Джабаль. Он местный, знает язык, и ему знакомы многие торговцы на базаре. Авось не подсунут лежалый товар…

Приняв решение, Бронсон поправил ремень, берет, посмотрел на свои идеально вычищенные ботинки и провел рукой по выбритому лицу. Да, все было в порядке. Ощущая странное волнение, словно он ехал на свидание, полковник усмехнулся и сел в машину.

Проезжая по городским улицам, он сразу же заметил, что в городе появилось множество вооруженных патрулей, которые задерживали всех мужчин, более или менее походивших на европейцев, и проверяли у них документы. Самого полковника останавливали на перекрестках три раза.

Подъехав к больнице, он позвонил по сотовому Джабалю. Телефон врача не отвечал. Хорошо, позвоним попозже, решил Бронсон. Он устроился поудобнее на сиденье, вытянул ноги и задумался. Было бы неплохо сегодня расслабиться, решил он. Можно заодно и продуктов на базаре набрать – пусть новоявленная жена что-нибудь приготовит. Пока она будет готовить, он примет ванну. Потом неспешный ужин. И долгожданный секс. Посмотрим, на что способны восточные женщины… а этот Джабаль настойчивый парнишка. Смог все-таки убедить его в том, что долгое воздержание вредно для мужчины, особенно в зрелом возрасте. Что ж, медицине виднее. В конце концов, надо выполнять рекомендации врачей.

Зазвонил сотовый. Бронсон неторопливо вытащил телефон и всмотрелся в экран. Да, это звонил Джабаль.

– Слушаю, – сказал Бронсон. – Ты где?

– Я дома.

– Почему? Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – утомленным голосом отозвался врач. – Просто устал очень. Было много работы ночью.

– Понятно, – после паузы сказал полковник. – Значит, мы никуда не едем?

– Нет, нет! – всполошился Джабаль. – Что ты! Тебе надо съездить! Я, как врач, уверяю тебя, что тебе уже просто необходима женщина!

– Я один не поеду! – твердо заявил Бронсон. – Я никогда в жизни не бывал на базарах, я всегда все необходимое покупал в магазине! Ваш крикливый рынок меня раздражает. Да и притом я не умею торговаться, черт возьми!

– Послушай, Сид, – голос врача снова стал тихим. – Ты езжай. Я тебя знаю. Ты уже настроился. Просто походи и посмотри.

– Ну, не знаю…

– Вчера вечером я вырезал грыжу старому Мустафе. Так вот, он сказал, что ему завезли очень хороших наложниц. Таких, что пальчики оближешь. Тебе надо хотя бы их посмотреть.

Джабаль говорил чистую правду.

– Каких таких? – хмыкнул полковник. Он уже знал вкус своего юного друга и примерно представил себе, кого он так восторженно расписывает. Наверняка наложницы были полноватыми, черноволосыми, имели широкий зад и большую мягкую грудь. Бронсон вздохнул. Ему не нравился восточный идеал женщины. Но выбирать было не из кого. Сойдет и такая. Лишь бы была тиха и покорна. И Джабаль прав, он действительно настроился. Да еще как!

– Сейчас поеду, – сказал он. – Но смотри – если она будет нездорова или заразит меня какой-нибудь болезнью, то я из тебя душу вытрясу!

– Насчет здоровья можешь не беспокоиться! – обиделся Джабаль. – Я же врач! Я разберусь с ее здоровьем, поезжай и разбирайся с ее сексуальностью. Посмотрим еще, кто ошибется, а кто нет!

Полковник выразительно крякнул, покачал головой и нажал на кнопку отбоя.

* * *

Поставив машину на стоянку, Бронсон вылез из джипа и нервно одернул куртку. Он подумал о том, что собирается сделать, и ему стало противно. Цивилизованный человек идет покупать себе рабыню. Бронсон сплюнул. А что, если представить себе, что он будет покупать проститутку? В принципе, ведь это то же самое! Сексуальные услуги напрокат. Только не на час, а на месяц. Ну или на два. Или на полгода. В зависимости от того, сколько он здесь проторчит. Бронсон обдумал эту мысль и довольно усмехнулся. Сойдет. В проститутках он разбирался. Где ему их только не приходилось покупать…

Он довольно бодро прошагал по базару в самый конец, где на глиняном возвышении стояли женщины, предназначенные для продажи. Пару раз ему приходилось тут бывать. Один раз он зашел сюда просто из интереса, увидев толпу людей, разобрался в происходящем, выругался и ушел. Второй раз Джон покупал здесь себе наложницу. Сержант упросил тогда его поехать с ним, втайне надеясь на то, что полковник не удержится и тоже прикупит себе что-нибудь подходящее. Но тогда из этой затеи ничего не вышло, хотя Бронсон довольно-таки сочувственно отнесся к желанию своего сержанта. А вот сейчас он приехал сюда в третий раз. Уже за своей покупкой. Созрел, значит. Бронсон усмехнулся и подошел поближе к гудящей толпе мужчин. Арабский он не понимал, но общий тон высказываний собравшихся уловил. Арабы восхищенно цокали языками, показывали пальцем на площадку и качали головами. Бронсон протиснулся вперед, поднял голову и увидел настоящую красотку. Высокая, стройная юная блондинка в наброшенной на обнаженное тело выцветшей серой накидке неподвижно, словно статуя, стояла прямо перед ним. Ее пышные волосы слегка трепал ветер, делая ее похожей на Мэрилин Монро на известной фотографии. Полковник несколько раз мигнул.

Он сразу же, одним взглядом, оценил красоту девушки. Семнадцать-восемнадцать лет. По здешним меркам уже совершенно взрослая. Отличная, породистая фигура, одновременно сочетавшая в себе грациозность и силу, и красивое, свежее, не испорченное темным загаром европейское лицо с еле заметной примесью восточной крови. Строгие синие глаза гордо смотрели поверх оживленной толпы мужчин. Бронсон облизал внезапно пересохшие губы и раздраженно оглянулся. Чего эти крикливые арабы столпились именно вокруг нее? Пускай идут к своим толстозадым женщинам. А эту оставят в покое. Что там говорил Джабаль? Надо поторговаться? Нет, торга не будет. Американец завертел головой, высматривая продавца. Ага, наверное, вон тот омерзительный тип с седой бородкой и блудливыми глазами. Тип единственный стоял спокойно недалеко от девушки. Он рассматривал толпу, усмехался в бороду и перебирал четки. Рядом с торговцем замерли два автоматчика с закрытыми арафаткой лицами. Охрана, решил Бронсон. Разумно. Эта девушка стоит целое состояние. Он шагнул к омерзительному типу, но остановился и еще раз посмотрел на охранников. Слишком хорошо стоят, подумал он. Профессионально. Парни явно не местные, их выучка чувствуется сразу. Стоят не рядом, не локоть к локтю, а лицом друг к другу, контролируя обзор за спиной товарища. Это говорило об их специальном навыке, которого не встретишь у вчерашних крестьян. Наемники? Неужели его парни? Откуда они здесь? Бронсон хотел было подойти, но передумал. К типу уже протиснулся какой-то толстяк отвратительного вида и принялся что-то громко говорить, показывая пальцем на девушку. Полковник заторопился.

– Сколько? – спросил он, остановившись перед седым и с неприязнью глядя тому в глаза.

– Дорого.

– Сколько?!

Почему-то седой оглянулся на охранников. Бронсон не повернул головы, но он готов был поклясться, что один из парней кивнул головой.

Седой жестом остановил громко говорившего толстяка и повернулся к полковнику.

– Я вижу, вы серьезный покупатель, – сказал он тихо. – Вы твердо решили купить ее? Подумайте. Я хочу за нее очень много.

– Я задал вопрос, – холодно сказал Бронсон.

Седой внимательно посмотрел в глаза наемника. Потом немного подумал и кивнул.

– Продано! – громко сказал он. Гул в толпе сразу же утих. Люди начали расходиться, с любопытством поглядывая на счастливого покупателя. Толстяк что-то возмущенно заговорил. Продавец небрежно ответил. Толстяк неприязненно посмотрел на Бронсона. Тот не удостоил араба даже взглядом. Тогда араб сплюнул полковнику под ноги и ушел, бормоча ругательства.

– Пойдемте, поговорим, – седой слегка прикоснулся к локтю американца. – Вон туда, в кофейню. Там нам никто не помешает.

Полковник оглянулся. Охранники подошли к помосту и один из них подал руку девушке, помогая ей спуститься по ступенькам.

Бронсон хмыкнул, хотел было подумать над тем, откуда взялась у его парней такая галантность, но не успел. Седой снова деликатно прикоснулся к нему и кивнул головой в сторону небольшой кофейни.

День шестой

Ветер дул из пустыни. Жаркий, словно пламя из пасти дракона, он высушивал роговицу глаз и мельчайшими песчинками сек кожу на лице. Безжалостное солнце раскалило машину до такой степени, что к металлу невозможно было прикоснуться.

Сергей вылез из джипа. Он зажмурился, расправил плечи и потянулся. Очень чесались глаза, непривычные к горячему ветру. Сергей еле сдержался, чтобы не потереть глазницы. Он поморгал и еще раз оглядел пустынную, ровную местность, простиравшуюся до горизонта. Жесткая, выгоревшая до желтизны трава стелилась под напором ветра.

Джип стоял на перекрестке двух степных дорог. Одна колея, накатанная до твердости бетона, вела в горы. Другая уходила на восток, к горизонту, и терялась в пустыне. Сергей, разминая ноги, прошелся по траве, вернулся к джипу, остановился перед капотом, заложил руки за спину и посмотрел на сидящих в машине людей.

За рулем джипа неподвижно замер Китаец. Он, не шевелясь и не моргая, смотрел куда-то вдаль поверх головы Сергея.

«Как статуя Будды, – хмыкнул Сергей. – Узкоглазый. Ему и щуриться не надо».

Он перевел взгляд на Варяга. Развалившийся на сиденье Варяг подмигнул ему сквозь грязное ветровое стекло. Сергей недовольно покачал головой. В ответ капитан развел руками. Сергей отвернулся.

«Уже четвертый час идет», – думал он, бродя вокруг машины по сухой, пыльной, выжженной солнцем траве. – Четыре часа мы торчим на открытом месте. Но у нас нет выбора. Все должно решиться сегодня. Третьей попытки уже не будет. Как же тяжело ждать».

Внезапно, как будто его кто-то толкнул, он развернулся к горам. Дремавший в машине капитан уловил его движение и сразу же выпрямился. Он, щурясь, пристально всмотрелся в далекие каменные холмы, залитые солнечным светом. На фоне светлых каменных утесов показалась черная точка.

– Едут, – хрипло и негромко сказал капитан. – Едут. Наконец-то. Китаец, заводи. Шест, на прикрытие.

Сидевший на заднем сиденье Шест очнулся от дремоты, схватил автомат и выскочил из машины. Следом за ним вылез и капитан. Детонатор заворочался и придвинул к себе поближе объемистый рюкзак.

– Кубинец, на тебе переговоры, – бросил Варяг на ходу. – Как и договаривались. Мы с Шестом прикроем.

Он вытащил из багажника винтовку с длинным стволом и торопливо направился в сторону пустыни. Шест побежал в противоположном направлении.

Черная точка быстро приближалась, поднимая в небо клубы пыли.

Огромный запыленный джип затормозил в двух метрах от Сергея. Открылась дверь, и из кабины вылез полковник. Он встал на подножку и, не говоря ни слова, принялся осматриваться. Сильный порыв ветра чуть не сорвал берет с головы американца. Бронсон придержал его рукой. Сергей терпеливо ждал. Удовлетворившись осмотром, Бронсон спрыгнул на землю.

– Вроде все в порядке, – сказал он, сильно щурясь от солнца. – Но у нас совершенно нет времени. Мы и так здорово задержались, ждали подходящего случая. Боюсь, что уже объявили тревогу.

– Скорей всего, – кивнул Сергей. – У нас тоже нет времени. Вы привезли?

– Привезли. А вы привезли деньги?

– В кузове.

– Джон, посмотри! – обернулся к джипу полковник.

Из-за руля вылез рослый негр. Он было направился к машине, на которой приехали разведчики, но вдруг остановился и оторопело уставился на Сергея. Его рука легла на кобуру.

– Джон, – нетерпеливо окликнул его Бронсон. – Давай оставим приятные воспоминания на потом. Сначала посмотри деньги.

Джон пришел в себя довольно быстро. Выругавшись сквозь зубы, он подошел к кузову машины, в котором лежали брезентовые мешки, небрежно сваленные в кучу. Негр ловко запрыгнул в кузов, вытащил нож и аккуратно поддел лезвием плотную мешковину. На грязный металл кузова вывалилось несколько пачек долларов. Американец выдернул одну банкноту из пачки, поднял кверху и внимательно рассмотрел ее на солнце. Удовлетворенно кивнув, он затолкал пачки обратно в мешок и спрыгнул на землю.

– Все в порядке, сэр, – сообщил он.

– Отлично, – кивнул Бронсон. – Перенеси деньги.

Полковник открыл заднюю дверь джипа и вытащил из него человека с надетым на голову мешком и связанными за спиной руками. Он слегка подтолкнул его вперед. Пленник осторожно сделал несколько шагов и замер на месте. Сергей сдернул мешок с головы незнакомца. Человек сразу же сильно зажмурился и опустил голову, спасая глаза от яркого солнца. Сергей осторожно взялся за его мокрые от пота взлохмаченные черные волосы и осторожно потянул вверх. Несмотря на искаженное гримасой лицо и пластырь, залепивший рот и подбородок, он довольно легко узнал в пленнике Гиваргиса.

– Все в порядке? – мрачно поинтересовался полковник, наблюдавший за процедурой опознания.

– Да.

Сергей взял ассирийца за руку. Гиваргис замычал и попытался вырваться. Тогда Сергей аккуратно ударил его в солнечное сплетение. Ассириец утробно крякнул, выпучил глаза и согнулся. Сергей дотащил его до машины и забросил в кабину, словно мешок с картошкой. Тем временем негр и еще один здоровый парень быстро перенесли мешки с деньгами из кузова в машину полковника.

– Как видите, я играю честно, – сказал полковник. Он вскочил на массивную подножку и оглянулся. – Мы заключили контракт по всей форме, и я выполнил его. И не надо думать, что я предатель. Я не предатель.

– А вам не все равно, что я о вас думаю?

– Нет, – ответил полковник, снова внимательно оглядывая пустынную местность с высоты. – Я честный наемник. О предстоящем контракте я поставил в известность руководство фирмы. И когда я назвал предложенную вами сумму, они моментально согласились. Даже не раздумывая. Моим боссам наплевать на политику. Они зарабатывают деньги. Я тоже.

– Прощайте, полковник. Будете уходить через Турцию?

– Нет, конечно. Через иракских курдов. Они здесь недалеко, около сотни километров. Мы им помогаем кое-чем. А вы?

– Разберемся.

– А что с девушкой? – спросил полковник, глядя в сторону. – Согласен, она была отличной приманкой. Где вы нашли такую красотку?

Сергей пожал плечами.

– Чертовы русские, – громко сказал Бронсон, садясь в машину.

Он внимательно посмотрел на Сергея, хотел что-то сказать, но не сказал, сплюнул и захлопнул дверцу. Взревел двигатель. Джон вывернул руль, и огромная машина, обдав Сергея пылью и горячим воздухом от раскаленного капота, пронеслась мимо него, держа направление в пустыню.

* * *

Через шесть минут после того как наемники уехали, джип с разведчиками двинулся с места. Запыхавшийся от быстрой перебежки капитан включил навигатор и положил его на колени.

– Держи вон туда, – он махнул рукой, указывая Китайцу направление. – Через тридцать километров мы должны выехать к реке. Там будет ждать вертолет.

– Наш вертолет? – оживился Шест. – Это хорошо! – Он пихнул Детонатора в плечо. – Эй, капсюль, наш вертолет! Блин, скоро будем на корабле! Я пиво хочу, Детонатор! Холодное-прехолодное, такое, чтобы рука к кружке примерзла!

– Шест, не глупи. Откуда он здесь возьмется, наш вертолет… это я купил его.

– А, вы…

Шест сразу сник и хмуро отвернулся к окну.

– Да, я. То есть не я, а Джабаль. Какие-то знакомые тут у него, что ли. Плохо только то, что я саму машину не видел. Некогда было. Но Джабаль обещал мне абсолютную исправность двигателя и полный бак горючего.

– Ну, в общем-то, и так сойдет, – пробормотал сзади Шест. – Просто я думал, что мы прямиком отправимся домой. А тут, оказывается, еще на перекладных телепаться целый день. А то и больше.

– Рано расслабился, парень, – ответил Варяг, откидываясь на спинку сиденья. – Ты не хуже меня знаешь, как опасно такое пивное настроение. На месте генерала я бы не сидел сложа руки.

– Да я все понимаю, – сдержанно отозвался прапорщик. Его лицо снова стало напряженным и сосредоточенным.

Джип быстро ехал по земле, покрытой кочками. Китаец крепко держал руль и напряженно смотрел вперед, пытаясь выбрать дорогу поровнее. Но это ему плохо удавалось. Несмотря на мощные рессоры и большой радиус колес, автомобиль ощутимо трясло на неровной твердой почве. Сергей сжал зубы, чтобы не прикусить язык. Автоматные рожки, закрепленные в карманах его разгрузки, прыгали и шевелились, стремясь выскочить наружу. Сергей раздраженно прижал плотнее фиксирующую магазины «липучку».

– Погоня, – вдруг спокойно проговорил Китаец. – Кто-то едет за нами.

Все в машине разом обернулись назад. Китаец еще раз скосил глаза в зеркальце заднего обзора и уточнил:

– Две машины.

Волочившийся за джипом хвост пыли не давал возможности хорошенько рассмотреть местность. Но вот сковзь пылевое облако пробился короткий яркий отблеск – и тут же исчез. Потом еще раз и еще. Словно кто-то семафорил разведчикам.

Ехавшие за джипом машины отсвечивали на солнце.

Шест громко выругался. Детонатор сразу же полез к своему рюкзаку. Капитан почесал переносицу. Сергей задумчиво похлопал ладонью по цевью автомата.

– Мы не оторвемся! – обернулся Варяг к разведчикам. – Они не дадут нам времени, чтобы сесть в вертолет! Подъедут вслед за нами! Мы не успеем! – Он посмотрел на Детонатора. – Сможешь что-нибудь сделать?

Взрывник с усилием затащил тяжелый рюкзак к себе на колени, рывком расшнуровал его и принялся шарить в нем рукой.

– Китаец, сбавь немного! – деловито сказал он. – А ты, Шест, держи меня!

Шест ухватился одной рукой за спинку сиденья, а другой крепко вцепился в шиворот куртки Детонатора. Детонатор поморщился, но стерпел. Он с трудом вывернул шею и посмотрел в грязное стекло багажника.

За джипом разведчиков неслось две машины. Вскоре они приблизились и стали хорошо видны. Один большой джип ехал впереди, за ним, немного правее, чтобы пыль не мешала водителю, держался второй. До них было не больше пятисот метров. Китаец, сбросивший скорость, держал ногу на педали газа и выжидательно поглядывал в зеркальце на Детонатора, ожидая команды.

– Встань прямо перед их носом! – крикнул Детонатор. Китаец, бросив взгляд в зеркальце, шевельнул рулем. Детонатор еще раз оглянулся, удовлетворенно кивнул, открыл дверь и высунулся наружу до пояса. Встречный ветер ворвался в салон и сорвал кепку с его головы. Детонатор нехорошо выругался. Шест крякнул и напряг мышцы. Детонатор прижал дверцу коленом и принялся методично выбрасывать наружу зеленые пластиковые цилиндры, поочередно доставая их из рюкзака. Сергей не удержался и высунулся в окно со своей стороны. Он чудом не врезался подбородком в нижний край металлического проема. Джип влетел на каменистый участок. Началась немилосердная тряска. По днищу машины загрохотала щебенка, и послышалось несколько тяжелых ударов. Китаец уже не выбирал дорогу. Он вел машину прямо, словно пилот удерживал самолет на боевом курсе. Хвост пыли исчез, и Сергей успел рассмотреть, как зеленый цилиндр, вертясь, упал на гравий. Камешки полетели во все стороны. В то же мгновение в выброшенной мине сработал пороховой заряд стабилизатора. Мину подбросило вверх, умный прибор восстановил нужное положение, и цилиндрик вертикально опустился на землю, выставив тоненькие лапки опор. Сергей крякнул от удивления. Верхняя крышка мины откинулась, и изнутри вылетели четыре металлические нитки с грузиками на концах. Нитки вылетели на все четыре стороны строго под углом в девяносто градусов, образовав, таким образом, воображаемый замкнутый круг. Следующая мина упала правее метров на десять и точно так же привелась в боевую готовность. Детонатор знал зону поражения и минировал пустыню за машиной в шахматном порядке.

– Все! – крикнул Детонатор, выбросив последний заряд. – Шест! Тащи меня!

Покрасневший от натуги Шест рывком вернул тело Детонатора на сиденье. Затрещал воротник куртки. Детонатор захлопнул дверцу, отпихнул прапорщика и принялся растирать горло.

– Чуть не придушил меня!

Шест с трудом разжал занемевшую на воротнике руку.

– Да я… это… – забормотал он, растирая одну ладонь другой. – Виталик, я…

– Пока прямо! – прохрипел Детонатор, обращаясь к водителю. – Пусть едут за нами! Потом отвернешь после сработки!

Сергей, оберегая грудь и челюсть от внезапных толчков, вцепился руками в оконный проем дверцы. Он хотел досмотреть все до конца. Впрочем, так же, как и все остальные.

Первая машина, мчавшаяся за джипом, въехала на заминированный участок. Грубая горячая резина ее левого колеса легко сорвала одну из ниточек. Спрятанная в мине микроплата в долю секунды рассчитала направление и скорость движения объекта, подлежащего уничтожению. Цилиндр наклонился вслед проехавшей машине и тут же с упреждением выстрелил заряд. Килограммовая металлическая оболочка, начиненная десятками поражающих элементов в форме заостренных лепестков, полетела вслед за джипом и разорвалась в воздухе на высоте двух метров.

Серия взрывов загрохотала над степью. Джип, проехавший «сквозь строй» установленных Детонатором мин, резко сбавил скорость. Нашпигованный сотней осколков, с дырявыми колесами, разбитыми стеклами и мертвыми пассажирами, он вильнул и завалился набок, подняв тучу пыли.

Водитель второй машины среагировал мгновенно. Он резко отвернул в сторону после первой сработки мины. Автомобиль пронесся на двух колесах несколько метров, грозя опрокинуться, но затем водитель чудом восстановил равновесие. Джип преследователей описал круг и снова поехал за разведчиками, но уже держась в стороне. Открытая местность позволяла такие маневры.

Детонатор громко выругался.

– Черт с ним, Виталик! – крикнул Варяг. – Ты свое дело сделал! Китаец! Держи на тот холм! За ним река! Там разберемся!

Китаец довернул руль и придавил педаль газа. Джип резко увеличил скорость. Безумная тряска, от которой у находящихся в машине людей содрогались все внутренние органы, началась опять. Сергей двумя руками вцепился в спинку переднего сиденья. Мысль о том, чтобы попытаться расстрелять неприятельский джип, даже не пришла ему в голову. Машина мчалась по бездорожью, словно катер по бурному морю, кренясь, подпрыгивая и грузно плюхаясь на землю. Иногда тяжелый автомобиль отрывался от земли и зависал в воздухе всеми четырьмя колесами, и тогда его трансмиссия содрогалась от мгновенно увеличившихся оборотов двигателя. В лобовом стекле мелькало то синее небо, то желтый песок, то редкие, выгоревшие на солнце кусты.

Разведчики обогнули очередной рыжеватый пологий холм и неожиданно выехали к реке. Китаец резко затормозил. Клубы пыли догнали машину и накрыли ее плотным облаком. Шест начал оглушительно чихать. Сергей торопливо прижал ткань арафатки к лицу. Китаец невозмутимо повернулся к капитану. Варяг выпрямился, вытянул шею и завертел головой во все стороны.

Мутная широкая река, зажатая между невысокими безлесыми берегами, неспешно текла в сотне метров от разведчиков. Она делала петлю вокруг холма и уходила на запад. Покрытая рябью зеленая вода поблескивала на солнце. Ветер гнал грязные волны на отлогий песчаный берег, заросший шумевшим тростником.

Варяг выскочил на подножку джипа и поднял бинокль к глазам. Сергей оглянулся. Машины преследователей пока не было видно, но он знал, что она скоро появится.

– Есть! – хрипло сказал капитан. – Вижу! Китаец!

Водитель бросил взгляд на капитана, определил по положению его бинокля направление и повернул руль. Джип, выбрасывая песок из-под колес, резво взял с места.

– Небольшая площадка на берегу, – пробормотал Варяг, усевшись в кабину. – Метров пятьсот отсюда. Там сарай какой-то, мачта возле сарая и вертолет рядом. Только он маленький какой-то. Или мне так издалека показалось…

Сергей внезапно почувствовал тоскливое чувство приближающейся опасности. Он напрягся, прислушиваясь к себе. Что-то стало не так. Что-то пошло не так. Необходимо было менять линию поведения. Иначе их ждет конец. Быстрый, беспощадный и жестокий. Одним словом, смерть. Сергей вдруг ощутил смерть. Она была где-то рядом. Беззвучная всепоглощающая пустота замерла в ожидании, ухмыляясь и прислушиваясь к шагам своих жертв.

– Шест, Кубинец! – обернулся Варяг. – Как подъедем, занимайте оборону и берите на себя машину с боевиками. Надо их расстрелять раньше, чем они откроют пальбу. Еще заденут вертолет, черт бы их побрал! Мы с Детонатором перетащим Гиваргиса. Китаец, за штурвал. Все понятно?

– Есть, сэр! – рявкнул оскалившийся Шест. Он поправил автомат и оглянулся. Китаец кивнул. Детонатор пошевелил травмированной ногой и недовольно нахмурился.

Капитан заметил отсутствующее выражение на лице Сергея.

– Кубинец! О чем задумался, спецназ? Тоже о холодном пиве?! Не вовремя! Потом, парень, все потом! Шевелись!

Джип ехал вдоль стены тростника. Впереди машины Варяг заметил несколько бревен, лежавших на песке. Внезапно одно из бревен ожило. Оно слегка приподнялось и бросилось к воде, быстро перебирая короткими лапами. Варяг негромко выругался и проводил взглядом испуганного крокодила. Вслед за первой рептилией в тростнике исчезли и остальные. Китаец брезгливо поморщился. Он наклонился вперед и сбавил скорость, внимательно рассматривая песок перед капотом.

– Посигналь им, Китаец. Крокодилы хорошо слышат. Не хватает еще наехать на какую-нибудь тварь, – сказал Варяг.

Китаец принялся периодически сигналить. В тростнике раздался сильный треск, и сзади машины выскочил грязный огромный кабан. Он постоял, поводя боками, посмотрел вслед удалявшейся машине, затем повернулся и медленно потрусил в противоположную сторону, выискивая подходящую грязную лужу. Шест проводил его взглядом, сглотнул, но смолчал. Китаец сигналами спугнул еще пару рептилий.

– Проклятое место, – бормотал Шест над ухом Сергея. – Жара. Комары, мухи и крокодилы. Я даже не знаю, чего больше. Крокодилов здесь как собак возле мусорки. На пикник сюда не поедешь. Как бы самому закуской не стать. Глянь, Китаец, еще один! Греется на солнышке как отпускник!

– Стой, – тихо сказал Сергей. Он очнулся, поднял голову и уже громче повторил:

– Стой!

Китаец среагировал на окрик, машинально притормозил, но потом спохватился и бросил взгляд на капитана.

– Стой, дурак!!! – заорал Сергей и схватил Китайца за плечо. – Прямо по берегу нельзя! Объезжай! Вправо бери!

Китаец, не дожидаясь команды старшего, резко затормозил. Шест уперся лбом в сиденье водителя, выпрямился, помотал головой и злобно закричал:

– Ты что, Кубинец?! Сдурел совсем?! Какой «стой»! Вот они, догоняют уже!

Варяг посмотрел поверх головы Сергея в заднее стекло.

Машина преследователей в клубах пыли выскочила из-за холма, затормозила, постояла, затем развернулась и поехала вслед за разведчиками.

Черный, поблескивающий на солнце вертолет с широкой белой полосой на борту уже был виден невооруженным глазом. Он стоял недалеко от реки на ровной квадратной небольшой площадке возле полуразрушенного деревянного сарая. Дверь сарая была открыта и косо висела на петлях, раскачиваясь под напором ветра. Тоненькие лопасти винта отчетливо виднелись на фоне голубого неба.

Варяг поднял ладонь. Шест замолчал, скрипнув зубами.

– Куда ехать, Сережа? – тихо спросил капитан.

– Надо вправо, Варяг. Сделать круг. Я не знаю, что там, но прямо ехать к вертушке нельзя.

Шест яростно посмотрел на Кубинца, потом назад, потом вперед, на вертолет. Если разведчики будут объезжать неизвестное и выдуманное препятствие, рожденное воспаленным воображением какого-то странного, явно не от мира сего спецназовца, то боевики успеют к вертолету раньше, чем они. Последствия будут очевидны. Это понимали все. Детонатор заворочался, шумно вздохнул, но промолчал. Его мнения пока никто не спрашивал. Китаец равнодушно смотрел сквозь лобовое стекло.

Капитан пристально заглянул Сергею в глаза. Тот кивнул, не отводя взгляда.

– Делай, Китаец! – приказал Варяг.

Водитель развернул машину вправо от реки и прибавил обороты. Несмотря на включенный дифференциал и блокировку всех колес, тяжелая машина с трудом пробиралась по влажному песку. Шест тихо стонал от бессилия. В перерывах между стонами он шептал длинные ругательства. Сергей облегченно вздохнул. Неприятное чувство, сжимавшее его сердце, словно клещами, резко ослабло и вскоре исчезло.

Джип отъехал подальше от воды и выбрался на сухой песок, перемешанный с землей. Китаец вопросительно глянул в зеркальце.

– Еще немного, – пробормотал Сергей. – С десяток метров. Потом поворачивай к вертолету.

– Да поздно уже! – с надрывом выкрикнул Шест и показал большим пальцем себе за спину. – Поздно!

Сергей обернулся.

Черный джип мчался вдоль берега, словно моторная лодка по тихой заводи, разбрасывая в стороны тонны песка. Преследователи тоже заметили вертолет, с ходу разобрались в ситуации и теперь торопились отрезать разведчиков от их последней надежды на спасение.

– К бою! – заорал капитан. – Китаец, стой! Шест, к пулемету!

Сергей рванул дверь и вывалился наружу, вскидывая в прыжке автомат. У него было всего несколько секунд для того, чтобы прицельно выстрелить. У Шеста времени было и того меньше.

Прапорщик влетел в кузов, наступил на привязанного к ручкам кузова Гиваргиса, и, не обращая внимания на вскрикнувшего от боли полуживого пленника, бросился к пулемету.

Сергей вскинул оружие, интуитивно прикинул упреждение и выстрелил по колесам черной машины. Он заметил, что его пули ударили по вздрогнувшим стеблям тростника. Ни одна из них не попала в цель. Сергей так удивился, что перестал стрелять. Он не мог промахнуться с такого расстояния по такой огромной мишени. На миг его обдало холодом. Он подумал, что сбил прицел. Вовремя, блин!

Над его головой загрохотал пулемет. Шест тоже стрелял с упреждением. Прочно закрепленная станина пулемета позволяла ему вести огонь длинными очередями, не опасаясь отдачи и ухода ствола в сторону. Тяжелый джип закачался. Связанного Гиваргиса затрясло в кузове. Крупнокалиберные пули моментально вырубили широкую просеку в прибрежной стене тростника, который с шумом осыпался в медленно текущую воду.

Шест тоже не попал.

Сергей уже все понял. Черная машина застряла в песке. Капот автомобиля погружался в песок, словно в болото. Трое людей успели вылезти из кабины и забраться в кузов. До Сергея донеслись их крики. Один из них спрыгнул с кузова и сразу же увяз в песке по колени. Боевик попытался отбежать в сторону, но он не смог вытащить ноги из плотной, быстро засасывающей его трясины. Он истошно закричал и обернулся к своим, размахивая руками. Коротко и зло грохнул пулемет Шеста. Стоящего в песке боевика разорвало пополам. В воздух взлетели какие-то ошметки. В песке остались одни только ноги. Потом Шест перенес огонь на кузов. Патронов он не жалел. Пули с глухим стуком пробивали металлический каркас автомобиля, рвали резину на дисках и крошили стекла. Машина от попаданий вздрагивала так, будто это живое существо билось в предсмертной агонии. В джипе кто-то дико заорал, но этот крик заглушила пулеметная очередь. Разведчик быстро разделался с оставшимися в живых боевиками. В кузове их джипа тоже стоял пулемет, и хотя арабам было не до стрельбы, Шест вовсе не собирался рисковать.

Потом наступила полная тишина. От берега еле слышно доносился шум качающегося под ветром тростника.

Первым очнулся капитан.

– Поехали, – пробормотал он, отворачиваясь от расстрелянной, дымящейся машины, которая уже наполовину погрузилась в податливую почву. – Китаец, внимательнее под колеса смотри. Хорошо что Кубинец эти проклятые зыбучие пески издалека учуял, а то бы сами оказались на их месте.

Шест, не касаясь земли ногой, перелез из кузова в кабину. Он вздохнул, помолчал, глядя перед собой застывшим взглядом, сплюнул в открытое окно и сказал:

– Ну, спецназ, ты даешь…

Детонатор молча хлопнул Сергея по коленке и показал большой палец.

* * *

По мере того как разведчики все ближе подъезжали к стоящему возле сарая вертолету, их лица отобразили три смены настроения. Сначала они были возбуждены и радостны от того, что им удалось избежать смертельной опасности, затем крайне удивлены, а потом, когда джип остановился возле вертолета, в машине наступила такая тишина, словно они подъехали к покойнику.

– Это что такое, товарищ капитан? – негромко спросил Шест, не торопясь вылезать из машины. Варяг вздохнул. Ему хотелось выругаться матом, но он сдержался.

– Это попадалово. Типичная подстава. Даже в кино так не бывает, – тоскливо пробормотал Детонатор. Он выглянул из-за плеча Шеста, снова осмотрел винтокрылую машину и откинулся на сиденье.

– Что же он такой маленький? – недоуменно спросил Сергей. – Двухместный, что ли? А ведь нас шесть человек.

– В точку, парень. Китаец, посмотри, – устало проговорил капитан. Он прикрыл глаза, наклонил голову и с силой потер небритое лицо ладонями. Китаец вылез из машины, подошел к вертолету, откинул дверцу и сел на место пилота. Явственно послыщался щелчок включенного зажигания. Выбросив клуб синего дыма из выхлопной трубы, с рокотом завелся двигатель. Китаец, не подключая винт к движку, подвигал штурвал, осмотрел миниатюрную кабину и вылез обратно. Он подошел к джипу и остановился возле открытого окна капитана, ожидая, пока тот придет в себя.

– Ну, что там? – поднял голову Варяг.

– Стандартный двадцать второй «Робинсон». Полный бак. Вроде все в порядке.

– О чем ты говоришь, Китаец? – вздохнул Шест на заднем сиденье. – Мне насрать на то, что вертолет в порядке. Да будь он сто раз в порядке. Мы не улетим отсюда. Он просто не поднимет нас.

Китаец пожал плечами.

– Стандартная грузоподъемность – двести тридцать килограмм. Но был случай, когда на соревнованиях эта стрекоза подняла четырех человек, не считая тех, кто был в кабине. Они сидели на полозьях.

– Что?! – подался вперед Шест. – Как ты сказал?!

– Я думаю, что для соревнований был форсирован движок. Но сейчас попробовать можно. Нам ведь нечего терять.

– На сколько километров хватит бензина? – уже заинтересованно спросил Варяг.

– Керосина, товарищ капитан, – машинально поправил его Китаец. Он нахмурился, вспоминая, и на его идеально чистом загоревшем лбу появились две резкие морщины.

– Я точно не помню. Где-то в пределах пятисот километров.

– Так… а с учетом перегруза сколько пролетим?

– Думаю, двести километров протянем. Машина довольно надежная. Нам бы только в воздух подняться.

– К машине! – скомандовал капитан. – Все лишнее с себя снять! Оставить по одному магазину на автомат! Остальное закопать под сараем! Шест, проследи!

Детонатор испуганно схватился за свой несколько похудевший, но все еще объемистый рюкзак.

– Виталька, даже не думай! – с угрозой сказал Шест. – Пошли выполнять приказ! Вытаскивай лопатку!

Через пять минут запыхавшиеся разведчики закончили работу. Еще пять ушло на маскировку схрона.

Варяг заставил сесть в кабину Детонатора, а сам устроился на металлических полозьях, на которых уже сидели разведчики. Скрюченного Гиваргиса, на лице которого выражалась полная покорность судьбе, затолкали в кабину вместо заднего узкого сиденья, которое сняли и выбросили за ненадобностью. Китаец включил нужный тумблер. Разогретый движок принялся раскручивать лопасти.

– На чем мне только не приходилось летать и ездить! – крикнул Шест в ухо Сергею. – Но вот так, как дерьмо на палочке, я лечу в первый раз! Наверняка на заднице косой шрам останется на всю жизнь!

Сергей кивнул и с тревогой ощупал металлическую конструкцию полозьев. Выдержат ли? Не оторвутся?

– Не должны! – понял его Шест. – На них же вертолет садится! Ну что, летим?!

Китаец до предела увеличил обороты двигателя. Маленькая машина затряслась. Воздушный поток от винта сорвал с прогнивших петель дверь сарая, и она исчезла в клубах взметнувшейся пыли. Вибрация нарастала. Сергей вдруг почувствовал, как у него заныли зубы.

– Держись! – заорал капитан, поднял руку и ухватился за порог открытой кабины. Грохот винта перешел в закладывающий уши свист. Сергей зажмурился, крепко сжимая нагретую солнцем изогнутую трубу. По его лицу больно секли поднятые ветром маленькие песчинки.

Через несколько секунд нестерпимого рева двигателя Китаец сбросил обороты, потом снова поднял их. Но все было бесполезно. Вертолет дрожал, словно больной в остром приступе лихорадки, винт рубил воздух, полозья ерзали по земле, но «Робинсон» не взлетал.

Варяг вытащил нож и постучал им по обшивке кабины. Китаец убрал газ. Маленькая машина перестала дрожать и осела на землю. В наступившей оглушительной тишине Шест с кряхтеньем поднялся, похлопал по штанам, сбивая пыль, и громко сказал, ни к кому не обращаясь:

– Факир был пьян, и вертолет не взлетел. Что будем делать, командир?

– Кто-то едет, – негромко сказал постоянно озиравшийся по сторонам Китаец.

– Вижу машины возле холма.

Варяг поднялся и встал рядом с Шестом, напряженно всматриваясь в даль.

– Наверняка за нами, – кивнул он. – Это погоня. Их сориентировали по радио.

Китаец выпрыгнул из кабины вертолета.

– Заводить джип, товарищ капитан? – спросил он.

– Я, конечно, не разведчик, – тихо сказал Сергей, стоя сзади капитана, – но я думаю, что у нас только один выход.

Шест вздохнул, поправил автомат и угрюмо оглянулся по сторонам.

– Обложили, суки. Прижали к реке. Что будем делать, командир? – повторил он.

Варяг неторопливо развернулся всем телом к Сергею.

– Что ты предлагаешь? – прищурился он.

– Вы полетите без меня.

Несколько секунд разведчики переваривали сказанное.

– Спятил парень, – уверенно сказал Шест. Он отвернулся и снова посмотрел на пылившие вдалеке машины – Кэп, а может, мы через реку переправимся? Вот сейчас из этих досок плот сбацаем, – он кивнул на сарай.

– У нас нет времени. – тихо ответил Варяг. Он не оглядывался. – Через пятнадцать минут боевики будут здесь.

– Ну тогда прыгаем в машину и едем вдоль берега. Потом что-нибудь придумаем!

– Ты ведь понимаешь, что район уже оцеплен.

– Я здесь Кубинца не брошу! – заорал Шест.

– Ты уверен? – спросил капитан у Сергея, не обращая внимания на Шеста.

– Через реку я переправлюсь без проблем.

– Как выйдешь на тот берег, держи направление на юг. – Варяг уже понял, что Кубинец принял решение. И по каким-то причинам парень уверен, что справится. Он не был похож на самоубийцу и производил впечатление человека, который знает, что делает. А раз так, то у группы появился шанс. Даже не шанс, а возможность. Возможно, что движок вертолета еще не изношен. Возможно, что лопасти еще новые и правильно отрегулированы. И это значит, что можно взлететь.

Вполне вероятно, что Китаец сможет поднять вертолет без Кубинца. Капитану показалось, что для взлета не хватило совсем чуть-чуть, буквально самую малость.

– Строго на юг. Через двадцать километров выйдешь к деревне. Там тоже боевики, но они не воюют против президента этой страны. Оттуда постарайся попасть на побережье.

– Ты что делаешь, капитан? – тихо спросил Шест. – В реке крокодилы. Это же верная смерть.

– Все нормально, – хлопнул его по плечу Сергей и улыбнулся. – Я заговоренный. Водяной меня заговорил. Было дело… В воде со мной ничего не случится.

– Заводи, Китаец – глухо сказал Варяг, сдерживаясь изо всех сил. – У нас совсем нет времени.

Шест возмущенно открыл рот и хотел что-то сказать, но его поразил вид командира. Ему показалось, что Варяг постарел. Внезапно на запыленном лице капитана отчетливо проступили резкие глубокие морщины. На мгновение Шесту показалось, что перед ним стоит старик в военной форме. Варяг ссутулился, согнулся, как бы просел, словно из него вытащили упругий стержень, дающий ему силы, опустил голову и уставился себе под ноги.

– Саня, не надо так, – забормотал испугавшийся Шест. – Все будет в порядке. Кубинцу я верю. Если он сказал, что заговоренный, значит, так оно и есть. Все будет хорошо, не переживай ты так, Саня…

Сергей решил не терять времени зря. Он уже заметил сквозь заросли тростника просвечивающую желтизной узкую песчаную отмель.

– Варяг, вам пора, – кивнул он. – И мне тоже. Увидимся еще. Прощаться не будем.

Он отвернулся от Варяга и Шеста и побежал к отмели, на ходу стаскивая рюкзак. Капитан молча смотрел ему вслед. Шест забеспокоился. Он оглянулся на приближавшиеся машины и посмотрел на угрюмого Варяга.

– Саша, командуй. – попросил он.

– Я остаюсь, – отрывисто бросил Варяг.

– Китаец, заводи! – заорал Шест во все горло. Он схватил капитана за рукав и потащил к вертолету, ругаясь на ходу, как сапожник. Варяг с отстраненным видом пошел рядом с ним, механически переставляя ноги. Китаец уже включил двигатель. Шест аккуратно усадил капитана на полозья и махнул рукой наблюдавшему за ним из кабины Китайцу. Китаец кивнул и взялся за штурвал. Через десять секунд натужно ревевший двигатель поднял болтающийся вертолет на пару метров от земли. Китаец, сжав челюсти, осторожно, словно он держал в руках не штурвал, а стеклянную банку с водой, отвел штурвал от себя. Дрожа в середине поднятого им вихря, маленький вертолет слегка наклонился на нос и медленно двинулся вперед.

Он миновал берег и медленно прошел над стеной тростника. Сухие высокие стебли легли в разбегающуюся воду под напором воздушного потока. Переполошенный ужасным грохотом, идущим с неба, с берега в воду метнулся крокодил.

Шест, болтая ногами в воздухе, крепко ухватился за порог кабины и оглянулся.

Три джипа стояли полукругом возле расстрелянной разведчиками машины. Шест сумел разглядеть издалека суетящиеся фигурки людей. Рев взлетавшего вертолета привлек их внимание. Шест выругался. Он понял, что сейчас по ним откроют огонь. Беззащитная, окрашенная в черный цвет «вертушка», с трудом набиравшая высоту над рекой, выглядела отличной мишенью на фоне голубого неба. Шест сжался. Внезапно он вспомнил о Кубинце. Выворачивая шею, он с трудом оглянулся, ища взглядом песчаную отмель, но Кубинца там уже не было. Шест, щурясь, осмотрел удалявшийся берег. Сверху ему открывался отличный обзор.

Он увидел Кубинца. Тот, прячась за тростником, стоял на одном колене и стрелял из автомата, отвлекая внимание боевиков от разведчиков. Шест заморгал и замотал головой, пытаясь смахнуть выступившие слезы. Вытереть руками он их не мог.

Китаец слегка развернул вертолет, чтобы пройти между двумя пологими холмами на противоположном берегу. Сила инерции чуть не сбросила Шеста в воду. Он отвернулся, испуганно посмотрел на Варяга, сидевшего на противоположном полозе, и крепче вцепился в выступавший порог открытой кабины. Он еще успел разглядеть, как маленькая фигурка в черной майке забежала в реку и скрылась во взбаламученной воде.

Больше Шест ничего не видел. Река скрылась за холмом, и Китаец, проведя разогнавшийся вертолет несколько сот метров над землей, принялся медленно набирать высоту. Потом река появилась снова, и Шест еще долго смотрел назад до тех пор, пока зеленую, отсвечивающую солнечными бликами поверхность реки не затянула голубоватая прозрачная дымка.

День седьмой

Прапорщик Шестаков чувствовал себя в парадной форме довольно неуютно. Во-первых, ему мешала обувь. Узкие, лакированные, очень красивые ботинки жали в подъеме и уже начали доставлять ему неудобства. Их тонкая гладкая подошва скользила по начищенному паркету, и Шест попросту боялся упасть. Поэтому он не сходил с ковровой дорожки, которая была расстелена вдоль стен Георгиевского зала. Во-вторых, галстук стягивал ему горло, словно удавкой, а накрахмаленная рубашка под застегнутым на все пуговицы кителем так плотно облегала туловище, что прапорщик поворачивался и двигался, словно рыцарь в доспехах – медленно, скованно и осторожно. Шест подавил раздражение, отступил к стене, чтобы не мешать проходившим мимо офицерам, медленно расправил плечи, недовольно покрутил шеей из стороны в сторону и с трудом заложил руки за спину.

Он уже устал от непривычной обстановки. Обилие света и ярких красок раздражало его. У него было ощущение полной нереальности происходящего.

А все началось с вызова в строевую часть, где подполковник Васнецов, худой мужик с острым носом и впалыми щеками, вечно чем-то недовольный, скучным голосом объявил ему, что прапорщик Шестаков едет на награждение в Москву. Очумевший Шест сначала попытался выяснить, почему едет именно он, когда в подразделении имеются более достойные кандидатуры.

– Варяг, например.

– Какой еще Варяг? – желчно поинтересовался подполковник, усаживаясь за стол и придвигая к себе стопку документов. – Не знаю я никакого Варяга. Здесь не стоянка Черноморского флота, а подразделение специальной разведки. Что ты мне своими кораблями и подводными лодками голову морочишь?

Шест тогда мучился полминуты, стоя перед столом занятого делом подполковника.

– Капитан Звягинцев, вот кто! – наконец радостно выпалил Шест. – Я не сразу вспомнил. У нас же в основном все по кличкам общаются, вы же знаете.

– Капитан Звягинцев был вызван в Министерство обороны в Москву на награждение его орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени два года назад, – не поднимая головы, ответил подполковник. – Что же мы, одного и того же человека два раза подряд посылать будем? А остальные неспособны выполнять задачи, поставленные командованием? – Он открыл специальным ключом металлический ящик стола и вытащил оттуда массивную печать.

– А этот… как его… ну, Детонатор наш?

– Какой еще Детонатор? Здесь подразделение…

– Сержант Андреев, товарищ подполковник!

– Андреев будет награжден медалью «За отвагу». Если представление пройдет. Для этого в Москву ехать необязательно.

– А…?

– Все, надоел, хватит!

Подполковник открутил крышечку с массивного конуса печати и резко хлопнул ей по белому листу с гербом Российской Федерации.

– На вот, держи, – он протянул лист над столом. – Предъявишь это в Министерстве обороны вместе с удостоверением личности. А сейчас иди к Николаевой, она тебе командировочные оформит.

– Все понятно, – пробормотал Шест. Он взял лист, четко развернулся, но задержался возле двери. – Разрешите вопрос?

– Только покороче, – приказал вредный подполковник, опять принимаясь за свои бумаги. – И по делу.

– Варяг… то есть капитан Звягинцев делал запрос в Генштаб насчет парня, который был с нами. Сержант Одинцов. Что-нибудь о нем известно?

Подполковник выпрямился на стуле, вздохнул и внимательно посмотрел на Шеста.

– Ответа пока еще нет, – тихо сказал он. – Сразу после того, как вы прибыли на базу, в стране началась операция наших ВКС. Да ты знаешь… а это война, парень. Беспорядок и разруха. Там и так ситуация была непростая, а тут еще наши добавили жару. В общем, официального ответа пока еще нет, но я звонил своему знакомому.

Шест шагнул к столу.

– Среди мертвых ваш Кубинец не обнаружен, – сказал Васнецов. – Впрочем, и среди живых тоже.

Шест шепотом выругался.

– Ты иди, – строго приказал подполковник и махнул рукой. – Иди. Найдем мы твоего Кубинца. – Он хотел добавить «живого или мертвого», но удержался.

Так прапорщик Шестаков оказался в Москве.

Шест вздохнул и тоскливо посмотрел в другой конец зала, где стояли пустая невысокая трибуна и расставленные перед ней на ковровой дорожке красивые мягкие стулья. Быстрее бы все началось…

Несколько десятков офицеров в парадной форме неторопливо прогуливались по начищенному, выложенному из дорогих пород дерева паркету или стояли в кружках, негромко переговариваясь. Шест стоял на одном месте и переминался с ноги на ногу. Он успел заметить несколько капитанов и майоров, а все остальные имели более высокие звания. Было даже три генерала. Шест никого из присутствующих не знал. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить, обменяться впечатлениями или просто спросить, за что будут награждать. Но он не мог себе этого позволить. Хоть и говорят, что в бане и столовой все равны, но после некоторого размышления Шест пришел к выводу, что здесь все-таки не баня и не столовая и навязываться прапорщику с пустячным разговором к незнакомым офицерам не следует даже в праздничной обстановке.

Он недовольно посмотрел на собравшихся в уголке журналистов. Вот уж кто без комплексов… одетые в удобные джинсы, просторные рубашки и ковбойки со множеством карманов, длинноволосые молодые бородатые парни абсолютно не стеснялись праздничной, торжественной обстановки Георгиевского зала и шумно гомонили в своем кругу. Они привычно поправляли висевшие на них компактные камеры и фотоаппараты с огромными объективами. Никто из них не оглядывался по сторонам. Было заметно, что эти ребята находятся здесь не первый раз.

Подойти к ним Шесту и в голову не пришло.

Пойти присесть, что ли? Вот рядом с ним, возле стены, стоит какой-то диванчик без спинки. Очень красивый и аккуратный. Только ткань на нем странная. Не торжественная… две оранжевые полосы и одна черная. Шест вспомнил, где он такую видел. Садиться на нее нельзя. Да и никто на этих диванчиках не сидит, хотя они расставлены вдоль стен по всему залу. Шест вздохнул и, чтобы убить время, принялся читать надписи на стенах.

– Раз, раз, раз, – сказал кто-то сзади него. – Проверка аппаратуры. Раз, раз, раз.

Шест оглянулся. Какой-то паренек в очках устанавливал микрофон на трибуне. Он пошевелил гибкую черную подставку микрофона, наклонился и снова произнес несколько слов.

Возле парня Шест увидел представительного мужчину в парадной, очень красивой форме с погонами генерал-полковника. Рядом с ним суетились несколько офицеров помладше. Они раскладывали на столе, стоящем рядом с трибуной, бумаги и коробочки с наградами.

Наконец-то, подумал Шест. Сейчас начнется. Паренек удовлетворенно кивнул, сбежал с трибуны и направился к своим коллегам. Журналисты, вскинув на плечи свои камеры и прижав к груди фотоаппараты, быстро встали в полукруг позади стульев.

– Так, товарищи, рассаживаемся, – негромко произнес генерал-полковник в микрофон. – Не будем задерживать Главковерха.

– Заместитель начальника Генштаба, – негромко сказал кто-то за плечом Шеста. – Пошли быстрее.

Шест выпрямился, одернул китель, посмотрел на блистающие носки ботинок и чуть ли не бегом направился к стульям. Он почему-то испугался, что стульев не хватит на всех, но их хватило. Офицеры быстро расселись. В зале внезапно наступила полная тишина.

Распахнулись высоченные двустворчатые двери, и в Георгиевский зал вошел президент страны. Офицеры встали без команды.

– Вольно, товарищи, – деловито сказал президент. Он прошел к трибуне, поправил микрофон, поднял голову, посмотрел на собравшихся и улыбнулся. Было заметно, что у него хорошее настроение. Тут же защелкали фотоаппараты, освещая резкими белыми вспышками лицо президента. Шест вздрогнул от неожиданности и на мгновение зажмурился. Человек на трибуне не обратил на репортеров ни малейшего внимания. Переждав шквал вспышек, он заговорил. Он говорил о выполненном долге, чести и мужестве офицеров России. Шест, пропуская мимо ушей привычные фразы, напряженно вслушивался в интонации. Верховный Главнокомандующий говорил искренне, и это понравилось прапорщику. Шест удовлетворенно кивал после каждой его фразы.

– А теперь перейдем к награждениям, – закончил президент свою короткую речь, сошел с трибуны и остановился возле стола.

Шест насторожился. Он вдруг подумал о том, что не услышит свою фамилию, даже несмотря на отличную акустику. Он подался вперед и напряженно вытянул шею.

Началось награждение. Дежурный офицер громко и внятно называл звание и фамилию человека, представленного к награде, тот подходил к президенту, получал коробочку и уходил. Награждение началось с генералов. Шест немного успокоился и облегченно вздохнул. Очередь до него дойдет нескоро. Слегка прикрыв глаза, уставшие от внезапных вспыщек, Шест откинулся на спинку стула. Он не заметил, как генерал-полковник подошел к президенту и что-то ему сказал. Президент кивнул. Тогда штабист обернулся к дежурному офицеру и коротко распорядился. После небольшой заминки дежурный офицер отложил в сторону одну коробочку, взял другую и отлично поставленным голосом произнес:

– Награждается орденом Мужества… – офицер внимательно всмотрелся в листок, который держал в руках. – Сержант Одинцов Сергей Михайлович, Внутренние войска, части специального назначения.

Шест не сразу сообразил, о ком идет речь. Его уставшее от обилия впечатлений сознание слишком медленно обрабатывало услышанную информацию. Он лишь машинально среагировал на слово «сержант».

«Какой сержант, откуда сержант? – удивился он. – А ведь сержантов сейчас быть не должно. Еще с полковниками не закончили». Секундой позже он стремительно обернулся и широко открыл глаза. По проходу между стульев шел Кубинец.

Похудевший, со впалыми щеками, с наголо обритой головой, он мало походил на того бравого мускулистого спецназовца, которого запомнил Шест. Но все-таки это был Кубинец. Причем живой.

– Давайте отпустим парня пораньше, – президент наклонился к микрофону. – Мне доложили, что он только что из госпиталя. Не будем его утомлять, пусть здоровье поправляет.

Сидевшие на стульях офицеры начали оборачиваться, чтобы посмотреть на человека, о здоровье которого беспокоится сам президент России.

Шест вскочил и молча бросился навстречу Кубинцу. Кажется, он даже отдавил ноги своим соседям. Позади него негромко ругнулся полковник, но Шесту было на это наплевать.

Сергей увидел внезапно возникшую перед ним огромную фигуру. Он прищурился и остановился.

Шест замер перед Кубинцем, рассматривая его, затем бросился к нему, обнял за плечи и крепко прижал к себе. У Сергея перехватило дыхание.

– Потише, Шест, – сдавленно просипел он прапорщику в ухо. – Мне только вчера разрешили ходить.

– Кубинец! – заорал Шест, не слыша его. Эхо от крика отразилось от высоченного потолка и пошло гулять по залу. Шест отступил на шаг от Сергея. – Живой! Ты живой, зараза! Заговоренный! Я уже думал, что все, кранты тебе! Или крокодилы сожрали, или боевики убили! А ты живой. Блин! Кубинец!

Шест тряс Сергея за плечи и кричал от переизбытка чувств.

Президент недоуменно повернул голову, но затем, быстро поняв, что происходит, добродушно улыбнулся. Генерал-полковник, нахмурившись, пожал плечами. Он тоже все понял, но, по его мнению, нельзя же было так громко кричать. В этом зале еще никто не издавал таких звуков.

Шест еще долго бы кричал и тискал Сергея, но его быстро привели в чувство фоторепортеры. Обладая отменной реакцией и осознавая, что на их глазах сейчас рождается сенсация, они бросились по ковровой дорожке к двум бойцам, успевая фотографировать их на ходу. Серия слепящих вспышек отрезвила прапорщика. Он вспомнил, где находится, и испуганно оглянулся. Верховный Главнокомандующий покачал головой. У Шеста замерло сердце. Человек на трибуне улыбнулся и негромко сказал:

– Я вижу, что здесь встретились два товарища. Очевидно, что встретились после выполнения боевого задания. Я понимаю их радость. Давайте дадим им время прийти в себя, а потом вызовем.

Непредвиденная заминка была быстро устранена, Шеста с Сергеем усадили на стулья, и награждение пошло своим чередом.

Эпилог

– Так вот! – увлеченно принялся рассказывать Шест. Он закурил, откинулся на стуле, положил ногу на ногу и начал: – Сижу я, значит, спокойно, никого не трогаю, и тут объявляют – сержант Одинцов, значит. Внутренние войска, спецназ. Ну, я один глаз открываю и думаю: какой такой Одинцов? Не тот ли, который по спинам крокодилов реку перебегал? Открываю второй и вижу – точно, он, заговоренный! Ну, Варяг, здесь я уже не выдержал…

– Ты в десятый раз это уже рассказываешь, – сказал капитан и взял оливку из вазочки. Детонатор улыбнулся и посмотрел на Сергея. Китаец невозмутимо налил себе минералку.

Вся группа в полном составе отмечала встречу в маленьком уютном кафе. Уже обмыли ордена и медали, выпили по третьей за тех, кого с ними сейчас нет и уже никогда не будет, подняли и четвертый тост за косоглазие и промах снайпера «с той стороны».

– Мне еще нагоняй устроили, – проговорил капитан, неодобрительно посмотрев на Шеста. Он сплюнул косточку в пепельницу. – Ты так начал орать, что вся охрана переполошилась. Хорошо, что вовремя разобрались в ситуации.

– Варяг, да я же… – подался вперед Шест и прижал руки к груди. Капитан махнул рукой. – Ладно, оставим. Но в следующий раз не кричи так в Кремле.

– Следуюшего раза не будет, – засмеялся Шест. – Два раза люди не умирают.

– А что там со служебным расследованием? – вдруг спросил Китаец. – Чем закончилось? Я два раза объяснительные писал.

– А, ты об этом, – поморщился Варяг. – Наливай давай. Какой-то чересчур бдительный товарищ приписал мне коммерческие отношения с вероятным противником. Мол, нельзя вам было покупать услуги американского наемника.

Сергей перестал жевать хрустящую куриную ножку.

– А я ничего об этом не знал.

– Ты в госпитале лежал, поэтому тебя и не трогали, – рассудительно заметил Шест. – Меня вот тоже в контрразведку таскали.

– Так чем закончилось? – повторил Китаец.

– Нормально все закончилось. Ты налил? Молодец. Дело дошло до командующего спецназом ГРУ. Он спросил: присяга была нарушена? Нет, не была. Купили американца за американские деньги? Купили. Результат есть? Есть. А раз есть результат, то не пошли бы вы со своими коммерческими отношениями куда подальше… Правда, он немного по-другому выразился, но об этом история умалчивает.

Китаец без улыбки кивнул. Сергей покачал головой.

– Да, Кубинец! – вдруг вспомнил Шест. – Я давно тебя спросить хотел, да все времени не было… ты и правда заговоренный? Ну, от крокодилов там, от акул?

Сергей не спеша вытер руки салфеткой.

– Правда, – сказал он.

– Слушай, – наклонился к нему Шест. Он оглянулся и понизил голос: – А ты заговори меня тогда. Пригодится, я думаю. Мало ли, какие случаи будут… не помешает.

Варяг замер с рюмкой в руках. Китаец аккуратно поставил свой бокал на стол. Детонатор кашлянул и затушил сигарету в пепельнице.

– Хорошо, – серьезно сказал Сергей. – Прямо сейчас и заговорю. Смотри сюда. Вот мой заговор. Сейчас тебе отдам. Ты прав, вдруг пригодится.

Он порылся в нагрудном кармане и вытащил смятый пакетик.

– На, держи.

Шест с благоговением взял смятый и сложенный в несколько раз мятый пакет и осторожно развернул его.

– Перец молотый, красный, – машинально прочитал он. – Что это?!

– Ты же видишь, Шест. Засыпаешь его в водяной пистолет и пуляешь водой во все стороны. У крокодилов тоже есть глаза и им тоже больно, когда в них попадает перец.

Обслуживающая их столик официантка выглянула из подсобки, недовольно покачала головой и подошла к стойке бара.

– Что там у них, Коля? – спросила она у бармена в белой рубашке, стоящего за стойкой. – Что за шум? Дерутся, что ли?

– Нет, – отозвался бармен, слышавший весь разговор. Он ухмыльнулся и почесал затылок. Левый рукав его рубашки немного приподнялся, и официантка увидела на толстом запястье полустертую наколку в виде кулака с зажатым в нем автоматом. – Вот черти… от крокодилов заговаривают.

– Что делают?!

– На, вот, отнеси им, – бармен нагнулся и вытащил из-под стойки большую красивую бутылку. – Скажи, что это за счет заведения.

– Ты их знаешь, Коля? – прищурилась официантка, рассматривая пятерых парней за столиком, которые, хлопая друг друга по плечу, смеялись от души. Она прикинула их возраст и решила, что у Коли таких знакомых быть не может. Парни были слишком молоды для седоватого, начавшего полнеть бывшего омоновца.

– Никогда не видел, но я их знаю, – усмехнулся бармен.

Вроде не пьяный, решила официантка, присмотревшись к бармену. Но как-то странно разговаривает.

– Что за водка? – переспросила она на всякий случай и посмотрела на бутылку. На этикетке бутылки было написано слово «Сталинград».

– Коля, это же очень дорогая водка. Зачем? Дай что-нибудь попроще. Обойдутся.

– Эти не обойдутся. Это мои братишки, – бармен посмотрел на смеющихся разведчиков. – Скажи им, что водка заговоренная.

Сумасшедший дом, подумала официантка. Мужской сумасшедший дом.

– На что она заговоренная Коля? – вздохнула женщина, ставя бутылку на поднос.

– На победу, Галочка. Неси.

Конец

Поиск спецназа

Все события, описанные в рассказе, не являются документальным изложением фактов, происходивших на самом деле.

* * *

Секретарь, верткий и гибкий парень в отлично сидящем на нем костюме, с некоторой натугой распахнул высоченные резные двери и ловко скользнул в сторону. Тяжелые створки, сделанные из темного мореного дуба, медленно, не издавая ни единого скрипа, разошлись в стороны и застыли. Они открылись ровно настолько, чтобы генерал мог пройти внутрь, не протискиваясь и не задевая за них плечами. Абу-Салим невольно восхитился. Он оценил выучку секретаря.

Какое уверенное «владение» дверями… генерал не сомневался в том, что, будь посетитель покрупнее в объемах, двери бы раскрылись именно с учетом его габаритов. Он решил, что парень очень точно тянет дверную ручку на себя. Не каждый мой солдат так же точно стреляет, подумал Абу-Салим.

Он шагнул вперед и увидел большой черный лакированный стол и ряды стульев, стоящие по обе стороны от него. Стол был огромный и подавлял своей внушительностью. Он располагался прямо по центру просторного кабинета.

В торце стола, возле светлой стены, сидел человек и говорил по телефону. В кабинете больше никого не было. Не прекращая разговора, человек поднял голову, увидел посетителя и сделал приглашающий жест. Генерал присмотрелся и увидел, что один из стульев заранее отодвинут.

Вот и определили мне место, подумал он. Ну что же, не самое последнее. С левой стороны от министра, за два стула от него. Уважают…

Абу-Салим уселся. К его изумлению, стул оказался неудобным. Он недоуменно поерзал на жестком сиденье и только потом сообразил, что в этом кабинете посетители долго не засиживаются. Генерал хмыкнул и с любопытством посмотрел на человека во главе стола, от души надеясь на то, что тот занят и не обратит внимания на такой откровенный интерес. Он захотел рассмотреть вблизи хозяина кабинета, лицо которого за последнее время постоянно мелькает в новостях.

Да, похож. Его фирменную ухмылку ни с чем не перепутаешь. Эта была неприятная улыбка, перекашивающая лицо министра и уводящая угол рта вправо. Она придавала ему надменность и брезгливость, особенно тогда, когда чиновник был раздражен или напуган. Как понял генерал, в данную минуту министр был раздражен.

– Еще раз проверьте свои источники, господин генерал! – зло говорил в трубку министр. – Вы уверены в том, что русские установили на побережье именно новые противокорабельные ракеты? А может быть, они просто увеличили количество прежних? Вы уверены? Точно? Тогда что это за оружие? Расскажите мне о нем, мне некогда ждать вашей официальной справки!

Министр плотнее прижал трубку к уху. Ухмылка еще больше перекосила его физиономию, отчего рот съехал под ухо.

Абу-Салим отвернулся. Он был полевым командиром одного из самых боеспособных отрядов боевиков и не интересовался морскими ракетами.

Генерал принялся осматриваться. Огромный, прекрасно отделанный в приглушенных тонах кабинет. Ничего кричащего и яркого. Широкие прямоугольные окна, в которые светит солнце. Мебели практически нет, не считая длинных, обтянутых кожей диванов, стоящих возле стены. Монитор компьютера и куча телефонов перед сидящим в кресле хозяином кабинета. Сейф в углу, вмонтированный в стену. Карта, задернутая шторами. Над креслом хозяина кабинета портрет президента и флаг страны. В углу видна дверь, ведущая в комнату для отдыха. Обстановка была сдержанная, элегантная и деловая. Сам чиновник в сером костюме отлично смотрелся на фоне светлых стеновых панелей, сделанных из ливанского кедра.

Несмотря на жаркий день, в кабинете было прохладно. Генерал осторожно втянул воздух ноздрями. Он ощутил давно забытый им запах весеннего горного леса. Слегка пахло мокрым, подтаявшим снегом и нагретой на солнце хвоей. Какой хороший освежитель, подумал Абу-Салим. Он поискал глазами кондиционер, но не нашел. Воздух подается сюда централизованно, сообразил генерал, как вода и электричество. Кондиционер, расположенный над окном и видный издалека, является уязвимым местом в общей системе защиты кабинета и соблазнительной мишенью для террористов. Ну что же, разумно. Если уж государство обеспечивает безопасность своего бюрократического аппарата, то оно делает это с максимальным комфортом. Правда, такой чести удостаиваются далеко не все. Чиновники рангом пониже вдыхают обыкновенный охлажденный пересушенный воздух.

– Русские назвали ракеты по именам драгоценных камней, – вдруг услыщал генерал скрипучий голос министра. – Язык сломаешь, пока выговоришь. «Оникс», «Яхонт»… впрочем, не в названиях дело.

Генерал спохватился и повернул голову. Министр постукивал карандашом по столу и негромко говорил на родном языке Абу-Салима, глядя на него отсутствующим взглядом.

– Дальность поражения – до пятисот километров. Траектория – настильная, не выше десяти метров над уровнем моря. Скорость до трех махов. Вы знаете, генерал, что значит скорость в три маха?

– Простите, нет, – растерялся Абу-Салим.

– Я тоже не знал. Теперь благодаря этим сумасшедшим русским знаю. Это около километра в секунду. Такова скорость этих проклятых ракет.

Абу-Салим не нашелся, что ответить, и поэтому осторожно пожал плечами.

– Любой наш корабль уничтожат еще до того, как на нем сыграют боевую тревогу! Ракеты атакуют и одновременно глушат любую электронную систему обороны! – Министр раздраженно швырнул карандаш на стол. – Это значит, что русские закрыли турецкому флоту выход в море в случае начала военных действий!

Абу-Салим поцокал языком и сокрушенно покачал головой, а про себя подумал о том, что история все-таки имеет свойство повторяться. Не первый раз русские проделывают подобные вещи, и чему сейчас удивляется его высокопоставленный собеседник?

Министр схватил карандаш и крепко сжал его. Его лицо опять неприятно исказилось. Генерал вдруг понял, что он не раздражен, а напуган.

– Ладно, разберемся с этим потом.

Чиновник глубоко вздохнул и аккуратно положил карандаш перед собой. Он некоторое время смотрел на него, потом поднял голову. Его рот вернулся на место.

– Простите, генерал. Нервы. Обстановка непростая, да вы и сами знаете.

– Я понимаю, – кивнул Абу-Салим.

– Вот и хорошо.

Абу-Салиму понравилось, что турок проявляет уважение к своему гостю и говорит с ним на родном языке. Хотя мог бы говорить на английском. Министр сложил руки под подбородком.

– Давайте выпьем кофе, уважаемый Абу-Салим, – устало сказал он. – И поговорим. Нам есть о чем поговорить.

Генерал, чуть помедлив, кивнул.

– Я знаю, о чем вы подумали, – улыбнулся министр. – Вам сварят кофе по-арабски. Полностью закипятят воду, и поэтому напиток будет иметь обожаемый вами горьковатый привкус. Мне его приготовят немного иначе.

Такая забота о госте требовала ответной вежливости, и генерал в подобающих выражениях попросил не уделять своей скромной персоне столько внимания. Он вполне обойдется стаканом простой чистой воды. В ответ последовало искреннее возмущение высокого чиновника. Министр негодующе замахал руками и заверил генерала, что общение с ним доставляет ему истинное удовольствие и он готов временно отложить все свои заботы. Он даже сказал, что весь мир может подождать пятнадцать минут, пока не сварят кофе. Хороший кофе и хороший разговор этого стоят, не так ли? Генерал из уважения согласился с мудрой мыслью министра.

Оба собеседника слегка лукавили. Они говорили традиционные фразы, присматривались друг к другу, и каждый из них думал о своем. Министр размышлял о том, годится ли генерал для выполнения очень щекотливой миссии и захочет ли он стать личным врагом русских. Быть врагом России – это хоть и не долгая, но очень ответственная, почетная и мужественная миссия… согласится ли Абу-Салим на непродолжительную мировую известность?

Абу-Салим немного нервничал, но держал себя в руках. Вот уже скоро будет три месяца, как его отряд находится на содержании турецких спецслужб. После того как русские самолеты превратили в кучу обгорелого железа почти что все бензовозы генерала, с деньгами стало туго. Нечем было платить людям. И трое парней из Анкары с грязными вещмешками, битком набитыми долларами, появились как раз вовремя. И потом они появлялись всегда в срок, указанный генералом. Тогда Абу-Салим спас свой отряд от развала и даже сумел набрать новых бойцов. Но за все надо платить. Даже пятилетняя девочка знает о том, что нельзя брать конфету от чужих дядей на улице, потому что потом будет плохо. Но у девочки есть выбор. А у генерала его не было. Он еще не догадывался, для чего его выдернули в Анкару из сирийской пустыни, над которой день и ночь кружат русские штурмовики, и поэтому был слегка настороже.

Фраза «а теперь давайте-ка рассчитаемся, уважаемый» никем, конечно, вслух не произносилась, но ее смысл прозрачно обозначал отношения этих двух очень воспитанных людей.

Бесшумно открылась боковая дверь, и ловкий секретарь проник в кабинет, катя перед собой стеклянный передвижной столик, уставленный чашками, блюдцами и кофейниками. На его руках были белоснежные перчатки. С изяществом опытного официанта, не производя ни малейшего стука, секретарь быстро сервировал угол стола, за которым сидел Абу-Салим.

Аромат свежесваренного кофе наполнил помещение. Министр кивнул, и секретарь исчез. Абу-Салим взял чашку и попробовал напиток. Превосходно!

Хозяин кабинета внимательно проследил за выражением лица генерала и удовлетворенно кивнул.

– Как вы относитесь к русским, генерал? – непринужденно поинтересовался он.

– Я к ним не отношусь, – немного поразмыслив, ответил полевой командир. Он поднял глаза. Высокопоставленный турецкий чиновник юмор не оценил. Он мрачно посмотрел на Абу-Салима. Его рот снова начал кривиться и уползать в сторону.

– Прошу прощения, – быстро произнес генерал. Он сообразил, что у его собеседника действительно нет времени на понимание непритязательного армейского юмора. – Я неудачно выразился.

Министр кашлянул и отпил кофе. Атмосфера в кабинете изменилась. Время цветистых фраз и взаимных улыбок закончилось. Пора было говорить о делах. Генерал понял, что от него ждут более полного ответа. Он вздохнул, с сожалением поставил чашку на стол и принялся излагать факты:

– Русские мне очень мешают. Их штурмовики гоняются за каждой машиной, которая грузится у меня нефтью. Я лишился почти всех бензовозов. Однако сами скважины они почему-то не трогают. Видимо, их берегут для армии Асада.

Турок кивнул и откинулся в кресле. Он тоже поставил чашку, снова взял карандаш и принялся негромко постукивать им по столу. Генерала начала раздражать эта дурная привычка. Он поморщился, глядя на холеную руку с зажатым в ней карандашом.

– Потом они принялись за меня. Моим солдатам приходится чуть ли не каждый день менять дислокацию, чтобы не попасть под бомбежку. Люди недовольны. Они очень устали. Приходится много копать. По моему распоряжению треть бойцов, постоянно сменяясь, готовит ложные позиции, и только благодаря этому мы еще уцелели. Да, и еще резко вырос процент дезертиров.

Министр постукивал карандашом после каждого слова Абу-Салима, как бы подчеркивая их значимость.

– Боеспособность отряда резко упала. Если бы не вы, то мои парни давно бы разбежались. Благодаря вашим деньгам мы еще держимся.

Турок наконец-то кивнул, выпрямился и положил локти на стол.

– Значит, вы не относитесь к русским? – сварливым голосом поинтересовался он.

А он злопамятный, отметил про себя араб. И мстительный по мелочам. По мнению Абу-Салима, чиновник такого ранга не может позволить себе роскошь тратить драгоценное время на словесную пикировку с собеседником, который был доставлен в его кабинет прямо из пустыни. Надо говорить по делу. Но отвечать за неудачную шутку все-таки придется.

– Я не отношусь к русским, – четко проговорил генерал.

Министр снова кивнул. Он был удовлетворен. Успокаивался он так же быстро, как и раздражался.

– Вы военный человек, – сказал турок. – Я изучил ваше досье. Как вы думаете, смогут ли русские с помощью одних самолетов вернуть Асаду контроль над Сирией?

Абу-Салим, получивший в свое время военное образование еще в СССР, усмехнулся. Он сразу же вспомнил преподавателя, который вел занятия по тактике у молодых лейтенантов, направленных в Москву из Ирака.

– Запомните, сынки, – сказал густым уверенным басом начавший полнеть светловолосый полковник на одной из лекций. – Контроль над любой территорией начинается только тогда, когда над вражеским окопом нависнут яйца вашего пехотинца. И ни секундой раньше. Без пехоты вы и деревню не удержите, будь у вас в распоряжении хоть целая воздушная армия.

…Полковник, разумеется, говорил на русском, а сидевший в углу класса переводчик не сразу сообразил, какую смысловую идиому подобрать для перевода. Он постарался перевести эмоциональную речь преподавателя как можно корректней, но получилось все равно смешно. Но очень доходчиво. Араб вздохнул. Эх, хорошее было время…

– Нет, – твердо ответил Абу-Салим. – Без пехоты вы и деревню не удержите, даже имея в своем распоряжении целую воздушную армию.

Про яйца пехотинца он решил не говорить. Одной шутки было уже достаточно.

– Как хорошо вы это сказали, – кивнул министр. – Чувствуется ваша солидная теоретическая подготовка. Ну а теперь к делу.

Он прищурился, и его лицо снова поползло в сторону.

– Русские совершенно обнаглели. Они постоянно нарушают наше воздушное пространство, и мы решили преподать им урок.

Генерал решил, что пара глотков отличного напитка несколько подстегнет его умение мыслить. Он отпил понравившийся ему кофе и задумался, пытаясь понять собеседника. Или он поглупел за последнее время, или кофе не помогло. Зачем туркам сбивать русский самолет? Для чего? Неужели русские собираются объявить войну? Да нет, ерунда. У них прекрасные отношения, если можно так говорить вообще об отношениях между государствами. Тогда зачем туркам лишние проблемы? Абу-Салим допил кофе и пожал плечами. Странные турки и странные русские, решил он. Кто-то из них явно сошел с ума. Пусть сходят, его это не интересует. Но при чем тут парни Абу-Салима и он сам? Генерал надеялся, что господин министр очень хорошо понимает этот факт.

– Мы решили проучить русских и сбить несколько их самолетов. Ваш отряд расположится на границе Турции и Сирии. В случае катапультирования летчиков над сирийской территорией вы захватите их и доставите нам. У меня все.

Сказав это, министр выжидательно откинулся на спинку кресла.

Абу-Салим позволил себе взять небольшую паузу. Скрывая замешательство, он потянулся к кофейнику и налил себе еще кофе, но пить его не стал. Он крутил изящную чашечку в руке и думал. Предложение было очень серьезным и грозило ему лично вполне понятными последствиями. Допустим, что турки собьют самолет. Допустим, что пилоты сумеют катапультироваться. Шанс спастись у них есть, причем немаленький. Ракета не всегда повреждает кабину летчиков, чаще всего она врезается в двигатель самолета. При современных технологиях слежения и активно проводившейся разведке русские быстро вычислят, к кому попадут сбитые пилоты. Хорошо если к туркам. А если к нему? Русские сразу же выйдут с генералом на контакт. Как они это сделают, полевого командира не интересовало. Но он знал, что такой контакт случится, и очень быстро. Возможно, так быстро, что обломки самолета еще не успеют догореть. Что будет потом? Скорей всего, сначала северяне не будут агрессивны. Они просто попросят отдать их людей в ответ на какие-нибудь разумные условия, выдвинутые генералом. А вместо этого Абу-Салим откажется и передаст летчиков туркам. Шумиха, телевидение, сенсация… турки разыграют свою, не вполне понятную Абу-Салиму карту и оставят его один на один с разъяренным русским военным министром. Будет очень весело, подумал генерал. Во всяком случае, скучать ему не дадут, это точно. Он станет личным врагом всех русских летчиков, не считая их сумасшедшего спецназа, с которым он уже сталкивался. А что он может сделать? Отказаться? Его отпустят из этого кабинета живым, никто ему в затылок стрелять не будет – с ним разберутся по-другому. Например, сообщат русским летчикам точные координаты его отряда. Мда… не надо было брать конфетку у незнакомого дяди на улице, мрачно подумал Абу-Салим. Сей неоспоримый факт знает любая пятилетняя девочка. Но делать нечего, надо соглашаться. А там посмотрим. Авось кривая вывезет, неожиданно вспомнил генерал русскую поговорку. Он поднял глаза. Турок напряженно и хмуро смотрел на него.

– Я согласен, – медленно произнес Абу-Салим – Но при одном условии – при тщательной отработке деталей и при соблюдении максимальной секретности.

– Не волнуйтесь, – хищно усмехнулся турецкий министр. – За этим дело не станет. Я лично прослежу за этим.

* * *

Человек в маскировочном костюме, прислонившийся к стволу большого дуба, поморщился и поправил зеленую повязку на голове. Становилось жарко. Солнечные лучи, падавшие почти отвесно, основательно нагрели горный лес. Теплые массы воздуха, пропитанные запахом разнотравья и хвои, неподвижно стояли в узких лощинах. Лес был наполнен щебетаньем птиц. Оглушающе трещали цикады на полянках. Комары плотной массой вились под густым сплетением веток.

Человек сплюнул, шевельнул плечами, поправляя ремень автомата, и поднял к глазам бинокль. Он стоял на вершине хребта, подходившего вплотную к побережью. Неподалеку от него, правее и выше, хребет обрывался в пропасть. На краю пропасти уже ничего не росло, кроме нескольких искривленных кустов, чудом уцепившихся корнями за выступавшую скальную породу. Кусты дрожали под напором свежего морского ветра, но до человека, стоявшего внизу в лесу, в полусотне метров от обрыва, не долетало ни малейшего дуновения.

Прямо перед собой наблюдатель увидел уходящий вниз зеленый ковер деревьев. Крутизна склона – градусов сорок, не больше, автоматически отметил человек. Склон упирается в речку, которая течет в лощине между лесистыми хребтами. Вот она, серебрится на солнце. Вдоль реки расположились ровные продолговатые квадраты начавшей желтеть пшеницы. Немного дальше – темная плотная зелень оливковых садов. Где-то там, скрытая от прямого взгляда неровностями на склоне, находится деревня, но деревня человека не интересовала.

Он услышал тихий рокот, переходивший в громовой гул. Человек быстро вскинул бинокль, шаря окулярами над изломанной линией вершины противоположного громадного холма. Ему повезло. Он успел захватить в окуляры стремительную серебристую точку, резко и быстро поднимавшуюся в небо. Громовой нараставший гул закончился сильным, закладывающим уши хлопком, и самолет исчез в голубом мареве, скрывшись за хребтом, на котором стоял наблюдатель.

Человек недовольно покачал головой, опустил бинокль и взглянул на часы. Неточно вышли, подумал он. До авиабазы еще пять-шесть километров, а время подходит уже к полудню. Надо поднять темп, иначе они не успеют выйти на исходную позицию для стрельбы.

Мужчина развернулся, снова поправил автомат и отошел в лес. Пройдя несколько десятков метров среди деревьев, переплетенных лианами и заросших густым подлеском, он остановился и, приложив руки ко рту, негромко крикнул, изображая крик сойки. Почти сразу же ему ответила кукушка. Мужчина нахмурился и быстро посмотрел по сторонам. Нельзя так отвечать. Кукушка ответила слишком торопливо, почти что без пауз. Местные охотники вряд ли обратят внимание на заполошную кукушку – кукушка им неинтересна, а вот русские антидиверсионные группы, шныряющие вокруг авиабазы, вполне могут. И в составе такой группы может оказаться какой-нибудь дотошный сержант, выросший в лесу. И вполне может быть, что он захочет проверить, что за странные звуки издает известная всем птица. Человек в маскировочном костюме был далеко не глуп и знал, что если он заметил оплошность своего напарника, то ее могут заметить и другие.

Но русских здесь не должно быть. До авиабазы, откуда взлетают их самолеты для бомбежек сирийских боевиков, было еще слишком далеко.

Скорей всего, окружающую базу территорию на таком отдалении контролируют вертолеты. Ну, это не проблема для его маленькой группы. Спрятаться в густом лесу будет совсем не сложно, а на показания тепловых радаров пилоты не должны обратить внимание, потому что в лесу водятся олени и кабаны с массой тела, сравнимой с человеческой.

Человек осторожно, не производя ни малейшего шума, раздвинул густые висячие лианы, которые опутали большую стареющую лиственницу, и шагнул под их естественный навес. На земле, в полусумраке, образованном сплетенными тонкими ветвями, скрестив ноги, сидел крупный, наголо бритый мужчина, также одетый в маскировочный костюм. Он ел тушенку из банки, поставив ее между ног. Недалеко от него на сухих листьях лежал автомат и большая труба переносного ручного зенитного комплекса, завернутая в брезентовый чехол.

– Проголодался, сержант? – тихо спросил его по-английски пришедший человек.

Сержант наморщил лоб, потом кивнул:

– Да, господин капитан. Есть немного.

Капитан сел рядом с ним и заглянул в банку. Из наполовину опустошенной жестяной емкости поднимался легкий ароматный пар. Консервы подогревались химическими реагентами, спрятанными в полостном дне банки.

– Ты уже наелся, парень, – утвердительно сказал старший группы. – Хватит.

Сержант недовольно сжал челюсти, но тут же его лицо приняло обычное выражение. Не говоря ни слова, он спрятал ложку в рюкзак и вытащил нож.

– Нас выбросили слишком далеко, – счел нужным внести ясность старший боевого расчета переносного зенитного комплекса. – До авиабазы еще несколько километров. Надо подобраться поближе. А на полный желудок по горам много не пройдешь. Потом поедим, когда выполним задание.

– Да, потом уж нас накормят, – проворчал сержант, ловко орудуя широким лезвием. – Антидиверсионные группы сядут нам на хвост, и тогда уж точно будет не до обеда! Лишь бы ноги унести.

Он положил банку в выкопанную ямку и нахмурился, с сожалением разглядывая остатки своего ужина. Потом шепотом выругался и засыпал банку землей.

– Потом уже будет неважно, – философски заметил капитан и посмотрел на часы. – Прикрой землю листьями.

Сержант поморщился. Он хотел сказать, что в это место под старой лиственницей может заглянуть разве что только медведь в случае своей известной болезни, да и то вряд ли, и слишком тщательно маскировать дневку группы совсем необязательно, но, взглянув в бесстрастное лицо своего командира, передумал.

– Я понял, сэр, – мрачно отозвался подчиненный. Он сгреб рукой зашуршавшие листья и тщательно разровнял их по свежевскопанной земле.

– Порядок, – кивнул капитан, осмотрев придирчивым взглядом маскировку неглубокой ямки. – Выходим!

Он легко поднялся на ноги. Вскочивший вслед за ним сержант быстро накинул на плечо ремень автомата и с кряхтеньем взвалил на себя длинную неудобную трубу ПЗРК.

* * *

Сергей качал пресс. Он забросил ноги на турник и поднимал к перекладине туловище, чувствуя, как сокращаются мышцы живота. Перед его глазами мелькала то ровная площадка, присыпанная песком, то голубое небо с редкими облаками, а когда он сгибал корпус до упора, то перед ним появлялись белые ряды жилых контейнеров, упиравшиеся в зеленый склон холма.

Повиснув на турнике вниз головой, он увидел, как к нему бежит большая перевернутая фигура в спортивных штанах и майке-тельняшке.

– Тревога, Кубинец! – сообщила запыхавшаяся фигура, нависая над Сергеем и заглядывая ему в лицо сверху вниз. – Бегом в оружейку!

Сергей спрыгнул с турника на песок. В голове слегка зашумело.

– Что случилось, старшина? – спросил он, потирая лоб.

Прапорщик Бугаев недовольно посмотрел на Сергея. Его всегда раздражали подобные вопросы. Он не без основания считал, что если каждому бойцу объяснять, почему объявлена тревога, то на сбор личного состава можно потратить целый час. Вся необходимая информация будет доведена на построении. Оба спецназовца знали об этом. Но Сергей занимал в душе Бугая особое место. Еще не так давно он был «салагой» в спецназе, но сумел за боевые заслуги получить краповый берет, умудрившись при этом остаться в живых. Бугай видел его в деле, считал «нормальным парнягой» и только поэтому решил потратить на него несколько секунд.

– Сигнал «Невод»! – кратко сообщил он, размашистыми шагами направляясь в сторону домиков. – Беспилотник засек два объекта. Оператор подумал, что это крупные животные, и увел аппарат дальше. Только потом этот идиот сообразил, что для животных они слишком медленно двигаются. Когда он вернул беспилотник обратно, объекты с массой тела, близкой к человеческой, уже исчезли. Короче, он их просто потерял.

– Где он их потерял? – спросил Сергей, приноравливаясь к широким шагам прапорщика. Они шли довольно быстро, но не бежали. Спецназовцы были опытными бойцами. Они знали, что сейчас в оружейке толпится очередь. Первой получает оружие дежурная смена, и Георгич вместе с доктором выбрасывают в узкое окошко, оббитое листовым железом, массу металла. Почему с доктором? Потому что он в резерве и вооружится последним, в поиск не пойдет, а будет ждать в машине на тот случай, если его услуги понадобятся. А сейчас он помогает Георгичу. Такова практика во всех спецназах. Лишних людей во время тревоги там не бывает. И никто не хватает без разбора автомат из оружейной пирамиды, как это любят показывать в бравых армейских репортажах. За выстрел из оружия, которое документально закреплено за другим бойцом, можно загреметь под трибунал. Все выдается только под роспись в специальном журнале – гранаты, автоматы, ножи, дополнительный боекомплект. «Свое» у спецназовца только бронежилет и каска, в которых он подбегает к окошку выдачи. «Броня» хранится в личных шкафчиках. Единственный случай, когда можно будет взломать оружейку и брать все, что тебе угодно, не оставляя свой подписи, – это внезапное нападение на Российскую Федерацию.

– Три километра отсюда, – указал рукой направление Бугай. – Вон за тем хребтом. Надо будет прочесать местность. Охрана аэродрома встала по плану «Кольцо», ну а мы попробуем найти за горой этих гадов.

* * *

Бугай, не оглядываясь, поднял руку вверх и присел на одно колено. Вся группа спецназа, неторопливо пробиравшаяся по заросшей кустами лощине, сейчас же остановилась, залегла и развернулась в боевой порядок. Шесть человек направили стволы автоматов влево по ходу движения, а семь – вправо. Замыкающий группу боец развернулся назад.

Бугай обернулся, руками изобразил два удара в воздух и махнул ладонью к себе.

Лежавший за командиром группы солдат кивнул, повернулся к соседу и негромко поцокал языком. Не все в спецназе умеют подражать звукам, которые издают обитатели леса. А если не умеешь, то и пытаться не стоит. Иначе можно обнаружить себя каким-нибудь карикатурным возгласом. Цоканье языком является наиболее универсальным способом привлечения внимания в лесу на коротком расстоянии. Даже знающий человек не сразу разберет, что за животное издает подобный звук. То ли потревоженная птица недовольно зашебушилась в своем гнезде, то ли мелкое животное кого-то ловит. Или уже поймало и теперь урчит от удовольствия, торопливо заглатывая пищу. О том, что совсем рядом находится группа спецназа, готовая к бою, подумают в последнюю очередь.

Боец дождался, когда его сосед повернул к нему голову, и повторил жест командира. Негромкое, органично вплетающееся в естественные шумы леса приглушенное цоканье прокатилось по цепочке спецназовцев и затихло. Лежавший рядом с Сергеем спецназовец тронул его за плечо:

– Кубинца к командиру, – шепотом сказал он.

Сергей подхватил автомат и бесшумно скользнул в головную часть группы.

– Вот здесь, – одними губами сказал Бугай и вытер потное лицо ладонью в короткой перчатке. – Вот здесь их засекли.

Сергей осторожно, чтобы не уколоть руку, пригнул ветку, усеянную мелкими острыми шипами. Он увидел большую травянистую поляну, окруженную плотной стеной невысокого кустарника. За кустарником начинался лес. Высокая, выше колена, трава стояла неподвижно. Солнечные лучи нагрели почву, и над поляной стоял сильный запах цветущего разнотравья. Над травой гудели крупные насекомые и бесшумно метались бабочки.

– Жарко, – вполголоса сказал Бугай. – И как пахнет! Лучше любого одеколона.

Сергей понял, что Бугай позвал его посоветоваться. Не любоваться же красотами ближневосточного леса, в самом деле… как говорят в спецназе – два рожка всегда лучше, чем один.

– Я не понял… они что, вышли на открытое место?! – искренне удивился Сергей. – Этого же не может быть! Чему их учили?

– Я тоже так думаю, – кивнул прапорщик. Он хотел еще что-то сказать, но внезапно замолчал. Его лицо начало мучительно морщиться, и он закрыл глаза, не в силах сопротивляться острому желанию чихнуть. Сергей вытянул правую руку, схватил его за затылок, а левой, ребром ладони, быстро и сильно потер ему переносицу. Бугай замер, не открывая глаз. Тогда Сергей повторил нехитрую операцию. Старшина шумно выпустил воздух из легких и помотал головой.

– Нормально, – сипло сказал он. – Это аллергия. Какая-то гадость тут растет. Хороший приемчик… я и не знал.

– Теперь будешь знать.

Бугай осторожно пошмыгал носом. Желание чихнуть пропало.

– Я тоже так думаю, – повторил он. – На открытое место они не выйдут, это невозможно.

– Значит, пошли по краю леса. Видишь, какой кустарник колючий? На колючках должно хоть что-то остаться. Дай-ка бинокль.

– Я уже смотрел. Там на краю ветка сломана. Видно, за что-то зацепилась.

– Где?

– Правее. На десять часов. Высоко сломана.

– Ну и зачем ты меня звал? Сам же знаешь, что надо делать.

– А ты послушай, – сказал Бугай и постучал согнутым пальцем по мочке уха.

Сергей прислушался. Сквозь трещание кузнечиков, высоко прыгавших в траве зелеными стремительными точками, он уловил ровный далекий шум. Шум был такой слабый, что он даже не слышался, а только лишь слегка давил на барабанные перепонки. Сергей поднял голову и посмотрел на кроны деревьев. Бугай одобрительно кивнул. Ветки не шевелились.

– Река, – прошептал старшина. – Возьми пару человек и сходи. Может, они туда решили пойти. А я пока с ребятами поляну осмотрю.

Оба, не сговариваясь, обернулись назад. За их спинами начинался склон громадного лесного массива. Куда держат направление незнакомцы, было понятно. На самую высокую точку хребта, с которой можно увидеть взлетное поле авиабазы. Но вот где именно они решили подняться? Это требовалось установить как можно быстрее и как можно точнее.

* * *

Сергей взял влево от поляны, обошел кустарник, поднялся повыше по склону и с двумя бойцами вошел в хвойный лес, пронизанный солнечными лучами. Дубы и лиственницы остались внизу, у лощины. С нагретых стволов средиземноморской ели медленно стекала прозрачная липкая смола. Земля была усеяна плотным слоем опавших иголок. Маленькая группа бесшумно шла по лесу стремительными короткими перебежками, растянувшись, прикрывая друг друга и держась в пределах видимости. Шум приближался. Наконец, Сергей увидел за разлапистыми ветками блеснувшую полосу воды. К запаху хвои примешался запах речной свежести. Он сделал еще несколько шагов и увидел неглубокое русло реки, усеянное камнями. Зажатая в каменном ложе вода стремительно неслась вниз, забрызгивая пеной мокрые прибрежные валуны.

– Кованый и Питон, давайте на ту сторону! – в полный голос распорядился Сергей. – Здесь не шире десяти метров. Осмотрите внимательно берег и потом спуститесь вниз. Я прикрою. Переправляться по-кавказски.

Он сбросил с плеча автомат и улегся за пихтой, положив ствол на выступающий из земли корень.

Кованый и Питон быстро разулись (в мокрых ботинках много не пройдешь), связали ботинки шнурками и повесили их на шею. Потом закинули автоматы за спину и вошли в реку, взявшись за руки. Сергей внимательно наблюдал за обстановкой, изредка посматривая на своих бойцов. Те знали свое дело. Встав лицом друг к другу и положив руки на плечи товарища, словно два борца вольного стиля, спецназовцы двинулись к противоположному берегу, одновременно переступая ногами по кругу. Таким образом, каждый из них, нащупав упор для ног, удерживал другого. Двое сцепленных между собою людей, медленно вращая живой круг, пересекали реку немного наискосок. Ближе к противоположному берегу Питона было потащил поток, но Кованый, мертвой хваткой вцепившийся тому в плечи, удержал товарища и выдернул на более мелкое место. Наблюдавший за ними Сергей облегченно вздохнул. После такой переправы обычно остаются синяки от железных захватов на руках, но на подобную мелочь можно и не обращать внимания.

Сергей, хватаясь за выступающие корни и камни, быстро спустился к воде по обрывистому берегу. Невдалеке виднелась песчаная отмель. Сергей, держась в тени деревьев, пошел по камням, обходя вытянутый песчаный язык. Он бросил беглый взгляд на отмель и замер. На песке, рядом с мокрым валуном, возле самого края бурлящей воды он увидел большой четкий отпечаток босой ноги. Сергей присел на одно колено и внимательно всмотрелся, не выходя из-под деревьев. Отпечаток был один. Скорей всего, человек, шедший по камням, на мгновение потерял равновесие и оступился, затем снова запрыгнул на камень. След даже не заветрился. В небольших углублениях, оставшихся от пальцев и пятки, еще оставалась вода.

У Сергея застучало сердце. Прав был Бугай, подумал он. Диверсанты будут подниматься на вершину холма, стараясь придерживаться речного берега и идти по камням. А здесь они решили переправиться и сняли обувь. Но, видимо, торопились и поэтому один из них не обратил внимания на свою оплошность.

– Бугай – Кубинцу! – громко сказал он в наушник локальной связи, стараясь заглушить шум бегущей воды.

– Слушаю, – тихо отозвался командир группы.

– Нашел, – невольно понизил голос Сергей. – Отпечаток ноги. Совсем свежий. Направление – вверх по реке.

– Молодец, Кубинец, – напряженно сказал старшина. – Значит, так… ты тоже поднимайся с ребятами. Далеко от берега не отходи. Может, еще найдешь что-нибудь. А мы сейчас свернем ближе к вам.

Сергей связался со своими напарниками, коротко объяснил им задачу и поднялся на ноги. Он бросил последний взгляд на отпечаток и только собрался уходить, но остановился. Наплевав на все правила, он вышел из-под деревьев на отмель, подошел к следу, присел на корточки, осторожно потрогал пальцем его влажные края и ошеломленно покачал головой.

– Не может быть – пробормотал он. – Что за черт…

– Кубинец, в чем дело? – сразу же настороженно поинтересовался Бугай, услыхавший его голос.

– Ничего, все в порядке! – бодро ответил Сергей. – Вы там это… осторожней, ребята. Очень внимательно смотрите по сторонам.

– Я всегда осторожен, – проворчал старшина. – Шевелись давай.

* * *

Сергей быстро карабкался по заросшему деревьями крутому склону. Он больше не искал следы. Забросив автомат за плечи, он ловко цеплялся руками за узловатые корни, выступавшие из земли, и за низкорастущие ветки, подтягивался и одновременно отталкивался носками берцев от влажной почвы. Наклонив корпус вперед, он почти что проползал самые крутые участки. Пот катился по его лицу, мышцы рук и ног уже болели от интенсивной работы, но он не сбавлял темпа. Вездесущие комары, почувствовав испарения потного горячего человеческого тела, вились над ним расплывчатым столбиком. Сергей, улучив момент, с досадой хлопал себя по шее грязными руками (лицо было защищено от укусов насекомых густой маскировочной краской), и вскоре воротник его куртки превратился в грязную тряпку.

Кованый и Питон лезли вслед за ним, отплевываясь от сброшенных вниз ботинками Сергея комочков земли, и тихо матерились, когда мелкие камешки задевали их по головам.

Наконец Сергей, ухватившись за тоненький ствол пихты, выскочил на пологую полянку. Река, превратившись в крупный ручей, ушла влево и теперь глухо шумела где-то за каменной осыпью. Сергей разогнулся и поднялся на дрожащих ногах в полный рост. Помигав, чтобы рассеять плавающие перед глазами темные круги, он быстро осмотрелся. Перед ним у кромки леса, который закрывал макушку хребта, стояли двое людей. Они стояли к нему спиной. На правом плече одного, высокого и крупного парня, лежала длинная труба ПЗРК. Второй, пониже, чуть согнувшись, также поддерживал трубу плечом, встав так, чтобы выхлопные газы ракеты не задели его при выстреле.

Сергей, сдерживая наружу рвущееся хриплое дыхание, сдернул с себя автомат.

За горой послышался знакомый гул.

Наводчик ПЗРК вскинул трубу.

Из-за горы выскочил самолет, стремительно набиравший высоту.

Наводчик резко развернулся на месте, ловя его в прицел. Его помощник, поддерживающий корпус трубы, так же быстро пригнулся, чтобы не мешать ему.

Сергей не стал целиться, потому что просто не смог бы этого сделать. Его организм властно требовал кислорода, словно он на пределе сил пробежал целый круг по стадиону. Его руки тряслись, а грудь ходила ходуном. Поэтому он просто выпустил короткую очередь, надеясь на то, что она отвлечет внимание наводчика, испугает его и собьет с прицеливания. Пока стрелок будет соображать, кто же по нему стреляет и откуда, Сергей вдохнет так необходимый ему глоток воздуха и уже наверняка поразит отлично видимую цель.

Холостые патроны гораздо сильнее пачкают ствол, чем боевые, поэтому Сергей не стал расстреливать весь магазин. Ему же потом и чистить оружие.

Хлопок ударной волны, прилетевший от самолета, идущего на сверхзвуке, короткая очередь Сергея и вспышка огня, вылетевшая из трубы зенитного комплекса, совпали по времени.

Самолет сверкнул серебром на солнце и исчез за вершиной холма. Сергей обессиленно повалился в траву.

– Вы убиты! – хрипло крикнул он. – Я успел раньше!

Шест неторопливо положил к ногам свое громоздкое оружие и повернулся на крик.

– Фото покажет, кто успел!

Он сказал это немного раздраженно, потому что ему показалось, что автоматная очередь прозвучала на мгновение раньше, чем он захватил в фотоприцел взлетавший самолет.

Кованый и Питон, измученные, грязные, потные и мокрые, вывалились на полянку, держа оружие на изготовку. Увидев Сергея, сидящего в траве, они не стали долго раздумывать и повалились рядом с ним, жадно хватая воздух открытыми ртами. Кованый дрожащими руками снял с пояса фляжку, но не смог открыть ее. Мокрые, грязные трясущиеся пальцы скользили по алюминиевой крышке. Подошедший Варяг взял у него фляжку, спокойно открыл ее и вернул обратно. Кованый молча кивнул и припал к горлышку.

Шест тоже подошел, что-то ворча себе под нос.

– Товарищ капитан, ну вот вы скажите, кто успел раньше? – с обидой спросил он. – А то Кубинец потом будет хвастаться, что надрал нам задницу! Типа того, что спецназ круче нас!

Шест сказал эту фразу с расчетом, от души надеясь на то, что профессиональная гордость не позволит капитану признать победу спецназа над разведкой ГРУ.

– Я-то тут при чем? – улыбнулся Варяг. – Фотоприцел все покажет. Если в нем не окажется самолета, это значит, что ты испугался очереди Кубинца и дернул ствол в сторону. Если фото есть – это значит, что спецназ не успел. Вот и все.

Шест недовольно пожал плечами.

– Ладно, там разберемся, – пробормотал он. Потом он посмотрел на Сергея, и его хмурое лицо разгладилось.

– Ну, спецназ, здорово, что ли! – заорал он, широко раскидывая руки. – Вот и свиделись опять!

Отдышавшийся Сергей поднялся на ноги и шагнул к нему:

– Опомнился… ну здорово, разведка! Каким ты был, таким ты и остался, – усмехнулся он и крепко обнял старого товарища.

* * *

Человек в выгоревшей линялой майке сидел за столом и задумчиво курил. Перед ним на столе была расстелена карта, на правом углу которой стояла пепельница, закрывая собой добрую треть границы Сирии и Ирана. На восточном Средиземноморском побережье стоял большой стакан с чаем. Половину Турции занимала стоящая на ней настольная лампа с надетой на нее специальной насадкой. Насадка сужала рассеивание света и направляла строго очерченный четкий круг света под локти человека. В середине карты лежала стопка аэрофотоснимков. Мужчина брал снимок, разглядывал его через лупу и ставил отметки на карте остро отточенным карандашом.

Дверь вагончика была наполовину приоткрыта, чтобы выпускать тянущийся под потолком табачный дым. Над маленьким окном, занавешенным плотными занавесками, гудел кондиционер. Уже стемнело. Гул от взлетающих и садящихся самолетов, всполохи работающих прожекторов, которые на мгновение резко и ярко, словно фотовспышкой, освещали внутренность вагончика со спартанской обстановкой, не мешали мужчине работать. Он отложил лупу и снимок, ухватил сигарету пальцами, вытащил ее изо рта и не глядя, на ощупь взялся за стакан.

Дверь вагончика распахнулась, и в проеме возникла темная фигура.

– Дверь не закрывай, Виталик, – пробормотал человек за столом, рассматривая освободившееся место на карте – Пусть дым выветрится. А то утром командующий чертей даст.

– Я и сейчас могу дать, – тихо сказала фигура и, поднявшись по трем ступенькам, вошла в вагончик. Деревянные доски настеленного пола слегка скрипнули под ее шагами.

Мужчина вскочил, не забыв перед этим аккуратно поставить обратно почти что полный дымящийся стакан с коричневой жидкостью. Он сам готовил карту и не хотел, чтобы к выговору от генерал-майора еще прибавились и заботы по подготовке новой карты к завтрашнему совещанию. Отработать ее он явно не успеет, а правдоподобные объяснения по поводу заливки побережья чаем придумать будет довольно сложно.

– Нарушаем, Авдеев? – задал традиционный в таких случаях вопрос командующий группировкой. Он взял стул, стоявший возле кровати, поставил его возле стола и сел сам. Выглядел генерал-майор довольно непривычно. В тренировочном костюме и кроссовках, он походил на бодрого пенсионера, совершавшего ежедневный вечерний моцион.

– Виноват, – стандартно отозвался младший по званию и должности. Впрочем, особого раскаяния в его голосе командующий не уловил.

– Я же просил не курить в вагончиках. Тем более что кондиционер работает. Ты что, подполковник, решил все побережье охладить? – генерал кивнул на открытую дверь.

Офицер вздохнул. Вот за каким чертом командующий гуляет в полдвенадцатого ночи? Спать уже пора, а он ходит по расположению и ловит нарушителей режима.

– Подполковник Авдеев, объявляю вам устный выговор за нарушение режима проживания и за курение в неположенном месте, – официальным тоном произнес генерал-майор.

– Есть выговор!

Подполковник вскинул подбородок и прижал сжатые кулаки к синим тренировочным штанам.

– Садись, – махнул рукой поздний гость. – Думаешь, что мне больше заняться нечем, как выполнять обязанности коменданта? А?

– Я не знаю, – честно признался Авдеев. Он сел, положил руки на колени и уставился себе под ноги.

– Вот, решил прогуляться на ночь. Устал за день, голова несвежая. А тут вижу, дверь в штабе открыта. Дай, думаю, зайду, посмотрю, кто это здесь в третью смену остался. Ты почему не отдыхаешь, Авдеев?

– Я не могу понять, что задумал Абу-Салим, – прямо обозначил проблему начальник разведки группировки. – А ведь вы завтра на совещании спросите!

– Еще как спрошу! – пообещал генерал. Он подвинул скрипнувший стул поближе к столу. – Это который? С «Джеббаты»?

– Нет. В «Джеббате» Абу-Малик Хамад ибн Исса аль Халифа. А это Абу-Салим ибн Абд эль Азиз аль Дауд.

– Тьфу ты, черт! Ты полегче, Авдеев…

– Абу-Салим – один из основателей ИГ. Бывший иракский офицер. Его отряд – самый боеспособный и активно действующий в настоящее время. Я тут запрашивал Москву… после того как мы разбомбили все бензовозы генерала, его взяли на содержание турецкие спецслужбы.

– Так… – протянул командующий. Он посмотрел на пепельницу. – Ну и что? Только поэтому ты не спишь?

– Совсем недавно Абу-Салим имел встречу с одним из представителей турецких властей. И сразу после этой встречи он двинул весь отряд к границе Турции и Сирии. Я думаю, что он выйдет вот сюда, – подполковник показал карандашом место на карте.

Генерал-майор вытянул шею и посмотрел. Авдеев убрал карандаш.

Командующий негромко выругался.

– Я того же мнения, – невозмутимо сказал разведчик. – Здесь проложены маршруты наших «сушек». Турки извещены об этом официально.

Гул от турбин взлетавшего самолета заглушил слова подполковника. Вагончик вздрогнул и на миг осветился резким слепящим светом. На окне колыхнулись занавески. После взлета самолета в вагончике наступила тишина. Авдеев и его гость молча смотрели на карту, освещаемую нешироким кругом света. Над стаканом с чаем начали кружиться мошки.

– Дай-ка сигарету, – негромко сказал генерал. – Я свои в кителе оставил. Да и сам кури. Выговор я тебе уже объявил.

– Я вызвал сюда группу специальной разведки ГРУ, – подполковник протянул пачку генералу и щелкнул зажигалкой. – Ребята опытные и отлично показали себя на недавнем задании в Сирии.

– Зачем? – хмуро спросил генерал.

– Пусть посмотрят за Абу-Салимом, побудут рядом. Я еще не знаю, зачем. Так, на всякий случай.

Генерал курил и мрачно смотрел на карту. У него испортилось настроение. Он взял стакан с чаем.

– Сладкий любишь? – спросил он и, не давая времени Авдееву на очевидный ответ, с надеждой спросил:

– Слушай… а может, банду Абу-Салима выводят на переформирование? Пополнят ее людьми, дадут отдохнуть, и потом снова в бой?

Авдеев покачал головой.

– Я знаю, куда выводят боевиков на отдых. А тут глухой район с парой деревень в округе. Так что вряд ли, товарищ генерал. Чует мое сердце, что нам готовят какую-то пакость.

– Так уж и пакость? Да что твой Абу-Салим сможет сделать? Сколько у него человек?

– Около сотни «стволов».

– Ну? Это что, серьезная боевая сила?

– Я не люблю слово «вдруг», товарищ генерал, – спокойно сказал подполковник. – Вы же знаете, как у нас бывает: геройство одних – это почти что всегда следствие преступной халатности других. А я не хочу, чтобы меня обвинили в преступной халатности.

– Можно подумать, что я хочу!

Командующий нахмурился, разглядывая чай в стакане. Затем покачал стакан в руке и принял решение:

– Завтра доложишь мне рапортом, я санкционирую выброс группы. Действительно, пусть посмотрят за этим паршивцем… да, что там с сегодняшними учениями?

– Я решил задействовать прибывающую к нам группу в роли вероятного противника. Их высадили недалеко от авиабазы.

– Ну и что? – генерал почесал щеку и снова отхлебнул горячую сладкую жидкость. Он рассеянно смотрел на карту.

– Спецназ, входящий в охрану авиабазы, сумел вовремя перехватить предполагаемых диверсантов, но там возник спорный вопрос о том, кто успел первый. Разведка утверждает, что она успела зафиксировать взлетавший самолет в фотоприцеле ПЗРК, а спецназ доложил рапортом о том, что…

– Ладно, с этим сам разберешься, – отмахнулся командующий. – Меня сейчас другое заботит.

Авдеев замолчал. В полном молчании поздний гость докурил сигарету и встал, машинально одернув тренировочную куртку. Подполковник поднялся вслед за ним.

– Завтра на совещание можешь не приходить, – сказал командующий, стоя возле двери. – Все, что мне надо от разведки, я уже узнал. Завтра займись своей группой. Инструктаж, экипировка, ознакомление с обстановкой… ну, сам знаешь. И выбрасывай группу как можно быстрее. Не нравится мне этот Абу-Салим.

– Можно подумать, что я от него без ума, – негромко пробормотал Авдеев.

* * *

– Ну, Кубинец, давай, – сказал Шест. – За встречу.

Он кивнул, выдохнул, быстро приложился к фляжке и сделал пару крупных глотков. Потом отнял фляжку от губ, передал ее Варягу и сильно потянул в себя носом, обнюхивая большой пупырчатый огурец с прилипшим к нему лавровым листом. Китаец с нескрываемым интересом следил за ним. Шест удовлетворенно выдохнул и смачно откусил чуть ли не половину огурца. Варяг передал фляжку Китайцу. Китаец взял салфетку со стола и принялся неторопливо вытирать горлышко фляжки.

– Ты сдурел, Китаец! – невнятно сказал Шест, пережевывая закуску. – Думаешь, я заразный?! Пей давай!

Китаец, не обращая внимания на его слова, тщательно орудовал салфеткой.

– Варяг, да скажи ты ему… – Шест закинул в рот крупный кусок рыбины из открытой банки с сардинами. – Я еще ни разу не слышал, чтобы в разведке кто-то помер от глистов.

Сергей засмеялся. Капитан покачал головой. Молчаливый, незнакомый Сергею парень отвернулся, скрывая усмешку. Китаец неторопливо выпил и шумно выдохнул.

– Закусывай, – Шест сунул ему в руку ложку. – Покорми моих бактерий.

– Не перебивай мне аппетит, – вежливо попросил Китаец.

– Я еще ни разу не видел, чтобы ты страдал отсутствием аппетита, – отмахнулся Шест. – Ешь!

Сергей взял фляжку, осмотрел своих старых приятелей и сказал:

– Я рад всех вас видеть, ребята. За встречу!

– Давай, братишка, – кивнул Варяг. – Взаимно!

Группа специальной разведки расположилась в жилом вагончике. На тумбочке, поставленной в середину между кроватями и застеленной клеенкой, стояла большая сковородка с разогретой кашей, перемешанной с тушенкой. Рядом с ней в одноразовой посуде лежали крупно нарезанные огурцы, хлеб, помидоры и колбаса. Закуска была немудреной, но сытной и имела лишь один недостаток – слишком быстро остывала. Мужчины, как всегда, решили обойтись без лишних тарелок. Кашу черпали из сковородки по очереди. Поэтому у служивых людей не бывает долгих застолий. Все делается по-быстрому. Быстро выпили, быстро и плотно закусили, пока горячее, и только потом можно поговорить, если время позволяет.

В закрытом вагончике стоял плотный, специфичный и привычный для всех собравшихся запах разогретых продуктов из сухого пайка.

– Ну, что там показал «разбор полетов»? – спросил Сергей у сосредоточенно жующего Шеста. Шест сделал вид, что не расслышал вопроса. Сергей улыбнулся.

– Общая оценка – «хорошо», – ответил Варяг. – Для обеих сторон.

– Интересное кино. – Шест перестал орудовать ложкой и недовольно посмотрел на Варяга. – А что, надо было сделать на «отлично»?

– Нам «сбить» самолет, а спецназу вовремя нас остановить.

– Это как так?!

– Да ладно тебе. – Сергей ловко зачерпнул аппетитное месиво с края сковородки. – Я слышал краем уха, что командир батальона охраны заказал еще с десяток беспилотников. Командующий уже подписал запрос в Россию.

– Все верно, – кивнул Варяг. – Надо плотнее закрыть все подходы к авиабазе, включая и дальние подступы.

– Шест, а ты думал, что я твою ногу не узнаю? – Сергей пихнул локтем разведчика. – Когда ты оступился возле водопада? У тебя на левой ноге мизинец скрючен.

– Это я в прошлом году повредил, – пробормотал Шест. – На первенстве Управления по «рукопашке»… А ты глазастый, спецназ!

– Это я приказал ему оставить след, – спокойно сказал Варяг, откручивая крышку бутылки с водой. – Таковы были условия тренировки.

– А… – разочарованно протянул Сергей. – А я-то думал…

– А ты подумал, что ты один такой умный? – засмеялся Шест. – Как я мог упасть с камня?! Теперь я представляю, в каком темпе ты рванул в гору! Небось соскучился по мне, торопился увидеть?

Сергей хмыкнул, пожал плечами и потянулся ложкой к сковородке.

– Да, кстати. – Варяг налил воду в стакан, закрутил крышку на бутылке и поставил ее на стол. – Раз уж здесь все свои… как ты думаешь, Кубинец, зачем мы здесь появились?

– У вас будет работа, – пожал плечами Сергей. Он зачерпнул ложкой кашу, понес ее ко рту, но его рука замерла на полпути. Просто так капитан ничего не говорит. Сергей повернулся к Варягу:

– Так вы и меня… тоже? С собой?

– Ага! – радостно заржал Шест и хлопнул Сергея по плечу так, что у того из ложки вылетела каша. – И тебя посчитали! С нами пойдешь! Хватит тебе здесь киснуть! Хоть проветришься слегка!

Сергей что-то пробормотал себе под нос.

– Что ты сказал? – прислушался капитан. – Это на арабском, что ли?

– Ну да. Пословица. Учу вот язык от нечего делать.

– И что она значит? – Шест поглядел на Сергея с уважением. Учить арабский лишь для того, чтобы заполнить свободное время – это ему бы и в голову не пришло.

– Барабан привык к ударам.

Шест захрюкал, стараясь не открывать рот, чтобы из него не вылетела непрожеванная каша.

– Ты можешь отказаться, – сказал капитан. – Хотя тебе могут и приказать. Но я хочу, чтобы ты сам решил.

– Если ты так решил, Варяг (Сергей впервые назвал офицера на ты), то это значит, что я тебе нужен.

– Нужен, – кивнул Варяг.

– Вот и договорились.

Шест засопел от переизбытка чувств, размахнулся и хотел еще раз хлопнуть Сергея по плечу, но тот ловко увернулся. Шест сбил со стола бутылку с водой. Незнакомый Сергею парень стремительно нагнулся и подхватил бутылку у самого пола. Китаец хмыкнул и взял кусок колбасы из тарелки.

– Я выйду на пару минут, товарищ капитан? – спокойно спросил незнакомый парень и поставил бутылку на стол. Варяг кивнул. Парень встал и направился к двери.

– Туалет прямо за курилкой, – пробормотал Сергей, провожая его взглядом.

– А это кто? – кивнул он на дверь. – Парень крепкий и резкий. А где Детонатор, кстати?

– Он вместо Детонатора. У Витальки что-то с ногой, захромал, пришлось его оставить на базе.

– А, это после того укуса?

– Ну да.

– Значит, эта сука Джабаль, которого мы оставили в живых…?

– Нет. Джабаль хорошо сделал операцию. Просто Витальке надо было полежать еще пару недель, но нам ведь некогда было ждать полного заживления. Ничего страшного. Врачи сказали – пройдет полный курс восстановления и снова будет в строю.

Сергей кивнул и посмотрел на дверь.

– У него акцент, – сказал он после некоторого молчания. – Парень чеченец?

– Его кличка Саид, – ответил капитан. – Мне его посоветовал Детонатор.

– Тогда вопросы снимаются… если его рекомендовал сам заместитель господа бога по взрывному делу.

– Я тоже так подумал, – кивнул Варяг. – Ну что, парни, давайте еще по одной – и хватит. Саида ждать не будем, он все равно не пьет. Завтра на инструктаж. Ты, Кубинец, с сегодняшнего дня в моей группе. Вопрос уже согласован.

Шест подмигнул Сергею, а Китаец показал большой палец.

* * *

Абу-Салим пил кофе на свежем воздухе, расположившись в шезлонге и поставив ноги на табуретку, стоявшую в траве. Он смаковал напиток и наслаждался покоем. Порой он закрывал глаза и с удовольствием подставлял лицо несильному ветерку, который дул между холмами и был насыщен запахом леса и травы. Абу-Салиму до смерти надоела пустыня – с ее жарой, всепроникающим песком, бомбежками и теплой несвежей водой из канистр.

Иногда на большой высоте над холмами пролетали самолеты. Они абсолютно беззвучно выскакивали из-за горизонта и сверкающими на солнце точками быстро проносились над палаткой генерала. Только потом на землю обрушивался звук ударной волны и доносился звенящий гул турбин. В первые дни это было очень неприятно, и лишь самолюбие удерживало генерала от того, чтобы не бежать сломя голову до ближайшего окопа. Еще были свежи в памяти ужасающие точные бомбардировки русских. Но к хорошему быстро привыкаешь, и теперь при появлении штурмовиков генерал только щурился и провожал их недобрым взглядом. В этот момент он как никогда сильно желал, чтобы хоть кого-нибудь из них сбили прямо на его глазах.

Его палатка стояла на самой вершине холма, на поляне в лесу, и недалеко от нее бил родник. Вода в роднике отдавала привкусом талого снега. Из нее получался великолепный кофе. Абу-Салим закрыл глаза и вздохнул. Сколько времени он и его люди будут отдыхать? До тех пор, пока не поступит команда и над этим местом не собьют русский самолет, мрачно подумал он. Или вертолет. И вот тогда эти зеленеющие на солнце холмы превратятся в мышеловку. Подвижные группы генерала дежурили на вершинах близлежащих холмов и контролировали воздушное пространство над ними. Все они поддерживали связь между собой и командиром. Если в этот район спустятся русские пилоты со сбитого самолета (а им больше некуда деваться, в восьми километрах от палатки генерала начинается Турция, и этот факт должен быть обязательно отражен на русских летных картах), то их песенка будет спета. Порученец министра поклялся, что турецкий летчик свалит русский самолет в назначенный квадрат так же точно, словно американский баскетболист забросит мяч в корзину. Абу-Салим при мысли о сбитом самолете испытывал злорадство. Наконец-то он рассчитается за весь свой ужас и беспомощность, которыми он был сыт по горло в пустыне. Но он был профессиональным военным и всегда старался отодвинуть свои эмоции на задний план. Эмоции хороши в рукопашном поединке – там они прибавляют азарта и сил, а в этой ситуации нужен холодный расчет. У него было время сто раз и совершенно отстраненно проанализировать обстановку, и каждый раз он приходил к неутешительному и единственно правильному заключению.

Так вот, если отбросить злость генерала и турецкую раздраженность, то предстоящая операция очень сильно смахивает на серьезную пакость, за которую придется отвечать. Ему и его партнерам. Ведь Турция не воюет с Россией.

Генерал понимал, что взбешенный русский военный министр не успокоится до тех пор, пока не найдет непосредственного исполнителя этой акции. От этой мысли у Абу-Салима начинало неприятно ныть под ложечкой. Но если турки прикрыты мощью государства и с ними русским придется повозиться, то разделаться с Абу-Салимом будет гораздо проще. С него хватит и десантного батальона. Ладно, там видно будет, вздохнул Абу-Салим. В конце концов, турки обещали всемерную помощь. Хотя турецкая конфета, как и полагалось халявному лакомству, оказалась сладкой снаружи и горькой внутри.

Да, и еще… чиновник из министерства просил взять хотя бы одного из летчиков живым. Абу-Салим покачал головой. Русские летчики – это элита, отборные и весьма патриотично настроенные люди. Знаем, встречались с ними еще в Советском Союзе. Рассчитывать на то, что русский пилот сдастся на милость победителя, – весьма наивно. Застрелится, скорей всего, решил генерал. Застрелится, когда кончатся патроны. А жаль…

Из палатки выскочил адъютант Абу-Салима и бросился к своему шефу, путаясь ногами в высокой траве. В руке он держал спутниковый телефон.

Ну вот и конец отдыху, подумал генерал. Сейчас начнется. Он поставил чашку на табуретку и поднялся из шезлонга.

Адъютант протянул ему телефон.

– Слушаю, – сказал Абу-Салим.

– Через полчаса над вами пройдет русский вертолет. Я поднял звено истребителей на перехват. Они будут дежурить над нашей границей, вы их скоро увидите. У вас все готово? – спросил в трубке знакомый сухой голос.

– Да, – ответил Абу-Салим и посмотрел на часы. Он постарался, чтобы его ответ прозвучал как можно тверже.

В трубке загудели гудки отбоя.

* * *

Вертолет, уже нагревшийся на солнце, стоял на небольшой квадратной бетонной площадке неподалеку от штаба. В кабине сидели два летчика.

– Вот они, едут, – указал пальцем рыжий, с круглым веснушчатым лицом парень. – Наверняка к нам.

Командир вертолета, лысоватый хмурый пилот, копавшийся с ларингофонами в своем шлеме, поднял голову и взглянул на взлетное поле.

По бетонке к вертолету ехал армейский «уазик» без брезентового верха. В машине виднелись головы людей. Все они были без касок. Командир присмотрелся и улыбнулся.

– Старый знакомый, – пробормотал он. – Варяг-везунчик. Я так и знал, что увижу его здесь.

– А это еще кто такой?

Борттехник, вставший с места второго пилота, задержался в дверях кабины.

– Это, Константин, спецназ ГРУ. А вот тот светлый, который рядом с водителем сидит, видишь?.. это и есть Варяг. Командир группы. Я его уже несколько раз выбрасывал.

– Ух ты, спецназ ГРУ, – восхищенно сказал борттехник. На вид ему было не больше двадцати трех лет. – Я их еще не видел. Это вот эти, да? А почему везунчик?

– Ни одной потери среди личного состава за все операции. Это уметь надо. Иди, Костя, встречай гостей.

Техник выскочил из кабины пилотов в салон, схватил короткий алюминиевый трап, открыл бортовую дверь и приставил его снаружи к борту. «Уазик» подъехал и развернулся возле вертолета. Первым на бетонку выпрыгнул Варяг. Он оглянулся, увидел трап и кивнул своим людям. Тяжело нагруженные разведчики начали выбираться из машины.

– Здорово, Саня, – негромко сказал спустившийся из вертолета командир. – Я так и знал, что тебя здесь встречу.

Варяг обернулся и прищурился, узнавая.

– А, это ты, Андрей, – улыбнулся он. – Кто бы мог подумать…

Он шагнул к летчику, и они коротко обнялись.

– Ты не прав, Варяг, – сказал летчик. Он слегка отодвинулся от Варяга и теперь стоял и рассматривал его в упор. – Вот у тебя несколько морщин на лбу появилось. Раньше их не было.

– Это от того, что я все время старых знакомых вспоминаю. Не всегда могу вспомнить, где я их видел. А в чем я не прав, Андрей?

Борттехник стоял рядом, слушал их разговор и улыбался во весь рот.

– Ты сказал – мол, кто мог подумать… А где, как не на войне, увидятся командир группы спецназа и командир вертолета?

– А, ты об этом, – улыбнулся Варяг. – Ну да. Мы без вас – никуда. В ресторане в Москве нам увидеться было бы гораздо сложнее.

– Вот, ребята, – обернулся Варяг к Сергею. – Один из самых толковых летчиков, с которым я летал.

Борттехник улыбнулся еще шире, хотя казалось, шире улыбаться уже было некуда. Он радовался как ребенок.

Сергей кивнул, не придавая особого значения словам Варяга. У бывалого военного всегда найдется множество знакомых в своей среде. Особенно в горячих точках, где встречаются люди всех родов войск со всей страны.

Разведчики привычно забросили свои рюкзаки в салон и расселись на металлических неудобных скамейках. Китаец сразу же отправился в хвост вертолета и расположился на своем законном месте на сложенном брезентовом чехле. Шест проводил его взглядом и с досадой вздохнул. Опять Китаец опередил его.

– У него рефлекс, – мстительно сказал прапорщик, наклонившись к Сергею. – Как у собаки, которую приучили к своему коврику. Я представляю, как он на пенсии будет летать пассажиром. Купит билет в бизнес-класс и пойдет спать на самолетный чехол.

Сергей хмыкнул.

– Жарко, – пробормотал Шест. – А ведь только семь утра.

Хоть бортовая дверь и форточка в кабине пилотов были открыты, легкий сквозняк, гулявший по салону, не спасал от духоты и специфического запаха вертолета. Пахло авиационным керосином и нагретым на солнце металлом.

Шест хотел утереть рукой лицо, но вовремя вспомнил, что оно покрыто густыми маскировочными разводами. Шест чертыхнулся и осмотрелся. Он был опытным спецназовцем, десятки раз летал на вертолетах и пока что не заметил никакой подготовки к вылету.

– А кого ждем, командир? – с досадой спросил он в открытую бортовую дверь.

Варяг и командир экипажа стояли возле трапа и о чем-то негромко беседовали. Бесцеремонный вопрос Шеста сбил летчика с мысли.

– Ждем второго пилота, – недовольно отозвался он. Варяг вопросительно вскинул брови.

– Что-то случилось, Андрей?

Шест услышал Варяга. Он сразу же насторожился и вытянул шею.

– Что там еще может случиться? – тревожно обернулся он к Сергею. – Вертолет сломался, что ли?

Сергей пожал плечами, улыбнулся и кивнул в сторону кабины.

– Я думаю, что с вертолетом все нормально. Иначе этот пацан сейчас бы с машиной копался. Смотри, как он на нас уставился. Как будто мы звезды Голливуда.

– Лучше бы он за двигателем так смотрел, – проворчал несколько успокоенный Шест, бросив взгляд на борттехника. Молодой парень сидел в кабине пилотов и во все глаза рассматривал разведчиков через открытую дверь.

– Да ничего не случилось, – Андрей решил не врать капитану, которого он действительно считал толковым офицером. – У нас приказ – согласовывать свои маршруты с турками. Мы ставим их в известность о каждом повороте во время полета. Если говорить честно, то меня это раздражает. Второй пилот сейчас этим как раз и занимается. Докладывает о нашем маршруте в штабе, а те потом передадут все координаты нашим друзьям по НАТО!

– Партнерам, – машинально поправил его Варяг. Он нахмурился, думая об этой неприятной и неизвестной ему подробности боевых вылетов. – В НАТО друзей у нас нет.

Летчик раздраженно отмахнулся. Сергей, слышавший весь разговор, задумчиво откинулся на лавочке. Ему стало слегка не по себе, как будто он съел прокисший помидор. Он знал, что это неприятное ощущение означает опасность. Будущую, отдаленную, но вполне реальную опасность. И она была напрямую связана именно с предстоящим вылетом.

Сияющий борттехник выскочил в салон.

– Ребята, – радостно сказал он. – А давайте сфотографируемся на память, а? А то мне в жизни не поверят, что я спецназ ГРУ живьем видел!

– Тьфу ты! – Шест в сердцах сплюнул на металлический пол. Потом подумал и недовольно растер плевок ногой.

– То есть как это – живыми? – негромко спросил Саид. – Значит, ты видел спецназ и неживыми?

– Ой, нет! – парень понял свою оплошность и принялся отчаянно жестикулировать. – Я хотел сказать, вот так близко! Ну, ребята, вы же понимаете, да?! Я дико извиняюсь, ну вылетело по простоте душевной, я же не специально! Я хотел сказать, что первый раз вижу спецназ ГРУ!

Борттехник аж побледнел от мысли о том, что он своей оговоркой может навлечь беду на таких замечательных и мужественных парней. Сергею стало его жалко.

– Мы не фотографируемся, – хмуро сказал он. – Запрещено.

– Да никто вас не узнает! – наклонился к нему мигом повеселевший молодой летчик. Он понял, что его простили. – У вас краски на лице с полтонны. А мне память на всю жизнь! Спецназ ГРУ – это сила!

Саид поморщился, Шест что-то буркнул, а Сергей кивнул на дверь:

– Иди у старшего спроси. Сам понимаешь..

Парень кинулся к двери.

– Наберут по объявлению, – проворчал Шест. – Энтузиаст хренов…

Сергей видел, как техник подбежал к командиру экипажа и принялся что-то быстро объяснять, кивая головой в сторону вертолета и размахивая руками. Андрей недовольно хмурился, слушая своего летчика. Варяг не вмешивался. Командир экипажа отрицательно покачал головой. Сергей, видевший, но не слышавший разговор из-за порыва ветра, относившего слова в сторону, только пожал плечами. Насколько он знал, летчики очень суеверные люди и категорически не фотографируются перед вылетом. Вот после приземления можешь устроить целую фотосессию, никто тебе и слова не скажет, но перед вылетом – табу. Сергей еще раз пожалел неопытного парня и откинулся на дюралевый борт.

По бетонке простучали торопливые шаги, и в проеме двери показалось возбужденное лицо техника:

– Разрешили! И ваш, и мой! Разрешили, но только на три минуты! А мне и одной хватит! Парни, выходите, вы же обещали!

Никто технику ничего не обещал, и Шест только собрался напомнить ему об этом, но Сергей коснулся рукой колена Шеста:

– Ладно, не переломимся, если сфоткаемся. Нам все равно, а человеку приятно.

Шест прошептал ругательство и нехотя поднялся с лавочки. Саид встал вслед за ним.

– Может, Китайца еще поднять? – желчно поинтересовался Шест, ни к кому конкретно не обращаясь. – А то пропустит редкий кадр!

– Слышь, земляк, а почему тебе разрешили? – Сергей не смог удержаться от вопроса. – Вроде у вас не одобряют это дело?

– Я сейчас, только фотоаппарат возьму! – громко крикнул из кабины пилотов техник. – А? Что? А, ты об этом… мой командир учился у моего отца в училище! Да и вообще он нормальный мужик!

Разведчики вылезли из душного салона вертолета под палящее солнце и встали возле боевой машины.

– Товарищ капитан, вот тут нажмите! – техник передал фотоаппарат Андрею и подбежал к разведчикам. Шест нахмурился, надвинул бандану на самые глаза и сразу же стал похож на измученного солнцем курортника, который почему-то был одет в военную форму. Остальные серьезно смотрели в объектив. Андрей нажал на кнопку, но фотоаппарат не издал ни звука. Ни щелчка, ни вспышки, вообще ничего.

– Сильней нажми, командир! – крикнул техник. Он стоял, обнимая за плечи Шеста и Сергея.

Снимающий еще несколько раз надавил на кнопку, но эффект был тот же самый.

– Батарейки сели! – Костя вдруг звонко хлопнул себя по лбу. – Я и забыл. Я их вчера в приемник вставлял. Елки-палки, вот невезуха…

Он растерянно оглянулся. Командир экипажа нахмурился. Срабатывало древнее правило – нельзя фотографироваться перед вылетом! Это был знак, таких совпадений не бывает.

– Парни, а у вас есть батарейки? – Костя умоляюще посмотрел на разведчиков. – Ну, есть же?! У спецназа все должно быть!

– На, – вздохнул Сергей, расстегивая липучку на кармане разгрузки. – Это для ночного прицела. Но сразу же верни.

– Момент!

Обрадованный парень (спецназ ГРУ полностью оправдал его надежды) зубами разорвал прозрачную упаковку, выхватил две батарейки, прыжком метнулся к командиру и в секунду заменил неисправный элемент. Затем вернул фотоаппарат и таким же тигриным прыжком занял свое прежнее место.

Андрей недовольно взял фотоаппарат. Он колебался. Недаром первое фото не получилось! Может, отменить этот чертов снимок на память? По-хорошему так и надо было сделать, но… пилот первого класса посмотрел на своего техника. Вон, глаза так и сияют… восхищается. Сейчас Варяг для него – живая мальчишеская легенда, воплощение мужества, настоящий герой, внезапно оказавшийся совсем рядом.

Ладно, хрен с ним, вздохнул Андрей. Не будем «обламывать» пацана. Может, никакого знака и не было, и сейчас действительно подвели батарейки.

Он с холодком в душе (а вдруг не сработает, тогда уж точно никаких снимков!) поднял фотоаппарат, поймал в фокус стоящие фигуры и нажал на кнопку. Все оказалось в порядке. Прозвучал щелчок, и яркая вспышка осветила стоявших в обнимку людей. Для очистки совести летчик сделал еще несколько снимков и сказал:

– Ну все, хватит.

Он отдал фотоаппарат довольно улыбавшемуся Косте, оглянулся и увидел спешащего к вертолету второго пилота.

– А вот и Михалыч. По местам! – зычно скомандовал командир экипажа. Разведчики торопливо полезли обратно в салон.

Когда «вертушка» взлетела и пошла над горами, Сергей почувствовал комок в горле. Тоскливое ощущение надвигавшейся беды полностью овладело им. Его даже чуть не стошнило. Он хорошо знал себя и понимал, что дело тут совсем не в прокисшем помидоре. Тем более что он его и не ел. К черту, решил он и посмотрел на спокойно сидящего напротив него Варяга. Надо сказать командиру. Пусть разделяет ответственность вместе с ним и принимает решение.

Он жестом попросил прапорщика отодвинуться и пересел к капитану.

– Нас собьют, командир! – заорал он в ухо Варягу. – Я чувствую, что нас ждут!

Варяг ошеломленно посмотрел на Сергея, но быстро взял себя в руки. Он знал, где учился этот парень, и знал его подготовку. В прошлой командировке именно чутье Кубинца спасло группу от полного уничтожения в зыбучих прибрежных песках. Варяг не стал задавать идиотских вопросов о том, уверен ли Сергей в своих словах и отвечает ли он за них. В создавшейся ситуации все это было бы только напрасной тратой времени. Спрашивать надо о другом.

– Что делать, Кубинец? – крикнул он в ответ. – Отменить вылет я не могу! Твое решение?

Сергей с Варягом сейчас были похожи на детей, которые играли в «испорченный телефон». Грохот винта не давал возможности спокойно разговаривать, и поэтому они, по очереди наклоняя головы, кричали друг другу в ухо.

– Не надо! Надо просто изменить маршрут!

Сказав это, Сергей почувствовал облегчение и еще большую уверенность в том, что он делает. Да, именно так. Надо уйти в сторону, и тогда это пакостное ощущение безысходности исчезнет. Он был в этом уверен.

Шест недовольно отодвинулся от ерзавшего на лавке и размахивающего руками Сергея. Опять его другу что-то показалось. Или, может, он что-то забыл. Впрочем, Шесту было на это наплевать. Он не расслышал ни единого слова.

Варяг не стал больше раздумывать. Кубинцу он доверял больше, чем десятку самых лучших розыскных собак, вместе взятых, потому что знал его способности и видел их в деле. Он хлопнул Сергея по плечу и поднялся.

Борттехник сидел за спинами пилотов на откидной лавочке, загораживая проход в кабину. Варяг коснулся его плеча и показал пальцем на командира. Техник вопросительно нахмурил брови.

– Надо поговорить! – Варяг приподнял край шлемофона на голове парня и принялся кричать ему в ухо:

– Мне надо поговорить с твоим командиром! Ко мне поступила очень важная информация! Дай мне шлемофон!

Техник не удивился. Он догадывался о том, что у спецназа ГРУ всегда есть под рукой миниатюрные передатчики, по которым к ним прямо из Москвы поступают сверхсекретные приказы. Он снял с потной головы шлемофон и протянул его Варягу. Капитан надел шлем (грохот винтов стал слышен гораздо слабее), прижал ларингофон ниже челюсти и нажал на кнопку внутренней связи.

– Андрей, это я, Варяг. Ты слышишь меня?

Командир экипажа повернул голову и увидел Варяга, стоявшего в дверях кабины. Он сразу же сообразил, что разведчик отвлекает его от управления вертолетом совсем не для того, чтобы рассказать ему новый анекдот. Значит, что-то случилось.

– Слышу, – ответил он. – Михалыч, возьми управление… что у тебя, Саня?

– Надо изменить маршрут, командир. Немедленно.

Первый пилот, как и его техник, совсем не удивился. Он был боевым летчиком и хорошо понимал, кто находится у него на борту.

– Точка прибытия? – кратко поинтересовался он.

– Прежняя. Но надо сделать приличный крюк. По прежнему маршруту идти нельзя.

Летчик встал, вытащил карту из планшета, выдернул из шлемофона разъем, который соединял его с бортовой связью, жестом показал технику, чтобы тот освободил проход, и вышел из кабины в салон.

– Вот, смотри! – заорал он в лицо Варягу и принялся тыкать пальцем в карту. – Мы сейчас вот здесь! Тебя надо высадить вот здесь! Как лететь?

Варяг обернулся к Сергею и призывно махнул рукой. Сергей поднялся с лавочки. Варяг наклонился к нему и повторил слова летчика и его манипуляции.

Сергей присмотрелся. Разумеется, он умел читать карту.

– А вот так можно? – крикнул он и провел пальцем по плотному глянцевому листу, слегка задев красную линию, бегущую по светло-коричневому фону с разбросанными цифрами высот.

– Нет! – покачал головой летчик. – Здесь турецкая территория!

– А ты низенько! – заорал Варяг в подставленное ухо пилота и сделал неопределенное движение рукой. – Пройди над самой землей! Если и залетим к туркам, то всего на несколько километров!

– Могут сбить! – крикнул в ответ летчик, рассматривая карту.

– Кого? Тебя? – удивился Варяг.

Андрей покачал головой.

– Это же турки! Наши партнеры! – продолжал наседать Варяг. Он абсолютно доверял Сергею, верил в летное мастерство своего знакомого, и ему было все равно, над чьей территорией лететь.

После короткого размышления пилот махнул рукой.

– Я так и знал!

– Что ты знал, Андрюха? – наклонился к нему старший группы спецназа.

– Не надо было фотографироваться!

Андрей развернулся и пошел обратно в кабину пилотов.

* * *

– Нашли, командир, – хриплым шепотом доложил Шест. Он привычно поправил закрепленную на поясе «сидушку» и обессиленно сполз по стволу дерева на траву. Уставший и взмокший Сергей опустился рядом. Варяг задумчиво покивал, покусывая травинку. Найти в лесу вооруженных людей, которые готовы стрелять при малейшей опасности, и самому остаться при этом незамеченным – это высокий показатель класса разведчика. Он терпеливо подождал, пока парни отдышатся и придут в себя. Наконец Шест, глотнув воды из фляжки, перевел дыхание и начал тихо докладывать:

– От нас за два хребта. Сначала вышли на передовой дозор. Вообще расслабились, олухи. И знаешь, как вышли, Варяг? Эти… (здесь Шест употребил нецензурное выражение, но Варяг не обратил на это внимания) играли в нарды. Представляешь? Сидели под кустом и играли. Кубинец аж за двести метров услышал, как костяшки стучат по доске. Ну, обошли их и двинулись дальше. Поднялись по склону на водораздел. Там обнаружили старую заброшенную дорогу. Видимо, по ней лес возили. Дорога расчищена, и по ней недавно ездили. Я ощутил запах дыма. Пошли вдоль дороги и наткнулись на еще одних. Шашлык жарили… – Шест сглотнул. – Такой запах на весь лес! У меня аж слюнки потекли! Сидят, понимаешь ли, возле костра, гогочут и кости в кусты швыряют! В меня чуть не попали!

– Шест…

– А, ну да, – опомнился разведчик. – Так вот… пошли дальше. В конце концов вышли на полянку: там три большие палатки, полевая электростанция и рядом два джипа. Один с пулеметом в кузове, другой без – видимо, командирский. Дорожка к роднику натоптана, отхожее место недалеко выкопано, там же яма для мусора. В палатках живут не более двадцати человек. Мужик в полевой форме этот, наш старый знакомый – в шезлонге до вечера просидел, дневальный ему все время кофе таскал. Часовой расслаблен, большую часть времени сидит в джипе, иногда выходит и обходит поляну по периметру. Вокруг палаток тянутся замаскированные окопы и ходы сообщения. Все сделано на совесть.

– Хорошо, – кивнул Варяг. – Все?

– Все.

– Почему так долго? Вас сутки не было.

– Шест заметил, что Абу-Салим… я его не сразу узнал, похудел сильно, бедолага… ведет все переговоры только по переносной карманной рации, – вмешался Сергей. – А это значит, что остальные его люди где-то недалеко, в пределах трех-пяти километров.

– Пришлось идти, смотреть, – проворчал Шест.

– Пять таких стоянок мы обнаружили в радиусе шести километров. Они расположены по кругу и все на вершинах холмов.

Варяг почесал переносицу. Интересное кино получается, подумал он. Что могут делать боевики Абу-Салима в таком глухом горном лесистом районе? Боевые действия здесь не ведутся (кстати, отсюда их беспечное поведение), оживленной трассы поблизости не наблюдается… а люди расставлены так, словно готовы в любой момент спуститься с холмов и быстро собраться в одной точке. Зачем? Заранее расставленная ловушка? Для кого? Непонятно. Единственный настораживающий момент – это близость турецкой границы. Ну и что? Ладно, потом разберемся, решил Варяг. Его дело – наблюдать.

– Давайте отдыхайте, ребята, – распорядился он. – Ночью в секрете смените Саида и Китайца.

* * *

Абу-Салим уже не нервничал. Пик ожидания был пройден еще вчера, когда обещанный турками русский вертолет так и не показался на горизонте. Генерал не спускал глаз с неба целый день и даже запретил своим людям готовить еду, чтобы дым костра не выдал их местонахождение. Он видел, как над северной стороной горизонта все время мелькали металлические искорки, которые исчезали и появлялись снова. Это были турецкие истребители, поднятые для перехвата русских.

Но все оказалось зря. То ли русские не полетели, то ли сумели каким-то образом обмануть турецкую разведку. Абу-Салим склонялся ко второй версии его предположения, хоть ему по телефону озвучили другой вариант событий – русские вылетели, но потом куда-то пропали. Генерал усмехнулся. Как это – пропали? Сейчас не Первая мировая война, когда пилот может заблудиться над незнакомой местностью. Всевидящие наземные службы просто не позволят ему этого сделать. Скорей всего, русские схитрили, изменили маршрут, и пилот продемонстрировал свои навыки ухода от радаров слежения. Пропали… ха! Впрочем, наплевать. Будем ждать другого случая. Время сейчас работало на него. Мышеловка должна была захлопнуться в любом случае. Правда, ближе к вечеру, когда в предгорьях стих ветер и слышимость стала гораздо лучше, до него донеслось что-то похожее на рокот вертолетного двигателя. Еле слышимый, идущий непонятно откуда звук работающих вертолетных винтов колыхнул теплый воздух между холмами. Генерал прислушался, но поднявшийся вечерний бриз, несущий прохладу с гор на равнину, принялся шевелить ветки деревьев, и все вокруг заполнилось привычным лесным шумом. Абу-Салим решил не придавать значения непонятному звуку. Вполне могло быть, что у него от долгого ожидания просто разыгралось воображение.

* * *

Варяг проснулся от гулкого, утробного сотрясения земли. Его тело, лежавшее на спальнике, шевельнулось и слегка сдвинулось с места. На мгновение полусонному Варягу показалось, что он едет в поезде на верхней полке и что поезд внезапно остановился. В следующее мгновение он уже полностью пришел в себя и открыл глаза. Было светло. Над его головой качнулись ветки кустарника. С соседнего дерева с криком метнулась потревоженная птица. Варягу подумал, что началось землетрясение. Он приподнялся, схватился за автомат и увидел над собой искаженное лицо Шеста.

– Вставай, Варяг! Сбили! Наших сбили! Вот суки!

Шест тряс командира за плечо и отчаянно матерился вполголоса.

– Где сбили?! Кого?! Кто?!

Варяг вскочил и принялся лихорадочно осматриваться.

– Не туда смотришь! – простонал Шест и ткнул пальцем вверх. – Вот они! Смотри, на парашютах спускаются!

Варяг поднял голову. Над соседним хребтом, в голубом небе, под дымным следом, который остался от упавшего за дальними холмами самолета, висели два белых парашюта с подвешенными под ними черными точками. Из-за лесистых гор поднимался черный клуб дыма и медленно растекался в небе слоистыми волнами.

Капитан сразу же все понял и с чувством выругался. Вот она, ловушка! Вот для чего здесь собрались головорезы генерала!

– Что будем делать, Варяг? – уже спокойнее спросил Шест, не отрывая глаз от спускающихся пилотов.

– Где Китаец? – спросил Варяг и обернулся. Он увидел своего бойца сидящим под кустом с наушниками на голове. Переносная рация расположилась у него на коленях.

– А, ты уже… молодец… ну, что там?

– Есть сигнал, – кивнул Китаец. – Аварийный передатчик срабатывает на второй секунде после катальпутирования.

– Так… это получается, что его все слышат? И боевики тоже?

– Ну да.

Шест кратко выразил свое отношение к лишенной эмоций и патриотизма технике.

– Сигнал закодирован, – внес поправку Китаец. – Только наши рации принимают его и расшифровывают. Остальным он выдает ложные координаты.

– Извиняемся тогда, – пробормотал Шест.

Варяг снова посмотрел в небо. Два парашюта, спускавшиеся рядом, начали отдаляться один от другого. Один планировал ближе к разведчикам, а второй опускался за соседний холм. Вдалеке загремели выстрелы.

– Суки! – опять простонал Шест. – В воздухе расстреливают! Да что же он делает?! Не может за вторым потянуть, что ли?! Поближе к нам?!

Варяг кусал губы, обдумывая ситуацию.

– Слушай мою команду, – наконец сказал он. – Кубинец и Саид… где они?

– В секрете, – ответил Шест, стоя с задранной головой. – Их оттуда никто не снимал. Ну, куда же ты тянешь?! Ближе давай, ближе!!

– Шест, ты с Саидом пойдешь вон за тем пилотом, – Варяг ткнул пальцем в приближающийся к земле парашют. В прозрачном воздухе была уже хорошо видна маленькая фигурка в светлом комбинезоне, безжизненно повисшая на стропах. – Скорей всего, летчик или тяжело ранен, или убит. Посмотрите там по обстановке. Зря не рисковать, – хмуро добавил Варяг и посмотрел на Шеста. – Знаю я тебя. Твоего самоубийства, замаскированного под героизм, никто не поймет. В том числе и я.

– Есть зря не рисковать, – злобно пробормотал Шест. Он посмотрел на небо, сплюнул, перебросил автомат из-за спины на грудь и бегом бросился в лес.

– Кубинца ко мне! – крикнул вслед ему капитан и повернулся к Китайцу: – Рацию не выключай. Может, хоть этого удастся спасти.

* * *

Саид с Шестом лезли вверх по лесистому склону.

Шест, идущий впереди, опытным глазом выбирал направление и старался подниматься зигзагами. При таком способе ходьбы в горах не так сильно забиваются ноги и сберегается дыхание. Иногда, если склон был слишком крутым, он наклонялся вперед, вставал на четвереньки и быстро полз, взрывая ногами землю и хватаясь руками за траву. Несколько раз он оборачивался и косился на Саида. Но его опасения оказались напрасными. Саид выдерживал сумасшедший темп. Они оба все время посматривали вверх, стремясь поточнее выйти к спускавшемуся парашюту. О маскировке разведчики не беспокоились. Они знали, что сейчас все внимание людей Абу-Салима приковано к сбитым летчикам и им просто некогда смотреть по сторонам. Тяжело, с хрипом дыша, они хватались за ветки деревьев, помогая себе при подъеме. Несколько раз ветки ломались, и тогда Шест попросту сползал на своего напарника, сопровождая свои неуклюжие действия негромкой отчаянной руганью. В этом случае Саид останавливался, упирался ногами и подставлял свою широкую ладонь под грязные штаны разведчика, задерживая его скольжение вниз. Сначала Шест безостановочно ругался, но потом замолчал. Больше всего на свете он боялся не успеть.

Мокрые, со сбитым дыханием, они наконец-то выскочили на вершину хребта и остановились, озираясь вокруг. До них донеслись гортанные, визгливые голоса с соседнего холма. Шест посмотрел в бинокль. Между деревьями мелькнуло несколько бегущих фигурок. Вдруг голоса стали громче и тревожней. Количество бегущих между деревьев людей увеличилось. Шест задрал голову. Ветер внезапно изменил направление (нагретый солнцем сосновый лес, росший на песчаной почве, обычно способствует созданию мощного восходящего потока воздуха) и потащил парашют к вершине, на которую поднялись разведчики. Шест схватил Саида за плечо.

– Есть бог на свете! – прохрипел он, утирая лицо и поправляя грязными исцарапанными руками насквозь промокшую бандану на голове. – Если ветер не изменится… этим сволочам надо еще спуститься в низинку и добраться до нас. А за это время мы успеем найти парня. Давай за мной! – крикнул он и бросился обратно под гору, на которую они только что забрались с таким трудом. Саид немного задержался. Он прищурился, рассматривая проносимый ветром над хребтом парашют. На голубом фоне неба яркие солнечные лучи хорошо освещали и парашют, и фигуру летчика. Саид сумел разглядеть темные дырки на ткани светлого комбинезона, простреленный купол и даже несколько болтающихся строп, перебитых пулями.

Через несколько минут парашют опустился на заросшую мхом каменную гряду, выступавшую из склона. Подбегавший Шест увидел, как летчик, даже не делая попытки погасить купол, безжизненно повалился на камни и его протащило несколько метров, пока он не застрял между двумя крупными валунами. Шест с разбегу выхватил нож и принялся полосовать стропы.

– Сейчас, браток, сейчас – бормотал он, орудуя клинком. – Сейчас мы тебя вытащим. Вот же суки, а… Что там с ним, Саид? – крикнул он, заметив, как Саид приподнял голову пилота и всматривается ему в лицо. – Живой?

Саид не отвечал.

– Ну, что там?! – предчувствуя нехорошее, заорал, не оборачиваясь, Шест. – Живой, я спрашиваю?!

– Двухсотый, – ответил наконец Саид. – Вот, дырка напротив сердца… не повезло парню.

Шест с остервенением перерубил оставшиеся стропы и повернулся к напарнику.

– Обыщи его и забери документы, – сказал он после паузы, посмотрев на летчика. – Глаза ему закрой, что ли… сначала я понесу, потом ты. Давай, Саид!

Прежде чем взвалить на себя мертвое тело пилота, Шест посмотрел вверх. Второго парашюта в небе уже не было.

Когда разведчики, поочередно меняясь тяжелым грузом, с трудом поднялись на середину склона холма, по ним открыли огонь. Простучала гулкая очередь и тяжелые пули, срубая ветки и вонзаясь в стволы деревьев, легли на несколько метров выше спецназовцев. Очередь повторилась три раза, и три раза пулеметчик не менял прицел.

– Стой! – прохрипел идущий сзади Шест. – Увидели, гады. Это когда вон тот дуб обходил. Пришлось выйти на открытое место.

Саид осторожно привалил безжизненное тело пилота к стволу лиственницы. Он с облегчением разогнулся, утер лицо и глянул на Шеста. Шест мрачно кивнул.

И он, и Саид прекрасно разобрались в создавшемся положении. Спускавшаяся с противоположного склона погоня засекла медленное передвижение разведчиков, и вражеский пулеметчик совершенно ясно дал им понять, что подняться выше он уже не даст. Их заметили и примерно определили местонахождение. Еще можно было скрыться в лесу – он был достаточно плотен и густ, но для этого разведчикам требовалась быстрота передвижения. Шест посмотрел по сторонам.

– Давай вон туда, – кивнул он, – дыра какая-то… или яма. Там пока парня оставим, камнями завалим, потом вернемся. Все трое не уйдем.

Он помог взвалить тело на плечи Саида и, тщательно прячась за кустами, следя за тем, чтобы его вообще не было видно с противоположного склона, первым пошел к небольшой узкой пещере, вокруг которой валялись булыжники, поросшие мхом. Растерявшийся пулеметчик, видя, что цели исчезли, принялся очередями прочесывать весь склон.

Вход в пещеру оказался невысокий, но он давал возможность пролезть внутрь двум людям. Шест посветил фонариком. Луч света выхватил спутанную паутину на пыльном каменном своде и какие-то остатки костей в углу. Чем-то сильно воняло. Шест поморщился, но выбора у него не было.

– Сойдет, – кивнул он и убрал фонарь, – давай у самой стены положим.

Встав на четвереньки, разведчики с трудом затащили тело пилота в пещеру. В узкой каменной горловине сразу же стало очень тесно. Шест расцарапал себе лицо о рукоятку ножа Саида. Матерясь и чувствуя, как кровь стекает с поврежденной губы, Шест рывками помогал толкать тело к стене, ничего не видя и слыша только тяжелое дыхание своего напарника.

– Норма! – наконец прохрипел в темноте Саид. – Уложили… вылезай первый, здесь вдвоем не развернемся.

Шест выполз из пещеры и огляделся по сторонам. За плотной зеленой стеной низкорастущих деревьев никого не было видно, но он знал, что погоня близка.

– Ходу, Саид! – пробормотал Шест, озираясь и запоминая ориентиры. – Потом вернемся сюда, заберем парня.

– Сейчас, – кивнул его напарник и сбросил с плеч рюкзак. Шест понял, что он собирается делать. Разведчик поднялся немного повыше и залег, прикрывая Саида. Саид быстро установил растяжки у входа в пещеру и аккуратно завалил вход камнями и сухими ветками. Потом вытащил маленький баллончик и побрызгал вокруг. От камней сразу же пошел резкий неприятный запах.

– Все? – хриплым шепотом поинтересовался Шест, нетерпеливо посматривая по сторонам. Совсем недалеко раздались возбужденные гортанные голоса, говорившие на арабском. Саид забросил рюкзак за плечи и быстро поднялся к Шесту.

– Давай пойдем вверх по этому каменному языку, – кивнул Шест. – Вряд ли эти олухи умеют читать следы, но все же оставлять я их не хочу.

Разведчики бесшумно и ловко стали карабкаться вверх по склону, ежесекундно озираясь по сторонам. Ловко ныряя среди валунов и скальных обломков, они уже поднялись почти что на самую вершину, когда путь им преградила невысокая, покрытая трещинами и мхом скала, нависшая над каменным потоком. Шест остановился и обернулся. Найти летчика будет очень легко, подумал он. Прямо вниз от этой заметной скалы. Она тут одна. Над его головой послышался металлический лязг. Шест схватился за автомат и поднял голову. Он хорошо рассмотрел на фоне голубого неба выдвинувшийся из-за вершины длинный ствол ручного пулемета.

– Салам Алейкум! – сказал кто-то невидимый за каменным уступом и сразу же несколько человек дружно, издевательски засмеялись.

* * *

Абу-Салим не успел заметить атаки турецкого истребителя, хоть и не опускал бинокля. Все произошло в считаные мгновения. В голубом небе мелькнула вспышка, и только через несколько секунд до него донесся негромкий хлопок взрыва. Генерал сглотнул слюну и вздохнул, испытывая смешанное чувство радости и опасения. Теперь для него обратного пути не было. Сбитый самолет сразу же накренился и пошел вниз по снижающейся прямой, которая все больше становилась похожа на отвесное падение. В небе распустились два белых парашюта. Генерал тяжело опустился на табуретку. Ему не надо было командовать и подгонять своих людей. Каждый из них знал, что ему надо было делать.

Абу-Салим обернулся. Как всегда, его адъютант вовремя угадал желание своего босса. Он уже торопился к нему с горячим кофейником, завернутым в полотенце, и маленьким раскладным столиком. Генерал посмотрел, как парень налил кофе ему в чашку. Как только он взялся за тонкую фарфоровую ручку, табуретка, на которой он сидел, слегка пошатнулась. В траву выплеснулось немного кофе. Адъютант, испуганно озираясь, поднял голову. Тяжелое эхо взрыва накрыло вершину холма. С окружающих поляну деревьев сорвались птицы и испуганно заметались между ветками, оглушительно чирикая.

Абу-Салим коснулся руки замершего адъютанта и тихо сказал:

– Долей кофе.

Парень осторожно долил. Генерал заметил, что белый кофейник слегка подрагивает в его руках. Абу-Салим задумчиво отпил и поднял голову. Парашюты стали видны немного ближе. В поясном чехле негромко завибрировал сотовый телефон. Араб понял, кто ему звонит. Он, не торопясь, вытащил телефон, нажал на кнопку и прижал его к уху.

– Слушаю, – устало сказал он.

– Теперь дело за вами! – произнес в трубке торжествующий голос. Его собеседник не стал тратить свое драгоценное время на приветствие и прочую чепуху. – Мы свое сделали. Надеюсь, что и у вас не будет проблем.

– Я тоже на это надеюсь. Я вижу парашюты, – задумчиво ответил Абу-Салим.

– Тогда удачи вам! – уверенно произнес собеседник и отключил связь.

Генерал повертел телефон в руках, словно впервые видел его, и сплюнул в траву черную от кофе слюну. Он не любил, когда ему желали удачи.

Генерал пил кофе и, прищурившись, следил за парашютами. Он недовольно покачал головой, когда услышал стрельбу. Летчиков надо было брать живыми, как и заказывали. Впрочем, он не спешил хвататься за рацию. Бесполезно. Его люди сейчас возбуждены охотничьим азартом и плохо слушаются. Да и какая разница, когда летчиков убьют. Сейчас или позже, на земле? В плен они точно сдаваться не будут.

Когда парашюты исчезли за вершинами холмов, у него снова зазвонил телефон. Абу-Салим, не торопясь, допил кофе. Потом вздохнул и вытащил телефон. На экран он не посмотрел.

– Все идет по плану, – негромко сказал он в трубку. – Русские спустились недалеко от нас. Их уже окружили. К сожалению, вряд ли их удастся взять живыми.

В трубке молчали.

– Алло? – немного раздраженно спросил Абу-Салим. – Я делаю все, что могу. Не требуйте от меня невозможного.

Наконец в трубке кто-то что-то сказал. Генерал услышал полузабытую речь и изумленно покачал головой. Все-таки интуиция его не подвела.

– Говорит командир русской авиабазы, – тут же вклинился другой голос, говорящий по-английски. Голос говорил с характерными безличными интонациями переводчика. Генерал отнял телефон от уха и прокашлялся. Первой его мыслью было отключить телефон, но он тут же понял, что этим проблему не решит. Да и выглядело бы это несерьезно. Придется разговаривать. А русские все-таки молодцы, с раздражением подумал он. У них отличная разведка, шайтан бы их всех побрал.

– Да! – чужим голосом сказал араб. – Я слушаю.

– Они живы?

– Наверное, – чуть помедлив, ответил Абу-Салим. – Как я уже сказал, их еще ищут.

– Постарайтесь там без глупостей, генерал. Тогда, может быть, нам удастся договориться.

Несмотря на немыслимую ситуацию, генералу вдруг стало интересно.

– Насчет чего мы будем договариваться?

– Как спасти вашу неразумную голову. Но это все потом. Сейчас меня интересует безопасность моих ребят, а не ваша.

– Ничего не получится, – покачал головой Абу-Салим. – Ничего… уже поздно договариваться.

В трубке наступила тишина. Генерал злорадно ухмыльнулся.

– Очень жаль, – бесстрастно сказал переводчик.

– Вы неправильно перевели, – хмыкнул Абу-Салим. У него поднялось настроение. Приятно, когда враг тебя о чем-то просит. Значит, это слабый враг.

– Ваш командир ругается, я это понял. Скажите ему, чтобы он держал себя в руках.

– У вас есть несколько минут, чтобы принять решение, – так же спокойно сказал переводчик. – Отзовите своих людей и потом позвоните по этому номеру.

Абу-Салим с удовольствием произнес арабское ругательство. Командир авиабазы выслушал перевод и отключился.

Абу-Салим довольно потер руки и прищурился, прислушиваясь к выстрелам. Все идет хорошо, подумал он. Все идет хорошо… вопреки его опасениям, сейчас он контролирует ситуацию, а не русские.

Внезапно генерал ощутил сзади присутствие другого человека. Он неторопливо обернулся. Рядом стоял его адъютант. Генерал понял, что парень, слышавший весь разговор, просто умирает от любопытства.

– Мне звонил русский командир, – усмехнулся Абу-Салим. – Мы стали известны в России, Мансур. Просил и умолял меня прекратить операцию.

Мансур, худощавый, бородатый парень в щегольском новеньком камуфляже, засмеялся, показывая белые зубы на смуглом лице.

– Гяур испугался, да? А что он еще говорил?

– Ничего, – помотал головой Абу-Салим. – Добавь-ка мне кофе. А что он еще может сказать?

Мансур нагнулся и ловко наполнил миниатюрную чашку коричневым напитком.

– Ну, я не знаю, – он выпрямился и пожал плечами. – Хотя бы попугал бы вас, что ли…

Абу-Салим самодовольно усмехнулся и взял чашку. Внезапно он посмотрел на адъютанта и медленно поставил чашку обратно на столик.

– Что с вами, господин генерал? – встревожился Мансур. Он испуганно наклонился к Абу-Салиму. – У вас стало такое лицо…

Генерал уперся руками в колени и посмотрел себе под ноги, на примятую траву. Ему стало нехорошо. Приподнятое настроение вмиг улетучилось. Почему русские не стали ему угрожать? Внезапно он понял, почему. Потому что они настолько уверены в себе, что им даже не пришло в голову пугать Абу-Салима какими-то возможными неприятностями. Генерал понял, что своими действиями он дал русским полный карт-бланш и поставил себя вне закона.

* * *

Варяг остановился у маленького водопада, который пенной струей слетал с невысокой каменной полки, зажатой между толстыми соснами, наклонился и несколько раз плеснул себе в лицо водой. Потом оглянулся на своих ребят:

– Хорошо спрятался, – пробормотал он. – Китаец, слышно что-нибудь?

Китаец прижал наушник рации к уху и отрицательно покачал головой.

– Он выключил аварийный передатчик.

– Правильно делает, – проворчал командир группы, – он же не знает, что мы его ищем. Он ждет подлета авиационной группы поддержки.

Разведчики уже нашли запутавшийся в деревьях парашют и поняли, что летчик приземлился благополучно. Об этом свидетельствовала расстегнутая подвеска и отсутствие крови на месте приземления. Потом следы пилота выводили на землю, покрытую хвоей, и терялись.

Сергей присел возле Варяга, положил автомат на колени, стащил бандану с головы и с наслаждением поплескал водой на потный стриженый затылок.

Варяг с тоской оглядел блестевшие зеленью под солнцем холмы и с досадой плюнул в бегущую воду.

– А когда через полчаса сюда прилетят наши, здесь будет большая заварушка, летчиков просто так не отдадут. Могут быть потери у вертолетчиков. Хорошо бы нам найти парня пораньше и уйти с ним в безопасный район.

Сергей вздрогнул и поежился. Холодные струйки воды затекли ему под потную майку между лопатками.

– Ты что скажешь, Кубинец? – с надеждой посмотрел на него Варяг. Сергей отрицательно покачал головой. Варяг недовольно отвернулся. Чутье Кубинца, на которое он очень рассчитывал, так и не сработало.

Сергей виновато пожал плечами и снова наклонился, собираясь повторить освежающую процедуру, но вдруг замер, внимательно вглядываясь в бегущую воду.

– Не время сейчас рыбок рассматривать, – буркнул Варяг. – Если у кого вода закончилась, заполняем фляжки. Умываемся и ищем дальше.

– Где же его искать… – огляделся вокруг стоящий за спиной Сергея Китаец.

– Странно, – пробормотал Сергей, глядя застывшим взглядом на лежавшие под прозрачной водой обкатанные камешки. Он сунул руку в воду, поднял со дна некрупный булыжник, провел по нему пальцем и медленно вытер палец о штаны.

– Скользко… – тихо сказал он – лежит илистой стороной кверху.

– Что ты сказал? – повернулся к нему Варяг.

Сергей поднял вверх указательный палец и медленно покачал им. Затем отложил камень, встал и принялся не спеша осматриваться по сторонам.

Китаец сделал шаг, но Варяг бросил на него яростный взгляд и махнул рукой, приказывая оставаться на месте.

– Он где-то здесь, – сказал Сергей. – Совсем рядом.

Китаец вытянул шею, рассматривая камень. Он шевельнулся и хотел подойти к нему, но Варяг показал ему кулак. Китаец бесшумно поставил поднятую ногу на выпрямленный носок и замер в нелепой позе.

Сергей внимательно оглядывал местность. Варяг, слегка приоткрыв рот, безмолвно следил за ним.

Наконец Сергей шумно выдохнул, забросил автомат за спину, поднял руки, показывая, что в них нет оружия, подошел к падающей стене водопада и крикнул:

– Все в порядке, братишка! Мы свои! Выходи…

В струе воды показалась человеческая фигура с пистолетом в руке. Летчик, шлепая мокрыми ботинками по камням, выбрался на сухое место и мрачно посмотрел на спецназовцев. С его потемневшего комбинезона ручьем текла вода. Варяг встал. Китаец опустил ногу, облизнул пересохшие губы и выругался на незнакомом всем языке.

– Живой, бляха-муха… – сказал Варяг. Он подошел к летчику, встряхнул его за плечи и заглянул в мокрое хмурое лицо. – Живой! Ну, Кубинец, ты молодец! И ты молодец, парень! Как тебя зовут?

– Виктор. Витя я. Штурман. А где командир? – спросил летчик, убирая пистолет в кобуру. – Вы нашли его?

– Я – капитан Звягинцев, специальная разведка ГРУ, – ответил Варяг, рассматривая его. – Ищут твоего командира. Найдут, я думаю.

– А где ваша вертушка? Где вы сели? Я не думал, что вы так быстро…

– Мы без вертушки, Витя. Мы в поиске.

– А, понятно, – пробормотал штурман. – Ну и как тогда? Что делать?

– Уходить надо. – Варяг отступил от летчика. – Кубинец, ты впереди, я за тобой. Китаец, с Вити глаз не спускать, держись все время рядом.

– Я знаю, как идти, – торопливо сказал летчик. – Я же штурман. У меня карта в голове, – он стукнул указательным пальцем себя по лбу. – Надо вон туда, – и летчик рукой показал направление, – там вообще глухомань. Никого нет, там и дождемся наших.

– Нет, Виктор – покачал головой Варяг. – Слышишь?

Только сейчас Сергей обратил внимание на беспорядочные очереди и гортанные крики, которые раздавались с вершин окружающих лощину холмов.

– Это тебя ищут, – сказал Варяг. – Спускаются цепью и стреляют в каждый подозрительный куст. Они уже нашли парашют, поэтому так оживились. Скоро они будут здесь, в низине. Они готовились, Витя.

– А как тогда? – спросил летчик, растерянно переводя взгляд с Варяга на Сергея и обратно. – Я тогда не знаю… вы разведка, вам виднее.

– Мы пойдем в самое логово, туда, где нас и не подумают искать. – Варяг повернулся к Сергею. – Помнишь, где их штаб? Когда вы с Шестом ходили?

Сергей кивнул.

– Вот и пошли.

* * *

Поставив пилота в середину цепочки, Варяг стал быстро уводить ее по идущей по низу хребта лощине, заросшей кустарником. Он рассчитывал, используя густой подлесок, остаться незамеченным, обойти холм и затем подняться на вершину, на которой располагался штаб Абу-Салима. Там можно будет замаскироваться и отсидеться, поджидая своих ребят, пока не подойдут наши поисковые группы. А потом будет видно. Вряд ли боевики будут искать летчика «под фонарем, где светлее всего». Что же касается Шеста… Варяг даже не допускал мысли, что он с Саидом не справится с задачей или не сможет их найти.

Лес кишел боевиками Абу-Салима. Везде слышались их голоса. Они громко перекликались в густых зарослях, координируя свои действия. Иногда кто-то из них обстреливал подозрительный куст или дерево. Тогда пальба начиналась повсеместно, и Варяг, пользуясь неразберихой и ориентируясь по звукам выстрелов, обходил рыщущих в лесу боевиков.

Бородатый потный парень в черной майке и бейсболке внезапно вывалился из-за кустов прямо на Сергея, идущего впереди цепочки. Парень, увидев его, остановился и что-то громко спросил на арабском. Автомат он держал в руках. Варяг, замерший за кустом, услышал незнакомый гортанный голос. Он сзади толкнул ступней летчика под колено, повалил его в траву и упал рядом, выставив оружие перед собой. Сергей сделал свирепое лицо и выкрикнул несколько слов, указывая рукой на склон холма, влево от себя. Небритый, грязный, угрюмый, загорелый до черноты, с зеленой банданой на голове (стандартная медицинская повязка для фиксации конечностей, повсеместно используемая спецназом не по назначению), он вполне походил на боевика, прочесывающего лес. Парень, посмотрев на него очумевшим взглядом, метнулся в ту сторону, в которую указал Сергей. Следом за ним, с треском продираясь сквозь гибкие заросли орешника, пробежали еще несколько человек. Варяг, оглянувшись и вытерев пот со лба, похлопал летчика по плечу и махнул рукой вперед.

Несколько раз Сергей ощущал впереди большое количество людей. Тогда он останавливался, прислушивался и менял направление движения.

Постепенно возбужденные голоса стали отдаляться и затихать. Искусанные комарами, потные, исцарапанные и уставшие, разведчики поднялась на водораздел. Сергей остановился и осмотрелся.

– Вышли, командир, – просипел он, сдерживая дыхание, и показал пальцем вперед. Варяг осторожно выглянул из-за низкого пышного куста. На освещенной солнцем поляне, в тени двух больших лиственниц стояли палатки. Рядом с одной из них, на дороге, заросшей травой, стоял грязный белый джип. Бесшумно крутился пропеллер ветровой электростанции. Налетавший порывами ветер шумел в кронах деревьев. Снизу, от подножия холма, приглушенные расстоянием и ветром, доносились звуки выстрелов.

– Тихо, – сказал Варяг, осматриваясь, – никого нет, что ли… Кубинец, иди обойди кругом, посмотри. Часового не трогать. Да и вообще никого не трогать. А я пока с ребятами свяжусь.

Он поправил наушник на голове, отошел в лес и стал вызывать Шеста. Его место занял Китаец с оружием на изготовку. Сергей кивнул. Он, внимательно глядя под ноги (не хватает еще наступить на сухую ветку!), подошел к летчику и о чем-то коротко переговорил с ним. Затем скрылся в кустах, окружающих поляну.

Варяг сидел под деревом, положив автомат на колени, и без остановки бубнил в переговорное устройство:

– Шест – Варягу. Шест – Варягу. Шест – Варягу. Шест – Варягу…

В наушниках царило молчание. Варяг уже начал тревожиться, но пока еще не давал волю эмоциям. Он внимательно посмотрел, работает ли переговорное устройство, для проверки связался с Китайцем и снова принялся за свое:

– Шест – Варягу, Шест – Варягу… Шест, если тебя убили или с тобой что-нибудь случилось, шкуру спущу, подлец… полотенцем будешь бриться… год без увольнений… Шест – Варягу, Шест – Варягу…

Эфир молчал. Варяг передохнул, глядя прищуренными глазами на голубое небо, исчерченное ветками и листьями. Потом, уже предчувствуя недоброе, снова принялся вызывать разведчика:

– Шест, отвечай… Шест – Варягу, Шест – Варягу! Не молчи, дорогой мой, скажи что-нибудь…

Шест не отвечал. Варяг замолчал и закрыл глаза. Потом негромко спросил:

– Шест, тебе яйца нужны?

– Нужны, конечно, – внезапно ответил голос прапорщика. – Чего это вы о моих яйцах вспомнили?

– Шест! – вздрогнул капитан и рефлекторно подхватил падающий с колен автомат. – Шест… фу, блин, напугал!

Варяг сразу же взял себя в руки. Минутная слабость прошла, и он снова стал волевым и жестким командиром. Варяг не стал задавать множества ненужных и эмоциональных вопросов. Он выяснил самое главное – Шест жив и выполняет приказ.

– Поднимайтесь на холм, к палаткам генерала. Мы здесь, – негромко приказал он. – И будь все время на связи, черт бы тебя побрал!

– Не ругайся, Саня, – пропыхтел в наушник его товарищ. – Уже идем.

Варяг вытер рукой лоб и с удивлением заметил, что у него дрожат пальцы. Он быстро оглянулся. Китаец стоял к нему спиной, а летчик лежал на спине за кустом, мрачно уставясь в небо.

Варяг тяжело поднялся и подошел к Китайцу.

– Кубинца не видно?

– Заглянул в палатку, – ответил, не оборачиваясь, Китаец. – Потом побежал к джипу.

– Еще один сумасшедший, – пробормотал Варяг сквозь зубы, рассматривая освещенную солнцем поляну. – Этому тоже яйца не нужны. Поотрываю все хозяйство, на хрен!

Китаец негромко хрюкнул. Он слышал все переговоры по рации.

Варяг хотел вызвать Кубинца, но передумал. Не надо отвлекать человека, решил он. Потом поговорим.

За палатками, совсем рядом, грохнул выстрел. Варяг с Китайцем сразу же упали на землю, а летчик вскочил.

– Лежать! – шепотом выматерился Варяг, оглянувшись на шум. Летчик лег и вытащил пистолет.

Еще один выстрел гулко разорвал воздух. Кто-то дико заорал. Еще выстрел – и крик резко оборвался. Варяг вскочил и знаком показал Китайцу, что надо делать. Затем они, пригибаясь, бросились к палаткам, обходя их с двух сторон. Варяг не видел, как штурман вскочил и побежал вслед за ними, размахивая пистолетом. Он обогнал их, словно бежал стометровку, и первый выскочил на открытое место. Кто-то выстрелил, и летчик свалился на землю, зажимая рукой плечо. Несмотря на критическую ситуацию, Китаец и Варяг не бросились к нему сломя голову. Обменявшись знаками, они, прикрывая друг друга, подползли к палатке, и Варяг, держа автомат наготове, осторожно выглянул из-за брезентового угла.

Он увидел и услышал, как громко, с характерным рыком двух выхлопных труб, завелся двигатель джипа. Из глушителя выбросило клуб дыма. Затем машина резко взяла с места. Из-под колес полетела трава. Джип, оставив после себя вонь сгоревшего бензина и виляя по заросшей травой колее, исчез в лесу, по пути сбивая ветки и листья. Варяг проводил его взглядом и повернул голову. Недалеко от него в траве лежал убитый молодой смуглый парень, широко раскинув руки и ноги. Сергей, бросив автомат, тихо ругался, разрезая ножом шов штурманского комбинезона.

* * *

– Эх, ты, – покачал головой Шест. – Первым делом сортир надо было проверить. Спецназ…

– Ладно, хватит тебе, – капитан махнул рукой. – Что было, то было. Генерал ушел. Надо думать, что дальше делать.

– А тут ничего уже не сделаешь. – Шест выглянул из окопа и оглядел подступающий к вершине лес. – Сейчас проклятый Абу-Салим поднимет своих бойцов и бросит их на штурм этой высотки. Во, слышите, как тихо стало? Не орут и не стреляют… точно, накапливаются перед атакой…

Сергей сплюнул. Шест был прав. При осмотре территории первым делом проверяется отхожее место. Чтобы потом кто-нибудь не выскочил из сортира с автоматом и не открыл стрельбу в спину. А он забыл обо всем на свете, когда увидел развалившегося в шезлонге генерала. Захотелось взять его живым. Так сказать, сделать сюрприз Варягу. Сделал… Выбравшийся из туалета адъютант Абу-Салима сразу же начал стрелять, когда увидел неизвестного ему человека, тихо крадущегося к любимому шефу. Хорошо, что второпях парень промахнулся. Пока Сергей с ним разбирался, генерала и след простыл. Словно цирковой артист, он одним движением взметнулся из шезлонга, пробежал несколько шагов и вбросил свое тело в машину. И нигде не споткнулся и ни за что не зацепился, гад. И машина сразу же завелась… отменная реакция у араба, ничего не скажешь. Он не стал выяснять причину стрельбы, а предпочел сразу же скрыться, выстрелив напоследок в первого же человека, которого он увидел. Неопытный и не приспособленный к ближнему огневому контакту штурман появился на поляне и сразу же попал в поле зрения Абу-Салима. Сергей ведь лежал… мда, кое-чему генерал все-таки научился. А немного позже на вершину поднялись и Шест с Саидом.

– Не нравится мне эта тишина, – пробормотал Шест. Он снова приподнялся и высунулся из окопа, осматриваясь по сторонам. – И где наши вертушки?

– Китаец связался с командованием и объяснил ситуацию, – хмуро сказал Варяг, заботливо осматривая автомат. Он сбросил предохранитель на одиночный огонь и несколько раз сильно дунул в открывшуюся щель.

– Вертушкам сюда сейчас нельзя. Сразу собьют. Ты слышал стрельбу? Наверняка у них есть парочка зенитных пулеметов.

– Слышал.

Шест сел на дно окопа и мрачно покивал головой.

– Это значит, что вертушки высадят поисковые группы подальше отсюда.

– Правильно, Шест, – спокойно сказал Варяг.

– А с раненым мы далеко не уйдем.

– В точку.

– А это значит, что тогда мы остаемся здесь, – закончил его мысль разведчик.

– Умница. Давайте-ка сейчас рассредоточимся и понаблюдаем. Атака может начаться в любой момент.

– Вижу джип, – доложил Сергей, поводив биноклем по сторонам. – Вон там, в низинке стоит, белеет за ветками. Жаль, далеко. Вокруг люди. Целая куча этих… боевики, мать их!

Длинная очередь прошлась повыше окопа. С деревьев, окружающих поляну, с шумом посыпались ветки.

– Сейчас начнется, – пробормотал Китаец и передернул затвор.

– Саня, – тихо сказал Шест, – вижу трех человек. Внизу, под нами, мелькнули между деревьями.

– Передовой дозор, – кивнул Варяг, – смотрят, чтобы мы не ушли. Инструктаж у генерала скоро закончится, и тогда пойдет основная группа.

– Саня? – снова подал голос Шест.

– Ну, что тебе?

Шест молчал.

– Ну, в чем дело? – обернулся к нему Варяг.

– Саня, надо вызвать огонь на себя.

Варяг внимательно посмотрел на него. Шест отвернулся и сплюнул. Варяг опустил автомат и снова посмотрел на окружающий их лес. Скорей всего, Шест был прав и быстрее него разобрался в ситуации. Живыми их отсюда генерал уже не выпустит. Разведчики находились на вершине холма, окруженные со всех сторон. Конечно же, полевой командир постарается максимально использовать сложившуюся ситуацию. Штурм может последовать в любой момент, потому что у Абу-Салима совсем нет времени. Очень скоро авиационная поисковая группа начнет высадку десанта и поиск летчиков. Значит, разведчикам надо продержаться совсем немного, но не в открытом бою, где все решает численное превосходство противника. Единственный выход – это вызвать огонь на себя и, используя возникшую неразбериху, попытаться пойти на прорыв. Сидеть на одном месте и мужественно погибать под своими же снарядами никто не собирался.

– Это мысль, – глухо сказал он. – Когда наши нанесут удар, мы сможем прорваться. Китаец, сможешь?

– Вряд ли, – неожиданно тонким голосом ответил Китаец. – Я даже не смогу объяснить, где мы находимся. На каком-то холме, вот и все. И мой сигнал точно не запеленгуют, у меня должна быть специальная аппаратура для этого.

Летчик, лежавший на дне окопа, застонал и прижал руку к простреленному плечу. Китаец нагнулся и убрал его руку с намокшей от крови повязке.

– Вообще-то можно вызвать огонь вот по его пеленгу, – сказал он нормальным голосом, глядя на летчика. – Аварийный передатчик очень четко выдает свои координаты. По нему можно космический корабль в тумане сажать.

В окопе наступило молчание. Все посмотрели на лежащего без сознания штурмана, потом на командира.

– Ну, что, парни? – спросил Варяг. Он кашлянул и облизнул сухие губы. – Сделаем?

Шест, стиснув зубы, молча кивнул. Саид пожал плечами. Сергей только развел руками. Китаец вздохнул и потянулся к рации.

– Мы здесь долго не продержимся, – утвердительно сказал Варяг. – Если кинутся все сразу, то могут смять.

– Помолимся богу войны, – угрюмо сказал Шест, поставив автомат между колен. – Кубинец, ты какие-нибудь молитвы знаешь?

– Нет, – ответил Сергей. Он опустил бинокль и нырнул в окоп. – Я вот чего-то есть захотел. Кто шпроты будет? Саид, Китаец, Варяг?

– Как ты можешь есть в такой момент? – скривился Шест. – Ты что, сдурел?! Сюда ракеты скоро прилетят, а у него аппетит разыгрался!

– Не хотите, как хотите, – пробормотал Сергей. Он быстро снял рюкзак и вытащил из него жестяную плоскую банку, открыл ее, извлек ложку из разгрузки и начал торопливо и сосредоточенно есть. В окопе распространился пряный запах копченой рыбы.

Варяг, усмехаясь, покачал головой. Саид отвернулся и принялся наблюдать за лесом. Китаец что-то тихо говорил в рацию.

– Ну, ты даешь, проглот… – растерянно сказал Шест, наблюдая за Сергеем. – Первый раз вижу такой аппетит… ты только ложкой не скреби, а то у меня муращки по телу начинаются.

– Тебе оставить?

– Да ну тебя к черту! Китаец, что там?

– Все сказал и объяснил, – ответил разведчик. Он бездумно смотрел, как Сергей ест. – В воздухе развернули боевое звено, которое шло на задачу. Скоро будут здесь. Сигнал передатчика слышат отлично. Попросили уточнить, куда ракеты лягут. Ну, конечно, если будет кому уточнять…

Шест крякнул и покрутил головой.

– Интересно, мы их увидим?

– Угу, – пробормотал Сергей с набитым ртом. – Как на полигоне.

– Кубинец! – с чувством сказал Шест. – Хоть ты и скребешь ложкой специально, чтобы на нервы мне действовать, я все-таки скажу, что ты нормальный парень… да и вообще вы все нормальные пацаны. Саня…

Варяг протянул руку и молча похлопал его по плечу.

– А ты, Китаец, всегда умницей был, – решительно продолжил Шест. – Хоть я и никогда не говорил тебе этого. А Саид… Саид вообще молодец…

Саид, наблюдавший за лесом, выпрямился, пожал плечами и снова приложился к прикладу автомата. На некоторое время в окопе наступила тишина. Сергей быстро ел. Шест, изредка посматривавший на него, наконец не выдержал:

– Ну что, ты наелся, Кубинец? – шумно потянув носом, ядовито поинтересовался он. – Вкусно, наверное… ишь, как лопает… если бы не ракеты, я бы тоже сухпай навернул!

– Поздно, – ответил Сергей. Он сорвал пучок травы с краю окопа, вытер ложку и сунул ее в разгрузку. – Ну, вот, слегка перекусили, и можно воевать дальше. Зря ты отказался, Шест.

– А! – Шест махнул рукой. Он поежился и посмотрел на голубое небо. – Скорей бы уже началось, что ли…

– Не нервничай, браток. Мы заняли самое удобное место. – Сергей вытащил из кармашка разгрузки влажную салфетку, аккуратно вытер лицо, потом руки и затем шумно высморкался в нее.

– Удобней не бывает… в самом центре окажемся! – Шест выругался.

– С чего ты взял? – пробормотал Сергей, сидя с закрытыми глазами. – Я сейчас чихну. Я всегда чихаю, когда нос задеваю.

– Будь здоров, блин!

– Спасибо! – смачно чихнул Сергей. – Ракеты ударят по джипу, я ему в багажник аварийный передатчик забросил. – Он смял салфетку и бросил ее под ноги. – Что ты так на меня смотришь, Шест? Нету рыбки. Кончилась!

* * *

Шест, весь красный, распаренный, с лицом, блестевшим от пота, завернутый в простыню, щелчком откупорил жестяную банку с пивом и надолго припал к ней губами, зажмурив от удовольствия глаза. Сергей покачал головой.

– Уже пятую банку выдувает, – сказал он завистливо. – И куда в него столько помещается?

Варяг, сидевший в углу в простыне, которая сползла на пояс, обнажив мускулистую грудь, расслабленно пожал плечами.

– Хорошее пиво, согласен, – пробормотал Сергей. – Я вот тоже хотел бы выпить, но уже не помещается. Нам с Китайцем двух баночек вполне хватило.

– Ух, хорошо…

Шест оторвался от пива, шумно выдохнул и посмотрел на зажатую в руке банку.

– Немецкое, – кивнул он. – Умеют они…

Сергей внимательно посмотрел на татуировку, набитую над правым соском на груди Варяга.

– Ты только группу крови наколол?

Варяг шевельнулся, показывая ему левое плечо.

– А, и летучая мышь… ну ясно. А еще говорят, наколки в спецназе запрещены!

– Традиция! – глубокомысленно изрек Шест и покачал указательным пальцем. Он прищурился, вспоминая, и фальшиво пропел:

– Этот мир придуман не нами…

– И не нам его менять, – кивнул Варяг, натягивая простыню на плечо. Сергей откинулся на прохладную деревянную скамейку. Твердые рейки врезались в обнаженную кожу спины, но он не обратил на это внимания. Ему было хорошо. Отличная сауна, предоставленная в полное распоряжение разведчиков на целый вечер, два ящика пива и мысль о том, что боевая задача выполнена, делали осознание бытия наиболее полным и приятным. Они сделали все, что могли. Это и есть отдых солдата, подумал он. Честный отдых. Заслуженный. Сергей прикрыл веки и глубоко вздохнул. Перед его глазами сразу же возникли неровные холмы, покрытые зеленью и освещенные солнцем… голубое небо… фигура летчика, вышедшего из водопада… пахнущая привычным солдатским запахом палатка генерала… а потом раздался грохот, и мир вокруг него затрясло. Казалось, что какой-то невидимый великан принялся перекапывать горы, с громовым гулом втыкая гигантскую лопату в землю и подкидывая почву высоко вверх. В небо, испачканное серым дымом, полетели деревья и пласты земли. Сергей, не открывая глаз, слегка прогнулся в пояснице и поморщился. Ныла спина. Потом перед его глазами замелькала трава. Обычная трава. И по ней идут ботинки. Его ботинки. Вид сверху, так сказать. И где-то впереди, на границе периферического зрения, мелькающие запыленные берцы Шеста. Он вдруг отчетливо вспомнил, как после очередного бомбового удара поднялись в воздух тысячи прелых хвоинок, лежавших между деревьями, и потом снова опустились обратно. Тогда Сергей с трудом удержал равновесие. Потом он чуть не споткнулся об испачканного в крови кабана. Оглушенный зверь тяжело ворочался и тоненько визжал, ерзая огромной треугольной головой по земле. Китаец, шедший сзади, добил его короткой очередью. Грохот выстрелов утонул в громовом гуле разрывов.

Сергей, неудобно наклонив голову и ежеминутно поправляя сползающее с плеч тело штурмана, упрямо шел за мелькающими впереди ногами Шеста. Ничего не упускающий из виду Варяг вовремя заметил его предельную утомленность, движением руки остановил шатающего Сергея и что-то крикнул. Подбежавший Шест ловко взвалил на себя летчика, и маленький отряд снова двинулся вперед по вздрагивающим горам. Шест, стиснувший зубы и ничего не видящий вокруг, пер вперед, словно мощный трактор, вдавливая в землю траву. Один раз он свалился в огромную дымящуюся воронку. Летчик коротко простонал, валясь с плеч Шеста в разрыхленную почву, остро вонявшую сгоревшей взрывчаткой. Варяг зло выругался, и немного отдохнувший Сергей снова понес на себе худощавого, но почему-то очень тяжелого Витю.

И когда у него перед глазами уже закружились темные круги и не стало хватать воздуха, его аккуратно, чтобы не повредить ценный груз, который он тащил, повалили в траву. Сергей уткнулся носом в комбинезон летчика и ощутил запах самолета. Рядом громко, что-то выясняя, кричал Шест. Сергей, лежа с закрытыми глазами, честно пообещал себе целых пятнадцать секунд, чтобы отдышаться. А потом он услышал родной язык, несколько приукрашенный крепкими выражениями. Он поднял голову и осмотрелся. Шест активно участвовал в переговорах с какими-то людьми, которые прятались в лесу. Внезапно загремели очереди, и из-за деревьев прямо на группу разведчиков начали выскакивать фигуры в камуфляже и без знаков различия. Какая-то большая фигура наклонилась к нему, заслоняя солнце. Сергей дернулся, поднимая автомат, но его успокоили несколькими весьма специфическими выражениями, которые знает каждый русский. Летчика перевернули на спину, кто-то крикнул: «Живой! Мишаня! Тащи его!» Только тогда Сергей понял, что на них (наконец-то!) вышла наша поисковая группа. А потом был привычный грохочущий салон «Ми-8» и усталые донельзя лица Варяга и Шеста. А где был Китаец, подумал расслабленно Сергей. Китайца я не видел. А, да, как обычно, он уснул на брезентовом чехле. Саид? Саид помогал доктору, собранному и властному мужику в постоянно съезжающей с плеч разгрузке. Подстелив чью-то куртку прямо на металлический пол, врач делал операцию. Сергей видел его мелькающие окровавленные руки. Летчик, оглушенный двойной дозой промедола, лежал без сознания, закрыв веки. В трясущемся салоне вертолета пахло кровью и лекарствами. Глаза у врача были злые и сосредоточенные. Потом врач выпрямился, оглянулся и крикнул, чтобы ему дали сигарету. Курить в вертолете категорически нельзя, но Варяг увел обмякшего доктора в хвост, за плотную клеенчатую занавеску, и дал ему покурить. Знакомый борттехник… Костя, что ли… сделал вид, что ничего не заметил. Ну, а потом был привычный аэродром, «Скорая» и оранжевое огромное солнце, садившееся за море.

– Шест, ты где пропадал, когда мы на вершине тебя ждали? – негромко спросил Варяг, раздирая сухую рыбину сильными пальцами. – Я тебя знаю. Ты ведь слышал мой вызов… давай колись, пока Саид в парилке.

Шест выпрямился, поставил банку на столик и передернул плечами.

– Да ерунда какая-то вышла, Варяг. Я, честно говоря, так ничего и не понял.

– Даже так?

Варяг бросил в рот твердый соленый рыбий бок.

– В общем, прихватили нас басмачи, – тяжело вздохнул Шест. – Вот так, командир. Первый раз я в плену был. Аж целых двадцать пять минут.

– Это много, – помолчав, сказал Варяг. Сергей очнулся и открыл глаза. Сидевший в углу Китаец вытянул шею.

– В общем, взяли нас в плен. – Шест взял банку, качнул ее в руке и сплюнул. – Нам деваться было некуда. Сверху на скале пулемет и снайпер, и мы перед ними как на ладони.

Тишина в командирской сауне наступила такая, что слышно было, как журчит вода в маленьком квадратном бассейне. Варяг потянулся к сигаретной пачке, лежавшей перед ним на маленьком столике, заваленном рыбой и пустыми банками. Шест щелкнул зажигалкой. Варяг затянулся и закашлялся. Да он же не курит, вспомнил Сергей. Хотя после такой новости не только закуришь. Тут впору призадуматься о том, как будешь отвечать за пленение своего подчиненного при выполнении боевой задачи. Со всеми вытекающими последствиями.

– Стрелять было невозможно, да и куда стрелять? Никого не видно. А потом они гранату бросили. Без запала, правда. Показали, что с нами будет, если мы начнем брыкаться.

Варяг уже пришел в себя. Он затушил горящую сигарету, ткнув ее в стол перед собой. В нагретом, влажном воздухе запахло жареной рыбой.

– Ты продолжай, Шест, – сказал чужим голосом Варяг. – Дальше что?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Шест. – Я же говорю, что ничего не понял. Саид вдруг начал говорить с каким-то чернявым, который вылез на скалу. Потом он к нам спустился. На каком языке, я так и не разобрал. Говорили вроде спокойно, потом начали орать. Глаза выкатили, пена со рта летит… там еще кто-то на вершину вылез, я голов десять насчитал. Эти двое орут, но никто не вмешивается. Наверное, тот чернявый у них за командира был. Я тоже помалкиваю, только автомат наготове держу. Ну, Саид с этим чернявым поорали, руками помахали, потом замолчали и стоят, тяжело дышат и друг на друга недобро смотрят. А потом Саид оборачивается ко мне и говорит: уходи первый, я следом. Я ничего не понял, но команду выполнил. Ну, и пошел… до ближайшего дерева. Там залег и Саида жду. Вижу, тот от скалы пятится, спиной не поворачивается, а чернявый так автомат сжал, что у него пальцы побелели. Однако тихо стоит, не шевелится… Саид дошел до меня, а потом мы в лес рванули. Так и ушли. – Шест посмотрел командиру в глаза и недоуменно спросил: – Что это было, Варяг?

Хлопнула дверь парилки, и из нее в клубах пара вывалился Саид. Он поправил простыню, обмотанную вокруг тела, и, громко шлепая мокрыми сланцами, подошел к столу и опустился на скамейку.

– Слушайте, тут хоть вода есть? – спросил он, обводя взглядом стол. – Вижу одну рыбу и пиво.

Никто ему не ответил. Саид поднял голову и оглядел лица разведчиков.

– Что-то случилось? – быстро спросил он. – Что случилось, когда меня не было? Штурман умер?!

– Рассказывай, Саид, – негромко приказал Варяг. Саид понял, о чем шла речь. Он прищурился и посмотрел на Шеста. Тот виновато пожал плечами и развел руками.

– Не могу я Варягу врать.

– А, вот вы о чем… – Саид тяжело вздохнул. – Да не хотел я об этом.

– Придется, парень, – неприятно и жестко сказал Варяг. – Сначала мне. А потом и контрразведке.

– Вот поэтому и не хотел говорить, – Саид махнул рукой и взял банку со стола, – пиво так пиво.

Варяг придержал его за руку. Саид поморщился и поставил банку на стол.

– Я земляка там встретил. Узнал по акценту. Ну, поговорили маленько… в общем, разбирались, чей род старше.

Лицо Варяга потеряло прежнюю жесткость. Он откинулся на скамейку и внимательно посмотрел на Саида. Тот вытер мрачное лицо краешком простыни. Китаец впервые пошевелился за время разговора. Он тихо выдохнул и закинул ногу за ногу. Сергей покачал головой. Шест громко срыгнул и приложился к банке.

– Они видели, как вы летчика прятали?

– Я не знаю, – Саид пожал плечами. – Вряд ли. Он спрашивал, куда мы тело дели. Но я предупредил… что он сделает с телом парня, если найдет, то же самое сделают и с его семьей. Вроде понял…

Шест снова срыгнул воздух и довольно закатил глаза.

– Вы найдете эту пещеру? – обернулся к нему Варяг.

– Обижаешь, кэп! С закрытыми глазами!

– Слушай, командир! – решительно сказал Саид. – Я пиво все равно не буду. Еще Шест тут такие звуки издает… я пойду, дневального крикну, пусть минералки принесет?

– Давай, – задумчиво протянул Варяг. – Мне тоже возьми.

Саид встал, подобрал простыню и исчез за дверью.

За столом наступила тишина. Все посмотрели на Варяга.

– Никому ничего не говорить, – тихо сказал Варяг. – А то Саида затаскают по инстанциям. Почему, да как, да откуда ты его знаешь, как вы связаны между собой и прочее. Я считаю, что ничего страшного не случилось. Благодаря ему Шест остался жив. А это для меня важнее всех версий и домыслов. Всем все понятно?

Шест так замотал головой, что с нее полетели брызги, как с вылезшей из воды собаки.

– Мне непонятно!

– Что тебе непонятно?

– Так чей род оказался старше?

Китаец тоненько засмеялся. Варяг вздохнул и улыбнулся. Сергей взял банку и стукнул ею по банке Шеста.

– Здесь без ста грамм не разберешься, – серьезно сказал он. – Сейчас выпьем и будем думать.

* * *

Р.S

В средствах массовой информации промелькнуло сообщение о том, что в ходе наступательных боев передовые отряды сирийской армии взяли в плен и задержали боевиков запрещенной в России террористической организации. При допросе выяснилось, что некоторые из них принимали самое активное участие в расстреле российских летчиков. Их дальнейшая судьба неизвестна. Министерство обороны России от комментариев воздержалось.

Конец.

Content

Сергей Иванович Зверев
Экстрасенс из спецназа

Экстрасенс из спецназа

Пролог

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой

Эпилог

Поиск спецназа