Елена Малиновская

ПОВОДОК ДЛЯ ВОЛКА

Часть первая

ОХОТА НА КОШКУ

ГЛАВА 1

В первый раз я даже не увидела его — а почувствовала. В мире вдруг что-то изменилось. Мимо меня по-прежнему текла толпа, я слышала привычный гул чужих разговоров, но что-то было не так. Я до боли в челюстях стиснула зубы. Сжала кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а ногти впились в ладони. Что-то происходило рядом со мной. Все мои чувства кричали об опасности.

Мой спутник продолжал о чем-то вещать, явно не ощущая ничего неладного. Пожилой степенный господин заметил симпатичную молоденькую провинциалку, замершую в растерянности около витрины дорогого магазина, и решил ей помочь. Обычная история.

Я знала, что он планирует пригласить меня на ужин. Понимала, что при минимуме усилий с моей стороны эту ночь мы можем провести вместе. Более того, я уже оценила платежеспособность своего нового знакомого. Если я захочу, он снимет мне небольшую квартирку недалеко от своего дома, чтобы иметь возможность заскочить в удобный для него момент. Пару раз в неделю станет пыхтеть на мне, снимая сексуальное напряжение, после чего с чистой совестью, полностью удовлетворенный, будет возвращаться к уже успевшей надоесть жене, которую, тем не менее, откажется бросать. Полагаю, мне даже удастся раскрутить его на парочку дорогих подарков. Через год или два он передаст меня своему другу, а сам найдет себе новую глупышку.

Все это настолько банально, что мне не надо было даже читать мысли этого господина. Его планы затащить меня в постель и без того слишком отчетливо читались на одутловатом лице. Но сейчас меня больше занимал тот, кто неторопливо приближался ко мне, затерявшись в толпе.

Я втянула в себя воздух. Ветерок принес терпкий запах хищника. Смертельно опасного зверя, который скрывает свою суть под маской обычного человека. Сердце зашлось от радости. Нет, не зря я приехала в Гроштер. Тут я найду того, кто мне нужен.

— Я с удовольствием покажу вам город, — продолжал заливаться соловьем господин. — Тут поблизости есть замечательное кафе, где подают великолепное вино…

По спине пробежал колючий холодок. Он рядом. Он совсем близко. Хочу увидеть его.

Я лениво обернулась, скользнув нарочито безразличным взглядом по людям вокруг.

И сразу же увидела того, о приближении которого кричали все мои чувства. Высокий. Худощавый. Одежда черного цвета выгодно оттеняла светлые растрепанные волосы. Зеленоглазый.

Незнакомец никуда не торопился. Он прогуливался, бережно поддерживая под локоть невысокую девушку, чью беременность уже не могло скрыть просторное платье. На его лице гуляла отсутствующая улыбка. Он вряд ли слушал, о чем ему говорила спутница, и, скорее всего, просто скучал.

Неожиданно наши взгляды встретились. Это длилось всего миг, не больше. Но в глубине изумрудных глаз незнакомца загорелся жадный любопытный огонек, и он изумленно приподнял бровь.

Я торопливо отвернулась, осознав, что допустила ошибку. Нет, он не должен меня видеть. Это помешает охоте.

— Так как? — в этот момент навязчивый господин тронул меня за рукав, видимо, устав ждать ответа на свое предложение. — Вы согласны, чтобы я составил вам компанию?

Блондин не уходил. Я ощущала его присутствие за спиной всей кожей. Мельчайшие волоски встали дыбом, предупреждая об опасности.

Господин все еще держал меня за локоть, и это было огромной ошибкой с его стороны. Я не люблю, когда до меня дотрагиваются без моего позволения. Ну что же, пожалуй, кое-кому стоит преподать урок вежливости.

— Вы такой милый и галантный, — проворковала в ответ. — Я думала, что в большом городе всем друг на друга плевать. Так боялась, что попаду в какую-нибудь дурную историю.

— Ну что ты, дорогуша, — рассмеялся мужчина. — Конечно, таким милашкам, как ты, надо быть осторожнее. В мире хватает подлецов. Но тебе повезло. Рядом со мной тебе нечего опасаться.

Я незаметно поморщилась. Еще одна ошибка. Терпеть не могу фамильярности и покровительственного тона. Тоже мне, защитник нашелся. А сам представляет, как будет мять мою грудь.

— Спасибо большое, — пролепетала чуть слышно и наивно захлопала ресницами.

Господин улыбнулся, наклонился было ко мне, и я опять поморщилась, уловив чесночные нотки в его дыхании. Намекнул бы ему кто-нибудь, что зубы надо получше чистить!

Не думаю, что он собирался поцеловать меня. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Такие типы весьма осторожны и не торопятся с решительными действиями, пока полностью не уверятся в том, что жертва не сорвется с крючка. И чаще всего переходят в наступление тогда, когда остаются один на один со слабой девушкой.

Я не удержалась от искушения и быстро заглянула в его мысли, желая проверить свои догадки. Ого! Оказывается, у этого солидного импозантного мужчины есть склонности к садизму, которые он с огромным удовольствием демонстрирует в постели. В его мечтаниях я сейчас извивалась от боли и рыдала, умоляя прекратить издевательства, а он насиловал меня и осыпал хлесткими пощечинами. Ну что же, это решающий аргумент. Пожалуй, кое-кому стоит преподать неплохой урок. К тому же блондин двинулся со своей спутницей вперед, а следовательно, мне надлежало поторопиться, иначе я могла упустить его.

— Ты очень красивая, — проникновенным тоном шепнул мне мерзавец и потянулся убрать с моего лица прядь волос.

— А ты полный урод и гадкий извращенец, — кокетливо шепнула я в ответ.

Улыбка медленно угасала на губах мужчины по мере того как до его сознания доходил смысл моего высказывания.

— Сам себя изнасилуй, — посоветовала грубо.

После чего, не дав типу опомниться, ткнула ему кулаком ниже пояса, позволив себе частичную трансформацию. Мою руку окутало призрачное голубоватое сияние, и кошачья лапа без проблем располосовала плотную ткань штанов. Я ощутила, как когти погрузились в живую плоть. О, я знала, куда бить. Теперь у этой сволочи будут огромные проблемы с потенцией. Очень удивлюсь, если он когда-нибудь оправится от произошедшего.

Через мгновение я уже скрылась в толпе, бросив напоследок насмешливый взгляд на раненого.

Он еще стоял на ногах, прижимая обе руки к паху. Между его пальцев медленно сочилась багрово-черная кровь.

Еще через пару секунд я услышала его крик — хриплый, наполненный страданием и болью. Негромко рассмеялась, не испытывая ни малейшего сочувствия к кастрированному уроду.

Как причудливы иногда повороты судьбы! Он мечтал поглумиться над юной наивной девицей, а в итоге до конца своих дней будет помнить, что у самой невинной и беззащитной на вид жертвы могут оказаться острые клыки и когти.

Триумф оказался настолько сладким, что я не сразу увидела темноволосого мужчину, вынырнувшего из толпы и шагнувшего мне наперерез. Заметила его лишь в тот момент, когда столкновение оказалось неизбежным.

Но я все-таки умудрилась увернуться. Так резко затормозила, что едва не сломала каблуки. На какой-то миг наши руки слегка соприкоснулись. И меня словно молнией ударило.

О, передо мной был зверь абсолютно иного порядка, чем встретившийся до этого блондин. Куда более опасный. От него веяло такой властностью, что я едва не развернулась, чтобы тут же постыдно удариться в бега, не дожидаясь его слов.

— Простите, я едва не сбил вас с ног, — без малейшего сожаления в голосе произнес брюнет. — Задумался, должно быть.

— Ничего страшного, бывает, — вежливо ответила я и попятилась.

Нет, не нравится он мне. Совершенно определенно — не нравится. Но стоит отдать должное: красив просто до неприличия. Глаза настолько удивительного фиалкового цвета, что хочется смотреть и смотреть в них вечно.

Я удивленно моргнула, осознав, что почти минуту глазею на незнакомца и молчу.

Крики за спиной между тем нарастали. К стонам мерзавца, к которому я не испытывала ни малейшего сочувствия, присоединился возмущенный гвалт сопереживающих.

Незнакомец перевел взгляд за мою спину. Изумленно вскинул бровь, неуловимо напомнив этим движением блондина.

— Интересно, что там случилось, — без намека на вопрос сказал он.

— Карманники, — пробурчала в ответ. — Наверняка кого-нибудь ограбили среди белого дня. Простите, я спешу.

И сделала шаг в сторону, намереваясь обогнуть привязчивого мужчину и как можно быстрее удалиться.

Теперь я не думала о блондине. Демоны с ним! Самым моим горячим желанием было немедленно скрыться. Убежать, затеряться в большом городе. Потому что я понимала: от этого мужчины лучше держаться как можно дальше. Как хищник он многократно превосходил меня. Не стоит с таким связываться. Он уничтожит не моргнув глазом.

К моему удивлению, мужчина не стал меня останавливать. Лишь склонил голову, словно безмолвно прощался. И я поторопилась прочь, радуясь, что настолько легко отделалась. Словно сама смерть прошла совсем рядом, легонько коснувшись меня краем своего угольно-черного одеяния. В ноздрях защекотало от приторно-сладкого аромата погребальных свечей, поставленных за упокой моей души — безудержное воображение, как всегда, постаралось и подбросило картинку.

— Надеюсь, до скорой встречи, — вдруг услышала брошенное мне вслед.

Я едва не споткнулась от столь недвусмысленного предупреждения. И, окончательно наплевав на нормы поведения, ринулась прочь, неприлично высоко подобрав юбку.

О нет, мой загадочный случайный встречный. Мы больше не столкнемся на улицах Гроштера. Уж поверь, я приложу к этому все мыслимые усилия.

Улицы Гроштера медленно заливала тьма. Сумрак наступал неспешно, исподволь. Сначала он таился в чернильных тенях, отбрасываемых домами. Затем стал неторопливо расползаться по сточным канавам, густея на глазах.

Я сидела на крыше постоялого двора, где сняла на пару дней уголок в тесной каморке, и блаженно жмурилась, наслаждаясь этим зрелищем.

О, как я любила этот миг, когда дневной свет окончательно уступает напору вечерней мглы! Как только огромный ярко-алый шар солнца скрывается за горизонтом, тьма начинает свое победоносное шествие по миру. Лишь изредка ее разбавляют желтые пятна зажегшихся магических фонарей.

Я закрыла глаза. Прислушалась к гулу толпы, текущей далеко подо мной подобно реке.

Все мои чувства молили о превращении. Хотелось скинуть надоевшую шкуру человека и устроить безумную гонку по крышам домов. Мчаться так долго и так быстро, чтобы моя тень сошла с ума, пытаясь поспеть за мной. А затем я долго нежилась бы в лунном свете, позволив ночному светилу навсегда запечатлеться на самом дне моих вертикальных зрачков.

Но нет, пока рано. На улице слишком светло. Кто-нибудь может поднять голову и заметить огромную тень, бесшумно резвящуюся на фоне звездного неба. Поэтому я подожду. Кошки терпеливы. Особенно когда им предстоит настолько важная охота.

Наконец ночь окончательно опустилась на город. И в тот же миг я встала. Небрежно скинула платье и зябко повела обнаженными плечами. Скоро осень. Днем это еще не чувствуется, но под вечер холодный ветер напоминает, что пройдет всего пара-тройка недель — и зарядят нудные мелкие дожди сентября.

Свое платье я предусмотрительно придавила обломком камня. Увы, у меня не настолько много денег, чтобы раскидываться нарядами. А терпеть ради очередной красивой тряпки пыхтение какого-нибудь старого толстого мерзавца совсем не хотелось.

Никто из прогуливающихся не заметил, как с крыши дома соскользнула серая кошачья тень. Я отправилась на разведку, ловко перепрыгивая освещенные места.

Мне хотелось найти блондина, которого увидела сегодня утром. Я понимала, что мы с ним одной породы. Его глаза были слишком зелеными, чтобы принадлежать человеку. А значит, он оптимально подходил для моей задумки.

Несколько часов я бесцельно нарезала круги по городу, безуспешно ища след знакомого запаха. Улицы Гроштера пустели. Поздние прохожие расползались по домам. Одна за одной гасли вывески многочисленных забегаловок и баров.

Я беззвучно скользила мимо подгулявших компаний. Слышала пьяный смех и бестолковые разговоры из серии «ты меня уважаешь». Один раз прошмыгнула мимо парочки в темной подворотне, которая, судя по недвусмысленным звукам, коротала время за весьма приятным занятием.

Мне нравилось все это. Казалось, будто я, невидимая и неслышимая для остальных, слилась с мраком. Весь этот гомон и шум звучали для меня самой сладкой музыкой ночных улиц.

Очередной порыв ветра взъерошил мою короткую шерсть. Я насторожилась, уловив знакомые нотки запаха в воздухе. Блондин. Я чуяла его. Он был где-то рядом.

Запах оказался настолько неуловимым, что на какой-то миг я засомневалась, сумею ли взять след. Но ветер подул снова, и я уверенно повернула на север. Стремительно помчалась по мостовой, привычно ныряя из одной угольно черной тени в другую.

Аромат хищника становился все отчетливее, доказывая тем самым, что я на верном пути. Он вел меня прочь из столицы мимо заснувших до утра домов добропорядочных горожан. Вскоре я миновала городские ворота, закрытые на ночное время. Там скучало несколько стражников, но мне не составило особого труда перемахнуть через ограду.

Почти сразу моим глазам предстал замок, который возвышался на пологом холме. Наверняка оттуда открывался отличный вид на улицы Гроштера. Запах блондина вел именно к высоким и неприступным на вид стенам из неотесанного серого камня.

А вот теперь я заволновалась. Пожалуй, все-таки не стоит соваться туда наобум, не разведав все хорошенько. Излишняя самоуверенность погубила не одну кошку. Тем более что из ума никак не шел тот незнакомец с глазами насыщенного фиалкового цвета. Чутье подсказывало мне, что он каким-то образом связан с блондином, которого я выбрала для своих целей. Если это так, то я рисковала навлечь на себя большую беду.

Я нерешительно переступила лапами. Широкая песчаная дорога вилась передо мной, плавными кругами убегая к замку на холме. Казалось, что под луной она неярко переливается собственным призрачным светом. Так и хотелось побежать по ней, едва касаясь подушечками лап и следуя за манящим запахом полного сил самца, который подарит мне необходимое.

Внезапно моего слуха коснулся одинокий тоскливый вой. Он прозвучал настолько близко, что я подпрыгнула от неожиданности и развернулась к источнику звука уже в прыжке.

На расстоянии нескольких шагов от меня стоял волк. Огромный, с белоснежной длинной шерстью и ярко-алыми глазами.

Испугало меня даже не появление хищника. Потрясло то, что я не услышала его приближения. Немыслимо! Я, осторожная кошка, ушки которой всегда на макушке, позволила дикому зверю подобраться ко мне на дистанцию всего одного прыжка!

А еще через мгновение волк кинулся на меня.

Я совсем по-человечески взвизгнула. Трусливо поджала хвост и рванула бежать, от усердия загребая задними лапами далеко вперед.

За спиной слышалось тяжелое дыхание волка. Он был настолько близко, что шерсть на загривке стояла дыбом. Каждый миг я могла почувствовать, как на моем хребте сжимаются стальные челюсти. Такая зверюга первым ударом лапы перебьет позвоночник. Или разорвет острыми длинными клыками горло, оставив меня на земле захлебываться собственной кровью.

Поразительно, я никогда не думала, что попаду в подобную историю! И где! В самом центре Лейтона, рядом с многолюдной столицей. Вот ведь не повезло!

Охваченная ужасом, я не сразу поняла, что волк гонит меня прямо к воротам замка, по непонятным причинам распахнутым настежь в столь поздний час. А когда осознала это — было уже поздно сворачивать.

Задыхаясь от долгого бега, ворвалась на широкий пустынный двор. Заполошно заметалась по нему, силясь найти лазейку между плотными толстыми прутьями решетки.

— Добро пожаловать!

Громкое приветствие заставило меня замереть на месте. Я неверяще посмотрела на высокое каменное крыльцо, с которого донесся голос.

С тихим шелестом в воздух взметнулся магический шар, осветив уже знакомую фигуру. Отблески яркого пламени заиграли в глубине изумрудных глаз блондина, который широко улыбался, глядя на меня.

Я обернулась к воротам, надеясь, что волк, напуганный светом, поспешил убраться прочь. Хищные звери не любят колдовства. И тем более не выносят огня. Если мой преследователь сбежал, у меня есть шанс. Сейчас я не была готова к этой встрече.

«И вообще, пожалуй, это дурная идея, — промелькнуло в голове. — Мне стоит поскорее покинуть Гроштер, пока все не зашло слишком далеко».

Но волк стоял там. Стоял так, что я не могла убежать, каким-либо образом избежав столкновения с ним. Увы, я не сомневалась, что он не позволит мне сделать это. Если не убьет, то наверняка задаст хорошую трепку. Полагаю, блондин отлично его выдрессировал.

Неожиданно мужчина расхохотался. От его искреннего громкого смеха мне стало окончательно не по себе. Спрашивается, чему он так радуется?

Впрочем, приступ непонятного веселья не продлился долго. Почти сразу блондин усилием воли успокоился и посмотрел на меня уже серьезно.

— Прелестная незнакомка, предлагаю вам сегодня быть гостьей в этом замке, — торжественно провозгласил он. Лукаво усмехнулся, добавив: — Только не пытайтесь сбежать! Все равно не получится.

Я мрачно покосилась на невозмутимого волка, замершего в проеме ворот. О да, от такого чудовища не скроешься. Интересно, а какие еще звери охраняют замок? Но самое главное — как этому блондину удалось их приручить?

— Сегодня ты получишь ответы на все свои вопросы, — пообещал незнакомец, легко отказавшись от излишней официальности в обращении.

Удивительно, но в устах недавнего господина, павшего жертвой моей когтистой лапы, подобная фамильярность звучала обидно, если не сказать больше — оскорбительно. Однако обращение блондина на «ты» получилось настолько естественным, как будто он просто не умел разговаривать иначе.

Но тем не менее я не торопилась принять приглашение. Слишком бескомпромиссным оно было. А мне не по нраву, когда меня принуждают что-либо делать.

— Клянусь, тебе ничего не грозит, — добавил блондин, словно уловив мои сомнения. — В этом замке свято чтут законы гостеприимства.

Я уныло вздохнула. В любом случае особого выбора у меня не было. В самом деле, не драться же с волком. Такого противника мне не одолеть.

И я неохотно потрусила по направлению к крыльцу, опустив хвост в знак своего поражения.

За спиной раздался негромкий шорох. Я обернулась и с невольным удивлением отметила, что волк последовал за мной. Неужели ему дозволено входить в замок?

Блондин молча посторонился, пропуская нас в просторный холл. Потом прищелкнул пальцами, и под потолком заплясало несколько пробужденных от спячки магических искр.

Я недовольно зажмурилась из-за слишком резкой перемены освещения. А когда открыла глаза, увидела хмурую женщину средних лет в некрасиво сидящем на мужеподобной фигуре сером платье служанки.

— Хольгон проводит тебя в комнату, где ты сможешь привести себя в порядок, — пояснил блондин. — Полагаю, разговаривать будет удобнее, когда ты примешь человеческий облик.

Я поджала уши. Ишь, какой предусмотрительный!

Эх, и почему меня не оставляло чувство, что я угодила в заботливо расставленную ловушку?

Все то время, которое служанка вела меня по длинным запутанным переходам замка, она не проронила ни слова. Промолчала и тогда, когда я перекинулась прямо при ней. Ничем не выказала своего удивления, словно подобное было для нее в порядке вещей. Просто продолжала внимательно смотреть на меня, как будто опасалась, что я нападу на нее, стоит только отвести взгляд.

Кстати, это было разумной идеей. Полагаю, мне бы ничего не стоило оглушить женщину и после этого рвануть прочь. Но почти сразу я отказалась от этой мысли. Нет, не стоит. Блондин обещал, что мы просто побеседуем. Попробую поверить ему на слово. Обострить ситуацию всегда успеется. Хотя неприятно осознавать, что из охотницы я превратилась в предмет охоты. Как-то не так представлялось мне окончание этого вечера.

Я зябко передернула обнаженными плечами. Подошла к креслу, на котором было разложено несколько платьев.

Надо же, они все моего размера. Такое чувство, будто в замке загодя приготовились к моему визиту. Неужели одна мимолетная встреча заставила блондина насторожиться? Хм… Это даже обидно. Получается, я сильно недооценила его как противника.

Задумчиво провела рукой по мягкому вороху тканей. Н-да, платья тут были на любой вкус. Ярко-алый скользкий шелк откровенного вечернего наряда с недопустимо глубоким декольте и нескромным разрезом на подоле, доходящим до середины бедра. Мешкообразное нечто, скрывающее фигуру подобно монашескому рубищу. И черное бархатное платье строгого фасона, слегка оживленное белым кружевным воротничком.

Признаюсь честно, первым порывом было надеть красный наряд. Он наверняка выгодно подчеркнет мою грудь и крутой изгиб бедер. Что скрывать очевидное, я не стеснялась выглядеть вызывающе. Напротив, любила привлекать мужское внимание. Мне нравились комплименты, я обожала купаться в восхищенных взглядах. Но куда больше меня забавляло то, как вытягивались женские лица при моем появлении, а от завистливого злого шепота за спиной я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Но после недолгого колебания мой выбор все-таки пал на черное платье. Пока я не представляла, чего ожидать от блондина. Поэтому лучше не высовываться. Ради разнообразия побуду не кошкой, а серой неприметной мышкой.

К моему величайшему удивлению, даже туфли пришлись по ноге. Поневоле восхитишься глазомером неизвестного. Один взгляд — и он узнал о моей фигуре больше, чем муж, с которым мы прожили пять лет под одной крышей.

— Идемте, — негромко произнесла в этот момент служанка, видимо решив, что сборы завершены.

Я вздрогнула и опасливо покосилась на нее. Надо же, не немая!

— Я думала, вам вообще язык вырвали, чтобы не болтали попусту, — прямолинейно брякнула в ответ.

Хольгон вскинула брови. Покачала головой.

— Живя в этом доме, быстро привыкаешь не привлекать к себе ненужного внимания, — так же тихо заметила она.

Все любопытственнее и любопытственнее, как говорится. Прямо даже боязно стало. Интересно, о чем мы будем разговаривать с блондином?

Я кинула последний взгляд в зеркало, проверяя, все ли в порядке. Из него мне высокомерно улыбнулась высокая стройная девушка с густыми каштановыми волосами и темно-карими глазами. Да, я знала о своей красоте. И в сложных ситуациях не гнушалась прибегать к женским чарам. Посмотрим, сумею ли обворожить блондина.

Служанка взмахнула рукой, предлагая мне следовать за ней. И мы отправились в путь по пустынному замку.

На сей раз идти пришлось не так долго. Несколько поворотов — и Хольгон остановилась перед очередными дверями. Легонько стукнула в них и, не дожидаясь ответа, распахнула передо мной. Но сама входить не стала — сделала шаг в сторону, пропуская меня.

Я набрала полную грудь воздуха и зачем-то задержала дыхание, как будто перед прыжком в ледяную воду. Оглянулась на пустой коридор, извивающийся за моей спиной. Опять мелькнула мысль сбежать. Гибким кошачьим телом выскользнуть из этого платья и рвануть прочь, не дожидаясь строгого окрика за спиной.

— Добрый вечер, Илария, — неожиданно прозвучал звучный приятный мужской голос.

Нет, он принадлежал не блондину. Но куда сильнее меня удивило то, что говоривший назвал мое имя.

— Если быть совсем точным, я рад приветствовать у себя в гостях виру Иларию Асшени, — с насмешкой продолжил тот, кого я пока не видела.

Я скрипнула зубами. Он знает не только мое имя, но и фамилию! Причем девичью, которую я не слышала так давно, что сама почти забыла. Но как? Откуда?

Впрочем, сдается, есть у меня одно объяснение подобной пугающей осведомленности. Однако, если я права, бежать бессмысленно. Меня все равно найдут.

Я медленно вошла в зал.

В отличие от ярко освещенного коридора тут царил приятный полумрак. В камине горело иллюзорное заклинание огня, а на стенах танцевали оранжевые отблески ненастоящего пламени. Углы просторного помещения скрывались во мраке.

Я прикрыла глаза, позволив себе частичную трансформацию. Кошачье зрение в данных условиях уместнее. Затем опять огляделась по сторонам.

Тьма послушно посерела и отодвинулась. Я увидела, что немного в стороне от круга света, отбрасываемого камином, стоит кресло, в котором сидит уже знакомый мне блондин. Он лениво откинулся на спинку и словно дремал. Правда, при этом держал в руках полный бокал вина.

Но в комнате был еще кто-то. Тот, кто приветствовал меня чуть ранее. Где же он?

Я изумленно моргнула и вновь обвела взглядом комнату. Слегка расслабилась, заметив мужскую фигуру у окна.

Почти неразличимый за непроницаемой пеленой мрака, незнакомец стоял спиной ко мне и любовался на далекие улицы Гроштера, хорошо видные с этого места.

С негромким скрежетом дверь за моей спиной захлопнулась. Это Хольгон поторопилась удалиться, оставив меня наедине с загадочными хозяевами замка.

В этот же миг мужчина обернулся. Неторопливо сложил на груди руки и подарил мне легкую чарующую улыбку.

Я видела его прежде. Именно с ним мы едва не столкнулись сегодня днем. Именно его рука легонько прикоснулась к моей, от чего сердце чуть не выпрыгнуло.

Я гулко сглотнула ставшую вязкой от волнения слюну. Посмотрела на блондина, опять перевела взгляд на мужчину около окна. Получается, они каким-то образом связаны между собой? Потому что таких совпадений просто не бывает!

— Мы братья, — любезно уведомил меня блондин, не открывая глаз. — Меня зовут Фелан. А там стоит Норберг.

Братья, стало быть…

Я удивленно качнула головой. Надо же, а ведь совершенно не похожи друг на друга.

— У нас были разные матери, — опять ответил на мой невысказанный вопрос блондин. Устало вздохнул и наконец-то удостоил меня кратким взглядом.

В полумраке его глаза горели раскаленными зелеными углями, выдавая кошачью натуру. Нет, мой нюх меня не подвел. Передо мной был мой собрат.

А еще мне очень не нравилась та легкость, с которой блондин читал мои мысли. Получалось, мой ментальный дар не столь уж уникален, как мне представлялось ранее. Интересно, а что, если я тоже попробую заглянуть в голову блондина?

— Попробуй, — лениво согласился он и с явным удовольствием отпил немного вина, после чего поставил бокал на пол рядом с креслом.

Я сосредоточилась. Сжала кулаки, собираясь с силами. И тут же с приглушенным вскриком схватилась за виски.

Казалось, в глаза мне вонзили раскаленные прутья. Правда, приступ боли тут же прошел, оставив после себя легкое чувство тяжести в затылке.

— Ну что же, для самоучки неплохо, — внезапно подал голос брюнет.

Неспешно подошел ближе, остановился за креслом, в котором сидел его брат.

Я с невольным смущением опустила голову под его тяжелым испытующим взглядом.

— Полагаю, вы поняли, что в дальнейшем лучше отказаться от подобных экспериментов, — предупредил он.

Я мысленно отметила, что, в отличие от брата, Норберг предпочитает в общении подчеркнутую вежливость. Странно. Чутье подсказывало, что в этой паре он играет ведущую роль.

— Могли бы сказать словами, — пробурчала я и вновь потерла виски.

— Любые предупреждения — ничто перед наглядной демонстрацией. — Норберг пожал плечами и едва заметно усмехнулся. — Недаром говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я промолчала, не найдя, что можно возразить на это в высшей степени справедливое замечание.

— Зачем вы искалечили виера Ашера? — спросил он, продолжая разглядывать меня с доброжелательным интересом.

Я нахмурилась, не сразу сообразив, о ком идет речь. Виер Ашер? Кто это?

— Тот самый бедняга, чье причинное место вы сегодня так знатно исполосовали, — терпеливо пояснил Норберг. Добавил после краткой паузы: — Кстати, вы, должно быть, не в курсе: сей славный господин является примерным отцом семейства и много времени и денег тратит на благотворительность. К примеру, он один из попечителей сиротского приюта.

— Бедные детишки! — невольно вырвалось у меня.

К моему удивлению, Норберг негромко рассмеялся, как будто позабавился моей реакцией.

— Не переживайте, особых бед Ашер не успел натворить, — успокоил он меня. — Но в некотором смысле я даже рад, что теперь мне не придется вмешиваться. Вы избавили меня от этой головной боли.

— Не стоит благодарности, — в тон ему ответила я. — Не люблю насильников. Этот урод еще легко отделался.

И Норберг опять благодушно улыбнулся.

Я немного осмелела. Ну что же, пока встреча шла достаточно мило и доброжелательно. Пожалуй, зря я так тревожилась.

— Почему ты выслеживала меня? — вступил в беседу блондин.

А вот сейчас мы подошли к самой сути. Боюсь, теперь разговор станет напряженнее.

— Присаживайтесь, — мягко предложил Норберг и кивком указал на кресло, стоявшее напротив. С намеком обронил: — Долгие беседы не следует вести на ногах.

Я не стала отказываться. Медленно подошла к креслу, мучительно пытаясь сообразить, как же начать объяснение. Мою просьбу нельзя было назвать обычной. Неторопливо опустилась в предложенное кресло. Закинула ногу на ногу, позволив ткани красиво обрисовать мои бедра. Пусть любуются, мне не жалко.

Я заметила, каким жадным блеском сверкнули глаза блондина. Он, ни капли не стесняясь, с нескрываемым удовольствием осмотрел меня с ног до головы. Что же, его реакция радовала. Пожалуй, мне не составит особого труда достигнуть своей цели.

Ни Фелан, ни Норберг не торопили. Блондин вновь поднял бокал. Взглянул на меня через переливы алого. Его брат неслышно отошел к столику с напитками и щедро плеснул в один из хрустальных фужеров вина, после чего поднес его мне.

Я не стала отказываться от напитка. Мне не помешает промочить горло. Особенно после той изнурительной погони, что устроил мне волк.

Наши пальцы слегка соприкоснулись, когда я приняла бокал. И в этот момент я совершенно отчетливо увидела себя со стороны. Но не в человеческом обличье, а в серой шкуре лесной дикой кошки. Я стояла на дороге, и мои глаза испуганно сверкали, отражая лунный свет.

— Это были вы… — пораженно выдохнула я. — Тот волк… Это же были вы!..

Об улыбку Норберга, наверное, можно было порезаться. Он чуть склонил голову, соглашаясь с моими словами, и выпрямился.

Я поежилась. Опять нахлынуло чувство опасности, которую я ощутила сегодня в городе при якобы случайном столкновении. Нет, этот орешек не для моих клыков. Я не сомневалась, что при желании мужчина уничтожит меня, не моргнув глазом. Вполне вероятно, продолжит при этом миролюбиво улыбаться и не повысит голоса, а останется неизменно вежливым.

— Пока мне вас не за что убивать, — заметил Норберг. — Поверьте, Илария, я крайне рациональный человек и ничего не делаю без особой на то причины.

— Хотелось бы верить, — пробурчала я.

Норберг ничего не ответил. Он отступил на пару шагов, и я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Не буду лгать, близость этого человека… нервировала. Все мое звериное чутье кричало о необходимости держаться подальше от него. С таким противником мне при всем желании не справиться.

— А теперь мы с нетерпением ждем ответа на заданный вопрос, — напомнил он. — Зачем вы вздумали устроить охоту на моего брата?

— Он, как и я, кошачьей породы, — проговорила я, пожав плечами.

— Предположим, — согласился Норберг. — Дикая лесная кошка и снежный барс действительно в некотором роде родственники.

Снежный барс?

Я мысленно присвистнула. Ого! Пожалуй, я предпочла бы кого-нибудь попроще. Рысь там, к примеру. Или камышового кота. Снежный барс — это немного не то, на что я рассчитывала.

Норберг выжидающе кашлянул и многозначительно изогнул бровь, явно намекая на то, что его терпение подходит к концу.

— Мне нужен котенок, — сказала честно. — Я планировала соблазнить вашего брата и забеременеть от него.

Блондин в очередной раз пригубил бокал. Но от моего откровенного заявления подавился, закашлялся и едва не заляпал брызгами вина светлую шелковую рубашку.

В глубине фиалковых глаз Норберга запрыгали веселые искорки. Он торопливо опустил голову, пряча лицо в тени, но я услышала предательский смешок, сорвавшийся с его губ.

— Тебе нужен котенок? — немного успокоившись, переспросил Фелан. — А при чем тут я? Кстати, должен заметить, что я женат.

Я вспомнила беременную девицу, которую он бережно вел под руку. Получается, это была его жена? Очень любопытно, чем такая блеклая особа заинтересовала снежного барса.

— Ну и что? — Я с демонстративным равнодушием пожала плечами. — Раз уж на то пошло, я тоже замужем.

Блондин с сомнением посмотрел на бокал вина, который держал в руках, и решительно отставил его в сторону, видимо опасаясь вновь подавиться.

— Позвольте осведомиться, где же в таком случае ваш муж? — подал голос Норберг. — Неужели он каким-либо образом обидел вас и его постигла незавидная судьба виера Ашера?

— Нет, что вы! — Я замотала головой. — Вэйд — прекрасный человек. Добрый и очень отзывчивый.

— Но вы тем не менее собираетесь изменить ему, — насмешливо сказал волк.

— Вэйд — человек, — с горьким вздохом проговорила я.

— И что? — Норберг задумчиво потер подбородок, после чего тоже опустился в кресло, стоявшее рядом с креслом его брата.

— Как — что? — Я возмущенно всплеснула руками, удивившись, что требуется объяснять настолько очевидные веши. — Да, наш ребенок унаследует мой второй облик. Просто за неимением выбора. Но кровь оборотня слабеет, разбавляясь человеческой.

Норберг и Фелан переглянулись. Судя по тому, что никто из них не потребовал дальнейших уточнений, оба прекрасно поняли смысл моих слов.

Да, я могла родить ребенка от Вэйда. Более того, я собиралась это сделать. Но я хотела, чтобы мой первенец был чистокровным оборотнем. Увы, самая не могла похвастаться столь же безупречным происхождением. Мой отец являлся человеком. Поэтому у матери, великолепной тигрицы, родилась лесная кошка. Мелкая и не представляющая особой опасности. Ну, то есть, в поединке с обычным человеком я вышла бы победителем. Но если мне будет противостоять опытный маг или тот же барс — тут бы лапы унести вовремя, как говорится.

Все мое детство было отравлено ядом подобных раздумий. Мать никогда ни в чем не упрекала меня, но я видела сожаление, мерцающее на самом дне ее янтарно-желтых глаз. Она ненавидела, когда я при ней перекидывалась в кошку. О совместной охоте, естественно, и речи идти не могло. Я потратила не один год, пытаясь доказать ей, что ни в чем не виновата, пока не поняла всю тщетность этих усилий. Собственному ребенку я не желала подобной участи. Родители должны гордиться своими детьми, а не стыдиться их.

Кстати, интересно, а жена Фелана кошачьей породы? Практически уверена в том, что нет. Я не почувствовала от нее звериного запаха.

— Это будет взаимовыгодная сделка, — вкрадчиво проговорила, желая проверить свое предположение и глядя прямо на Фелана. — Или вам не нужен ребенок, рожденный от женщины одной с вами породы?

— Зачем мне ребенок, который будет жить вдали от меня? — вопросом на вопрос ответил Фелан. — Своих котят я предпочитаю воспитывать сам.

Это возражение застало меня врасплох. Как-то странно для кошачьих созданий. Коты редко обращают внимание на свое потомство. Тем более барсы. Эти не стайные животные, как, к примеру, львы или совсем уж экзотические гепарды. Снежные барсы — суть одиночки. Неожиданно услышать из уст блондина подобные слова.

— Можешь считать меня нетипичным барсом, — раздраженно фыркнул тот.

В его голосе при этом зазвенела настоящая обида. Надо же, а его действительно всерьез задели мои мысли. Интересно, что именно ему настолько не понравилось? Мои размышления о повадках барса или же напоминание о том, что его дети родятся слабее, чем могли бы, выбери он себе достойную пару?

Блондин внезапно вскочил на ноги. Его движение вышло настолько порывистым и резким, что массивное тяжелое кресло едва не опрокинулось и лишь каким-то чудом в последний момент устояло на ножках. Фелан качнулся по направлению ко мне, весьма недвусмысленно сжав кулаки.

Ой. Ой-ой-ой! Я испуганно втянула голову в плечи. Как, однако, задели его мои рассуждения! Чую, полетят сейчас клочки по закоулочкам.

— Фелан.

Нет, Норберг не закричал. Он вообще не повысил тона. Но имя, произнесенное им, разрезало воздух, словно удар хлыста.

И Фелан остановился. Со стороны показалось, будто натянулся невидимый поводок, который чуть ли не отбросил его назад.

Да, я была права. В этой паре Норберг точно главный. Забавно, что два брата имеют настолько разные вторые ипостаси.

— Жизнь вообще удивительная штука, — сухо сказал Норберг, в очередной раз невежливо подслушав мои мысли.

В зале после этого воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием иллюзорного заклинания.

Блондин не стал садиться в кресло. Теперь он отошел к окну и замер около него, уставившись невидящим взглядом на спящие улицы Гроштера.

Норберг беззвучно барабанил подушечками пальцев по подлокотнику. Он смотрел поверх меня, но я не сомневалась, что мужчина сейчас занят обдумыванием моего предложения.

Досадливо поморщившись, пригубила предложенное вино, о котором абсолютно забыла. Не понимаю, чем вызвана такая бурная реакция на мою просьбу. Я не требую ничего невыполнимого. Одна ночь. Всего одна ночь. Именно сегодня оптимальное время для зачатия. Я несколько раз проверяла свои расчеты. А после этого мы вернемся к своим семьям. Я — к нелюбимому, но верному и заботливому мужу, который верит каждому моему слову. Фелан — к любимой супруге, которая всего лишь человек. Если он захочет увидеть своего котенка, я не буду препятствовать. Пусть. Правда, сначала ему придется отыскать меня. Как любая лесная кошка, я умею хорошо прятаться. Но об этом лучше подумать позже, когда я буду уверена, что никто не прочитает мои мысли.

— Илария, Хольгон проводит вас в комнату, — внезапно проговорил Норберг, словно наконец-таки принял какое-то решение. — Время позднее. Будет лучше, если вы проведете эту ночь здесь. А утром отправляйтесь к мужу. Мой брат не заинтересовался вашим предложением.

Я досадливо цокнула, одним глотком осушила бокал и встала.

Не заинтересовался он, видите ли. Ну и демоны с ним. Унижаться и упрашивать я не намерена. Поищу кого-нибудь другого кошачьей породы.

Фыркнув, я удалилась прочь.

Признаюсь честно, первым моим порывом было немедленно покинуть замок. Но я отказалась от этой мысли, еще раз взглянув на комнату, куда меня привела Хольгон. Немало поспособствовала этому роскошная ванная со встроенным огненным заклинанием, благодаря которому из кранов текла горячая вода. Нет, вы представляете — самая настоящая горячая вода, которую не надо греть! В том постоялом дворе, где я сняла себе койку на ночь, о подобном можно было только мечтать. Из всех удобств там присутствовали лишь ночной горшок да умывальник с кувшином. И эти радости мне надлежало разделить с тремя соседками по тесной каморке.

Поэтому я здраво рассудила, что ничего не потеряю, если задержусь в замке на несколько часов. По крайней мере, здесь я высплюсь на огромной мягкой кровати, застеленной свежим постельным бельем, и не буду целую ночь слушать чей-нибудь храп, отлеживая бока на провонявшем сыростью матрасе.

Вдоволь наплескавшись в ванне, я долго втирала в кожу бальзам с тонким ароматом цветов. Затем до блеска расчесала волосы и залезла под теплое одеяло.

Обида еще душила меня. Никогда прежде мужчина не отвергал меня так решительно и бесповоротно. Поневоле задумаешься, чем же так хороша жена Фелана, если он даже не задумался над моим предложением.

Я полагала, что долго не смогу успокоиться, переживая первое в жизни любовное поражение. Но ошибалась и почти сразу соскользнула в темное небытие.

Понятия не имею, сколько времени проспала. Разбудило меня ощущение чужого присутствия. Ноздри щекотал запах хищника. Пряный и острый, от него мое сердце забилось чаще.

В комнате, когда я открыла глаза, еще было темно. Но я знала, что здесь есть кто-то еще. Кто-то лежал со мной рядом, и я чувствовала тепло его кожи.

Попыталась призвать на помощь ночное зрение кошки, но мгновением раньше мои глаза вдруг перехлестнула тугая шелковая повязка.

— Что происх…

Договорить я не успела. Губы обжег поцелуй. Долгий и требовательный. И мою грудь накрыли мужские ладони.

Я позволила себе легкую торжествующую усмешку. Все-таки я оказалась права. Верность не в кошачьей натуре.

Это была долгая, очень долгая ночь. Тот, кто делил со мной постель, явно знал свое дело. Не раз и не два я оказывалась почти на пороге блаженства. Но каждый раз мой неведомый мучитель в последний миг отступал, словно наказывал меня за что-то.

Впрочем, я догадывалась за что.

Повязка на глазах рождала во мне сладкое томительное ощущение полной беспомощности. И будила фантазию. Увы, рядом с собой я представляла сейчас отнюдь не блондина, а его брата. Пусть это будет моей крохотной местью за полученный первоначально отказ.

Мои ладони скользили по гладким плечам мужчины. Из последних сил я сдерживалась от неукротимого желания выпустить когти и расцарапать их в кровь, выплескивая наслаждение. Впервые в жизни я была рядом не с обычным человеком, которого превосходила по всем параметрам. Рядом со мной находился зверь совершенно иного порядка. Я знала, что ему ничего не стоит вцепиться клыками в мою шею и держать, пока мое сердце не перестанет биться.

Хриплый стон вырвался из моего горла, когда мужчина наконец-то вошел в меня. Я обвила ногами его поясницу, приноравливаясь к резким толчкам, которые вбивали меня в смятые, влажные после долгой любовной схватки простыни.

— Фела…

Имя почти сорвалось с губ, но мужчина накрыл ладонью мой рот, не дав договорить. Вошел в меня настолько глубоко, что я вскрикнула от боли. Но неприятное ощущение почти сразу сменилось возрастающим удовольствием, когда он дразняще снизил ритм движений.

И опять я представила, что рядом со мной Норберг, и мои пальцы запутались в его густых темных волосах.

А потом мне стало не до рассуждений — мужчина легко перевернул меня на живот. Вставил между моих ног колено, разведя их до предела. И привлек к себе, крепко взяв за бедра.

Как ни стыдно признаваться, на некоторое время я потеряла связь с действительностью. Я рычала, хрипела и даже, по-моему, мяукала, раздирая ногтями простыню. Одна рука мужчины лежала на моей груди, играясь с сосками. Другой он ласкал меня спереди.

Неожиданно мое тело забилось в оргазме. Дрожь наслаждения еще сотрясала меня, когда я ощутила теплую пульсацию мужского семени. Затем мой неожиданный любовник легонько поцеловал меня в плечо, словно поблагодарил за доставленное удовольствие. Через пару секунд я услышала звук захлопнувшейся двери. И осталась одна.

Сразу сорвала с глаз повязку. Удивленно огляделась, гадая, не почудилось ли мне все это.

Комнату заливал серый предутренний сумрак. Разгромленная постель яснее ясного доказывала, что все было по-настоящему. К тому же моя кожа еще хранила запах чужого тела.

Нет, я не обижалась на блондина за то, что он поторопился покинуть меня. Самое главное я от него получила. Он выполнил мою просьбу. А значит, мне не стоило больше оставаться в замке.

Норберг стоял около окна в своем кабинете и с легкой улыбкой наблюдал за тем, как по широкой дороге, ведущей в Гроштер, неторопливо трусит серая кошка, слишком крупная для того, чтобы быть обычной домашней.

На мужчине сейчас были только легкие штаны. Обнаженный торс после быстрого небрежного умывания искрился капельками воды.

— Братец, впервые вижу девушку, которая так стремительно убегала бы от любовника после совместно проведенной ночи, — насмешливо заметил Фелан, бесшумно подойдя ближе. Спросил уже серьезнее: — Почему ты ее не остановил?

— Хочешь напугать кошку — запри ее в клетке, — спокойно отозвался Норберг. — Не мне тебе объяснять особенности кошачьей натуры.

— Не пожалеешь? — вкрадчиво поинтересовался Фелан.

— Нет, — спокойно сказал Норберг. — Илария — не Алекса. Не пройдет и года, как она вернется. Обязательно вернется, как только поймет, что носит под сердцем не котенка, а щенка.

— Если только она не ошиблась в расчетах. — Фелан покачал головой. — Девушкам обычно тяжело даются точные вычисления.

— Если ошиблась, тем более вернется. — Норберг фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха. — Пожелает повторить попытку. И я с превеликим удовольствием дарую ей этот шанс.

— А если она вздумает найти кого-нибудь другого?

— Не вздумает. — В голосе Норберга прозвучала сталь. — В любом случае я поставил на нее метку. Предосторожность не повредит.

— Но она замужем, — напомнил блондин. — Это может стать проблемой.

— Не станет, — усмехнулся Норберг. — Ее муж уже сегодня вечером отбудет в длительную командировку по рабочим делам. Увы, жену с собой он взять не сможет при всем своем горячем желании. Не думаю, что мне составит какой-то труд сделать так, чтобы он сам захотел развода. Случайная встреча, роковая красотка… Впрочем, ты понимаешь, о чем я. А за Иларией приглядит кто-нибудь из моих «ворон». Я всегда буду в курсе ее планов.

— Твой выбор меня немного удивляет. — Фелан в свою очередь посмотрел в ту сторону, где только самый острый взгляд еще мог различить крохотную точку. — Кошка — не лучшая пара для волка.

— Смею тебе напомнить, что ты тоже из кошачьей породы, — с сарказмом отозвался Норберг. — А тебя я терплю уже долгие-долгие годы. Чем тяжелее задача — тем интереснее ее решать. Я приручу ее, братец. Уж будь в этом уверен.

— Да я даже не сомневался. — Фелан ободряюще хлопнул Норберга по плечу. Полюбопытствовал: — Значит, Алекса Врейн, в девичестве Гриан, решительно и бесповоротно осталась в прошлом?

Лицо Норберга на миг омрачилось, будто на солнце набежала тень. Но почти сразу он с усилием улыбнулся.

— Даже самому верному волку надоедает верить в чудо, — ответил негромко. — Прошло слишком много лет с нашей последней встречи. Что еще, как не ласковое кошачье мурлыканье, способно исцелить израненное сердце?

— Только не забудь, что у кошек имеются и острые коготки, которые способны изодрать в клочья не только тело, но и душу, — напомнил Фелан. — А у этой милашки непростой характер. Вспомни беднягу Ашера, которому отныне придется позабыть о радостях плотской любви.

Норберг пожал плечами и наконец-таки отвернулся от окна, окончательно потеряв из вида убегающую кошку.

— К такой схватке я буду готов, — твердо проговорил он. — Для этой кошки у меня найдется поводок.

— Самое главное, чтобы не вышло наоборот, — прозорливо заметил Фелан.

Однако Норберг предпочел сделать вид, что не услышал слова брата.

ГЛАВА 2

Я резко распахнула глаза. Тупо уставилась в окружающую тьму, силясь понять, где я и что со мной.

Затылок раскалывался от боли. На губах чувствовался солоноватый привкус крови. Я провела по ним языком и скривилась. Разбиты. Такое чувство, будто кто-то хорошенько приложил меня лицом о землю.

Затем я осознала, что почти не чувствую собственных конечностей. Руки были прикованы высоко над моей головой, щиколотки холодила сталь прочных оков. Я стояла босая на ледяном каменном полу. Вместо одежды — легкая ночная рубашка. Странно, последнее, что я помнила — как отправилась спать. Вот я поднялась по лестнице на второй этаж, вот подошла к кровати. На небольшом столике рядом с нею стоял мой привычный бокал с горячим вином, которое я предпочитала пить для крепкого сна. Но на этот раз я далеко не сразу взяла его в руки. Меня тревожил какой-то слабый, почти неуловимый запах. Почему-то стало не по себе. Но затем я все-таки сделала глоток, убедив себя в том, что опасаться нечего. Я уже пила сегодня из этой бутылки. И ничего страшного не произошло. Вино осело необычной горечью на кончике языка. А дальше? Что же было дальше?

Нет, вроде бы я не допила его. Спину словно обожгло от чувства опасности, я резко развернулась… И все утонуло в черноте небытия.

Что же со мной случилось? Ничего не помню!

Я попыталась призвать на помощь зрение кошки, надеясь, что это позволит мне оценить положение, в которое угодила. И тут же глухо застонала.

Вокруг головы словно сжался пылающий огненный обруч. Приступ был настолько мучительным, что к горлу подкатил сухой рвотный позыв. Я закашлялась и почти потеряла сознание.

Но, увы, темное благословенное небытие не торопилось принимать меня в свои ласковые объятия, в которых я сумела бы забыть о страданиях.

Спустя некоторое время боль схлынула. Нет, она не исчезла полностью, лишь затаилась в глубине глаз, изредка отдаваясь в плечах, которые и без того ныли, потому что руки были жестоко вывернуты. Но, по крайней мере, я получила возможность размышлять.

Итак, я в каком-то темном помещении. Причем не просто связана. Тот, кто пленил меня, использовал особые кандалы — с изрядной примесью серебра и чар. Все это заставляло задуматься о самом худшем.

Я угодила в лапы охотника за оборотнями.

Со свистом втянула в себя воздух. Но где я могла так проколоться? За все время моего пребывания в этом крохотном провинциальном городке под названием Ультаун ни у кого никогда не возникло подозрений, что у меня имеется второй облик. Я вела на редкость правильный образ жизни добропорядочной верной жены помощника бургомистра. Правда, уже около месяца мой муж отсутствовал — отправился в длительную командировку для повышения своей квалификации.

Честно говоря, я понятия не имела, о какой квалификации идет речь. Рабочие обязанности моего супруга были на редкость просты и понятны. По сути, он выполнял роль личного секретаря при вире Гордоне Алиенто. Каждое утро Вэйда начиналось с того, что он разбирал почту, сортировал личные и служебные послания, готовил чай.

К слову, последнее являлось чуть ли не основной служебной обязанностью Вэйда. Благо в нашем городке никогда ничего не происходило. Ну, если не считать того примечательного обстоятельства, что на ближайших фермах с поразительной регулярностью пропадала домашняя птица. Но в этом не было ничего удивительного. Лисиц в наших краях всегда хватало.

И не только лисиц.

Невольно улыбнулась, вспомнив последнюю охоту и встревоженное кудахтанье кур в момент, когда я забралась в сарай. Правда, тут же пришлось пожалеть об улыбке. На разбитых губах вновь выступила кровь, и ее железный привкус вернул меня в суровое настоящее.

Итак, несколько недель назад Вэйд отбыл в столицу. Как объяснил смущенный Гордон, он сам не понял смысла сурового послания, прибывшего королевской почтой. Зачем обычному секретарю обучаться правилам ведения служебной документации? И почему на эти занятия отводится целых полгода? И потом, а что самому Гордону делать эти месяцы? Неужели самостоятельно готовить себе чай и отвечать на докучливые письма горожан, которых волнуют всякие мелочи вроде сезонного ремонта мостовой?

Говоря откровенно, мне тоже все это не нравилось. Невольно задумаешься, не связана ли неожиданная командировка Вэйда с моим недавним визитом в Гроштер, о котором никто не догадывался. Мужу я свою поездку объяснила желанием посетить монастырь богини-матери. И он вполне удовлетворился моими словами. Все-таки мы состояли в браке целых пять лет, но небеса так и не благословили наш союз детьми. Слишком большой срок. Самое время начинать тревожиться. Естественно, я предпочла умолчать о том, что все эти годы принимала особые травы, предохраняющие от зачатия — мой первенец должен быть одной крови со мной.

Да, моя поездка оказалась на редкость удачной и неудачной одновременно. С одной стороны, я разделила постель с тем, от кого действительно хотела родить. Но с другой… Что-то пошло не так. Или я ошиблась в расчетах, или же, что куда вероятнее, длительное употребление трав оказало влияние на организм. По всей видимости, необходимо куда большее время, чтобы я смогла полностью восстановиться после их приема, и к моему организму вернулась возможность зачатия. Неделю назад я поняла, что ночь с Феланом не принесла желаемых результатов. Мое нутро было по-прежнему пусто.

— Очнулась, красотка?

Хриплый мужской голос оборвал мои встревоженные размышления. С тихим шелестом под низкий сводчатый потолок взмыла магическая искра, и я с приглушенным стоном зажмурилась, когда свет пребольно резанул по глазам.

— Думала, что хорошо спряталась, тварюга? — продолжил незнакомец. — Думала, что сумеешь всех одурачить? О нет, не на того напала! Я вас, гадов, по запаху отличаю. Мертвечиной от вас несет на милю вокруг.

Самое удивительное, что голос был мне знаком. Я явно его где-то слышала. Причем не очень давно.

Желая проверить свое предположение, осторожно приоткрыла один глаз.

В паре шагов от меня стоял невысокий кряжистый мужик лет пятидесяти. О да, я его знала. Прямо перед отъездом Вэйда он чинил в нашем доме крышу. Работал тихо, незаметно, никаких вольностей себе не позволял. Поэтому Вэйд даже накинул ему пару монет поверх уговоренной платы.

Как же его зовут?

Я напряглась, силясь припомнить. Между собой мы с мужем называли его исключительно «рябым» — из-за многочисленных заживших оспин на лице. Но, право слово, вряд ли ему понравится, если я воспользуюсь этой кличкой.

— Дик? — наконец неуверенно протянула я. — Дик Дайне. Верно?

— Агась, красотка.

Мужик неожиданно запрокинул голову и загоготал, будто я сказала нечто в высшей степени смешное.

Н-да, и не поверишь даже, что этот грубый мужлан в свое время даже глаза на меня опасался поднять и разговаривал исключительно полушепотом.

Кстати, а не мог он случайно заметить, как я меняю облик?

Но почти сразу я покачала головой. Нет, не мог. Я никогда не позволяла себе подобного в городе. К тому же тогда я была слишком занята своими переживаниями об интимном приключении, случившемся со мной в Гроштере. Надеялась, что в моем чреве прижился котенок, поэтому не перекидывалась вообще, опасаясь, что это может каким-либо образом повредить зачатому ребенку.

— Что это значит, Дик? — Я прибавила немного негодования в свой голос. — Почему ты связал меня?

— Потому что знаю, кто ты. — Мужик хищно оскалился, продемонстрировав черные пеньки гнилых зубов. Презрительно плюнул в мою сторону: — Ты — ведьма! Самая настоящая ведьма! Плетешь свое мерзкое колдовство и думаешь, будто никто и никогда не призовет тебя к ответу. Так вот, гадина, ты ошиблась. Я раскусил тебя сразу, как только увидел. Такие, как ты, всегда наивно хлопают ресничками, а сами при этом не забывают вызывающе крутить попкой, пока дурачок-муж смотрит в другую сторону.

Я от изумления приоткрыла рот. Что за чушь он несет? Да мне бы в голову не пришлось кокетничать с ним, даже если бы он остался единственным мужчиной на земле!

И потом, он назвал меня ведьмой, а не нечистью. Получается, все-таки не догадывается, что за зверя поймал.

— Простите, но я не совсем понимаю… — начала я.

— Не понимает она, видите ли! — перебил меня Дик. Презрительно сплюнул прямо на каменный пол. Благо, что тот был настолько грязен, что это не имело никакого значения.

После чего мужчина, заложив большие пальцы за широкий кожаный ремень потрепанных рабочих штанов, неторопливо подошел ко мне.

— Я вашу породу изучил, — прошипел он с ненавистью. — Знаешь, сколько я таких, как ты, на чистую воду вывел? И всегда одно и то же. Сначала клянетесь, что, мол, не понимаете, о чем речь. Но стоит только пару ногтей выдрать с мясом да огнем пяточки поджарить — сразу по-другому петь начинаете.

Сказать, что я в этот момент испугалась, — значит, не сказать ничего. Я внезапно осознала, передо мной стоит самый настоящий безумец. И он, по всей видимости, собирается меня пытать.

Нет, как оборотень я, конечно, более устойчива к боли. Да и скорость регенерации у меня выше, чем у обычных людей. Но я не хочу, чтобы меня мучили!

— Но я не понимаю… — опять жалобно забормотала, надеясь, что вызову хоть толику сочувствия в душе Дика.

И опять он не дал мне договорить. Но на сей раз не стал обрывать на полуслове, а размахнулся и врезал по щеке.

Нет, он ударил не кулаком, а раскрытой ладонью. Но вложил в пощечину столько силы, что моя голова бессильно мотнулась.

Перед глазам все побелело от вспышки боли. В затылке словно что-то взорвалось. Лишь каким-то чудом я не потеряла сознание. В ушах зашумело.

— У тебя будет достаточно времени, чтобы понять, — с трудом расслышала я насмешливое замечание Дика.

Затем почувствовала, как он рванул на моей груди сорочку, разорвав тонкую ткань чуть ли не до пояса. Ощутила прикосновение его холодных влажных ладоней, и меня затрясло от отвращения.

Дик бесстыже ощупал мое тело и неприятно гоготнул, оставшись довольным увиденным.

— О, не переживай, я не сразу возьмусь за клещи и прочие мои игрушки, — заверил он. — Сначала мы проведем вдвоем несколько превеселых ночек. А потом я примусь за тебя всерьез. И ты признаешься мне во всех своих прегрешениях.

В этот раз я мудро промолчала, осознав, что в противном случае рискую вновь получить, но не оплеуху, а хороший такой удар по зубам. Обмякла в оковах, старательно делая вид, что все-таки потеряла сознание.

— Слабачка, — презрительно фыркнул Дик. Еще раз грубо облапал мою грудь и отошел.

Должно быть, он хотел, чтобы я была в сознании, когда продолжатся издевательства.

Желая проверить свою догадку, осторожно потянулась к его разуму, силясь проникнуть в чужие мысли.

Оковы на руках и ногах ощутимо жгли кожу, реагируя на магию. Но боль, к моему удивлению, не выходила за пределы разумного и терпимого. Впрочем, ничего странного. Ментальное воздействие недаром считается одним из самых незаметных и потому особенно опасных видов колдовского искусства.

Картинка, которую я увидела в воображении Дика, была настолько отвратительной, что я с трудом сдержалась от приглушенного возгласа. Нет, он и понятия не имел о том, что у меня есть второй облик. Он просто хотел мною обладать, а потом замучить до смерти. И я была далеко не первой его жертвой. Дик уже много лет колесил по Лейтону. Нанимался выполнять всякие хозяйственные поручения к какой-нибудь приглянувшейся паре, где муж часто отсутствовал из-за работы и потому сам не мог привести в порядок дом или сад. За это время изучал привычки и распорядок жизни выбранной жертвы. В удобный момент — нападал, после чего неделю или две занимался омерзительными развлечениями.

Дик был достаточно предусмотрителен и терпелив. Женщин он похищал не сразу, выжидал некоторое время после окончательного расчета, зачастую имитируя отъезд из городка или деревни. Поэтому еще ни разу он не попал под подозрение.

Мужчина планировал выбраться сухим из воды и на этот раз. Он был в курсе того, что моего мужа нет в городе. Знал, что близких подруг у меня не имеется. Поэтому рассчитывал, что мое отсутствие заметят далеко не сразу. А когда поднимут тревогу — он будет уже далеко отсюда. К тому же Дик собирался хорошенько спрятать мое растерзанное тело. Подумаешь, эка невидаль — красивая молоденькая женщина пустилась во все тяжкие, как только ее муж уехал. Обычная в общем-то история. Наверняка сначала решат, что я сбежала с любовником, а потому и особо усердствовать с поисками не будут.

Я мысленно всхлипнула от ужаса. Не хочу! Не хочу умирать так глупо и так страшно!

— Водой тебя, что ли, окатить? — между тем задумчиво пробормотал Дик. — Больно долго ты в отключке. Я бы хотел, чтобы ты дергалась подо мной и пищала, когда я начну.

Но внезапно он насторожился. Из его мыслей я узнала, что сейчас мы находимся в заброшенном доме семейства Виер. Старики давно умерли, единственный их сын подался в Гроштер, поэтому жилище много лет пустовало. Оно находилось на отшибе, к тому же тут имелся просторный каменный подвал, который как нельзя лучше подходил для задумки Дика. Я бы могла сорвать горло, крича и умоляя о помощи, никто бы меня не услышал.

До моего слуха донесся какой-то неясный шум, который насторожил Дика.

Увы, это был не человек. На лестницу каким-то чудом залетела ворона, которая сейчас металась среди тесных стен, силясь выбраться наружу.

— Надо проверить, — пробурчал Дик и, снисходительно потрепав меня по обнаженной груди, добавил: — Не переживай, дорогая, я скоро вернусь. Тогда мы продолжим.

После чего развернулся и, тяжело ступая, вышел прочь. До моего слуха донесся металлический лязг задвигаемого засова.

Норберг, до сего момента спокойно сидевший в расслабленной позе, вдруг насторожился и резко подался вперед.

Его карета в этот момент неторопливо катила по главной улице Гроштера, по причине позднего часа ярко освещенной магическими фонарями.

Ноздри мужчины шумно раздувались, будто он пытался взять след. Глаза грозно заалели, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Что с тобой? — удивился Фелан, расположившийся напротив.

В свою очередь втянул в себя воздух, силясь почуять то, что так взволновало его брата. Но почти сразу растерянно покачал головой. Вокруг не было опасности, в этом блондин мог поручиться.

Норберг, не желая тратить времени на ответ, резко стукнул в стену кареты и крикнул, обращаясь к извозчику:

— Разворачивайся! И гони в замок!

— Да что случилось-то? — уже всерьез забеспокоился Фелан. Криво ухмыльнулся, пытаясь перевести все в шутку. — Братец, неужели тебе так претит мысль провести несколько часов на званом приеме виеры Вивьен Айгюс? Так надо было сразу отказываться. Теперь она затаит на тебя обиду, поскольку всерьез возмечтала выдать за тебя свою дурнушку-дочурку Агнесс. А ты сам прекрасно знаешь, что Вивьен — мелочная, обидчивая и злопамятная особа, с которой лучше не ссориться. Замучает мелкими пакостями.

— Да плевать мне на нее! — Норберг досадливо поморщился.

Он по-прежнему сидел в напряженной позе, словно в любой момент готовился отразить нападение.

Фелан хотел было еще что-то спросить, но Норберг приглушенно зарычал — и блондин понятливо смолк. Откинулся на спинку сиденья, с нескрываемым любопытством наблюдая за действиями своего брата.

Тот тем временем крепко зажмурился. Его губы то и дело кривились, между бровями залегла глубокая тревожная морщина.

— Илария, — наконец буркнул он, почти не разжимая губ.

— Кошка? — с еще большим изумлением уточнил Фелан. Дождался утверждающего кивка брата и обеспокоенно спросил: — Что с ней?

— Метка сработала, — так же сухо ответил Норберг. — Наша прелестная киска попала в беду. В беду серьезную.

Улыбка стремительно сошла с губ блондина. Он мгновенно стал очень серьезным.

— Ты вроде кого-то хотел приставить присматривать за ней? — отрывисто бросил он.

— Вызови в замок Винлана, — приказал Норберг. С тяжелым вздохом добавил: — И пошли, что ли, букет с извинениями виере Вивьен. Соври, что я отравился и лежу при смерти. Ты прав, с этой гадюкой лучше не ссориться.

Фелан понятливо кивнул. На некоторое время в карете воцарилась тишина.

Я прекрасно понимала, что мне слабо улыбнулась удача, но отсрочка вряд ли продлится долго. Дик скоро вернется, после чего мне останется лишь молиться всем богам о быстрой смерти.

Предположим, мой похититель захочет сначала выгнать перепуганную ворону. Если мне очень повезет — потом проверит первый этаж, желая убедиться, что никто не помешает его омерзительным забавам в самый неожиданный момент. Но опять-таки вряд ли Дик потратит на это много времени. Получалось, что у меня в запасе всего минут пять или десять.

Как ни странно, за краткий миг чтения чужих мыслей я узнала о насильнике достаточно. Наверное, страх усилил мои ментальные способности, поскольку никогда прежде мне не удавалось за неполную минуту выяснить столько подробностей. Например, я была в курсе того, что в глубине души Дик не считает меня ни оборотнем, ни даже ведьмой. Ведьмами он называл всех девушек, которые имели несчастье ему приглянуться. Это было своего рода оправданием того, что он с ними потом делал. Мол, это не он такой мерзавец и урод. Это они во всем виноваты, а он лишь спасает мир от гадких колдуний, сводящих мужчин с ума при помощи чар.

Дик настолько уверовал в эту ложь, что даже приобрел оковы из особого сплава, способного блокировать магию. Они служили своего рода подтверждением его правоты.

Я резко затрясла головой, силясь разогнать туман перед глазами. Левая щека после удара Дика онемела, ухо заложило. Но я была в сознании. И у меня имелось несколько минут. Если я бездарно потрачу это время — погибну от рук извращенца. Причем мою смерть нельзя будет назвать ни быстрой, ни безболезненной. Поэтому я не могу спокойно ожидать возвращения своего мучителя. Необходимо найти выход из этой, в сущности, безвыходной ситуации!

Естественно, первой мыслью было воспользоваться своими ментальными способностями. Но почти сразу я со вздохом сожаления отказалась от этой идеи. Нет, вряд ли получится. Увы, мои достижения в этой области магического искусства не настолько велики. Максимум, чего я смогу добиться, — легкого раскаяния, да и то не факт. Если Дик решит убивать меня чуть менее мучительно, чем собирался, мне от этого вряд ли станет легче.

Я нахмурилась, силясь придумать еще что-нибудь. Переступила с ноги на ногу, и кандалы на моих щиколотках приглушенно звякнули.

Неожиданно этот неприятный скрежещущий звук пробудил в моей голове некое смутное подобие… Нет, не гениального плана на спасение, конечно. Но у меня появилась догадка, что я могу предпринять.

Итак, оковы на моих руках и ногах зачарованы от воздействия колдовства, поскольку Дик усердно притворяется, будто охотится исключительно на ведьм. Но я не ведьма, а оборотень! А это немного другое. Выплеск магической энергии происходит только в момент превращения. Ну, или если я прибегаю к помощи звериной стороны своей натуры. Например, это произошло недавно, когда я попыталась воспользоваться зрением кошки. Получается, если мне удастся перекинуться, то в иной ипостаси оковы мне уже будут не страшны. Мало того, они сами спадут с моих конечностей, поскольку кошачьи лапы намного тоньше человеческих рук и ног.

Это была неплохая идея. Разумная, по крайней мере. И я не видела никаких препятствий для ее осуществления. Кроме одного.

Боль.

Наверняка при превращении я испытаю невыносимую боль. Оковы непременно отреагируют на такой выброс энергии. Нет, я не умру, но обязательно потеряю сознание. И большой вопрос — сколько времени продлится мой обморок. Если я очнусь достаточно быстро — успею встретить Дика клыками и когтями. Но что, если он вернется и найдет на полу бесчувственную кошку? Не стоит быть провидицей, чтобы понять: ничего хорошего после этого мне ждать не стоит.

Эх, была не была! Даже если Дик забьет меня до смерти, обнаружив, что по случайности поймал оборотня, это куда лучше участи, которая и без того меня ожидает. По крайней мере, я умру намного быстрее и не познаю всех «прелестей» изнасилования.

Я глубоко вздохнула, набираясь решимости. Затем потянулась к звериной стороне своей натуры.

О, сказать, что это было больно, — не сказать ничего. На какой-то миг почудилось, что мое тело охватил жидкий огонь. Наверное, я бы даже закричала, хотя осознавала какой-то частью рассудка, еще не охваченного пламенем невыносимого страдания, что этого делать ни в коем случае нельзя, если я не хочу мгновенного возвращения Дика. Но мне в некотором смысле слова повезло: спазм перехватил горло, и я не могла издать даже писка задушенной мыши.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Чудилось, что невидимый молот тщательно дробит все кости и суставы, что мышцы рвутся одна за другой от величайшего напряжения. Тело выгнулось дугой.

Наверное, прошла целая вечность перед тем, как я соскользнула в небытие. Последнее, что услышала перед тем, как милостивая темнота набросила на меня покрывало забвения, — лязг упавших оков.

Норберг, отдающий последние негромкие распоряжения Винлану, высокому темноволосому мужчине, осекся на полуслове. Устремил отсутствующий взгляд поверх почтительно склонившейся головы.

В огромной гостиной фамильного замка рода Клинг было темно. Маг не стал будить иллюзорное заклинание, дремлющее в камине. Лишь тусклая магическая искра в полном одиночестве плавала под потолком, выхватывая из мрака узкий кружок пространства, в который попали кресло нынешнего вожака стаи и мужчина, застывший около него в ожидании новых приказаний.

Винлан не позволил себе ни жестом, ни словом выразить удивление по поводу столь резко прервавшегося диалога. Он продолжал стоять в неудобной позе, ожидая, когда Норберг продолжит говорить.

Тихий стон сорвался с губ мага.

— Брат? — встревоженно окликнул его из тьмы Фелан. — Ты в порядке?

Блондин вскочил со своего места, небрежно откинув в сторону книгу, которую лениво перелистывал. Старинный дорогой фолиант отлетел в сторону, пыльные желтые листы рассыпались по полу. Но Фелан даже не поморщился, все свое внимание он обратил на брата.

Краска медленно сползала с лица Норберга. Он сильно, так, что побелели костяшки пальцев, вцепился в подлокотники кресла, как будто переживал сильнейший болезненный спазм.

Наконец Норберг с трудом втянул в себя воздух. Размеренно задышал, прогоняя пугающую алую муть из глаз. Как только они приобрели обычный цвет, в изнеможении откинулся на спинку кресла.

— Этот мужчина нужен мне живым, — процедил он, в упор глядя на внешне бесстрастного Винлана. — Плевать, как ты этого добьёшься. Но он нужен мне живым и по возможности невредимым. Привези его в замок. А заодно отправь сюда того растяпу, который проворонил похищение. Благо еще, что вовремя спохватился. Но все равно его проступок заслуживает наказания.

— Как пожелаете, — тихо прошелестел Винлан.

И, еще раз поклонившись, бесшумно покинул гостиную.

— Зачем тебе этот мерзавец? — полюбопытствовал Фелан. Пожав плечами, холодно продолжил: — Какой смысл лично марать руки? Не проще ли решить эту проблему на месте?

— О нет, не проще, — совершенно бесцветным голосом обронил Норберг. — Я очень хочу пообщаться с ним. Наедине.

И было в его тоне что-то такое, от чего даже привычный ко всему Фелан поежился.

Понятия не имею, сколько времени я пробыла без сознания. Наверное, не очень долго, поскольку, когда я очнулась, Дика не было. А еще мне почему-то хотелось улыбаться, хотя ситуация совсем не располагала к веселью. За краткое время забытья мне словно приснился сон. Очень приятный сон, в котором кто-то гладил меня по волосам и смутно знакомым голосом умолял потерпеть.

Куда-то исчезли волнение и тревога. Я с нескрываемым удивлением обнаружила, что абсолютно успокоилась. А самое главное — я была в теле кошки! И оковы бесполезным железом лежали на полу.

Осторожно поднялась на лапы. Потрясла головой, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вроде бы ничего не болело. Я крадучись направилась к двери.

Уже около нее вспомнила металлический лязг, с которым Дик задвигал снаружи засов. Села и озадаченно почесала за ухом.

Не буду скрывать, я никогда не считала себя трусихой. Но в этой ситуации первым моим порывом было сбежать подальше и не вступать в поединок. Да, оборотни сильнее людей. И реакция у нас лучше. Однако кошки осторожны и никогда не лезут на рожон, если противник превосходит их в том или ином качестве. Что скрывать очевидное, я не чувствовала себя готовой к схватке. Полагаю, Дик добавил какое-то снадобье в мое вино. Что-то, что оглушило меня и позволило ему незаметно подкрасться. И я до сих пор ощущала в себе действие этой отравы. При любом резком движении в глазах двоилось. В сознании была путаница, как будто накануне я переборщила с крепким алкоголем и сейчас страдала от жестокого похмелья. В общем — будет лучше, если я просто сбегу. Укроюсь за надежными стенами дома, приду в себя, а затем отправлюсь на охоту.

Однако сейчас, сидя перед закрытой дверью, я понимала, что моим планам не суждено сбыться. Мне ни за что не отодвинуть наружный засов. Да, я умею колдовать, но мои магические способности оставляют желать лучшего. Прежде я никогда не перемещала предметы на расстояние, тем более — настолько массивные и тяжелые. Окон и других дверей в подвале больше не было. Оставалось только сидеть и ждать, когда Дик вернется. Будем надеяться, что у меня получится застать его врасплох. В конце концов, на моей стороне эффект неожиданности.

Я тяжело вздохнула. Облизнула разбитый нос, еще ноющий после полученной оплеухи. И прислушалась к тому, что творилось снаружи.

В доме царила просто нереальная мертвая тишина. Не было слышно шума крыльев перепуганной птицы. Более того — стихли звуки шагов Дика.

Я недоуменно хмыкнула. Немного подумала и зажмурилась, осторожно потянувшись мыслями к разуму насильника. Если я не могу его услышать, то сумею прочитать мысли и таким образом определю, где он и что делает.

Почти сразу я изумленно распахнула глаза. Дика в доме не ощущалось. В этом я была абсолютно уверена. Но…

Я опять зажмурилась. В пустоте давно оставленного людьми жилища чудилось что-то неправильное. Как будто кто-то умело скрывался от меня за пеленой невидимости. Я почти слышала, биение чужого сердца, почти чуяла дыхание.

От слишком сильного напряжения меня опасно повело в сторону, и я с трудом удержалась на лапах. Со вздохом сожаления отказалась от желания определить, кто же еще скрывается в доме. Нет, мне нельзя терять сознание. Это в моей ситуации непозволительная роскошь. Самое главное то, что от того существа, не важно, человек оно или зверь, не исходит чувства опасности.

«Так ли хороша твоя интуиция? — с сомнением шепнул глас рассудка. — В Дике ты тоже не заподозрила ничего дурного. А он ведь работал около тебя несколько дней».

Я досадливо поморщилась. Напоминание об этой оплошности было крайне неприятно и болезненно для моего уязвленного самолюбия. Да, ошибок я наляпала немало. Слишком расслабилась. Слишком была увлечена мыслями о путешествии в Гроштер. Слишком мечтала хотя бы раз пережить те же терпкие волнующие ласки в чужой постели. Ни одна ночь, проведенная в пресных и привычных объятиях мужа, не сравнится с тем наслаждением, что я получила в столице.

Тем не менее надо было что-то делать. Я не могла вечно сидеть перед запертой дверью в заброшенном доме на окраине провинциального городка. Точнее, как раз это мне и грозило…

Разбушевавшееся воображение мгновенно нарисовало неприглядную картину долгой и страшной смерти от голода. Наверное, к концу этой пытки я сойду с ума, начну царапать лапами дверь и выдеру себе когти с мясом. Или же примусь грызть собственный хвост, пытаясь таким образом хоть немного умерить невыносимые муки голода…

В этот момент дверь, тихонечко скрипнув, сама собой открылась, будто от сквозняка.

Беда заключалась в том, что я не ощутила ни малейшего дуновения ветра. К тому же я слишком хорошо помнила звук задвигаемого засова и могла бы поклясться, что Дик запер дверь перед уходом.

Что это значит?

Я нервно задергала хвостом. Припала к полу, настороженно глядя на широкую темную щель. Неяркие отблески принесенной Диком магической искры падали на ступени, ведущие вверх. Если за дверью кто-то скрывается, то он предпочтет не показываться до поры до времени.

От напряжения, разлитого в воздухе, хотелось зашипеть во все горло. Кинуться вперед, ощерив в страшном оскале клыки. И биться до последней капли крови, если это везение окажется ловушкой. Но каким-то чудом я удерживала себя на месте.

Секунды вынужденного бездействия складывались в минуты, но ничего не происходило. Кто бы ни прятался за дверью — он тоже умел ждать.

А вдруг там вообще никого нет?

Эта мысль неотвязно преследовала меня. Дик не походил на опытного терпеливого охотника. И уж тем более не мог скрыть свой разум от ментального воздействия. Между тем я по-прежнему не ощущала присутствия мужчины в доме. И это… удивляло. Неужели он ушел? Просто так взял — и ушел, не завершив начатого дела? Но почему? Чего-то испугался? Во внезапно проснувшуюся совесть мерзавца я не верила. По-моему, у этого гада вообще ее не было, поэтому он не испытывал никаких мук раскаяния.

Наконец устав терзаться неопределенностью, я бесшумно поднялась на лапы. И так же тихо, не издав ни малейшего звука, кинулась на дверь, понадеявшись, что застану врасплох своего противника.

За дверью никого не оказалось.

Под тяжестью моего тела она распахнулась настежь, с глухим стуком ударившись о стену. А я приземлилась на первую ступень, ведущую из проклятого подвала к долгожданной свободе.

Нет, я не бросилась наверх, потеряв голову от счастья. Я медленно, крадучись поднималась, надолго замирая на каждой ступеньке, настороженно принюхиваясь и прислушиваясь. Но все мое обостренное чутье говорило о том, что в доме никого нет.

Оказавшись на первом этаже, рванула было к выходу. Но затем неимоверным усилием воли заставила себя остановиться. Пожалуй, сначала все-таки нужно проверить заброшенный дом. Потому что мне никак не давала покоя тайна загадочного исчезновения Дика.

Это не заняло много времени. Я за несколько минут обежала два этажа, затем опять спустилась в прихожую и озадаченно почесала лапой за ухом. Ничего не понимаю! Ни крови, ни следов борьбы. Такое чувство, будто Дик в самом деле просто взял — и ушел. Правда, перед этим не забыл спуститься и отпереть подвал, спасая меня от голодной смерти.

Все это было слишком непонятно и странно. Но я не имела ни малейшего желания задерживаться здесь и пытаться разгадать эту тайну. Потом, все потом. Возможно, я вернусь сюда завтра. Или послезавтра. Когда окончательно приду в себя после столь невеселого и опасного приключения. А сейчас — прочь! Залезу в горячую ванну и буду долго тереть кожу, пытаясь смыть воспоминания о гадких липких прикосновениях мерзавца. Но сначала обойду весь дом и установлю на каждом окне и дверях по магическому сигналу тревоги. Предосторожность, к которой я слишком давно не прибегала, расслабившись в результате долгой спокойной жизни в маленьком городке. Пожалуй, стоит вспомнить, чему меня учила мать. Безопасности много не бывает. Правда, моей матери, увы, это правило не помогло избежать встречи с охотниками на нечисть. Теперь самая пора и мне взяться за ум. И только после того, как мой дом превратится в неприступную крепость, я залезу под пушистое теплое одеяло и постараюсь заснуть.

Проделала все в задуманной последовательности. Сначала обезопасила свое жилище, затем долго отмокала в ванной и с таким ожесточением терла себя, что кожа чуть ли не слезала лохмотьями. Потом отправилась в спальню.

На столике все еще стояла початая бутылка. Рядом на полу валялся бокал, а на ковре расплылось неопрятное красное пятно от пролившегося вина. По всей видимости, я потеряла сознание после первого же глотка, а Дик не удосужился прибрать, должно быть, решил вернуться позже.

Кривясь от отвращения, подняла бутылку и осторожно понюхала содержимое. Сморщилась еще сильнее.

К терпкому аромату крепкого напитка примешивался чуть уловимый запах чего-то лекарственного. Я вполголоса выругалась. Картина произошедшего наконец-то сложилась полностью.

О да, во время своей работы Дик не забывал поглядывать по сторонам, подмечая каждую мелочь. Он хорошо изучил мои привычки. Знал, что я не ложусь спать, не сделав глотка-другого вина. А еще он был в курсе, что я редко запираю входную дверь и уж тем более не утруждаю себя закрывать подвальное окно. Поэтому ему ничего не стоило пробраться в дом, пока я загорала в саду, лениво читая очередной любовный роман. Он осторожно влил усыпляющий настой в бутылку, стоявшую откупоренной на кухонном столе. И бесшумно удалился с тем, чтобы вернуться вечером.

Поскольку я уже привыкла к запаху Дика, не заподозрила дурного. Его аромат еще не полностью выветрился из дома, поэтому я подумать не могла, что у меня побывал незваный гость. Вот в общем-то и все. Если бы не чудо, эта беспечность стоила бы мне жизни.

Правда, в чудеса я не верила.

Усилием воли запретила себе думать на эту тему. Потом, все потом. Я обязательно разберусь в происходящем. Но сначала мне надо отоспаться.

И я свернулась клубочком на постели. Закрыла глаза и улыбнулась. Почему-то почудилось, будто чья-то ласковая невидимая невесомая рука погладила меня по голове.

Стены фамильного замка рода Клинг издавна славились надежностью и неприступностью. Сложенные из серого необработанного камня, они поражали своей толщиной, не позволявшей ни малейшему звуку вырваться наружу. А про подземелье, расположенное под замком, среди слуг ходили жуткие легенды. Даже Хольгон, верой и правдой служившая роду Клинг уже многие годы, не осмеливалась спускаться сюда в одиночестве. Лишь в сопровождении кого-нибудь из хозяев, да и то с огромной неохотой, которая так и читалась на ее обычно бесстрастном и невозмутимом лице. И это при том, что сам Норберг никогда не запрещал никому из слуг заглядывать в самые дальние и глухие уголки замка. По большому счету запрет был лишним. Не нашлось смельчака, захотевшего проверить, действительно ли по подземелью скитаются неупокоенные духи тех несчастных, которым не повезло когда-либо перейти дорогу представителям рода Клинг.

Но сегодня под низкими каменными сводами сего жуткого места гуляло гулкое эхо. Кто-то захлебывался в жутком крике, разражался хриплыми рыданиями, умолял о пощаде. Лишь изредка, когда несчастный, по всей видимости, терял сознание, воцарялась тишина. Но потом пытка возобновлялась.

Фелан стоял у лестницы, ведущей на верхние этажи, и откровенно скучал. Его изумрудные глаза тускло поблескивали, отражая неяркий свет плавающей неподалеку магической искры. То и дело блондин украдкой прикрывал зевки раскрытой ладонью.

Неожиданно очередной протяжный стон завершился приглушенным бульканьем, как будто кровь полилась из разорванного горла. Мгновение, другое — и тошнотворные звуки прекратились. Фелан недоуменно нахмурился и вздохнул, даже не пытаясь скрыть разочарования.

Спустя пару мгновений дверь, замаскированная в одной из стен, отворилась с душераздирающим скрипом давно не смазывавшихся заржавевших петель. Из нее, нагнувшись, вышел Норберг.

— Ты быстро управился, — с легкой ноткой неудовольствия заметил Фелан. — Я полагал, будешь развлекаться куда дольше.

— Не люблю подобных занятий, — хмуро сказал волк, с непонятным отвращением разглядывая совершенно чистые ладони. Затем досадливо цокнул языком, заметив на отвороте белоснежной рубашки крохотное алое пятнышко. Тут же скинул рубаху прямо на пол и зябко повел плечами.

Фелан тем временем сделал шаг в сторону и с нескрываемым интересом заглянул в ту каморку, из которой вышел его брат. По всей видимости, увиденное ему понравилось, потому что глаза блондина засияли зеленым пламенем, ноздри затрепетали, а губы сложились в радостную ухмылку.

— Прикажи, чтобы тут прибрали, — бросил Норберг и, ссутулившись, направился к лестнице.

— А что будет с Иларией? — спросил Фелан.

Норберг чуть заметно вздрогнул и замедлил шаг. Потом пожал плечами и неохотно проговорил:

— Пусть пока придет в себя. Винлан заменит того ротозея, что проворонил похитителя. Ему приказано глаз с нее не спускать.

— На твоем месте я бы забрал кошку и пристроил поближе к себе. — Фелан, явно разочарованный решением брата, покачал головой. — Ты сам знаешь, род моей покойной матушки в последнее время чересчур оживился. Смена власти в нашей стае слишком многим не дает покоя. Они надеются…

— И пусть себе надеются дальше, — грубо оборвал Норберг.

Глаза Фелана сверкнули особенно ярко, а губы дрогнули в немом вопросе. Но он не осмелился задать его вслух.

По всей видимости, Норберг почувствовал обиду брата, потому что у самой лестницы обернулся и уже более мягко добавил:

— Вот именно поэтому Иларии пока лучше находиться вдали от Гроштера. Когда все уляжется, я сделаю так, чтобы она сама захотела приехать сюда. Кошки не любят, когда их к чему-либо принуждают. Это я прекрасно уяснил из общения с тобой. О нет, я буду очень терпелив. Илария никогда не поймет, что ее решениями управляют извне.

После чего он торопливо устремился прочь из подвала, перескакивая сразу через две ступени.

Фелан не стал останавливать брата и продолжать спор. Вместо этого он дождался, когда шаги Норберга окончательно стихнут, и проворчал:

— Не переоцени свои возможности, брат. Излишняя самоуверенность еще никого до добра не доводила.

Потом, негромко насвистывая под нос какую-то незатейливую веселенькую мелодию, в свою очередь начал подниматься по лестнице.

ГЛАВА 3

Я не выходила из дома весь следующий день, благо что в этом не было острой нужды. Вместо этого до зеркального блеска надраила полы, перемыла все полки и сменила постельное белье. Было омерзительно думать, что Дик ходил по моему жилищу и своими грязными руками к чему-то прикасался. К тому же я раза три или четыре принимала ванну, силясь стереть с себя отпечатки его потных влажных ладоней.

Уже к вечеру ничто в моей внешности не напоминало о полученной оплеухе. Лишь на скуле слабо желтел почти заживший синяк.

Ближе к вечеру я решилась на вылазку. Мне никак не давало покоя загадочное исчезновение Дика. Не то чтобы я огорчалась по этому поводу. Нет и еще раз нет, даже думать не хотелось о том, что бы мне грозило ведь в противном случае. Но любопытство всегда было неотъемлемой стороной моего характера.

Я дождалась того момента, когда сумрак на улице станет насыщенного лилового цвета. Перекинулась в гостиной, не забыв перед этим плотно задвинуть тяжелые бархатные гардины. Теперь я была уверена, что никто не сможет подсмотреть за процессом моего превращения.

Дверь, ведущую из кухни в сад, предусмотрительно оставила приоткрытой. И неслышно выскользнула из дома.

Дом семейства Виер располагался на другой стороне городка. Понятное дело, я не побежала по улицам Ультауна. Вместо этого предпочла сделать широкий круг, пробираясь по неухоженным заброшенным садам окраины. Наверное, я потеряла не меньше часа, но не жалела об этом. Дик Дайне преподал мне отличный урок, который каким-то чудом не стал последним в моей жизни. Я способная ученица, понимаю все с первого раза.

Наконец передо мной оказалась покосившаяся от старости деревянная изгородь. Зимние ветры, дожди и отсутствие постоянного присмотра сделали свое дело, поэтому кое-где она лежала прямо на земле. Перемахнуть через нее не составило особого труда. Через несколько минут я уже боязливо выглядывала из разросшегося куста сирени, за которым начиналось открытое пространство перед домом.

Казалось, двухэтажное здание грозно нависает над моей головой, издевательски таращась слепыми бельмами выбитых окон. Неприятно заныла щека, напоминая о вчерашней пощечине. Я резко втянула в себя сухой теплый воздух, напоенный ароматом полыни и отцветающих полевых цветов. Нет, никого постороннего. Если тут и прячется какой-нибудь человек, то он очень хорошо скрывает свое присутствие.

Над моей головой вдруг хрипло раскаркалась ворона. От неожиданности я подскочила, лишь в последний момент удержавшись от понятного желания кинуться наутек. Осторожная птица, встревоженная моим порывистым движением, тяжело вспорхнула с ветви, еще раз каркнула прямо над головой и полетела прочь.

Я проводила ее задумчивым взглядом. Интересно, не она ли вчера спасла мне жизнь, залетев в дом? Если бы Дик не захотел выяснить причину непонятного шума, мне бы сейчас не сидеть здесь и не наслаждаться свободой.

Набравшись решимости, я неспешно потрусила к крыльцу, готовясь при малейшем подозрительном шорохе дать деру.

Дом, как и вчера, встретил меня тишиной. Лишь изредка поскрипывали рассохшиеся половицы, и при каждом звуке я испуганно вздрагивала.

И вновь я обежала все комнаты, теперь уже не торопясь и держа нос как можно ближе к полу. На сей раз мои старания были вознаграждены. В гостиной я неожиданно унюхала слабый металлический аромат крови. Ею пах угол одного из диванов. Как будто тут кто-то упал и расшиб себе голову. Но самих следов крови я не рассмотрела, как ни старалась. Возникло чувство, что мой неведомый спаситель поторопился уничтожить следы своего благодеяния.

Я долго не решалась спуститься в подвал. Сидела на самой верхней ступеньке и отчаянно трусила.

Там, внизу, плескался непроглядный мрак, казавшийся черной водой. Странно, я совершенно точно помнила, что не закрыла дверь, когда убегала. А еще не успела потушить магическую искру. Ее запаса энергии вполне хватило бы на сутки.

С тихим шелестом над моей головой взмыл крохотный лепесток пламени. Ладно, все равно ведь не успокоюсь, пока не проверю, что там. В противном случае не стоило приходить.

С этой мыслью я начала спускаться в подвал.

Как ни странно, ничего страшного в подвале со мной не произошло. Но куда больше меня удивило другое обстоятельство. На месте моей так и не состоявшейся мучительной гибели я ничего не увидела. Даже оковы, упавшие на пол после моего побега, куда-то исчезли.

Недоумевая, села прямо на порог, поскольку опасалась отходить далеко от двери. А то вдруг она захлопнется, и тогда поминай меня, как звали.

Ничего не понимаю! Интересно, в который раз я произнесла эту фразу? Предположим, я еще могла как-то объяснить исчезновение Дика. Мало ли что взбрело в голову этому ненормальному. Вдруг в самом деле усовестился и решил оставить свое отвратительное хобби? Но он вряд ли вернулся бы за оковами, раз уж задумал встать на путь исправления. А что насчет запаха крови в гостиной наверху?

Тяжело вздохнув, я встала и в два гигантских прыжка преодолела подъем. Ладно, как бы то ни было, мне пора. Я могу целую ночь провести в этом проклятом доме, но вряд ли это хоть немного приподнимет завесу тайны над случившимся. Кто бы ни спас мою жизнь, он постарался сохранить инкогнито. А сейчас я не сомневалась в том, что Дик пропал не просто так.

Путь домой не занял много времени. Я быстрой серой тенью прошмыгнула в свой двор через потайной лаз, который сама некогда вырыла под оградой, хорошенько замаскировав очень колючими и на первый взгляд непролазными кустами. Внимательно проверила магические нити, развешенные на крыльце. Все было в порядке. За несколько часов моего отсутствия в дом никто не пробирался. Только после этого я позволила себе войти.

Да, мне не стыдно признаваться, что перед обратным превращением я вновь тщательнейшим образом проверила все комнаты нашего с Вэйдом небогатого жилища. И с негромким вздохом облегчения перекинулась в человека.

Я успела переодеться в домашнее серое платье, заплела волосы в косу и вдруг насторожилась.

Слышно только для меня зазвенела тончайшая нить, установленная около калитки. Кто-то там был. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и явно собирался войти.

Я сжала кулаки, готовясь перекинуться обратно. Но тут раздался мелодичный перезвон входных чар, и неимоверным усилием воли я заставила себя расслабиться.

Не думаю, что возможный убийца сначала вежливо предупредит о своем визите. Нет, если бы ко мне пожаловал какой-нибудь злодей — он ворвался бы без предупреждения, желая застать меня врасплох.

Кинула последний взгляд в зеркало, проверяя, все ли в порядке. На всякий случай провела ладонью по аккуратно причесанным волосам. И отправилась открывать.

Я думала, что меня навестил кто-нибудь из знакомых. К примеру, заглянул Гордон, желающий узнать, нет ли каких-нибудь новостей из Гроштера. Наш несчастный пожилой глава города очень переживал, неожиданно оставшись без единственного помощника. Необходимость самостоятельно вести все письменные дела приводила его в настоящий ужас, поэтому он усиленно отлынивал от своих обязанностей, должно быть, надеялся, что неуклонно накапливающийся ворох документов как-нибудь растает без малейших усилий с его стороны.

Но тем большим было мое удивление, когда на крыльце я увидела очень красивую кареглазую и темноволосую девушку. Она была одета в простое синее платье, но его скромный покрой не мог скрыть всех вызывающих выпуклостей и волнующих изгибов тонкого стройного тела.

— Добрый вечер, — первой поздоровалась она и улыбнулась.

— Добрый, — настороженно отозвалась я, совершенно не понимая, кто это и что ей от меня понадобилось.

— Меня зовут Айша, — представилась незнакомка, продолжая стеснительно улыбаться. — Я ваша новая соседка. Сняла дом у вдовы Розалинды Ориен.

Я немного расслабилась. Действительно, Розалинда частенько жаловалась мне, что ей очень одиноко после смерти мужа, вира Бернарда. Их единственная дочь вышла замуж и проживала в соседнем городке Тритаун. Орелия уже давно звала мать переехать к ней, к тому же недавно она родила очаровательных близняшек, поэтому помощь ей ой как не помешала бы. Но Розалинда никак не решалась оставить жилище без присмотра и все искала, кто бы согласился приглядеть за домом в ее отсутствие.

— Розалинда уехала сегодня утром, — продолжила объяснять девушка. — Она так торопилась, что забыла научить меня включать плиту. Только сказала, что там есть какая-то хитрость. И вот теперь я не могу себе даже воды согреть, чтобы выпить чая. Обед я пропустила, занявшись разбором вещей, а завтрак был так давно…

И она смущенно пожала плечами, переживая из-за того, что отвлекает меня по таким пустякам.

— Проходите. — Я посторонилась, пропуская Айшу в дом. — Раз такое дело, накормлю вас ужином. А потом посмотрим, что там за сложности с плитой.

— О нет, не надо! — слабо запротестовала девушка, однако все-таки вошла в прихожую. — Я не хочу вас утруждать. Просто надеялась, что вы как соседка в курсе, что там не так. Помогите включить ее — а с остальным я сама справлюсь.

— Вы наверняка голодная, — отрезала я. — А приготовление еды — процесс не быстрый. Хотя бы утолите голод. У меня остался яблочный пирог.

— Мм, аппетитно, — протянула Айша. Но тут же встрепенулась: — А я вас точно не отвлекаю?

— Нет, — заверила я. Кинула последний взгляд во двор и захлопнула дверь.

— Ой, у вас так уютно! — восторженно воскликнула девушка, когда я провела ее в гостиную, и с искренним интересом принялась вертеть головой по сторонам, изучая комнату.

Я хмыкнула. Уютно? У меня? Ну… спорно, если честно. Говоря откровенно, меня всегда раздражали всякие фарфоровые статуэтки и магиснимки, которые принято расставлять на все возможные свободные поверхности. Они по неведомой причине считаются мерилом уюта. Эти мелкие предметы почему-то постоянно падают и разбиваются, поэтому достаточно быстро я отказалась от такого украшательства — устала каждый день выметать горы осколков. Поэтому в моей гостиной их не было. К тому же и пыль удобнее сметать.

Я обвела задумчивым взглядом два кресла, стоявших около камина, невысокий диванчик для гостей, девственно пустой столик, на который принято ставить напитки. Я бы назвала обстановку достаточно аскетичной.

В глубине души шевельнулось неясное раздражение. Не нравится мне, когда люди начинают беззастенчиво льстить. Возникло чувство, что моя новая знакомая просто желает втереться ко мне в доверие. Но для чего ей это надо?

Впрочем, я постаралась отогнать эти неприятные мысли. Скорее всего, на меня слишком сильно подействовало произошедшее накануне. Как говорится, если обжегся на молоке — будешь дуть и на воду. Скорее всего, Айша действительно пыталась мне понравиться. Но не потому, что преследовала какие-то дурные цели, а потому что хотела поскорее обзавестись знакомыми в чужом городе.

— Спасибо, — проговорила с прохладцей. — Располагайтесь пока, а я поставлю чайник.

— Это будет очень любезно с вашей стороны, — медленно протянула Айша и в очередной раз раздвинула губы в улыбке.

Правда, на сей раз это вышло настолько фальшиво, что улегшиеся было подозрения всколыхнулись с новой силой.

Повисшую неловкую паузу оборвал мелодичный звон входных чар.

— Ого! — искренне изумилась я. — Сегодня у меня целое нашествие гостей.

— Вы кого-то ждете? — спросила Айша.

Я невольно заметила, как сильно она напряглась от этого звука. Даже зрачки сузились — будто от испуга.

— Я и вас в общем-то не ждала, — честно ответила ей.

— Так, может быть, не стоит открывать? — внезапно попросила гостья.

Сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. Чем дальше, тем больше мне не нравились и эта ситуация и этот поздний визит.

— Не переживайте, это наверняка вир Гордон, — поторопилась я успокоить встревоженную девушку. — Наш градоначальник. Пришел в очередной раз узнать, не собирается ли мой муж вернуться и спасти его от решения хозяйственных вопросов.

— Он вполне может подождать и до завтра, — неожиданно проявила настойчивость Айша. Сложила на груди руки в умоляющем жесте, захлопала ресницами и жалобно протянула: — Ну пожалуйста!

В ответ на такую просьбу у меня возникло горячее желание повертеть указательным пальцем у виска. Чудная она все-таки! С какой стати я не должна пускать гостей в собственный дом? Не мужчину ведь принимаю в отсутствие мужа.

— Я очень вас прошу, — затараторила Айша, должно быть осознав, что эту просьбу я не намерена выполнять. — Я…

Ее сбивчивое бормотание прервал новый звон, более продолжительный и настойчивый. Должно быть, стоявший на крыльце проявлял нетерпение.

— Извините, не думаю, что это займет много времени, — прямо сказала я и отправилась открывать, уже не слушая дальнейших возражений странной гостьи.

И опять меня поджидала неожиданность. Потому что на сей раз на крыльце стоял не Гордон, а незнакомый мужчина, высокий, худощавый и темноволосый.

А вот теперь я всерьез заволновалась. Это еще кто такой? И что ему от меня понадобилось?

— Простите, что тревожу вас в столь поздний час, — негромко проговорил незнакомец. — Но, видите ли, моя жена куда-то исчезла.

— Жена? — с недоумением переспросила я.

— Такая симпатичная темноволосая девушка, — пояснил мужчина. — Мы сегодня утром сняли дом у вашей соседки Розалинды. Я отлучился всего на пару минут. Хотел забрать кое-какие вещи из сарая. А когда вернулся — Айша сбежала.

В этот момент я осознала, что слушаю его, некрасиво приоткрыв рот от удивления. Кашлянула и с немым вызовом скрестила на груди руки. Что-то мне перестала нравиться эта история. Обычно от хороших мужей жены не убегают при первой удобной возможности. Поневоле заподозришь дурное.

Мужчина, по всей видимости, понял, почему я глазею на него с таким подозрением. Тяжело вздохнул и пустился в объяснения.

— Мне неловко говорить об этом, но моя жена… э-э… — Он замялся, но после недолгой паузы все-таки выдавил из себя: — Она не совсем здорова. Ей постоянно чудятся всякие опасности. Вбила себе в голову, что я желаю причинить ей вред.

— А это не так? — на всякий случай уточнила я и тут же рассердилась на себя за столь глупый вопрос.

Ага, так он и признался мне, если в самом деле изводит бедняжку!

— Ну что вы, я очень люблю Айшу, — отозвался мужчина, и в его голосе прозвучало искреннее негодование из-за того, что я вздумала заподозрить его в столь жутком злодеянии.

Я скептически поджала губы. Странно все это. Странно и непонятно. Я недоверчиво отношусь ко всякого рода семейным скандалам. Как говаривала моя мама, двое ругаются — третьему лучше не встревать. Все равно крайним останешься. Но что, если Айше действительно нужна помощь?

— Позвольте мне хотя бы переговорить с ней, — попросил мужчина. — Если она откажется идти со мной, честное слово, я не намерен настаивать! Я ведь верно понял, она здесь?

Несмотря на все эти несуразности, незнакомец внушал необъяснимое доверие. От него веяло спокойствием и уверенностью. Он не повышал голоса, не угрожал и не пытался прорваться в дом. А вот Айша… чувствовалось в ней нечто суетное и не совсем приятное. Как будто за красивой внешностью скрывалось нечто опасное.

— Учтите, я буду рядом, — на всякий случай предупредила его, не торопясь делать никаких выводов.

— Конечно, — с легкой улыбкой согласился мужчина. Немного подумал и представился, любезно склонив голову: — Кстати, меня зовут Винлан. Винлан Клеон, если быть точным.

— Очень приятно, — буркнула я. — Илария Асше… — Замялась, осознав, что едва не представилась девичьей фамилией, и исправилась: — Илария Георион.

Сцену знакомства прервал звон разбитого стекла, донесшийся в этот момент из гостиной.

Винлан переменился в лице. Как-то очень незаметно, но решительно отстранил меня и кинулся в комнату.

Я изумленно заморгала глазами, глядя ему вслед. Все это он проделал с такой скоростью, что его движения слились для меня в одну размытую тень. Для меня! Оборотня с реакцией, намного превышающей человеческую! Ох, сдается, не так прост этот мужчина, далеко не так прост. Я даже не успела заметить, каким образом он просочился мимо меня в прихожую.

Впрочем, я почти сразу поторопилась за ним, немало заинтригованная происхождением загадочного шума.

Разгадка оказалась до безобразия простой: Айша сбежала. Моим глазам предстал валяющийся в осколках стекла стул, которым она разбила окно. Девушки в комнате не оказалось.

— Однако, — пробормотала я.

Осторожно ступая по хрустким осколкам, подошла ближе к зияющему проему и выглянула наружу.

Где-то вдалеке послышался хруст веток. Затем хлопнула калитка, и все стихло.

— Зачем же окно бить? — пробурчала недовольно. — Его можно было и открыть.

Обернулась к Винлану и выжидающе вздернула бровь, надеясь, что он каким-либо образом объяснит непонятный поступок своей жены.

Он смотрел поверх моей головы совершенно отсутствующим взглядом. И было в его лице что-то не совсем нормальное. Точнее сказать — нечеловеческое. Как будто тщательно подогнанная маска вежливого и всегда предупредительного мужчины вдруг сползла, обнажив истинное лицо расчетливого и до жестокости равнодушного типа.

Правда, Винлан тут же очнулся. Виновато и растерянно улыбнулся.

— Простите! — Он потрясенно всплеснул руками. — Простите во имя всех богов, Илария! Право слово, я не думал, что моя несчастная жена устроит такой погром. Получается, правы доктора. Ее болезнь быстро прогрессирует.

Я тяжело вздохнула в ответ. Говоря откровенно, у меня не имелось ни малейшего желания разбираться в чужих семейных тайнах. Мне не понравилась Айша, в широкой улыбке которой чудилась откровенная фальшь. А от Винлана вообще мороз шел по коже. Поэтому я буду просто счастлива, если эта парочка выметется из дома и больше никогда не потревожит мой покой.

— Ничего страшного, вы не виноваты, — сказала сухо. — Разберусь как-нибудь.

И многозначительно посмотрела в сторону прихожей.

Надеюсь, Винлан достаточно понятлив и осознает, что его присутствие в доме, мягко говоря, лишнее. По-моему, ему самое время заняться поисками пропавшей жены, пока она не натворила чего-нибудь пострашнее, чем разбитое окно. А то мало ли, вдруг она еще и на людей кидается.

— Но я не могу оставить вас одну ночью с таким безобразием! — Винлан зацокал языком.

— У вас сбежала жена, — напомнила я. — Лучше отыщите ее побыстрее. С окном я как-нибудь сама справлюсь. Все равно спальня наверху, а завтра вызову кого-нибудь на помощь.

— Право слово, мне неловко, — запротестовал Винлан. — Одинокая симпатичная девушка останется ночью в доме с разбитым окном… В конце концов, это небезопасно!

— Поверьте мне, я сумею постоять за себя. — Я невольно усмехнулась. — И потом, наш городок — это сонное болото. Здесь даже двери на ночь не принято запирать. Уж как-нибудь разберусь.

— Но вдруг с вами что-нибудь случится? — не унимался гость. — Я себе этого никогда не прощу!

Последнюю фразу он произнес с таким жаром, что мне стало неловко. Хмм, да что он ко мне привязался-то?! Право слово, ненормальная семейка! По-моему, не только у жены с головой большие проблемы, но и муженек ей под стать.

— И что вы предлагаете? — устав спорить, попробовала я поменять тактику.

Самой интересно, какое решение проблемы предложит Винлан. Неужели бесхитростно попросит пригласить его на ночлег? Мол, только так он будет абсолютно уверен в том, что мне не грозит никакая опасность.

Но тогда я точно вытурю его взашей. Я сегодня уже по горло сыта загадочными личностями.

— Позвольте мне починить ваше окно, — неожиданно предложил гость. — Это будет самым малым, что я сумею сделать для вас.

— А как же ваша жена? — поинтересовалась я. — Вы не собираетесь догнать ее и вернуть домой?

— Когда Айша в таком состоянии, мне лучше держаться подальше. — Винлан грустно улыбнулся. — Благо подобные помрачения разума не длятся долго. Думаю, она немного прогуляется — и вернется домой, как возвращалась уже не раз.

— А если она на кого-нибудь нападет? — Я недовольно покачала головой, по-прежнему не веря в эту историю. — Если в каком-нибудь прохожем ей почудятся ваши черты?

— Прежде Айша никогда не проявляла агрессии, — спокойно парировал мое замечание Винлан. — И ко мне в том числе.

Я слишком устала от этой семейки и ее замысловатых взаимоотношений, но в истории Винлана было слишком много несуразностей.

— Одного только понять не могу: если, по вашим словам, Айша вернется домой, то почему вы вообще отправились на ее поиски? — полюбопытствовала я.

— Обычно она начинает рассказывать обо мне всякие небылицы, — после короткой паузы ответил Винлан. — А я не хотел бы сразу же портить отношения с соседями.

Правда, быстро оборвал фразу, заметив недоверчивую улыбку на моих губах.

— Чушь какая-то получается, правда? — с неожиданной доверчивостью поинтересовался он.

Я удивленно вскинула брови. Ого, вот так поворот! Неужели сейчас сознается в обмане?

— Никогда не умел лгать. — Мужчина сокрушенно всплеснул руками.

— И что все это значит? — с подозрением осведомилась я и на всякий случай попятилась к разбитому окну.

Если он вздумает напасть на меня, я успею перекинуться и выберусь из дома тем же путем, что и Айша.

— На самом деле Айша конечно же не моя жена, — честно признался Винлан. — Ее фамилия — Клинг.

А вот теперь я вздрогнула, поскольку не была готова к такому повороту разговора.

Айша Клинг?

Эта фамилия отпечаталась в моей памяти навечно. И во многом — благодаря ночи, проведенной в замке недалеко от Гроштера. Я словно опять ощутила поцелуи, от которых кровь кипела в жилах. Неужели эта девушка — родственница тех братьев, к которым была адресована моя столь необычная просьба?

Увы, не увенчавшаяся успехом.

— Айша — единокровная сестра Норберга и Фелана, — пояснил Винлан, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова.

— Вот как, — проговорила я просто потому, что видела — мужчина ждет от меня какой-либо реакции.

Мне все это не нравилось. Очень сильно не нравилось. Я думала, что мое приключение навсегда останется в прошлом. Да, я изменила мужу. Но я рассчитывала, что моя жизнь никак не изменится. Семейство Клинг осталось в Гроштере. Я никак не планировала увидеть кого-нибудь из представителей этого рода на пороге собственного дома.

— И что Айша тут делает? — спросила тихо.

— Хороший вопрос. — Винлан едва заметно усмехнулся. — Но, боюсь, ответ на него вас не обрадует.

— Меня и так не приводит в восторг эта ситуация, — с досадой фыркнула в ответ. — Я надеялась, что все, случившееся в Гроштере, там и останется.

Правда, тут же прикусила язык, испугавшись, что Винлан может потребовать объяснений — что же такое произошло в Гроштере между мной и представителями рода Клинг?

Нет, я не стыдилась своего поступка. Я поступила так, как требовал голос животной стороны моей натуры. Но при этом прекрасно осознавала, что живу-то в мире обычных людей. А в человеческом обществе супружеская неверность не считается примером для подражания.

— В жизни далеко не все и не всегда получается так, как хочется, — с легкой ноткой сочувствия проговорил Винлан.

— И что же Айша забыла у меня? — сухо осведомилась я.

Винлан опустил голову, не торопясь с ответом. Неполную минуту молча разглядывал безупречно чистые носки сапог, начищенных до такого блеска, что в них можно было, наверное, увидеть собственное отражение. Затем искоса взглянул на меня, словно наконец-то принял какое-то решение.

— Видите ли, Илария, Айша давно и безответно влюблена в Фелана, — сказал он. — Это во-первых. А во-вторых, она ненавидит Норберга. Ненавидит до такой степени, что поклялась убить его.

— Ничего не скажешь, оригинальные отношения в этой семейке, — фыркнула я.

— Норберг лишил Айшу ее второй ипостаси, — пояснил Винлан. — Согласитесь, это более чем весомая причина для ненависти.

Я удивленно присвистнула. Ого!

— А это возможно? — переспросила недоверчиво.

— Опыт доказывает, что да. — Винлан пожал плечами. Подумал немного и негромко добавил: — Впрочем, способности Норберга многих… изумляют.

В голосе мужчины при этом послышалась плохо скрытая зависть. Но я понимала его чувства. Лишить оборотня его второго облика… Демоны, да я вообще не представляю, как такое возможно!

— И чем же Айша заслужила такое наказание? — не унималась я.

— Она пыталась убить девушку, которая позднее стала женой Фелана, — коротко бросил Винлан.

Я не удержалась и опять присвистнула. Н-да, любовь порой принимает извращенные и причудливые формы. Нет, меня не шокировало то, что Айша влюбилась в собственного брата. Да, среди людей подобное считается чем-то постыдным и недопустимым. Но, несмотря на это, все равно случается. Что уж говорить про оборотней, которые зачастую руководствуются исключительно инстинктами.

— Марика не пострадала, — добавил гость. — Но Норберг решил, что Айша становится неуправляемой. Ее поведение угрожало существованию стаи. Поэтому он принял определенные меры.

Марика. Значит, вот как зовут жену Фелана. Невольно вспомнила светловолосую невысокую девушку, которую он бережно поддерживал под локоть, когда я увидела их на улице Гроштера.

— И все равно не понимаю, с какой целью Айша пожаловала в мой дом, — упрямо повторила я. — Какое отношение имеют ко мне ее проблемы с братьями?

Винлан как-то странно усмехнулся. Открыл было рот, желая что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Вы провели ночь в замке рода Клинг, — мягко напомнил он после короткой паузы. — Айша вполне могла решить, что у вас завязались какие-нибудь отношения с Феланом или Норбергом.

— Ясно, — процедила я.

Тяжело опустилась в ближайшее кресло и с негромким вздохом принялась массировать виски, в которых глухо заворочалась пробуждающаяся головная боль.

Ох, как же все вдруг навалилось! Менее суток назад я чудом вырвалась из лап безумца. А теперь еще какая-то ненормальная пожаловала. Подумаешь, ну провела я ночь с ее братцем! Говоря откровенно, мне Фелан не особенно понравился. Вот Норберг — да, это совсем другое дело. С ним бы я не отказалась…

Я запнулась, почувствовав, как мои щеки заливает предательский румянец. Слишком бесстыжую картину нарисовало мое разбушевавшееся воображение. Эх, даже жаль, что я не планировала больше визитов в Гроштер. А теперь и подавно туда не сунусь. Не хочу участвовать во всяких разборках внутри стаи. Кошки — суть одиночки. Фелан — исключение из правила, и я не понимаю его поведения.

— Меня послал Норберг, — проговорил Винлан, присаживаясь на самый краешек дивана, стоявшего напротив. — Он беспокоится о вас.

— Беспокоится? — недоверчиво переспросила я. — Обо мне? Верится, если честно, с трудом.

Винлан опять как-то загадочно улыбнулся, пожал плечами и добавил:

— Впрочем, если вас не устраивает такое объяснение, то вы можете считать, что он отправил меня по следу своей сестры.

Я нахмурилась. Фраза прозвучала очень странно. Как будто истинной причиной являлась как раз первая. Хотя… Братья Клинг не могут знать, что мой первый визит в Гроштер не увенчался успехом. Поэтому поступок Норберга вполне логичен, конечно, если он таким образом пытается защитить своего еще не рожденного племянника.

— Думаю, вам стоит успокоить Фелана, — сказала тихо. — Я не беременна от него. Полагаю, когда Айша узнает об этом, спокойно вернется домой. Я ей не соперница.

Винлан пожевал губами и смущенно заерзал на своем месте.

Я следила за ним со все возрастающим недоумением. Возникло чувство, будто он очень хотел мне возразить, но по каким-то причинам не решался.

— Я постараюсь убедить Айшу вернуться, — наконец произнес он и посмотрел на меня. Осторожно усмехнувшись одними уголками губ, добавил: — Но это — чрезвычайно упрямая особа. Впрочем, как и все из рода Клинг. Не уверен, что она прислушается к моим словам.

— И что она сделает? — прямо спросила я. — Убьет меня?

— Я не могу знать, что задумала Айша. — Винлан пожал плечами. — Я всего лишь должен проследить за тем, чтобы она не навредила вам. И по возможности попытаться вернуть ее в стаю.

Я встала и нервно прошлась по комнате, то сжимая, то разжимая кулаки.

Н-да, ну и в ситуацию же я угодила! Поневоле порадуешься, что Вэйд далеко отсюда. Иначе мне было бы весьма непросто объяснить ему, почему к его жене вдруг возникло столько внимания со стороны посторонних личностей.

— А нельзя эту Айшу как-нибудь насильно препроводить в лоно любящей семейки? — спросила я, остановившись напротив Винлана. Неохотно добавила, выдавливая каждое слово чуть ли не через силу: — Понимаете ли, я бы не хотела, чтобы о моем визите в Гроштер стало кому-нибудь известно. Это… это породит множество слухов.

— Я сделаю все, что в моих силах, — убедительно ответил гость. В свою очередь встал и бросил многозначительный взгляд на разбитое окно. Поинтересовался: — Так вы позволите устранить тот беспорядок, который устроила Айша?

— Делайте, что знаете, — расстроенно бросила я. — Если понадоблюсь, я буду наверху. Мне надо осмыслить все, что вы сказали.

Винлан едва заметно кивнул, показывая, что услышал меня. А я торопливо развернулась и чуть ли не бегом покинула гостиную.

Ох, как же мне все это не нравится!

И дернула же меня нелегкая связаться с родом Клинг!

ГЛАВА 4

— Вы должны понимать, что при новых обстоятельствах мы не можем не поднять вопрос о действии предыдущих договоренностей.

Голос худощавой светловолосой и голубоглазой женщины, расположившейся за длинным столом переговоров напротив Норберга, лился подобно песне. В нем слышалось убаюкивающее кошачье мурлыканье. Он обволакивал, убеждал, очаровывал.

Правда, на Норберга Клинга эта магия не действовала. Маг хмурился, слушая доводы своей собеседницы.

Фелан, стоявший за его креслом, тоже казался недовольным. Он грозно скрестил на груди руки, не отрывая внимательного напряженного взгляда от высокого мужчины настолько плотного телосложения, что крепкое дубовое кресло едва ли не стонало под его весом. Тот сидел рядом с женщиной и словно бы дремал, смежив веки.

— Я вас внимательно слушаю, виера Гортензия, — уведомил Норберг, когда женщина сделала паузу.

Она улыбнулась. Провела ладонью по безупречной высокой прическе, словно невзначай сверкнув бриллиантами в массивных перстнях, унизывающих ее тонкие пальцы. По гладкому холеному лицу женщины было совершенно непонятно, сколько же ей лет в действительности. Она выглядела особой вне времени. С равным успехом ей могло быть как тридцать, так и шестьдесят.

— Договор о разделе власти в Гроштере наш клан заключал с вашим отцом, — мягко напомнила она. — Именно подпись виера Алисандра стоит под ним. Но, как мы все понимаем, теперь стаю возглавляете вы.

— Разве это означает, что прекратили действовать все договоренности? — перебил ее Норберг.

Виера Гортензия едва заметно сдвинула брови, недовольная тем, что ей не дали договорить.

— Конечно же не означает, — после краткой заминки так же вкрадчиво произнесла она. — Но выяснились некоторые детали… Теперь у нашего клана имеются неопровержимые свидетельства того, что ваш отец имел непосредственное отношение к смерти Изабеллы Клинг.

Женщина сделала паузу, глядя при этом на Фелана.

На лице блондина не дрогнул ни один мускул. Он словно не услышал ее слов, а если и услышал — то не удивился им.

Тонкая бровь виеры Гортензии поползла было вверх из-за немого изумления такой реакцией, точнее сказать — из-за полного отсутствия оной.

— Изабелла ведь была вашей матерью, — проговорила она, теперь уже напрямую обращаясь к Фелану.

— Поверьте, я в курсе, — почти не разжимая губ, обронил тот.

— И еще она являлась моей сестрой. — Виера Гортензия чуть слышно всхлипнула и ловко выудила откуда-то из-под стола крошечный кружевной платочек, которым осторожно промокнула абсолютно сухие глаза, стараясь при этом не повредить макияж.

Норберг опустил голову, пряча улыбку. Правда, почти сразу посерьезнел и сухо сказал:

— Виера Гортензия, при всем моем уважении я не совсем понимаю, к чему тревожить прах вашей сестры. Смерть Изабеллы Клинг, вне всякого сомнения, огромная трагедия и утрата как для вашего клана, так и для нашего.

— Изабелла принадлежала прежде всего нашему клану. — Голос Гортензии неуловимо изменился. Из него как-то вдруг ушла вкрадчивая мягкость. Теперь в нем слышался скрежет когтей по железу. — Надеюсь, вы не будете лгать мне в лицо о том, что якобы понятия не имеете, по какой причине ваш отец жестоко убил ее.

— Я хочу услышать вашу версию событий, — спокойно ответил Норберг.

— Ну что же, извольте. — Гортензия опять вперилась немигающим взором в Фелана, словно адресуя свой рассказ именно ему. Отчеканила: — Ваш отец влюбился в другую женщину. Изабелла, которая к тому моменту носила под сердцем его сына, не смогла смириться со второй ролью. И убила соперницу сразу же после того, как она произвела на свет вас. После чего кара постигла уже ее.

И опять Фелан ни жестом, ни звуком не выдал своего отношения к услышанному. Он, будто окаменев, стоял за креслом своего брата.

— И это, вне всякого сомнения, характеризует моего отца отнюдь не с лучшей стороны, — бесстрастно проговорил Норберг, лениво постукивая пальцами по столу. — Но теперь я возглавляю клан. Признаюсь честно, я не совсем понимаю, к чему все эти отсылки к прошлому. Было — и было. Изабелла мертва, как и моя мать. А Алисандр больше не возглавляет стаю.

Виера Гортензия опять провела рукой по прическе. Но теперь ее ладонь едва заметно дрожала из-за затаенного волнения.

— И все-таки моя стая вправе потребовать компенсации, — сказала она.

Норберг в последний раз ударил перед собой пальцами. Затем убрал руку со стола и резко подался вперед.

— На каких условиях? — отрывисто спросил он.

Виера Гортензия, однако, не торопилась отвечать. Вместо этого она встала. Тотчас же предупредительный молчаливый слуга бесшумно материализовался за ее спиной и отодвинул кресло. А вот Норберг вставать не стал, хотя это шло вразрез с требованиями этикета. Он предпочел наблюдать за действиями своей собеседницы сидя.

Впрочем, спутник Гортензии тоже не стал покидать своего места. Лишь его веки слегка дрогнули, доказывая тем самым, что он не спит.

Гортензия, шелестя пышной юбкой, неторопливо прошлась по гулкому просторному помещению. Остановилась напротив большого — в человеческий рост — окна, за которым вдалеке змеились ночные улицы Гроштера, освещенные сотнями огней. Нервно сцепила за спиной руки.

В комнате после этого повисла напряженная тишина. Та самая, которая невыносимо давит на уши, вынуждая разорвать ее криком, отчаянным стоном, мольбой, просьбой — словом, чем угодно, лишь бы прервать эту пытку молчанием.

Впервые на лице Фелана отразились хоть какие-то чувства. Он переступил с ноги на ногу и еще крепче прижал к груди скрещенные руки. Сжал губы так сильно, что они превратились в две тонкие бескровные ниточки.

Тем не менее и спутник виеры Гортензии не остался равнодушным к затянувшейся паузе. Он приоткрыл заплывшие жиром глаза. Хмуро обвел комнату взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Затем опять погрузился в подобие сна.

— Виер Норберг, вы должны понимать, что мы лишь формально относимся к одному роду, — прошелестел голос Гортензии.

Она по-прежнему не оборачивалась к присутствующим. Ее тонкий стан, обтянутый черным бархатом изысканного наряда, почти терялся на фоне темного окна. Лишь отблеск луны сверкал на крупных бриллиантах серег и камнях ожерелья, поблескивающего на изящной шее.

— На самом деле наши ветви давно вражд… — На этом слове Гортензия запнулась, не осмелившись произнести слишком бескомпромиссное определение. Затем продолжила с явным усилием и более осмотрительно: — Было бы неверно утверждать, что наши семейства связывает горячая дружба.

Норберг промолчал. Он только едва заметно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.

Гортензия между тем в последний раз провела тонким пальчиком по стеклу и развернулась.

Наверное, при этом свет ближайшей магической искры неудачно упал на ее лицо, подчеркнув невидимые прежде морщины. Но внезапно создалось впечатление, будто женщина чудовищно стара. Прожитый возраст отразился в ее глазах, затаился в жестких складках, пролегших от крыльев носа к уголкам рта.

— Точнее сказать, мы могли бы забыть о наших давних разногласиях, если бы Изабелла вышла замуж за Алисандра, — продолжила Гортензия, крепко сцепив перед собой руки. — Однако ваш отец рассудил иначе. Что же. На тот момент ваша стая была крупнее и сильнее нашей. Я с самого начала догадывалась, кто истинный виновник смерти сестры, но до поры до времени считала нецелесообразным поднимать этот вопрос.

— Что же изменилось сейчас?

Норберг спросил тихо, почти неслышно. Но спутник Гортензии опять заволновался. Открыл глаза и тяжело отодвинул кресло, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги.

В унисон с ним напрягся Фелан. Немного отступил в сторону, намечая наиболее выгодную траекторию для атаки.

— Изменилось то, что Алисандр отныне не вожак стаи, — честно ответила Гортензия, мимо прозрачных светлых глаз которой вряд ли прошла эта сцена. — И наш род теперь не тот, что прежде. Мы… мы стали сильнее. По численности моя стая превосходит твою, мальчик мой, как минимум вдвое.

И опять Норберг едва заметно дернул щекой, должно быть недовольный тем, что Гортензия вздумала оставить официальный тон и перешла к более фамильярному общению.

— То есть вы собираетесь расторгнуть мирное соглашение, — без малейшего намека на вопрос протянул он.

— Нет, не собираемся. — Гортензия покачала головой. — Мы не желаем войны, хотя не сомневаемся в победе. Но любое противостояние ослабляет обе стороны. Это даст неоправданное преимущество прочим родам. К примеру, семейству Хейн, которое контролирует Хельон и северные границы Лейтона. Эти неотесанные грубые медведи давно намекают на то, что не отказались бы сменить климат на более теплый.

— Тогда чего же вы хотите? — прямо спросил Норберг.

— Подписания нового договора, в котором нашему роду отойдет вся южная часть Гроштера, — ответила Гортензия, и ее глаза зажглись жадным голубым пламенем. — Граница пусть проходит по Дворцовой площади. Это первое условие. А второе — ты отдаешь нам Алисандра.

Норберг задумчиво потер подбородок. Откинулся на спинку кресла, глядя на улыбающуюся Гортензию.

— Алисандр — мой отец, — прошелестел его голос.

— Он — убийца моей сестры, — парировала виера. — И должен понести кару за свой поступок. Я знаю, что ты лишил его второго облика. Ну что же, это слегка облегчит его участь. Оборотни выносливее людей. Могут дольше терпеть боль. А он умрет быстро. По крайней мере, быстрее, чем несчастная Изабелла.

Норберг не торопился с продолжением разговора. Он сидел и с демонстративным безразличием смотрел на женщину. Удивительное дело, но чем дольше длилась эта пауза, тем больше волновалась Гортензия. Ее прежде бесстрастное лицо то и дело искажалось быстрой злой гримасой. Губы кривились, переносицу разломила некрасивая глубокая морщина.

— Ну? — первой не выдержала она. — Ты согласен?

И при этом сорвалась даже не на крик — на противный высокий визг. Как будто кошке кто-то случайно наступил на хвост.

Ее спутник хмуро заворчал. Тяжело поднялся на ноги и подошел к ней. Ласково опустил широкую длань на плечо, и Гортензия опомнилась. На неполную минуту спрятала лицо в ладони, а когда вновь взглянула на Норберга — ничто в ее облике не напоминало о недавнем срыве.

— Прошу прощения, — пробормотала она уже спокойнее. — Нервы. Я слишком взбудоражена тем, что совсем скоро поквитаюсь с убийцей сестры. Столько лет я ждала этого момента…

— Я услышал вас, — невежливо оборвал ее Норберг и тоже встал. — А теперь прошу извинить меня, но подобные вопросы так сразу не решаются. Завтра вечером мы вновь вернемся к обсуждению этой темы.

— Ясно, — холодно проговорила Гортензия.

Ее голубые глаза потемнели. По всей видимости, она ожидала иного.

— Если вы желаете, можете остановиться в моем замке, — продолжил он. — Естественно, я гарантирую вам полную безопасность…

— Не стоит, — оборвала женщина. Покачала головой и продолжила уже мягче: — Мальчик мой, я не хочу утруждать и стеснять тебя. К тому же я соскучилась по Гроштеру. Я не была здесь так долго! С удовольствием прогуляюсь по его улицам. Приятно сознавать, что совсем скоро наш род вернется сюда на правах хозяев.

В глазах Норберга промелькнул алый всполох гнева. Но он ничего не сказал, лишь почтительно склонил голову, показывая, что принимает решение Гортензии.

Та еще несколько секунд смотрела на него, ожидая чего-то. Затем негромко рассмеялась и покинула зал настолько стремительной походкой, что казалось, будто вообще не касается пола.

За ней вышел и ее спутник. Несмотря на свою более чем внушительную комплекцию, он проделал это столь же бесшумно.

Фелан подождал, пока за гостями закроется дверь. После чего издал громкое презрительное фырканье и взял со стола предусмотрительно откупоренную бутылку вина, к которой, впрочем, никто так и не прикоснулся.

— Ну и фифа, — пробормотал он, сделав глоток прямо из горлышка и не утруждая себя поисками бокала. Небрежно промокнул губы рукавом рубашки и добавил с нескрываемым восхищением: — Нет, ты видел, что за фифа? Истинная тигрица!

— А ее спутник — истинный лев, — пробормотал Норберг.

Он смотрел поверх головы брата, явно прокручивая и прокручивая в уме прошедший разговор.

— Что ты намерен делать? — полюбопытствовал Фелан. Норберг удивленно глянул на него, и блондин торопливо добавил: — Я говорю про отца. Понятное дело, власть над Гроштером им нельзя отдавать ни в коем случае. Даже если они получат один дом, то вскоре заявят права на весь город. Как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть. Но если отдать Гортензии нашего отца, это подсластит горечь отказа.

— И ты готов пойти на это? — Норберг, неприятно пораженный предложением брата, высоко вскинул одну бровь.

— Я думаю, ты не станешь спорить с тем, что наш отец — та еще сволочь. — Фелан пожал плечами. — Я не буду плакать, если он умрет. В некотором смысле это будет даже проявлением милосердия. Ты лишил его второго облика. Нельзя придумать для оборотня наказания хуже.

— Между тем он не собирается умирать, — негромко возразил Норберг. — Я не могу сказать, что он счастлив и полностью доволен своей участью. Но он не сделал ни одной попытки самостоятельно отправиться на суд богов.

— Еще бы он это сделал! — Фелан неприятно хохотнул. — За порогом миров его ожидает веселенькая компания тех, кого он в свое время предал или жестоко убил. Понятное дело, наш отец всеми силами будет стараться отсрочить эту донельзя неприятную встречу.

— Вот именно, — обронил Норберг и устало опустился в кресло, из которого встал по завершении разговора с Гортензией.

Устало положил на стол локти, запустил пальцы в волосы и о чем-то глубоко задумался.

— Неужели тебе жалко его? — не унимался Фелан. Он опять отхлебнул вина. — Норберг, между нами, почему ты сам его не убил? Пока Алисандр жив, он всегда будет представлять опасность для твоей власти. Что скрывать очевидное, далеко не все хотят видеть тебя вожаком. У нашего отца осталось немало сторонников, которые пусть втайне, но мечтают о возвращении к прошлым временам. И это может стать огромной проблемой. Особенно сейчас, когда в город прибыла Гортензия со своей свитой.

Обхватившие голову пальцы Норберга дрогнули. Он внимательно слушал рассуждения брата.

— Ты слишком рьяно принялся наводить свои порядки, — продолжил барс, чуть осмелев от того, что брат не осадил его сразу. — Оборотни привыкли жить в свое удовольствие, не оглядываясь при этом на человеческие законы.

— Наш отец насиловал девушек, — глухо напомнил Норберг. — А потом, используя свой ментальный дар, заставлял их забывать об этом. И его так называемые сторонники недовольны прежде всего тем, что я запретил подобную охоту, во время которой и им зачастую перепадало немало развлечений.

— А зачем ты это сделал? — вкрадчиво поинтересовался Фелан. — Пусть бы все продолжалось. Не с таким размахом и не так часто, но все-таки. Тебе даже не надо было этого разрешать. Выразил бы вслух свое неудовольствие — и продолжал смотреть на похождения стаи сквозь пальцы. Подумаешь, эка невидаль. Ты же провел несколько показательных наказаний. Наказаний более чем жестоких. Как думаешь, добавило ли это тебе любви среди членов стаи?

— Я не нуждаюсь в любви. — Норберг вдруг стукнул кулаком по столу, да так, что барс от неожиданности расплескал вино. Хмуро посмотрел на брата, прошипел: — Мне нужно, чтобы меня слушались. И чтобы мои приказы выполнялись беспрекословно.

— Невозможно править только при помощи кнута, — возразил Фелан, с неудовольствием глядя на запачканные красными брызгами манжеты рубашки. — И уж тем более не стоит начинать с этого свое правление. Вернее было бы…

— Смею напомнить, что я — вожак стаи, — перебил его Норберг. — И пока я не нуждаюсь ни в чьих советах.

Фелан скривился, недовольный полученной отповедью. Его губы обиженно дрогнули, но он удержался от продолжения спора.

— Как знаешь, — прошелестел его голос. — Я всего лишь пытаюсь помочь тебе.

— Прости, — чуть мягче добавил Норберг. — Я понимаю, что ты беспокоишься за меня. Но я поступил так, поскольку счел это единственно верным. Я не мог спокойно стоять в стороне, безучастно наблюдая за тем, как калечат невинные души. Да, несчастные жертвы нашего отца ничего не помнят о тех ночах, что провели в замке. Только во сне кошмары возвращаются. Но разве этого мало? Разве ты пожелал бы своей Марике подобной участи? А ведь она только чудом не попала в тот проклятый подвал.

После вопроса брата Фелан с такой силой стиснул бутылку, что едва не раздавил толстое надежное стекло. Опомнившись, осторожно поставил ее на стол.

— Я еще раз предлагаю — отдай нашего отца Гортензии, — настойчиво сказал он. — Ты сам признаешь, что он в бытность свою вожаком стаи поступал чудовищно. Так пусть кара настигнет его. Я понимаю, что ты не желаешь пачкать руки. Что же, это разумно. Он все-таки наш отец. Но тигрица будет счастлива, если ты позволишь ей поквитаться за смерть сестры. — Сделав паузу, чуть слышно добавил: — Которая была моей матерью.

Норберг не торопился отвечать на слова брата. Он сидел за длинным столом, устало опустив плечи, и вычерчивал указательным пальцем какие-то загадочные символы на безупречно отполированной столешнице.

Фелан не торопил его. Он отступил на пару шагов, не сводя с брата настороженного взгляда.

— Насколько я помню, Марике рожать на днях, — неожиданно произнес Норберг. Вопросительно посмотрел на брата.

Тот кивнул и озадаченно приподнял бровь.

— Перевези ее в замок, — сухо не попросил, а приказал волк. — Ее и маленького Этана. Полагаю, нам обоим будет спокойнее, если твоя семья окажется здесь.

— Ты не представляешь, о чем просишь. — Фелан мученически возвел очи к потолку. — Этану недавно исполнилось три. Это же настоящий маленький ураган, сеющий вокруг одни разрушения.

— Стены нашего замка достаточно крепки и надежны, чтобы выдержать проделки твоего сына. — Норберг позволил себе краткую усмешку. Но почти сразу продолжил уже без тени улыбки: — И все-таки, Фелан, перевези семью сюда. Не думаю, что Гортензия осмелится причинить им какой-либо серьезный вред. Как-никак ты ее племянник. Но она наверняка попытается разыграть эту карту. Надо лишить ее такой возможности.

— Хорошо, — согласился Фелан. Помолчал немного и с иронией осведомился: — А что насчет Иларии? Если Гортензия узнает про твои чувства к этой кошечке, то…

Фелан не завершил фразу. Да это было и не нужно. Норберг и без того прекрасно понял, что хотел сказать его брат.

— Илария, — задумчиво протянул он. Его лицо на миг осветила мечтательная улыбка, как будто это имя навеяло какие-то приятные воспоминания.

Затем встал, резко отодвинул кресло. И неторопливо прошелся по просторному гулкому помещению, скрестив за спиной руки.

— Как же все не вовремя! — пожаловался неожиданно. — Очень не вовремя. Если я прикажу Винлану доставить Иларию в Гроштер, тем самым сильно испорчу все дело. Не мне тебе говорить, что кошки не любят, когда им приказывают.

— Но оставлять ее в том захолустье тоже слишком опасно, — возразил Фелан. — Айша уже пронюхала про ночь, которую кошка провела в замке. Правда, она сделала неверные выводы, но все равно. У этой дурной девчонки не хватит ума держать язык за зубами. К тому же Айша обижена на тебя. И обижена сильно. Она вполне способна отправиться к Гортензии.

— Айша сейчас не в Гроштере, — напомнил Норберг.

— В том-то и дело. — Фелан покачал головой. — Даже ты не в силах предугадать, что замыслила сестра. В Гроштере ты смог бы хоть как-то контролировать ее. Но она в Ультауне. И слишком близко подобралась к Иларии. Вряд ли Айша нападет на нее, пока рядом Винлан. Но кто знает, что у нее в голове.

— Демоны! — кратко ругнулся Норберг.

Остановился напротив окна, где совсем недавно стояла Гортензия. Прижался лбом к прохладному стеклу, будто пытался таким образом умерить головную боль.

В зале после этого воцарилась тишина. Фелан с непонятной улыбкой наблюдал за старшим братом. В глубине его зеленых глаз мерцало какое-то чувство, более всего напоминающее злорадство.

— Пусть будет так, — наконец, глухо произнес Норберг, не глядя на него. — Прикажи Винлану доставить кошку сюда.

— А если она вздумает сопротивляться? — с кратким смешком уточнил Фелан.

— Она обязательно будет сопротивляться, — с протяжным вздохом ответил Норберг. — Но все равно. Скажи, что я разрешаю Винлану прибегнуть к силе. Пусть свяжет ее, обездвижит, оглушит, в конце концов. Но привезет в замок. И как можно скорее!

Фелан поклонился, показывая тем самым, что услышал брата. И бесшумно покинул зал.

Только после этого Норберг отвернулся от окна. Его губы сложились в горькую гримасу.

— Брат, — чуть слышно прошептал он. — Неужели ты всерьез намереваешься предать меня?

ГЛАВА 5

Неделя после неудавшегося похищения, чудесного спасения и столь неожиданного знакомства с Винланом пролетела на удивление быстро.

Я по-прежнему предпочитала не покидать дом без особой необходимости. Винлан не показывался мне на глаза. Я знала, что он действительно поселился в доме вдовы Ориен. Однажды я с нескрываемым изумлением увидела, как он копошится около клумбы с цветами, высоко подвернув рукава белой рубашки. По всей видимости, мужчина что-то сажал, поскольку его ладони были перемазаны землей. И это показалось таким… необычным. Прежде всего потому, что он выглядел донельзя довольным, как будто испытывал настоящее счастье, сажая растения и выпалывая сорняки.

Как бы то ни было, сам Винлан, к моему величайшему удовольствию, не докучал мне визитами. Не видела я больше и Айшу. И искренне надеялась, что чудная сестра Фелана Клинга поторопилась вернуться в столицу, убедившись, что в действительности меня и ее брата не связывают никакие любовные отношения. Хотя в глубине души подозревала, что моим мечтам вряд ли суждено осуществиться. Ладно. Хотя бы окно Винлан привел в порядок. И теперь в моем жилище ничто не напоминало о ночи знакомства со взбалмошной девицей.

Стоял очередной прекрасный и теплый летний вечер конца августа. Погода выдалась отличная и ничем не напоминала о грядущей осени с ее извечным ненастьем. Я решила немного погреться на солнце, которое уже не обжигало, как днем. Вытащила плетеное кресло на полянку перед домом, приготовила полный кувшин свежего лимонада, щедро набросала в него мяты и мелиссы. Затем придирчиво выбрала любовный роман из домашней библиотеки и отправилась в сад с твердым намерением провести в лени и неге несколько ближайших часов, пока не станет слишком темно для чтения.

Ничто, как говорится, не предвещало беды. Я со всем мыслимым удобством расположилась в кресле. Сделала глубокий глоток прохладного напитка и открыла книжку, намереваясь погрузиться в чтение.

Но спустя мгновение на меня упала чья-то тень.

— Добрый вечер, Винлан, — не поднимая головы, поздоровалась я, опознав мужчину по запаху. Недовольно добавила: — Могли бы, кстати, и постучать. Чем обязана?

Мужчина, как ни странно, проигнорировал мой вопрос, и я удивленно подняла на него глаза, когда пауза слишком затянулась.

Винлан, одетый, как и всегда, в темную строгую одежду, заметно нервничал. Его обычно бесстрастное лицо почему-то кривилось от скрытого неудовольствия.

— Что-то случилось? — спросила, нахмурившись.

А в следующее мгновение этот негодяй метнул в меня парализующие чары.

Это произошло настолько стремительно, что я не успела отреагировать. Миг — и мое тело оказалось заключено в тугой кокон зеленого заклинания, не позволяющего даже вздохнуть полной грудью.

Я открыла рот, собираясь завизжать в полную мощь легких. Но Винлан и тут оказался быстрее меня. Раз — и надежная нашлепка магического кляпа плотно залепила мое лицо, оставив открытыми лишь нос и глаза.

С тихим звяканьем из моих ослабевших рук выпал стакан с лимонадом. Покатился по траве, а сверху, печально шелестя страницами, спланировала книга.

— Простите, Илария, — только после этого подал голос сосед. — Я обязан доставить вас в Гроштер. Таково приказание Норберга Клинга. Поскольку вы вряд ли согласились бы на это по доброй воле, мне пришлось прибегнуть к подобному методу. Во избежание возможных проблем.

Я даже не смогла возмущенно замычать. Поэтому просто изо всех сил захлопала ресницами, пытаясь хотя бы таким образом продемонстрировать свое негодование.

— Мне очень жаль, — еще раз повторил Винлан. Вздохнул и обвел долгим взглядом мой сад. — Знаете, я сам очень опечален тем, что мне пришлось так поступить. Жить в глуши… Возиться с цветами… Такими хрупкими и нежными. С замиранием сердца наблюдать, как крепнет и набирает силы росток… Наверное, это была самая счастливая неделя в моей жизни.

Я при всем своем горячем желании ничего не могла сказать в ответ на проникновенное заявление. Вместо этого напряглась изо всех сил, пытаясь сбросить с себя магические путы.

— Не сопротивляйтесь, Илария, — очнувшись от секундной задумчивости, посоветовал Винлан. — Иначе будет больно. Очень больно. А это, бесспорно, вызовет неудовольствие Норберга.

Я озадаченно притихла в паутине чар. Ничего не понимаю! Норберг по какой-то непонятной причине приказал доставить меня в Гроштер. Какое ему дело до тех болезненных ощущений, которые я испытаю при этом?

«Наверное, он думает, что я все-таки забеременела от Фелана, — пришло запоздалое озарение. — И боится таким образом навредить нерожденному ребенку. Должно быть, приказ доставить меня в столицу имеет ту же подоплеку. Как сказал его брат, он привык сам воспитывать своих котят. Проблема лишь в том, что никаких последствий та ночь не имела».

Я с еще большим усердием захлопала ресницами. Ну дай же мне возможность сказать хоть слово! Впрочем, я ведь уже говорила Винлану, что не беременна.

«Винлан мог решить, что ты обманываешь его, — резонно возразил внутренний голос. — Или же Норберг решил убедиться в этом лично. С его стороны подобный поступок был бы более чем логичным. Как говорится, доверяй, но проверяй. Для вожака стаи это правило должно быть основополагающей аксиомой».

Я беззвучно вздохнула. Получается, меня ждут путешествие в Гроштер и еще одна встреча с братьями Клинг. Неприятно, но не смертельно. Главное, случайно не встретиться в столице с Вэйдом. И еще надо будет придумать какое-нибудь объяснение для соседей. Хорошо, что за пять лет проживания в Ультауне я не успела обзавестись близкими знакомствами. Но вот с Гордоном могут возникнуть проблемы. Если он явится по своему обыкновению в гости и поймет, что дома никого нет…

«То, скорее всего, решит, что ты захотела повидаться с мужем, — завершил глас рассудка. — Он сам не так давно предлагал тебе съездить в Гроштер. Развеяться, так сказать».

Ну что же, можно сказать, что я следую совету Гордона. Правда, не по своей воле.

Между тем Винлан подошел ко мне и без всякого усилия поднял на руки.

— Простите, — еще раз повторил он. — Я и сам не в восторге от происходящего. Но приказы Норберга не обсуждаются.

Я мысленно фыркнула. Тоже мне, великий господин и повелитель! Ух, все выскажу ему, когда увижу!

Правда, сердце при этом сладко заныло от предвкушения скорой встречи. Что скрывать, где-то в глубине души я была даже рада, что вновь услышу негромкий хрипловатый голос Норберга.

Винлан сделал несколько шагов по направлению к моему дому. Но вдруг замер.

Порыв ветра принес новый запах. Острый аромат опасности и притаившегося рядом хищника.

— Ты… — с немалым изумлением выдохнул мужчина.

А в следующее мгновение я полетела на землю.

Нет, я не ушиблась. Плотный кокон парализующих чар смягчил удар, но я упала на живот и застыла так, поскольку не могла перевернуться самостоятельно.

— Что ты задумал? — В тоне Винлана послышалось негодование. — Одумайся! Когда Норберг узнает об этом…

— Если узнает, — перебил его мужской голос.

Я чуть не взвыла от любопытства и от полнейшей беспомощности. Кто же пришел ко мне на выручку? Готова поклясться собственным хвостом, что прежде мы не встречались.

— Вентор, я не понимаю, что ты собираешься сделать, но еще раз прошу тебя — не глупи. — Винлан чуть ли не засюсюкал, разговаривая с моим неожиданным спасителем. — Ты не понимаешь…

Воздух, разрезаемый чарами, свистнул. Мою спину обожгло какое-то заклинание. Оно пролетело так близко, что между лопатками неприятно зачесалось. Я не сомневалась, что надо мной сейчас бушует настоящий вихрь смертельно опасной магии.

Впрочем, поединок не продлился долго. Неожиданно до моего слуха донесся гулкий тяжелый звук падения. И все стихло.

— Ты убил его? — услышала я вопрос.

А вот теперь я всерьез заволновалась. Потому что задала вопрос Айша, в этом не было никакого сомнения.

— Оглушил, — ответил незнакомец.

— Прикончи его! — капризно потребовала девушка. — Немедленно!

— Не дури, Айша, — спокойно ответил неизвестный. — В этом нет необходимости.

Прищелкнул пальцами — и я ощутила, как тугой кокон чар вокруг меня исчез.

Я стремительно вскочила на ноги, готовясь в любой момент перекинуться. Заранее оскалилась, предчувствуя битву. Быстрым взглядом окинула поле предполагаемого поединка.

Винлан лежал в паре шагов от меня. Теперь уже его надежно спутывало обездвиживающее заклинание. Лицо мужчины заливала кровь, струящаяся из рассеченной брови. Но он был жив. Я с облегчением вздохнула, заметив, как его грудь вздымается.

Затем посмотрела на мужчину, который освободил меня. Изумленно вздохнула.

По всей видимости, меня навестил один из представителей рода Клинг. Что-то неуловимо общее угадывалось в уголках рта, где таилась насмешливая улыбка, и во взгляде внимательных серых глаз.

Кот!

Мое сердце забилось чаще, когда я осознала, что передо мной стоит еще один представитель рода кошачьих. Интересно, кто это? Один из братьев Клинг? По всей видимости, бывший глава рода был очень любвеобилен, раз у него столько внебрачных детей. Но на вид парень казался гораздо моложе Фелана или Норберга. Полагаю, он всего на пару лет старше Айши. То бишь мой ровесник. А мне — двадцать пять.

— Я не собираюсь нападать на вас, — уведомил меня незнакомец. — Так что можете не балансировать на грани превращения. Это отнимает слишком много энергии.

Естественно, я не послушалась. Лишь презрительно фыркнула, не торопясь разжимать кулаки. Ага, так я и поверила! Наверняка стоит мне только расслабиться — как он нападет.

— Как знаете. — Парень пожал плечами. Продолжил с легкой улыбкой: — Меня зовут Вентор Клинг. И я…

Он замялся, как будто слова по какой-то причине не шли из его горла.

— Вы сын Фелана! — вдруг ахнула я, осознав, почему его запах показался мне настолько знакомым.

Лицо Вентора исказила быстрая недовольная гримаса, словно мои слова причинили ему боль. Но почти сразу он опомнился и спрятал свои эмоции за прежней равнодушной усмешкой.

— Да, вы правы, — подтвердил спокойно. — Я, так сказать, ошибка его бурной молодости. Бельмо на глазу, которое он с величайшим удовольствием уничтожил бы.

И такая затаенная боль и горечь прозвучала при этом в его голосе, что мне невольно стало не по себе. Н-да, сдается, проблема отцов и детей в этом конкретном случае стоит более чем остро.

Впрочем, пусть сами как-нибудь разбираются. Не хочу лезть в чужие семейные дрязги. Мне и своей головной боли хватает. Спрашивается, какого демона меня никак не оставят в покое?

— Как же мне надоел ваш род! — устало посетовала я. — Можете передать вашему отцу, что я от него не беременна. Что уже сказала Винлану. Поэтому я совершенно не понимаю, зачем меня надо тащить в Гроштер.

— Не беременны? — с легкой ноткой изумления переспросил Вентор. — А что, у вас имелся шанс забеременеть от него?

Теперь уже я с нескрываемым удивлением вскинула брови. Хм… Такая постановка вопроса заставляла задуматься о том, что все мои прежние рассуждения были в корне неверны. Но зачем тогда Норберг Клинг приказал доставить меня в Гроштер? Не понимаю!

— Н-да, черного кобеля не отмоешь добела, — неприятно хихикнула Айша. — А такая любовь к Марике была, такая любовь! Правильно, стало быть, говорят, что глупо требовать от кошки верности.

— Не обобщай. — Вентор, явно задетый за живое, поморщился.

— Интересно, как отреагирует ненаглядная женушка твоего отца, когда узнает, что Фелан ей старательно наставляет рога, пока она носит под сердцем второго котенка? — не унималась Айша.

При этом она даже не пыталась скрыть радостного нетерпения в голосе. Должно быть, уже неймется все доложить Марике.

— Я понимаю твое желание насолить Фелану и его жене, — холодно сказал Вентор. — Но пока с этим придется погодить. Тебе лучше сейчас не показываться в Гроштере. — Помолчал немного и чуть слышно завершил: — Впрочем, как и мне.

Мое недоумение возрастало и возрастало. И что все это значит, хотелось бы знать?

— Я обязательно вам все объясню, Илария, — пообещал Вентор, должно быть прочитав мои эмоции по лицу. Кивком указал на лежащего Винлана, который по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. — Но давайте сначала перенесем его в дом. Неловко получится, если кто-нибудь из соседей решит заглянуть к вам и застанет такое безобразие.

Я неохотно кивнула и наконец-то разжала кулаки.

Ладно, вряд ли этот паренек собирается нападать на меня. В противном случае он сделал бы это сразу же, воспользовавшись моей временной беспомощностью. С его стороны было бы чрезвычайно глупо сначала снимать с меня парализующие чары, а потом устраивать поединок.

Немного успокоившись, принялась помогать ему.

Через несколько минут общими усилиями мы перетащили Винланавдом. Вентор сгрузил его на диван, а я осторожно вытерла лицо мужчины полотенцем, убирая следы крови. Хвала небесам, рана над бровью хоть и оказалась глубокой, но здоровью и жизни пострадавшего не угрожала.

На всякий случай залепила ее пластырем. Так будет лучше. Если честно, я не испытывала к Винлану никаких дурных чувств. Другом он мне не был, но и врагом не являлся. Да, мое мнение о нем слегка испортилось, после того как он попытался насильно увезти меня в Гроштер. Но Винлан выполнял приказ.

Вентор не торопил меня. Он устроился в одном из кресел и отстраненно наблюдал за тем, как я хлопочу около мужчины. А вот Айше моя забота пришлась не по вкусу.

— Да что ты с ним возишься? — не выдержав, воскликнула она, когда я бережно укрыла пленника покрывалом. — Думаешь, он оценит и проникнется к тебе благодарностью? Ага, как же, надейся больше! Этот тип верен только Норбергу. Лижет ему руки, как прежде лизал руки Алисандру. Правда, при первом же удобном случае предал своего хозяина и переметнулся на сторону нового вожака.

Ресницы Винлана при этом замечании дрогнули, как будто мужчина напряг все свои силы, силясь в очередной раз скинуть магические узы.

Я отступила от дивана на шаг и задумчиво почесала нос. Кто такой Алисандр? Логичнее всего предположить, что прежний вожак стаи.

— Виер Алисандр Клинг — мой дедушка, — подал в этот момент голос Вентор, подтвердив тем самым мою догадку. — Он до недавнего времени возглавлял стаю. Затем Норберг кинул ему вызов, победил и стал новым вожаком стаи.

Я покачала головой и отправилась к столику, где еще вчера вечером оставила початую бутылку вина. Вызовы, поединки, слуги… Нет, не дано мне понять прелести жизни в стае. Одиночкой быть куда проще. Ни от кого не зависишь, никому не подчиняешься, ни перед кем не отчитываешься. Странно, что Фелан, у которого любовь к свободе должна быть в крови, терпит все эти игры. И мало того, что терпит, так еще и занимает подчиненное положение. Ведь, насколько я понимаю, Норберг главнее его.

— Да, мне тоже этого не понять, — сказал Вентор.

От неожиданности я едва не смахнула со стола бокал, к которому как раз потянулась. С подозрением обернулась. Что же получается, этот кот читает мои мысли?

— Весь род Клинг обладает ментальными способностями, — холодно проговорил Вентор. — Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Это, можно сказать, не только наш дар, но и в некотором смысле семейное проклятие.

— Скажешь тоже — проклятие, — не выдержала и вновь вмешалась Айша. Ее верхняя губа приподнялась в злобном оскале, который обнажил зубы и изуродовал красивое лицо. Девушка с бешенством прошипела: — Я бы душу отдала, лишь бы вернуть эту способность!

Ага, стало быть, сама Айша не умеет читать мысли. Наверное, Норберг забрал не только ее второй облик, но и ментальный дар. Весьма предусмотрительно с его стороны, учитывая, какой ненавистью она к нему пылает.

«Враг моего друга — мой враг, — прошептал внутренний голос. — Конечно, пока Норберга Клинга нельзя назвать твоим приятелем. Но он не сделал тебе ничего дурного. К тому же он нравится тебе, и прежде всего — как мужчина. Стоит ли примыкать к лагерю его неприятелей?»

Правда, я тут же опомнилась и не стала продолжать столь опасные рассуждения. Нахмурилась, создавая вокруг себя невидимую пелену защитного заклинания. Буду надеяться, что это оградит мою голову от чужого вмешательства.

По губам Вентора зазмеилась неприятная усмешка. Он явно заметил мои действия. Но предпочел не комментировать их.

А я вернулась к прежнему занятию. Разлила вино по бокалам, с подозрением поднесла один к носу и принюхалась. Н-да, немного выдохлось. Пожалуй, стоило открыть новую бутылку, ну да ладно. Гости нежданные и не сказать, что желанные. Поэтому пусть довольствуются тем, что есть.

Вентор чуть качнул головой, отказавшись от бокала, когда я повернулась к нему. А вот Айша привередничать не стала. Одним глотком осушила протянутый фужер и тут же потянулась за вторым.

— Так что привело вас в Ультаун? — спросила я, присев на самый краешек кресла напротив Вентора и приготовившись в любой момент вскочить на ноги.

— Вы, — честно ответил кот.

— Даже неловко от того, насколько популярной личностью я вдруг стала, — пошутила спокойно. Выжидающе вскинула бровь, в упор глядя на Вентора. Прошелестела: — Я жду объяснений.

— И я с удовольствием предоставлю их, — проговорил он.

Затем, все так же не сводя с меня пристального взгляда, прищелкнул пальцами.

Я чуть было кубарем не слетела с кресла, спасаясь от возможного нападения. Но неимоверным усилием воли заставила себя остаться на прежнем месте, осознав, что чары, которые Вентор отправил в недолгий полет, предназначены не для меня.

С тихим звяком Айша уронила бокал. Ее глаза остекленели, голова бессильно упала на грудь, а из уголка приоткрытого рта потянулась тоненькая ниточка слюны, окрашенная выпитым вином.

Я изумленно вздохнула. И что бы это значило?

— Айше не стоит слышать наш разговор, — пояснил Вентор. Встал, подошел к опасно сползшей девушке и усадил ее поудобнее. Затем поднял упавший бокал, который по какой-то счастливой случайности не разбился, и поставил обратно на край стола. Лишь после этого продолжил, не торопясь возвращаться на прежнее место: — Илария, запомните раз и навсегда: никому из рода Клинг нельзя верить. Каждый из нас, не задумываясь, предаст вас. Но сделает это, руководствуясь исключительно вопросами собственной выгоды. Айша же — не такая. Она способна на предательство просто так, ради забавы, даже во вред себе. Она — самая непредсказуемая из нас. И потому самая опасная. Ее поступки невозможно понять и объяснить с позиции логики.

— Вы удивительно высокого мнения о своей спутнице, — не удержалась я от вполне понятного сарказма. — Даже странно, что в таком случае свело вас вместе.

— Ничего. — Вентор покачал головой. — Видите ли, Илария, Айша очень обижена на Норберга и моего отца. Она хочет отомстить первому и добиться любви второго. Ее скромного ума вполне хватает для понимания того, что в одиночку подобную битву не выиграть. Я был с нею чуть более добр, чем остальные представители нашего рода. И она по этой причине возомнила, будто я ее союзник во всем.

— А это не так? — на всякий случай уточнила я.

Вентор уклончиво пожал плечами.

— Я с нею до тех пор, пока это выгодно мне, — холодно произнес он. — Как я уже сказал вам: выгода. Это первое и основное, о чем надлежит помнить, когда имеешь дело с кем-нибудь из Клингов. Ни верность, ни долг, ни даже любовь — ничто не имеет такого значения, как выгода. Уясните это раз и навсегда!

На последней фразе Вентор чуть не сорвался на крик. Правда, тут же опомнился и уже тише обронил:

— Простите.

— Ничего страшного, — вежливо ответила я, внутренне изумившись такой горячности.

Ого! Возникает чувство, что поднятая тема о взаимоотношениях в стае по каким-то причинам весьма и весьма болезненна для него.

— Впрочем, не обо мне сейчас речь, — продолжил кот. — И даже не о роде, который я представляю. Я пришел для того, чтобы помочь вам, Илария.

— Вот как? — Я улыбнулась и вкрадчиво поинтересовалась: — И в чем же состоит выгода сего поступка для вас? Или начнете петь мне лживые песни про великодушие и самопожертвование?

— Вы все схватываете на лету. — Вентор ободрительно рассмеялся. — Забудьте про великодушие и про самопожертвование, когда говорите с кем-нибудь из Клингов.

— Ну так какова причина, по которой вы вдруг решили сыграть роль моего спасителя?

Вентор задумчиво потер ладони. Затем посмотрел на Винлана.

Мужчина словно заснул в плотной паутине чар. Но я не сомневалась, что он все прекрасно слышит, видит и запоминает. Кстати, интересно, а почему Вентор не оглушит его? Должен ведь понимать, что кто-кто, а Винлан точно все передаст Норбергу.

— В Гроштере вот-вот разразится если не война, то битва между двумя ветвями рода Клинг, — наконец негромко сказал гость. — Дело осложняется тем, что Норберг только недавно стал вожаком стаи. Он не убил своего отца, и это, говоря откровенно, немного удивляет… У виера Алисандра осталось немало сторонников, которые будут счастливы, если власть вернется к нему. К тому же Норберг принялся слишком рьяно наводить новые порядки, которые многим не по нраву. Поэтому положение у него сейчас более чем уязвимое.

— И что? — Я раздраженно фыркнула. — Мне-то какое дело? Я не собираюсь участвовать нив каких войнах. Кошки — не стайные животные.

— Спорное утверждение. — Вентор покачал головой. — Потому как противостоять Норбергу собирается тетя моего отца, виера Гортензия. Тигрица. И просто безумно опасная женщина.

Я наморщила было лоб, пытаясь определить запутанные родственные связи в семействе Клинг, но почти сразу отказалась от столь бесперспективного занятия. Ладно, тетя так тетя. Примем это за данность.

— И при чем здесь я? — повторила недавний вопрос, слегка перефразировав его. — Уважаемый, да, если честно, плевать мне на все ваши разборки. Я не собираюсь участвовать в этой грызне.

— Боюсь, у вас не получится остаться в стороне, — с явным сочувствием проговорил Вентор. — Потому как на вас метка Норберга.

Я чуть не подавилась от неожиданности. Что? О чем он говорит?

— Какая метка? — засыпала я парня градом беспорядочных торопливых вопросов. — Что она означает? Зачем он поставил ее?

— Она показывает, что отныне вы — его собственность, — уронил Вентор.

При этом кот не сводил с меня жадно блестящих глаз, видимо желая полностью насладиться моей реакцией на это известие.

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. До боли сжала кулаки. Это было… неожиданно.

— Что-то я не совсем поняла, что это означает, — пробормотала голосом, до неузнаваемости измененным бешенством.

— А какое из моих слов вам непонятно? — Вентор неприятно усмехнулся. — На вас стоит метка. Эта метка видна любому оборотню. И она показывает, что вы принадлежите Норбергу Клингу.

Я не выдержала и вскочила. Нервно заметалась по комнате, ощутив, как невыносимо зачесалась кожа между лопаток. Метка? На мне? Знак собственности?

— Какого демона?! — наконец прорычала, остановившись напротив Вентора. — Как такое вообще возможно?

— То есть вы не в курсе, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он. — Занятно, очень занятно.

И со снисходительным видом уселся в кресло. На его губах при этом играла такая мерзкая самодовольная ухмылка, что мне захотелось разбить об его голову что-нибудь тяжелое.

«Да он же издевается надо мной! — осознала внезапно. — Видит, насколько ошарашило меня его сообщение, и откровенно потешается над моим удивлением. Должно быть, рассчитывает, что сейчас я упаду на колени, умоляя немедленно поведать, как такое могло приключиться».

— Послушайте, я не буду унижаться и вытягивать из вас каждое слово клещами, — предупредила, тяжело дыша от злости. — Или выкладывайте все как на духу — или выметайтесь прочь!

— А что вы сделаете, если я уйду? — полюбопытствовал Вентор.

Его вряд ли впечатлила моя смехотворная угроза. Только улыбка стала шире.

Я неопределенно хмыкнула. Что я сделаю? Наверное, тотчас же отправлюсь в Гроштер. И вытрясу душу из этого самого Норберга Клинга. Ишь ты, хозяин нашелся. У кошки не может быть господина! Это противоречит самой нашей сути.

— Учтите, следующая ваша встреча с Норбергом приведет к тому, что вы навечно останетесь при нем, — добавил Вентор, как будто угадав мои планы.

— Вот еще! — Я презрительно фыркнула. — С какой это стати?

— А с такой, что он вас просто не отпустит. — Вентор с притворным сочувствием поджал губы.

— И каким образом он планирует это провернуть? — с сарказмом осведомилась я. — Запрет меня на веки вечные в своем замке? Вообще-то, смею заметить, я замужем…

— Да, кстати, о вашем муже, — перебил он меня, заметно оживившись. — Не скажете, куда это он вдруг запропастился?

— Вэйд в Гроште… — начала было я, но осеклась на полуслове.

В Гроштере! То-то мне с самого начала показалось подозрительным это назначение. Ага, как же, нужен там кому-нибудь скромный секретарь бургомистра провинциального захудалого городка. Но тогда получается, что связям Норберга можно лишь позавидовать. Потому что я лично видела письмо, присланное Гордону. И оценила количество официальных печатей и подписей на нем.

— Вы должны догадываться, что ваш муж вряд ли вернется домой, — вкрадчиво произнес Вентор.

Я аж задохнулась от его фразы. Как это понимать? Неужели он намекает на то, что Норберг может пойти на убийство?

Если честно, я не любила Вэйда. Но он был мне дорог. За годы супружества он превратился для меня в близкого, так сказать, родственника. И я по-настоящему расстроюсь, если с ним случится что-нибудь дурное. Особенно по моей вине, пусть и косвенной.

— Не переживайте, Норберг не станет марать руки убийством, — успокоил меня Вентор. — Все-таки стоит отдать ему должное, он идет на подобные меры лишь в крайних случаях. Полагаю, ваш муж внезапно обнаружит, что разлюбил вас. И тихо-мирно подаст на развод.

— Разлюбил меня? — Я высокомерно задрала нос, почувствовав себя по: настоящему уязвленной. — Такое невозможно!

— Да неужели? — насмешливо удивился собеседник. — Вы всерьез считаете, что такое невозможно для человека, который по праву считается одним из наиболее сильных ментальных магов в мире?

А вот теперь я ощутимо пригорюнилась. Ах да, постоянно забываю про эту «милую» способность Норберга.

— Ваш муж — обычный человек, — проговорил Вентор с легкой ноткой жалости. — И у него, как у любого обычного человека, имеются свои слабости. Вы женаты достаточно давно, чтобы чувства остыли и превратились в привычку. Неужели вы не понимаете, как все это произойдет? Якобы случайная встреча, красивая девушка, стремительно пробудившаяся страсть… И лишь самая маленькая капелька ментального внушения. После чего ваш ненаглядный супруг сам потребует развода.

— Ну… предположим, — хмуро согласилась я, осознав, что глупо спорить с очевидным. Опустилась на самый краешек кресла. — Предположим, план Норберга состоит в том, чтобы развести нас. Но зачем ему потребовалось вытаскивать меня в Гроштер?

— Я уже сказал, что грядет битва. — Вентор пожал плечами. — И в предстоящем противостоянии между двумя кланами оборотней любые средства хороши. Должно быть, Норберг опасается, что Гортензия узнает про вас и попытается разыграть эту карту. Как я уже говорил, у той же Айши язык без костей. Она не испытывает особо добрых чувств по отношению к своим братьям. Будь у нее чуть больше ума — не стала бы сама приезжать в Ультаун, а шепнула бы кое-кому пару слов о вас. Так что в некотором смысле вам повезло. Но Норберг решил не рисковать и забрать вас в свой замок. Насильно, так как прекрасно понимает, что вы вряд ли придете в восторг от происходящего.

— Я вообще не понимаю, почему он ко мне привязался! — От негодования я взвилась в кресле, едва не опрокинув его быстрым порывистым движением. — Какого демона я ему нужна?

— Неужели действительно не понимаете? — вроде как искренне изумился Вентор. Скрестил на груди руки и откинулся на спинку кресла, с любопытством изучая мое раскрасневшееся от возмущения лицо.

Я почувствовала, как в глубине глаз глухо заворочалась пробуждающаяся головная боль. В висках вдруг горячо запульсировала кровь, но почти сразу все неприятные ощущения исчезли, как будто их и не было.

«Пытается прочитать мои мысли, — с затаенным удовлетворением из-за сработавшей защиты подумала я. — Ну-ну, пытайся дальше. Пусть я и не гений в ментальном колдовстве, но кое-что умею».

И с немалым злорадством увидела, как Вентор скривил губы.

— Илария, невозможно незаметно поставить такую метку, которая стоит на вас, — сказал он, больше не делая попыток проникнуть в мою голову. — Это не просто следящее заклинание. Оно настолько крепко въелось в вашу ауру, что передает Норбергу ваши эмоции, ваш страх и вашу боль.

— И мысли? — с неожиданным испугом осведомилась я.

Ох, а ведь за последнее время я довольно часто вспоминала менталиста. И представляла… всякое с его участием.

— В некотором роде мысли — это и есть эмоции, — уклончиво проговорил Вентор. — Если вы испытываете, к примеру, желание увидеть какого-либо человека, то понятно, что вы неравнодушны к нему.

Я кисло поморщилась. Н-да, не очень приятно осознавать, что Норберг в курсе того, насколько сильно я его хочу.

— Как бы то ни было, такие соединяющие чары возможно использовать лишь в тот момент, когда два человека настолько близки друг к другу, что являются чуть ли не единым целым, — продолжил объяснять Вентор. — Тогда метка сольется с аурой в необходимой мере.

И замолчал, видимо решив, что и без того сказал достаточно.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

Итак, на мне необычные следящие чары. А нечто такое, что позволяет Норбергу быть в курсе моей жизни. Но главное — по словам Вентора, подобное заклинание глава рода Клинг мог поставить на меня лишь при одном условии: полном физическом и душевном единении…

Что из этого следует?

— Но я ведь не спала с Норбергом! — чуть ли не в полый голос взвыла, наконец-то сообразив, на что столь деликатно намекает Вентор.

— Правда? — с иронией осведомился он. — Вы абсолютно в этом уверены?

Я нахмурилась. Мои щеки сами собой потеплели от непрошеных, но настолько приятных воспоминаний.

Ночь, наполненная вздохами и стонами взаимного удовольствия. Легчайшие прикосновения, от которых кровь словно вскипала в жилах. Тот миг полного единения, когда Фелан вошел в меня…

…Или не Фелан?

Я вспомнила, как попыталась воспользоваться кошачьим зрением, но тугая повязка на глазах помешала это сделать. Поэтому я так и не увидела того, кто разделил со мной постель.

— Я бы узнала Норберга по запаху, — наконец неуверенно возразила я. — Он — волк, а Фелан — барс… Я бы не перепутала его с братом. Это исключено!

— А если Норберг надел одежду брата? — спросил Вентор. — Если он воспользовался магией, чтобы скрыть свой запах? Если прибегнул к самой капельке ментального внушения, заставив вас окончательно потерять голову от животной страсти?

Я угрюмо молчала. Мне просто нечего было сказать. Потому как внезапно я с ужасом осознала, что понятия не имею, кто именно был со мной в ту ночь.

— Зачем ему это? — тоскливо протянула я. — Зачем ему понадобилась какая-то там кошка? Наличие иной ипостаси, пожалуй, единственное мое достоинство. Больше у меня нет никаких особых талантов.

— Наличие второго облика — уже огромное достоинство. — Вентор пожал плечами. — Впрочем, я не могу проникнуть в мысли Норберга и узнать его планы по вашему поводу. Пожалуй, это никому не дано. Одно очевидно. Он хочет, чтобы вы остались при нем. Поэтому приказал Винлану доставить вас в замок даже против вашего желания.

— И что будет дальше? — угрюмо спросила я.

— Понятия не имею. — Вентор сочувственно хмыкнул. — Как я уже сказал, никто не в состоянии предсказать дальнейшие действия Норберга Клинга. Позвольте мне озвучить известные факты. На вас его метка. Он приказал доставить вас к себе в замок. По всей видимости, он планирует заявить на вас свои права. И вы останетесь при нем. Скорее всего — как постельная игрушка.

Я сжала кулаки от подобного заявления. Я? Буду вынуждена стать чужой постельной игрушкой? Да не бывать этому!

— Впрочем, не беспокойтесь, — вкрадчиво прошелестел Вентор. — Не думаю, что вам придется долго мириться с подобным положением дел. Рано или поздно Норберг охладеет к вам. И, скорее всего, передаст кому-нибудь из членов стаи. Тому же Винлану, к примеру.

Я заскрежетала зубами от бешенства. Невероятно! И как Вентор смеет говорить мне такие гадости?

— Тогда я вернусь к тому вопросу, с которого начала беседу с вами, — проговорила подчеркнуто спокойно. — В чем заключается ваша выгода? Почему вы явились в мой дом и раскрываете мне планы своего дяди? Уж явно не из-за доброты душевной.

Вентор склонил голову, как будто безмолвно соглашаясь с моими словами. Задумчиво посмотрел на свои ногти, проверяя их на предмет заусенцев. Затем искоса глянул на меня.

— Прежде, чем я отвечу на ваш вопрос, ответьте и вы на мой, — негромко попросил он. — А вы согласны отправиться с Винланом в замок рода Клинг?

Нет, это было уже чересчур! Не выдержав вихря эмоций, я вскочила на ноги. Принялась нервно расхаживать по небольшой, в сущности, гостиной. Промелькнула мысль запустить в надоеду чем-нибудь тяжелым. Как он смеет вообще задавать мне настолько отвратительные вопросы?

— Вы издеваетесь, должно быть, — хрипло не сказала, а прорычала я, когда бешенство улеглось настолько, что ко мне вернулась способность говорить.

— Отнюдь. — Вентор печально улыбнулся. — Илария, мой дядя — очень привлекательный мужчина. Надеюсь, вы не собираетесь с этим спорить. И очень многие женщины посчитали бы подарком судьбы возможность разделить с ним постель…

— По всей видимости, вы хотели сказать: стать его имуществом? — гневно перебила я.

— Поверьте, заведомо подчиненное положение одной из сторон, связанных сексуальными отношениями, придает особую перчинку происходящему, — спокойно ответил Вентор. — К тому же Норберг — не садист. Он сумеет сделать так, чтобы вы были счастливы, оказавшись в паре с ним. Пусть и не на очень длинный срок.

В груди невольно защемило от рассуждений Вентора. Что скрывать очевидное, было в них что-то… постыдное и неправильное, но в то же время безумно притягательное. И опять вспомнилась та проклятая ночь в замке рода Клинг. О, никогда в жизни я не испытывала такого наслаждения, как тогда, в опытных и властных руках мужчины. А если представить, сколько еще таких ночей может быть у нас…

Я с силой прикусила губу, прогоняя болью истому, начавшую непрошенной волной распространяться по моему телу. Сделала это слишком сильно, потому что во рту поселился навязчивый солоноватый вкус. В воздухе запахло железом, и глаза Вентора опасно пожелтели.

— А потом он отдаст меня кому-нибудь из своих волков, особо отличившихся по службе, — ядовито проговорила я.

— Ну и что? — Вентор сухо усмехнулся. — По сути, такова участь любой самки в стае. Как бы то ни было, рано или поздно вам найдут пару. Вы просто заплатите свободой за благополучную сытую жизнь. Или желаете сказать, что вы никогда не попадали в опасные ситуации?

Я вспомнила Дика. Мой страх, когда я очнулась в темном сыром подвале, не понимая, что случилось и как я здесь оказалась. Мою твердую уверенность в том, что я умру страшно и мучительно, а убийца уйдет от возмездия.

Судя по всему, Вентор был в курсе моих недавних невеселых приключений. Это стало понятно по ухмылке, заигравшей на его губах.

— Вы должны понимать, что жизнь в стае оградит вас от любых подобных неприятностей, — проговорил он. — Никто никогда не посмеет даже косо взглянуть в вашу сторону. Безопасность — в обмен на свободу. По-моему, неплохое предложение.

— Не для меня, — сухо сказала я. — Я прекрасно жила все эти годы без вашего рода. Проживу и дальше. Ошейник для кошки остается ошейником, даже будь он из чистого золота и украшен бриллиантами. Просто не трогайте меня.

— А вот с последним, боюсь, возникнут проблемы. — Вентор нервно забарабанил пальцами по своему колену. — Илария, я уже сказал, что Норберг не оставит вас в покое. Визит Винлана в ваш дом и приказ доставить вас в столицу это четко показывают.

Я замычала от немого раздражения и принялась растирать виски. В голове билась лишь одна мысль: как, ну как мне выбраться из этой ситуации? Как вернуться к прежней спокойной и размеренной жизни, в которой никто не осмеливался принимать за меня никаких решений? Понесла же меня нелегкая в Гроштер! Ишь ты, котенка захотелось от равного себе. В конце концов, на детях свет клином не сошелся. В крайнем случае родила бы от Вэйда. И, честное слово, мое дитя никогда бы не увидело в глазах матери разочарования или сожаления из-за сделанного выбора! Потому что я слишком хорошо помню, как это больно — когда собственная мать стыдится тебя.

— Полагаю, ваш ответ — нет, — после недолгой паузы проговорил Вентор. — Вижу, что вам не по душе подобный расклад.

— Естественно, — глухо обронила я.

Вернулась к своему креслу, подхватив со стола бутылку, на донышке которой еще плескались остатки вина. Поднесла горлышко к губам, но в последний момент передумала пить. Нет, сейчас мне как никогда прежде необходимы трезвый ум и твердая память.

— Ну что же, в таком случае я поведаю вам о причине, которая привела меня в ваш дом. — Об улыбку Вентора, казалось, можно было порезаться — настолько она показалась острой и безжалостной.

Я помалкивала, заинтересованно ожидая продолжения и грея бутылку между ладонями.

— Как вы уже, наверное, поняли, я не в особых ладах с отцом, — продолжил Вентор. — Фелан Клинг… В общем, у нас много причин для взаимной нелюбви. А вот Норберг меня просто ненавидит. Ненавидит тайно, конечно, не показывая этого на людях. Но я знаю, каково его отношение ко мне. И осознаю, что при любом удобном случае он обязательно от меня отделается. Я жив только до тех пор, пока выгода от моего существования перевешивает выгоду от моей смерти.

— Сочувствую, — обронила я. — Нелегко, должно быть, знать, что ближайшие кровные родственники спят и видят вас в гробу.

— Я уже привык. — Вентор невесело хмыкнул. — Впрочем, речь сейчас не обо мне. Точнее, не только обо мне. Вы не желаете вливаться в стаю Норберга, но прекрасно осознаете, что он не оставит вас в покое. А я… Я ведь тоже кот. И я бы с радостью вышел из стаи, будь у меня такая возможность. Вы правы, ошейник для кошки останется ошейником в любом случае. Даже если усыпать его бриллиантами. Но это символ вечного унижения и подчинения. Другими словами, как вы уже поняли, мы с вами в некотором смысле находимся по одну сторону баррикад.

— Предположим, — уклончиво согласилась я. — И что из этого следует? Предлагаете вместе бежать подальше от Гроштера?

Кстати, а ведь это неплохая идея.

Он, как и я, кошачьей породы. Мы одной крови. Примерно одного возраста. А что, если нам составить пару? Фелан отказался делить со мной постель — вдруг его сын будет посговорчивее?

— Не смотрите на меня так оценивающе, — с иронией попросил Вентор. — Я понимаю, что вы желаете мне предложить. Но нет! Не буду скрывать, Илария, вы очень красивая девушка. И в любом другом случае я был бы счастлив разделить с вами ложе. Однако я поклялся, что никогда не заведу детей. И уж тем более не сделаю этого с той, которая имеет вторую ипостась. Ни в коем случае!

— Почему? — удивилась я, слегка обиженная пылом парня.

— Потому что я не хочу, чтобы оборотни размножались, — с усталым вздохом сообщил Вентор. — Двуликие должны вымереть, так вымерли некогда драконы, тролли и прочие мифические существа. Мы… Мы слишком опасны, чтобы оставлять нас в живых. Звериные инстинкты зачастую берут над нами верх, и тогда мы творим… всякое.

— Люди тоже порой поступают ужасно, — не согласилась я, невольно вспомнив Дика.

Как истово он был убежден в том, что поступает верно, похищая и насилуя девушек, а потом жестоко убивая их! До сих пор дрожь шла от мысли, что я могла пополнить скорбный список его жертв.

— Да, но зверь живет в каждом оборотне, тогда как среди людей убийцы и прочие мерзавцы встречаются намного реже, — возразил Вентор. — Понимаете, Илария, возможно, я говорю немного непонятно и сбивчиво. Но возьмите любого оборотня и проверьте его прошлое. И вы обязательно обнаружите в нем такой момент, когда он не сумел совладать с животной злостью и бешенством и натворил бед. То есть если среди людей чудовища встречаются лишь иногда, хотя порой чаще, чем хотелось бы, то оборотни — все без исключений чудовища.

Я неодобрительно покачала головой. Нет, я поняла, о чем пытался мне сказать Вентор. Но я не была согласна с его мнением. Все оборотни поголовно — чудовища? Ну уж нет! Я не такая…

Перед мысленным взором вдруг встало бледное, искаженное от муки лицо господина, которого я исполосовала в Гроштере. Как же его звали? Норберг ведь говорил. Впрочем, не важно. Я не считаю, что поступила неверно. Такой урод заслуживает наказания похлеще.

«Вот, — чуть слышно шепнул внутренний голос. — Вот о чем говорит кот. Оборотни слишком часто решают, что вправе вершить правосудие. Вспомни, Дик тоже был уверен в том, что творит благо».

Я раздраженно поставила на пол уже надоевшую бутылку, к которой так и не прикоснулась. Причем сделала это настолько неловко, что она упала на бок и покатилась, оставив на ковре тоненькую дорожку красных брызг. Зло зашипела себе под нос, увидев, какой беспорядок сотворила. Впрочем, ладно. Интуиция подсказывала, что совсем скоро я навсегда покину этот дом и вряд ли вернусь сюда когда-нибудь еще.

— Я поняла, каково ваше мнение, хоть и не одобряю его, — холодно сказала, с размаха бухнувшись в кресло.

— Не обижайтесь, Илария. — Вентор виновато улыбнулся. — Даже будь на вашем месте моя единственная истинная, и то я отказался бы. Провести всю жизнь в бегах… Шарахаться от каждого шороха, в каждой вороне подозревать соглядатая.

В вороне? Интересно, почему мой собеседник вдруг упомянул этих шумных бестолковых птиц? Кстати, помнится, благодаря одной из них не так давно я избежала гибели.

— Итак, бежать вы не желаете, — с любопытством протянула я. — В стаю Норберга возвращаться тоже не горите желанием. Но разве есть еще какой-то путь разрешения этой ситуации?

Вентор опустил взгляд на свои руки, смирно лежавшие на коленях. Молчал так долго, что я совсем было испугалась, что ответа не последует. Но в тот миг, когда мое терпение было на исходе, сказал так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать имя, слетевшее с его уст.

— Гортензия, — выдохнул он.

Гортензия?

Ах да, это же тетя Фелана. Глава противоборствующей ветви рода Клингов, с которой стая Норберга вот-вот схватится в жестоком поединке.

— Вы предлагаете мне примкнуть к врагам Норберга? — недоверчиво переспросила я.

— Недаром говорят, что враг моего врага — мой друг, — заметил Вентор.

— Но Норберг — не мой враг. — Я опасливо покачала головой.

— О, так получается, вы солгали мне, когда сказали, что не желаете становиться его постельной игрушкой.

Вентор донельзя неприятно ухмыльнулся. Да так, что я едва не потянулась к упавшей бутылке, пожелав запустить ею в голову незваному гостю. Просто ради того, чтобы стереть эту невыносимо отвратительную усмешку с его лица.

Глубоко вздохнула, силясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Откинулась на спинку кресла, глядя на безмятежно улыбающегося Вентора.

Долго, однако, он подводил меня к итогу этой беседы. Хитер и осторожен. Истинный лесной кот, который никогда не атакует в лоб, а предпочитает до последнего сидеть в засаде, дожидаясь, когда потерявшая осторожность жертва подойдет на расстояние прыжка.

Много было сказано слов. Пожалуй, теперь пора делать выводы. А вывод может быть только один. Вентор предлагает мне влиться в стаю Гортензии, которая вот-вот начнет войну против Норберга. И вроде бы неплохая идея. Но есть одно более чем весомое «но». И это «но» мне очень не нравится.

— Вы сказали, что Норберг приказал доставить меня в Гроштер, потому что опасается за мою безопасность, — напомнила я. — Что, если Гортензия попытается шантажировать его моей персоной?

— Обязательно попытается, — заверил Вентор. — Но одно дело, если при этом она будет знать, что вы играете на ее стороне. Тогда шантаж с ее стороны превратится в чистую игру. А совсем другое, если вы попадете в ее стаю против воли. Тогда вместо союзницы вы станете для нее простым средством достижения цели.

— Но я вообще не хочу входить ни в одну стаю. — Я тоскливо поджала губы.

— Полагаю, это обсуждаемый вопрос. — Вентор пожал плечами. — Не думаю, что Гортензия будет сильно настаивать на том, чтобы вы остались у нее в подчинении, когда поставит Норберга на колени. Ваш выход из стаи может быть наградой за помощь в достижении этой цели.

С дивана, где до сего момента смиренно лежал Винлан, послышался какой-то шум. Вентор, не глядя в ту сторону, прищелкнул пальцами, и новая порция обездвиживающих чар сорвалась с его руки.

Я встала. Отошла к лежащему мужчине и посмотрела на его неподвижное лицо.

Глаза Винлана яростно сверкали, как будто он пребывал в бешенстве от услышанного. Впрочем, почему как будто? Наверняка оно так и было. Я чувствовала, в каком напряжении он сейчас находится. Чужая энергия волнами набегала на меня, показывая, как отчаянно Винлан пытается скинуть чары.

По коже побежали неприятные мурашки, и я торопливо отошла на пару шагов. Страшно представить, что будет, если Винлану удастся совладать с заклинанием. Как бы он не разорвал Вентора на множество маленьких окровавленных котят.

Кстати, а что племянник волка собирается сделать с невольным свидетелем нашего разговора? Он ведь понимает, что Винлан непременно передаст все услышанное Норбергу, как только найдет способ скинуть с себя заклятие. А он обязательно освободится, не вечно ведь в самом деле Вентор планирует держать его под чарами.

— То бишь вы приехали, чтобы предложить мне сыграть против Норберга, — задумчиво резюмировала я, подводя итог затянувшейся беседы.

Отошла к окну гостиной, за которым плескались теплые летние вечерние сумерки. Слепо уставилась на свой сад, скрытый за густеющей пеленой лиловой полутьмы.

Нет, я была отнюдь не в восторге от столь любезного приглашения поиграть в чужие интриги. Мне все это не нравилось. Очень не нравилось. И уж тем более я не хотела причинить вред Норбергу, не важно, действием или бездействием. Слишком влекло меня к этому человеку. Я даже не особенно злилась на него за тот обман в замке. Хотя, не скрою, это было нечестно с его стороны — провести со мной ночь, понимая, что я представляю рядом с собой другого.

«Не лукавь! — строго одернул меня внутренний голос. — Ты представляла рядом с собой именно Норберга. Наверняка он был весьма польщен этим обстоятельством».

Да, но нужен-то мне был Фелан! Интересно, как бы все повернулось, если бы я забеременела той ночью? Рано или поздно обман открылся бы. Ух, ну и удивилась бы я, когда через положенный срок родила бы не котенка, а симпатичного лохматого волчонка.

Ладно, смысла нет представлять, что было бы, если бы. Я не беременна. Так что эта тема закрыта. Сейчас мне надлежит дать ответ Вентору.

Самым верным представлялось послать его ко всем демонам. Пусть столичные оборотни грызутся, выясняя, кто из них самый сильный и могущественный. Некоторое время им будет явно не до меня, что даст мне необходимую фору. Полагаю, мой брак уже можно считать расторгнутым. Да и не настолько я прикипела душой к Вэйду, чтобы слишком переживать по этому поводу. Поэтому в Ультауне меня ничего не держит. Могу хоть сегодня собраться — и в путь. Ищи ветра в чистом поле, а кошку — в лесной чащобе.

«Да, но метка? — напомнил глас рассудка. — В первую очередь необходимо избавиться от нее. Норберг способен отыскать тебя за пару мгновений, пока метка на тебе. Это будет даже не игрой в кошки-мышки. Просто до поры до времени тебе разрешат побегать и насладиться мнимой свободой, слегка ослабив поводок».

А самое неприятное заключалось в том, что я по-прежнему не ощущала на себе этой загадочной метки. Следовательно, вряд ли сумею удалить ее самостоятельно. Конечно, в Лейтоне хватает достойных магов, которым под силу справиться с этой задачей. Но если я обращусь к ним за помощью, тем самым выдам себя. Если они увидят метку, увидят и мой второй облик. Нельзя, конечно, сказать, что оборотни вне закона. Грубо говоря, официально мы вообще не существуем, поэтому на нас и не охотятся. Но с моей так называемой удачей обязательно «повезет» нарваться на какого-нибудь ненормального, который увлекается уничтожением мне подобных. Помнится, моя мать так и сгинула. Хотя кто-кто, а она всегда на первое место ставила осторожность и безопасность.

Н-да, дилемма. От метки я самостоятельно избавиться не могу. Принять предложение Вентора — значит ввязаться в очень опасную игру. Отправиться на поклон к Норбергу? Ну уж нет! Тем самым я соглашусь с тем, что признаю его главенство надо мной. Мне как-то не улыбается участь постельной игрушки, пусть даже у столь властного красавчика.

А что, если попробовать сыграть самостоятельно?

Будь я в зверином облике, принялась бы нервно нахлестывать себя хвостом по бокам, обдумывая внезапно пришедшую мысль. Но сейчас я находилась в человеческой шкуре. Поэтому несколько раз переступила с носка на пятку и обратно.

Честно говоря, идея по доброй воле явиться к Гортензии была так себе. Точнее говоря, она меня не прельщала. Но, пожалуй, это единственный способ снять метку Норберга. А как только я избавлюсь от нее — поминай как звали. Сбегу, не попрощавшись. Потому как лично у меня нет ни малейшего желания увидеть, чем же завершится это противостояние. Любопытной кошке на базаре хвост оторвали. Я буду мудрее и постараюсь сохранить целой свою ненаглядную серую шкурку.

— Чувствую, ситуация, когда меня оставляют в покое и больше не тревожат, просто не рассматривается, — с грустным вздохом сказала я.

— Простите, — спокойно отозвался Вентор, правда, при этом в его голосе не слышалось и тени сожаления.

— А Айша? — Я обернулась и устало посмотрела на него. — Что будет с Айшой?

Вентор, удобно развалившийся в кресле, неопределенно пожал плечами. Взглянул на девушку, мирно дремлющую напротив него.

— Айша примет мое предложение, — без тени сомнений заявил он. — Она ненавидит Норберга. И уверена, что Гортензия не причинит вреда Фелану. Как-никак тот ее племянник. Правда, самой Гортензии Айша ни к чему. Норберг лишил ее второго облика. Она ничего не знает про его планы. От внутренних дел стаи ее тоже старались держать подальше. Плюс дурной характер, истерики по любому удобному и неудобному случаю и твердая убежденность в том, что ей все должны. Но, думаю, Гортензия не станет отказываться от Айши. Это будет очередной удар по самолюбию Норберга и своего рода показательный пример для его стаи. Мол, смотрите, от вашего вожака даже родная сестра сбежала. Уверен, достаточно быстро Айша сообразит, насколько сильно сглупила. Норберг в действительности многое ей прощает из-за родства. А вот терпению Гортензии быстро придет конец, и парочка показательных наказаний дурынде обеспечена. — Вентор запнулся и покосился на Айшу, чье лицо сейчас было на редкость умиротворенным и красивым. Прошептал: — Жаль, конечно… Но свои мозги в чужую голову не вставишь.

— Винлана вы тоже убедите переметнуться к Гортензии? — с сарказмом осведомилась я.

Вентор поморщился, но почти сразу опять начал безмятежно улыбаться.

— Не переживайте, — заверил он меня. — Судьба Винлана — не ваша головная боль.

А вот теперь он стал мне по-настоящему омерзителен.

Нет, я не испытывала дурных чувств, когда он распинался в нелюбви ко всем оборотням в целом и к семье в частности. В конце концов, у него есть право на собственное мнение. И в некотором смысле я его даже понимала. Нелюбовь родителей — что может ранить больнее? Говоря откровенно, моя мать тоже не испытывала ко мне особо теплых чувств. Нет, она не била и не унижала меня. Напротив, я никогда не была голодной, а моим нарядам могли бы позавидовать отпрыски богатейших семейств. Но при всем этом внешнем благополучии я прекрасно осознавала, что она лишь откупается от меня. Великолепная хищница и тигрица невыносимо стыдилась того обстоятельства, что родила какую-то обычную кошку. Сожаление светилось в ее глазах каждый раз, когда я при ней перекидывалась. Помнится, в подростковом возрасте я взбунтовалась и целый год отказывалась менять облик. В облике лесной кошки облазила все окрестности Гроштера, питалась, воруя кур. И, наверное, никогда в жизни не была более счастлива, чем тогда.

Закончилось все весьма болезненно. Однажды я проснулась — и осознала, что разучилась говорить по-человечески. Я помнила буквы, могла воспроизвести какие-то простейшие слова. Но они наотрез отказывались складываться в осмысленные фразы.

Перепугавшись, я рванула домой так, что подушечки лап засверкали. Правда, обратный путь занял целую неделю. Слишком далеко на сей раз ушла от родных мест.

Я осознала, что произошло нечто страшное, сразу же, как только увидела родной дом. Окна были разбиты, незапертая входная дверь хлопала под порывами ветра.

Мне хватило осторожности дождаться ночи. Только небеса ведают, каких сил мне это стоило. Первые седые шерстинки на кончике моего хвоста появились именно в тот жуткий и до безумия длинный день, когда я лежала в кустарнике и молила солнце как можно быстрее покинуть небосклон.

И все-таки я не вытерпела. Отправилась на разведку еще до наступления полной темноты, надеясь, что моя серая шкура сольется с ранним вечерним сумраком.

Дом был пуст. Он опустел не вчера и даже не неделю назад, когда меня с такой непреодолимой силой потянуло сюда. Здесь никто не жил как минимум месяц, а скорее всего — гораздо, гораздо дольше. Я очень старалась, но не могла уловить запаха матери. Пахло лишь пылью и какой-то давней трагедией.

Понятное дело, я не посмела перекинуться и заявиться к соседям для разговора по душам. Им пришлось бы каким-либо образом объяснять мое долгое отсутствие. К тому же не исключено, что кто-нибудь из них имел отношение к загадочному исчезновению моей матери.

Но я еще долго скользила ночами по пустынным улицам городка. Проникала в палисадники, до нервного тика пугая собак, беззастенчиво подслушивала под окнами, пытаясь понять, что же случилось здесь во время моего столь продолжительного отсутствия.

Не могу сказать, что это не принесло пользы. По крайней мере, мои ночные вылазки оказались очень познавательными. Так я узнала, что лучшая подруга виры Нормы, громогласная и пышнотелая дама в возрасте, спит с ее мужем при любой удобной возможности. Это было тем более удивительно, что сам вир Ейрин, неверный супруг несчастной Нормы, не раз во всеуслышание заявлял, что женщине просто неприлично весить больше барана. И тем самым довел свою жену до такого полупрозрачного состояния, что при сильном ветре та всерьез опасалась выходить из дома — а то вдруг унесет куда подальше.

Это было бы, наверное, очень смешно, если бы не было так печально. Потому как через пару дней после этого знаменательного открытия я незримо присутствовала при семейной ссоре, во время которой вир Ейрин сообщил своей жене, что уходит от нее. Мол, он полностью разочаровался в ней как в женщине и не испытывает никакого влечения к скелету, обтянутому кожей, в который она превратилась.

Да, грешна, но после этого я немного похозяйничала в доме изменника и мерзавца. В мелкие осколки перебила его хваленую коллекцию старинного фарфора, изорвала в клочья ручные гобелены, которыми он так хвалился. Естественно, при этом я выбрала такой день, когда Норма ну никак не могла попасть под подозрение.

Впрочем, это всё мелочи. Главным остается то, что я так и не сумела разгадать тайну исчезновения матери. Жители городка говорили о чем угодно, но только не о поимке опасной нечисти, долгие годы жившей с ними по соседству. А я не сомневалась, что если бы мать угодила в лапы охотника, то это происшествие еще долго обсуждали бы на все лады не только здесь, но и по всей округе. Создавалось впечатление, будто все просто забыли о скромной вдове Шаянаре Асшени и ее дочурке Иларии. Это было странно. И совершенно непонятно. Через некоторое время, отчаявшись узнать правду, я навсегда покинула эти края.

Недовольно качнула головой, осознав, что в своих воспоминаниях ушла слишком далеко от животрепещущей темы. Пусть прошлое остается прошлым. Сейчас не время и не место ворошить пепел былых разочарований и трагедий.

Итак, вернемся к Вентору. Да, этот молодой человек, который сначала показался мне весьма милым и обходительным, сейчас стал по-настоящему омерзителен. И совсем не из-за желания переметнуться в чужую стаю и предать своих родичей. Прежде всего из-за того, что он был готов убить беззащитного человека. А я не сомневалась в том, что он уготовил Винлану. Тот слишком много узнал из нашего разговора.

А ведь Вентору ничего не стоило решить эту проблему иначе. Интересно, почему он вдобавок к обездвиживающим чарам не воспользовался еще и оглушающим заклинанием? Причем не при разговоре, а раньше — в момент нападения. Это сохранило бы Винлану жизнь.

«Да, но тогда, скорее всего, Норберг быстро догадался бы, кто помог мне исчезнуть, — мысленно возразила я себе. — Вентор мог бы напасть на Винлана без предупреждения. Вот правда оборотни полагаются не только на зрение, а куда чаще — на нюх и слух. То есть даже неожиданная атака не стала бы гарантией того, что Вентор сохранил бы в тайне свое участие в предстоящей схватке. Если оставить Винлана в живых, вся игра Гортензии с самого начала будет испорчена».

И все-таки это не являлось оправданием. Получается, участь Винлана с самого начала была предрешена. Но из этого следовал еще один ну очень неприятный вывод.

Предрешена и моя судьба.

Теперь я не сомневалась в том, что Вентор не рассматривал даже малейшей вероятности моего отказа от роли подсадной утки, на которую будут ловить Норберга. Нет, я, безусловно, могла послать противного мальчишку ко всем демонам. Но тогда меня сопроводили бы в стаю Гортензии насильно.

— Вы слишком долго рассуждаете, — с неудовольствием сказал кот. — По-моему, я ясно обрисовал все плюсы и минусы ситуации, в которую вы угодили. А также возможные пути выхода из нее.

Я должна согласиться. Должна надеть маску преданного союзника Гортензии. Вентор ждал от меня именно этого. Более того, это было единственным приемлемым решением. Если я откажусь — лишусь того призрачного преимущества, что у меня имеется.

Но если я соглашусь — Винлан тотчас же погибнет.

Здравый смысл и чувство самосохранения кричали во весь голос — ну и демоны с ним! Право слово, я почти не знала этого мужчину. С чего вдруг мне переживать о нем?

Но перед мысленным взором внезапно встала недавняя случайно увиденная картина: Винлан копается в земле, бережно пропалывая розы от сорняков. А на его лице сияет абсолютно счастливая безмятежная улыбка. Да, и что насчет той страшной ночи, когда я очнулась в подвале и увидела Дика? Кто поручится, что это не Винлан был тем невидимым спасителем, который выручил меня, а потом благородно удалился, не показавшись на глаза? Это логичное предположение, если учесть, что именно его Норберг приставил присматривать за мной.

А затем я представила Винлана мертвым. Остекленевшие глаза смотрят в никуда, губы скривились в последней гневной гримасе…

Н-да, хорошо же я отблагодарю его за свое спасение, если сейчас просто отойду в сторону!

«Но еще не факт, что именно он был в том проклятом доме», — сделал последнюю попытку переубедить меня глас рассудка. А вернее сказать — инстинкт самосохранения дал о себе знать таким образом.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Кончики пальцев потеплели от магической энергии, которую я поспешно принялась собирать.

— Илария? — вновь окликнул Вентор. В его голосе пока не слышалось напряжения, лишь скрытое раздражение.

Я обернулась к нему. Растянула губы в широкой улыбке — и он тоже ухмыльнулся, должно быть, решил, что мой ответ очевиден.

— Вы не оставили мне выбора, — сладко не сказала, а почти пропела я.

— Ну почему же? — не согласился он со мной. — Выбор есть всегда. И я обрисовал вам разные возможности. Однако я надеялся, что благоразумный человек, коим вы, без сомнения, являетесь, поймет…

Он не договорил фразу. Весь его монолог я неторопливо приближалась, сокращая расстояние шаг за шагом. Потому как прекрасно понимала: если он отразит мой удар, на второй у меня не останется ни сил, ни времени. Увы, Вентор намного превосходил меня в магическом плане. Поэтому бить надо было наверняка.

Сейчас нас разделял лишь столик с напитками. Вентор слегка замешкался, видимо, почувствовал неладное. А в следующий миг кроваво-алое заклинание сорвалось с моей руки.

Чары угодили ему прямо в середину груди. Вентор так и застыл с открытым ртом, не договорив, что именно я должна была понять из затянувшегося разговора. Его глаза округлились от удивления, на дне зрачков промелькнул желтый всполох кошачьей бессильной ярости.

А затем он безвольно обмяк в кресле.

Теперь надо было спешить. Я понятия не имела, как долго продлится эффект заклятия. Как ни прискорбно осознавать, колдовала я, мягко говоря, средне.

Правда, в комнате присутствовал человек, который разбирался в магии куда лучше, чем я.

И я стремглав ринулась к Винлану. Принялась хлопотливо распутывать кокон обездвиживающего заклинания.

Стоило мне снять первый слой, как чужая энергия ударила по ладоням. Да так сильно, что я невольно вскрикнула. Затрясла в воздухе обожженными руками. И отступила на шаг, с немалым изумлением наблюдая за тем, как заклинание на Винлане само собой распадается на отдельные тонкие ниточки, которые затем исчезают без следа.

Пара секунд. Краткий промежуток времени, уложившийся в два биения сердца. И Винлан, освободившись, вскочил на ноги.

Нет, он не стал рассыпаться передо мной в благодарностях. Он сразу же ринулся к Вентору, все еще смирно полулежащему в кресле. Я едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе он снес бы меня с ног.

Впрочем, я не собиралась обижаться. Винлан прав. Сначала надо убедиться в том, что враг обезврежен. А потом уже будем разговоры разговаривать.

Но следующий поступок Винлана поразил меня до глубины души. Потому что резким взмахом руки он нейтрализовал мое заклинание!

Это было настолько невероятно, что я не могла поверить собственным глазам. Я полагала, что Винлан усилит мои чары, возможно, присовокупит к ним еще какие-нибудь заклинания. Ан нет, он обеспокоенно склонился над Вендором. Простер над головой недавнего противника ладонь, и с его пальцев полился прохладный голубоватый свет.

Я моргнула раз-другой, надеясь, что наваждение растает. Потому как Винлан лечил Вентора! И щедро делился с ним силой.

— Что происходит? — ошарашенно спросила я.

Винлан не удостоил меня ответом. Все его внимание было по-прежнему обращено на Вентора. На Вентора! Того самого, который собирался прикончить его! Пусть это и не было сказано вслух, но подразумевалось.

— Спа… спасибо, мне уже лучше, — хрипло проговорил тот.

Винлан тотчас же отступил на пару шагов, удовлетворенно хмыкнув. Встал за его креслом, положил на спинку руки и вперил в меня тяжелый немигающий взгляд.

Бежать!

Эта мысль вспыхнула в голове подобно факелу. Бежать прямо сейчас! Не дожидаясь того момента, когда мне соизволят дать объяснения. И без того понятно, что я угодила в западню. Я позже подумаю о том, зачем был нужен этот спектакль. Когда окажусь далеко отсюда и в хотя бы относительной безопасности. А сейчас…

— Даже не думайте, Илария, — холодно предупредил меня Вентор.

Сел поудобнее, продолжая с гримасой страдания растирать то место, в которое угодили мои чары.

— Один шаг к окну или двери — и Винлан остановит вас, — сказал он. — Вряд ли вам это понравится. Давайте больше не ссориться.

Я хмуро посмотрела на мужчину, застывшего у него за спиной. На его бесстрастном лице не читалось и тени эмоций. Ничего, словно смотришь на каменного идола, которому в древности приносили человеческие жертвы.

Эх, так и просится на язык парочка «ласковых». Жаль только, что ругаться в первую очередь стоило на себя. Когда я наконец-то уясню, что великодушие и доброта — далеко не те качества, которые помогают выжить в этом жестоком мире?

— Простите, — негромко обронил Винлан, без особых проблем угадав по выражению моего лица, что я думаю по его поводу.

Я открыла рот, желая озвучить, в какое место ему надо засунуть свои извинения. Но в последний момент передумала. Как говорила моя мама: три раза подумай, прежде чем что-нибудь сказать. А потом промолчи.

— Не злитесь на Винлана, Илария, он выполнял приказ и не смел ослушаться, — проговорил Вентор, по-прежнему не убирая руки с груди. Покачал головой, со слабой иронией посетовал: — А хорошо вы меня долбанули. На какой-то миг я испугался, что у меня сердце остановится. Было бы крайне глупо погибнуть так — из-за небольшого недопонимания.

Недопонимания? Я с сарказмом фыркнула. Интересное определение он выбрал.

— Надо было воспользоваться смертельными чарами, — презрительно обронила я.

— Что было бы огромной ошибкой с вашей стороны, — заверил меня Вентор. — Хорошо, что вы этого не сделали.

Потом наконец-то перестал морщиться и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Под его насмешливым испытующим взором я чувствовала себя неуютно. А еще я очень злилась на себя. В кои-то веки вздумала поступить благородно, а в итоге чувствовала себя оплеванной и преданной.

— Честно говоря, ты меня очень удивила, — сказал Вентор. Улыбнулся, заметив, как я недовольно сдвинула брови от столь фамильярного обращения, и добавил: — Надеюсь, ты не будешь против, если мы оставим ненужный официоз? В конце концов, мы почти одного возраста и одной породы.

Я пожала плечами, затем едва заметно кивнула. Ладно, будем на «ты», раз ему так хочется.

— Я думал, что ты пусть и не с радостью, но без особых уговоров вступишь в стаю Гортензии, — продолжил он. — Но ты даже не стала отказываться. А напала на меня. Почему?

— Потому что в случае моего согласия ты убил бы Винлана, — почти не разжимая губ, обронила я, по-прежнему страдая из-за своего глупейшего поступка.

— Но я ни словом не обмолвился о том, что намерен это сделать, — удивился кот.

— Это было очевидно. — Я покачала головой. — Винлан слышал весь наш разговор. Следовательно, если бы ты оставил его в живых, он передал бы все Норбергу.

— Ах да, — согласился со мной Вентор. — Как-то я не подумал об этом. — Вздохнул и огорченно добавил: — Надо было все-таки воспользоваться какими-нибудь оглушающими чарами! Но я решил, что глупо тратить понапрасну энергию. Все равно Винлан в курсе происходящего. Однако я просчитался. Не предполагал, право слово, что ты настолько чувствительная особа. Отец рассказал мне про твою шалость в Гроштере. Ну, с тем толстым извращенцем. И я решил, что… А, да ладно!

И Вентор с досадой махнул рукой, оборвав тем самым свои рассуждения.

Я могла бы сказать ему, что Винлан не сделал мне ничего дурного, тогда как тот толстый урод планировал жестоко изнасиловать меня. Но опять промолчала. В действительности я не могла знать, о чем думает Винлан. Его мысли были закрыты для меня. Вдруг в его воображении я увидела бы куда более омерзительные и страшные картины?

— Значит, Норберг обречен.

Фраза упала в сонную тишину комнаты подобно камню. Честно говоря, я сама не понимала, почему мне настолько жаль главу рода Клинг. Но его положению действительно не позавидуешь. Самые близкие люди отвернулись от него. Сдается, эту схватку он проиграл еще до ее начала.

Вентор несколько раз стукнул пальцами по колену. Затем положил руки на подлокотники кресла и негромко прошептал:

— Вообще-то я выполняю его приказ.

Часть вторая

ЗНАКОМСТВО СО СТАЕЙ

ГЛАВА 1

Карета мирно тряслась по ухабистой дороге. Наверное, мне стоило воспользоваться удобным случаем и вздремнуть. Прошлую ночь я провела почти без сна. Непростой разговор с Вентором и Винланом закончился далеко за полночь, а потом я долго обдумывала услышанное. Крутилась так сильно, как будто простыня припекала мне спину. Провалилась в небытие лишь на рассвете, когда в комнату уже проник розовый свет восхода. Но мне показалось, будто я всего на миг закрыла глаза, когда меня кто-то с силой затряс за плечо.

— Вставай, красотка!

Я застонала и попыталась спрятать голову под подушку. Но почти сразу на меня накатили воспоминания о вчерашней беседе, и последние остатки дремы мгновенно схлынули.

Я открыла глаза и хмуро воззрилась на Айшу.

Девушка выглядела просто великолепно! Ее темные волосы были по обыкновению распущены, на щеках горел мягкий румянец, губы улыбались.

Ну конечно, вряд ли она подозревает, что в действительно проспала почти двенадцать часов. Стоило признать, что ментальные способности представителей рода Клинг внушали уважение, если не сказать большего — ужас. Потому что Вентор сумел не просто стереть из памяти Айши тот миг, когда отправил ее в долгую спячку, но и создать несколько фальшивых воспоминаний. Теперь Айша была уверена в том, что слышала мое искреннее согласие принять участие в игре против Норберга Клинга. А еще она могла засвидетельствовать, что Вентор убил Винлана.

Я поморщилась, вспомнив, какой кошмар творился сейчас в моей гостиной. Мебель перевернута и изломана, как будто после жестокой драки, каминная полка содрана со стены. И кровь. Всюду кровь. На стенах, на шторах, на оконных стеклах.

Естественно, это не человеческая кровь. Надеюсь, вир Гордон не будет слишком сильно горевать по своей собаке. Все равно бедняга Фойц находился в более чем преклонном возрасте и давно мучился от артроза. Мне до слез жалко было наблюдать за тем, как он ковыляет на своих распухших от старости и болезней лапах. По крайней мере, он умер быстро и без боли, не успев понять, что же все-таки происходит.

Только после этого я почувствовала запах крови. За ночь дом пропитался вонью, от которой на кончике языка остался соленый привкус железа.

Единственное радовало: сразу после нашего отъезда Винлан обещал привести все в полный порядок. Он лично поклялся мне отмыть дом до последнего пятнышка. Иначе несчастного Гордона наверняка хватит удар, если он решит неожиданно меня проведать. Одно дело — застать тщательно запертый дом. И совсем другое — увидеть лужи крови в гостиной.

Айша тоже принюхалась. Жадно облизнулась, не сумев скрыть торжествующего блеска в глазах.

— Чуешь? — спросила она. — Чудесный аромат! Этот урод Винлан получил по заслугам. О, как же я ненавидела его! Как часто представляла, что буду смеяться, стоя над его остывающим телом. И наконец этот миг пришел!

— Вентор сказал, что основная роль Винлана заключалась в присмотре за вами, — осторожно заметила я. — Насколько поняла, он следил, чтобы вы не угодили в серьезные передряги.

— Следил? — Айша презрительно фыркнула. — О да, этот урод действительно следил за тем, как меня унижают, избивают и оскорбляют все кому не лень. Его помощь заключалась лишь в том, что он провожал меня после всего этого до моей комнаты. Изредка помогал перевязывать серьезные раны. Но вступался ли он за меня? Нет, такого не припомню.

Я резким движением отправила подушку на пол, в последнюю секунду удержавшись от желания запулить ею прямо в голову несносной девицы. Затем, небрежно скинув одеяло, встала.

Краем глаза заметила, как Айша смутилась. Она пыталась этого не показывать, но на ее щеках заиграл предательский румянец, а глаза забегали по сторонам.

Эта реакция, признаюсь честно, озадачила и позабавила меня. Да, я предпочитала спать в полупрозрачной сорочке, а еще лучше — вовсе нагишом. Как сегодня, к примеру. В противном случае мне не удавалось отдохнуть в должной мере. Вэйд, помнится, первый год нашего супружества частенько ворчал по этому поводу. Мол, негоже замужней даме так себя вести. Но быстро научился получать удовольствие от подобного положения дел и даже стал брать с меня пример. В самом деле, разве может быть что-нибудь приятнее, чем ощущать рядом тепло чужого тела? Причем обнаженного, не скрытого под ненужными слоями пижамы или ночной рубахи, более напоминающей мешок? Только в этом случае возможно почувствовать полное единение.

Но я прекрасно осознавала, что подобное поведение считается неприемлемым в приличном обществе. Люди очень смешны в своих предрассудках и запретах. Они так старательно отгораживаются от самых близких выдуманными преградами… Впрочем, не мне их судить.

Однако я полагала, что Айша не обратит внимания на мою привычку. Эка невидаль — голая девушка. В конце концов, она одного со мной пола. К тому же, как я успела заметить, привыкла одеваться более чем вызывающе.

Интересно, с чем связано смущение Айши?

Но я не стала развивать эту тему. Лишь сделала мысленную заметку. Подумаю об этом позже.

Я бы могла поразмышлять об этом сейчас, пока карета катилась по направлению к Гроштеру. Но эта сцена лишь промелькнула в моих воспоминаниях. Демоны с этой Айшой! Она слишком неприятна мне как человек, чтобы по доброй воле постоянно думать о ней и о странностях ее поведения.

Сейчас Айша сидела напротив меня. Она задумчиво смотрела в окно на проплывающие мимо картины мирной сельской жизни. Но губы при этом постоянно кривились, как будто девушку душил затаенный гнев.

Вентор, выбравший место около меня, негромко хмыкнул. Спросил с явным любопытством:

— Айша, ты почему насупилась? Я считал, что после гибели Винлана ты будешь вне себя от радости.

— Винлан — мелкая сошка, — хмуро сказала девушка. — А вот Норберг — совсем другое дело. Я почувствую себя совершенно счастливой лишь в тот миг, когда пну его мертвое тело.

Я удержалась от каких-либо замечаний, хотя так и хотелось осадить девицу. Как-никак, Норберг — ее брат. Нет, не дано мне понять, как можно настолько искренне и яростно ненавидеть самых близких.

— Как думаешь, после его смерти ко мне вернется мой второй облик? — Айша с надеждой посмотрела на Вентора.

— Тяжело сказать, — уклончиво проговорил он. — Право слово, я вообще не понимаю, как у Норберга получилось провернуть такое. И никто не понимает.

— Тоже мне, великий маг. — Айша презрительно фыркнула. Сжав кулаки, прошипела: — О, как же я мечтаю о том миге, когда Гортензия поставит его на колени!

Я отвернулась к окну, опасаясь, что в противном случае не выдержу и все-таки скажу что-нибудь резкое.

Говоря откровенно, я до сих пор злилась из-за того, что позволила Вентору втянуть себя в разборки между двумя стаями оборотней. Стоило выгнать эту компанию сразу же, как только обман раскрылся.

О, на Норберга я сердилась еще сильнее. И даже не за тот обман, на который он пошел в замке. Признаюсь честно, то приключение получилось пикантным и более чем приятным. Я не могла простить ему, что он нацепил на меня метку. Разве может быть что-нибудь более унизительное для оборотня? Все равно что посадить волка на поводок. Это во-первых. А во-вторых, ему еще хватило наглости придумать этот спектакль.

Но тем не менее я не могла не признать сложности всей этой задумки. Норберг поистине настоящий гений! Хотя обидно, что в его игре мне отводится роль обычной марионетки.

Итак, Норберг послал ко мне Вентора с приказом поведать душераздирающую историю о несчастном вожаке стаи, от которого отвернулись все родные и близкие. Он рассчитывал, что я не мудрствуя лукаво потороплюсь примкнуть к самой сильной стороне в грядущем противостоянии. В конце концов, это было логично. Инстинкт самосохранения является, пожалуй, основным для любого оборотня.

Тщательно разыгранная смерть Винлана должна была стать гарантией того, что нам поверят. Норберг понимал, что Гортензия вряд ли сумеет проникнуть в мысли Вентора. А вот моя ментальная защита оставляла желать лучшего. Поэтому вздумай она меня сканировать, увидела бы душераздирающую картину убийства одного из самых верных слуг Норберга. И это, вне всякого сомнения, подтвердило бы серьезность и искренность намерений Вентора.

А вот дальше я терялась в догадках. Зачем все-таки Норбергу отправлять меня в стаю Гортензии? А еще я никак не могла понять, почему Вентор не отказался от своей затеи, когда спектакль провалился? Если Норберг действительно испытывает ко мне некие чувства, то такой поступок крайне нелогичен. То есть он собственными руками дает Гортензии средства для шантажа. Правда, Вентор убеждал меня, что обман не раскроется. Мол, ментальные способности Гортензии, в отличие от Норберга, оставляют желать лучшего. Она вряд ли сумеет пробить мою защиту, а скорее всего, даже не подумает сделать этого, полностью удовлетворившись его рассказом и восторгами Айши от совершенного предательства и убийства. Но все равно. Какую же роль на самом деле я должна сыграть в разборках между двумя стаями?

Все это приводило к одной мысли. Очень неприятной.

Нет у Норберга никаких чувств ко мне. Нет и никогда не было. Он спланировал все это тогда, когда я, на свою беду, заявилась в его замок.

Наверняка проблемы со стаей Гортензии начались не вчера, а достаточно давно. Получается, уже месяц назад, лежа со мной в постели, обнимая и целуя, он расчетливо прикидывал, как лучше меня использовать. И решил создать видимость того, что я что-то там для него значу. Метка, соглядатай, призванный присматривать, все ли со мной в порядке… В общем, разыграл все как по нотам. И все для того, чтобы в нужный момент спровадить меня в стаю Гортензии. Та успокоится, получив фальшивое средство для шантажа опасного соперника. Но в решающий миг не сумеет разыграть эту карту.

И все же мне пришлось принять предложение Вентора. Просто потому, что другого выхода у меня не оказалось. Он не угрожал мне, конечно. Ему это и не требовалось. Он лишь обронил парочку полупрозрачных намеков, из которых следовало, что если я откажусь — то в стаю Гортензии отправлюсь не в карете, а в каком-нибудь пыльном мешке. Правда, Вентор попытался подсластить горечь поражения. Пообещал, что в действительности все не так плохо, как кажется. И Норберг щедро отблагодарит меня за помощь, когда все закончится.

Отблагодарит…

Смешно звучит. Как говорится, обещала кошка мышку пожалеть. Правда, не думала и не гадала, что когда-нибудь в роли мышки придется выступить мне.

В общем, я могла долго размышлять о планах и резонах Норберга. В конце концов, нельзя скидывать со счетов и тот вариант, что Вентор самым наглым образом обманул меня. И в реальности никакого приказа Норберга он не выполнял. Кто знает, вдруг он играет только на себя, а рассказанная история была своеобразным средством усыпления моей бдительности?

Последний вариант являлся самым неприятным из всех возможных. Потому что тогда получалось, что Норберг действительно обречен, а я отправляюсь в стаю Гортензии для того, чтобы она получила возможность шантажировать его.

Я криво ухмыльнулась. О да, прекрасный выбор! Или быть марионеткой в руках Норберга — или быть марионеткой в руках Гортензии. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее. Поэтому я все-таки надеялась на то, что Вентор играет на стороне вожака стаи. И когда все завершится — если, конечно, завершится благополучно, — я вытребую награду за свое участие в этом деле. Никогда больше не видеть столичных оборотней. Пусть грызутся в свое удовольствие, раз им это настолько нравится, но меня в распри пускай больше не втягивают.

Размеренная езда по ровной дороге убаюкивала. Наверное, сказалась и практически бессонная ночь. Я сама не заметила, как задремала. Благо, что ни Вентор, ни Айша не делали ни малейших попыток завязать разговор.

Снилось мне детство. Один из тех ярких солнечных весенних деньков, когда кажется, будто в жизни нет горести и боли. Когда хочется беспричинно улыбаться и распахнуть миру душу.

Я опять видела мать. Высокая, стройная, с роскошной гривой светлых волос, она — вот редкая удача — была в прекрасном настроении. Даже накормила меня горячими оладьями собственного приготовления, хотя обычно ненавидела возиться на кухне. Эти комочки подгоревшего теста, сырые внутри и слишком пересоленные, показались мне самой вкусной едой на свете.

А потом мать долго расчесывала мне волосы, и я млела от ее осторожных ласковых прикосновений. Впервые за долгое-долгое время в ее глазах светились любовь и нежность, а не глухое раздражение.

— Лари моя…

Я улыбнулась, услышав голос матери. Он прозвучал настолько отчетливо и реально… Надо же, я думала, что забыла его за эти годы.

Только мать звала меня так. И только наедине. Если рядом был кто-то еще, она использовала мое полное имя и ни разу не сделала исключений. Я никому и никогда про это не рассказывала. Мое семейное прозвище было нашим общим секретом.

Я резко распахнула глаза, осознав, что действительно только что услышала голос матери. Ну или чей-то еще, до безумия похожий.

По всей видимости, за время моего сна мы наконец-то достигли конечной точки путешествия. Карета стояла во дворе какого-то постоялого двора. Ее дверцы оказались широко распахнуты, Вентора и Айши внутри не было.

— Лари, — вновь окликнул меня кто-то по имени.

Кто-то, кто самым наглым образом присвоил голос и интонации моей матери! И каким-то подлым, нечестным образом узнал мое прозвище!

Я изумленно заморгала, увидев женщину.

Она стояла в нескольких шагах от кареты против солнечного света, поэтому я никак не могла разглядеть ее лица. Но фигура, манера держаться…

— Мама?.. — чуть слышно пискнула я.

Тут же осеклась. Нет, этого не может быть! Вероятно, я стала жертвой какого-то дурного розыгрыша. Проклятый Норберг! Наверняка он влез в мою голову, подсмотрел мои воспоминания и решил проучить меня… Но если это так — я убью его! Уничтожу, чего бы мне это ни стоило. Потому что есть вещи, которые нельзя прощать.

«Но ты не у Норберга, — резонно возразил внутренний голос. — Вентор вез тебя в стаю Гортензии…»

— Лари моя, — повторила незнакомка, в которой я упорно отказывалась узнавать мать.

По моим щекам струились горячие слезы. Я так упорно пыталась рассмотреть лицо женщины, что даже не моргала и не обращала внимания на слепящий свет солнца.

— Здравствуй, хорошая моя, — сказала незнакомка. — Как давно мы не виделись!

Сделала шаг к карете, еще один.

И я, не выдержав, зарыдала в полный голос. Потому что передо мной действительно была мать — Шаянара Асшени.

Я без аппетита ковырялась вилкой в жарком. Еще по дороге сюда от голода я готова была сожрать целого поросенка. Румяного такого поросеночка. И даже не обязательно зажаренного и приготовленного по всем канонам кулинарного искусства. Лучше прямо так — в собственном соку, так сказать. Визжащего, хрюкающего и сопротивляющегося.

Но теперь мне кусок в горло не лез. Подумать страшно, сколько лет я считала мать погибшей! Сколько сил и времени потратила, пытаясь разгадать загадку ее исчезновения! Сколько подслушивала, подглядывала, вынюхивала! А сколько ночей украдкой рыдала в подушку и всерьез винила себя в произошедшем! Я ведь искренне полагала, что, если бы не сбежала тогда в запале подросткового максимализма, если бы не шлялась не пойми где целый год, с матерью не случилось бы ничего дурного. Вдвоем мы сумели бы дать отпор любому охотнику за нечистью.

А теперь выяснилось, что все мои переживания и тревоги не имели основания.

Я со злостью бросила вилку на стол и решительно отодвинула тарелку в сторону, испугавшись, что в противном случае не выдержу и запущу ею в стену. Несколько раз глубоко вздохнула, выпуская воздух через рот.

Мне так и не удалось переговорить с матерью. После того как я в буквальном смысле слова выползла из кареты на негнущихся от волнения ногах и сделала шаг ей навстречу, откуда-то появилась целая толпа незнакомых людей. Я как будто попала в сон. Кто-то о чем-то меня спрашивал, кто-то переговаривался над моей головой. От всего этого гула у меня тут же разболелась голова. А главное — я потеряла из вида мать!

Запаниковала, заметалась, силясь вырваться из неуклонно сжимающегося кольца людей. В этот момент я готова была перекинуться, чтобы клыками и когтями прогрызть себе путь к свободе.

«Не беспокойся, Лари, я скоро обязательно приду к тебе, — неожиданно услышала в голове спокойный голос матери. — Не делай глупостей. Я все тебе объясню».

И вот миновало уже несколько часов с момента моего приезда на этот постоялый двор, который целиком и полностью занимала стая Гортензии. Нет, меня не кинули в сырой мрачный подвал. Не надели оковы. Не били и не унижали. Напротив, со мной обращались подчеркнуто вежливо, как будто я являлась долгожданной гостьей. Невысокая рыжеволосая девушка, от которой слишком отчетливо пахло лисицей, показала мне небольшую комнатку, предназначенную для проживания. Здесь я пару раз плеснула в лицо ледяной воды из кувшина, а потом долго растиралась жестким полотенцем. Надеялась, что умывание поможет хоть как-нибудь упорядочить мысли, но все зря.

Я чувствовала себя так, будто меня огрели пыльным мешком по голове. Ошарашенной, ошеломленной, растерянной. Многие годы я прожила с твердой убежденностью в том, что моя мать погибла. А теперь оказывалось…

Положив руки на стол, уронила голову и чуть слышно застонала, ощутив, как в висках ядовитой змеей шевельнулась пробуждающаяся мигрень. Нет, я пока не буду делать никаких выводов. Дождусь обещанного разговора. Я очень, очень надеюсь, что ее объяснения окажутся убедительными и достоверными. Потому как иначе получается, что мать покинула меня. Бросила дочь, не оправдавшую ее надежды, и не сочла нужным за все это время послать мне ни одной весточки.

Я опять застонала, на сей раз немного громче. Никогда бы не подумала, что эта встреча принесет мне столько боли.

— Илария?

Я торопливо подняла голову от стола. Смущенно улыбнулась, увидев уже знакомую рыжеволосую девушку, которая робко переминалась на пороге.

Как же ее зовут? Она ведь представилась. По-моему, Алисия. Да, точно! Лиса Алисия. Редкий случай, когда имя настолько подходит к человеку.

— Гортензия хотела бы с вами встретиться, — проговорила девушка. Посмотрела на тарелку, к которой я почти не притронулась, и с сомнением добавила: — Но если вы еще не завершили трапезу, то я подожду.

— Спасибо, я не голодна, — буркнула в ответ и встала.

Трясущимися от волнения руками пригладила волосы. Одернула рубаху. Собираясь в дорогу, я решила отказаться от неизменных платьев в пользу куда более удобных штанов и просторной блузы. В конце концов, больше у меня не было необходимости играть роль скромной провинциалки и верной жены. А бегать и прыгать в мужской одежде удобнее.

Я отправилась вслед за Алисией.

Стоило признать, численность стаи Гортензии впечатляла. Постоялый двор был битком набит людьми. От всех, встреченных по дороге, остро и пряно пахло опасностью.

Весь недолгий путь на второй этаж я с любопытством глазела по сторонам, силясь хотя бы приблизительно прикинуть, сколько же людей Гортензия взяла с собой в столицу. По самым осторожным подсчетам выходило никак не меньше сотни, а то и двух. Здание казалось растревоженным пчелиным ульем, жужжащим на разные голоса.

Сердце кольнула тревога. Н-да, если схватки между двумя стаями не избежать, то Норбергу придется ой как нелегко. Хотя… Я ведь понятия не имею, сколько оборотней у него в подчинении. Вдруг его стая ничем не уступает стае Гортензии?

Но совершенно точно, битва выйдет знатной. Как бы оборотни не разнесли весь Гроштер по камешку.

На втором этаже, однако, было намного тише и спокойнее, чем на первом. Сюда почти не долетал шум из переполненного общего зала. По коридору лениво плавали зажженные магические искры, хотя за окнами по-прежнему светило солнце, пусть и повернувшее на закат, но еще по-прежнему яркое.

Бесшумно ступая, Алисия шла передо мной, показывая дорогу. Я невольно залюбовалась ее фацией и изящной фигуркой, затянутой в простенькое серое платье. Так и казалось, что из-под подола вот-вот мелькнет роскошный рыжий хвост.

Наконец лисичка остановилась. Негромко стукнула в дверь и тут же открыла ее, не дожидаясь ответа. Посторонилась, пропуская меня.

За порогом плескался полумрак, особенно контрастировавший с ярко освещенным коридором. Я вопросительно глянула на спутницу, ожидая, что она зайдет со мной. Но та лишь улыбнулась и отрицательно качнула головой.

— Илария, заходи скорее, — раздался приятный женский голос. — Не робей! Я давно мечтаю с тобой познакомиться.

В тоне не слышалось ничего угрожающего. Напротив, в нем угадывалось мурлыканье огромной кошки. Но почему-то ледяные мурашки пробежали по моему позвоночнику. Была бы я в кошачьем облике — без сомнения, моя шерсть встала бы дыбом.

Я невольно покачнулась назад, но неимоверным усилием воли заставила себя остановиться. Право слово, будет просто глупо, если я попытаюсь сейчас сбежать. Все равно ведь остановят и приведут к Гортензии силком.

Поэтому я нацепила на лицо фальшивую радостную улыбку. И вошла в комнату, стараясь при этом не слишком отчетливо стучать зубами.

Правда, сразу у порога остановилась, дожидаясь, пока зрение адаптируется к резкой перемене освещения.

По всей видимости, Гортензия любила тьму. Занавески на окнах были задвинуты и не пропускали внутрь ни единого лучика. Она не зажгла свечей и не пробудила магическую искру.

Потихоньку сумрак серел, отодвигаясь от меня. Как только мои глаза привыкли к темноте настолько, что я начала с любопытством вертеть головой, осматриваясь, в воздух с резким хлопком взмыл шар пламени.

Я зашипела от боли, невольно закрыла лицо ладонями. Демоны, такое чувство, будто мне в глаза ткнули раскаленными спицами!

Где-то совсем рядом послышался мелодичный смешок, и меня захлестнула волна негодования. Гортензия! Она играла со мной, словно кошка с мышкой. Но, право слово, такие забавы напоминают проказы жестокого мальчишки, который отрывает у мухи лапки и с жадным любопытством наблюдает за ее мучениями.

Я последний раз моргнула, небрежно утерла кулаком выступившие слезы — и посмотрела на вожака стаи.

Она сидела в глубоком кресле всего в паре шагов от меня. Лениво покачивала в ладони полный бокал вина и улыбалась.

— Теперь, полагаю, вы потушите свет? — со злым сарказмом осведомилась я.

— Нет, всякая шутка хороша в меру. — Гортензия покачала головой. — Прости, Илария. Наверное, мне не стоило играть. Но люди так забавно реагируют, когда их выводят из зоны комфорта.

Из зоны комфорта?

Я мысленно хмыкнула, подметив незнакомое для меня определение. Полагаю, Гортензия рассчитывала, что я не утерплю и примусь расспрашивать ее, что она имела в виду, и тем самым дам ей прекрасный повод посмеяться над моей необразованностью. В таком случае — обойдется! Не все ли равно, что означают ее слова? Главное, что ее поступок вряд ли свидетельствует о хороших манерах.

Гортензия подалась вперед, напряженно ожидая реакции на свои слова. Но я молчала, с показным интересом изучая запыленные носки своих ботинок.

Она с неудовольствием фыркнула. Опять расслабленно откинулась на спинку кресла и пригубила вино.

Я осмелилась бросить на нее исподлобья быстрый взгляд, пытаясь оценить вожака стаи.

Нельзя было не восхититься внешностью женщины. Роскошно! Это первое слово, которое приходило на ум при ее виде. Множество бриллиантовых капелек сверкало в светлых волосах, убранных в высокую сложную прическу. На шее — колье с драгоценными камнями просто неприличных размеров. Массивные перстни на тонких изящных пальцах. А ее наряд! Поистине, бархатное платье темно-красного цвета выглядело настоящим произведением искусства.

Но самое главное — я никак не могла понять, сколько же ей лет. Тонкому гибкому стану, пожалуй, могла бы позавидовать любая молодая девушка. На лице — ни морщинки. Возраст выдавали лишь прозрачные светло-голубые глаза. Слишком тяжело смотрела Гортензия. Так могут смотреть лишь те люди, которые многое в этой жизни пережили и перенесли и которые уже слышат неторопливую поступь приближающейся смерти.

— Илария Георион, — почти пропела Гортензия. — Кошка-одиночка. Сколько тебе лет, девочка?

— Двадцать пять, — честно ответила я, поскольку не видела особого смысла скрывать свой возраст.

— Целая четверть века. — Гортензия прищелкнула языком, словно от восхищения. — Скажи, и как тебе удалось столько времени оставаться одиночкой? Почему ни одна из стай не приметила тебя и не пригласила к себе?

Я промолчала. Да и что я могла ответить? После исчезновения матери я как огня боялась сколько-нибудь крупных городов, где, как мне казалось, просто кишмя кишели маги, способные раскусить мою истинную суть. По сути говоря, Ультаун — это большая деревня, где я знала каждого жителя. Да и то, если бы не Вэйд — я бы давным-давно сделала лапы из этой дыры. Пожалуй, определяющей чертой моего характера всегда была любовь к перемене мест.

— Неужели тебе нечего рассказать мне? — лукаво спросила предводительница стаи.

— Что именно вас интересует? — сухо осведомилась я.

— Все, девочка моя! — Гортензия воссияла белозубой улыбкой. Притворной до такой степени, что у меня невольно свело живот от фальши. — Мне интересно абсолютно все! Где ты родилась, кто твои родители, но главное — как ты познакомилась с Норбергом Клингом.

Я вспомнила неожиданную встречу с матерью, которая произошла около часа назад. Хм… Получается, Гортензия не знает, что моя мать входит в ее стаю? Нет, пожалуй, эту информацию точно не стоит озвучивать. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, что все это значит.

По всей видимости, пауза слишком затянулась, потому что Гортензия нахмурилась. Тонкая морщинка разломила ее переносицу, светлые глаза потемнели от раздражения.

— Илария, не заставляй меня повторять вопросы, — прошипела она. Резко сжала кулаки, длинными ногтями поцарапала крепкие дубовые подлокотники кресла.

Мое сердце ушло в пятки, потом подскочило к горлу и отчаянно затрепыхалось. О, если Гортензия хотела напугать меня — то ей это отлично удалось!

— Я не совсем понимаю, что рассказывать, — уклончиво проговорила, осознав, что дальнейшее молчание может обойтись мне слишком дорого.

Пожалуй, все-таки не стоит злить вожака стаи без необходимости. Сделаю вид, что полностью принимаю ее власть.

— Норберг Клинг! — Гортензия выплюнула это имя с такой ненавистью, что мне стало не по себе. Повторила первый вопрос: — Как ты с ним познакомилась?

— Случайно, — честно ответила я. Позволила себе краткую усмешку. — Видите ли, я хотела соблазнить его брата Фелана.

— Соблазнить Фелана? — Гортензия не удержалась и издала негромкий язвительный смешок. Добавила с нескрываемой иронией: — Надеюсь, это не составило особого труда. Этот кошак в свое время ни одной юбки мимо не пропускал.

Я поморщилась, вспомнив о своей неудаче. Даже обидно как-то. Неужели я настолько не вышла лицом и фигурой, что Фелан решил сделать для меня столь категорическое исключение?

— Это было давно.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав хриплый, с тяжелым придыханием, голос. Он прозвучал из самого дальнего угла комнаты, куда почти не долетал свет магического шара. Вскинула брови, увидев, кто именно это сказал.

Мужчина, сидевший в кресле, едва заметно наклонил голову, приветствуя меня. Он выглядел настолько огромным, что я удивилась, как кресло не рухнуло под его весом.

— Говорят, женитьба полностью изменила твоего племянника, Гортензия, — продолжил незнакомец, делая остановку после каждого слова. — Теперь он примерный семьянин.

— Пф-ф, надолго ли?! — Женщина презрительно фыркнула. Вряд ли догадываясь об этом, практически дословно повторила недавнее высказывание Айши по этому поводу: — Недаром говорят, что черного кобеля не отмоешь добела. К тому же я видела его жену. Пустышка. Глупая селяночка. Ему — совершенно не пара.

— Однако его первенцу уже три года, — возразил мужчина. — А его «глупая селяночка», выражаясь твоим языком, со дня на день родит второго. И уже несколько лет Фелан не пускался ни в какие любовные похождения.

— Я более чем уверена, Фелан просто научился хорошо заметить следы, — возразила Гортензия. — Он умный мальчик. Истинный сын моей семьи. И понимает, что самое любимое блюдо надоест, если есть его каждый день, а самая любимая женщина — опостылеет, если ласкать ее каждую ночь. В изменах нет ничего дурного, если они не разрушают брак. Напротив, при грамотном подходе измены укрепляют отношения.

— Тем не менее факт остается фактом, — тяжело вздохнул мужчина. Гортензия вскинулась что-то возразить, но он шутливо поднял руки, будто сдаваясь: — Дорогая, я ведь не спорю с тобой. Просто говорю: как я ни пытался, увы, не нашел никаких доказательств того, что Фелан развлекается на стороне. А я очень старался. Лишняя ниточка влияния никогда не повредит.

Дорогая?

Я мысленно отметила, как мужчина обратился к Гортензии. Неужели они любовники?

Глава клана недовольно покачала головой. Затем перевела взгляд на меня и приказала:

— Продолжай! Зачем ты хотела соблазнить Фелана?

В этот момент я подумала про своеобразную иронию судьбы. В кои-то веки решила по-тихому изменить мужу. Провернуть все так, чтобы никто никогда ничего не узнал. А в итоге вынуждена уже который раз рассказывать об этом в подробностях совершенно посторонним людям. Поневоле задумаешься: а не настигла ли меня кара небес?

Гортензия, недовольная затянувшейся паузой, многозначительно кашлянула.

— Я хотела забеременеть от него, — призналась, обреченно вздохнув.

— Забеременеть? — Женщина скептически заломила тонкую бровь. — Почему именно от него?

— Он — оборотень кошачьей породы, я — тоже. Вот и… — Я пожала плечами. Подумала немного и добавила, чтобы больше не возникало никаких вопросов: — Мой муж — обычный человек.

— Все равно не понимаю! — Гортензия всплеснула руками. Подалась вперед и вкрадчиво поинтересовалась: — Тебе нужен был ребенок от Фелана, чтобы получить на него влияние?

— Да нет же! — Я чуть повысила голос от раздражения, досадно, что приходится объяснять настолько очевидные вещи. — Я хочу, чтобы мой ребенок родился чистокровным оборотнем. Это сделает его сильнее и выносливее.

Гортензия продолжала хмуриться, постукивая пальцами по подлокотникам. Странно. Такое чувство, будто она не поверила мне.

— По-моему, девочка просто стала жертвой распространенного заблуждения, — опять подал голос мужчина. — Ей никто не объяснил, что сила оборотня наследуется не только через кровь.

А вот теперь нахмурилась уже я. Это еще что за новости?

— Ах вон оно что! — Гортензия негромко рассмеялась. Снисходительно посмотрела на меня и проговорила: — О, Илария, как бы я хотела, чтобы все было так легко и просто! Если бы способности оборотней усиливались от поколения к поколению при условии чистоты крови, то, поверь, мы бы уже завоевали весь мир. Вывели бы новую расу. Сверхсильных, сверхумных, сверхвыносливых. Но, увы, в реальности дело обстоит совсем иначе.

— Неужели? — искренне удивилась я, все еще не веря своим ушам.

— Это чистая правда, — с нажимом проговорила она. — Посмотри хотя бы на того же Норберга. Да, наши отношения далеки от дружеских. Да что там — даже от нейтральных. Тем не менее я не могу не признать, что как оборотень он, пожалуй, один из сильнейших не только в Гроштере, но и во всем Лейтоне, а возможно — и в мире. Однако в отличие от Фелана, оба родителя которого являлись чистокровными оборотнями, Норберг — полукровка. Его мать — заурядная женщина, не обладающая даже зачатками магического дара. И вот какой результат.

Я озадаченно молчала. Неужели это правда? Неужели я родилась серой лесной кошкой не потому, что мой отец был человеком, а просто потому, что так сложились звезды над моей головой?

— Норберг во много раз превосходит Фелана по ментальным способностям. — Гортензия скорбно поджала губы. С трудом выдавила из себя: — Мне неприятно об этом говорить, поскольку Фелан — мой племянник. Но против истины не пойдешь. Увы, девочка моя, но суровая правда состоит в том, что оборотням вредно заключать браки только между собой. Рано или поздно род, помешанный на чистоте крови, исчезнет с лица земли. Каждое последующее поколение будет слабее предыдущего. Итог окажется более чем печальным. — Она откинулась на спинку кресла, тяжело вздохнула и негромко завершила: — О, если бы сила наследовалась только через кровь! Поверь мне, милая, не было бы женщины счастливее, чем я.

Гортензия опустила голову, пряча лицо в густой тени. На какой-то миг показалось, будто ее глаза влажно сверкнули.

— Я не знала об этом, — тихо призналась ей. — Я думала, что…

— Не суть важно, — перебила она меня. — Я поняла, по какой причине ты прицепилась к Фелану. Но при чем тут Норберг?

— Фелан отказал мне. — Как я ни старалась сохранить показное безразличие, голос все равно предательски дрогнул. Что скрывать очевидное, до сего момента я ни разу не сталкивалась с подобным поражением.

— И? — вопросительно протянула Гортензия, явно желая выведать у меня все мельчайшие подробности знакомства с Норбергом. — Почему ты не ушла из замка сразу?

Я задумалась. Честно говоря, было как-то неловко признаваться в том, что я осталась лишь из-за ванны с горячей водой. Однако что есть — то есть. Если бы не это чудо магической мысли, скорее всего, мои приключения завершились бы, так и не успев начаться.

— Норберг был так любезен, что предложил мне переночевать, — проговорила уклончиво. — И я… Я приняла его приглашение.

— Понятно, надеялась, что Фелан передумает, — с неприятной усмешкой протянула Гортензия.

Я смущенно улыбнулась. Пусть думает так, если ей хочется. Потому что реальная причина моей ночевки в замке выглядит совсем уж нелепо.

— Но ночью тебя посетил кое-кто другой. — Гортензия подняла бокал, опять отпила крохотный глоточек, глядя на меня в упор. Вкрадчиво прошептала: — Скажи, тебе понравилось кувыркаться с Норбергом?

— Я понятия не имела, что это он, — пробормотала, отчаянно пытаясь не покраснеть.

Забавно, я никогда не считала себя стыдливой особой и не видела в сексе ничего запретного и неприличного. Да и что в нем может быть плохого? Если, конечно, он приносит удовольствие обеим сторонам и при этом не нарушается закон. Но вопрос был задан с такой интонацией, что я почувствовала себя неловко, если не сказать большего — грязно.

Мои щеки все-таки потеплели, и я тут же рассердилась на себя. Да что со мной? Нет ни малейшей причины, по которой я должна стыдиться произошедшего. Досадовать могу, потому что Норберг все-таки пошел на хитрость. Но не стыдиться. Это было… хорошо.

«И я бы не отказалась все повторить».

Правда, последнюю мысль я тут же прогнала, не дав ей оформиться окончательно. Ну уж нет, Норбергу придется изрядно постараться, чтобы я его простила. Как-никак, он втянул меня в разборки между кланами оборотней. И еще неизвестно, завершится ли все благополучно.

— Это было неплохо, — добавила я, заметив, что Гортензия продолжает выжидающе на меня смотреть.

— О, могла бы и не уточнять! — Мелодичный смех опять нарушил тишину комнаты. Правда, он не продлился долго. Почти сразу она продолжила, уже без тени веселья: — Я не сомневаюсь в том, что Норберг умеет доставить удовольствие женщине. Но его выбор, признаюсь честно, удивил меня. Почему именно ты? К его услугам всегда были самые красивые и желанные женщины не только Гроштера, но и всего Лейтона. Да что там Лейтона — всего мира!

— Норберг Клинг всегда отличался странным вкусом, — негромко перебил ее загадочный мужчина, имени которого я до сих пор не знала, но не сомневалась, что, если ему дозволено вмешиваться в беседу, он является ближайшим помощником Гортензии. Он хмыкнул, переплетая над поистине необъятным животом толстые сардельки пальцев. — Вспомни эту… как ее там… Алексу Врейн.

Я с удивлением заметила, как Гортензия зло оскалилась, услышав это имя. Как будто через красивое личико на мгновение проступила хищная морда разозленной тигрицы.

— Алекса Врейн… — прошипела она. — Не напоминай мне о ней!

— Ты сама виновата, — сухо сказал мужчина. — Я предупреждал тебя, что ты делаешь ошибку. Не стоило к ней лезть. Если у нее и были какие-либо отношения с Норбергом, то они завершились давным-давно. Да и последнее дело — выяснять отношения не с тем человеком, к которому у тебя возникли претензии, а с его родными или близкими. Но ты меня не послушалась. Поэтому получила то, что получила.

— Откуда я могла знать, что эта Алекса сумеет заручиться покровительством рода Хейн? — огрызнулась глава клана, забывшись и опасно качнув бокал. Вино лишь каким-то чудом не пролилось на ее платье, но женщина, по-моему, вообще не заметила этого, захваченная вихрем эмоций. С досадой добавила: — Северные медведи всегда держались особняком. Обычно они плевать хотели на чужие проблемы. Я не думала, что они возьмут Алексу и ее семью под свое покровительство.

— Ну и дура! — раздраженно посетовал мужчина.

Я так и застыла с открытым ртом. Ого, ну и выраженьица! Нет, совершенно точно, этот мужчина имеет огромное влияние. Иначе я просто не понимаю, почему она позволяет ему подобное.

Я ожидала, что терпение Гортензии все-таки иссякнет и она грубо осадит собеседника, указав ему истинное место. Но она лишь виновато улыбнулась и некрасиво ссутулилась.

— Не злись, Айрон, — попросила жалобно. — Я не люблю, когда ты ругаешься.

Мужчина тяжело смежил веки и так шумно задышал через нос, что напомнил мне выкипающий на плите чайник. Через несколько секунд он опять заговорил, правда, на сей раз спокойнее.

— Я не злюсь, Гортензия, — сказал он. — По крайней мере, сейчас. Не в моих правилах дважды задавать трепку за один и тот же проступок. Что сделано — то сделано. Но, согласись, ты сглупила. И сглупила сильно. Надо было учесть то обстоятельство, что Алекса Врейн — одна из сильнейших артефактников в мире. И семейство Хейн, естественно, с радостью взяло ее под свою защиту. Неужели ты не понимала, что так и получится? Это ведь было очевидно с самого начала! Но куда сильнее меня беспокоит то, что Алекса испытывала теплые чувства к Норбергу. И, скорее всего, продолжает испытывать, если даже первенца назвала его именем. Хм… Хотел бы я посмотреть налицо ее мужа, когда она объявила о своем решении… — На губах Айрона промелькнула даже не улыбка — лишь ее тень. Но сразу же он посуровел и продолжил: — Впрочем, не в этом суть! Нам надлежит думать о том, что произойдет, если Алекса Врейн получит в клане медведей влияние. Расклад сил тогда может кардинально измениться.

— Не каркай! — строго одернула его Гортензия. — Да, признаю, с Алексой я сглупила. Но семейство Хейн никогда не позволит принимать решения простому человеку. Каких бы артефактов им ни пообещала эта выскочка.

Айрон задумчиво пожевал губами и покачал головой. Но продолжать спор не стал. Опять закрыл глаза и словно задремал.

Гортензия неполную минуту смотрела на него, затем, убедившись, что продолжения не последует, опять перевела взгляд на меня.

— Видишь, девочка моя, как нелегко быть вожаком стаи, — негромко пожаловалась она. — Приходится держать в голове столько разных вещей!

— Сочувствую, — почти не разжимая губ, обронила я.

Признаюсь честно, услышанное меня весьма озадачило и испугало.

Нет, меня не удивило то, что существуют и другие кланы оборотней. Это как раз было более чем ожидаемо. В самом деле, если есть род волков и род кошек, то почему бы другим двуединым не создать свои семейства? А север — наилучшее место для обитания медведей. И вполне логично предположить, что эти оборотни тоже не останутся в стороне при дележе власти. Что же касается загадочной Алексы Врейн… Было бы странно предполагать, что за годы своей жизни Норберг ни разу не влюбился. Судя по всему, его чувство не оказалось взаимным, раз эта самая Алекса замужем за другим. Но такое тоже частенько случается в нашей жизни. Как говорится, мы выбираем — нас выбирают…

Во всей этой истории мне не понравилась одна вещь. А именно то, как спокойно Гортензия и Айрон позволили себе обсуждать все эти проблемы в моем присутствии. Это ведь внутренние дела стаи. И никто посторонний не должен о них знать. Из этого следовал ну очень неприятный вывод…

«Они уверены, что я никуда не денусь из стаи, — осознала с замиранием сердца. — И не сумею передать Норбергу ничего из услышанного».

— Значит, ты и Норберг… — протянула Гортензия, рассматривая меня блестящими от непонятного возбуждения глазами. — Миленькая серая кошечка сумела очаровать сурового волка-одиночку…

— Мы провели вместе всего лишь ночь, — осмелилась напомнить ей. Вымученно пошутила: — Вряд ли этому стоит придавать столь большое значение…

— Вы провели вместе целую ночь! — перебила меня Гортензия. — Если бы ты только знала, какие женщины пытались соблазнить Норберга. И все тщетно. И потом, он приставил к тебе охрану. Какая-то чрезмерная забота о той, с кем всего лишь провел несколько приятных часов. Не находишь?

— Кстати, про охрану, — сказал Айрон. Положил локти на колени, переплел пальцы и удобно устроил на них свой мясистый подбородок, опять вперившись в меня немигающим взглядом. — И про прочее. Ты сказала, что хотела от Фелана котенка. По всей видимости, это означает, что ты явилась в замок в наиболее подходящее для зачатия время.

Айрон не задал вопроса, но сделал паузу, подразумевая его. И я на всякий случай кивнула, не видя резонов скрывать очевидное.

— Норберг использовал противозачаточные чары, когда спал с тобой? — отрывисто спросил Айрон. — Только не лги, что не знаешь. Ты оборотень, пусть и не особенно сильный. То есть выброс магической энергии все равно ощутила бы.

— Нет, — почти не разжимая губ, буркнула я, уже догадываясь, что последует дальше.

— О, так наша киса может быть беременной? — оживилась Гортензия. — Это же совершенно меняет дело! Тогда мы точно возьмем Норберга за шкирку и поставим на колени.

— Не получится. — Я с нескрываемым злорадством покачала головой. — Я не беременна.

— Ну, утверждать ты можешь что угодно, — не унималась Гортензия, хотя в ее голосе послышалось огорчение. Затем она посмотрела на Айрона и негромко приказала: — Проверь!

Мужчина кивнул. Напряженно засопел, с усилием выбираясь из кресла.

Я невольно попятилась, не совсем понимая, что последует дальше.

— Не бойся, девочка, я осторожно, — заверил Айрон, наконец-то выпрямившись во весь рост.

Я с трудом удержалась от изумленного присвиста. Ого, ну и гора! Это же не оборотень, это настоящий тролль!

Создавалось впечатление, что стоящий Айрон занял все свободное пространство в комнате. Сразу стало тяжело дышать, как будто мне на грудь надавила каменная плита.

Айрон сделал лишь шаг — и вдруг оказалось, что он стоит совсем близко от меня. Протянул свою руку с короткими толстыми пальцами к моим волосам.

Я дернулась было в сторону, но усилием воли заставила себя остановиться. Что даст мое сопротивление? Да ничего! Айрон все равно сделает то, что хочет. Просто я при этом получу парочку хлестких пощечин. Чтобы не дергалась, так сказать.

— Умная девочка, — похвалил Айрон.

На удивление нежно погладил меня по волосам.

Я застыла на месте, с удивлением прислушиваясь к внутренним ощущениям. По телу неспешной волной поползло приятное тепло. Нестерпимо потянуло в сон. Захотелось лечь прямо на пол, свернуться клубком и тихо замурлыкать, позволив своему сознанию раствориться.

Неожиданно я осознала, что действительно сижу на полу, прижимаясь к креслу Гортензии. Неужели я подползла к ней добровольно? Не помню.

— Хорошая девочка, — вторил Айрону голос Гортензии. И рука женщины тоже снисходительно потрепала меня по плечу.

Еще несколько бесконечно восхитительных секунд тишины. Я не чувствовала своего тела. Оно исчезло в неге. Я больше не видела этой комнаты. Больше не чувствовала страха. Я была маленьким котенком, который пробирался между высокой травы собственного двора, впервые в жизни выйдя на самостоятельную охоту.

— Любопытно, — откуда-то из невообразимого далека услышала я задумчивое. — Очень любопытно. Но да, беременностью тут и не пахнет.

И мир вокруг меня окончательно перестал существовать.

ГЛАВА 2

Я опять была в замке рода Клинг. Опять лежала на огромной кровати, застеленной чистейшим постельным бельем. Опять вокруг плескался мрак, а мое тело ласкали чужие руки. Такие властные. Такие умелые. Такие… знакомые.

— Норберг, — прошептала тихо.

Я знала, что сплю. Я прекрасно помнила все последние события. Визит Айши. Знакомство с Винланом. Непростой разговор с Вентором. Прибытие в стаю Гортензии.

— Ты злишься на меня? — шепнула мне на ухо тьма.

Я задохнулась от наслаждения, когда пальцы Норберга одновременно с вопросом заскользили по внутренней стороне моих бедер все выше и выше. Но в последний момент он остановился. Легонько куснул меня за ухо, напоминая, что ждет ответа.

Удивительное дело, я не сердилась на Норберга, хотя должна была, ведь именно он втянул меня в разборку между двумя стаями. Точнее сказать, я не могла злиться на него в тот момент, когда мои губы ощущали его дыхание.

От воспоминаний о полученном некогда удовольствии сладко заныл низ живота. О, как бы я хотела вновь ощутить на себе тяжесть его тела!

— Я ошибся, Илария, — продолжил Норберг, так и не дождавшись моего ответа. — Поверил человеку, который прежде меня не предавал. Разве мог я подумать… Но все когда-нибудь происходит в первый раз! Я обещаю тебе, что с твоей головы не упадет ни волоска. Клянусь! Иначе от стаи Гортензии не останется и воспоминания.

— Ты далеко, — напомнила я. — И если вдруг…

— Я ближе, чем ты думаешь, — не дал мне договорить Норберг.

Его губы на мгновение прижались к моим. И ткань сновидения начала стремительно таять, возвращая меня в суровую реальность.

— Лари моя.

Сначала я подумала, что нырнула из одного сна в другой. Так иногда бывает, когда снится затянувшийся кошмар. Ты изо всех сил пытаешься пробудиться, открыть глаза — но лишь глубже погружаешься в пучины страха.

Однако на сей раз сон был приятен. Я слышала голос матери, чуяла ее запах. И до невозможности не хотела открывать глаза, опасаясь, что наваждение растает.

— Лари.

Кто-то невесомо провел по моей голове.

— Мама, — чуть слышно всхлипнула я.

Слепо ткнулась носом в ладонь. Такую мягкую и родную. Словно голодный котенок, выпрашивающий еду у сурового хозяина.

— Лари моя, как я скучала по тебе.

В этот момент я осознала, что не сплю. Сердце сжалось, как будто его на миг стиснула когтистая лапа хищника. Я вспомнила, как в панике металась по пустым комнатам некогда родного дома, силясь уловить знакомый запах. Как облазила на брюхе палисадник, разрыв все клумбы с розами. Как подслушивала, подсматривала, вынюхивала…

И отстранилась. Откинулась на подушки, обвела все вокруг быстрым внимательным взглядом.

Я находилась в какой-то комнате. Точнее сказать — в тесной каморке, в которую вместились лишь узкая кровать и пара стульев, один из которых занимала моя мать. Шторы были задернуты, поэтому оказалось невозможным определить, сколько времени я проспала после разговора с Гортензией. Под потолком плавала одинокая магическая искра. Впрочем, ее света вполне хватало для того, чтобы увидеть смущенную улыбку на лице матери.

— Наверное, ты злишься на меня? — с непривычной робостью спросила она, тем самым невольно напомнив недавний сон.

— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответила ей. — Я искала тебя. Все эти годы считала, что ты погибла. Угодила в руки охотников за нечистью. И винила себя в том, что меня не было рядом…

— Вот именно, Илария, тебя не было рядом, — перебила меня мать. — Тебя не было так долго…

— Ты в любой момент могла послать мне зов, — перебила я ее. — Мысленный призыв вернуться. И я бы пришла. Обязательно пришла бы, ты же знаешь.

Мать опустила глаза и промолчала.

— А знаешь, сколько таких зовов отправляла я? — Гнев охватывал меня все сильнее. — Десятки, сотни, тысячи! Каждый день, каждую свободную минуту я пыталась докричаться до тебя! И все — тщетно!

Последнюю фразу я выплюнула в лицо матери. Задыхаясь от возмущения, попыталась вскочить на ноги, но тут же была вынуждена отказаться от этой идеи. Перед глазами опасно потемнело, меня повело в сторону.

— Осторожнее, девочка моя!

Мать ловко подхватила меня под локоть. Помогла опуститься обратно на кровать и надавила на плечи, заставляя лечь.

— Осторожнее, — повторила она уже тише. — Айрон просканировал тебя. А он… В общем, ты потеряла много энергии.

— Много энергии? — с недоумением повторила я, прислушиваясь к своим ощущениям.

И впрямь, после короткой вспышки бешенства я чувствовала себя как после долгой изнуряющей погони. Сердце заходилось в бешеном ритме, колени противно тряслись, на лбу выступила обильная испарина.

— Но я не ощущала никакой боли, — проговорила растерянно.

— И не должна была. — Мать слабо улыбнулась. — Айрон — не садист. Он мог бы, конечно, превратить процесс сканирование в настоящую пытку. И иногда действительно так поступает. Но он осторожный человек. И не будет искать неприятностей на пустом месте. Кто знает, чем завершится это противостояние.

Я нахмурилась. Мать говорила очень обтекаемо, но я не сомневалась в том, что она намекает на мою связь с Норбергом.

А самое удивительное, я впервые слышала в ее голосе гордость. И это неожиданно причинило сильную боль. Надо же, как это, однако, обидно. Ведь она гордится не мной. А приятно удивлена тем, какого мужчину я якобы умудрилась подцепить.

— Почему ты так поступила со мной? — Я резко дернула головой, не позволив матери в очередной раз погладить меня по волосам. — Почему? Неужели ты не понимала, как сильно я страдала все эти годы?

Она тяжело вздохнула. Устало сгорбилась на стуле, опустила между коленей руки.

Пауза длилась бесконечно долго. Я искусала все губы в кровь, сдерживая себя от крика. Так хотелось заорать в полный голос, лишь бы прекратить эту пытку молчанием! Но я держалась. Из последних сил удерживала себя, понимая, что мать ждет именно этого. Того, что я сдамся. Первой заговорю и тем самым пусть косвенно, но признаю ее власть надо мной.

— У тебя есть все причины меня ненавидеть, — наконец глухо проговорила она, рассматривая что-то на полу и упорно не глядя мне в глаза. — Я понимаю… Я все понимаю. Но пойми и ты. Тогда я не могла поступить иначе. Лари моя…

— Не называй меня так! — хрипло прорычала я.

Теперь детское ласковое прозвище царапало слух, вызывало болезненные спазмы в животе. Как будто кто-то провел ногтем по стеклу.

— Я получила дозволение вернуться в стаю, — продолжила объяснять мать, словно не услышав моего выкрика. — Видишь ли… Я — двоюродная племянница Гортензии. Пусть дальняя, но родственница. В юности меня выгнали из стаи.

— Я помню, — поморщившись, перебила ее, испугавшись, что в противном случае вновь услышу печальную историю моей матери.

В детстве она не раз рассказывала мне, чем ей пришлось пожертвовать во имя любви к обычному человеку. Стая не простила этой связи и предложила ей убираться на все четыре стороны. А вскоре ушел и мой отец, должно быть, подумал, что слишком поспешил, связав себя семейной жизнью со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Тебя выгнали потому, что ты сглупила и забеременела от сына мельника, — добавила я.

— Не совсем, — чуть слышно обронила мать, по-прежнему не поднимая на меня глаз. Сбивчиво залепетала: — Твой отец… На самом деле… он оборотень. Просто… Нет, он не был женат, но помолвка… Этот запланированный брак был выгоден всей стае в целом. Потому Гортензия так сильно рассердилась, когда узнала про нас. Особенно когда я отказалась прерывать беременность. Я так надеялась, что он последует за мной. Что мы начнем новую жизнь вне стаи. И он вначале вроде согласился. Однако когда я родила — ушел. Вернулся в стаю. Я не могу его судить. Точнее, сейчас не могу. Его невеста была не чета мне. Из богатой семьи. А мы, лишившись поддержки стаи, перебивались с хлеба на воду. Конечно, достаточно скоро он начал скучать по прежней беззаботной и сытой жизни.

Мать замолчала. Подняла руку и тыльной стороной ладони утерла слезы.

Было ли мне ее жалко? Да, безусловно. Но еще жальче мне было себя. Точнее, ту перепуганную молодую кошку, весь мир которой в одночасье рухнул. Поэтому я лишь крепче стиснула кулаки.

— Тогда мне казалось, что мое сердце навсегда разбито, — сухо продолжила мать. — Что я больше никогда не сумею никого полюбить. Первое время он помогал мне. Присылал деньги. Достаточно денег, чтобы мы с тобой ни в чем не нуждались. Но я ничего не брала. Я бы не взяла от него и черствой корочки хлеба. Эти подачки унижали и оскорбляли. А потом я покинула Гроштер. Мне было невыносимо думать, что я дышу одним воздухом с предателем, который наслаждается жизнью в объятиях другой, пока я нянчу его ребенка.

Последовала еще одна невыносимо долгая пауза из числа тех, после которых на хвосте появляются новые седые шерстинки.

Я смотрела не на мать, а на свои сжатые кулаки с побелевшими от напряжения костяшками. Боюсь, если бы я взглянула на нее — не сумела бы сдержать слез.

Значит, вот как оно все было в действительности. Я не полукровка. Я рождена оборотнем — от оборотня. Права была Гортензия. Законы наследования силы совершенно иные, чем мне представлялось. И разочарование матери невозможно объяснить моим происхождением.

— Знаешь, я ведь тоже скучала по стае, — негромко призналась мать. — Очень скучала. Когда ты живешь в стае, постоянно чувствуешь ее незримую поддержку. Ты не просто часть целого. Ты и есть это самое целое. Конечно, грызня внутри случается… За лучший кусок на охоте, за лучшего самца… Да мало ли за что еще? Но ты осознаешь, что все это — несущественно. Что стоит только какому-то чужаку даже не обидеть тебя — просто косо взглянуть, — как на твою защиту встанут все от мала до велика.

— Поэтому ты с такой превеликой радостью помчалась обратно, когда Гортензия разрешила тебе вернуться, — с горечью сказала я. — Так торопилась, что совершенно забыла обо мне.

— Не забыла. — Мать тяжело вздохнула. — Поверь, я всегда помнила и буду помнить о тебе. Каждую минуту, каждый миг моего существования я думала, где ты и что с тобой. Но я знала, что у тебя все в порядке. Случись что-то плохое — я бы обязательно это почувствовала.

— Почему ты не взяла меня в стаю? — повторила я вопрос, который мучил меня сильнее всего. — Почему не позвала, когда поняла, что можешь вернуться?

— Таково было условие, — почти не разжимая губ, призналась мать. — Видишь ли… Твой отец… Твой отец женился. Завел своих детей. И Гортензия опасалась, что твое присутствие в стае накалит обстановку. Новая жена твоего отца была готова мириться со мной. Но не с тобой.

— И ты согласилась, — не вопросительно, а утвердительно произнесла я.

В голове не укладывалось, как буднично мать рассказывала о своем предательстве. А иначе я ее поступок просто не могла назвать.

— Я… Я очень хотела забрать тебя с собой, — прошептала она. — Я на коленях умоляла Гортензию сжалиться. Но она была непреклонна. И я подумала… Ты все равно к тому времени выросла. Начала самостоятельно охотиться. Ты уже не нуждалась в матери, как прежде.

— Ложь! — перебила ее я. — Я всегда нуждалась в тебе. Всегда, слышишь?! А ты…

Фраза завершилась предательским всхлипом, и я еще крепче сжала кулаки. Так, что ногти, наверное, до крови впились в ладони. Но я не обратила на боль ни малейшего внимания. Слишком сильная мука раздирала меня изнутри.

Неожиданно вспомнила вчерашний разговор с Гортензией. Странно, мне показалось, что она не знает, чья я дочь. Так ли это? И кто тогда врет? Моя мать, утверждающая, будто просила принять меня в стаю, или эта надоевшая мне тигрица?

— Скажи, а Гортензия в курсе того, что ты моя мать? — прямо спросила я.

Мать вздрогнула, как от удара. Побледнела и с нескрываемой тревогой посмотрела на меня.

— Нет, — после долгой паузы призналась она. — Не знает. И… не говори ей, прошу! Это может быть опасно. Опасно для тебя, милая моя.

Я не поняла, о чем она. Наверное, слишком сильная боль терзала мое сердце, поэтому я никак не могла осмыслить услышанное. Потом. Я сделаю это потом, в тишине и одиночестве.

— Почему ты не оставила мне хотя бы записку? — не проговорила — промычала я, из последних сил сдерживая слезы. — Почему?

Мать еще ниже склонила голову. Так, что носом почти уткнулась себе в грудь. И я поняла, что ответа ждать бессмысленно. Потому что. Вот и все объяснение. Потому что она прекрасно понимала, насколько подло поступает. И не смогла признать свое предательство — хотя бы на бумаге. Поэтому предпочла сделать вид, что все в порядке, что так и надо. Что делает все лишь во благо мне. Более того, поэтому же обошла всех соседей и убедила их не волноваться. Мол, непокорная дочь подалась в столицу. И мать вынуждена последовать за ней. По этой причине я не узнала о ее отъезде из многочисленных подслушанных разговоров. Подумаешь, эка невидаль: семья отправилась в другой город. К моему возвращению все пересуды давным-давно улеглись. Беспорядок в доме наверняка устроили мальчишки. Пробрались в опустевшее жилище и из шалости перебили стекла. А я нафантазировала несуществующую трагедию и не появлявшегося охотника.

— Кто мой отец? — попыталась выяснить хотя бы это. — Кто? Он из стаи Гортензии, верно? Я видела его?

— Я не могу сказать, — пролепетала мать. — Это не моя тайна…

Я с такой злостью саданула кулаком по стене, что расшибла руку до крови. Но даже не почувствовала боли.

— Лари моя, — беспомощно забормотала мать, — пойми…

— Не называй меня так!

Я все-таки не выдержала и закричала. Горло больно саднило от вырвавшегося хриплого рыка. В этот момент я готова была наброситься на мать, перекинувшись в момент прыжка, рвать и терзать ее беспомощную плоть, пока она не очнется и не задаст мне хорошую трепку.

Лесная кошка против тигрицы. По-моему, результат этой битвы очевиден заранее.

По всей видимости, мать уловила мое намерение. Ее зрачки расширились, глаза ощутимо пожелтели.

«Не глупи, — шепнул в этот момент голос рассудка, интонациями удивительно напоминающий голос Норберга. — Илария, остынь. Успокойся. Ти-хо…»

И странное дело, моя ярость сама собой пошла на убыль. Нет, я все еще злилась на мать. Но больше не было желания растерзать ее.

— Уходи, — попросила я. — Пожалуйста. Я не хочу с тобой говорить.

Мать, по всей видимости, хотела возразить. Открыла рот, но в последний момент передумала. Виновато улыбнулась и встала, проведя ладонью по подолу платья.

— Прости, — в последний раз шепнула она.

Я отвернулась, не желая смотреть ей в глаза. Через несколько секунд до моего слуха донесся звук захлопнувшейся двери.

После разговора с матерью я чувствовала себя настолько эмоционально вымотанной, что как-то незаметно скользнула в очередной сон. Правда, на сей раз сон был без сновидений. Я как будто на миг прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться.

Понятия не имею, сколько времени проспала. Когда я в следующий раз открыла глаза, шторы были по-прежнему задернуты, а под потолком все так же плавала магическая искра.

Правда, теперь на стуле сидела не моя мать, а Алисия.

— О, вы проснулись! — искренне обрадовалась она. — Наконец-то! А то я уже около часа сижу и жду.

— Почему тогда вы не разбудили меня? — полюбопытствовала я.

— А зачем? — Алисия легкомысленно пожала плечами. — Хотела дать вам отдохнуть. Говорят, вас сканировал сам Айрон. После этого самочувствие так себе. А сон — лучшее лекарство.

Я, кряхтя, села. Повертела головой в разные стороны, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Ну как? — обеспокоенно спросила девушка.

— Голова вроде не отваливается, — мрачно пошутила я. Затем подняла руки и сделала несколько энергичных взмахов, после чего добавила: — Руки тоже. Это радует.

— Начало уже неплохое. — Она фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха. — Хорошо, что вы не теряете чувства юмора. Это отличный знак. Силы возвращаются к вам.

— В моей ситуации лучше смеяться, иначе придется лить слезы, не переставая, — задумчиво проговорила я.

Вздохнула и плавным движением поднялась с кровати.

Одновременно с этим встала и Алисия, напряженно следившая за каждым моим движением и как будто намеревавшаяся подхватить меня в случае обморока.

Но я не собиралась терять сознание. Голова оставалась ясной, а тело повиновалось малейшему приказу. Энергия переполняла меня до такой степени, что казалось: стоит провести ладонью по волосам — и воздух заискрится от напряжения.

— Вы в самом деле быстро восстанавливаетесь, — с нескрываемым уважением проговорила моя сиделка. — Помнится, когда мне выпал жребий кормить Айрона, я потом неделю пролежала пластом.

Я изумленно вскинула брови, не совсем поняв услышанное. Интересно, что Алисия имела в виду? Как-то чудно она построила фразу.

— Кормить Айрона? — переспросила я. — Как это? Из ложечки, что ли?

И воображение мгновенно нарисовало карикатурную сцену кормления великовозрастного дитяти — Айрон с повязанным поверх его массивной шеи слюнявчиком послушно открывает рот, с шумом и сопением поглощая суп.

Алисия внезапно смутилась от моего невинного, в сущности, вопроса. Покраснела так сильно, что цветом лица почти сравнялась со своими огненно-рыжими волосами. Только веснушки белыми точками выделялись на ее носу.

— Не важно, — слишком быстро ответила она. — Не обращайте внимания. Я слишком часто болтаю всякие глупости. Как говорит Гортензия, язык мой — враг мой.

Я продолжала выжидающе смотреть на девушку. Ох, лукавит она! Случайно оброненная фраза про Айрона не прозвучала как глупость. Скорее всего, за ней что-то стоит. Какая-то истина, которую девушка не хотела озвучивать.

— Не расспрашивайте, — вдруг жалобно попросила лисичка. — И никого не расспрашивайте. А то меня накажут. Опять…

— И не собиралась, — слукавила я, за что была тут награждена радостной улыбкой.

— Пойдемте, я накормлю вас завтраком, — предложила она. — Сейчас рано. На кухне как раз никого нет. Никто не станет досаждать вам расспросами и всякими шуточками.

Завтраком?

А вот теперь я действительно удивилась. О небо, это сколько же я проспала? Мы прибыли вчера в Гроштер после обеда, но задолго до ужина. Получается, никак не меньше двенадцати часов. Ничего себе! На обычную усталость после дороги не похоже. Как-никак я еще вздремнула в карете.

Так. Кажется, я кое-что начинаю понимать. И я принялась загибать пальцы, перечисляя имеющиеся факты. Загадочная слабость. Полный упадок сил. Долгий сон, больше напоминающий обморок. Случайная оговорка Алисии про кормление Айрона. Получается, он кто-то вроде вампира. Только питается не кровью, а энергией. Наверняка такие существа тоже как-то называются.

«Акшар, — опять раздался в моей голове загадочный шепоток. — Как интересно! Они ведь вымерли».

Акшар?

Я передернула плечами. Ну и название! Могли бы что-нибудь попроще придумать. Вампир, питающийся энергией… Пси-вамп. По-моему, это полностью передает суть понятия.

Заметив, что Алисия по-прежнему терпеливо смотрит, ожидая моего решения, я отбросила посторонние размышления. Акшар так акшар. Главное, чтобы больше мною не питался.

— Идем, — твердо проговорила я. — От завтрака я точно не откажусь.

И в подтверждение этих слов мой желудок голодно заворчал.

В коридоре по-прежнему плавали магические искры. Но за окнами, подтверждая слова Алисии, плескался серый зябкий утренний сумрак. Было еще слишком рано. Поэтому постоялый двор казался вымершим.

Я задумчиво почесала кончик носа, неторопливо следуя за своей провожатой. Интересно, а ей-то сегодня довелось поспать? Или она вынуждена была всю ночь сидеть у моей кровати?

Тем временем мы спустились на первый этаж, и девушка уверенно провела меня на совершенно пустую кухню. Только под плитой едва тлело огненное магическое заклинание.

— Сейчас посмотрю, что тут от ужина осталось, — сказала она и распахнула холодильный ларь, окутанный голубоватым светом охлаждающих чар.

— Наверное, мне стоит извиниться перед вами, — начала я издалека, присев за стол.

— Кстати, если вы не против, предлагаю перейти на «ты», — перебила Алисия, что-то с грохотом передвигая в ларе. На мгновение она показалась из-за дверцы холодильника и, смущенно улыбнувшись, добавила: — У нас не такая уж большая разница в возрасте. Мне неловко, когда меня называют на «вы». Кажется, что в комнате присутствует кто-то еще. — И, подумав, поспешно добавила: — Надеюсь, вы не обиделись на меня… Если вы против, то…

— Нет-нет, все в порядке! — поторопилась я успокоить ее, уловив в голосе девушки плохо скрытый испуг.

Хм… Странная какая-то. Такое чувство, что собственной тени боится. А ведь Алисия тоже оборотень. Совсем молоденькая. На вид ей лет восемнадцать, а то и меньше. По себе помню, как в этом возрасте кровь бурлит. Я в юности готова была бросить вызов всему миру. Казалась себе совершенно неуязвимой и бесстрашной.

— Буду только рада, — добавила и улыбнулась.

Что скрывать очевидное, мне нравилась эта лисичка. Нравилась своей внутренней теплотой и доброжелательностью. Искренней, а не напускной, доброта светилась в каждом ее слове и взгляде.

Интересно, как она угодила в стаю Гортензии? Кланы оборотней обычно включают животных одной породы. Бывают, конечно, исключения. Вспомнить хотя бы брата Норберга. Но чаще всего исключения делают для ближайших родственников или супругов. Почему-то мне кажется, что это не случай Алисии.

— Отлично! — Девушка довольно кивнула и вновь нырнула в ларь.

— Так вот, я бы хотела заранее извиниться перед вами… перед тобой, — вовремя исправившись, продолжила я прерванную фразу. — Тебе из-за меня, наверное, совсем сегодня отдохнуть не пришлось.

— А, пустяки! — фыркнула Алисия и вынырнула из-за ларя, неся в руках целую груду всяческой снеди.

Охнув, я поторопилась на помощь. Выхватила так и норовившую выскользнуть головку сыра, несколько колец копченой колбасы.

От запаха еды защекотало в носу и потемнело в глазах. Только сейчас я осознала, насколько хочу есть. Поэтому на некоторое время мне стало не до разговоров. Я бухнулась на шаткую табуретку и с жадным урчанием набросилась на еду — откусывала попеременно то от колбасы, то от сыра и не утруждала себя сооружением бутербродов.

Алисия сидела напротив меня и тихонько посмеивалась, одобрительно наблюдая, с какой умопомрачительной скоростью еда исчезает в глубинах моего организма.

Утолив первый голод, я осознала, что поступаю, мягко говоря, некрасиво и невоспитанно. Алисия, наверное, тоже не прочь перекусить.

— Прости, ты, наверное, тоже голодна… — смущенно прошамкала с полным ртом и принялась искать нож.

Пожалуй, самым правильным будет нарезать все это богатство на тарелку и культурно позавтракать. А не пытаться запихать все сразу себе в рот.

— Нет-нет, ешь! — Алисия испуганно замотала головой.

Правда, при этом в ее глазах промелькнул и тут же пропал жадный блеск, недвусмысленно говоривший о том, что она голодна.

Я положила перед собой колбасу и сыр. Нахмурившись, глянула на девушку. Что-то тут нечисто.

— Ешь, пожалуйста, — попросила меня Алисия. — Мне… мне нельзя.

— Нельзя? — Я изумленно вскинула брови. — Почему?

— Потому что. — Она смущенно пожала плечами. — Если Гортензия узнает, что я осмелилась выпросить у тебя кусочек, меня сурово накажут. Опять отправят к Айрону. А я… В общем, я очень долго восстанавливаюсь после его так называемых «сканирований». И меня потом мучают кошмары.

Так, все загадочнее и загадочнее. Ничего не понимаю!

— То есть ты должна просить позволения у Гортензии, чтобы тебе разрешили поесть? — недоверчиво переспросила я.

— Конечно. — Алисия кивнула. — Она — вожак стаи. А я… Я нахожусь на самой последней ступени иерархии. Я ведь не кошка.

Брр… Я затрясла головой, силясь осмыслить ее слова.

То, что в стае имеется иерархия, для меня откровением не стало. Мать частенько с нескрываемой гордостью говорила, что в стае была среди подлидеров. То бишь пусть не одной из главных самок, но близко к тому. По всей видимости, лидер здесь только один — сама Гортензия. Двух вожаков быть не может. Перегрызутся и передерутся, после чего стая расколется надвое.

Интересно, а кто еще есть в стае? Лидер — вожак. Подлидеры — агрессивные особи, стоящие достаточно близко к верхушке. А дальше? Подподлидеры? Подподподлидеры? И так до бесконечности?

— Точнее сказать, я вообще не вхожу в стаю, — добавила Алисия, видимо заметив озадаченное выражение моего лица. — Я, так сказать, примкнувшая. Приемыш. Стая меня подобрала. Без ее поддержки я бы погибла, потому что в младенчестве осталась сиротой.

— Погибла бы? — Я покачала головой. — А что, все сиротские приюты в Лейтоне уже закрылись?

— Сиротские приюты… — Алисия печально хмыкнула. — Ты ведь знаешь, что девушки-оборотни осознают свою вторую сущность, когда роняют первую кровь. Да, государство дало бы мне крышу над головой и пишу. Но в приюте никто не научил бы меня скрывать свой дар. Первое превращение — и моя участь была бы решена. Охотников на нечисть везде хватает.

— Ну, предположим, — неохотно согласилась я. — Но почему ты не вошла в стаю?

— Я ведь уже сказала. — Алисия смущенно пожала плечами. — Я — лиса, а не кошка. Меня держат здесь только по милости Гортензии. Я обязана есть после всех, если что-нибудь останется, конечно. Я выполняю самую грязную работу. — Она сделала паузу и совсем тихо добавила: — И я не имею права жаловаться.

— А почему ты просто не уйдешь? — спросила ее. — Ты уже взрослая. Знаешь, кем ты являешься. Умеешь скрывать второй облик. Стая тебе больше не нужна. По крайней мере, с таким обращением.

— Я должна отработать все те годы, которые стая кормила меня, — чуть слышно выдохнула Алисия.

— Отработать? — переспросила я, решив, что ослышалась. — Как служанка, что ли?

Алисия отрицательно качнула головой.

Она сидела напротив меня, такая маленькая и испуганная, что у меня защемило сердце от жалости. Ее волосы словно потускнели, сама она сжалась, как будто в любой момент ожидала звонкой затрещины.

— Я… я… — Слова никак не шли из пересохшего горла. Она прерывисто вздохнула, явно подавляя рыдания, и наконец призналась: — Я должна родить стае ребенка. Тогда Гортензия меня отпустит.

— Ребенка? — опять повторила я ее слова.

Что-то я вообще перестала что-либо понимать. Зачем Гортензии ребенок Алисии? Какой-то очень странный метод пополнения численности стаи.

— Свежая кровь, — попыталась объяснить девушка. — Стае нужен приток свежей крови. Видишь ли, довольно долгое время Клинги не принимали в стаю чужаков. Родственные браки были самым обычным делом. К примеру, Айрон — кузен Гортензии. И он же ее муж.

Ах вон оно как! Ну что же, это объясняет, почему она позволяет ему так пренебрежительно с собой разговаривать.

— Однако возникли проблемы, — продолжила Алисия. — Дети… Все больше детей стало рождаться больными и слабыми. Да что там, даже сын Гортензии…

На этом она запнулась. Приложила обе ладони ко рту, глядя на меня круглыми от ужаса глазами.

— Ой, я не должна об этом говорить, — выдохнула тихо. — Если об этом узнают, то…

— Я никому ничего не скажу, — поторопилась ее успокоить. Добавила с намеком: — К тому же я сама в этой стае не пойми кто.

— О, ты почетная гостья. — Алисия с завистью вздохнула. — Не переживай, Гортензия не позволит и волоску упасть с твоей головы. Как только мирный договор с Норбергом будет заключен, тебя сразу со всевозможными почестями препроводят к нему.

— А если он не будет заключен? — с горечью возразила я. — Если Норберга не устроят условия?

— Гортензия просит не так уж и много. — Алисия покачала головой. — По сути ей нужен только отец Норберга, виер Алисандр Клинг. Она хочет отомстить за смерть сестры, которую тот убил много лет назад. И я не думаю, что Норберг долго будет упрямиться. Право слово, зачем ему держать в стае бывшего вожака? Это как-то странно и даже опасно. Вдруг Алисандр решит вернуть себе власть? Поэтому, полагаю, Норберг с радостью примет такое условие. Конечно, не сразу, а немного поторговавшись.

Я задумчиво посмотрела на потолок. Вспомнила ледяной взгляд Норберга, жесткую линию его губ. Ох, сомневаюсь, что Гортензия добьется своего! Клинг вполне может отказаться выполнять ее условия по одной простой причине: даже малейшая уступка продемонстрирует его слабость. Недаром говорят: коготок увяз — всей птичке пропасть. Вряд ли Норберг не понимает этого.

— А потом вы поженитесь! — торжественно провозгласила Алисия. — И ваш брак скрепит связь между двумя родами, поскольку продемонстрирует добрые намерения Гортензии.

В этот момент я как раз отправила в рот очередной кусок сыра. Но от слов девушки подавилась и отчаянно закашлялась.

— Да ни за что в жизни! — сипло выдохнула, рискуя задохнуться.

— Почему? — искренне изумилась Алисия. — Насколько я поняла, ты — его любимая женщина…

Мне, безусловно, было лестно от того, что девушка так думала. Более того, я прекрасно понимала, что такого же мнения должна быть Гортензия. Чем сильнее эта стая верит в гипотетическую любовную связь между мной и Норбергом Клингом, тем в большей безопасности я нахожусь. До поры до времени, конечно.

Но в то же время я прекрасно осознавала, что все это — притворство. Любимую женщину не посылают в логово врага. Нет, я лишь игрушка в руках Норберга и средство достижения его целей. Просто ему по какой-то причине выгодно, чтобы окружающие были уверены в его чувствах ко мне.

— Илария лукавит, — внезапно ответил за меня знакомый голос.

Я обернулась и хмуро посмотрела на Вентора, который стоял на пороге кухни.

К слову, выглядел он просто замечательно! По всей видимости, неплохо отдохнул после дороги. Темные волосы влажно блестели после умывания, белоснежная рубашка была чистой и свежей, на щеках играл легкий румянец.

— Илария с радостью выйдет замуж за Норберга, — продолжил кот, едва заметно мне подмигнув. — Из них получится отличная пара. И станут они жить долго и счастливо…

— Угу, и умрем в один день, — завершила я за него известную поговорку, поморщившись от неуместного пафоса, прозвучавшего в тоне парня. Язвительно напомнила: — Кстати, ты не забыл, что я вообще-то замужем?

— Как я тебе уже говорил, это не проблема. — Вентор широко улыбнулся. — Люди встречаются, женятся, расходятся… Все это дела житейские.

После чего отлепился от дверного косяка и сделал шаг к столу.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Алисия, очнувшись от замешательства, вызванного столь внезапным появлением нового участника беседы, вскочила на ноги. Подобострастно поклонилась, пододвинула стул Вентору.

Тот снисходительно кивнул ей и опустился на предложенное место. Вытянул перед собой длинные ноги, обутые в высокие кожаные сапоги.

— Тебе нравится здесь? — спросил он, глядя на меня. — Насколько я понял, вчера ты была представлена вожаку стаи.

— Не напоминай. — Я болезненно поморщилась.

— Неужели не все прошло гладко? — Вентор ухмыльнулся еще шире, и мне нестерпимо захотелось вскочить и как следует врезать ему по зубам. Так, чтобы разбить губы в кровь, но стереть с его лица эту противную улыбочку.

— Ты правильно понимаешь, — еще суше проговорила я.

— Бывает, — без малейшего сочувствия обронил он. — И что же тебя не устроило в оказанном приеме?

— Айрон сканировал меня! — возмущенно воскликнула я. — Ты мог бы предупредить, что он — энергетический вампир.

— Что? — Вентор так мастерски разыграл удивление, что я невольно засомневалась — а был ли он в курсе происходящего. — Айрон — вампир? Ну прости, Илария, я только сейчас узнал об этом.

Ох, не поверила я ему. По-моему, все он прекрасно знал.

— Но ты не выглядишь как человек, от которого кормился вампир, — прозорливо заметил Вентор.

— Значит, Айрон выпил меньше, чем хотел, — парировала я.

— Вряд ли. — Он покачал головой. — Видишь ли, энергетические вампиры, которых называют акшарами, не могут добровольно остановиться во время процесса поглощения энергии. Если они голодны, то пьют до полного насыщения.

— Получается, что Айрон не был голоден! — чуть повысила я голос.

Говоря откровенно, этот разговор уже начал раздражать. Какая разница, сколько энергии из меня выкачали? Главное, что выкачали, а особенно обидно, что сделали это без спроса!

— Возможно, — с сомнением протянул Вентор. Посмотрел на Алисию и насмешливо поинтересовался: — А меня ты завтраком не накормишь?

— Да, конечно! — Лисичка тут же бросилась к ларю, должно быть, не рискнув предложить Вентору обкусанную мною колбасу и сыр.

Меня аж передернуло от ее услужливости. Бедная! Наверное, сама хочет есть до безумия, но не показывает вида. И предлагать бессмысленно. Не рискнет вызвать на свою голову гнев Гортензии.

— А в стае Норберга тоже есть примкнувшие, но не входящие в иерархию? — поинтересовалась я, глядя в упор на Вентора.

— Что? — опять мастерски разыграл он удивление. — Какие еще примкнувшие?

— Как Алисия. — Я кивком указала на девушку, которая старательно делала вид, что не прислушивается к нашему разговору. — Приемыши.

— А разве она не входит в стаю? — переспросил Вентор.

— Я ведь лиса, — ответила вместо меня Алисия. Выгрузила на стол очередную порцию колбасы и сыра и робко улыбнулась.

— И? — вопросительно протянул он. — В чем проблема-то? Мы с отцом, смею напомнить, тоже не волки. Но посмел бы нам кто-нибудь сказать, что мы не входим в стаю!

— Это все не важно, — быстро проговорила Алисия, заметив, что я открыла рот. — Абсолютно не важно.

— Нет, подождите-ка! — заупрямился Вентор. — Я хочу понять, что это значит. Кто такие «приемыши»? Я впервые слышу подобное определение. Даже стыдно за свою необразованность стало.

— Приемыши, или примкнувшие, насколько я поняла, это детеныши других пород оборотней, которых та или иная стая берет на воспитание, — попыталась я объяснить то, что услышала от Алисии, хоть она и смотрела на меня умоляюще. — А за защиту и пропитание, полученные во время взросления, этот примкнувший обязан расплатиться со стаей. Ребенком.

Вентор как раз откусил от сыра приличный такой кусок. Нет, он не поперхнулся от моих слов, но перестал жевать. Поднял голову и выразительно покрутил указательным пальцем около виска, намекая, должно быть, на то, что у меня какие-то проблемы с головой.

— Шутишь, что ли? — невнятно прошамкал он. — Илария, ты несешь какой-то бред, право слово! Примкнувшие, плата детьми… Ерунда полная!

Перехватил мой взгляд, направленный на Алисию. В свою очередь посмотрел на девушку.

Та стояла около стола, смущенно потупившись, и комкала в руках какую-то тряпку. На ее щеках разливался пунцовый румянец. Должно быть, несчастной было очень неловко из-за того, что мы так бесстыже прямо при ней обсуждали ее положение в стае.

Вентор опять посмотрел на меня.

«Так ты не шутишь? — раздался в голове его голос. — Алисия — приемыш?»

Я невольно заволновалась, вспомнив, что не снимала с себя защиту, которая должна была, по идее, предохранять мои мысли от постороннего вмешательства. Надо же, с какой потрясающей легкостью он ее пробил!

«Не смеши меня, защиту она поставила, — язвительно хмыкнул Вентор. — Но сейчас не о твоих ментальных способностях речь. Так что там с Алисией? Что такого страшного тебе поведала эта симпатичная лисичка, если ты пыхтишь от злости? И о каком ребенке идет речь?»

«Спроси лучше, когда она в последний раз ела, — посоветовала я. — Это во-первых. А во-вторых, про ребенка я тебе уже все сказала. Алисию отпустят из стаи только тогда, когда она родит дитя и оставит его Гортензии. Этакий натуральный обмен».

— Так, — сухо сказал Вентор и отложил в сторону сыр. — Так-так-так. Кажется, я больше не хочу есть.

Я увидела, как Алисия опустила голову и сглотнула слюну. Возмущенно посмотрела на Вентора.

Тот был мрачнее мрачного и нервно барабанил пальцами по столу. По всей видимости, он тоже заметил движение лисички.

«Илария, честное слово, я понятия не имел, что в стае Гортензии царят такие порядки, — опять услышала я его голос. Но теперь в нем звучали отчетливые гневные нотки. После короткой паузы он со вздохом добавил: — Но я ничего не могу поделать. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят».

Разумом я осознавала его правоту. Действительно, глупо было бы ожидать, что он сумеет все исправить. Вряд ли Гортензия прислушается к нашему мнению. Скорее, Алисию еще и накажут за то, что осмелилась жаловаться. Но сердцем… В сердце я хранила надежду каким-то образом восстановить справедливость. Сделать так, чтобы лисичка больше не голодала. А самое главное — чтобы ей не пришлось спать с нелюбимым и расплачиваться собственным ребенком за свободу.

«Остынь, — с тревогой посоветовал мне Вентор. — Илария, не вздумай лезть в это дело! Прежде чем решать чужие проблемы, надлежит разобраться с собственными».

Да, безусловно, он прав. И все-таки на душе было на редкость тоскливо и погано.

Ох, не думала, что знакомство с родной стаей матери обернется такой головной болью. Все-таки одной жить намного проще и приятнее.

ГЛАВА 3

После завтрака Вентор куда-то испарился, и я вновь осталась одна. Алисия покинула меня, сославшись на срочные хозяйственные хлопоты. А скорее всего, просто побоялась продолжать начатый разговор. Я без того узнала слишком много неприятного о порядках, царящих в стае Гортензии.

Поскольку оставаться на опустевшей кухне было просто глупо, вернулась в комнату, где провела ночь. В коридоре за плотно закрытой дверью то и дело слышались шаги торопящихся куда-то людей, негромкие приветствия и смешки.

Интересно, а смогу ли я сбежать?

Эта мысль все больше и больше занимала меня. Я не хотела участвовать в разборках между двумя стаями. Я не собиралась играть роль ценного приза. Я даже не имела желания полюбоваться со стороны на смертельную схватку Гортензии и Норберга. Все, о чем я мечтала, — покинуть город. И желательно сделать это как можно быстрее, пока две стаи не схлестнулись в кровавой битве. Я не сомневалась, что так все и будет. Норберг не из тех людей, которые принимают навязанные условия. И, скорее всего, я разгадала его план. Он отправил меня в стаю Гортензии по одной простой причине — чтобы тигрица решила, что заполучила надежное средство для усмирения соперника. И успокоилась. Тогда как на самом деле Норбергу плевать на меня. Он с легкостью пожертвует мной, если того потребуют обстоятельства. Сейчас Гортензия расслабилась, свято уверившись, что победа в ее руках. А Норберг тем временем готовит удар.

Это было самым логичным объяснением ситуации. Наверное, я циник, но я не верю в любовь с первого взгляда. Да, мы с Норбергом неплохо провели время вместе. Как любовник он оказался на высоте. Но, уверена, обнимая и лаская меня, в уме он просчитывал возможную выгоду. Проблемы со стаей Гортензии явно начались задолго до моего появления в его замке. И менталист решил выгодно разыграть подвернувшуюся карту.

Что же, пока ему все удается. Гортензия верит, что я здесь и, значит, она держит вожака волков за горло. А он… Интересно, каким будет его удар? Если Норбергу плевать на меня, он вполне может напасть прямо сейчас, когда никто не ждет от него неприятностей.

В следующий миг дверь без предупреждающего стука распахнулась. Я подпрыгнула от неожиданности, развернулась и непроизвольно выпустила когти. Неужели Норберг уже начал действовать?

Но на пороге стояла Айша.

Девушка развязно ухмыльнулась, кивнув мне в знак приветствия. Несмотря на ранний час, одета она была в узкое вечернее платье из ярко-алого шелка с более чем вызывающим декольте.

Я невольно хмыкнула, оценив упругую грудь, которая почти вываливалась из наряда. Судя по всему, нижнее белье Айша не носит.

Кстати, в отличие от выспавшегося Вентора выглядела она так, словно вообще не ложилась этой ночью. Темные волосы растрепаны, под глазами — глубокие тени. Да и макияж основательно потек: тушь начала осыпаться с ресниц, губная помада смазалась.

— Меня прислала Гортензия, — сказала Айша. — Она хочет тебя видеть.

Прислонилась плечом к дверному косяку, продолжая улыбаться.

Я с подозрением принюхалась. Н-да, судя по всему, ночка у Айши действительно выдалась бурной. Вон как от нее несет алкоголем.

— Полагаю, ты неплохо повеселилась, — с легким неудовольствием сказала я.

— О да! — Айша негромко хохотнула. Томно прищурившись, добавила: — Знаешь, я никогда прежде не проводила ночь сразу с двумя мужчинами. Не по очереди, а одновременно. Ну, полагаю, ты понимаешь, о чем я. В этом есть своя прелесть.

— Охотно верю, — буркнула я, надеясь, что на этом откровения девицы завершатся.

Но, увы, мои чаяния не сбылись. Айша явно хотела в подробностях поведать о своем необычном постельном опыте.

— Это было потрясающе, — продолжала она хвалиться, то и дело облизывая пунцовые губы. — Быть зажатой между двумя мускулистыми телами, чувствовать, как тебя ласкают сразу две пары рук, как целуют…

— Я очень рада, что ты осталась довольна этим экспериментом, — торопливо перебила ее, испугавшись, что в противном случае буду вынуждена выслушать и более пикантные детали. Добавила с нажимом: — Но уволь меня от всех подробностей.

— Завидуешь? — по-своему отреагировала она на мою просьбу. Кивнула, ехидно улыбнувшись: — И правильно делаешь. Норберг не одобряет подобного. И это мягко сказано. Поэтому, если ты станешь его женой — о подобных развлечениях можешь навсегда забыть.

Я мученически возвела очи к потолку. Как они меня достали с этим Норбергом! Почему все так уверены, что мы поженимся? Впрочем, в этом, должно быть, и состоит план мага.

— Полагаю, не стоит заставлять Гортензию ждать, — сухо сказала я, не имея особого желания продолжать этот разговор.

— Гортензия… — По губам Айши скользнула быстрая презрительная усмешка. Она провела ладонью по волосам, силясь пригладить их, и вдруг спросила: — Тебя тоже бесит эта особа?

Я с невольным испугом покосилась на приоткрытую дверь. Вопрос прозвучал слишком громко. Я не сомневалась, что она сделала это специально.

— Тоже мне, тигрица нашлась. — Айша продолжала говорить так же громко, даже не делая попытки понизить голос. — Не нравится она мне. Раздражает своей самоуверенностью. Ведет себя так, как будто ей нечего и некого бояться.

— Она вожак стаи, — осторожно напомнила я.

— Знаешь, если бы я не так сильно ненавидела Норберга, с огромным удовольствием понаблюдала бы за тем, как он задаст ей трепку. — Девушка фыркнула. — Представляешь, она мне замечание сделала! Мол, слишком развязно себя веду.

На сей раз я промолчала. Не могу сказать, что целиком и полностью одобряю слова и действия Гортензии. Но в данном случае она была права.

— А ты знаешь, что ее сын — слабоумный идиот? — поинтересовалась Айша. — Великовозрастный дитятя, который до сих пор ходит себе в штаны и двух слов связать не может.

— По-моему, это не повод для злорадства, — холодно проговорила в ответ.

— А я не злорадствую, — самым наглым образом солгала Айша, продолжая лыбиться во весь рот.

В этот момент она была мне по-настоящему омерзительна.

Нет, мне не нравилась Гортензия. Но, по-моему, смеяться над ее бедой — самое последнее дело. Ее сын точно не виноват в том, какими методами его мать управляет своей стаей.

— Нет, ты представляешь, какая ирония судьбы, — вновь принялась разглагольствовать Айша, должно быть, желая во всех подробностях обсудить неприятную тему. — Мать — оборотень, вожак стаи. А сын даже говорить не умеет, только мычит.

— Мне неинтересны семейные проблемы Гортензии, — опять попыталась я воззвать к здравому смыслу Айши.

— А мне — очень интересны, — парировала она, не собираясь униматься.

В этот момент приоткрытая дверь за ее спиной беззвучно отворилась. И на пороге возник Айрон.

Меня в очередной раз поразило, как бесшумно он двигался. Наверное, не стой я сейчас лицом к порогу — не заподозрила бы ничего неладного. Как не заподозрила Айша, которая и ухом не повела.

— Но это еще не все, что я узнала про Гортензию, — вещала она, не догадываясь, что супруг последней стоит у нее за спиной.

Я открыла было рот, желая предупредить противную девчонку об опасности. Но Айрон выразительно покачал головой и приложил указательный палец ко рту.

— Ты в курсе, что через постель ее муженька в свое время прошли все молоденькие самки стаи? — Айша чуть ли не пританцовывала на месте от непонятного восторга. — А Гортензия смотрит на его развлечения сквозь пальцы. Как будто так и надо.

Ох глупышка! Я заметила, каким мрачным пламенем полыхнули глаза Айрона, и решила вмешаться. Боюсь, это дурно закончится.

— И опять-таки, это их дело, — с нажимом проговорила я. И тут же, не позволив Айше продолжить, сказала: — Доброе утро, Айрон.

Тот кисло поморщился, недовольный тем, что я сообщила о его присутствии раньше времени. Но кивнул, отвечая на приветствие.

А вот реакция Айши меня удивила. Любой другой человек на ее месте смутился бы. Скорее всего — рассыпался бы в извинениях, пусть и фальшивых, но все же. Но девица не собиралась этого делать. Она обернулась к Айрону и спокойно проговорила:

— О, и ты тут как тут. Помяни лихо, как говорится. Что, побежишь женушке жаловаться? Обидели, бедного. Правду сказали.

Я мысленно хмыкнула. Оставалось только гадать, как с таким характером Айша вообще дожила до своих лет. Странно, что ее еще никто не прибил. Все-таки зря она пошла против Норберга. Как-никак он ей брат, пусть и единокровный. Думаю, до сего момента именно он спасал ее от гнева обиженных. Но в чужой стае никто не будет терпеть истеричный нрав столь дурно воспитанной особы. Полагаю, сейчас ей преподадут хороший урок.

— И не подумаю.

Айрон медленно растянул губы в гримасе, которая должна была означать улыбку. Вот только в итоге получился настолько хищный оскал, что меня невольно кинуло в дрожь. Почему-то захотелось на всякий случай прикрыть голову руками и забиться в самый дальний и темный угол каморки, выделенной для проживания.

— Свои проблемы я предпочитаю решать сам, — тяжело роняя слова, проговорил мужчина. Шагнул к Айше.

Улыбка на губах девицы несколько поблекла. Она качнулась было назад, но почти сразу опомнилась и с нескрываемым вызовом уперла руки в боки.

— Ну и что ты сделаешь? — спросила язвительно. — Ударишь меня? Ах нет, я вижу, как ты на мою грудь пялишься и слюни глотаешь. Небось попытаешься изнасиловать, как насилуешь самок в своей стае? Так ты попроси по-хорошему. Я, может, и не прочь. Никогда не кувыркалась со львом.

Нет, по-моему, она все-таки немного не в себе. Неужели у нее совсем нет инстинкта самосохранения?

— Я никогда никого не насиловал, — глухо проговорил Айрон. — Что же до тех слухов, что ты принесла на своем гадком языке… Изволь, сейчас ты узнаешь, что именно я делаю с новоприбывшими.

Айша вскинула подбородок, видимо вновь собираясь сказать что-нибудь гадкое и мерзкое. Но в следующий миг Айрон схватил ее за горло.

Это движение было настолько молниеносным, что я не заметила его, хотя не сводила с мужчины глаз. Одно биение сердца — и Айша захрипела, задыхаясь от нехватки воздуха.

Айрон без напряжения приподнял ее над полом, по-прежнему держа за горло. Девушка беспорядочно молотила руками, силясь вырваться, но, наверное, легче было бы лбом пробить каменную стену, чем заставить его разжать пальцы.

Айша начала задыхаться. Ее движения становились все медленнее и медленнее, глаза закатились.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Наверное, мне стоит вмешаться. Айша лишена второго облика. Она — обычный человек, правда, чуть более выносливый. Но все равно. До живучести оборотня ей далеко. Как бы не стать свидетельницей ее смерти.

— У тебя доброе сердце, Илария, — обронил Айрон, должно быть ощутив мое беспокойство. — Ты переживаешь за тех, за кого нет никакого резона волноваться. Не бойся, я не собираюсь убивать Айшу. Как-никак она сестра Норберга. Она предала его, однако кровь в их жилах пусть наполовину, но общая. За смерть сестры он обязан будет отомстить, даже если в глубине души окажется благодарен за избавление от проблем. Сестру вожака стаи может убить только сам вожак.

Я в очередной раз порадовалась тому, что так долго не входила ни в одну стаю. Надо же, какие сложности! Нет, одной жить намного проще, пусть и опаснее.

А Айрон тем временем приподнял Айшу еще выше.

Ее ноги не касались пола. Она обмякла, потеряла сознание, руки безжизненно упали вдоль тела.

Пальцы Айрона засветились тусклым багровым светом, который быстро набирал интенсивность и светлел, превращаясь в ярко-алый. Со стороны это выглядело немного жутко. Как будто из горла Айши нескончаемым потоком хлынула кровь.

Девушка замычала, словно от невыносимого страдания. Ее глазные яблоки быстро двигались под веками, губы кривились.

Впрочем, это не продлилось долго. Прошло не больше минуты, и Айрон небрежно откинул Айшу в сторону. Не как человека — как надоевшую сломанную куклу.

Она отлетела к стене. С неприятным гулким стуком ударилась, сползла на пол и замерла в неестественной позе.

Из уголка рта медленно стекала струйка крови.

Я потянулась было к ней, желая проверить, жива ли. Но Айрон бросил мне:

— Не стоит, Илария.

И столько власти было в его тоне, что я замерла на месте.

Казалось немыслимым ослушаться. Сам воздух вокруг Айрона звенел от напряжения. По моей коже бегали колючие мурашки. Пахло озоном, будто только что в комнате разразилась гроза.

А он улыбался и выглядел сейчас так, словно скинул разом десяток лет. Обычно бледное лицо порозовело, губы заалели.

«Как у вампира, напившегося крови», — внезапно осознала я.

— С Айшой все в порядке, — обронил Айрон, презрительно глядя на девушку, распластавшуюся на полу. — Она жива и относительно здорова. Считай, что ей повезло. Я не был голоден, поэтому взял меньше энергии, чем хотел. Но сделал это так, что она долго будет помнить о случившемся.

Я недоуменно кашлянула. О чем это он?

— Я могу есть очень осторожно, — объяснил Айрон. — Пить энергию по каплям, компенсируя неприятные ощущения неким подобием гипноза. А могу насытиться за пару мгновений. Вот как сейчас, к примеру. Но после этого человека еще долго будут мучить ночные кошмары. Промолчу уж о том, насколько это больно. — И добавил после краткой заминки с искренней досадой: — Не стоило мне вчера кормиться от тебя. Но кто же знал, что потребуются воспитательные меры.

— Это точно, не стоило от меня кормиться, — глухо проговорила я. — Или хотя бы предупредили…

— И ты бы согласилась? — Айрон изумленно обернулся ко мне.

Я замялась. Вообще-то нет. Конечно, я бы не согласилась. Но все равно…

— Прости, я должен перед тобой извиниться, — сказал он. — Безусловно, мне стоило предупредить тебя о, так сказать, побочном действии сканирования. Но я обязан был убедиться, что ты не беременна. А это единственный доступный мне способ.

— То есть вы все-таки сканировали меня? — уточнила я.

— Сканирование — это один из способов изучения ауры. — Айрон едва заметно пожал плечами. — Как ты уже поняла, я испытываю… хм… определенную слабость к энергии. Если говорить совсем грубо, я ею питаюсь. У беременных пульсация ауры совсем иная. Поэтому, если бы ты носила под сердцем ребенка — я бы почувствовал это.

Айрон замолчал, продолжая выжидающе смотреть на меня. Я насторожилась. Возникло чувство, что он чего-то не договаривает.

— Сканирование может многое рассказать о человеке, — проговорил он тихо, как будто беседовал сам с собою. — Например, указать на родство…

Я удивленно пожала плечами, не совсем понимая, что он имеет в виду. Не люблю намеки и всякие недосказанности.

— Ты очень похожа на мать, — вдруг сказал Айрон и слабо улыбнулся.

Мое сердце сжалось от тревоги. Вспомнился недавний разговор. Он произошел уже после сканирования. Странно, но мать сказала, что Гортензия не знает о нашей родственной связи. Неужели ошиблась? Или, что вероятнее всего, Айрон по какой-то причине решил оставить это открытие при себе. Но зачем ему это?

Эх, одни загадки вокруг! И пока — ни одной отгадки!

— Надеюсь, вы не станете обижаться, если я не сочту это комплиментом, — хмуро проговорила я.

Айрон как-то странно хмыкнул. Несколько раз тяжело вздохнул.

Он напоминал сейчас огромного сонного медведя, только выползшего из берлоги. Но я знала, что его медлительность и неповоротливость — напускные. Слишком наглядный пример был перед моими глазами — Айша, которая все еще не подавала признаков жизни.

— Идем, — проговорил мужчина. — Не стоит заставлять мою жену ждать. Это разозлит ее. А у нее и без того дурное настроение.

И первым вышел прочь, не обернувшись, чтобы проверить, следую ли я за ним.

Как и сказал Айрон, Гортензия пребывала не в духе. Она встретила нас все в том же кабинете на втором этаже. Несмотря на яркое солнечное утро, здесь из-за плотно задернутых штор царил полумрак. Но Гортензии это, по всей видимости, не мешало. Она сидела за письменным столом, заваленным бумагами, и с мученической гримасой растирала виски.

— Айрон, дорогой мой, я опять утопаю в бумагах, — тоскливо протянула она, продолжая жмуриться. — Почему я должна сидеть здесь и читать все эти скучные отчеты?

— Потому что ты — вожак стаи, — негромко напомнил он.

Быстрой тенью пересек разделяющее их пространство и ласково поцеловал супругу в лоб.

— Мм, — довольно протянула она. — Твои губы теплые. Ты сыт?

— Более чем, — лаконично ответил он и отошел за кресло, после чего опустил ладони на плечи тигрицы.

Она, все так же не открывая глаз, потерлась щекой о его руку. Затем посмотрела на меня.

Мне невольно стало ее жалко. Под светло-голубыми глаза женщины лежали такие темные круги, как будто она уже долгое время страдала от недостатка сна. Интересно, почему? По всей видимости, не так уж блестяще шли дела стаи.

— Я отправила Норбергу приглашение, — проговорила Гортензия. — И он ответил согласием. Сегодня вечером состоится наша встреча.

Я невольно напряглась. Встреча? Уже сегодня?

— Я не думала, что вожак волков ответит так быстро, — продолжила Гортензия, рассматривая меня с явным любопытством. — И уж тем более не рассчитывала, что он примет все мои условия.

— Условия? — переспросила я и невольно удивилась от того, насколько хрипло прозвучал мой голос. Кашлянула и продолжила, стараясь сохранить спокойствие: — Какие же?

— Встреча на нейтральной территории без сопровождающих, — мягко ответила Гортензия. — Я полагала, что он будет настаивать на компании хотя бы своего брата Фелана. Но нет. Он даже не заикнулся об этом. Подтвердил, что готов приехать совершенно один.

Я заметила, как руки Айрона, которые по-прежнему лежали на плечах Гортензии, дрогнули. Он задумчиво пожевал толстыми губами, похожими на два вареника.

— Странно, — едва слышно прошелестел его голос.

— Да, мне тоже кажется это подозрительным, — согласилась с ним Гортензия, не отводя от меня испытующего взгляда.

Эта игра в гляделки начала меня раздражать. Неужели она думает, что я что-либо знаю о планах Норберга? Но это просто глупо! Я провела с ним одну ночь. Точнее сказать, несколько часов, во время которых нам было не до разговоров. И вообще, я на него обижена. Бросил меня в эту банку с пауками.

— А если точно, как было сформулировано твое требование? — полюбопытствовал Айрон.

— Так и было! — раздраженно отозвалась Гортензия. — Я пригласила его на ужин в одном из ресторанчиков Гроштера. Особо подчеркнула, что желаю видеть его без надоедливых родственников…

— Родственников? — перебил ее Айрон, нахмурившись. — Ты так и написала?

— А что тебе не нравится? — вопросом на вопрос ответила тигрица, должно быть уловив неудовольствие в тоне супруга. — По-моему, надо опасаться именно оборотней из его стаи. А все они так или иначе состоят в родстве.

— Ты забываешь, что Норберг довольно долго возглавлял факультет менталистики, — сухо напомнил Айрон. — А его «вороны» могут доставить множество проблем.

— Оборотни не втягивают в свои разборки людей, — огрызнулась Гортензия. — Это давнее и незыблемое правило!

— Правила для того и существуют, чтобы их нарушать! — рыкнул Айрон.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Гортензия повела плечами, скидывая руки мужа. Выпрямилась в кресле, кусая губы от молчаливого возмущения.

Я благоразумно помалкивала, хотя, что скрывать очевидное, меня эта сцена весьма озадачила. По всей видимости, отношения между супругами оставляли желать лучшего. Уже второй раз они ругались в моем присутствии. Пусть это и нельзя назвать ссорой в прямом смысле слова, но ясно, что далеко не все действия Гортензии как вожака стаи Айрон одобряет. А на месте его жены я бы показала, кто тут главный.

— Ладно, что написано — того не вернуть, — первым нарушил затянувшуюся паузу Айрон. — Значит, Норберг согласился прийти. Что же, это уже неплохо. Все равно мы планируем лишь провести разговор.

Он так выделил интонацией последнюю фразу, что я тут же насторожилась. Такое чувство, будто он сомневался в сказанном.

— Да, лишь разговор, — с какой-то гадливой усмешкой подтвердила Гортензия, тем самым усилив мои наихудшие предположения.

В этот момент в дверь отчаянно забарабанили, поэтому я не успела ничего сказать или сделать. Тут же, не дожидаясь разрешения, в комнату буквально ворвался Вентор.

Выглядел он так, как будто всю дорогу до кабинета Гортензии бежал бегом. Обычно аккуратно причесанные волосы растрепались, серые глаза метали молнии, а губы кривились от непонятного возмущения.

При виде меня Вентор не сумел сдержать вздоха, полного облегчения. Тепло улыбнулся.

— Что случилось, мальчик мой? — раздраженно поинтересовалась Гортензия. — Ты как будто от охотника убегал.

— Я просто волновался, — ответил он. — Заглянул к Иларии в комнату, но не обнаружил ее там. Зато нашел Айшу. Стоит признать — в весьма плачевном состоянии. И я… Я подумал, что Илария тоже попала в беду.

Хм… Объяснение Вентора прозвучало так, как будто он испугался за меня. Потому и примчался сюда сломя голову. Ну что же, если это действительно так, то мне, безусловно, приятно. Очень мило с его стороны.

— Айша уже очнулась? — спокойно поинтересовался Айрон.

— Нет. — Вентор качнул головой. — Она все еще без сознания. И… ей больно. Она мечется и стонет так, будто ее режут.

— Хорошо. — Айрон удовлетворенно кивнул. — Надеюсь, это пойдет ей на пользу.

— А что, собственно, случилось? — изумленно поинтересовалась Гортензия. Тут же понятливо цокнула языком. — О, я догадалась. Ты питался от нее, мой милый. Поэтому твои губы такие теплые. Но ты сделал это без моего разрешения.

Последняя фраза была сказана таким тоном, что стало понятно: Гортензия не одобряет подобного самоуправства.

— Девчонка заслужила, чтобы ей преподали хороший урок, — проворчал Айрон. — У нее настолько грязный рот, что было бы неплохо заставить ее прополоскать его с мылом.

— Я не буду спорить, Айша и впрямь… расстроила меня своим поведением, — холодно произнесла тигрица. — Но ты все равно должен был сначала спросить моего разрешения.

— Я учту на будущее, — обронил Айрон без всякого раскаяния.

Гортензия скривилась, но не стала продолжать спор.

— Ну что же, мальчик мой, теперь ты видишь, что с Иларией все в порядке. — Она провела рукой по своей и без того идеальной высокой прическе, проверяя, не выбились ли из нее волосы. Принужденно улыбнулась Вентору. — Полагаю, теперь ты можешь быть свободен.

— Ну почему же? — опять встрял в разговор Айрон. — Пусть останется. Как-никак речь идет о его дяде.

Я думала, что Гортензия вспылит после очередного прилюдного оспаривания ее решения. И накричит на супруга. Она в самом деле вспыхнула от возмущения. Щеки раскраснелись от гнева, светлые глаза потемнели. Но в последний момент глава стаи умудрилась взять себя в руки.

— Пусть, — прошелестел ее голос. — Как тебе будет угодно, мой дорогой и возлюбленный супруг.

И столько яда послышалось в ее словах, что я передернула плечами. Ох, не все гладко в семье Гортензии!

«Еще бы, — пробурчал внутренний голос. — Вспомни, что рассказали тебе Алисия и Айша про их сына. Рождение больного ребенка, увы, слишком серьезное испытание для семейных уз. Даже самые крепкие пары зачастую расходятся после подобного».

— Речь идет о моем дяде? — переспросил Вентор, великодушно проигнорировав крошечную стычку между супругами. — Любопытно!

— Норберг согласился встретиться сегодня с моей женой и обсудить вопрос передела Гроштера, а также дальнейшую судьбу своего отца, — пояснил Айрон, не позволив Гортензии открыть рот.

К слову, та все больше и больше мрачнела. Ее руки, лежащие на коленях и крепко сцепленные в замок, заметно дрожали. Это было плохим знаком. Не сомневаюсь, она на грани взрыва. Полетят скоро клочки по закоулочкам!

— Дядя пригласил вас в замок? — отрывисто спросил Вентор.

Шагнул и встал около меня. Положил руку мне на плечо.

Я недоуменно покосилась на него. Что это с ним происходит? Он как будто показывает, что я под его защитой. Но мне вроде пока никто не угрожал.

Айрон тоже заметил движение. На дне его глубоко посаженных карих глаз промелькнул огонек удивления, губы дрогнули в немом вопросе, который он не стал задавать.

А вот Гортензия и бровью не повела. Впрочем, сомневаюсь, что она вообще обратила внимание на эту сцену. Тигрица прикрыла глаза, словно о чем-то глубоко задумалась. И почему-то я не сомневалась, что прежде всего она размышляет о недопустимом поведении своего супруга.

— Нет, встреча пройдет на нейтральной территории, — сказал Айрон. — В городе. Норберг придет без родственников.

Он особенно подчеркнул последнее слово, и румянец на щеках Гортензии стал ярче. Понятно, что Айрон до сих пор злится на жену за неправильную формулировку выдвинутых требований. И она это чувствовала.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянул Вентор. — Занимательно.

Руку он продолжал держать на моем плече. И это начинало меня тяготить. Быть может, скинуть ее? Впрочем, ладно. Посмотрю, что будет дальше.

— Как я понимаю, вы планируете взять с собой Иларию? — спросил кот, глядя прежде всего на Айрона.

А вот теперь на месте Гортензии я бы точно вспылила. Это уже не просто неуважение. Это прямое нарушение иерархии. Столь незамысловатым образом Вентор то ли случайно, то ли нарочно показал, что считает ее мужа главнее. Но вожак в стае может быть только один!

Айрон мог бы исправить положение хотя бы отчасти — если бы позволил ответить Гортензии. Это продемонстрировало бы нахальному чужаку, что именно она принимает решения в стае. Но мужчине, по всей видимости, подобное решение щекотливой ситуации просто не пришло в голову. Поэтому он кивнул и сказал:

— Да, безусловно.

Гортензия резко встала. Своим порывистым движением она едва не опрокинула тяжелое дубовое кресло, но даже не заметила этого. Глухо проговорила:

— Собственно, именно это я и намеревалась сообщить Иларии. Сегодня вечером ей надлежит приготовиться к недолгой поездке. А сейчас попрошу всех удалиться.

Вентор чуть сжал пальцы на моем плече, словно предупреждая о недопустимости спора. Но я и не собиралась возражать. Что скрывать очевидное, дальнейшее пребывание в компании разъяренной Гортензии и ее мужа представлялось слишком серьезным испытанием для моих нервов. Пусть выясняют отношения без меня.

Поэтому я послушно склонила голову и поторопилась выйти. Вентор последовал за мной.

ГЛАВА 4

Я думала, что Вентор поторопится распрощаться со мной сразу в коридоре. Но ошиблась. Едва за нами захлопнулась дверь, как он решительно подхватил меня под локоть и куда-то потащил.

— Отстань! — прошипела я, безуспешно пытаясь вырваться. — Какого демона тебе еще надо?

— Я думаю, тебе стоит это увидеть, — парировал он, продолжая без малейшего усилия со своей стороны удерживать мою руку.

Я оскалилась, всерьез размышляя над тем, не огреть ли надоеду оплеухой. Благо что вторая рука у меня оставалась свободной. Да не просто пощечиной огреть, а выпустить когти. Пусть умоется собственной кровью. Может быть, тогда он наконец-то осознает, как мне надоели все разборки, в которые меня втянули против моей воли.

— Даже не думай, Илария! — предупредил Вентор, и его глаза полыхнули желтым огнем, как у рассерженного лесного кота. — Даже не думай.

Я не торопилась выпустить накопившуюся для превращения энергию. Кажется, кое-кто начал забываться.

— Тебе это действительно будет интересно, — попытался он зайти с другой стороны, осознав, что по доброй воле я за ним не последую. — Неужели тебе не хочется приоткрыть завесу тайны над своим рождением?

— В некоторые секреты лучше не лезть, — пробурчала я, вспомнив последний разговор с матерью.

Пожалуй, мне было бы намного проще жить, думая, что она погибла от рук охотника за нечистью. Я уже оплакала ее гибель. Пережить смерть любимого и родного человека куда проще, чем его предательство.

— И все-таки. — Вентор заговорщицки мне подмигнул. — Ты же кошка. А любопытство у нас в крови. Неужели не захочешь узнать, по какой причине Фелан отправил тебя в стаю?

Сначала я решила, что Вентор оговорился. При чем тут его отец? Он ведь утверждал, что выполнял приказ Норберга!

Но Вентор вдруг приглушенно охнул и чуть слышно выругался, чем подтвердил мои наихудшие подозрения.

— Фелан? — переспросила я. — Ты, должно быть, хотел сказать — Норберг, не так ли?

— Фелан, Норберг — какая разница? — пробормотал кот. — Эта парочка всегда играет на одной стороне.

Правда, при этом так старательно отводил глаза, что только укрепил мои сомнения.

— То есть ты следуешь указаниям отца, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. — А Норберг в курсе?

Вентор замялся с ответом. Он так не хотел продолжать эту тему, что его нежелание физически чувствовалось в воздухе.

— Говори! — прорычала я, вновь концентрируя энергию в кончиках пальцев.

Мне было плевать в этот момент на то, что Вентор намного сильнее меня. Если мы схлестнемся — он наверняка знатно меня потреплет. Возможно, вообще убьет, легким движением когтистой лапы перебьет мне позвоночник. Но сейчас я не думала о смерти. Я думала лишь о паутине лжи, которая меня опутала.

И Вентор сдался. Он явно опасался продолжать разборки в коридоре постоялого двора, битком набитого членами чужой стаи. Поэтому опасливо огляделся.

— Не здесь, — скорее прочитала я по губам, нежели услышала.

И опять настойчиво потянул за собой.

На сей раз я не сопротивлялась. Меня слишком занимала случайно оброненная им фраза, которая в корне меняла мое отношение к сложившейся ситуации.

До сего момента я думала, что безразлична Норбергу, поэтому он со спокойной душой отправил меня в стаю к Гортензии. И это… Это обижало меня. Больно думать, что мужчина, который так нежно и страстно обнимал меня в постели, способен на такую расчетливую ложь. Но если Вентора отправил ко мне Фелан, то это означает…

Я нахмурилась, не сумев логически завершить мысль. А что, собственно, это означает? Вентор прав, эта парочка всегда играет на одной стороне. Но я помнила, как легко и непринужденно Норберг осадил Фелана при нашей встрече. О, он бы точно не позволил брату руководить стаей через свою голову, как терпит это Гортензия от своего мужа. Что же это означает? Фелан начал свою игру? Выходит, так.

Занятая этими рассуждениями, я не заметила, как мы спустились на первый этаж. Вентор ловко проскользнул мимо общего зала, в котором, как обычно, было людно и шумно. Потащил куда-то вглубь дома.

Я полагала, что он опять приведет меня на кухню, но нет. Вентор быстрым шагом миновал ее, затем уверенно свернул в темный узкий коридорчик.

— Я разговаривал с Алисией, — обронил он, не сбавляя шага. Хмыкнул. — Точнее, не разговаривал. Кое-что подсмотрел в ее памяти, начал расспрашивать, и она сломалась… Иногда так хочется поделиться своей болью, особенно когда человек угадывает любую твою фразу с полуслова. Знаешь, все эти годы я был уверен, что жизнь в стае Норберга — наистрашнейшее наказание. Но теперь узнал, что бывают вожаки куда хуже.

Бывают. Я с тоской вспомнила свой крохотный домик в Ультауне. Пожалуй, я сыта по горло оборотнями и их интригами. Быть одиночкой не так уж и плохо.

— Можно не любить Норберга, — продолжил Вентор. — Можно его даже ненавидеть. Но нельзя не отметить, что он обращался со мной как с равным. Хотя он волк, а я кот. Тогда как Алисия для Гортензии — просто средство для пополнения численности стаи.

— Приемыш, — пробормотала я, вспомнив определение, которое Алисия дала сама себе.

— А знаешь, что самое интересное во всей этой ситуации?

Вентор вдруг остановился. Дернул меня за руку, заставив в свою очередь развернуться к нему.

В полутьме его глаза горели так ярко, словно он был в самом настоящем бешенстве и лишь из последних сил сдерживался от превращения.

— Гортензия не знает наверняка, какой второй облик будет у планируемого ребенка Алисии, — звенящим от ярости голосом сказал он. — Кровь лисы может оказаться сильнее крови кота. И наоборот. Невозможно предсказать результат. Но есть один способ повлиять на этот процесс.

— Правда? — удивилась я. — Какой же?

— Смерть матери во время родов, — ответил Вентор. — После этого практически наверняка ребенок унаследует второй облик отца.

При этом он с такой силой стиснул пальцы на моем запястье, что кости жалобно хрустнули, и я невольно вскрикнула, испугавшись, что останусь калекой из-за его необузданных эмоций.

— Ох, прости! — опомнившись, он и тут же разжат свою руку. — Больно?

— Еще как, — сквозь зубы выплюнула я, растирая след от его пятерни, отпечатавшийся на коже.

Н-да, наверняка без синяков дело не обойдется.

Правда, куда больше меня сейчас занимали не испытанные неприятные ощущения, а непонятная вспышка чувств обычно бесстрастного и насмешливого Вентора.

Какое ему, собственно, дело до Алисии? Она не член его стаи и даже не одной с ним породы. Так, обычная маленькая лисичка, попавшая в сложную ситуацию. Подумаешь, эка невидаль. Вентора должны сейчас занимать совсем иные вопросы. К примеру, грызня за власть между стаями Норберга и Гортензии. В свете этого события проблемы какого-то там приемыша, вынужденного собственной жизнью оплатить свое пребывание в стае, казались просто смешными.

— А сейчас ты увидишь того, кто должен стать отцом будущего ребенка Алисии, — проговорил Вентор. Отвернулся от меня и распахнул дверь.

В лицо ударила душная волна спертого воздуха, насыщенного вонью экскрементов, давно не мытого тела и особым запахом неизлечимой болезни.

Ком тошноты невольно подкатил к моему горлу. Я торопливо поднесла руку к носу, пытаясь хотя бы так если не перебить, то заглушить эту невыносимую для обоняния смесь отвратительных запахов. Затем осторожно заглянула через порог, не торопясь войти в комнату.

Как ни странно, за дверью оказалась просторная и достаточно уютная комната, правда, без окон. Несколько магических искр плавали под потолком, давая достаточно света. Я увидела темный ковер на полу, множество детских игрушек, разбросанных в беспорядке, огромную кровать, на которой лежал…

Я удивленно вскинула глаза на Вентора, осознав, куда, точнее, к кому он меня привел.

Юноша, который безмятежно спал на кровати, был слишком похож на Гортензию. Такие же светлые волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке, та же линия подбородка и очертания губ. Пожалуй, его можно было бы назвать красивым, если бы не одно огромное «но».

Я скользнула взглядом по непромокаемой пеленке, которой была застелена кровать. На ней уже скопилось достаточное количество жидкости с характерным желтым оттенком и неприятным запахом. По сути, юноша лежал в луже собственной мочи. И его это нисколько не заботило.

— Почему за ним не присматривают? — спросила я.

Вентор чуть тронул меня за локоть и кивком указал в дальний угол комнаты.

Там в глубоком кресле словно бы дремала пожилая степенная женщина с усталым лицом. Правда, ее широко открытые глаза смотрели прямо на меня.

— Пришлось прибегнуть к магии внушения, — пояснил Вентор. — Не беспокойся, она в полном порядке. Когда мы уйдем, она даже не заподозрит неладного. Встанет и перестелет кровать. Просто я хотел показать тебе Эдиана.

Эдиан. Вот, значит, как зовут единственного сына Гортензии. Красивое имя. И совершенно искалеченная судьба.

— Думаю, если бы развитие Эдиана было чуть повыше, Алисия уже умерла бы, — проговорил Вентор. — Пока он никак не поймет, что от него требуется. Воспринимает ее как очередную няньку. А она, понятное дело, совершенно не желает исправлять ситуацию, поскольку подобное положение дел ее более чем устраивает. Но скоро Гортензия устанет ждать. Тем более что ситуация все больше накаляется. Однажды она прибегнет к определенным средствам… Ну, знаешь, к тем, которые усиливают животное влечение. И тогда судьба Алисии будет решена.

— Зачем Гортензии ребенок от Эдиана? — сухо спросила я. — Тем более так срочно.

— Ну как зачем? — Вентор пожал плечами, удивленный вопросом. — Айрону нужен наследник. С сыном ему не повезло. Гортензия надеется, что хотя бы внук смягчит сердце мужа. — Он как-то ехидно ухмыльнулся и вкрадчиво добавил: — Особенно с учетом новых обстоятельств.

— Каких еще обстоятельств? — переспросила я.

— Знаешь, мужчинам обычно намного легче обзавестись потомством. — Вентор улыбнулся еще шире. — И зачастую это самое потомство объявляется внезапно.

Я нахмурилась. На что он намекает? У Айрона есть любовница и внебрачный ребенок? Судя по всему, да. Тогда понятно, почему у супругов настолько напряженные отношения.

Вентор продолжал на меня как-то странно смотреть. С непонятным сарказмом, как будто ожидал какой-то реакции. И это, не буду скрывать, заставляло меня нервничать. Какие выводы я должна сделать из его слов? Я знакома с ребенком Айрона?

— Айрон ведь кормился вчера от тебя, — напомнил Вентор. — Ты удивительно быстро восстановилась после этого. Не находишь?

— Я думала, это действие метки, — ответила, не понимая, куда он клонит.

— Метка — это просто эмоциональная связь. — Вентор покачал головой. — Через нее нельзя передать энергию. Она дает знать Норбергу, что с тобой, позволяет ощутить, когда ты испытываешь боль, наверное, в некоторой степени помогает облегчить ее. Но твои силы Норберг через метку не восполнит.

— Я вообще перестала понимать, о чем ты говоришь, — раздраженно фыркнула в ответ. — Предполагаю, что Айрон просто не был голоден. И вообще, какое это имеет отношение к Эдиану и Гортензии?

— Скажи, а после сканирования Айрон не стал относиться к тебе немного иначе? — опять ошарашил меня внезапным поворотом разговора Вентор.

— Нет, — ответила я. Пожала плечами и добавила: — Он всего лишь сказал, что я очень похожа на мать.

— И? — с намеком протянул кот.

Я мысленно зарычала. Ну что он ко мне привязался? Какие выводы я должна сделать из всего этого?

— Илария, не разочаровывай меня, — насмешливо попросил Вентор. — Это же очевидно! Твоя мать была изгнана из стаи за связь с оборотнем. Причем изгнана не решением стаи, а решением одной Гортензии. Неужели ты не задумывалась, почему наказание оказалось настолько суровым? Оборотни — не люди. Они проще относятся к подобным происшествиям, потому что им зачастую куда сложнее сопротивляться зову природы из-за животной стороны натуры. Да, твоя мать заслужила щелчка по носу. И Гортензия вполне могла сослать ее в другой город, к примеру, чтобы успокоить разозленную рогоносицу. Но изгнание? Не слишком ли жестоко? Ладно, предположим, что таково было требование обманутой невесты. И еще предположим, что она занимала достаточно высокое место в стае, чтобы иметь право требовать. Прошли годы, все успокоилось. Логично, что твоей матери позволили вернуться. Но совершенно нелогично, что при этом ей запретили взять тебя с собой. А еще очень странно, что она продолжает скрывать родство с тобой. Почему?

Увы, у меня не было ответов на эти вопросы. Да что там, я сама не так давно думала о причинах, заставивших мою мать поступать таким образом. Раз уж я появилась в стае, то почему она не объявит о том, что я ее дочь? Напротив, она попросила меня этого не делать. И попросила очень настойчиво. Неужели думает, что мне будет угрожать опасность, если об этом кто-нибудь узнает? Но тогда выходит, что загадочная жена ее бывшего возлюбленного занимает поистине высочайшее положение. Ибо пока меня трогать запрещено.

— Ты наверняка уже поняла, что Гортензия отчаянно пытается увеличить численность стаи, — негромко добавил Вентор. — Обеспечить, так сказать, приток свежей крови со стороны. Почему тогда она наотрез отказалась принимать тебя в стаю? Страсти к тому моменту уже улеглись.

Вентор замолчал, должно быть решив, что и без того сказал больше необходимого. Облизнул пересохшие после долгой тирады губы.

Я буквально слышала, с каким ржавым натруженным скрипом завертелись шестеренки в моей голове, складывая отдельные кусочки мозаики.

Моя мать. Связь с женатым оборотнем. Изгнание. Просьба матери ничего не говорить Гортензии. Странная улыбка Айрона, когда он сказал, что сканирование позволяет установить родство.

— Демоны! — с чувством выругалась я. — То есть ты намекаешь на то, что я — дочь Айрона?

— Не намекаю, Илария, говорю прямо. — Вентор сочувственно похлопал меня по плечу.

Я оцепенела, силясь осмыслить новый факт.

Я — дочь Айрона. Да, Вентор прав. Это объясняет многое. Например, то, что моей матери запретили брать меня в стаю. Гортензия могла смириться с присутствием бывшей любовницы мужа. Но она не в силах была терпеть рядом его ребенка. Стоит заметить — нормального ребенка, потому что каждый взгляд на меня напоминал бы ей об Эдиане. Пожалуй, нет более жестокого испытания для любой матери. Но это открытие порождало множество вопросов. И один из них я поторопилась задать Вентору.

— Фелан был в курсе этого, когда отправлял меня в стаю? — быстро спросила я.

— Честное слово — не знаю. — Вентор покачал головой. — Многие поступки моего отца в данной ситуации вызывают у меня… недоумение. Я пока не понимаю, что он замыслил.

— То есть твой отец все-таки затеял собственную игру, — протянула я, внимательно наблюдая за выражением лица Вентора.

Он пожал плечами. Тяжело вздохнул и признался:

— Я ведь уже сказал, что не знаю, Илария. И это все, что я могу сказать.

— Но ты взял его сторону, — напомнила я. — Как-то странно, что прежде ты не выяснил досконально намерений своего отца.

— Я уверен, что он не предаст Норберга, — после краткой заминки ответил кот. — И это, пожалуй, единственное, что мне надлежит знать. Все остальное — не столь существенно.

Хотела бы я быть столь же уверенной в этом!

— Что будет, если Гортензия обо всем узнает? — спросила я.

Вентор отвел взгляд. Посмотрел на Эдиана, который в этот момент слабо заворочался на кровати. Должно быть, ментальное заклятие слабело без должной подпитки, а возобновить его оборотень не торопился.

— Полагаю, лучше тебе помалкивать об этом, — проговорил он. — Заметь, Айрон тоже не торопится объявлять о счастливом обретении дочери. А сейчас нам лучше уйти отсюда. Возвращайся к себе и постарайся отдохнуть. Вечер будет напряженным.

Я невольно кивнула, соглашаясь с его словами. О да, сегодня вечером предстоит встреча с Норбергом. Остается только надеяться, что она пройдет мирно.

Но интуиция подсказывала, что Гортензия лукавила, когда говорила о простом разговоре. Она что-то замыслила. Что-то явно неприятное.

Часть третья

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ГЛАВА 1

Остаток дня прошел мирно. По большому счету я провела все это время у себя в каморке. Даже обед Алисия принесла мне сюда. К слову, девушка была удивительно молчалива. Она не задала мне никаких вопросов, а я постеснялась расспрашивать ее о разговоре с Вентором. Хотя интересно, почему вдруг она так разоткровенничалась с ним?

«Он ведь сказал, что многое прочитал в ее мыслях, — напомнил внутренний голос. — А остальное было элементарно. Несколько наводящих вопросов, сочувственное молчание — и она выложила ему все как на духу. Наверное, сама устала жить в напряжении и постоянном ожидании того, что ее отведут к Эдиану для не самого приятного процесса искусственного оплодотворения».

Я тщетно пыталась немного поспать. Затем принялась бесцельно блуждать по двухэтажному зданию постоялого двора.

Удивительно, но сегодня здесь было не в пример тише, чем вчера. Даже в общем зале скучало всего трое молодых мужчин, занятых какой-то негромкой беседой. Они как по команде подняли головы и замолчали, когда я вошла. Под перекрестием их внимательных немигающих взглядов мне стало как-то не по себе, поэтому я извинилась и быстро вышла.

Интересно, куда все запропастились? На ум приходила только одна возможная причина непонятного отсутствия людей в коридорах. Запланированная встреча Гортензии и Норберга.

По всему выходило, что она рассчитывала застать его врасплох. Напасть, воспользовавшись тем, что он придет один.

Эта мысль не просто пугала. Она ужасала. Сейчас, когда я знала, что не Норберг отправил меня в стаю Гортензии, злость улеглась. Мне бы не хотелось, чтобы он погиб. Очень не хотелось бы. И вообще — я не желала участвовать во всей этой затее тигрицы.

Знать бы еще способ, как выйти из игры.

Подумав так, я вдруг заметила, что стою около двери, ведущей из дома на крыльцо. Повела головой из стороны в сторону. Никого. Быть может, рискнуть?

В моем воображении я, никем не замеченная, выскользнула прочь. Короткий рывок по небольшому двору, прыжок через ворота. И вот она — долгожданная свобода! Вряд ли оборотни рискнут устроить погоню на людных улицах Гроштера. В конце концов, мы не в глухом лесу, а в столице. Тут и полиция имеется, а двуединые всегда опасались привлекать к себе излишнее внимание закона. А потом я проберусь к Норбергу и скажу ему, что все позади.

Захваченная этой мыслью, я даже сделала несколько шагов к дверям.

— Решила подышать свежим воздухом? — раздался у меня за спиной вкрадчивый голос.

Я мысленно выругалась. Поторопилась растянуть губы в фальшивой улыбке и обернулась к Айрону.

Было удивительно, насколько этот грузный и внешне очень неповоротливый мужчина умел сливаться с окружающей обстановкой. Даже мой кошачий нюх не уловил его присутствия, хотя он стоял всего в паре шагов от меня. А возможно, он вообще все это время бесшумно следовал за мной, а я, захваченная невеселыми мыслями, не подозревала об этом.

— Это хорошая идея, — продолжил Айрон, не дожидаясь моего ответа. — Пожалуй, я присоединюсь к тебе.

Я чуть заметно нахмурилась. Что он задумал?

Мужчина словно с неохотой отлепился от стены, к которой прислонился плечом. Подошел ко мне и любезно протянул руку.

— Не бойся, Илария, — проговорил он, заметив, что я не тороплюсь ее принять. — Тебе нечего и некого опасаться в моем присутствии.

Он особенно подчеркнул интонацией последние слова. И это несколько озадачило меня. Что это значит? Он решил показать таким образом, что берет меня под свою защиту?

«Наверное, на это и рассчитывал Фелан, — пробубнил внутренний голос. — Родственные связи среди оборотней значат очень много. Норберг даже свою сестру не в силах выгнать из стаи, да еще и защищает ее, хотя, что скрывать очевидное, хорошую взбучку она давно заслужила. Поэтому Фелан с самого начала пони мал, что тебе ничего тут не угрожает».

Да, но откуда он мог выяснить, что Айрон — мой отец? Раз даже для него самого это стало открытием.

— Пойдем, — повторил Айрон. — Постоим немного вместе. Помолчим.

Я, все еще сомневаясь, все-таки положила ладонь на сгиб его локтя. Правда, при этом мои пальцы предательски задрожали, но Айрон великодушно сделал вид, что не заметил этого.

Через несколько секунд мы уже были на высоком каменном крыльце. Хвала всем богам, оно оказалось совершенно пустым. Лишь над головой поскрипывала плохо закрепленная деревянная вывеска с названием сего места.

Я с невольным любопытством подняла голову. При нашем приезде сюда я не успела прочитать ее. Слишком потрясена была встречей с матерью.

— «Семейный уют», — проговорил Айрон, опередив меня в этом желании. И криво ухмыльнулся. — Ничего не скажешь, подходящее название.

Я ничего не сказала в ответ. Впрочем, Айрон и не ждал от меня никаких слов.

Он осторожно отпустил меня. Размеренно шагая, несколько раз обошел крыльцо по периметру, цепко посмотрел по сторонам. Словно проверял, не спрятался ли кто-то поблизости и не подслушивает ли нас.

Я наблюдала за его действиями с плохо скрытым изумлением. К чему такие предосторожности? Что такого серьезного он желает мне сообщить?

— А ты молчаливая, — неожиданно сказал он, остановившись напротив.

— По-моему, вы пригласили меня сюда именно для этого, — с едва уловимой насмешкой напомнила я. — Помолчать и подумать.

— Но коготки тоже умеешь показывать. — Айрон одобрительно усмехнулся. — Вся в мать.

— Я уже говорила вам, что не считаю это сравнение комплиментом, — поморщившись, напомнила ему.

Вот о ком о ком, а о матери я сейчас точно не желала беседовать!

— Кажется, я понимаю, чем ты так зацепила Норберга, — продолжил Айрон, не обратив особого внимания на мои слова. — Такая гордая, свободолюбивая… Такую кошку хочется посадить на поводок.

— «Кошка» и «поводок» — суть два взаимоисключающих понятия, — осторожно напомнила я.

— Я в курсе. — Айрон печально улыбнулся. — Испытал на собственной шкуре. И сам не заметил, как оказался на крепкой привязи.

Интересно, он о ком сейчас? Неужели о моей матери? По смыслу я бы сказала, что о Гортензии. Именно она полностью контролирует действия супруга.

— Я должен был уехать с твоей матерью, — с внезапной тоской в голосе вдруг протянул Айрон. — Не стоило мне оставаться в стае. Сколько раз я жалел о своем малодушии. Сколько раз представлял, как вы живете без меня. Сколько раз тайно отмечал твой день рождения.

Наверное, мне стоило спросить, о чем это он. Сделать удивленные глаза и потребовать объяснений. Но я не хотела лицемерить. Пусть Айрон знает, что я в курсе событий.

— К чему размышлять о том, что не было сделано, — сухо сказала ему.

До меня донесся приглушенный вздох, более напоминающий тихий стон. Закатные лучи били мне в глаза, поэтому я не видела выражения его лица. Он казался мне огромной темной глыбой, размытой и бесформенной на фоне ослепительно пылающего шара солнца, который почти лежал на крыше ближайшего дома.

— Я ведь акшар, — тихо сказал Айрон, как будто пытался оправдаться передо мной. — Гадкое противное существо, которое нуждается в постоянной энергетической подпитке. Гортензия может предоставить это. Стоит лишь щелкнуть пальцем, как только я почувствую голод, и тотчас же ко мне отправится молодой и сильный член стаи. Конечно, это им не нравится. Никому не нравится. Но они вынуждены терпеть. Стая большая. Времени на восстановление у них много. А как бы я жил, если бы ушел с твоей матерью? Рано или поздно я бы оголодал настолько, что убил бы кого-нибудь невзначай. Или же, что куда вероятнее, меня поймали бы гораздо раньше.

И опять я промолчала. Да и что я могла сказать? У каждого из нас своя правда.

— Скажи, а тебе нравится Норберг? — вдруг спросил Айрон.

Я уныло вздохнула. Как же они мне все надоели с этим Норбергом! Поневоле задумаешься о том, как вредно и опасно изменять мужу. Один раз решила развлечься на стороне. Да и то не просто так, а с пользой для дела, так сказать. А в итоге представления не имею, как выбраться из всего этого, сохранив свою серую шкурку целой.

— Я его слишком мало знаю, — ответила уклончиво.

— Да брось! — Айрон насмешливо фыркнул. — Ты же оборотень. Оборотням чаще всего плевать на долгие ухаживания, которые приняты у людей. Свою пару мы определяем сразу. Одним взглядом выхватываем из толпы. Вспомни Норберга. Даже не его облик, а его запах. Смогла бы ты прожить рядом с ним остаток жизни?

Хриплый голос Айрона завораживал. Я невольно прикрыла глаза, мысленно вернувшись в замок рода Клинг. Вновь ощутила на своей коже тепло чужого дыхания, и сердце само собой отчаянно забилось.

О да, я скучала по Норбергу. Очень скучала. Безумно скучала. По его спокойному голосу с едва уловимой иронией. По его непроницаемым глазам с тлеющим на дне зрачков неизменным сарказмом. По его губам. Таким мягким и ласковым.

— Можешь не отвечать, — сказал Айрон, и волшебство тут же развеялось. — Ты так глупо улыбаешься, что понятно без слов.

— Разве в сложившейся ситуации имеет какое-либо значение мое отношение к Норбергу Клингу? — осмелилась я задать вопрос. — Гортензия уже приняла решение.

— Ты думаешь, что моя жена пойдет на убийство? — вроде бы искренне изумился Айрон. — Она желает лишь поговорить. Если Норберг примет все ее условия, то…

— А он примет? — перебила я. — Поражение начинается с малой уступки. И кому, как не вам, знать это. Что сделает Гортензия, если Норберг откажет ей? Начнет пытать меня на его глазах?

— Нет, этого не будет! — сразу же отозвался Айрон с нескрываемым гневом. — Она и пальцем тебя не тронет. Клянусь!

Я скептически покачала головой. Хотелось бы верить, но увы. Вожак стаи — не Айрон. Не думаю, что он осмелится на прямое неповиновение жене.

— Я не люблю гадать, — негромко проговорила, не имея особого желания продолжать этот разговор. — Лишь Гортензия знает, что она задумала. Поэтому позвольте на этом завершить беседу. Полагаю, мне пора собираться. Солнце садится.

— Ты права, — после недолгой паузы согласился со мной Айрон. — Иди. Скоро за тобой придут.

Я торопливо развернулась, спеша воспользоваться столь любезным разрешением удалиться. Резко распахнула дверь и остолбенела.

За порогом стояла Гортензия.

«Интересно, а давно ли она здесь?»

Мысль умерла, так и не успев оформиться до конца. Гортензия пребывала в таком бешенстве, что малейшие сомнения в этом отпали. Ее ярко накрашенный рот кривился, обычно светлые глаза казались совершенно черными из-за неестественно расширенных зрачков, из плотно сжатых кулаков лениво капала кровь — должно быть, она разодрала себе ногтями кожу и даже не заметила этого.

— К себе… — прошипела она, даже не посмотрев на меня. Ее взгляд был устремлен поверх моей головы на Айрона. — Брысь к себе, драная кошка!

Я могла бы возмутиться из-за этого ругательства. Но не стала. Право слово, мне слишком дорога собственная жизнь, чтобы из-за грубого слова устраивать разборки с вожаком чужой стаи.

Поэтому я ловко обогнула тигрицу, предусмотрительно стараясь держаться от нее как можно дальше. И со всех ног ринулась в каморку.

Я почти не удивилась, когда обнаружила в тесной комнатенке Вентора. Он лежал на моей кровати, беспардонно закинув ноги в сапогах прямо на постель и заложив руки за голову. При этом так широко улыбался, что мне невольно стало не по себе. Спрашивается, почему он веселится?

— Это ты, — выдохнула я, осененная неожиданной догадкой. — Это ты натравил Гортензию на Айрона. Верно?

— Ага! — весело подтвердил он, по всей видимости не испытывая ни малейших угрызений совести. — Здорово получилось, правда?

Я приоткрыла рот, изумленная той легкостью, с которой он признался в совершенной подлости. Странно, мне казалось, что Вентор неплохо ко мне относится. По крайней мере, он не проявлял той агрессии, что Айша. Выходит, все это было игрой? Он просто выжидал удобный момент, чтобы нанести болезненный удар?

— Я думала, что там, в комнате Эдиана, ты был настоящим, — сказала ему. — Выходит, ошибалась?

— Нет. — Вентор покачал головой и прекратил улыбаться. — Илария, я понимаю, ты злишься на меня. Но подумай над тем, что я спокойно мог бы и не признаться ни в чем. Тогда ты никогда не узнала бы, кто именно посоветовал Гортензии прислушаться к беседе ка крыльце. Я не враг тебе, запомни это раз и навсегда.

— Тогда зачем ты это сделал? — спросила я.

— А ты подумай. — Вентор послал мне шутливый воздушный поцелуй. Правда, тут же посерьезнел, соскочил с кровати и добавил уже без тени юмора: — Илария, у тебя осталось не больше часа. Думай, кошка, думай. И будь очень осторожна на встрече. Иначе улицы Гроштера этой ночью зальют реки крови. Причем не только оборотней, но и обычных людей.

Успокоил и утешил, называется!

Но я не стала унижаться и умолять его как-то прояснить расклад сил. Судя по тому, с каким жадным нетерпением Вентор смотрел на меня, он надеялся именно на это. Спустя неполную минуту, осознав, что пауза слишком затянулась, он пожал плечами и еще раз с нажимом сказал:

— Не глупи сегодня.

— Постараюсь, — почти не разжимая губ, ответила я.

Связующий шар немного потрескивал от напряжения. Поэтому провал в пространстве то и дело шел рябью, доказывая, что разговор длится уже много времени. Слишком много. Обычно беседы, проводящиеся с помощью магии, старались завершить поскорее, поскольку на их проведение тратилась целая прорва энергии.

Но, по всей видимости, это не беспокоило Норберга. Точнее, его явно что-то сильно тревожило, если судить по тому, как он хмурился. Но вряд ли длительность сеанса связи была причиной его волнения.

Норберг Клинг выбрал для этого разговора собственный кабинет. Письменный стол, обычно поражающий чистотой, сейчас был завален какими-то документами. Пыльные папки громоздились даже на полу подле ног вожака стаи. И это очень не нравилось сумеречному псу, который пытался растрепать бумаги, но безуспешно. Должно быть, клыки огромной потусторонней твари были способны причинить вред только живому.

— Успокойся, Сумрак! — раздраженно кинул Норберг, когда пес, слишком расшалившись, ощутимо боднул его головой в колено.

Пес, напоминающий сгусток мрака, только более плотный и осязаемый, покаянно заскулил и словно растекся струйками тьмы по полу. Мгновение, другое — и ничто в комнате более не напоминало о его присутствии.

А Норберг тем временем посмотрел в провал между двумя пространствами.

На расстоянии шага от его стола искрилось и рябило окно связи. Там, по другую сторону, сидела невысокая полная женщина в простом домашнем платье синего цвета. Она ожесточенно выдирала из своей прически шпильки.

— Надоели, голова от них болит, — негромко пожаловалась она и рукой взлохматила густые непокорные кудри. Вздохнув, добавила: — Все равно толку от них нет.

Жесткие складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта Норберга, немного разгладились. Он с непривычной нежностью улыбнулся и сказал:

— Ты создаешь лучшие амулеты в мире, Алекса. А с собственными волосами до сих пор совладать не в силах.

— Не в силах, — легко согласилась она. — Все чаще думаю над тем, чтобы вообще постричься налысо. Вот Дариан удивится!

По лицу Норберга пробежала слабая тень. Но почти сразу он опять улыбнулся и спросил:

— Как поживает твой муж?

Алекса отложила в сторону очередную шпильку. Удивленно посмотрела на мага, как будто не ожидала от него такого вопроса. И внезапно прыснула от смеха.

Это получилось так заразительно и по-детски непосредственно, что на лбу Норберга разгладились последние морщины.

— Не притворяйся, — в перерывах между взрывами раскатистого хохота попросила Алекса. — Плевать тебе на моего мужа, Норберг. И всегда было плевать.

— Зато тебе не плевать на него, — парировал он. — А мне небезразличны все те, к кому ты испытываешь добрые чувства. Впрочем, еще более мне небезразличны твои враги.

— Я в курсе. — Алекса ловко вытащила из широкого рукава платья носовой платок и, ни капли не смущаясь, шумно в него высморкалась. Лукаво добавила: — Потому у меня уже давно нет врагов. Я научилась прощать обиды, потому что мне слишком жалко этих несчастных.

Норберг криво усмехнулся, уловив в словах скрытый намек.

— Ты же знаешь, что я растерзаю любого, причинившего тебе вред, — проговорил он. — Тебе или твоим детям. Кстати, как поживает маленькая Алита?

Алекса насторожилась. Отложила в сторону платок и сурово сдвинула брови.

— Отлично поживает, — прошелестел ее голос. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так… — Норберг с демонстративным равнодушием пожал плечами. Добавил с нажимом: — Чужие дети взрослеют быстро. Мне одна птичка на хвосте принесла, что твоя дочь демонстрирует неплохие способности к магии. Не желаешь отправить ее в Гроштер?

Алекса несколько раз размеренно стукнула пальцами по столу, не отводя внимательного взгляда от Норберга.

— В большом городе много соблазнов, — уклончиво проговорила она. — Если Алита поступит в академию…

— То я лично прослежу за тем, чтобы она занималась исключительно учебой, а не всякими глупостями, — завершил за нее фразу менталист. — Можешь не переживать за дочь, Алекса. Я возьму ее под самый строгий контроль.

— Вот как раз этого я боюсь больше всего на свете, — с тяжелым вздохом призналась женщина. — Норберг, при всем моем хорошем к тебе отношении — держись подальше от моей семьи. Хватит с меня и того скандала, что устроил Дариан, когда услышал, что нашего первенца я назову в твою честь. А если муж узнает, что ты имеешь на Алиту какие-то планы… В общем, это далеко не лучшая идея. И мне самой это не нравится. Твои «вороны»… Я не хочу, чтобы моя дочь нарядилась в черные одежды твоих приспешников.

— А по-моему, Норберг Врейн — отлично звучит. — Мужчина заговорщицки подмигнул насупленной собеседнице, как будто пропустил мимо ушей все другие ее рассуждения о семейных проблемах.

В этот момент заклинание связи затрещало особенно громко. Изображение зарябило разноцветными помехами, и прореха между двумя комнатами начала быстро затягиваться.

В тот момент, когда проем почти схлопнулся, Норберг, негромко выругавшись, стряхнул с пальцев ярко-алую молнию чар. Она угодила прямо в шар, лежавший перед ним на столе в ворохе документов. Резко и остро запахло горелым, полыхнуло бесцветным пламенем, ближайшие листы бумаги почернели, обуглившись по краям. Но действия Норберга возымели успех: проем между двумя комнатами стабилизировался и расширился до необходимых пределов.

— Мы тратим время зря, — недовольно заметила Алекса. — В твоем положении слишком расточительно тратить столько энергии. Пора переходить от разговоров о семье к делу.

— Ты беспокоишься обо мне? — по-своему отреагировал на ее слова мужчина. Широко улыбнулся.

— Норберг, если не перестанешь доводить меня своими шуточками, я лично убью тебя, — спокойно предупредила Алекса. Язвительно добавила: — И вообще, птички приносят новости на хвосте не только тебе. Так одна пернатая мелочь проболталась, что у меня наконец-то появилась соперница. Некая прелестная кошечка. Правда, с очень острыми коготками и непростым норовом. — Помолчав, вкрадчиво добавила: — Впрочем, тебе как раз такая и будет под стать. Сам не раз говорил: чем тяжелее цель, тем интереснее.

Норберг мгновенно посерьезнел, прекратил ухмыляться.

— Будем считать, мы квиты, — сухо сказал он. — Алекса, ты права. Я трачу слишком много времени. По всей видимости, ты в курсе моих проблем. Скажи, ты поможешь мне?

Алекса откинулась на спинку кресла и привычным жестом взлохматила себе волосы. Затем принялась задумчиво постукивать указательным пальцем по своим губам.

Норберг не торопил ее с ответом. Он словно превратился в каменную статую. Его эмоции выдавали только глаза — цепкие, внимательные, напряженные.

— Помогу, — наконец, медленно протянула Алекса. — Но ты останешься мне должен, дорогой мой. Не думай, что я забыла твою подлость с именем моего первенца. За это ты заплатишь сполна.

— Как скажешь, — с нескрываемым облегчением отозвался Норберг. Добавил с намеком: — Ради тебя — все что угодно.

— Льстец! — Алекса опять расхохоталась. Впрочем, приступ веселья на сей раз не продлился долго. Почти сразу она прекратила смеяться и уже спокойно завершила: — По рукам, Норберг. И первое условие оказания помощи я озвучу уже сейчас. Коли у тебя все так серьезно с твоей кошкой… В общем, верну тебе той же монетой. Если у тебя родится девочка, назовешь ее Алексой.

— А если мальчик? — поинтересовался Норберг.

— Тогда Дарианом. — Алекса вновь захохотала, заметив, как недовольно вытянулось лицо мага.

ГЛАВА 2

Мы покинули постоялый двор поздним вечером, когда на небе уже зажглись крупные яркие звезды. Как ни странно, на встречу Гортензия предпочла отправиться пешком, хотя ее пышный вечерний наряд не располагал к подобным прогулкам. Извилистая улица, по которой она неторопливо шла в сопровождении немногочисленной свиты, утопала в желтом свете магических фонарей.

Я плелась в самом конце своеобразной процессии. Поскольку никакой более подходящей для этого случая одежды мне не предложили, я по-прежнему была в мужских штанах и рубахе навыпуск. Но не особо переживала по этому поводу. Мало ли что случится на этой встрече. Стоит приготовиться к любой неожиданности, а прятаться и прыгать в длинном платье ой как неудобно.

Нет, я не надеялась сбежать, хотя, что скрывать, при первом же удобном случае рванула бы в ближайший темный переулок. Но справа от меня неторопливо шел широкоплечий мускулистый юноша, от которого нестерпимо веяло духом гепарда. При этом он не сводил с меня глаз, доказывая тем самым, что не просто так ко мне приклеился. Боюсь, с ним мне в скорости точно не удастся потягаться.

Гортензия за все это время не сказала мне ни слова. Оставалось только догадываться, что она думает по поводу открывшейся правды. Но я была уверена, что разговор между супругами произошел более чем суровый. Это стало понятно по тому, что Айрон старательно держался как можно дальше от жены, хотя должен был идти рядом.

Я еще раз окинула взглядом нашу компанию, мысленно подсчитала ее численность. Я, Айрон, Гортензия, трое сопровождающих. Как-то многовато людей для обычного разговора. Интересно, а Норберг явится в одиночестве? Полагаю, что да, раз уж таковым было условие проведения встречи. Хм… Если Гортензия задумала подлость, то мне заранее жалко Норберга. Каким бы могущественным магом и оборотнем он ни был, одному против пятерых устоять почти невозможно.

«Ты тоже можешь ему помочь, — напомнил внутренний голос. — Двое против пятерых — уже не столь печальный расклад».

Я потрясла головой, отгоняя эту самоубийственную идею. Нет, я не полезу в эту свару! Иначе мне точно не выбраться из нее живой. Разве может обычная кошка тягаться с тигрицей, львом и прочими хищниками?

«Не прибедняйся, — не унимался внутренний голос. — Недаром говорят, что и соломинка способна переломить хребет каменному троллю».

Понятия не имею, куда бы меня завели эти рассуждения. Но в этот момент наша компания свернула к ярко освещенному двухэтажному зданию, из раскрытых дверей которого лились звуки музыки.

Домик выглядел как нарисованный на картинке. Самое удивительное, что при этом я не слышала ни гула разговоров, ни раскатов смеха.

— Пришли.

Я так и не поняла, услышала это или подумала. Но юноша, идущий рядом, вдруг остановился. Крепко схватил меня за рукав, когда я по инерции сделала шаг вперед.

Я поборола первое желание развернуться и как следует врезать ему. Терпеть не могу, когда меня настолько бесцеремонно хватают! Наверное, он почувствовал мой порыв, потому что ощутимо напрягся. Негромко обронил:

— Стой здесь. Тебя позовут.

В этот момент Айрон оглянулся. Мельком посмотрел на меня, но тут же повернулся к супруге. Догнал ее одним гигантским шагом, о чем-то неслышно спросил.

Гортензия едва заметно мотнула головой. Не глядя на Айрона, легко взбежала по каменным ступеням крыльца.

Он озадаченно почесал подбородок, как будто не ожидал подобного. Опять посмотрел на меня.

Я внутренне сжалась. Что они там обсуждают? Такое чувство, будто речь именно обо мне.

Гортензия между тем осознала, что муж за ней не последовал. Около самой двери обернулась и в немом изумлении высоко вскинула тонкую бровь.

Ее губы рассерженно кривились. Она явно злилась на Айрона за задержку, но прикрикнуть на него не решалась.

Я буквально видела, как на лице Айрона отображается тяжелый мысленный процесс. Он сурово сдвинул брови, о чем-то напряженно размышляя. При этом не сводил с меня глаз.

Пауза затягивалась. И чем дольше она длилась — тем больше мне становилось не по себе. Что происходит? Что именно так не понравилось Айрону?

Гортензия тоже начинала нервничать. Это было заметно по тому, как она принялась нетерпеливо постукивать туфелькой.

Лишь сопровождающие, а по совместительству мои охранники, вели себя на редкость флегматично, как будто все происходящее их никак не касалось. Они словно окаменели, всем своим видом показывая, что будут играть роль статуй до той поры, пока не получат приказа от вожака.

— Илария, иди сюда, — вдруг приказал Айрон.

В этот же момент юноша, все еще придерживавший мою руку, разжал пальцы и отпустил меня. Но куда интереснее оказалась реакция Гортензии. Она не одобрила распоряжение мужа. Оскалилась, обнажив все свои мелкие острые зубки.

На какой-то миг мне почудилось, что сейчас она перекинется и набросится на Айрона, чтобы показать ему, кто в стае вожак. Должно быть, Айрон тоже ощутил неладное, потому что торопливо обернулся к супруге.

Нет, он не сделал ни шага ей навстречу. Не сказал ни слова. Даже не пошевелился. Но воздух вдруг превратился в горячий вязкий кисель. Я внезапно почувствовала себя мелкой незначительной букашкой, которую вот-вот раздавят и даже не заметят этого.

Краем глаза заметила, как переменился в лице мой сопровождающий, столь бесстрастный и бесстрашный до сего момента. Как-то нелепо съежился и словно уменьшился ростом. Это обрадовало меня. Значит, не одна я ощутила напряжение, разлитое в пространстве.

Понятия не имею, сколько продлилась эта сцена. Скорее всего, не больше секунды, а возможно, двух. Но мне они показались вечностью.

Оборвалось все совершенно неожиданно.

Дверь, ведущая в ресторан, скрипнула и открылась. На пороге стоял Норберг Клинг собственной персоной.

Мое сердце опустилось в пятки. Затем подскочило к горлу и там отчаянно затрепыхало. О небо! Я и не подозревала, что буду настолько рада его видеть. Еще бы не показать ему своих эмоций.

Как и в прошлую нашу встречу, он был одет в черный камзол с неяркой серебряной вышивкой. К слову, Норберг не выглядел взволнованным или обеспокоенным. Напротив, на его губах играла легкая улыбка, а глаза искрились затаенным смехом.

Я почему-то смутилась, когда он посмотрел на меня. Опустила глаза и с преувеличенным вниманием принялась ковырять носком сапога камешки. Теперь я чувствовала себя неловко за свои потрепанные штаны и рубашку не первой свежести. Пожалуй, я бы не отказалась сейчас от какого-нибудь сногсшибательного платья.

Но Норберг уже обратил все свое внимание на Гортензию.

— Добрый вечер, виера, — вежливо поздоровался он. — Честное слово, я заждался вас и испугался, не случилось ли чего-нибудь. Ночные улицы Гроштера бывают весьма опасны.

В его тоне чувствовалась ирония. Практически неразличимая, она все-таки присутствовала. Странно. Он вел себя как хозяин положения, а не как человек, загнанный в угол обстоятельствами. Почему так? Неужели настолько уверен, что Гортензия сдержит слово?

«А знает ли он о предательстве Фелана? — подумала я. — Точнее сказать, о том, что его брат начал собственную игру?»

На какой-то миг улыбка Норберга словно поблекла. Впрочем, я не могла утверждать с уверенностью. Возможно, мне просто показалось.

— Со мной все в порядке, — процедила Гортензия, почти не разжимая губ.

— Отлично! — Норберг воссиял самой радостной из всех возможных улыбок. Добавил вкрадчиво: — Тогда позвольте пригласить вас войти. Я взял на себя смелость арендовать на этот вечер весь ресторан. Чтобы никто не помешал нашему разговору.

Ах вот, значит, почему слышна только музыка, но нет разговоров и веселого шума. Ресторан пуст.

Гортензию, по всей видимости, слова Норберга неприятно удивили. Она даже попятилась от безмятежно улыбающегося мужчины, сдавленно и сбивчиво забормотала:

— Арендовали? Но откуда вы узнали, где… Я отправила вам название заведения всего полчаса назад…

Звучит странно, но мне стало ее даже жалко — настолько растерянной выглядела тигрица в тот момент. Она вряд ли ожидала подобного поворота событий.

— Считайте, что у меня очень хорошо развита интуиция, — спокойно сказал Норберг. — Почему-то мне показалось, что вы выберете именно это место. Оно тихое, в стороне от главных улиц. Да и кормят здесь отлично.

И вновь в его тоне проскользнула насмешка. Как будто в глубине души он потешался над женщиной.

Она нахмурилась, должно быть уловив сарказм в его тоне. Но почти сразу усилием воли спрятала свои эмоции под маской демонстративной любезности.

— Что же, в таком случае могу лишь восхититься вашей интуицией, — проговорила любезно. — Но, надеюсь, вы помните основное условие нашей встречи?

— Конечно! — Норберг фыркнул от еле сдерживаемого смеха. Но почти сразу посерьезнел и добавил: — В ресторане нет никого из моих родственников.

При этом он так явно подчеркнул последнее слово, что Гортензия скривилась. Должно быть, почуяла, что ее ждет некий сюрприз. И вряд ли приятный. Беспомощно обернулась к Айрону, словно безмолвно прося его о помощи.

— Большое спасибо за приглашение, виер Норберг, — пророкотал тот. — Я и моя супруга с удовольствием проведем этот вечер с вами.

— Было бы невежливо оставлять ваших людей на улице, — проговорил маг. Он позволил себе всего один быстрый взгляд в мою сторону, после чего вновь со всей возможной доброжелательностью посмотрел на Айрона. С иронией сказал: — Право слово, не будут ведь они стоять и ждать окончания беседы. Наш разговор может затянуться. Пусть войдут. Я с превеликим удовольствием угощу их вином.

Я услышала, как юноша, стоявший рядом, гулко сглотнул слюну. Недоуменно покосилась на него.

Глаза моего сопровождающего затуманились. Он словно спал на ходу. И, судя по довольному выражению лица, ему снилось что-то очень приятное.

Я обернулась к двум другим оборотням из стаи Гортензии и почти не удивилась, заметив на их лицах то же отсутствующее выражение. Они чуть ли не пускали слюни, как будто в своих мечтах уже пили вкуснейшее из всех возможных вин.

Гортензия тоже заметила странности, которые происходили с ее охраной. Ее светлые глаза вспыхнули голубым пламенем ярости, она подняла руку к шее и сжала что-то между пальцами.

— Со мной твои шуточки не пройдут! — выплюнула тигрица. — Норберг, я наслышана о твоем таланте менталиста, но…

— Но на вас амулет, — перебил ее маг, завершив фразу. — На вас и на вашем муже. Что же, весьма предусмотрительно с вашей стороны. А теперь, быть может, вы все-таки войдете в сие славное заведение? Вроде бы вы меня не для драки сюда пригласили. А всего лишь для разговора. Что же, я готов побеседовать.

Даже со своего места я услышала, как Гортензия рассерженно зашипела. А вот ее муж, которого я пока так и не воспринимала как отца, отреагировал более сдержанно.

— Конечно, виер Норберг, — сказал он. — Мы с превеликим наслаждением разделим сегодня с вами ужин.

После чего улыбнулся.

Говоря откровенно, выглядело это несколько жутковато. Как будто в действительности Айрон испытал на редкость мучительный спазм — настолько болезненным вышел у него оскал. А возможно, он просто не привык улыбаться.

Гортензия вошла в ресторан первой. За ней, тяжело поднявшись по ступеням, последовал муж. Мои сопровождающие как по команде дружно отправились к крыльцу. Мгновение, другое — и я осталась на улице одна. Ну, если не считать Норберга, который стоял на пороге и смотрел на меня.

Я не чувствовала никакого принуждения. По крайней мере, мне по-прежнему совершенно не хотелось присутствовать при разговоре вожаков двух стай. Наверное, самым правильным с моей стороны было бы развернуться и убежать прочь, пока у меня была такая возможность. Моя охрана уже скрылась за дверями ресторана. Вряд ли меня успеют догнать.

Но почему-то я не могла сделать этого. Ноги словно вросли в землю. Я не в силах была оторвать взгляд от Норберга. Почему он настолько спокоен? Как будто абсолютно уверен в победе. Но Гортензия завлекла его в западню! И Фелан…

Норберг, по-прежнему не говоря ни слова, на краткий миг прижал указательный палец к губам, словно призывая меня хранить молчание. Затем поманил рукой.

И я послушно пошла вперед. Странное дело, в этот момент вся моя тревога улеглась. Каким-то шестым чувством я поняла, что вожак стаи волков действительно контролирует ситуацию. Не передать словами, как мучило меня любопытство! Безумно хотелось узнать, какой же сюрприз он приготовил Гортензии.

Я сама не заметила, как преодолела разделяющее нас расстояние. Легко взлетела по ступеням крыльца. Наверное, я готова была даже броситься на шею Норбергу, но в последнюю секунду каким-то невообразимым усилием воли остановила себя, не дойдя до него всего несколько шагов.

— Не передать словами, как я рад видеть тебя в полном здравии, — проговорил он.

Я ожидала, что Норберг останется верен себе и не изменит обычной вежливости. Но его фраза прозвучала для меня как самое настоящее признание в любви. Своими словами он показал, что впустил меня в ближний круг.

— Идем, — добавил тихо. — Твой отец волнуется.

Я не сумела сдержать эмоций и вздрогнула от неожиданности. То есть, как настоящий менталист, он уже в курсе этой семейной тайны. Хотела бы я знать, как давно все выяснил?

Естественно, я не стала задавать никаких вопросов. Не время и не место. Не стоит злить Гортензию. Она и без того раздражена сверх меры. Обсуждение моего происхождения здесь и сейчас далеко не лучшим образом скажется на ее настроении, поэтому разумнее отложить это до более удобного момента.

Я склонила голову, показывая, что услышала его. И решительно вошла в ресторан, подальше отбросив все сомнения.

Когда проходила мимо Норберга, его рука то ли случайно, то ли намеренно скользнула по моей. И это было… восхитительно. Простое прикосновение обожгло так сильно, что перехватило дыхание.

Пожалуй, пора прекращать лукавить. Что там Вентор говорил про истинные пары? Увы, как ни прискорбно сознавать, он был прав. Я даже злиться на Норберга не могла. Ни за обман, ни за метку, ни за то, что втянул меня во все это.

Беда только в том, что кошка вряд ли обретет счастье рядом с волком.

ГЛАВА 3

Стоит отметить, что ресторан, который Гортензия выбрала для разговора с Норбергом, действительно являлся весьма приятным местом. Небольшой, но уютный зал был освещен свечами, хотя я заметила под потолком несколько дремлющих магических искр.

Живое оранжевое пламя придавало обстановке определенную интимность. Откуда-то негромко лилась музыка, но я никак не могла найти музыкантов, хотя усердно крутила головой по сторонам, стараясь подметить каждую мелочь. Мало ли, как завершится встреча. Если придется бежать, спасая свою жизнь, лучше запомнить расположение окон и дверей.

За столиком, стоявшим прямо у порога, расположились три человека Гортензии. В руках каждого красовался бокал вина. Судя по раскрасневшимся лицам, они успели сделать по изрядному глотку. А за их спинами замерло несколько тихих предупредительных слуг, чьи темные одежды сливались с полумраком, и я не сомневалась, что фужеры у этой компании пустовать не будут.

Кстати, не самая лучшая идея — набраться на столь важной встрече. На месте Гортензии я бы сурово прикрикнула и запретила этой троице пить. Она вроде как готовила для Норберга ловушку.

«Но сама угодила в западню, — шепнул внутренний голос. — Неужели ты еще не поняла? Норберг заранее знал, какой ресторан будет выбран для встречи. Получается, предатель входит в ближний круг вожака стаи. У Норберга была масса возможностей как следует подготовиться к этой встрече. И он наверняка не упустил настолько удобного шанса. А потом, присмотрись к слугам. Ничего странного не замечаешь?»

Я внимательно глянула на ближайшего слугу, который как раз подливал вина одному из сопровождающих Гортензии.

Тот, почувствовав мой интерес, поднял голову и доброжелательно улыбнулся.

Я попятилась. Причем заметила это только в тот миг, когда наткнулась спиной на Норберга и чуть не упала. Благо, что мгновением раньше он успел подхватить меня под локоть.

Медведь!

Передо мной стоял самый настоящий медведь, от которого резко пахло смертельно опасным хищником.

Я изумленно заморгала, на всякий случай посмотрела на другого слугу, желая проверить свою догадку. И почти не удивилась, когда через невзрачные черты лица худосочного юноши на мгновение проглянула оскаленная морда истинного хозяина северных лесов.

— Я думаю, будет вернее, если вы займете место рядом со своим отцом, — проговорил Норберг, сделав вид, что не понял причин моего испуга, и вновь вернувшись к своей обычной вежливой манере разговора.

Я посмотрела на хмурого Айрона. Перевела взгляд на Гортензию.

Женщина сидела на самом краешке стула. Она с такой силой мяла и комкала салфетку, положенную на колени, что практически разорвала ее в клочья. Казалось, что в ее лице не осталось ни кровинки. Только ярко выделялись потемневшие от волнения глаза. Да кармин на тонких губах алел неуместным пятном.

Я подчинилась Норбергу, когда он повел меня к столику. Его рука покоилась на моей талии. Внезапно осознала, что со стороны мы выглядим как влюбленная пара.

Айрон встал, когда я подошла ближе. Лично выдвинул для меня стул. Как и сказал Норберг, мне отводилось место рядом с отцом. А вот Гортензия то ли случайно, то ли намеренно села на другом конце стола.

— Спасибо, — чуть слышно поблагодарила я Айрона. Наконец-то уселась, положила на колени салфетку и в свою очередь напряженно вцепилась в нее.

Только сейчас я осознала, как нелепо выгляжу в столь славном обществе. В ушах и на пальцах Гортензии сверкали украшения с крупными драгоценными камнями, прическа ее была безупречной. Айрон и Норберг выглядели по-своему представительно. Одна я тут… как помоечная кошка, которую из жалости пустили погреться в богатый дом.

Словно по волшебству бокалы перед нами наполнились вином. Новый слуга тоже оказался оборотнем. Интересно, когда Норберг успел заручиться помощью такого количества медведей?

Гортензия с досадой кинула на пол растерзанную салфетку. Пригубила бокал.

Ее пальцы так сильно дрожали, что она едва не расплескала содержимое. Сделала глубокий глоток и замерла, закрыв глаза.

За столом воцарилось неловкое напряженное молчание. Айрон едва слышно постукивал ногтем по своему фужеру, однако последовать примеру жены не торопился. Я вообще была ни жива ни мертва. По-моему, когда спорят сильные мира сего, обычным серым кошкам вроде меня надлежит забиться в самый дальний и темный угол и попытаться слиться с окружающей обстановкой. Авось забудут о моем существовании.

Норберг не торопился нарушить затянувшуюся паузу. Он не сводил насмешливого взгляда с Гортензии, явно ожидая, что та начнет разговор первой.

— Вы нарушили соглашение, — наконец хрипло проговорила тигрица, поставив бокал на стол. — Мы договаривались, что встреча пройдет без посторонних лиц.

— Разве? — с иронией переспросил Норберг. — По-моему, в своем письме вы прямо указали, что не желаете видеть на встрече никого из моих родственников. Что же, я выполнил ваше желание. Представители рода Хейн не связаны никакими семейными или кровными узами с семейством Клинг. Кстати, полагаю, это пойдет на пользу дела, поскольку никто не сможет заподозрить их в какой-либо предвзятости. Они будут идеальными беспристрастными свидетелями.

Мне показалось, что Гортензия сейчас перекинется. Ее лицо исказила настолько мучительная судорога, что человеческий облик пошел рябью, готовясь сойти с нее в любой миг.

Норберг замолчал. Он не переменил позы, не пошевелил бровью. Но мне вдруг стало тяжело дышать. Как, ну как он это делает? Будто само время растянулось в бесконечность. Каждая секунда — настоящая вечность, наполненная тревогой и напряжением.

— Позвольте вопрос, — проговорил в этот момент Айрон, как будто не заметивший ничего странного. И тут же продолжил: — Как вам удалось собрать столько медведей за такой короткий промежуток времени? Путь из Хельона не близок…

— Сам удивляюсь, — коротко обронил Норберг, не сводя пристального взгляда с Гортензии. С легкой ноткой бахвальства добавил: — Мои таланты поистине неисчерпаемы.

Гортензия сейчас выглядела просто чудовищно старой. Если в этот ресторан она отправлялась пышущей энергией и уверенной в собственной победе, то сейчас всего за несколько минут разговора словно растеряла все свои жизненные силы. Искусно наложенный макияж выглядел просто маской, нарисованной на посеревшей от усталости коже, как-то вдруг собравшейся морщинами.

Неожиданно тигрица начала снимать с себя кольца. Первым на белоснежную накрахмаленную скатерть упало обручальное. За ним последовали массивные перстни, стоимость которых страшно было представить.

Одно из украшений, звякнув, улетело на пол и затерялось где-то во тьме. Но Гортензия словно не заметила этого. Скорее всего — и в самом деле не обратила внимания на такую мелочь.

Вслед за кольцами наступил черед серег и браслетов.

Ни Айрон, ни Норберг не задали никаких вопросов. Мой отец вообще не смотрел на свою жену. Он сидел, устало смежив веки и тяжело откинувшись на спинку стула.

Освободившись от драгоценностей, Гортензия подняла руки и с неожиданной злостью выдернула из прически гребень. Тряхнула головой, и светлые волосы разметались по плечам.

— Я устала от этой игры, — прошелестел ее голос. — Норберг Клинг, признаюсь честно, я недооценила тебя. Теперь я понимаю, почему Алисандр хотел убить своего сына, которого сам же назвал своим преемником.

Нет, Норберг не поморщился, хотя Гортензия сказала чудовищную бестактность. Просто от его взгляда повеяло таким холодом, что здесь, в душном помещении, меня неожиданно пробил озноб.

— И теперь я понимаю, почему ты оставил его в живых, — продолжила она так же тихо. — Я была не права, когда требовала у тебя голову Алисандра. Та жизнь… вернее сказать, то существование, которое он сейчас влачит, — страшнее любой смерти. Более мучительной казни для оборотня нельзя придумать. Он корчится от ненависти каждый раз, когда видит тебя. Нового вожака, которому вынужден в знак благодарности лизать лапы. Да, пожалуй, эта самая худшая из всех возможных пыток. Знать, что твой враг — жив и здравствует. И при каждой встрече униженно клясться ему в преданности.

Норберг дернул щекой. Открыл было рот, желая что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Пусть твой отец и дальше мучается, — заявила Гортензия. — Я отказываюсь от претензий на его жизнь.

— Рад, что мы пришли к соглашению хотя бы в этом, — сухо проговорил менталист. Несколько раз размеренно стукнул пальцами по скатерти, после чего сказал: — Но, помнится, вы выдвигали мне два требования, при условии соблюдения которых готовы были подписать новый мирный договор.

Честно говоря, я начала скучать. Мирные договоры, требования… Я ничего в этом не понимала и не желала понимать. Эх, где же мой маленький садик и любимый дом? Я бы с превеликим удовольствием вернулась в Ультаун, лишь бы оказаться подальше от непонятных интриг.

Гортензия молчала так долго, что почудилось — ответа не последует. Я видела, как на губах Норберга промелькнула тень улыбки. Он еще не торжествовал победу, но, по всей видимости, готовился к ней.

— Ты полагаешь, что загнал меня в угол, — вдруг проговорила Гортензия, пристально разглядывая тонкие пальцы, освобожденные от украшений. Подняла голову и в упор посмотрела на волка.

Улыбка замерла на его губах, так и не успев оформиться до конца. Воздух вокруг опять потяжелел и сгустился, как будто Норберг копил силы для магического удара.

— Со стороны, наверное, я смотрюсь смешно, — продолжила Гортензия, словно не заметив приготовлений мага. — Больная, уставшая, с кучей проблем. Обезумевшая старуха, осмелившаяся бросить вызов молодому безжалостному хищнику. Глупость, да и только.

— Я не считаю вас обезумевшей старухой, — спокойно сказал Норберг. — Что за бред? Я отношусь к вам со всем возможным уважением.

— С уважением… — Гортензия выплюнула это слово с явным отвращением. Затем хрипло рассмеялась, как будто посчитала высказывание Норберга в высшей степени забавным.

Айрон, недовольный поведением жены, шумно засопел. Но не стал вмешиваться в разговор. Он по-прежнему словно дремал, сложив на животе руки.

Впрочем, приступ неуместного веселья прекратился так же резко, как и начался.

— Думаешь, что все предусмотрел? — прошипела тигрица, перегнувшись через стол. — Думаешь, что загнал меня в угол? Щенок! Пусть я стара. Пусть я глупа. Пусть я слепа, если не рассмотрела предателя в собственной стае. Нет, я не буду спрашивать, кто предупредил тебя о месте проведения встречи. Благо выбор невелик. Это или мой ненаглядный муженек, который ошалел от счастья, узнав о том, что у него есть дочь, или его любовница, которой я, на свою беду, позволила вернуться в стаю. Испугалась, поди, за шкурку своей ненаглядной кошечки.

Это она обо мне, что ли? В следующий миг меня обжег взгляд Гортензии. В нем пылала такая ненависть, что все вопросы отпали сами собой.

— Вот она — цена моей доброты! — продолжала яриться тигрица. — Надо было объявить охоту на эту Шаянару сразу, как только я узнала, что она кувыркается с моим мужем. Ее следовало затравить собаками и бросить подыхать. Но нет, стало жалко. Я знала, что она носит под сердцем ребенка. Я ведь и сама была в тот момент беременна и потому, наверное, стала слишком сентиментальной. Ребенок ни в чем не виноват, думала я. Пусть живут. Пусть вкусят всю прелесть бытия без стаи. И на глаза не смеют показываться. А потом родился Эдиан…

Гортензия захлебнулась в сдавленном полустоне-полурыке. Сгорбилась, положила локти на стол и спрятала лицо в ладони.

— Дорогая, — негромко проговорил Айрон. Открыл глаза и потянулся успокаивающе потрепать супругу по плечу.

— Не трогай меня! — взвизгнула она. И так резко отпрянула, что едва не упала со стула.

Я смущенно заерзала на своем месте. По-моему, сцена становилась совсем уже отвратительной. Не знаю, как Норбергу, а мне абсолютно не хотелось наблюдать за этой семейной трагедией.

Но, что самое удивительное, мне было жаль эту женщину. Жаль, несмотря на то, что она говорила совершенно ужасающие вещи. Более того, я не сомневалась, что она планировала сегодня вечером убить меня на глазах Айрона и Норберга.

Интересно, что произошло бы, если бы я осталась во дворе ресторана, как того требовала Гортензия?

Неожиданно в моем сознании промелькнула совершенно отчетливая сцена, словно показанная кем-то извне.

Вот дверь за Гортензией и Айроном закрывается. Я с тремя людьми тигрицы остаюсь снаружи. Проходит всего пара секунд, и ближайший мужчина одним шагом преодолевает расстояние между нами. Я стою к нему спиной, потому не вижу, не чувствую этого движения. Нюх и способности кошки — ничто перед возможностями истинного хищника.

В последний момент я все-таки успеваю почувствовать неладное. Удивленно оборачиваюсь — и натыкаюсь на острие ножа.

Кинжал заточен так остро, а удар настолько профессионален, что лезвие входит в тело легко, как в масло. Нет, убийца не метит в сердце. Он бьет в низ живота. Резко дергает кинжал вверх — и вспарывает тело до самой грудной клетки. Мои внутренности падают на землю.

Да, это была бы очень долгая и мучительная смерть. И Айрон, и Норберг услышали бы мои крики. Гортензия позволила бы им выбежать на крыльцо. Она очень хотела, чтобы это было последним, что довелось увидеть Норбергу перед собственной гибелью. Возлюбленная, бьющаяся в мучительной агонии на темно-красной, влажной от крови земле.

На этом сцена в моем воображении оборвалась, поэтому я не увидела дальнейшей судьбы Айрона. Но почему-то я не сомневалась, что Гортензия не планировала расправляться с супругом. Он был ей нужен. Она даже любила его. Правда, какой-то особенной любовью, густо замешанной на ненависти и муках ревности.

Я понимала, что моей матери тоже не суждено было бы пережить эту ночь.

Кстати, о матери. А ведь она осталась там, в доме, наполненном людьми Гортензии! А что, если сейчас с нею как раз расправляются по приказу главы клана? Это было бы логично с ее стороны. Приготовить супругу еще один неприятный сюрприз.

«Не беспокойся, с твоей матерью все в порядке».

Я изумленно моргнула, услышав шепоток в своей голове. Интонациями он до безумия напоминал голос Норберга — такой же самоуверенный и властный.

Айрон тем временем убрал руку. Озадаченно нахмурился, глядя на супругу. Должно быть, он действительно не понимал, что с ней происходит.

— Так вот, старая тигрица все равно остается тигрицей, — продолжила она. Хищно оскалилась, продемонстрировав мелкие острые зубы. Добавила: — Я еще не разучилась кусаться.

А вот теперь я всерьез забеспокоилась. И мою тревогу не могло успокоить даже недавнее заверение Норберга. На что, а точнее, на кого намекает Гортензия?

Судя по всему, Норберг тоже удивился. Он выжидающе вскинул бровь.

— Ты преподнес мне сегодня немало сюрпризов, Норберг Клинг. — Гортензия торжествующе усмехнулась. — Позволь и мне ответить тебе тем же. Но мой подарок будет предназначаться не тебе, а Иларии.

Мое имя она произнесла так, будто оно было самым грязным ругательством.

Стоит ли говорить, что после такого недвусмысленного заявления мне стало окончательно не по себе? О каком еще подарке идет речь? Надеюсь, она не прикажет сейчас подать голову моей матери на шикарном фарфоровом блюде?

Услужливое воображение мгновенно нарисовало настолько тошнотворную картину, что я даже обрадовалась отсутствию еды на этом оригинальном ужине. В противном случае, боюсь, мне пришлось бы позорно ретироваться куда-нибудь подальше.

— Риель, — бросила Гортензия, и один из троицы, сидевшей за соседним столиком, заинтересованно поднял голову.

Гортензия досадливо цокнула языком, без особых проблем поняв по пьяной ухмылке этого самого Риеля, чем именно занимались ее люди все время разговора. Не удивлюсь, если они успели уговорить не одну бутылку, а как минимум две или три.

— Сейчас подъедет карета, — проговорила она, с раздражением глядя на компанию подвыпивших горе-охранников. — Встреть ее.

Риель кивнул, показывая, что услышал приказ. Встал, но при этом его так сильно повело в сторону, что он вынужден был опереться руками о стол. Друзья отреагировали на его неловкость дружным гоготом.

Впрочем, через неполную минуту Риель все-таки восстановил равновесие и направился к выходу из ресторана. А за ним размытой тенью скользнул один из слуг.

Я вопросительно посмотрела на Норберга, ожидая хотя бы какой-нибудь мысленной подсказки с его стороны. Что мне предстоит увидеть?

Норберг почувствовал мой взгляд. Едва заметно пожал плечами, но почти сразу ободряюще улыбнулся.

«Не беспокойся, — опять прозвучал в голове его голос. — Что бы ни задумала Гортензия — она уже проиграла. И прекрасно это осознает. Это последняя попытка огрызнуться перед тем, как все будет завершено».

Эх, мне бы его уверенность! Вот чует мое сердце, что Гортензия приготовила мне напоследок какую-то пакость.

В небольшом уютном зале ресторанчика после ухода Риеля повисло молчание. Оно было настолько физически ощутимо, что словно бы обволакивало меня плотным коконом, липло к коже, мешало дышать.

Айрон вновь прикрыл глаза, погрузился в свою обычную сосредоточенность. Норберг тоже не шевелился, напряженно глядя в сторону дверей. Одна Гортензия не могла сдержать торжествующих эмоций. Она то принималась перебирать распущенные волосы, то постукивала длинными ухоженными ногтями по столу перед собой. Наконец, не выдержав, одним глотком осушила недопитый бокал вина.

Как раз в этот момент послышались шаги. Звонкий цокот каблучков.

Мгновение — и на пороге предстала сама Айша во всей своей красе.

Я почти не удивилась, увидев девушку. И впрямь, она вряд ли по доброй воле пропустила бы решающий разговор между вожаками двух стай. Особенно если учесть ее горячую ненависть к Норбергу.

Айша остановилась на пороге и победоносно улыбнулась. К слову, она не изменила своим привычкам и выбрала для встречи поистине сумасшедший наряд. На какой-то миг мне даже показалось, что она явилась вообще голой — настолько сливалось с ее кожей обтягивающее платье телесного цвета.

Я услышала, как сглотнул слюну слуга, который зашел вслед за ней в зал. Тот самый, который чуть ранее последовал за Риелем. Увидела, каким жадным нескромным взглядом уставился ей в декольте, глубина которого и без того не оставляла особого простора для фантазий. И почувствовала, как от Норберга тугой волной пошло раздражение.

Как ни странно, слуга понял молчаливое предупреждение. Тут же вернулся в строй своих товарищей, вынужденных сегодня играть роль своеобразных наблюдателей на этой встрече. А его место занял Риель, который, напротив, совершенно не торопился усесться за стол, где его дожидалась изрядно подвыпившая компания. И в свою очередь самым невоспитанным образом принялся пожирать взглядом почти неприкрытые прелести Айши.

— Слюни подбери, — посоветовала ему Айша. Но сказано это было настолько медоточивым голоском, что не оставалось сомнений — ей льстит такое внимание.

— Как скажешь, плутовка, — согласился с ней оборотень. И вдруг ущипнул за аппетитную филейную часть, обтянутую тонкой тканью вызывающего наряда.

Айша взвизгнула от неожиданности и боли. Должно быть, пьяный Риель не рассчитал силы. Парочка его друзей загоготала. Даже среди слуг прошел негромкий гул.

Я перевела взгляд на Норберга. Как он отреагирует на эту сцену? Все-таки Айша — его сестра, пусть всего лишь единокровная. Но он вожак, а Риель, как ни крути, принадлежит к другой стае. Если он ничего не скажет, тем самым вольно или невольно продемонстрирует свою слабость. А ведь тут присутствуют и представители третьего семейства. Пусть сегодня они выступают на стороне Норберга, все равно. Его репутации в конечном итоге будет нанесен серьезный урон.

Глаза волка заливало алое пламя ярости. Он глубоко вздохнул, на несколько секунд задержал дыхание, после чего медленно выпустил воздух через рот.

— В этом и заключается твой план, Гортензия? — прошелестел его голос, до неузнаваемости измененный бешенством. — Ты приказала своим людям спровоцировать меня? Учти, результат тебе не понравится. Или ты хочешь, чтобы я у всех на виду оторвал этому драному коту лапы и затолкал их ему в пасть?

Нет, даже под конец раздраженной тирады он не повысил голоса. Говорил все так же тихо и размеренно. Но, право слово, лучше бы кричал! Тогда бы мне было не так страшно, хотя гнев Норберга был направлен не на меня.

Губы Гортензии сложились в неприятную ухмылку, и я вдруг осознала, что она действительно готова пожертвовать Риелем. Просто так, забавы ради. Не понимаю. При чем тут в таком случае я? Не уверена, что ее задумка была именно такой. Нет, это чистой воды самодеятельность Риеля. Иначе Гортензия не сказала бы, что сюрприз ожидает именно меня.

Так и не дождавшись ответа, Норберг перевел взгляд на Риеля, и тот невольно попятился. По всей видимости, парень осознал, что малость перегнул палку, потому как моментально протрезвел. На дне его зрачков еще плескался хмель, но к нему теперь примешивался ужас.

Ситуацию, как ни странно, разрядила Айша. Она потерла место, за которое ее ущипнули, развернулась и кокетливо пригрозила Риелю пальчиком.

— Экий ты шалунишка, — произнесла звонко. — Ну ничего, сегодня ночью я позабавлюсь с тобой. Научу, как правильно обращаться с девушками.

Риель хмыкнул. Покосился на мрачного Норберга и нерешительно ухмыльнулся. Но приближаться к Айше поостерегся.

Впрочем, та и не ожидала от него ничего подобного. Она опять повернулась к нам, посмотрела на меня и широко улыбнулась.

К слову, сейчас, когда на лице Айши заиграли отблески ближайшей свечи, я внезапно поняла: она еще не оправилась полностью после последней встречи с Айроном. Вызывающий наряд, туфли на высоком каблуке — это декорация. Привычная маскировка, за которой девушка попыталась спрятать плохое самочувствие. Слишком бледной была ее кожа. Слишком расширенными казались зрачки. Слишком глубокие тени залегли под глазами.

Моя догадка подтвердилась, когда Айша словно невзначай оперлась рукой о спинку ближайшего стула. Я не сомневалась, что она сделала это не ради эффектной позы. Наверняка с трудом стояла на ногах. Но не желала показывать окружающим свою слабость.

— Вообще-то, у меня есть послание для Иларии, — проговорила она. И сделала паузу.

Я знала, чего Айша добивается столь продолжительным молчанием. Чтобы я не выдержала и принялась умолять ее продолжить. Но я бы лучше откусила себе язык, чем позволила заговорить первой.

— Не томи, девочка, — первым не выдержал Айрон. — Говори, раз пришла.

Айша недовольно качнула головой. Пожала плечами и сказала:

— Илария, я передаю тебе привет от Вэйда.

Сначала я подумала, что ослышалась.

От Вэйда? При чем тут мой муж? Хвала небесам, он сейчас далеко…

И мысленно выругалась.

Ведь Вэйд в Гроштере. То есть Гортензии не составило бы никакого труда добраться до него, если бы она захотела. Только вопрос — зачем ей это? Мой муж — обычный человек. Он не имеет никакого отношения к разборкам между оборотнями.

Да, но он имеет самое прямое отношение ко мне.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Нет, я не любила Вэйда. Но я действительно испытывала к нему теплые чувства, иначе не стала бы выходить за него замуж. Пожалуй, не существует на свете наказания хуже, чем необходимость терпеть рядом ежедневное присутствие неприятного тебе человека. Причем не просто терпеть, а делить с ним постель, готовить завтрак, обнимать перед работой и желать хорошего дня.

Не скрою, мой брак изначально был построен на расчете. Кто бы что ни говорил, а одинокой девушке приходится в этом мире непросто. И куда сложнее тем, кто внешне родился посимпатичнее горного тролля… В общем, если бы я продолжила самостоятельную жизнь, рано или поздно у окружающих возник бы вопрос — что со мной не так, если я не тороплюсь обзаводиться семьей и детьми. Да, деньги решили бы большинство моих проблем. Богатые вообще обращают гораздо меньше внимания на мнение окружающих. Моют мне косточки — и пусть моют, мне от этого ни жарко ни холодно. Но золото не падало на меня с неба. Я должна была как-то кормить себя, покупать на какие-то средства новые платья, платить за жилье, наконец. Зимней метелью и осенними затяжными дождями намного лучше любоваться из окна собственного теплого дома, а не в какой-нибудь сырой норе, дрожа от холода.

Конечно, я могла бы начать торговать собственным телом. Кстати, это было первой идеей, которая пришла мне в голову. Но почти сразу я с негодованием отказалась от нее. Терпеть влажные прикосновения незнакомых людей, слушать их сопение, вновь и вновь принимать в свое лоно чужое семя… Фу, гадость какая! Не говорю уже о том, что это опасное занятие. Не приведи небо нарваться на какого-нибудь извращенца вроде того же Дика или степенного господина из Гроштера, которого я так неплохо приложила лапой. А податься в бордель — значит лишить себя хотя бы иллюзии выбора и навсегда забыть о свободе.

Затем я всерьез задумалась над тем, не стать ли содержанкой какого-нибудь богатея. Вряд ли это оказалось бы для меня слишком сложной задачей. Мужским вниманием я никогда не была обделена. К тому же у меня имелось неоспоримое преимущество над возможными соперницами, желающими устроиться на тепленькое местечко постоянной любовницы — ментальные способности. Пусть мой дар к чтению чужих мыслей и оставлял желать лучшего, но все равно я не сомневалась, что при должном упорстве и капельке везения задуманное осуществилось бы в кратчайшие сроки.

Но и от этой мысли я быстро отказалась. Богатые люди развращены выбором. Рано или поздно мой благодетель охладел бы к моим прелестям. И что дальше? Кочевать по постелям его менее привередливых друзей, спускаясь по так называемой социальной лестнице все ниже и ниже?

Боюсь, через несколько лет я бы обнаружила себя в каком-нибудь борделе. И не факт, что в элитном. Хотя… Подсказывает мне сердце, что как раз в элитных заведениях подобного толка чаще всего встречаются скрытые садисты. В обществе и семье они вынуждены носить маски добропорядочных людей, а отыгрываться предпочитают на тех, кому легко заткнуть рот деньгами и кто не посмеет никому жаловаться. Впрочем, даже если посмеет — в чем проблема? Вряд ли в полиции всерьез отнесутся к заявлению, поступившему от подобной девицы. Мол, дорогая, сама понимала, куда устроилась на работу, поэтому сама и виновата.

Короче говоря, после обдумывания всех этих вариантов я остановилась на самом простом: замужестве. Нет, я не гналась за богатым супругом. Как я уже говорила, деньги развращают. Я не собиралась мириться с любовницами и не желала старательно закрывать глаза на поздние возвращения своего мужа, пропахшего чужими духами. Не стоит забывать, что у меня кошачий нюх. То есть я бы чувствовала на губах и коже своего мужа запах другой женщины. Иными словами, пришлось бы терпеть в супружеской постели незримое присутствие третьей. И потом, богатые люди обычно на виду. Пришлось бы постоянно посещать всякие приемы. Вдруг не повезет на одном из них наткнуться на охотника на нечисть или мага, способного увидеть моего зверя? А слуги? Этим надоедам всегда и до всего есть дело. Я не собиралась отказываться от прогулок в звериной шкуре. Уверена, рано или поздно это открылось бы. Было бы крайне трудно объяснить дворецкому, почему жена его господина с подозрительной регулярностью сбегает по ночам из дома.

В общем, список моих требований к кандидату в предполагаемые мужья оказался достаточно внушительным. Приятной внешности, незанудного характера. Не скупой и не транжира. Не гулена, но при этом не сидит дома день и ночь. Работа предполагает частые отлучки и приносит неплохой доход. А самое главное, мой муж должен жить в сельской глуши и не стремиться в городскую сутолоку и шум.

Стоит ли говорить, что именно Вэйд устроил меня по всем параметрам. Я долго проверяла его. Долго прислушивалась к его мыслям, выискивая что-нибудь темное и запретное. Но нет. Он казался моим идеалом. Надежный, верный товарищ, в присутствии которого мне не было тяжело дышать.

Что же касается любви… Это далеко не главное в семейной жизни. Любое сильное чувство имеет тенденцию угасать со временем. Или же перерождаться в нечто совершенно иное. Как говорится, от любви до ненависти — одно биение сердца. Уважение к своему партнеру все-таки столь быстро не исчезает.

За пять лет я не разочаровалась в своем выборе.

Да, если Вэйд погибнет из-за меня, я буду по-настоящему расстроена… Чувство вины сожрет меня с потрохами. Ведь все началось именно с моего желания завести котенка одной со мной крови. Если бы не визит в Гроштер…

Все эти мысли промелькнули в моей голове с неимоверной скоростью. Мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы умерить нервную дрожь пальцев. Но я молчала, не желая доставлять Айше удовольствие своими встревоженными расспросами.

— Не желаешь спросить, где я встретилась с твоим муженьком? — полюбопытствовала она с легкой ноткой неудовольствия. Видно, в самом деле ждала, что я закидаю ее ворохом вопросов.

— Полагаю, эту встречу тебе организовала Гортензия, — сказала я.

Посмотрела на женщину.

Та кивнула, подтверждая мои слова.

— Ты права, — проговорила тигрица. — Я понимала, что мне ты, скорее всего, не поверишь. И вряд ли поверишь Айрону. Впрочем, супруга я вообще не стала посвящать в свои планы. Его последние действия… — Она замялась, подбирая нужное слово. Затем медленно проговорила: — В общем, некоторые недавние поступки моего мужа вызывают у меня недоумение. Поэтому я решила выбрать человека не из своей стаи. Мысли Айши открыты для Норберга, и ему не составит особых проблем определить, правду она говорит или лжет. Тогда как я не собираюсь расставаться с амулетом, защищающим меня от ментальной магии. В присутствии Норберга Клинга подобный поступок… мягко говоря, неуместен.

— Зачем вам мой муж? — поморщившись, оборвала я ее слишком затянувшуюся тираду.

— Ну как зачем? — нарочито удивилась она. — Насколько понимаю, у тебя с Норбергом все обстоит очень серьезно. Но ты замужем, а разводы в Лейтоне не приветствуются. Потому я решила сделать тебе свадебный подарок.

— Свадебный подарок? — растерянно переспросила я, как-то потеряв нить ее рассуждений.

— Норберг слишком радеет о своей репутации, — с ухмылкой пояснила Гортензия. — Он уже давно и достаточно умело играет роль благородного чистоплюя, поэтому вряд ли станет марать руки. Это выше его достоинства. Ты тоже вряд ли пойдешь на убийство. А я… Я старая больная тигрица, которой уже на все наплевать. Поэтому я сделаю тебя вдовой, Илария. И можешь не благодарить меня за это.

Да, я ждала чего-то подобного. Но все равно захлебнулась от немого возмущения.

Как она смеет? Вэйд ни в чем не виноват!

— Подумай о том, что по доброте душевной я делаю тебе огромное одолжение. — Гортензия продолжила щедро сыпать соль на мою открытую душевную рану. — И совершенно бескорыстно — заметь! Если ты останешься замужней дамой, Норберг сколь угодно долго будет тянуть с официальным оформлением ваших отношений. — Женщина подалась вперед и вкрадчиво добавила: — Впрочем, возможно, в этом и состоит его план? Держать тебя подле себя, но в глазах общества оставаться абсолютно свободным от каких-либо обязательств. Любовь приходит и уходит. И кому, какие Норбергу, знать об этом. Помнится, была в его жизни женщина, которую он хотел назвать своей. И где та Алекса теперь?

Гортензию прервал глухой рык, который, казалось, вырвался из самого нутра Норберга. В нем было столько ярости, что тигрица осеклась, а затем сочла за благо вообще не продолжать.

Признаюсь честно, в этот момент я почувствовала себя несколько… уязвленной, что ли. Это имя было мне знакомо. Именно об Алексе говорили Гортензия и Айрон. Та женщина, с которой у Норберга когда-то были отношения. По всей видимости, какие-то чувства к ней у него сохранились и поныне. Иначе с чего вдруг ему так реагировать на простое упоминание о ней?

Но куда сильнее меня сейчас интересовала судьба Вэйда. Неужели Гортензия действительно собирается убить его?

— Эй, — неожиданно вмешалась в разговор Айша, явно недовольная тем, что про нее все забыли. Раздраженно повела обнаженными плечами, от чего тоненькие бретельки платья едва не соскользнули.

Риель, стоявший рядом, от такого зрелища опять захмелел. Его глаза сально заблестели, а рука так и дернулась погладить Айшу по груди. Но почти сразу оборотень передумал это делать, виновато покосившись на внешне совершенно бесстрастного Норберга.

— Короче, красотка, — продолжила Айша. — Твой муж передавал тебе привет. К слову, он просто жаждет с тобой пообщаться. Ты уж прости, но я не сумела удержаться от искушения и посоветовала ему не выходить в грозу из дома. А то еще молния в рога ударит — такими высокими и ветвистыми они выросли. — Она сделала паузу и с нажимом добавила: — В последний раз, когда я видела твоего мужа, он садился в карету, которая должна была увезти его в замок рода Клинг. Да, кстати, компанию ему составила твоя распутная мамаша. Пусть познакомится с тещей, раз уж до этого они не были представлены друг другу.

Гортензия смешно округлила глаза от изумления, не в силах поверить услышанному.

— К-как? — наконец, с запинанием выдавила она из себя. — К-куда?

— Пожалуй, на этом остановимся, — вдруг проговорил Айрон. — Я уже устал от этой трагикомедии.

Тяжело поднялся со своего места.

Гортензия повернулась к нему. Открыла рот, явно собираясь что-то спросить. Но не успела.

В следующее мгновение он схватил ее за горло.

Я знала, что последует дальше. Помнила по тому наказанию, которое он не так давно устроил Айше. Поэтому совершенно не удивилась, когда пальцы Айрона окутались призрачным алым огнем.

Айша поморщилась при виде этой картины. Потерла шею, наверняка вспомнив в этот момент полученный недавно урок.

А вот реакция троицы оборотней, сопровождавших нас на эту встречу, меня откровенно удивила. Я думала, что они вступятся за своего вожака. Точнее говоря, была уверена в этом. Но тот же Риель лишь украдкой сцедил в ладонь зевок. После чего отошел к своим товарищам и сел. Последние, к слову, вроде бы даже не удивились. Как пили вино — так и продолжили пить.

Я ожидала, что Айрон почти сразу отпустит свою жену. Насколько понимаю, он не был голоден, раз за последние сутки уже дважды восполнял запасы энергии.

Но он не собирался этого делать. Текли томительные секунды, складываясь в минуты ожидания. Энергия нескончаемым потоком лилась из тела Гортензии, переходя к Айрону. Со стороны это выглядело поистине жутко. Как будто от женщины остался один кожаный мешок с костями. Она обмякла, безвольно обвисла, удерживаемая в вертикальном положении лишь рукой Айрона, которая держала ее на весу.

Я не понимала, что происходит. Это не выглядело как разборка за главенство в стае, случайно или намеренно вынесенная на публику. Создавалось такое впечатление, что Айрон желал выпить свою жену досуха.

— Достаточно, — мягко проговорил в этот момент Норберг.

Айрон дернул щекой, по-прежнему не разжимая пальцев. Но поток энергии, идущий от Гортензии, начал слабеть и тускнеть.

— Достаточно, — уже тверже повторил Норберг. Добавил с усмешкой: — Право слово, виер Айрон, я не желаю начинать наши новые и, надеюсь, долгосрочные отношения с убийства.

Айрон тяжело вздохнул. Потом осторожно опустил жену на стул, с которого чуть ранее поднял, и наконец-то разжал свою хватку.

Гортензия бессильно откинулась на спинку. Замерла, не подавая никаких признаков жизни. Ее лицо не просто побледнело, а посерело. Глаза ввалились. Волосы напоминали сухую паклю.

Грудь Гортензии оставалась неподвижной. Если она и дышала — то делала это как-то совсем уж незаметно.

Норберг встал со своего места. Бесшумно ступая, подошел ближе и с явной обеспокоенностью приложил два пальца к шее Гортензии, пытаясь нащупать пульс.

— Не переживайте, — сипло дыша, сказал Айрон. — Я умею остановиться на волосок от смерти. Она оклемается. Хотя мне кажется, что вы совершаете ошибку. Это плохая привычка — оставлять врагов в живых. Особенно таких.

— Возможно, вы и правы, — согласился с ним Норберг.

Затем резко и с видимым усилием провел ладонью вдоль тела бесчувственной женщины.

Я изумленно заморгала. Почудилось, что он содрал с нее кожу, хотя я понимала, что это совершенно невозможно. Но между пальцев Норберга вдруг затрепетал какой-то лоскут ткани. Впрочем, ткани ли? Почти сразу эта непонятная субстанция бесследно растаяла, словно ее никогда и не было.

— Надо же, — с нескрываемым уважением проговорил Айрон. — Прежде я думал, что о вас рассказывают сказки. Впервые вижу, чтобы оборотня лишали второго облика.

Норберг пожал плечами, как будто совершенно не был польщен словами Айрона. Почему-то посмотрел на Айшу.

Та стояла странно молчаливая. Вообще, говоря откровенно, ее поведение сегодня вечером меня удивило. Судя по всему, она сыграла против Гортензии, раз присутствовала при том, как мой муж отправился в безопасное место.

Ну, относительно безопасное. Все-таки Гортензия в чем-то права. Я не могу доверять Норбергу абсолютно во всем. Пока он для меня — совершенно чужой человек. Которого по иронии судьбы все окружающие почему-то считают чуть ли не моим будущим мужем. И не то чтобы я решительно против, но такая категоричность неприятно удивляет. Может быть, я вообще планирую вернуться в лоно семьи и зажить прежней спокойной жизнью. Уверена, что Вэйд простит меня…

Я осеклась, перехватив взгляд Норберга. Он не был злым или раздраженным. В нем мерцала насмешка. Должно быть, так смотрят родители на хвастливых детей. Словно говорят — ты врать-то ври, но меру знай.

Но почти сразу он перевел взгляд на Айрона.

— Прежде чем мы продолжим беседу, позвольте приветствовать нового вожака стаи Клинг, — проговорил волк. И почтительно склонил голову перед моим отцом.

Тот довольно кивнул, принимая приветствие Норберга. Опять уселся на свой стул и мягко пророкотал:

— Ну что же, самое время обсудить наш новый союз. Полагаю, вы не будете возражать, если мы скрепим договор о дружбе и помощи самым верным средством, которое использовали во все времена, а именно, династическим браком. Именно с этого вопроса я предлагаю начать.

Наверное, мне стоило бы обрадоваться словам отца. И без того понятно, что он говорил обо мне и Норберге.

Но неожиданно мне стало трудно дышать. Стены зала вдруг заплясали передо мной, потолок покачнулся, опасно давя на голову.

Слишком многое произошло за этот вечер. Слишком сильно я сегодня переволновалась. И поняла, что мне надо на свежий воздух. Немедленно, сейчас же! Иначе я самым постыдным образом потеряю сознание.

— Простите, — пробормотала я.

Вскочила на ноги и бросилась прочь.

Краем глаза заметила, как ближайший слуга двинулся было мне наперерез, но тут же замер, словно услышав безмолвный приказ. А еще через несколько секунд выскочила на свежий воздух.

ГЛАВА 4

Я жадно глотала ночную прохладу спящего города и никак не могла ею насытиться.

Здесь, вдалеке от крупных улиц Гроштера, было удивительно тихо. И не скажешь даже, что всего в нескольких шагах от меня сошлись представители двух крупнейших семей оборотней.

«Трех», — мысленно поправилась я, вспомнив про слуг из рода Хейн. Пусть они и не участвовали в сегодняшней встрече в качестве одной из сторон, а были лишь наблюдателями, но все равно забывать о них не стоит.

Итак, резюмируем итоги встречи. Айрон теперь новый вожак стаи. Его жена осталась в живых, но оборотнем быть перестала. И теперь, по всей видимости, они обсуждают новый союз. Как уже сказал мой отец, самым логичным будет скрепить мирный договор узами брака, как зачастую делают королевские семьи. И я для этого подхожу лучше всего. Неожиданно обретенная дочь вожака, которая выйдет замуж за представителя конкурирующего рода.

Казалось бы, все разрешилось для меня наилучшим образом. Но откуда тогда это гадкое ощущение, что меня самым наглым и бесцеремонным образом использовали? Крайне неприятно осознавать, что я являлась лишь марионеткой. Игрушкой в опытных и умелых руках кукловода.

Теперь я не сомневалась в том, что Норберг был в курсе планов своего брата. Фелан отправил меня в стаю Гортензии, поскольку узнал о моем происхождении. Возможно, он встретил мою мать в городе. С его чутьем и даром менталиста связать ниточки не составило особого труда. И в головах братьев родился гениальный план: сначала они вынудили меня примкнуть к чужой стае, прекрасно понимая, что Айрон быстро догадается о нашем родстве. Затем Вентор рассказал обо всем Гортензии. Не стоило быть пророком, чтобы предугадать дальнейшее развитие событий. Все знали, что Гортензия болезненно воспримет факт наличия у супруга внебрачного ребенка и обязательно постарается каким-либо образом меня устранить. И реакция Айрона на все это тоже оказалась более чем предсказуемой. По всей видимости, о разногласиях между супругами давно было известно. Даже за недолгое время пребывания в их стае я поняла, что брак Гортензии и Айрона давно трещит по швам. Они не стеснялись выяснять отношения принародно. Ну а дальше все пошло согласно задуманному плану. Вентор сообщил Норбергу, где будет проходить встреча. Айрон вмешался, когда понял, что Гортензия собирается убить меня. И вот итог — в стае произошла смена власти.

Я обернулась и посмотрела на двери, ведущие в ресторан. Норберг и Айрон ждут, что я вернусь. С горделивой улыбкой займу место за их столом на правах будущей супруги главы клана волков. Но почему мне так не хочется это делать?

«Потому что прежде меня никто и никогда не использовал настолько нагло и беспринципно, — сама же ответила я на этот вопрос. — Потому что Норберг своим поступком показал, что я всегда буду для него лишь средством для достижения целей. Да, опасности для меня не было. Рядом всегда присутствовал Вентор, которому наверняка был отдан приказ в случае чего вмешаться. И все-таки… Любимую женщину не отправят в лапы врага».

Дверь неожиданно приоткрылась, и я мгновенно напряглась. Наверное, Норберга насторожило мое слишком долгое отсутствие, и он отправил кого-нибудь из слуг, чтобы меня привели обратно.

Интересно, а что будет, если я откажусь? Если перекинусь прямо сейчас, рвану прочь и постараюсь выбраться из города?

Но почти сразу я с сожалением покачала головой. Нет, не выйдет. Таким поступком я только рассмешу Норберга. На мне его метка. У него мой муж. А мне стыдно перед Вэйдом за то, что я вовлекла его во все это. Не хочу, чтобы у него были какие-нибудь проблемы из-за глупого поступка, совершенного мною месяц назад.

Но на пороге, к моему удивлению, стояла Айша.

Девушка, зябко ежась в слишком открытом платье, подошла ближе. С неожиданной злостью скинула туфли и осталась босиком.

— Надоели эти ходули, — негромко пожаловалась она.

Я неопределенно хмыкнула, с любопытством ожидая продолжения. Право слово, не для того ведь она вышла из общего зала, где сейчас вершилась судьба двух стай, чтобы посетовать на неудобную обувь.

Кстати, а какова была роль Айши во всем этом представлении?

Занимательный вопрос. У меня сложилось впечатление, что Вентор не особенно ей доверял. Иначе с чего вдруг он предпочел усыпить ее на время нашего разговора в Ультауне? Да и ту ненависть, с которой Айша говорила про Норберга, по-моему, невозможно сыграть.

«То-то и оно, — опять шепнул глас рассудка. — Согласись, Норберг умеет просчитывать все действия противника на несколько ходов вперед. Этого у него не отнять. Он был уверен в том, что Гортензия доверит именно Айше передать тебе сообщение от мужа. Кто мог предположить, что сестра Норберга в последний момент переметнется на другую сторону? Явно не Гортензия, которая в итоге оказалась в проигрыше».

Быть преданной всеми и обыгранной так жестоко… Да, Норберг поступил бы более милосердно, если бы позволил Айрону убить жену.

— Ты прости за ту сцену в твоей комнате, — первой начала Айша. — Я ничего против тебя не имею.

— Я тоже в общем-то, — вернула я ей той же монетой. Подумала немного и добавила: — И потом, ты и без того понесла наказание.

— Да, Айрон… — Айша помрачнела и невольно потерла горло, явно вспомнив жестокую сцену кормления акшара. Но почти сразу с усилием опустила руку и спросила: — Скажи, каково это: знать, что твой родитель теперь вожак стаи?

— Не очень приятно, — чистосердечно призналась я. — Это накладывает слишком много… обязательств.

— Обязательств… — протянула Айша с непонятной интонацией — то ли сочувствуя, то ли злорадствуя. Доверительно подалась ко мне и шепотом осведомилась: — Разве ты не довольна тем, как все это завершилось для тебя? Одни плюсы и никаких минусов. Гортензия милостью Норберга осталась жива, но ее брак с Айроном теперь сущая формальность. Полагаю, новый вожак сошлет ее вместе со слабоумным сынком куда-нибудь подальше. Пусть отныне сама вытирает ему сопли и меняет пеленки. Твоя мать займет свое место подле него. Да, не законная жена, но истинная — в глазах стаи. А ты… Твое будущее вообще рисуется в радужных красках. Супруга теневого правителя Лейтона.

От последней фразы меня передернуло так сильно, что Айша это наверняка заметила. По крайней мере, она понимающе усмехнулась. Но улыбка почти сразу замерла на ее губах.

— Не нравится, да? — прямо спросила она. — Согласись, очень неприятно сознавать, что все было решено без тебя. Даже если ты в общем-то не против, подобное обижает.

Я мудро промолчала. Я не доверяла Айше и до сих пор не могла понять, на чьей она стороне. По-моему, самое правильное — не вступать с нею в разговоры. Не сомневаюсь, что она мигом донесет мои рассуждения какой-нибудь из заинтересованных сторон.

— Не веришь мне… — На губах Айши промелькнула грустная усмешка. Но почти сразу девушка с немым вызовом вздернула подбородок и сказала: — И правильно делаешь! Я сама себе порой не верю. Потому что не понимаю, когда действую по своей воле, а когда — по чужой.

Я изумленно вскинула бровь. Что она имеет в виду?

— Думаешь, легко родиться и вырасти в семье, где каждый может в любой момент прочитать твои мысли? — горько продолжила Айша. — У моего отца больше не было дочерей, а женщины в нашем замке никогда не задерживались надолго. Смазливые служанки рано или поздно попадали в подвал, откуда уже никто не возвращался прежним. Ты слышала, наверное, про развлечения моего отца.

Я неопределенно пожала плечами. Понятия не имела, о чем она. Но не сомневалась в том, что правда окажется более чем неприглядной.

— Не важно, — быстро проговорила Айша, заметив мою реакцию на свои слова. — Это все не важно. Мой отец, мои братья… Все свое детство и юность я провела в окружении мужчин. Властных мужчин, хищных мужчин, по сути, полузверей. Они не трогали меня, потому что нас связывало родство по крови. Но… Я так нуждалась в материнской любви… Хотя бы даже не любви — нежности и заботе.

В голосе Айши послышались сдавленные рыдания. Она замолчала, резко отвернувшись от меня.

Первым моим порывом было обнять ее. Она выглядела такой маленькой и обиженной.

Но мой порыв умер, так и не успев оформиться до конца. Айша прекрасно умеет притворяться. И не стоит верить ее страданиям. Это вполне может оказаться игрой.

«Не стоит верить никому из Клингов, — поправил меня внутренний голос. — Они те еще лицедеи».

— Представляешь, я даже не поняла, что со мной случилось, когда впервые уронила кровь, — глухо продолжила Айша. — Всерьез решила, что умираю, раз у меня открылось кровотечение. Легла в постель и приготовилась к встрече с предками. А потом ко мне заглянул Фелан. Хотел поинтересоваться, почему я не пришла на ужин. И долго смеялся надо мной. Я даже не успела ничего сказать, как он уже зашелся хохотом. Как думаешь, легко мне было в этот момент? Да я чуть от стыда не умерла!

Честно говоря, я не испытывала ни малейшего желания выслушивать чужие душевные излияния. Своих проблем хватало, как говорится. Я переступила с ноги на ногу, тоскливо глядя на улицу, залитую огнями магических фонарей. Она уводила прочь от ресторана. Туда, где плескался мрак крохотных узких улочек. Мне бы не составило особого труда там затеряться. Я бы полетела быстрее ветра. Но…

— Тебе меня не жалко, — резко переменила тему Айша, пытливо глядя на меня. И в ее фразе не прозвучало и намека на вопрос.

— Мне всех жалко, — сухо ответила я. — Тебя, меня, Вэйда… Даже Эдиана и Алисию.

— Алисия… — Айша как-то странно усмехнулась. — Симпатичная лисичка, правда? Такая беспомощная и беззащитная. Думаю, о ней тебе беспокоиться не стоит.

Я удивленно посмотрела на нее. О чем это она? По-моему, как раз у Алисии положение самое наихудшее. Хотя бы по сравнению со мной.

Да, как вожак стаи мне Норберг совершенно не нравился. Я не привыкла, чтобы мною играли как куклой. Но как мужчина он меня по-прежнему привлекал. В груди что-то сладко замирало при воспоминаниях о совместно проведенной ночи. Поэтому я не особенно переживала о своем будущем. Я смирюсь. Я справлюсь. Кошки на то и кошки, чтобы уметь приспосабливаться к любым условиям. Правда, это не означает, что при первой удобной возможности я не попытаюсь сбежать. Любой ошейник для кошки останется ошейником, даже если будет усыпан бриллиантами.

Но вот с Алисией дела обстояли намного серьезнее. Она приемыш, то бишь не член стаи. Конечно, Гортензия теперь не вожак, но, вполне возможно, Айрон захочет получить потомство от своего сына. Вдруг внуки родятся нормальными. А значит, судьба у несчастной более чем печальная. За нее просто некому вступиться.

— Неужели ты еще не поняла? — нарочито громко удивилась Айша, перехватив мой взгляд. Снисходительно обронила: — Вентор.

Я продолжала на нее смотреть. И что? При чем тут племянник Норберга?

Айша насмешливо вскинула тонкую бровь, словно потешаясь в душе над моей недогадливостью.

Я приглушенно охнула, когда в моей голове забрезжила отгадка. Вентор и Алисия? Сын Фелана воспылал чувствами к бедной девушке? А как же его слова о том, что он никогда в жизни не свяжется с оборотнем? Мол, все мы звери по сути и достойны только уничтожения?

— Это будет хорошая пара, — спокойно произнесла Айша. — Вентору нужна такая девушка. Тихая. Робкая. Искренне считающая его героем. Его израненную душу способна исцелить только подобная любовь — без сильных эмоций и потрясений.

— В таком случае я рада за него, — проговорила, ни капли не покривив душой.

Да, я не доверяла Вентору и не понимала его резонов. Но он мне нравился. Почему-то я была уверена, что в действительности он — не злой человек. Ему явно не нравилось участвовать во всем происходящем.

— А ты какую любовь предпочитаешь? — спросила Айша. — Страстную, горячую или мирную?

Я прекрасно поняла, на что она намекает. Любой мой ответ будет трактоваться в пользу одного из мужчин. Беда только в том, что я сама не поняла, чего хочу.

— Я предпочитаю любовь без принуждения, — осторожно сказала ей.

— Без принуждения? — вроде как изумленно переспросила Айша, но в ее глазах промелькнул озорной огонек. — Тогда Норберг тебе точно не подходит. Он умеет… настоять на своем. Мягко, не повышая голоса. Но в мире существует два мнения: его и неправильное. Ты сама не заметишь, как начнешь поступать только так, как он захочет. Воспримешь его взгляд на мир. Станешь его тенью. Послушной, безропотной. Он приручил даже Фелана, а снежный барс — не чета лесной кошке.

— Чего ты добиваешься? — прямо спросила я. — Желаешь, чтобы я послала Норберга куда подальше?

— А разве у тебя есть такая возможность? — нарочито удивилась Айша. — Твой брак с ним — уже решенный вопрос. Две ветви рода Клинг должны объединиться. Ты объявилась как нельзя более кстати. Айрону не нужна война с Норбергом. Это не его сестра погибла от рук Алисандра, поэтому никаких претензий личного характера у него не имеется. Айрону даже Гроштер не нужен. Кошки прекрасно чувствуют себя на юге. Медведи испокон веков занимали север. А волки… Волки пусть владеют центром Лейтона. Ваш брак сделает клан Клинг одним из наиболее могущественных в мире. К тому же, насколько я поняла, медведи тоже играют на стороне Норберга. Тройственный союз — это… Демоны, да я даже не могу выразить словами, насколько это круто! — Айша, забывшись, почти выкрикнула последнюю фразу. В ее глазах горел огонь неподдельного восторга. Захлебываясь словами, она продолжила с восхищением: — Никогда прежде оборотни не получали столько власти! Веками мы жили в тени, не высовываясь и не привлекая к себе внимания. Сливались с общей серой человеческой массой, опасаясь стать жертвами охотников за нечистью. Наверное, во многом из-за того, что наши семейства распирали вечные распри — как внешние, так и внутренние. Знаешь девиз оборотней? «Один за всех, и стая за одного». Увы, он звучал как издевка. Потому что зачастую загрызть тебя пытался именно сородич. Никогда не демонстрируй слабости. Никогда не поворачивайся спиной. Никогда не проси помощи. Стая жила по таким законам. Но теперь все изменится. Теперь мы поставим мир на колени!

Айша замолчала, силясь отдышаться после столь яростной тирады. Ее лицо кривилось от избытка эмоций, она то сжимала, то разжимала кулаки, будто уже готовилась вступить в схватку со всем миром.

Она была мне отвратительна в этот момент.

Если Норберг действительно затеял такую игру, то я не желаю в ней участвовать.

Но было в тираде Айши нечто, что меня удивило.

— «Мы»? — переспросила я. — Но Норберг лишил тебя второго облика. Почему в таком случае ты так упорно причисляешь себя к оборотням?

— Он вернет мне второй облик, — убежденно сказала Айша. — Я в этом абсолютно уверена. Вентор обещал. Я помогла твоему мужу сбежать от Гортензии. Норберг обязательно оценит это.

Ах вот из-за чего Айша вдруг переметнулась на сторону брата. Ну что же, теперь понятно, почему она решила помочь ему, несмотря на всю ненависть.

— Ты никогда не умела держать язык за зубами, — вдруг посетовал знакомый голос.

Тени, плескавшиеся за крыльцом ресторана за пределами круга света, падающего от магического фонаря, неожиданно зашевелились, сплетаясь в мужскую фигуру. И через мгновение Вентор легко взбежал по ступеням. Приветливо кивнул мне, затем с упреком посмотрел на Айшу.

— А что, разве это секрет? — заволновалась она.

Вентор не снизошел до ответа. Привычным жестом прищелкнул пальцами — и Айша замерла на месте, окутанная зеленоватой призрачной сетью парализующего заклинания.

Ее глаза, устремленные в никуда, остекленели. Рот так и остался приоткрытым, должно быть, она собиралась задать новый вопрос.

— А ты не церемонишься с нею, — заметила я.

— Не заслужила. — Вентор ухмыльнулся. — Трепло она. Но даже не это самое плохое. Многие женщины, уж извини за прямоту, не умеют держать язык за зубами. Куда хуже то, что она никак не может выбрать, на чьей стороне играет. Помани пряником, почеши за ушком — и она пойдет за тобой, позабыв про все обязательства и клятвы. — Он хмыкнул и совсем негромко добавил: — Впрочем, вряд ли ее стоит винить за подобное. С таким-то детством и таким отцом.

— Если честно, я так устала от твоей семьи, — искренне посетовала я. — От Айши, от интриг, от грызни за власть. Знаешь, никогда прежде я не жалела ни об одном своем поступке. Да, я делала ошибки, но это были только мои ошибки, и касались они исключительно меня. Но сейчас, не задумываясь, отдала бы полжизни за возможность никогда не встречаться с представителями твоего рода!

— Думаешь, это помогло бы? — насмешливо изумился Вентор. — Илария, твой визит в Гроштер лишь ускорил события, которые и без того произошли бы.

— То есть? — настороженно переспросила я.

— Брак Айрона и Гортензии уже давно был фикцией. — Вентор пожал плечами, словно удивляясь, что надлежит объяснять столь очевидные вещи. — Полагаю, именно поэтому Гортензия и объявила поход на Гроштер. Наверное, думала, что перед лицом внешнего врага стая объединится, а они с мужем забудут про разногласия. Демоны, да она даже твоей матери разрешила вернуться! Мол, пусть муж гуляет, но под присмотром.

— То есть ты намекаешь…

Горло перехватило спазмом, поэтому я не сумела продолжить.

Неужели моя мать вновь стала любовницей Айрона? Получается, все те годы, пока я оплакивала ее мнимую жестокую гибель, она жила в свое удовольствие, развлекаясь с ним?

— Не намекаю, а говорю прямо. — Вентор покачал головой, глядя на меня. — Илария, Айрон прекрасно знал, что у него есть дочь. Рано или поздно он обязательно отправился бы на твои поиски. Поэтому твое появление в стае Гортензии было лишь вопросом времени. Боги распорядились иначе. По иронии судьбы ты сама приехала в Гроштер. Но в любом случае все было предопределено.

— Говоря откровенно, это слабое утешение, — сказала я.

— Понимаю, — отозвался Вентор.

Удивительное дело, но я верила ему. Он не злорадствовал, как Айша. Не пытался меня убедить, что я лишь выиграю, став женой Норберга. Он действительно сочувствовал мне.

Несколько минут мы молчали и думали каждый о своем.

Я с тоской глядела на дорогу, уводящую прочь от этого ресторана. Надо же, долгие годы я мечтала узнать о судьбе матери. Хотела познакомиться с такими же, как я. Оборотнями, живущими среди людей и привыкшими скрывать свой облик. Разве могла я предположить, что исполнение этих желаний обернется для меня самым жутким кошмаром?

— Пойдем.

Вентор вдруг крепко схватил меня за руку и настойчиво потянул прочь с крыльца.

Я резко уперлась каблуками сапог, не понимая, что он задумал.

— Встреча продлится еще долго, — пояснил он, осознав, что я и шага не сделаю без объяснений. Криво ухмыльнулся, добавил: — Обсуждение династических браков, знаешь ли, дело не быстрое. Нет смысла торчать здесь и ждать, пока решится твоя судьба. Полагаю, ты хочешь увидеть мужа. Почему бы и нет?

А в самом деле — почему бы и нет? Я должна хотя бы извиниться перед Вэйдом за то, что втянула его в неприятности.

И я решительно последовала за Вентором.

— Об Айше не беспокойся, — добавил он на ходу. — Ей будет полезно постоять и подышать ночным воздухом. Рано или поздно кто-нибудь выйдет и снимет с нее заклятие.

— Да плевать мне на нее, — искренне ответила я.

И прибавила шаг, пытаясь не отстать от своего спутника.

ГЛАВА 5

Я полагала, что Вентор отведет меня к фамильному замку рода Клинг, который высился совсем недалеко от Гроштера. Но ошибалась.

Мы все дальше и дальше углублялись в лабиринт извилистых улочек, неуклонно приближаясь к центру города.

Здесь еще было достаточно многолюдно, несмотря на более чем поздний час. Вывески многочисленных баров и забегаловок мерцали разноцветными магическими огнями, зазывая посетителей. Из широко распахнутых дверей то и дело вырывались громкий смех и звуки музыки.

Вентор шел быстро, умело огибая прохожих, траектория движения которых из-за количества выпитого была более чем непредсказуемой.

Я следовала за ним след в след, недоумевая все сильнее. Куда же он ведет меня? Мы все дальше и дальше удалялись от городских ворот.

Происходящее не нравилось мне все сильнее и сильнее. А вдруг я ошиблась? Вдруг Вентор ведет какую-то свою игру? В конце концов, я ни разу не услышала из уст Норберга подтверждения того, что Вентор выполнял его приказы.

В тот момент, когда недоверие достигло апогея и я всерьез вознамерилась нырнуть в ближайшую подворотню, Вентор остановился. Обернулся ко мне и серьезно сказал:

— Илария, я не враг тебе. Успокойся и перестань думать о всяких глупостях!

— Вообще-то подслушивать чужие мысли нехорошо, — буркнула я, не торопясь подойти ближе.

Черный зев ближайшего проулка, не освещенного магическими фонарями, был так притягательно близок! В душе я уже слышала, как рвется на мне по швам одежда, выпуская на свободу гибкое кошачье тело. А дальше… Собственно, а что будет дальше? Глупо бежать, не избавившись от метки. Придется вернуться к ресторану, где сейчас беседуют представители двух ветвей одного рода Клинг.

Или, быть может, рискнуть?.. Кошки бегают быстро. А другие страны не так уж далеко. Не думаю, что власть рода Клинг распространяется даже на них.

— Вот как раз о метке сейчас и пойдет разговор, — с улыбкой сказал Вентор. — Идем. Мы почти на месте.

Я скептически вскинула брови. От слов кота мои сомнения не улеглись полностью. Но, что скрывать очевидное, меня мучило любопытство. Что же он задумал? К тому же я по-прежнему не чувствовала исходящей от него угрозы.

— Я даю слово, что не замышляю ничего дурного против тебя, — с нажимом проговорил он. — Клянусь своим вторым обликом. Это тебя убедит?

Я неопределенно хмыкнула. Бросила последний взгляд в спасительный лаз подворотни, но затем все-таки подошла к нему.

— Ты не пожалеешь об этом, — с непонятной улыбкой пообещал он.

Крепко взял за руку, словно опасался, что я все-таки передумаю и сбегу. И вновь нырнул в толпу.

Наверное, со стороны мы выглядели как влюбленная парочка. От Вентора исходили такие молчаливая властность и ощущение опасности, что прохожие безропотно расступались перед нами. Никогда прежде, пожалуй, я не ощущала себя такой защищенной, хоть от людей вокруг и исходил крепкий запах алкоголя. Наверняка среди них были и те, которые на нетрезвую голову искали себе приключений. Но никто не позволил себе взглянуть в мою сторону или посмеяться за спиной. Как будто по улицам столицы каждую ночь разгуливают девицы в мужской одежде.

Интересно, а как бы я чувствовала себя, если бы шла рядом с Норбергом?

От этой мысли почему-то защемило сердце.

Нет, я злилась на Норберга, очень сильно злилась. Но, что скрывать очевидное, он не стал для меня менее привлекательным. Наверное, я бы с огромным удовольствием вновь провела с ним ночь.

Я со злостью тряхнула головой. Боюсь, мое желание скоро осуществится. Если я стану законной супругой волка, этих ночей у меня будет в избытке.

Но почему мне хотелось выть от такой перспективы?

Вот ведь ирония судьбы! Я всегда считала, что в браках по расчету нет ничего дурного, особенно если это ты благосклонно принимаешь чужую любовь и внимание. Однако когда дело повернулось прямо противоположным образом, мне стало совсем невесело.

Внезапно Вентор остановился.

Я с любопытством окинула взглядом здание, около которого он замер. Недоуменно пожала плечами. Передо мной высился обычный доходный дом. Трехэтажное здание из серого камня. Наверное, из-за близости к центру города и Дворцовой площади квартиры тут намного дороже, чем на окраине.

В глубине души опять ядовитой змеей шевельнулось недоумение. Вэйда держат здесь? Но Айша вроде как ясно сказала, что его отправили в замок рода Клинг.

Вентор, все так же не говоря ни слова, настойчиво потянул меня к входу.

Я последовала за ним, не тратя времени на вопросы. Ладно, сейчас все равно все узнаю.

Он приветливо кивнул седому представительному консьержу, который в этот поздний час был весьма бодр. Мужчина оторвался от потрепанного тома в засаленной обложке, который с интересом читал, окинул меня внимательным взглядом, но ничего не сказал, после чего вновь вернулся к своему занятию.

Это показалось мне странным. По всей видимости, Вентор в этом доме — постоянный гость, раз консьерж не попросил его представиться. Неужели он настолько часто приводит сюда всяких особ женского пола, что это не вызывает никаких вопросов?

Нужная нам квартира располагалась на самом верхнем этаже здания. Вернее сказать, весь верхний этаж снимал один человек, к которому Вентор и держал путь.

Перед массивной дверью из потемневшего от времени дуба висела табличка. Я прищурилась, пытаясь в полутьме лестницы разобрать буквы. Удивленно вздернула брови, прочитав ее.

«Вир Фредерик Алуен, потомственный маг и ясновидящий», — гласила она.

Нет, насчет мага я не имела ничего против. Но ясновидящий? Если честно, я с превеликим скепсисом относилась ко всякого рода предсказателям и гадалкам. По моему твердому убеждению никому из смертных не дано угадать волю богов. Высшие силы любят шутить, поэтому зачастую самая предсказуемая ситуация приводит к совершенно неожиданным последствиям.

— Ты хочешь сказать, что мой муж ждет меня здесь? — все-таки не удержалась я от вполне резонного вопроса.

— Нет, я хочу сказать, что твой муж подождет счастливого воссоединения с женой, — с иронией ответил Вентор. И решительно постучал.

По другую сторону двери раздался мелодичный перезвон входящих чар. Я покачала головой. Боюсь, нам придется долго ждать, пока хозяин проснется. Мы пришли поздней ночью, почти под утро…

Я не успела додумать свою мысль, когда дверь беззвучно распахнулась перед нами.

На пороге стоял молодой темноволосый мужчина, несмотря на тепло летней ночи, зябко кутавшийся в роскошный парчовый халат.

— А, это ты, — буркнул он.

Развернулся и пошел прочь, не удостоив Вентора ни словом. На меня при этом он вообще даже не взглянул.

Я изумленно вскинула брови. Ну и прием! Теплым его назвать точно нельзя.

— Вижу, мой визит не стал для тебя неожиданностью, — проговорил Вентор, без спроса входя в квартиру. Мне пришлось последовать за ним, поскольку он не отпускал мою руку.

Миновав темную узкую прихожую, мы вошли в гостиную. Здесь под потолком плавала магическая искра, но ее запас энергии почти иссяк, поэтому углы просторного помещения скрывались во мраке. Впрочем, и столь тусклого света вполне хватало, чтобы увидеть, какой тут бардак. Все свободные места в комнате занимали книги и бумаги. Диван для гостей был завален какими-то пыльными свертками.

Вентор вдруг резко дернул меня за руку, и я замерла с поднятой ногой, так и не сделав очередного шага. Потому что только в этот момент увидела расстеленную на полу старинную карту, чьи поля были сплошь испещрены загадочными символами.

Фредерик в свою очередь не мудрствуя лукаво прошествовал прямо по карте, не обращая внимания на то, что оставляет на бумаге грязные следы.

— Я раскинул руны предопределенности, — проговорил маг, добравшись до кресла.

Скинул прямо на пол груду какой-то ветоши и устало опустился в него, после чего кивком указал на стол.

Я проследила за направлением его взгляда. Хмыкнула, увидев тяжелый мужской ботинок, гордо высившийся прямо в центре стола. И лишь после этого заметила костяшки рун, в беспорядке рассыпанные вокруг.

— Руны сказали, что надо ждать гостей, — флегматично закончил Фредерик. Широко зевнул и добавил: — Поэтому я не ложился.

— А руны не сказали, с какой целью мы пожалуем? — с сарказмом осведомился Вентор.

— Я не спрашивал, — честно ответил Фредерик. — Руны… Руны не любят настолько прямые вопросы. Но постараюсь угадать.

Поставил локти на колени, переплел пальцы и удобно расположил на них подбородок, после чего вперил в меня тяжелый немигающий взгляд.

А вот теперь я всерьез заволновалась. По коже внезапно пробежала ледяная дрожь. Казалось, будто этот забавный долговязый парень вдруг перетряхнул все мои мысли, заглянул в самые дальние и потаенные воспоминания, в одно мгновение узнал обо мне все.

Впрочем, это не продлилось долго. Почти сразу Фредерик опять зевнул и устало смежил веки, будто потерял ко мне всяческий интерес.

— Метка, — протянул он. — На ней метка. Ты пришел сюда, чтобы я ее снял.

В последней фразе не было и намека на вопрос. Лишь утверждение.

Я не сумела сдержать удивленного вздоха. Вентор хочет, чтобы Фредерик освободил меня от следящего заклинания? Но зачем ему это? Он обязан понимать, что после этого я немедленно подамся в бега. И пусть Норберг ищет серую кошку на бескрайних просторах Лейтона.

— А ты способен это сделать? — спросил Вентор.

Фредерик презрительно фыркнул. Приоткрыл один глаз, одарил Вентора возмущенным взглядом.

— Я могу и обидеться на такой вопрос, — уведомил он. — Конечно, я сумею это сделать. Но нужно ли оно твоей спутнице?

— Что вы имеете в виду? — срывающимся от волнения голосом поинтересовалась я.

Фредерик пожал плечами. Подался вперед и ловким привычным движением сгреб костяшки рун со стола.

— Что имею в виду — то и говорю, — хмуро сказал он, любовно ссыпав их в бархатный черный мешочек. — Ты сама еще не знаешь, чего хочешь. В твоей душе борются обида, досада и… любовь. Скажи, если я освобожу тебя от заклятия — что ты сделаешь?

— Навсегда покину Гроштер, — тут же ответила я, не задумавшись ни на миг.

— И никогда не пожалеешь о своем выборе?

— Нет, — ответила твердо.

Парень приоткрыл второй глаз, насмешливо вздернул бровь, глядя на меня в упор.

Я почувствовала, что краснею. Почему он так глазеет на меня? Как бы мне ни нравился Норберг, но он поступил со мной неправильно и некрасиво. Я была лишь марионеткой в его руках. И не желаю мириться с подобным впредь.

— Я сделаю для тебя расклад, — вдруг проговорил Фредерик. — Посмотрю, что готовит судьба. Дальше решай сама.

— Я не верю в гадания, — огрызнулась тихо.

— И что? — Фредерик меланхолично улыбнулся. — Главное, что в них верю я.

— А может быть, обойдемся без этого? — вступил в разговор Вентор. — Фредерик, я прошу тебя об услуге. Сними метку — и мы будем квиты. Тебя не касается, как дальше поступит Илария.

— Твоя спутница несет на себе знак одного из самых могущественных людей в этом мире. — Фредерик издал горловой смешок. — Да, я могу освободить ее от этого. Но кто даст мне гарантии, что завтра в мою дверь не постучится сам Норберг Клинг и не потребует объяснений? Нет, Вентор, так не пойдет. Я ценю твое желание помочь прекрасной даме, попавшей в беду. Но куда больше я ценю собственный комфорт и безопасность. Поэтому прежде всего я желаю убедиться, что мое участие в этом деле не выйдет мне же боком.

— Ты мне должен, — обманчиво мягко напомнил Вентор.

— Я должен тебе деньги, — парировал Фредерик. — Никакое золото не спасет меня, если Норберг затаит зло. Ты — его племянник. Он может задать тебе трепку, сурово наказать, в конце концов, но тебя он не убьет. А я, хвала небесам, не имею никакого отношения к роду Клинг. То есть со мной он церемониться не будет. И мне придется заплатить сполна, в то время как ты обойдешься суровым порицанием.

Было видно, что Вентору очень не понравился такой поворот разговора. Он нахмурился, сурово заиграл желваками.

— Или расклад — или выметайтесь прочь, — спокойно повторил Фредерик, на которого эта грозная пантомима не произвела ни малейшего впечатления.

В комнате после этого повисла вязкая неуютная тишина, которую никто не торопился прерывать.

— Ладно, — первой проговорила я. — Расклад так расклад. Только давай поскорее.

И с тревогой посмотрела за окно. Ночной мрак уже начал сереть, предвещая близкий рассвет.

Скоро, совсем скоро завершится встреча Норберга и Айрона. А возможно — она уже подошла к концу. Что они сделают, когда обнаружат мое отсутствие? Не могу даже предположить.

— Расклад на рунах самый быстрый, — успокоил меня Фредерик.

Хорошенько встряхнул мешочком, заставив костяшки внутри застучать. Затем протянул его мне.

— Тащи любую, — милостиво разрешил он.

Я недолго думая нырнула рукой в любезно протянутый мешок. Гладкие округлые бока костяшек приятно ласкали пальцы. И как тут выбрать?

Неожиданно одна руна показалась мне чуть более теплой, чем остальные. Она сама скользнула мне в руку. Ну ладно, пусть будет она.

И я протянула Фредерику раскрытую ладонь с руной.

Тот мазнул по ней быстрым взглядом. Едва заметная морщинка прорезала его переносицу, после чего он вновь посмотрел на меня.

— Пусть будет, как будет, — проговорил тихо.

Одним быстрым стремительным движением вскочил на ноги. Даже не подошел — а подбежал ко мне, вновь потоптавшись тапочками сомнительной чистоты по многострадальной карте.

Я невольно попятилась, не совсем понимая, что он задумал. По-моему, псих какой-то. Еще набросится на меня с кулаками или ударит какими-нибудь чарами.

И я не ошиблась. Фредерик сделал именно последнее. Прищелкнул пальцами — и на меня посыпались трескучие искры заклятия.

Я взвизгнула от неожиданности. Попыталась было спрятаться за Вентора, который выглядел не менее ошарашенным. Но чары уже сгинули, бесследно впитавшись в мою кожу. Хвала небесам — процедура прошла без всяких болезненных ощущений.

— Все, — с довольной усмешкой проговорил парень. — Нет на тебе больше метки. Можешь валить из города на все четыре стороны.

— Фредди! — укоризненно воскликнул Вентор, поморщившись от чрезмерной фамильярности. — Что за выражение!

— Кажется, я просил тебя не называть меня так! — мгновенно ощетинился молодой маг. — Для всех я Фредерик. Так, и только так! И то, что ты вытащил меня из долговой ямы, расплатившись со всеми моими кредиторами, не дает тебе права использовать это имя! — Помолчал немного и с горечью добавил: — К тому же не я был виноват в этих проблемах.

Я вопросительно посмотрела на Вентора. Как это? Кстати, и вообще, с чего вдруг талантливый маг попал в такую ситуацию? Насколько я понимаю, людям с магическим даром не стоит переживать о деньгах. Они всегда в состоянии заработать себе на жизнь.

— Отец Фредерика, вир Альцениус, увы, не обладал такими магическими способностями, как его сын, — негромко пояснил Вентор. — Точнее, магом он как раз был, но паршивым. А вот предсказателя из него совсем не получилось. Однако Альцениус свято верил в свои гадания. Причем умел так хорошо убеждать, что ему поверило немало людей. В итоге он крайне неудачно вложил не только свои деньги, но и деньги тех, кого восхитили его речи о быстром и необременительном обогащении. Увы, итог был печален и предсказуем.

— Банк, в который мой отец отнес деньги, разорился, — оборвал его Фредерик, досадливо поморщившись. — Его глава пустился в бега. Полагаю, что неплохо себя сейчас чувствует, попивая вино в компании молодых соблазнительных красоток. Ну а обманутые явились к дому моего отца требовать компенсации.

— Но он же был в этом не виноват, — осторожно заметила я. — Не он мошенник, а владелец того банка.

— Попробуй объясни это людям, которые в одночасье лишились всех своих сбережений. — Фредерик печально ухмыльнулся. — Наш дом подожгли. Но самое страшное — похитили мою мать. И похитители обещали присылать отцу каждый день по кусочку ее тела до той поры, пока он не возместит все долги. Послание выглядело особенно убедительным, потому как к нему присовокупили ее мизинец.

— Жуть какая! — совершенно искренне воскликнула я.

— А еще большая жуть состояла в том, что мой отец после этого тоже предпочел отправиться на поиски лучшей доли. — Фредерик перестал улыбаться. Его лицо скривила болезненная гримаса. Голосом, донельзя измененным тихой ненавистью, он завершил: — И его не особенно волновала судьба моей матери.

— Мне очень жаль, — осторожно проговорила я.

— Да, мне тоже. — Фредерик выразительно передернул плечами. — Я получил еще три пальца матери. Затем ко мне пришел Вентор и пообещал помочь. Естественно, я согласился.

— Раскинув прежде руны, — с усмешкой напомнил тот.

— Раскинув прежде руны, — согласился с ним Фредерик. — Они показали, что я могу доверять представителям рода Клинг. Так и вышло. Мать вернулась ко мне. Конечно, произошедшее пребольно ударило по ней. Похищение, пытки, предательство отца и полученное по его вине увечье… Сейчас она живет в деревенской глуши и почти не общается с окружающими. А я по мере сил и возможностей расплачиваюсь с Вентором. Благо что он не особенно торопит меня с этим делом.

Я с невольным уважением посмотрела на своего спутника. Значит, вот оно как. Надо же, я не подозревала в нем такого благородства. Хотя… Дружба с магом и предсказателем наверняка приносит ему немало выгод.

— Меньше, чем ты думаешь, — ответил на мои невысказанные мысли Вентор.

— Я очень хочу спать, — уведомил нас Фредерик. — Из-за вас я целую ночь таращил глаза в окно. Поэтому если ко мне больше просьб нет — брысь! Да, Вентор, и не забудь списать мне треть долга.

— Четверть! — возмутился тот.

— Треть! — твердо повторил Фредерик. — Я до сих пор не уверен, что твой великий и всемогущий дядя не вызверится на меня за это. Причем вызверится в полном смысле слова.

Вентор недовольно пожевал губами, но затем все-таки кивнул, соглашаясь со словами Фредерика.

— Отлично! — засиял тот радостной улыбкой. Затем глянул на меня и кратко скомандовал: — Ты тоже брысь! У тебя осталось не более часа, чтобы сбежать из Гроштера незамеченной. И то линии вероятностей слишком путаются.

Мне не нужно было повторять. Я развернулась и шустро шмыгнула в прихожую. Самое главное сделано. Метки на мне больше нет.

Да, я еще переживала о судьбе своего мужа Вэйда. Но я верила, что Норберг не причинит ему вреда. В конце концов, мой несчастный супруг не имеет никакого отношения ко всему произошедшему. Надеюсь, что его отпустят и отправят в родной город, не забыв при этом промыть ему мозги какой-нибудь чушью. Даром, что ли, Норберг считается одним из сильнейших менталистов в мире.

А я собиралась затеряться на бескрайних просторах Лейтона. Отлежаться, отдышаться, прийти в себя. И как следует подумать о новых фактах своей биографии. Это приключение слишком сильно ударило по мне и по моему самолюбию.

Никто не стал меня останавливать, когда я одним стремительным прыжком пересекла темную прихожую. Никто не окликнул меня, когда я рванула на себя дверь.

Но в следующее мгновение я уперлась носом в чью-то грудь, не успев сделать и шага прочь.

Зеленым раздраженным огнем вспыхнули глаза мужчины, который стоял на пороге.

И я приглушенно застонала, осознав, что передо мной Фелан Клинг.

— Добрый вечер, Илария, — вежливо поздоровался он. Насмешливо фыркнул и сам себя поправил: — Хотя вернее будет сказать — доброе утро. — Затем глянул поверх моей головы на своего сына и уже холоднее добавил: — А с тобой у меня будет отдельный разговор.

ГЛАВА 6

Карета медленно тряслась по мостовой Гроштера. Я с тоской глядела на проплывающие за окном улицы, неторопливо оживающие в быстро светлеющем сумраке зарождающегося дня.

Напротив меня сидели Фелан и Вентор. Отец и сын не перемолвились ни словом после того, как мы покинули квартиру прорицателя и мага. Но по всему было понятно, что снежный барс очень зол из-за произошедшего. В его глазах то и дело мелькали зеленые злые искры, губы кривились от немого возмущения.

Вентор, в отличие от отца, сохранял демонстративное спокойствие. Он словно дремал, уставившись отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы.

— Ты, конечно, не мог не вмешаться, — вдруг заговорил Фелан.

Нет, он не повысил тона. Его голос был настолько тихим, что мне приходилось напряженно ловить каждое слово.

— Какого демона ты это сделал? — продолжил он. — Ты понимаешь, что случилось бы, если бы я опоздал хоть на пару минут?

— А что случилось бы? — с сарказмом переспросил Вентор.

Уголок рта Фелана дернулся вниз. Рука, лежавшая на колене, сама собой сжалась в кулак.

Но почти сразу усилием воли он заставил себя успокоиться. Шумно втянул воздух и выпустил его через рот, после чего все так же негромко ответил:

— Норберг бы с тебя шкуру спустил — вот что. Сам бы искал потом эту дурную кошку по всей стране.

— Хочешь сказать, тебе есть до меня какое-то дело? — Вентор издал короткий презрительный смешок. — Прости, но верится с трудом. Куда вероятнее, что ты печешься о сохранности своей шкуры, папуля.

О чем это он? Я недоуменно нахмурилась, не совсем понимая, куда клонит Вентор. Разве между Норбергом и Феланом есть какие-то разногласия?

— И это тоже, — неохотно согласился Фелан.

В карете повисла тишина. По всей видимости, представители рода Клинг предпочли перейти на мысленный диалог.

— О нет, говори вслух! — вдруг оборвал паузу Вентор. Покачал головой. — Иларии будет полезно это услышать.

Все занимательнее и занимательнее. О чем вообще речь?

Фелан искоса глянул на меня. Выразительно поджал губы и уставился в окно. Ага, стало быть, считает меня недостойной объяснений.

— Как знаешь, — протянул Вентор. — Насколько я понимаю, ты уступишь Норбергу честь самому рассказать все Иларии.

— Я не понимаю, почему должен извиняться перед ней. — Фелан высокомерно фыркнул. — Я поступил так, как требовали интересы стаи. И Норберг это обязательно оценит.

— Угу, оценит. — Вентор опять донельзя неприятно хохотнул. — То-то ты ему на глаза не показываешься с самого начала этой заварушки. Скажи спасибо, что как раз Марика родила, поэтому Норберг не вломился в твой дом и не взял тебя за шкирку. Пожалел чувства твоей жены. Мне рассказали, что бедняга Винлан получил по полной, хотя свято верил, что выполняет приказы вожака стаи. К нему даже целителя пришлось вызывать, настолько жестоко Норберг его потрепал, когда узнал, что тот не остановил меня в Ультауне.

Все, я окончательно потеряла нить разговора! Получается, братья все-таки поссорились. И я имела к этому непосредственное отношение. Но какое, хотелось бы знать?

В этот момент карета выехала за пределы столицы. Несмотря на ранний час, городские ворота оказались открыты настежь. Карета даже не сбавила хода, проезжая через них. И никто не удосужился проверить, кто едет и с какой целью решил покинуть Гроштер. Почти сразу после этого послышался натуженный скрип петель. Должно быть, ворота закрыли до положенного времени.

Я с невольным уважением хмыкнула. Хорошо, однако, принадлежать к столь могущественному роду! Все ворота и двери открываются для тебя после простого щелчка пальцев.

Чем меньше времени оставалось до встречи с Норбергом Клингом, тем больше я начинала волноваться. Как ни пыталась держать эмоции под контролем, это получалось плохо. Руки мелко и противно дрожали, поэтому я старалась не держать их на виду. Но, что самое удивительное, Фелан тоже не мог сохранить спокойствие. Он чуть ли не подпрыгивал на месте от избытка чувств. Интересно, из-за чего оборотень так переживает? По всей видимости, прав Вентор и его отцу придется держать ответ перед Норбергом. Но за какое прегрешение?

«Скоро узнаешь, — шепнул внутренний голос. — Ждать осталось недолго».

Через несколько минут карета въехала на просторный внутренний двор замка рода Клинг. Сделала широкий круг перед крыльцом и остановилась.

Первым выбрался наружу Вентор. Протянул мне руку, желая помочь, но я проигнорировала этот жест. Легко спрыгнула на землю, а мгновением позже рядом со мной встал Фелан.

— Даже не думай об этом, — хмуро бросил он, перехватив мой взгляд, направленный на широко распахнутые ворота, около которых не было охраны. — Догоню и обратно приволоку за шкирку.

Вентор мученически возвел глаза к небу и цокнул языком. Но от каких-либо замечаний воздержался.

Я тоскливо вздохнула. Да, о побеге можно было и не мечтать. Действительно ведь догонит. Никакая кошка не сравнится в беге с барсом.

Тем временем Фелан двинулся к крыльцу. При этом он грубо подхватил меня под локоть, и мне волей-неволей пришлось последовать за ним.

Перед самыми ступенями он неожиданно отпустил меня. Причем сделал это настолько резко, словно обжегся.

Впрочем, я сразу поняла причину его поступка. В этот момент из замка вышел сам Норберг Клинг.

Судя по всему, ему так и не довелось отдохнуть этой ночью. Под глазами залегли отчетливые круги усталости, а кожа приобрела сероватый оттенок. Но рубашка, видневшаяся из-под темного камзола, по-прежнему выглядела безупречно чистой, а темные волнистые волосы были тщательно причесаны.

Когда он посмотрел на меня, на самом дне его зрачков замерцала едва заметная теплая усмешка. Странно, я думала, он рассердится, когда узнает про мое желание сбежать.

Затем Норберг перевел взгляд на Фелана, и его глаза заледенели. Меня обдало физически ощутимым холодом. Ого! А он и впрямь сердит на брата. Почему?

Фелан стоял перед ним как провинившийся ребенок. Голова виновато опущена, спина ссутулена. Даром что уши не пламенели от стыда.

— Сначала позволь поздравить тебя с рождением дочери, брат, — прошелестел голос Норберга.

Фелан удивленно поднял на него глаза. Робко улыбнулся.

— Спаси…

Договорить не успел. В следующее мгновение он полетел на землю от хорошего удара кулаком по лицу.

Норберг двигался так быстро, что я просто не сумела заметить его броска. Казалось бы, только что стоял на крыльце и смотрел на брата — и вот тот уже схлопотал от него приличную оплеуху.

Я испуганно попятилась, когда Фелан вскочил на ноги. Левая сторона его лица налилась тревожным багровым цветом, губы и нос кровили. Ох! Наверное, сейчас братья на моих глазах сойдутся в смертельном поединке.

Целую секунду я действительно верила в то, что Фелан набросится на Норберга, желая поквитаться за полученный удар — такая зеленая метель бешенства бушевала в его глазах.

Но затем он опять виновато опустил голову. Поморщившись, осторожно потрогал указательным пальцем разбитые губы и брезгливо сплюнул на землю сгусток крови.

— Прости, — невнятно проговорил Фелан. — Прости, я виноват перед тобой.

— Тебе удивительно повезло, что Марика так вовремя родила, — фыркнул волк. — Если бы ты попался мне на глаза пару дней назад…

Норберг не завершил фразу. Она многозначительной угрозой повисла в воздухе между братьями, и Фелан тревожно передернул плечами.

Пару дней назад? То есть размолвка между братьями произошла тогда, когда я угодила в стаю Гортензии? Как интересно!

Норберг, должно быть, уловил мои мысли, потому что опять посмотрел на меня.

— Идем, Илария, — проговорил он, — тебе будет полезно услышать эту историю из уст моего брата. — Помолчал немного и добавил, обращаясь уже к Вентору, который хладнокровно наблюдал за происходящим со стороны, не делая ни малейшей попытки прийти на помощь отцу: — Гляжу, ты уже избавил Иларию от метки. Пытаешься выслужиться? Но не рассчитывай, что я забуду все, что ты сделал.

— Даже не надеялся на это, — спокойно отозвался тот. — Я готов держать ответ за свои поступки.

Рука Норберга дернулась, вновь сжалась в кулак. Я отступила еще на шаг, решив, что сейчас стану свидетельницей еще одного наказания. А вот Вентор даже не пошевелился, хотя наверняка понимал, что последует за этим. Лишь на его губах заиграла презрительная ухмылка. Но почти сразу Норберг с видимым усилием расслабился.

— Ладно, сначала выслушаю вас обоих, — проговорил он. — Потом буду решать вопрос с наказанием.

И с любезной улыбкой протянул мне руку, молчаливо предлагая последовать за ним.

Костяшки его пальцев, содранные ударом, сочились кровью. Я невольно сглотнула ставшую вязкой слюну. Резкий металлический запах наполнил ноздри, во рту внезапно стало солоно, как будто мои губы тоже были разбиты.

«Никогда в жизни я не трону тебя и пальцем, — послышалось в голове печальное. — Никогда, Илария. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь».

Я все еще смотрела на протянутую руку, не решаясь принять ее.

«Ты можешь уйти прямо сейчас, — внезапно продолжил Норберг. — Клянусь, я не сделаю никакой попытки остановить тебя. Более того, я не собираюсь преследовать тебя. Возвращайся в родной город вместе с мужем. Обещаю, что он все забудет и никогда не задаст тебе никаких неудобных вопросов».

Даже так?

Если честно, я не совсем представляла, как реагировать на предложение Норберга. Буквально несколько минут назад я всерьез размышляла о побеге. Тоскливо думала о своем будущем в золотой клетке. Поэтому, наверное, мне стоило обрадоваться.

Но с другой стороны — что душой кривить, — меня неприятно царапнули слова Норберга. Получается, я слишком возомнила о себе, а в действительности ему нет до меня никакого дела.

«Мне всегда будет до тебя дело, Илария, — с грустным вздохом прозвучало в ответ. — Поэтому я хочу, чтобы ты осталась. Хотя бы выслушай меня. Если после этого ты не захочешь иметь со мной ничего общего — что же, я приму твое решение».

Неполную минуту я молча смотрела на него. Затем пожала плечами. В принципе, что я теряю? К тому же самой безумно интересно, в чем Фелан так сильно провинился перед братом.

И я нерешительно вложила свою ладонь в руку Норберга.

В знакомом мне по прошлому визиту каминном зале сейчас было светло. Рассветные лучи раскаленным золотом плавили оконные стекла и били прямо в глаза. Поэтому я не сразу заметила Айшу, которая сидела в одном из кресел.

Девушка словно дремала. Правда, ее широко распахнутые глаза портили это впечатление.

Я слабо хмыкнула, мазнув удивленным взглядом по свежему лиловому синяку на щеке Айши. Откуда это у нее? А еще размытая тушь под глазами. Такое чувство, что она плакала.

Но было и еще кое-что. От Айши теперь пахло зверем. Слабо, на самой грани восприятия, но пахло.

— Ты все-таки вернул ей второй облик, — с легкой ноткой изумления в голосе сказал Фелан, заходя следом. — Почему?

Не дожидаясь ответа, подошел к столу с напитками, щедро плеснул на белоснежную накрахмаленную салфетку из бутылки с прозрачным содержимым. И, морщась, принялся промокать кровь с разбитых губ.

По комнате поплыл тягучий аромат крепкого алкоголя.

— Потому что династический брак можно заключить только между двумя оборотнями, — проговорил Норберг.

Рука Фелана дрогнула, и он уронил на пол салфетку, перепачканную багровыми пятнами. Впрочем, вряд ли заметил это, поскольку во все глаза уставился на брата.

— Династический брак? — повторил он. — Но…

И многозначительно посмотрел на меня.

Я прекрасно понимала, почему Фелан до такой степени удивился словам Норберга. Более того, сама пришла в замешательство.

Я искренне считала, что династический брак будет заключен между мной и Норбергом, таким образом две ветви рода Клинг, разобщенные после убийства матери Фелана, вновь свяжут тесные родственные связи. Но при чем тут Айша?

А вот Вентор как будто совершенно не удивился сказанному. Он опустил голову, пряча в тени понимающую улыбку. И вряд ли это прошло мимо глаз Норберга.

— Быть может, ты объяснишь своему отцу, что все это значит? — предложил волк племяннику, указав мне кивком на одно из кресел.

Я послушно опустилась в него. Положила на колени руки, вся обратилась в слух.

— Полагаю, вы решили выдать свою сестру замуж за сына Айрона, — спокойно проговорил Вентор. Добавил, обращаясь исключительно к отцу: — Его зовут Эдиан.

В этот момент я поняла, что сижу с раскрытым от удивления ртом.

Айша и Эдиан? О небо, ну и пара! Даже не знаю, кого мне жальче в этой ситуации: Айшу, которая вынуждена будет мириться со слабоумным мужем, или же Эдиана, на котором она вполне может отыграться за неудачный брак.

— Не беспокойся, Айша ничего не сделает с Эдианом, — поторопился заверить меня Норберг.

Он отошел к креслу, в котором сидела его сестра. Встал за его спинкой и опустил на плечи девушки руки.

Айша по-прежнему сидела совершенно спокойно. Но ее зрачки внезапно расширились, доказывая тем самым, что она все слышит.

— Почему ты настолько в этом уверен? — Фелан поднял салфетку с пола, поднес ее было к лицу, но в последний момент передумал. Бросил на прежнее место и взял со стола новую, ту тоже щедро оросил алкоголем, после чего добавил с немалым скепсисом: — Не мне тебе рассказывать — Айша всегда была более чем непредсказуемой в решениях и поступках. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент. Вспомни хотя бы, как она, воспылав ревностью, пыталась убить Марику.

— Не в этом случае. — Норберг покачал головой, продолжая ласково поглаживать сестру по волосам.

Правда, при этом в ее глазах метался заполошный ужас.

— Я обещал Айрону, что этот брак будет очень долгим, — добавил с нажимом Норберг. — И что Айша в ближайшем будущем забеременеет от Эдиана и родит.

Из горла девушки вылетел едва слышный сдавленный полувздох-полувсхлип. Из уголка одного глаза медленно выкатилась крохотная слезинка.

Я понимала, какая отчаянная борьба идет сейчас в ее душе. Наверняка она изо всех сил пытается скинуть с себя заклятие Норберга.

Тот нахмурился, кончики его пальцев засеребрились новыми чарами, и Айша вновь обмякла в кресле, получив еще одну дозу подчиняющих чар.

— Ну, последнее, предположим, не проблема, — проговорил Фелан и сделал глубокий глоток из той бутылки, содержимое которой чуть ранее использовал для смачивания салфеток. Довольно крякнул и добавил: — При помощи определенных снадобий, как говорится, и бревно можно возбудить. Но как ты намерен добиться покорности Айши? Она ведь абсолютно неуправляемая!

— Была неуправляемой, — мягко поправил его Норберг. — До сего момента.

Нагнулся и по-братски поцеловал Айшу в макушку.

— Ты не можешь не понимать, что она в любой момент способна выйти из-под твоего контроля, — не унимался Фелан, небрежно промокнув рукавом вновь начавшие сочиться кровью губы. — А если она сделает что-нибудь с Эдианом, Айрон тотчас же разорвет мирное соглашение.

— Она ничего не сделает. — Норберг улыбнулся.

И было в его улыбке что-то очень и очень недоброе. Настолько недоброе, что мне вдруг стало жалко Айшу. Жалко, несмотря на все то зло, что она причинила мне и другим людям.

— Да почему ты настолько в этом уверен?! — не выдержал и, взорвавшись, закричал Фелан. — Она дала тебе слово? Пф-ф! Не мне тебе говорить, что ее клятвы и обещания ничего не стоят. Или ты надеешься, что несколько лет в человеческом облике исправили ее характер? Но опять-таки это ничего не значит. Айша не умеет сдерживать эмоций. Она вполне способна сгоряча прикончить Эдиана, а потом рвануть в бега, не задумываясь о последствиях своего поступка. Еще бы! С таким-то муженьком, которому придется менять пеленки и вытирать сопли. Сдается, братец, наша сестра отнюдь не в восторге от твоего выбора.

Не в восторге? По-моему, это слишком мягкое определение. Сдается, Айша была в настоящем ужасе и при первом же удобном случае действительно собиралась дать деру. Не зря Норберг держал ее под подчиняющими волю чарами.

— Я вообще не понимаю, зачем городить весь этот огород, — продолжал распаляться Фелан. — Ведь есть вариант куда проще, надежнее и приятнее для всех. Зря я, что ли, столько сил положил…

В последний момент Фелан осекся, испуганно прикусив язык. Искоса глянул на меня.

— Ну что же ты замолчал, отец, — подал голос Вентор.

Он по-прежнему стоял в стороне, скрестив на груди руки, и всем своим видом показывал, что не одобряет происходящего.

— Давай, поведай Иларии, что это была твоя идея, — продолжил он. — Это ты отправил меня к ней. Это ты обманул Винлана и убедил его примкнуть ко мне. Это ты хотел, чтобы Илария попала в стаю Гортензии. Это ты разыграл всю эту интригу. Не буду спорить, сложную, но почти беспроигрышную комбинацию.

— Ну… да, — неохотно признался Фелан. — Но, право слово, я не понимаю, какие ко мне могут быть претензии. В итоге все завершилось наилучшим образом.

Норберг вскинул бровь, продолжая в упор смотреть на брата.

— Я ни за что не сделал бы этого, если бы понимал, что Иларии может грозить опасность, — торопливо добавил Фелан, видимо почувствовав неудовольствие брата. — Она находилась в полнейшей безопасности. Все это время рядом с ней присутствовал Вентор. Я приказал ему защищать ее до последней капли крови.

— Один Вентор против целой стаи? — прошелестел голос Норберга. — Брат, это было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Но ничего ведь не случилось! — Фелан с нескрываемым вызовом вздернул подбородок.

— И только поэтому я еще разговариваю с тобой, — обронил Норберг. — Иначе…

Он не завершил фразу. Впрочем, это и не требовалось.

Фелан, несмотря на все свое самообладание, побледнел. Опять глотнул из бутылки, которую держал в руках.

— Ты ведь сам любишь такие игры, — попробовал зайти он с другой стороны.

— Но я никогда не ставил под удар тех, кто был по-настоящему дорог тебе, — возразил Норберг.

Правда, теперь в его голосе послышалась легкая неуверенность.

— Правда? — тут же оживился барс. — А вот тут позволь с тобой поспорить. Вспомни ту ночь, когда ты стал вожаком стаи, бросив вызов нашему отцу и победив его в поединке.

Норберг молчал. Правда, на самом дне его глаз загорелись недвусмысленные огни алой ярости.

— Это ты отправил Марику в тот подвал, где наш отец любил мучить похищенных девушек, — с откровенными обвиняющими нотками в голосе продолжил Фелан. — Кстати, опять-таки сопровождал ее туда именно Вентор. Как своего рода гарантия ее безопасности. Не находишь, братец, что это очень схожие ситуации? Ты использовал мою любимую девушку для получения власти. Что же, я проглотил это. Нашего отца надо было остановить, пока он совсем не обезумел. Как надо было остановить Гортензию, пока она не начала войну. Заметь, войну, в которой погибли бы не только оборотни. Реки крови затопили бы в скором будущем улицы Гроштера.

— Почему ты действовал за моей спиной? — тихо спросил Норберг. — Почему не поделился задуманным?

— А ты бы согласился на мой план? — Фелан с демонстративным удивлением вскинул брови. — Брось! Клянусь хвостом, ты бы и думать запретил мне об этом, оборвал бы в самом начале, так и не выслушав. Поэтому мне пришлось скрыть от тебя мысли.

— Я думал, ты предал меня.

Как ни странно, в голосе Норберга послышалась почти детская обида.

Наверное, со стороны это могло бы показаться даже забавным: два брата ссорятся, как будто не поделили игрушку. Но вот мне было не до веселья. Невольно царапнула мысль: а что больше расстроило бы Норберга? Предательство Фелана, если бы тот действительно на него решился, или то, что его брат использовал для достижения своей цели меня?

«Другими словами, тебя интересует, кто дороже для Норберга, — мудро поправил меня внутренний голос. — Ты или Фелан».

— Я понимаю, что ты злишься на меня, — чуть мягче проговорил барс наверное подумавший о том же. — Прости. Но я действовал в интересах стаи. И ты не можешь этого не признать. Да, я подверг Иларию опасности. Но я отправил к Гортензии собственного сына. И Вентор был готов умереть за нее.

— И какова же твоя награда? — спросил Норберг, переведя взгляд на Вентора. — Что пообещал тебе отец за помощь?

— Выход из стаи, — тут же отозвался тот.

Норберг чуть слышно хмыкнул и опять посмотрел на брата.

— Я полагаю, ты не будешь против, — сказал тот. — Вентор давно мечтает о свободе. По-моему, он ее заслужил. Нельзя насильно удерживать в стае того, кто не желает в ней жить.

— Я понял, — обронил Норберг.

Наконец-то убрал руки с плеч Айши и потер свой лоб. При этом его пальцы едва заметно дрожали.

— Вы отпустите меня? — спросил Вентор.

Он силился сохранить спокойствие, но было видно, насколько важен для него ответ Норберга. В ожидании его Вентор настолько плотно сжал губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии. Глаза казались абсолютно черными из-за расширенных от волнения зрачков.

Норберг устало вздохнул и продолжил задумчиво растирать переносицу.

Вентор, по-моему, даже перестал дышать, ожидая вердикта вожака стаи. Если честно, я очень хотела, чтобы Норберг отпустил его. Нельзя сделать счастливым насильно. А Вентор так и не научился жить в стае. Держать его здесь против воли — все равно что медленно и мучительно убивать.

— Ты волен уйти, — наконец чуть слышно обронил Норберг.

Глаза Вентора заискрились затаенным смехом. Он низко поклонился, безмолвно благодаря за разрешение. Тут же развернулся и направился к дверям.

Я проводила его удивленным взглядом. И что, он так просто уйдет прямо сейчас? Не услышав окончания всей истории? Выходит, ему на самом деле настолько надоела стая, что плевать на ее проблемы?

Переносицу Норберга расколола глубокая морщина. На какой-то миг мне почудилось, что сейчас он окликнет Вентора, скажет, что передумал, и прикажет остаться. Но Норберг молчал, пока за Вентором не захлопнулась дверь.

— Он вернется, — уверенно сказал Фелан. — Обязательно вернется. Хлебнет свободы полной ложкой — и поймет, что жизнь в стае куда приятнее.

— Не уверен, — обронил волк, почти не разжимая губ. — Твой сын — тот еще упрямец. Он лучше погибнет, чем признает свою ошибку.

— Ну, погибать мой сын явно не настроен. — Фелан негромко хохотнул. — Напротив, намерен еще долго наслаждаться жизнью. Кстати, как зовут ту рыженькую лисичку, о которой он так старательно пытался не думать? Симпатичная.

Норберг не ответил брату. Отошел от кресла, в котором сидела Айша, неторопливо прогулялся по комнате, заложив за спину руки.

— Так почему ты настолько уверен, что Айша покорится твоей воле? — поинтересовался Фелан. Теперь голос барса звучал громче и увереннее. По всей видимости, он осознал, что Норберг на него больше не злится, и угроза миновала. Продолжил рассуждать вслух: — Вряд ли данное замужество — предел ее мечтаний. Или пообещаешь лишить ее за неповиновение второго облика? Так вроде это уже пройденный этап. К тому же, если начистоту, Айша была человеком куда дольше, чем оборотнем. Конечно, она скучала по звериному облику. Но трагедией для нее это не стало.

— Нет. — Норберг покачал головой. — Не стало. Поэтому я поступил иначе.

— И как же? — не унимался Фелан.

— Я надел на нее намордник, — спокойно сказал Норберг. — И посадил на строгий ошейник.

Строгий ошейник?

Нет, я прекрасно знала, что это означает. По-моему, это самое настоящее средневековое орудие пыток. Набор шипов, которые впиваются в шею животного при каждом его резком движении. Начнешь рваться с поводка — удушишь себя сам.

Я посмотрела на шею Айши, ожидая увидеть на ней это жуткое приспособление. Удивленно вскинула брови, ничего не обнаружив.

— Естественно, я говорю про строгий ошейник в переносном смысле, — снисходительно добавил Норберг, перехватив мой взгляд.

Все равно ничего не понимаю! Ошейник есть ошейник. Его на Айше нет, ручаюсь своим хвостом.

— Ты порылся в ее голове? — заинтересованно спросил Фелан, который, по всей видимости, в отличие от меня прекрасно понял, о чем говорит брат. — И как все прошло?

А, так Норберг имеет в виду ментальный ошейник! Но, право слово, я не верю, что подобное осуществимо. По-моему, просто невозможно настолько контролировать мысли и желания другого человека.

— Возможно, Илария, все возможно, — ответил Норберг на мой незаданный вопрос. — Поэтому я уверен в том, что Айша станет верной и покорной женой для сына Айрона. Я всегда буду в курсе ее планов. Я буду знать о ее поступке еще до того, как она его совершит. Как бы далеко она от меня ни находилась, что бы ни делала — я всегда сумею осадить ее.

О, я невольно залюбовалась Норбергом в этот момент! Насколько же он был хорош сейчас — прямо глаз не оторвать. От его тихого проникновенного голоса у меня мурашки забегали по спине. Да, пожалуй, такого человека точно не захочешь иметь в неприятелях. А Айше можно только посочувствовать.

— Она заслужила это, — равнодушно обронил волк. — Видит небо, я не хотел. Я много раз терпел ее выходки. Прощал то, что никто другой не простил бы.

— Но она же помогла тебе на этот раз, — не выдержав, подала я голос. — Это ведь она вывезла моего мужа и мать из стаи Гортензии.

— Да, и за это получила награду, — сказал Норберг. — Я вернул ей второй облик. Что же касается ошейника… У тебя слишком доброе сердце, Илария. По-твоему, Айша недовольна случившимся?

— Конечно! — фыркнула я, удивленная вопросом. — С чего это вдруг ей быть довольной? Да такой участи и врагу не пожелаешь!

— И чем же династический брак настолько ужасен? — с насмешкой поинтересовался вожак стаи.

Я нахмурилась. Он, по-моему, издевается надо мной! Иначе зачем задает глупые вопросы, ответы на которые очевидны?

— Да, будущий муж у Айши далек от… идеала, — спокойно продолжил Норберг и почти незаметно замялся на последнем слове, как будто подыскивал верное определение для Эдиана. — Но это с какой стороны посмотреть. Требование у Айрона лишь одно: чтобы дети, рожденные Айшой в этом браке, действительно были его внуками. Возможные измены его не беспокоят. Более того, он готов с ними мириться. Конечно, Айше не стоит выставлять напоказ свою бурную личную жизнь. Впрочем, это я проконтролирую.

Слова Норберга лились с вкрадчивой мягкостью, и я заметила, что Айша внимательно к ним прислушивается. Она по-прежнему находилась под властью его чар, поэтому не могла пошевелиться. Но из ее глаз ушло выражение затравленности и ужаса. Более того, ее взгляд стал мечтательно-отсутствующим, будто она уже начала оценивать все преимущества своего положения.

— В конечном итоге Айша получит то, на что и надеяться не смела, — добавил волк. — Уважение со стороны стаи. Отныне ей никому не придется доказывать свою важность. А по большому счету — именно это ей и надо.

— Если все так замечательно, почему потребовалось ее обездвиживать? — недоверчиво спросила я. — Она не выглядит счастливой.

— Пока не выглядит, — поправил меня Норберг. — И потом, она испугалась. Ментальное вмешательство нельзя назвать приятным. Особенно если оно происходит так внезапно.

— То есть Айша еще и поблагодарить должна за все это? — Я с сарказмом фыркнула.

— Должна и поблагодарит, — с нажимом проговорил менталист. — Не сегодня, так завтра она обязательно оценит все плюсы своего замужества.

Я открыла рот, желая продолжить спор. Но почти сразу же передумала. Нет, не стоит. Это глупое и бесперспективное занятие. Все равно судьба Айши уже решена. И мне, говоря откровенно, плевать на нее. Куда больше меня волнует моя дальнейшая участь.

Получается, Норберг не заинтересован во мне. Фелан прав: его брат мог бы породниться со стаей моего отца гораздо более простым и легким способом. Но Норберг предпочел пойти сложным путем. А это означает только одно — наши дороги вот-вот навсегда разойдутся.

Да, мне стоило бы обрадоваться этому обстоятельству. Но почему тогда я почувствовала такую горечь?

— Женщин не понять, — буркнул Фелан, крайне невежливо подслушав мои мысли. — Они думают о побеге. Но когда перед ними открываешь дверь и предлагаешь уйти — сразу же начинают обижаться.

От его насмешливого замечания меня кинуло в жар. Я не видела себя, но не сомневалась, что предательский румянец мигом залил мое лицо и шею. А самое ужасное заключалось в том, что Норберг продолжал смотреть на меня с доброжелательным вниманием, как будто желал увидеть мою реакцию на свое сообщение.

— Ну что же, я рада, что две ветви одного рода вот-вот помирятся, — пожалуй, слишком резко сказала в ответ. — Как я понимаю, мое участие во всем этом, хвала всем богам, завершено. Поэтому я хотела бы уйти.

Встала и почти бегом ринулась к дверям, ощутив, как к горлу подкатился неприятный ком тошноты.

Меня остановил Норберг. Его ладонь легла поверх моей, когда я взялась за дверную ручку. Просто удивительно, насколько быстро и бесшумно он двигался, если успел пересечь комнату за столь короткий промежуток времени.

Простое прикосновение обожгло меня огнем. О, я прекрасно помнила, какими ласковыми и нежными могут быть его руки.

Беззвучно выругалась, досадуя на предательскую реакцию своего тела. Низ живота налился приятной истомой, губы запылали от желания поцелуя. И все это в столь непозволительной близости от волка!

— Ты уйдешь просто так? — тихо спросил он, милостиво не обратив внимания на мои мысли и никак их не прокомментировав. — А как же твой муж?

Теперь я выругалась уже в полный голос. Вэйд! Я совсем забыла про него.

— Непохоже на поведение любящей женщины. — Фелан негромко хихикнул.

Норберг недовольно глянул на него поверх моей головы. Затем уже мягче посмотрел на меня.

— Пойдем, — шепнул он.

Легонько провел подушечкой большого пальца по моему запястью.

Сказать, что я растерялась, значит не сказать ничего. Я абсолютно не понимала Норберга. Возникло такое чувство, что он ласкает меня. Дразнит, пытаясь вызвать какие-то ответные эмоции. Но почему? Я ему больше не нужна. Вопрос династического брака между двумя стаями оказался благополучно разрешен без моего в этом участия.

— Пойдем, — уже тверже повторил волк.

Провел тыльной стороной ладони по моему раскрасневшемуся лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад. Затем мягко обнял меня за талию и распахнул дверь.

Наверное, он хочет отвести меня к Вэйду. А затем выпроводит восвояси. Из своего замка… И из своей жизни.

Губы Норберга дрогнули, как будто он собирался что-то мне сказать. Но в последний момент лишь лукаво усмехнулся. Настойчиво потянул меня прочь из кабинета. Мне оставалось лишь подчиниться.

Удивительное дело, но Фелан во время всей этой сцены хранил молчание. До меня донесся лишь его короткий язвительный смешок, когда дверь захлопнулась и мы оказались в темном коридоре.

Сразу после этого Норберг привлек меня к себе. Прижал к стене и впился требовательным долгим поцелуем в губы.

Мое сердце бухнулось куда-то в пятки. Затем подскочило к горлу и заколотилось. Ноги ослабели так сильно, что, если бы волк не обнимал меня, — наверное, я бы сползла на пол.

Казалось, что это мгновение будет длиться вечность. Я прижалась к Норбергу всем телом, больше всего боясь, что сейчас он оттолкнет меня. Сухо поблагодарит за доставленное некогда удовольствие и выпроводит прочь.

Не отрываясь от моих губ, Норберг опустил руки на мои бедра. Подхватил меня, и я обвила ногами его поясницу.

Дальнейшее слилось в калейдоскоп ярких, но почти не связанных между собой событий. Я почти не запомнила, как мы добрались до спальни, расположенной на втором этаже замка. На лестнице я случайно сбила какую-то огромную и наверняка безумно дорогую старинную вазу, которая от моего неловкого движения упала с постамента и разбилась на множество осколков. Не успела испугаться, как к ней присоединилась статуэтка оскалившегося волка, которую смахнул уже Норберг. Он нес меня по бесконечно длинному коридору. Наконец перед нами возникла заветная дверь, за которой скрывалась его спальня.

От волнения Норберг не сразу справился с внешним засовом. Раздраженно рыкнул, его глаза полыхнули красным — и дверь, жалобно скрипнув, с таким грохотом отлетела в сторону, что едва не сорвалась с петель. Вывернутый с мясом засов так и остался в руках волка, который небрежно отбросил его в сторону.

Это было… восхитительно! Я испытывала сложную смесь ужаса, в равных долях смешанного с восхищением и желанием. Даже страшно представить, какой силой обладает Норберг, если способен на подобное.

Это была моя последняя осмысленная реакция. Мне стало не до логических выводов, когда волк осторожно положил меня на кровать.

Я зажмурилась, но почти сразу ощутила требовательное прикосновение его пальцев к своему подбородку.

— Не закрывай глаз, Илария, — низким хриплым голосом попросил он. — Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

И я послушалась.

Норберг отстранился. В уголках его рта затаилась лукавая усмешка, когда он нарочито медленно принялся раздеваться.

Я затаила дыхание, напряженно наблюдая за этим процессом.

Если первая наша ночь была наполнена страстью, то теперь мужчина не торопился. Он словно специально растягивал каждое мгновение, превращая простое, в сущности, действие в долгую и изощренную пытку. К тому моменту, как его рубашка полетела на пол, я искусала губы до крови. Больше всего на свете мне хотелось сейчас выпустить когти и располосовать ткань на узкие тонкие полоски. Что зря время-то терять?

— О нет, Илария, — шепнул Норберг. — Я ждал этого так долго… Теперь я буду смаковать каждый миг, каждую секунду…

И он выполнил свое обещание, больше всего напоминающее угрозу.

Я попыталась было сама стащить с себя рубашку. Потянулась к пуговицам, но Норберг ловко перехватил обе моих руки своей. Покачал головой, с легкостью удерживая их высоко надо мной.

— И не надейся, — проговорил он. — Ты так легко не отделаешься.

К тому моменту, когда он наконец-то освободил меня от одежды, от желания я уже плохо соображала. Казалось, что с меня живьем содрали кожу — настолько сильно каждое легчайшее прикосновение отзывалось во мне.

А Норберг все медлил. Полностью обнаженный, он навис надо мной на вытянутых руках. Только на его шее слабо серебрился какой-то амулет, висящий на длинной цепочке. Глаза потемнели, над верхней губой мелкими бисеринками блестел пот. Да, ему тоже нелегко далась эта пауза, но от понимания мне легче не стало.

— Что ты ждешь? — выдохнула я. — Норберг, пожалуйста!..

Слепо ткнулась губами в его грудь. Успела мазнуть языком по ключице, ощутить солоноватый привкус его кожи. Он со стоном перевернулся на спину и резко посадил меня сверху.

Я ахнула от неожиданности, ощутив его внутри. Несколько раз качнула бедрами, привыкая к позе. И начала двигаться.

Руки Норберга лежали на моих бедрах, помогая мне приподниматься и опускаться.

Пожалуй, стоит ему немного отплатить за обман, случившийся месяц назад.

В очередной раз я привстала — и замерла, не торопясь опускаться. Уперлась ладонями в подушку по обе стороны от головы волка, с улыбкой поглядела ему в глаза.

— Илария, — прорычал он, — какого демона?..

Я дразняще качнула бедрами, но не позволила ему продолжить. Ну-с, господин менталист, угадайте мои мысли. Обманывать нехорошо.

— Илария, — протяжно простонал Норберг.

Опрокинул меня, вновь завел мои руки вверх, не давая сопротивляться. Правда, теперь он действовал грубее и резче.

Я вскрикнула, когда он вновь вошел в меня. И все посторонние мысли мгновенно вылетели из головы, когда мир вокруг взорвался в ослепительно-белой вспышке наслаждения.

Не знаю, как долго после этого я не могла отдышаться. Лежала и жадно хватала открытым ртом воздух. Затем удобно устроила голову на груди Норберга, слушая, как медленно успокаивается отчаянный ритм его сердца.

При всем желании я не могла сейчас сказать и слова. По-моему, я вообще позабыла человеческую речь.

Рука Норберга собственническим жестом легла на мое обнаженное плечо. Провела по позвоночнику от шеи до поясницы и чуть ниже.

— Вообще-то я злюсь на тебя, — проговорила тихо. Замялась на мгновение.

Хм… Возможно, мне стоит продолжать обращаться к Норбергу на «вы»?

— Покусаю, — лениво пообещал он. — Илария, я не шучу. Покусаю за шкирку, если еще раз подумаешь о таких глупостях.

Я со скепсисом усмехнулась. Что-то не верилось, если честно.

И в следующую секунду пожалела о своей мысли. Потому как Норберг взял — и самым наглым образом шлепнул меня по ягодицам.

Это получилось звонко, но не больно. Скорее, немного обидно. Я возмущенно фыркнула и попыталась отстраниться. Но легче было бы лбом пробить каменную стену, чем разорвать объятия Норберга. А самое неприятное заключалось в том, что он лишь посмеивался, наблюдая за моим безуспешным барахтаньем, и в свою очередь не прикладывал никаких видимых усилий для того, чтобы удержать меня.

Наконец выбившись из сил, я, возмущенно сопя, окончательно затихла.

— И на что ты злишься? — мурлыкнул Норберг, подтянув меня ближе. Зарылся носом в мои волосы, и я почувствовала его теплое дыхание на своей шее. Именно там, где билась артерия.

— На обман, — хрипло сказала, стараясь не обращать внимания на его действия, потому что он как раз принялся легонько покусывать меня за мочку уха.

— А по-моему, получилось забавно, — не согласился со мной мужчина, на секунду оторвавшись от столь увлекательного занятия. — К тому же мне было очень приятно, что в столь интимный момент ты все равно думала обо мне.

Я вспыхнула от смущения, вспомнив ту злополучную ночь. А ведь и впрямь, Норберг прав. Я была совершенно уверена, что рядом со мной Фелан. Но представляла, что это Норберг ласкает меня.

— Как ты сумел меня обмануть? — спросила его. — Ну ладно, я не могла тебя видеть из-за повязки на глазах. Но запах?

— Фелан одолжил мне свою рубашку, — с легкой ноткой раскаяния признался Норберг. — И я воспользовался магией. Самую капельку. Немного иллюзий еще никому и никогда не повредило.

— А ты подумал, что было бы, если бы моя затея увенчалась успехом? — поинтересовалась я. — Вот был бы для меня сюрприз, если бы в положенный срок я родила не котенка, а щеночка!

— Неужели ты действительно думаешь, что я позволил бы тебе в таком случае жить вдали от меня целых девять месяцев? — вопросом на вопрос ответил Норберг.

Положил ладонь на мой живот, и кожу защекотало легкое заклятие.

Я затаила дыхание, как-то сразу вспомнив, что он и на сей раз не воспользовался никакими чарами предохранения. Но почти сразу отмахнулась от этой мысли. Нет, никакой оборотень не способен почуять зачатие так быстро. Это просто невозможно. Наверное, он просто проверяет, действительно ли наша предыдущая встреча прошла без последствий.

Судя по разочарованному вздоху Норберга, я оказалась права. Затем его рука скользнула ниже, нырнула между моих плотно сведенных ног.

— Подожди! — взмолилась я, ощутив, как зарождается внизу живота знакомая волна возбуждения. — Мы еще не договорили. Что ты имеешь в виду?

— Я скучал по тебе, — уклончиво протянул он, не прекращая ласкать меня. — Я бы не смог вынести столь долгую разлуку.

Хитрец! Он сказал то, что я хотела услышать. Но смысл-то был совсем иной.

— То есть, если бы я забеременела от тебя, ты бы насильно забрал меня из Ультауна? — спросила его прямо, силясь не сорваться на стон.

Было очень тяжело вести разговор вот так — когда пальцы Норберга уже танцевали внутри меня. И я не сомневалась, что он делает это специально, желая замять неудобную тему.

— Не насильно, — поправил он. — Я просто попросил бы тебя. И был бы очень, очень убедителен.

— О да, ты умеешь убеждать, — пробормотала я с сарказмом.

Норберг негромко рассмеялся. И на некоторое время нам стало не до споров.

Прошло, наверное, не меньше получаса, пока ко мне не вернулась способность здраво рассуждать.

Мне очень не хотелось возвращаться к этому вопросу. Но недосказанность заставляла нервничать. Я по-прежнему не понимала, что ждет меня в будущем.

— Быть может, отложим этот разговор? — сонно попросил Норберг, подслушав мои мысли. — Илария, душа моя. Я так устал за эти сутки! Полагаю, ты тоже. Я прошу у тебя всего несколько часов сна. А потом буду в полном твоем распоряжении. Честное слово!

Это была соблазнительная идея. Очень соблазнительная. Что скрывать очевидное, я сама с трудом держала открытыми слипающиеся глаза.

Но, с другой стороны, я прекрасно осознавала, что если засну рядом с Норбергом — просто не сумею уйти от него. Останусь рядом, какие бы условия он мне ни поставил. Мое тело впитало его запах. В моих волосах жило его дыхание. Я уже почти растворилась в нем, забыв о прежней жизни.

— Ну хорошо, — устало согласился волк. Украдкой сцедил в кулак зевок и, приподнявшись, откинулся спиной на подушки. Поинтересовался: — Что именно тебя беспокоит?

— Что со мной будет дальше? — спросила я. В свою очередь села, скрестив ноги и тревожно глядя на Норберга.

— С тобой? — удивленно переспросил он. — Я не совсем понял твой вопрос.

— Ну… — Я замялась, не зная, как верно сформулировать терзающие меня сомнения.

Странное дело, совсем недавно я была готова бежать от Норберга куда глаза глядят. Его метка, его обман — все это больно ударило по мне. А еще то, что он отправил меня в стаю Гортензии…

— Так, стоп! — Норберг повелительно поднял указательный палец, обрывая вихрь моих встревоженных раздумий. — Илария, клянусь своим именем и своей честью, я понятия не имел о том, что задумал Фелан. Пожалуй, впервые в жизни он скрыл от меня свои мысли. Я искренне полагал, что это предательство. И даже представить не мог, что таким своеобразным образом он желает помочь мне. Через тебя подобраться к Гортензии и вывести ее из игры.

— А если бы знал? — не унималась я.

— Я ненавижу сослагательное наклонение, — сухо проговорил Норберг. — Гадать о том, что было бы в том или ином случае… Одно знаю точно: я не позволил бы поставить твою жизнь под угрозу. Ни за что! И Фелан понимал это, иначе не осмелился бы на игру за моей спиной.

Я немного расслабилась. Ну что же, это радовало.

— Что еще тебя волнует? — полюбопытствовал волк.

Я задумчиво поджала губы, силясь верно сформулировать следующий вопрос. Так, чтобы он не прозвучал жалко или просяще.

Норберг усмехнулся, и я в очередной раз рассердилась на него. Как же все-таки тяжело иметь дело с человеком, который так бесцеремонно шарит в твоей голове!

— Пожалуй, так будет лучше, — мягко проговорил он. Поднял руки и расстегнул цепочку с амулетом, который я заметила прежде.

Я изумленно вскинула бровь, когда он надел амулет на меня. Что это?

— Пока эта вещь на тебе, я не смогу читать твои мысли, — пояснил Норберг. После долгой паузы добавил с протяжным вздохом: — Это… Это подарок очень дорогого мне человека. Но я чувствую, что он должен принадлежать тебе. Пусть прошлое наконец-то превратится в прошлое.

Я бы солгала, если бы сказала, что поняла его слова. Но не рискнула расспрашивать. О некоторых вещах лучше не знать. По крайней мере, сейчас.

Подняла руку и погладила округлую хрустальную слезинку талисмана, уютно разместившуюся в ложбинке между моими грудями. На ощупь амулет был теплым, даже горячим. И это удивительным образом успокоило.

— Что будет со мной дальше? — повторила я самый первый вопрос. — Точнее… с нами?..

На последнем слове мой голос все-таки дрогнул, выдавая растерянность.

— С нами? — Норберг печально улыбнулся. — А чего ты хочешь, Илария?

— Вообще-то отвечать вопросом на вопрос невежливо, — раздраженно сказала я.

— Прости, но я пока не понимаю, что именно тебя тревожит, — честно сказал он. — Могу лишь догадываться. Умение читать мысли не всегда помогает с женщинами, потому что чаще всего вы живете эмоциями.

Я нахмурилась. Прозвучало это несколько… издевательски, что ли. Другими словами, Норберг хотел сказать, что я сама не знаю, чего хочу?

«А разве не так? — шепнул внутренний голос. — Ты отправилась в этот замок с твердым желанием учинить скандал. По дороге сюда мечтала о побеге. Но прошло не так много времени, и ты уже нежишься в постели с Норбергом. И больше всего на свете боишься, что он выкинет тебя прочь, насытившись твоим телом».

Да, теперь я была по-настоящему рада тому, что на моей шее висел амулет, защищающий от ментальных чар. Пожалуй, Норберга весьма позабавили бы мои метания.

— Илария, я не могу давить на тебя, — серьезно произнес он, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова. — Точнее, я боюсь это делать. Я уже успел понять, что кошки очень свободолюбивые животные. Моя метка оскорбила тебя настолько, что ты готова была избавиться от нее любым способом, а затем сбежать от меня на другой конец мира. Хотя я и не думал обижать тебя, когда поставил ее. Она была своего рода гарантией того, что я всегда в случае чего успею прийти на помощь. И, по-моему, она оказалась совсем не лишней.

Я вспомнила Дика, тот промозглый страшный подвал, в котором готовилась проститься с жизнью. И невольно кивнула, подтверждая его слова.

Глаза Норберга неожиданно заалели, как будто он вспомнил нечто крайне неприятное. Но почти сразу он зажмурился, а когда вновь посмотрел на меня — на его губах играла обычная насмешливая улыбка.

— Полагаю, тебе будет приятно услышать о том, что Дик Дайне больше никому и никогда не сумеет причинить вреда, — подчеркнуто холодно обронил волк.

Я зябко обхватила себя руками. В голосе Норберга был не просто лед — в нем чудился скрежет тяжелых оков и запах заживо горящей плоти. Но я не стала интересоваться судьбой Дика. Не стоит. Если он умер, то, я надеюсь, его смерть была в достаточной мере долгой и мучительной. Он заслужил это.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — негромко сказал Норберг. Накрыл мои ладони своей, легонько сжал пальцы: — Больше всего на свете я хочу этого! Говорят, на кошку нельзя надеть поводок. Поэтому я не буду даже пытаться. Но знай, что на меня ты поводок уже накинула. Если ты уйдешь, я не стану тебя останавливать. Не посмею сделать этого. Но мое сердце ты заберешь с собой.

Я, растрогавшись, невольно шмыгнула носом.

Норберг говорил без надрывного пафоса. Он не красовался передо мной и не пытался убедить. Но в его искренности я не сомневалась.

Открыла было рот, желая уточнить, в качестве кого я останусь в замке. Но тут же закрыла его. Ну уж нет, это ниже моего достоинства! Иначе Норберг подумает, что я выклянчиваю предложение руки и сердца. И потом, я вроде как замужем.

Кстати, о последнем.

— Вэйд! — выдохнула, вспомнив о своем несчастном муже.

Норберга аж передернуло от этого имени. Он скорчил настолько красноречивую и недовольную физиономию, что я торопливо опустила голову, пряча улыбку. Ого! Сдается, кое-кто сейчас меня приревновал.

— Не беспокойся о своем муже, — фыркнул он. — С ним все в полном порядке. Более того, он даже не понял, что его жизни угрожала какая-то опасность. Сейчас твой муженек в сопровождении одной из моих «ворон» прогуливается по музеям Гроштера. А вечером у него намечен визит к личному секретарю бургомистра. Так сказать, для обмена опытом. — Подумал немного и язвительно добавил: — Хотя не сомневаюсь, что в итоге встреча завершится грандиозной пьянкой, поскольку я в курсе повадок виера Венсена, который назначен королем следить за порядком в Гроштере. Ну и секретаря он выбрал себе под стать, чтобы не скучно было в одиночку баловаться домашними наливками. Кстати, о своей матери тоже можешь не беспокоиться. Она уже вернулась в родную стаю. Судя по той встрече, которую организовал Айрон, быть ей теперь второй его супругой.

— А что дальше? — спросила я. — Ты не можешь вечно держать моего мужа здесь и заставлять своих людей развлекать его. Рано или поздно Вэйду придется вернуться домой. И он обязательно удивится, куда это исчезла его жена.

— Не удивится, — спокойно сказал Норберг. — Он вообще не заметит твоего отсутствия.

Я недоверчиво ухмыльнулась. Угу, как же! Да, меня нельзя назвать образцовой супругой. Но Вэйд меня любит. Иначе не терпел бы столько лет.

— А кто сказал, что он вернется домой один? — с иронией добавил Норберг. — Прелестная женушка будет сопровождать своего супруга. Знакомым расскажут душещипательную историю о том, как ты не выдержала разлуки и рванула в столицу, благо что она расположена не так далеко.

А вот теперь я всерьез заволновалась. То есть как это? Неужели Норберг говорит, что завтра мне придется покинуть замок? Но он ведь сам всего несколько минут назад просил меня остаться!

Волк тихо рассмеялся, видимо, его позабавило мое донельзя удивленное выражение лица. Одним стремительным движением обнял меня и откинулся на постель.

— Пусти! — возмутилась я. — Норберг, какого демона…

И не договорила, потому что он перевернулся вместе со мной. Я ойкнула, ощутив на себе тяжесть его тела.

— Ты такая забавная, когда сердишься, — с улыбкой сказал он. Легонько чмокнул меня в кончик носа и добавил уже серьезно: — Естественно, рядом с Вэйдом будешь не ты. Это совершенно исключено! Иллюзии, душа моя. Иллюзии и ментальная магия. Они позволяют творить настоящие чудеса. Ни твой муж, ни многочисленные знакомые вашей семьи не заподозрят неладного.

— То есть, другими словами, какая-нибудь несчастная из твоей стаи будет вынуждена всю жизнь притворяться, живя в моем облике? — недоверчиво уточнила я.

— Почему всю жизнь? — Норберг флегматично пожал плечами. Наклонился к моему уху и шепнул: — Неужели ты думаешь, что твой муж в Гроштере только по музеям ходил?

Я напряглась, не понимая, на что он намекает.

Глаза Норберга заискрились потаенным смехом. Он легонько прикусил мое ухо. Его рука хозяйским жестом погладила мою грудь.

— Подожди! — взмолилась я, осознав, что еще немного — и мне станет не до расспросов. — Я все равно не понимаю, что ты задумал сделать с Вэйдом!

— О небо! — Маг мученически возвел глаза к потолку. — Да ничего страшного не произойдет с твоим ненаглядным супругом! Точнее сказать — твоим почти бывшим супругом. Причем учти, решение о разводе примет он. Или ты полагаешь, что в твоей семье только тебе позволено развлекаться на стороне?

Я вспомнила слова Вентора о том, как Норберг планирует устранить моего мужа с пути, осуществляя свой замысел. Признаюсь честно, тогда я не поверила ему. Измена и Вэйд — по-моему, совершенно взаимоисключающие понятия.

Выходит, я все-таки ошибалась.

— Ты не кажешься удивленной, — прозорливо заметил Норберг.

— Вентор уже говорил мне об этом, — неохотно призналась я. — Мол, мой муж встретит в Гроштере какую-нибудь горячую красотку и подаст на развод.

— Вентор, значит… — По лицу Норберга пробежала быстрая тень скрытого неудовольствия. Он тяжело вздохнул и обронил: — Жаль, что он ушел из стаи. Иногда мне кажется, что он понимает меня намного лучше, чем Фелан.

— Значит, это правда, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла я.

— А ты разве против? — Норберг пожал плечами. — Это самый простой и верный способ освободить тебя от супружеских уз. Разводы в Лейтоне, конечно, не приветствуются. Но в данном случае будет сделано исключение. Правда, придется кого-нибудь отправить с Вэйдом в Ультаун. Хотя бы на неделю или две. Твое исчезновение произошло внезапно, поэтому по городку поползли слухи. — Он задумчиво добавил: — Можно было бы, конечно, сделать так, чтобы об этом забыли абсолютно все.

Я почувствовала, как мои глаза сами собой округляются от немого восхищения и изумления. Неужели Норберг действительно способен на такое? Но это же… Это же совершенно невероятно! Тогда получается, что как маг-менталист он действительно один из сильнейших в мире.

— Но это потребует от меня слишком много сил, — заключил он. — Намного проще снарядить кого-нибудь из стаи прогуляться в компании с Вэйдом. Немного внушения, чуть-чуть иллюзий… Через пару деньков Вэйд заскучает об оставленной в Гроштере любовнице. Лже-Илария поможет ему постоянными ссорами и скандалами. И через месяц супруги, к взаимному удовольствию, разойдутся.

— А что насчет… любовницы Вэйда? — Как я ни старалась, мой голос все равно дрогнул на последних словах.

Я до сих пор не могла поверить в то, что мой муж оказался способен на измену. Поразительно, все эти годы я была абсолютно в нем уверена! Думала, что он останется верен мне при любых обстоятельствах. А тут…

— Люди встречаются, влюбляются, ошибаются… — Норберг жестокосердно ухмыльнулся. — Могу тебя успокоить: вряд ли история этой любви будет долгой и счастливой.

— Вообще-то я была бы совсем не прочь, если бы Вэйд действительно встретил свою любовь, — с досадой возразила, подумав, что маг обвиняет меня в собственнических чувствах. Мол, и сам не ам, и другим недам. — Я… Я хорошо к нему отношусь. И если его сердце успокоит другая — я не буду переживать.

— Ну что же, в таком случае ты не расстроишься, если я скажу тебе, что в вашем окружении есть женщина, которая с радостью утешит Вэйда после развода и после расставания с якобы любовью всей его жизни, — сказал Норберг.

— К-как? — от волнения я стала заикаться. — К-кто?

Нет, сегодня поистине день открытий. Я и не подозревала, что не знаю о своем муже столько всего интересного!

— Не все ли равно? — философски сросил Норберг. — Ты ведь сама только что сказала, что будешь рада, если твой муж обретет счастье, пусть и в чужих объятиях. Обещаю, что твое желание исполнится в кратчайшие сроки. Иначе придется признать, что я ничего не понимаю в человеческих эмоциях.

Я вскинулась было, чтобы повторить вопрос. Пусть скажет хотя бы имя! Слишком жестоко оставлять меня в неведении.

Но не успела вымолвить и слова, как Норберг приложил указательный палец к моим губам, приказывая молчать.

— Ты ведь не ревнуешь его, — напомнил он. — Никакого собственничества. Не так ли?

Вот ведь… нехороший человек! Я не сомневалась, что Норберг специально загнал меня в своеобразную ловушку. Теперь я просто не могла высказать своего неудовольствия действиями менталиста, потому что тем самым начала бы противоречить собственным словам.

Норберг фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха, должно быть, прочитал все мои эмоции по выражению лица. И поцеловал меня.

Мое раздражение на него тут же улетучилось, когда я ощутила на своих губах мятный вкус его дыхания. А впрочем, не все ли равно? Маг прав. Жизнь моего мужа меня больше не касается. У него все хорошо — и это то, что мне надлежит знать.

Я долго блаженствовала под легкими, почти невесомыми прикосновениями Норберга. На этот раз он, не переходя к решительным действиям, ограничился лаской. И я сама не заметила, как заснула в его объятиях.

ЭПИЛОГ

За окнами царил яркий веселый день, но лучи солнца не проникали в спальню благодаря тяжелым бархатным гардинам. В полумраке смутно угадывались очертания кровати. На смятой постели лежали двое. Норберг спал на спине, а на его груди удобно устроила голову Илария, перекинув через живот мужчины руку.

Неожиданно Норберг пошевелился и резко, без предупреждения, открыл глаза, как будто услышал чей-то зов. В сумраке его глаза резко и недовольно полыхнули алым. Он поморщился и попытался осторожно откатиться на край кровати, не потревожив при этом сна девушки.

Та что-то недовольно проворчала. Перевернулась на другой бок и зарылась лицом в подушки.

Норберг слабо улыбнулся. Наклонился и ласково поцеловал ее в обнаженное плечо, затем заботливо поправил одеяло и встал.

Через неполную минуту, бесшумно накинув на себя халат, вышел из спальни. За дверью его радостно встретил огромный призрачный пес, чьи очертания то и дело искажались, падая клоками чернильного мрака на пол.

— Сидеть, Сумрак! — приказал Норберг, потрепав странного питомца по голове. — Охраняй Иларию так, как охранял бы меня. Ясно?

Пес ощерился, продемонстрировав белоснежные клыки, которые, в отличие от остального его тела, выглядели на редкость реально и убедительно. Припал к полу — и словно растаял, расплескавшись волной сумрака.

А Норберг уже спешил в свой кабинет. Войдя в него, он недовольно сощурился, оберегая свои глаза от лучей солнца, бьющих прямо в лицо.

Здесь, в отличие от темной спальни и утопающего во мраке коридора, было светло. Поэтому он не сразу заметил брата, который удобно расположился в одном из кресел около пустого письменного стола.

— Ну и из-за какого важного дела ты меня разбудил? — спросил Норберг. — Право слово, Фелан, я бы с куда большим удовольствием провел весь этот день в постели. Затем поужинал бы — и опять вернулся в постель. — Усмехнулся и на всякий случай уточнил: — Естественно, не один.

— Насколько я понимаю, кошка остается в замке, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Фелан.

— Разве у тебя были какие-то сомнения в этом? — с иронией поинтересовался волк.

— Да нет, я всегда верил, верю и буду верить в твой талант убеждения. — Фелан пожал плечами. — Этого у тебя не отнять. С женщинами ты говорить умеешь.

— И это все, ради чего ты меня сюда позвал? — Норберг покачал головой.

— Не совсем, — уклончиво проговорил Фелан. — Но сначала объясни одну вещь. Ты не сделал Иларии предложения.

— Вообще-то она еще замужем. — Теперь в тоне Норберга слышалось удивление. Кашлянув, он спросил напрямик: — А тебе-то какая печаль, брат? Всему свое время. Поверь, с этим вопросом я как-нибудь разберусь самостоятельно.

— Я уверен в этом. — Фелан потянулся с ленивой грацией и встал. Сказал, в упор глядя на брата: — Полагаю, теперь, когда вся эта заварушка со стаей Гортензии закончилась, я могу забрать Марику и детей домой.

— Безусловно. — Норберг едва заметно нахмурился. Полюбопытствовал после краткой паузы: — А почему такая спешка? Я полагал, Марике нужно пару дней отлежаться после родов.

— Ей не нравится в замке. — Фелан развел руками. — Слишком много дурных воспоминаний. Это во-первых.

И замолчал, с непонятной улыбкой глядя на брата.

— Говори уж! — вполне ожидаемо рассердился тот. — Если есть «во-первых», то должно быть и «во-вторых». Почему ты меня разбудил? Только не ври, что Марика хочет уехать прямо сейчас и была совершенно не в состоянии подождать несколько часов до ужина, поэтому тебе пришлось меня потревожить.

— К Марике явился призрак моей матери, — обронил Фелан. — Изабелла хотела навестить тебя лично, но побоялась, что твоя псина разорвет ее на месте.

— Вот как? — Норберг мгновенно посерьезнел. Отрывисто спросил: — И что надо Изабелле? Я полагал, что после того как наш отец перестал быть вожаком стаи, она успокоилась и немного умерила свою ненависть.

— О, моя мать больше не злится на тебя, — подтвердил Фелан. — Напротив, она стала относиться к тебе с уважением. Наказание, которое ты определил для нашего отца, полностью удовлетворило ее жажду мести. Вообще-то она хотела поздравить тебя.

— Не рановато ли для поздравлений? — фыркнул Норберг, немного расслабившись. — Как я уже сказал, о свадьбе пока думать рано. Сначала Иларии надлежит получить развод…

— Ты ведь в курсе, что призраки видят новые души сразу после того, как они появляются в нашем мире, — перебил Фелан, подойдя ближе. — Поэтому им ничего не стоит определить беременность в самый момент зачатия.

По мере того как эта фраза медленно доходила до сознания Норберга, его глаза становились все круглее и круглее, пока не стали совершенно совиными.

— Поздравляю, братец! — хохотнул Фелан и дружески хлопнул его по плечу. — Твоя кошечка все-таки получила желаемое. Пусть и не с первого раза.

— Кто? — отрывисто спросил Норберг. — Мальчик или девочка?

Фелан явно хотел помучить брата подольше, поэтому молчал, храня в уголках рта загадочную улыбку. Но Норберг недвусмысленно продемонстрировал ему кулак, и тот смилостивился.

— Девочка, — сказал он. — Хорошенькая такая пантера. Илария будет рада.

Норберг вдруг переменился в лице. Он с чувством выругался и бухнулся в кресло, вцепившись обеими руками себе в волосы.

— Да ладно, ты чего так расстроился? — искренне изумился Фелан. — Неужели хотел сына? Так в следующий раз, я уверен, получится симпатичный волчонок.

— Я не по этому поводу переживаю. — Норберг со свистом втянул в себя воздух через плотно сжатые зубы. Затем посмотрел на брата и виновато признался: — Я думаю, как сообщить Иларии, что нашу дочь будут звать Алекса.

Фелан не удержался и расхохотался во все горло.

— Ну и влип же ты, братец! — с трудом выдавил он из себя в перерывах между взрывами смеха. — Теперь я понимаю, почему моя мать так злорадствовала.

Полный отчаяния стон был ему ответом.

Content

Елена Малиновская
ПОВОДОК ДЛЯ ВОЛКА

Часть первая ОХОТА НА КОШКУ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

Часть вторая ЗНАКОМСТВО СО СТАЕЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

Часть третья ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ЭПИЛОГ