Алекс Д

В ПОИСКАХ АВАЛОНА

"Ворон хотел, чтобы все было черным,

А сова — чтобы белым".

У. Блейк.

Глава 1

"Вам не изведать радость птиц, несущихся в полете,

Ведь вы в тюрьме своих пяти убогих чувств живете".

У. Блейк.

— Джейн, ты не слушаешь меня. Я умираю, но это не значит, что я безумна. Никогда еще мои мысли не были так ясны и последовательны. И я не могу уйти, не предупредив тебя…. Девочка, прекрати выть, и посмотри на меня.

Желтое изможденное и покрытое глубокими морщинами лицо умирающей неожиданно просветлело, и сидевшей возле кровати девушке почудилось, что на мгновение болезнь отпустила иссушенное тело ее бабушки. Джейн постаралась взять себя в руки и прекратила заливать слезами платок. Она внимательно посмотрела в удивительно живые разумные глаза Мадлен Браун. Глубокие темно-карие с дымчатой окантовкой глаза, сверкали из-под редких нависших бровей. Из них словно ушла вся боль и предсмертная агония, оставив место только отчаянному желанию открыть перед смертью какую-то тайну, отдать свой последний долг. Джейн горько вздохнула, и снова несколько слезинок скатилось по ее щекам. Если бы мама была здесь, с ней…..

Мама, самый близкий и родной человек на свете, ей можно доверить любую боль, и, если бы она могла сейчас прижать к сердцу свою дочь и сказать, что та не одинока в этом мире, что после смерти бабушки останется с ней или увезет подальше отсюда. Но нет, Элис Браун никогда не заберет свою несчастную дочь из этой деревушки, ставшей ее тюрьмой, пленом, и крепостью, спасавшей от внешнего мира. Элис Браун не придет, и не обнимет Дженни, как это бывало раньше, не развеет ее страхи и не смягчит теплой, с привкусом грусти улыбкой последние минуты своей умирающей старой матери. Элис Браун никогда не войдет в этот дом. Она ушла, сбежала, бросив этих два больших и сильных сердца, одно из которых стучало теперь так слабо и уже больше не верило и не хотело жить. Элис Браун не смирилась с монотонностью и серостью будней. Ее заворожил и соблазнил Лондон! Одно только название города вызывало у Джейн трепет, возбуждение, и почти суеверный страх. Туманный, загадочный, уродливо-прекрасный Лондон — город, о котором малышка Дженни Браун грезила с детства и надеялась поселиться там, достигнув совершеннолетия. Этот исторический центр, притягивающий туристов, вызывающий многочисленные споры историков и мечты молоденьких романтичных девиц, дождливый, холодный и непостижимый Лондон отнял у нее мать, а у Мадлен — дочь.

Восемь лет назад Элис тайно собрала вещи и покинула деревню, что находится в графстве Сомерсет, не сказав ни кому ни слова, не оставив даже записки. Только через месяц она послала матери открытку с видом Вестминстерского аббатства и всего одной фразой на обороте. "Простите меня". Мадлен никак не прокомментировала послание, но Джейн заметила, какими сухими и безжизненными стали глаза бабушки. С тех пор в их маленьком бедном домишке поселилась безысходность. Дженни никогда не заговаривала с Мадлен о матери, чувствуя ее боль и отчаянье, но сама девочка, не смотря на юный возраст и острую необходимость в участии и поддержке родителей, простила и поняла Элис. Но не успела ей об этом написать. Лондон отнял у Джейн мать не на время, а навсегда.

После этой открытки больше не было никаких вестей, и через несколько месяцев домой вернулся гроб с телом Элис Браун. Это событие потрясло обеих горячо любящих ее женщин. Джейн замкнулась в себе и стала еще молчаливее, чем обычно, а Мадлен взяла всю ответственность за воспитание внучки на свои хрупкие и уже не молодые плечи.

И вот теперь Мадлен Браун готовилась покинуть этот мир. Больше у Джейн не было родственников. А это означало, что, возможно, уже сегодня она останется совершенно одна. Надежды на выздоровление бабушки не было. Врач, навещавший их пару часов назад, так и сказал: "Все закончится уже сегодня, Дженни, крепись".

Джейн с отчаяньем в глазах, окинула их небогатое пристанище с убогой обстановкой и серыми стенами. Деревянный табурет под ней жалобно скрипнул. По ногам прошелся ветер. Окна давно требовали замены или ремонта, но где взять средства старой больной женщине и молоденькой девушке без образования, подрабатывающей официанткой в местном пабе, где чаевые не всем по карману? Неужели остаток жизни ей придется провести в этом убожестве в полном одиночестве? Мама так и не смогла смириться. Мечты о лучшей жизни и свободе довели ее до смерти. Но Джейн лелеяла в душе надежду, почти твердую уверенность, что Элис успела сделать хотя бы один глоток вожделенной свободы. Элис Браун видела Лондон, она ходила по его старинным улочкам, вдыхала запах пыли, смога и бетона, запах модных магазинов и дорогих ресторанов, аромат английских булочек…. Нет, это, может быть, не стоит жизни, но разве у мечты есть предел? И разве есть сомнения у того, кто мечтал годами? Джейн не остановит трагическая судьба матери. Пусть будет, что будет, но здесь она не останется! Нужно уметь рисковать, а не ждать чуда, прозябая в обреченности и нищете.

Видимо, Мадлен заметила, этот решительный воинственный блеск в глазах внучки. Слишком хорошо ей было знакомо это выражение твердой уверенности и непоколебимой воли. Когда-то именно так смотрела на нее Элис. Мадлен не смогла ее остановить, но Джейн….Джейн она убережет. У девочки было куда больше здравого смысла, чем у ее легкомысленной матери.

Девушка вздрогнула, когда ее запястье неожиданно сильно сжала сухая и тонкая мозолистая рука бабушки. Джейн взглянула в сверкающие глаза Мадлен и снова не смогла сдержать слез. Когда-то Мадлен была самой красивой женщиной в деревне, и что осталось от нее сейчас? Скелет, обтянутый пергаментной кожей. Нет, я не хочу так, хотелось закричать Джейн.

— Девочка моя, послушай меня. — полушепот-полусвист, вырвался из слабых легких старушки. — Слишком мало времени осталось. Я должна была объяснить раньше, я хотела. Еще на могиле твоей матери, я пыталась найти слова, но ты была так слаба, так уязвима, я не могла взвалить на твои плечи еще и это.

— Бабушка, прошу, ничего не говори. Береги силы. — взмолилась девушка, мягко обхватывая ладонями руку Мадлен.

— Зачем они мне, Дженни. Я умираю. И не боюсь этого. Я боюсь только за тебя. Ты не можешь уехать отсюда. Я знаю, что ты думаешь об этом. Тебя давно съедают те же мысли, которые сгубили твою мать. Ты убежала бы еще два года назад, но моя болезнь приковала тебя ко мне. И я даже благодарна ей….

— Нет, бабушка, ты не должна так говорить. Неужели ты не понимаешь, что я остаюсь совсем одна? — отчаянно всхлипнула Джейн, снова уткнувшись носом в насквозь мокрый платок.

— Да, понимаю. — хриплый шепот был едва слышен. — И я обязана уберечь тебя. Элис я не удержала. Твоей матери нельзя было покидать Пилтон. Мы связаны с этой деревней и графством древним обещанием, клятвой, проклятием, называй это, как хочешь, но ради своей безопасности и спокойствия графства, ты обязана остаться здесь.

— Обязана, должна!!! Сколько можно. Я никому ничего не должна. Я выросла здесь, но это место тяготит меня, мне хочется бежать отсюда. Я хочу жить, учиться, хочу увидеть мир. И я не верю ни в какие обещания. Я никому ничего не обещала…. - в голосе девушки было столько огня, столько боли, что слабое сердце Мадлен сжалось.

— Ты не понимаешь, Джейн. Здесь ты в безопасности, под защитой. Покинешь Сомерсет, и погибнешь. Они найдут тебя и убьют, как твою мать.

— Кто? — краска отлила от лица Джейн. Неужели началось? Доктор говорил, что возможны галлюцинации и бред. — Бабушка, убийство мамы было случайным. Нет, не случайным, но…Просто какие-то ублюдки напали на нее в темном переулке. Зачем кому-то преднамеренно убивать нас? Мы никому не причинили зла. — девушка все еще надеялась образумить умирающую. Она не хотела, чтобы Мадлен ушла вот так — в беспамятстве и безумии.

— Она была бы жива, если бы у нее было это. — чуть слышно пробормотала Мадлен, закашлявшись. Тощая грудь заходила ходуном, но внимание Джейн было приковано к вытянутой испещренной морщинами руке бабушки. На безымянном пальце она заметила тонкое мутно-белое с голубым отливом кольцо. Не то, чтобы она не видела его раньше, просто не обращала особого внимания. Простая безделица, дешевка. Ничего не стоящий камень, но Джейн точно помнила, что Мадлен никогда его не снимала. Почему Мадлен придает ему такое значение?

— Это лунный камень. Именно он защищает графство и нас. Покинув Сомерсет, Элис лишилась защиты. И существа, которые охотятся за кольцом, убили ее. Они сделали это от злости, не обнаружив то, что ищут уже пять веков.

— Но кому нужно кольцо из лунного камня? — подавив ироничный тон, спокойно спросила Джейн, щадя чувства Мадлен. И кто бы ни диктовал воспаленному предсмертной агонией мозгу эти фантазии, выслушать Мадлен было ее долгом, последней данью любви и уважения.

— Не кольцо, Дженни, а сила, находящаяся в нем, бессмертная энергия древнего демона.

Джейн, готовая на все, что угодно, неожиданно вздрогнула и взглянула на Мадлен. Бабушка сошла с ума. Неужели она покинет этот мир, грезя о демонах и магических кольцах? Но, что еще можно ожидать от женщины, которая всю свои жизнь провела здесь, в непосредственной близости от городка Гластонбери, окутанного тайнами и легендами. Джейн уважала историю и мифы своей маленькой родины, но поверить, что хотя бы часть сказок о феях, колдунах и гоблинах правда….. Нет, она еще в своем уме. Местные жители, точнее, некоторая часть, все еще были суеверны и любили по вечерам рассказывать своим детям сказки о фее Моргане, короле Артуре и золотом Граале. Но верили ли они в то, о чем говорили? Вряд ли. Джейн была современной девушкой, живущей в двадцать первом веке, не лишенной романтизма, но осознающей границу между выдумкой и реальностью. А вот Мадлен эту грань переступила, и было слишком поздно ее переубеждать, оставалось только выслушать новую сказку, чтобы рассказать ее потом своим детям, если, конечно, она окажется не очень страшной.

— Я знаю, Дженни, ты не веришь мне, и слушаешь, только из жалости и уважения, но придет день, когда ты поймешь, что все, что я расскажу тебе, истинно. Ты должна быть готова, потому что, когда останешься одна, вся тяжесть заклятия ляжет на тебя. Ты последняя из Браунов, однажды, твоя дочь или внучка примут на себя эту тяжкую ношу, но сейчас твоя очередь. — темные глаза Мадлен казалось, жили вне умирающего тела, они блестели и были полны огня и твердой уверенности. Как могла Джейн разубедить ее хоть в чем-то? Да скажи ей Мадлен, что на самом деле они потомки графа Сомерсета, она бы согласно кивнула.

— В моем старом столе есть потайной ящик, ключ от него у висит у меня на шее. Снимешь его, когда я умру. Там вся история нашего рода. Точнее последние полвека. Все началось во времена правления Марии Тюдор. В одна тысяча пятьсот пятьдесят шестом году. В дневниках Луизы Браун, нашей прародительницы, берущих начало именно в этот год, много говориться, о странной эпидемии, обрушившейся на наше графство и о молодой графине, которую привез из-за границы старый граф Сомерсет. Она была втрое моложе его, красивая, молодая и добрая. Она часто ездила в деревни, чтобы помочь своему народу. И когда она в очередной раз приехала в Пилтон, чтобы накормить детей конфетами и раздать еду и одежду беднякам, ее взгляд остановился на нашей родственнице. Графиня вышла из своей кареты, завидев Луизу, стоявшую в дверях своего покосившегося домика. Луиза пишет, что не сразу поняла, почему Элизабет, так звали графиню, остановила свой взгляд именно на ней. Элизабет спросила, есть ли у Луизы муж и дети, а когда та ответила, что из родственников у нее только престарелые родители, графиня предложила ей стать своей горничной и переехать в замок. И, конечно, Луиза не смогла отказаться. Ведь такие предложения не делаются дважды. Девушка была на седьмом небе от счастья, и не верила, что жизнь дала такой удачный поворот. Если бы бедняжка знала, что ее ждет впереди…. Джейн, — затуманенные глаза Мадлен, снова сфокусировались на заинтригованном лице внучки.

— Ты возьмешь ключ, и прочитаешь все сама. Я не успею пересказать тебе историю целиком. Мне нужно быть краткой. Но, чтобы уяснить смысл, необходима вся правда. Я попробую….. Мне нужно рассказать хотя бы основное содержание дневника… Луиза поступила на службу к графине, к которой впоследствии привязалась, как к родной сестре. Красавица Элизабет, была не только удивительно живой, энергичной, умной и сердечной девушкой, но еще и безумно несчастной. Ее старый муж был ужасно привередливым, да еще и любителем женщин, эля и азартных игр. Замок все время был наполнен подозрительными личностями, кутилами, прожигателями жизни, врагами короны. Графу нравилось бросать вызов хваленной английской морали, и ему было совершенно безразлично мнение жены. В то время женщина ценилась не больше, чем предмет мебели. С ее желаниями не считались, всячески унижали, и не принимали всерьез. Не смотря на затаенную боль и обиду, сердце юной Элизабет не ожесточилось. Только день ото дня она становилась все бледнее и обреченнее. Граф был жесток с ней, и когда девушка родила мертвого ребенка, чуть не забил до смерти. Местные лекари с трудом выходили ее. Отчаявшийся заиметь наследника, граф решился на рискованный шаг. Он пригласил в замок мага. Высокий, мрачный, черноволосый колдун приехал в Сомерсет издалека. И в тот, день, когда уверенной поступью он пришел в графство, стали происходить странные вещи. В деревнях начался мор животных, бесследно исчезали люди, а потом их тела находили обескровленными в близлежащих лесах или вылавливали из ручьев. Ливневые дожди обрушились на Сомерсет, и солнечный свет все реже согревал обезумевших от страха жителей поместья. Народ бунтовал, но не знал, кто виновен в многочисленных бедствиях. А граф, тем временем, пал под чары своего гостя. Иностранный маг все время сопровождал его, давал советы, окружал своим влиянием, порабощая его разум. Юная графиня до смерти боялась гостя. Она называла его Эдредом. Не смотря на то, что пригласили его для лечения графини от бесплодия, он почти не обращал на нее своего внимания, взяв в оборот графа.

Луиза описывает Эдреда высоким молодым мужчиной, с сильным мускулистым телом и длинными черными волосами, демоническим взглядом, прожигающим насквозь, мертвенно-бледной кожей, и манерами аристократа. Она упоминала об ощущении холода и невероятной силы, которые окружали Эдреда. Я помню ее слова, записанные рукой Луизы в дневнике: "Я впадала в состояние оцепенения, полнейшей беспомощности, когда этот Дьявол оказывался рядом. Я не верила в магов, но сейчас один из них каждый день расхаживает передо мной. Мрачно-прекрасный, белый и холодный. Рядом с ним умирают розы." А потом граф умер, так и не дождавшись наследника. Зато Эдред получил его вдову и замок. Переключив свое внимание на красавицу Элизабет, он полностью завладел ее душой, разумом и телом. И с тем же пылом, с которым графиня раньше презирала навязанного гостя, теперь воспылала к нему страстью. Луиза была уверена, что тут не обошлось без колдовства. Потому что ослепленная любовью, графиня не цвела, а медленно увядала, словно темный любовник отнимал у нее все жизненные силы. От былой красоты через несколько месяцев осталась только тень. А в деревнях каждый день хоронили по несколько десятков селян. Говорили также, что похороненные мертвецы иногда являлись к своим родственникам и нападали на них. Маг принес с собой ад, и теперь Сомерсетом правил сам Дьявол, погружая графство во мрак. Голод, мор, отчаянье, смерть. Лишь на несколько дней отлучившись из замка, чтобы похоронить родителей, Луиза вернувшись, не узнала своей госпожи. И в одну из промозглых сырых ночей, графиня вошла в комнатушку своей горничной. Лицо ее было искажено гримасой ужаса и боли. Она поведала Луизе, что теперь она знает, кто виновен в гибели ее людей, и упадке поместья. Элизабет, сказала, что Эдред не человек. Он — бессмертное существо, питающееся человеческими жизнями. И теперь ей самой осталось жить совсем мало, и она должна защитить свои земли от первозданного зла. И тогда обе девушки решили, во что бы то не стало, отыскать способ остановить чудовище. День и ночь они проводили за чтением древних магических книг, ища в них ответы на свои вопросы. Но ни в одной из них не говорилось о том, как остановить дьявола, и когда они почти отчаялись, в замке появилась дряхлая старушонка. Эдред в тот день отсутствовал, бесчинствовал где-то в окрестностях поместья, утоляя свой голод. Старушка не сказала своего имени. Она протянула Элизабет тонкое колечко, сказав, что есть только один способ уничтожить демона. С помощью ордена Льва и заклинания, сказанного в нужное время в нужном месте. Это был особый ритуал, и чтобы завершить его, нужны выдержка и точность, любая оплошность приведет к катастрофе. Но Эдред был не простым демоном. Его существование исчислялось тысячелетиями. А уничтожить такой колоссальный источник энергии и зла не так-то просто. Колдунья пояснила девушкам, что, даже если они все сделают правильно, то смогут убить только оболочку чудовища, а освободившаяся сила и энергия смогут найти приют в другом теле. И тогда она составила заклинание, которое должно было заключить силу демона в кольцо из лунного камня. Ведь именно луна порождает силы тьмы. Она же способна их удержать. Втроем они тщательно все подготовили. К сожалению, Луиза не описывает ритуал, объясняя это тем, что была слишком взволнована, чтобы запомнить подробности. Они не ошиблись, демон был побежден, а его сила заточена в кольцо. Но это был не конец. Убийства в деревнях не прекратились, и тогда старуха снова приоткрыла завесу тайны, объяснив девушкам, что те, кого успел сотворить Эдред, не погибли, когда девушки заточили его силу в кольцо. И теперь единственным их желанием было получение этого кольца, для обретения абсолютной власти. И тогда был произведен еще один ритуал. Старая ведьма, взяла у обеих девушек по капле крови, и смочив ею кольцо, они втроем прочитали заклинание. Сотворенные Эдредом существа в тот же день покинули Сомерсет, жители деревень вздохнули с облегчением, в церквях снова начались службы, которые во времена Эдреда были строго запрещены. В графство вернулись покой и процветание. Но счастье было не долгим. Не прошло и трех лет, когда вдруг скончалась Элизабет, бедная графиня с чистой душой и разбитым сердцем. Перед смертью, она вложила кольцо в ладонь своей уже не горничной, а подруги, и сказала, что никогда Луиза не должна покидать Сомерсет, что теперь покой и благополучие этих мест зависят от нее. Кольцо привязано заклинанием к этой земле. Только в Сомерсете оно охраняет свою носительницу и все графство от темных сил. Если кольцо покинет Сомерсет, то все их старания окажутся напрасными, и древнее зло вернется, чтобы продолжить свое темное дело. Вот и вся история Джейн, кольцо — было единственным наследством, которое оставила нам графиня Элизабет. Есть еще клятва, которую дала Луиза, и которую должны выполнять все женщины рода Браунов. Когда меня не станет, ты наденешь кольцо, и останешься здесь, чтобы защитить мир от дремлющего на твоем пальце зла. Твоя мать знала эту историю, но ослушалась меня, и уехала. Я не смогла ее остановить, но ты не повторишь ее ошибку. Обещай мне, Дженни, обещай сейчас, что на мне не закончится спокойное время в Сомерсете, что ты не лишишь его защиты, повинуясь своим эгоистическим желаниям и мечтам о других странах, и больших городах. Обещай, Дженни, и я уйду, зная, что ты не подведешь меня. — костлявая рука Мадлен вцепилась в пальцы внучки. Сумасшедшие черные глаза смотрели прямо в душу. Девушка не на шутку испугалась. Все услышанное, она приняла за больную фантазию суеверной умирающей женщины, которая ничего в этой жизни не видела и не слышала, кроме тяжкого труда, нищеты, да старинных легенд и поверий. Но разве могла Джейн Браун отказать своей горячо любимой бабушке в последней просьбе?

— Я обещаю. Я останусь в Пилтоне. — мягко произнесла Джейн, мысленно моля Бога о прощении за эту ложь у смертного одра Мадлен Браун. Бабушка несколько раз моргнула, лицо ее разгладилось, глаза потухли.

— Я знала, что ты не подведешь меня, Джейн. — шелестя губами, прохрипела она. — Но, если ты все же ослушаешься, то знай, пока кольцо у тебя на пальце, ты сможешь почувствовать приближение врага. Лунный камень разогреется, кожу станет жечь. И ни одно существо не коснется тебя, пока ты не снимешь его. Поэтому ты должна быть осторожна, не верь ни кому. Они будут лгать, обещать, обольщать, и если ты снимешь кольцо, то погибнешь. Обмануть двадцатилетнюю девушку очень легко, если искусителю тысяча лет. Помни об этом. Ты не справишься, дитя мое, и повергнешь мир в ад. Здесь в Сомерсете ты в безопасности. Земля защищена кольцом на тысячи километров, но стоит тебе покинуть графство, лунный камень сохранит только тебя и то до тех пор, пока ты не снимешь его сама. А ты его снимешь. Рано или поздно….

— Бабушка, я все поняла. Я останусь жить в Пилтоне. Скоро в Worthy Farm, начнется музыкальный фестиваль. Я обязательно поеду туда, и может быть, познакомлюсь с нормальным парнем.

— Тебе нужен мужчина, — согласилась Мадлен. — Но знакомится на фестивале — плохая идея. Там будет много туристов. Если твой избранник будет не отсюда, он захочет увезти тебя. — старуха внимательно посмотрела на внучку. Грудь ее лихорадочно вздымалась. Приступы кашля учащались. Джейн с болью в сердце осознавала, что борьба за жизнь решиться уже совсем скоро. — Ты стала такой красивой Джейн. Именно красота губит нас. Тебе горько осознавать, что ты так и завянешь в этой деревне, не дав узреть миру твое прекрасное лицо. Тщеславие сгубило Элис. Если бы Элизабет могла знать, каким тяжким бременем станет для нас клятва, данная ей, она бы выбрала кого-нибудь другого. Я справилась с гордыней. Я осталась здесь, родила Элис, позволив своему любимому мужу уехать. А я так хотела последовать за ним. Ах, Джейн. Иногда выбор бывает очень сложен. Я так люблю тебя, девочка моя. Как же мне тяжело оставлять тебя в этом опасном мире. Ты должна быть сильной и мудрой, чтобы выжить в нем в одиночестве.

— Бабушка, ты так долго говоришь, а тебе нужен покой. — нежно прошептала Джейн, касаясь холодного лба Мадлен.

— Теперь я могу уйти с миром. Я успела рассказать тебе все. Однажды ты передашь нашу тайну своей дочери….

— Да, бабушка. Я обязательно сделаю это. — пообещала девушка, и снова залилась слезами.

Мадлен впала в беспамятство и через два часа ее не стало….

Джейн сняла кольцо с остывшей руки и надела его на свой палец. Она не поверила в историю, рассказанную Мадлен, но, когда камень соприкоснулся с ее кожей, она готова была поклясться, что ощутила странный прилив сил…. Быть может, однажды она и правда расскажет странную сказку своим детям. И вспомнит искаженное болью и верой лицо Мадлен Браун. Бедная женщина выдумала свою историю, сделав ее смыслом жизни, которому она, якобы, себя посвятила. Джейн понимала ее. Сложно признать, что твоя жизнь прошла впустую.

Глава 2

Прошло полгода.

— Черт побери, хватит спать на ходу. Та парочка за столиком у окна ждет свой заказ уже полчаса. Если хочешь сохранить свое место, то нужно шевелится, а не корячиться, как черепаха. — резко развернув к себе застывшую посреди полутемного зала небольшой забегаловки девушку, грозно отчитал ее Томас Стоун, управляющий заведением. Огромные серые глаза смотрели на него с неподдельным ужасом. Том горестно вздохнул. Черт бы побрал всех этих провинциальных девиц, которые настолько не приспособлены к жизни в большом городе, что готовы свалиться в обморок от малейшего грубого слова. И откуда они берутся?

— Ну, что ты встала, как замороженная? Я, можно сказать, еще даже не начинал ругаться. — Давай работай, или езжай обратно в свою деревню, ковыряйся в земле и выращивай свиней. Только на это ты и способна, безмозглая гусыня.

— Простите меня, мистер Стоун. — пролепетала девушка. — Я просто задумалась….

— Ты здесь не для того, чтобы думать. Обслуживать столики, разносить заказы и улыбаться, причем, очень быстро — вот вся твоя работа. Господи, сколько ты уже у нас? — Томас отпустил плечо девушки, и она чуть не уронила свой поднос, растерянно захлопав длиннющими ресницами.

— Два месяца. — прошептала она, опуская глаза.

— Вот именно. Почему же ты двигаешься, как беременная слониха?

— Простите….

— Вот заладила. Ладно, Джейн. Это последнее предупреждение. Или начинаешь работать, или я тебя увольняю. — сухо закончил гневную тираду Стоун, и отвернулся от своей подчиненной, переключив свое внимание на другую девушку, которая откровенно кокетничала с одним из клиентов. Горько вздохнув, Джейн с новыми силами взялась за работу. Если ее уволят, это будет полнейшим крахом. Лишившись небольшого заработка и чаевых, ей придется голодать, ее выгонят из комнаты, которую она снимала в одном из самых убогих районом Лондона, а в завершении всему, ей придется вернуться назад, в Сомерсет. А это было для нее страшнее голодной смерти.

Да, совсем не так она представляла свободное и блестящее будущее, когда ехала в город своей мечты. Джейн, конечно, понимала, что здесь ее никто не ждет, что поначалу придется не сладко. Но начало растянулось на несколько месяцев, и каждый день ей приходилось бороться за свое место под скупым солнцем Лондона. Сказочный город оказался недружелюбным, дождливым, холодным и злым. Ни одна живая душа не хотела протянуть ей руку помощи или дружбы. Безразличные лондонцы смотрели на нее, как на насекомое, мешавшееся у них под ногами. Она не ожидала, что ее примут с распростертыми руками, но разве так много — одна капля уважения для несчастной провинциальной дурочки. Всего четыре месяца в туманном городе, и Джейн узнала, что даже каплю нужно заслужить, заработать.

Первую неделю, подгоняемая наивными надеждами, полная мечтаний о лучшей жизни и энтузиазма, она обивала пороги агентств по трудоустройству, и когда последнее из них указало ей на дверь в лице лощеной стройной дамы в роскошном костюме и бриллиантах в ушах, Джейн стало ясно, что жизнь гораздо прозаичнее ее фантазий. Бедно и безвкусно одетая, без образования, нищая, полуголодная деревенская девушка не имела никаких шансов на выживание в огромном городе. И все же Джейн Браун не хотела сдаваться, она решила бороться до конца. Гордость не позволяла ей вернуться в Пилтон ни с чем. Там она не была бы счастливее или богаче. И пиццерия "Фри Чикен" стала ее пятым по счету местом работы. Из четырех других ее выставили, даже не заплатив. Здесь тоже донимали придирками и штрафами, но, по-крайней мере, платили во время, и пока не увольняли. Джейн горько улыбнулась, вспомнив, как мечтала в детстве пройтись по главной площади Лондона — Трафальгарской, с Колонной Нельсона в центре, а потом перейти на южную сторону, где находится улица Уайтхолл, от которой отходит Даунинг-стрит с резиденцией премьер-министра, и увидеть оттуда здание парламента со знаменитой башней Биг-Бен, свернуть на юго-запад, через Арку Адмиралтейства на одну из самых широких улиц города — Молл, которая заканчивается Букингемским дворцом, наслаждаться чудной архитектурой, церемонией смены караула бифитеров, а если повезет, зайти внутрь. Эта прогулка так и осталась мечтой. Из района, в котором Джейн снимала убогую комнатенку за двести долларов в месяц, не были видны ни Биг Бен, ни Тауэр. Ее окна выходили на темный переулок, из которого по ночам частенько раздавались подозрительные крики. Но у Джейн не было времени для жалоб на судьбу. Чтобы выжить и заплатить за комнату, она работала по восемнадцать часов в сутки, а когда возвращалась в свое тесное пристанище с железной кроватью, комодом и общим туалетом на семь комнат, она мгновенно проваливалась в сон. Но иногда проходя между столиками, она вдруг замирала, почувствовав, как кольцо, которое она не снимала со дня смерти Мадлен, вдруг начинало жечь кожу. Она вспоминала последние слова бабушки, и, не смотря на то, что считала ее истории сказкой, невольно озиралась по сторонам. Но вокруг были обычные люди. Никаких демонов. Вскоре она привыкла к частому жжению кольца, это отвлекало и раздражало, но снять его девушка почему-то не решалась. Она не сдержала ни одного обещания, данного у постели умирающей бабушки. Пусть кольцо останется на ее пальце, не смотря на это странное раздражение.

Рабочая смена подходила к концу. Томас закрывал "Фри Чикен" в три часа ночи, Джейн и еще две девушки убирали зал, а потом расходились по домам, а в девять утра они уже были на рабочем месте. Джейн могла взять выходной, но тогда она потеряла бы в деньгах, а ей необходимо купить себе новый туфли и джинсы, иначе придется ходить на работу босиком и в трусах.

Джейн вышла из пиццерии в полчетвертого утра. Небо было темным, без единой звездочки. Улица слабо совещалась редкими фонарями, но она смело шла к своему дому, зная, что терять ей нечего. Денег у нее нет. Она вчера отдала все сбережения за комнату. Одетая в вытянутую водолазку, замшевую заношенную до дыр линялую куртку, выцветшие джинсы и стоптанные красовки, Джейн вряд ли вызовет интерес у гуляющих молодых парней. Накинув на голову капюшон, она быстро семенила по мокрому асфальту, не поднимая глаза на редких прохожих. Где-то в подворотне резко закричала бездомная кошка. Наверно, она была еще голоднее Джейн. Девушка резко остановилась, собираясь найти в своей тряпичной сумке кусок колбасы, который прихватила с работы себе на ужин. Нащупав сверток, она быстро свернула с дороги и пошла на кошачьи вопли. Она торопилась, времени на сон оставалось не так уж много. Уставшая и спрятавшаяся в свой капюшон, она неожиданно наткнулась на твердую преграду, появившуюся, словно из-под земли. Кольцо уже привычно жгло руку, и преграда, оказавшаяся человеком, резко отпрянула. От неожиданности, немного испуганная девушка уронила сумку и колбасу на асфальт. Она освободила путь случайному прохожему, и почти наклонилась, чтобы поднять сумку и колбасу….

— Простите, я чуть не снес вас с ног. Очень темно, а вы вся в черном. — произнес удивительно приятный мужской голос. Хрипловатый, бархатистый, ласкающий слух. Таким голосом обычно говорили прекрасные принцы в романах, которыми она так увлекалась в детстве. Девушка резко выпрямилась, и вскинула голову, чтобы посмотреть на обладателя медового голоса. О, лучше бы она этого не делала. Самые красивые в мире зленные глаза смотрели на нее с сожалением. Джейн тихо ахнула, не веря своим в реальность представшего ее взгляду мужчины. Четыре месяца она жила в Лондоне. В самом Богом забытом грязном районе города ее грез, но ни разу еще не видела ни одного молодого человека, на котором ее взгляд задерживался бы дольше доли секунды, да и не могло в "Фри Чикен" появится парня, на которого захотелось бы взглянуть дважды. Только порядком потасканные полупьяные работяги и неудачники, способные только пить пиво и отпускать сальные шуточки. И вот сейчас перед ней стоял образец совершенной мужской красоты и благополучия. И почему-то именно в этот момент ее глаза защипало от слез. Значит, не все ее иллюзии были пустыми и лишенными реальности. И это этого было еще больнее. Разве сможет она когда-нибудь хотя бы приблизиться к такому совершенству, даже, если будет работать все двадцать четыре часа в сутки. Секунды для изможденной тяжким трудом девушки растянулись в минуты. Она смотрела на незнакомца, не осознавая, что капюшон свалился с ее головы, а рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы, отражающие свет выплывшей из-за тучи полной луны, придают ее лицу почти мистическое сияние, изумленные серые глаза кажутся серебряными и загадочно сверкают. Незнакомец взирал на нее с тем же изумлением, с которым рассматривала его она. Джейн едва дышала. В тот момент, когда их взгляды встретились, ей показалось, что ее пронзила молния, в ушах зашумело. Она не ощущала, ни ног, ни рук, и только кольцо сжимало палец. Под ногами валялась напрочь забытая сумка, а голодная кошка все так же истошно вопила. Но девушка не слышала ничего. Взгляд ее скользил по неправдоподобному красивому лицу незнакомца. Зеленые глаза манили, словно магнит, глубокие, темные, полные загадочного света. Джейн падала в них, как в лабиринт теней, ослепленная, обескураженная, восхищенная. Темные брови мужчины удивленно поднялись, придавая его пропорциональному правильному лицу земное выражение, иначе она приняла бы его за языческого бога, сошедшего к ней с небес или…. Нет, небесного в нем не было ничего. Наоборот, красота мужчины была полна мрачной загадочности. Хищное поражающее совершенностью черт лицо было неподвластно описанию. Жесткая линия рта, губы чувственные, неумолимые, не созданные для улыбки, взгляд повелителя, диктатора, сильного мужчины, твердый подбородок с ямочкой, которая вовсе не смягчала темного портрета мужчины. Но больше всего ее поразили его волосы цвета воронова крыла. Длинные и густые они обрамляли его аристократическое жесткое лицо, одна непокорная прядь падала на лоб и к ней так и хотелось прикоснуться. Неожиданно Джейн вспомнила слова Мадлен, ее историю о демоне, захватившем Сомерсет. Наверно, именно так он и выглядел. Прекрасный до невозможности, но вселяющий почти животный ужас. Повинуясь инстинкту самосохранения, Джейн отступила на шаг назад, схватившись за края куртки и стягивая их на груди. Длинные черные ресницы незнакомца дрогнули, его невероятный голос разрушил ощущение нереальности происходящего, охватившее Джейн. Глаза ее снова защипало. Она и представить не могла, что в мире может существовать настолько поражающий воображение мужчина. От его красоты ей хотелось плакать. Но что делает он здесь? На этой неубранной улице в нищем районе? Кожаное стильное пальто, доходящее до колен было распахнуто, взгляд Джейн спустился на его белоснежный свитер из тонкой дорогой шерсти, фирменные джинсы, и новые модные красовки. Преуспевающий, богатый, пахнущий дорогим парфюмом, и наверняка с полным зелеными бумажками кошельком. Неужели он не боится ходить без охраны по этим опасным улицам? Самоубийца? Или просто самоуверенный глупец?

— Что не так? — спросил его волшебный голос, от звука которого хотелось петь и рыдать одновременно. Ослепленная им, Джейн не сразу поняла, что слова адресованы ей.

— Ммм? — промычала она растерянно.

— Вы так смотрите на меня. — с улыбкой, удивительным образом преобразившей его лицо, спросил незнакомец. Сердце девушки сделало передышку и забилось так быстро, что она испугалась. Неужели секунду назад она думала, что он не может улыбаться? Очаровательные ямочки на его щеках придали его лицу беззаботное мальчишеское выражение. И только глаза оставались такими же холодными и темными. И они пугали и волновали, сводили с ума и отталкивали.

— Простите, я…. Просто уже поздно….

— Да, я понимаю. — кивнул он, оборвав ее невнятный лепет. — Наверно, я испугал вас. Вот, вы уронили. — быстро наклонившись, мужчина протянул ей жалкую сумку. Джейн мучительно покраснела. Как бы ей хотелось сейчас оказаться другой. Красивой, уверенной, хорошо одетой, достойной внимания такого мужчины. В его взгляде промелькнуло некое подобие жалости, когда она взяла своими дрожащими пальцами сумку. Опустив глаза, он смотрел на ее руки, а она на его длинные ресницы, прикрывшие загадочные глаза.

— Неужели вы не боитесь ходить одна в такое время? — спросил он, снова посмотрев ей в глаза. Джейн побледнела. Взгляд его пронзал ее насквозь, ей казалось, что он читает ее, словно открытую книгу.

— А вы? — неожиданно осмелев, спросила она. Вскинув круто изогнутую бровь, незнакомец снова улыбнулся.

— Но я мужчина. — напомнил он, то, что и так резало глаза. — Я могу проводить вас.

— Нет, не стоит. — отчаянно затрясла головой девушка. Меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел, в каком ужасном доме она живет. Такого позора Джейн не перенесет. — Я каждый день возвращаюсь в это время, и уже привыкла. Мне нечего бояться.

— Вы храбрая девушка. — двусмысленно заметил мужчина. — И все же я могу вас подвезти. Моя машина за углом. Я тут искал кое-кого…. Но, видимо, сегодня этот кое-кто снова ускользнул.

— Нет-нет. Я почти пришла. — Джейн быстро посмотрела под ноги. Колбаса все еще лежала на земле. Видимо, спать она ляжет такой же голодной, как несчастная притихшая кошка. Но зато у нее будет новый объект для фантазий.

— Меня зовут Джонатан Крейн. Я могу показать вам документы, если вы переживаете, что я могу оказаться вором или бандитом. — он лукаво улыбнулся.

— Поверьте, мистер Джонатан Крейн, я совсем не боюсь воров. А вот вам стоит их опасаться. — Джейн неожиданно для самой себя улыбнулась. Ей вдруг захотелось тряхнуть волосами, выпрямит спину, начать говорить глупости и хихикать. Боже, какой бред. Она ведет себя, как полнейшая дура. А он, скорее всего, насмехается над дурочкой. — Извините, но мне пора. — девушка коротко кивнула, и быстро пошла вперед.

— Я назвал вам свое имя. — крикнул ей вдогонку красавец Крейн. Она замедлила шаг, и неуверенно обернулась. Взгляд ее выражал недоумение. — Просто из вежливости вы могли бы ответить тем же. — пояснил он чувственным бархатистым голосом.

— Джейн. Джейн Браун. — произнесла девушка.

— Будьте осторожны, мисс Джейн Браун. Ночной город таит немало опасностей для красивых молодых девушек.

— Может быть. Но не для меня. Я не из их числа. — резко ответила она, сама не зная, почему его комплимент так разозлил ее. — До свидания. И удачи в ваших поисках кое-кого.

Джейн прибавила шаг, оставляя за своей спиной и ужин и самого красивого из всех мужчин, что ей доводилось видеть в жизни. Пусть она уснет голодной, но никогда не забудет случайной встречи в темном переулке. Однажды удача улыбнется ей, она станет пусть не богатой, но не умирающей с голода ободранкой, и тогда, может быть, она встретит кого-то похожего на Джонатана Крейна, и…. Джейн не знала, что будет с ней завтра, как можно заглядывать так далеко? Слезы обиды душили ее. Мадлен была права. Не нужно было покидать Сомерсет. В Лондоне есть кое-что опаснее демонов. Это нищета, зависть, и боль….

Глава 3

Прошло несколько дней после встречи Джейн с красивым загадочным Крейном. Девушка гнала мысли о нем прочь, но каждый раз, когда она возвращалась домой, надежда на новую встречу рвала ее сердце, заставляя все время оглядываться и вздрагивать от каждого шороха, замирать от разочарования, когда попавшийся на встречу прохожий оказывался не тем, кого она так хотела увидеть, а потом заливать подушку слезами отчаянья и безысходности.

Все изменилось, когда Томас Стоун взял на работу новую девушку. Лили Стокер. Взбалмошная рыжеволосая бестия полностью перевернула монотонную и серую жизнь Джейн Браун. Легкая, веселая, красивая, белокожая и голубоглазая девушка покорила ее с первого взгляда и стала первой и единственной подругой в Лондоне. Лили была высокой и тонкой, словно тростинка и мгновенно покоряла всех мужчин, которые видели ее, своей необычайным обаянием и оптимизмом.

Лили в первый же день примкнула к Джейн, и в конце рабочей смены трагическим шепотом сообщила, что ей некуда идти ночевать. Дженни сильно удивили слова девушки, так как Лили была хорошо одета, в ушах блестели дорогие сережки, и она не создавала впечатление бедствующей. Джейн не стала устраивать допрос первому человеку, который отнесся к ней с симпатией и участием, и просто предложила временно пожить у нее. Лили бурно выразила свой восторг, рассыпалась в благодарностях, и даже хотела было обнять Джейн, но передумала, проявив сдержанность. В глазах ее светилось легкое недоумение и теплота.

— Ты такая добрая, Дженни. — прошептала Лили, нежно улыбнувшись.

Они возвращались по ночному городу вдвоем, и впервые Джейн почувствовала себя счастливой. Она не совсем безнадежна и бесполезна. И кто-то нуждается в ней. Это приятное чувство — делать добро и получать в ответ благодарность.

— Ты можешь жить у меня, пока у тебя не появятся деньги, чтобы снять себе отдельную комнату. — уже дома сказала Джейн, раскладывая себе на полу матрас, Лили, как гостье досталась кровать. — Ты давно в Лондоне? — задала она мучающий ее вопрос.

Лили весело рассмеялась, тряхнув рыжими кудряшками.

— Всю жизнь. — призналась она, и снова расхохоталась, заметив вытянутое лицо Джейн.

— Дженни, не смотри так на меня. Ты же сразу поняла, что я немножко из другого круга. И ты угадала. Мои родители недавно умерли. И меня отправили на воспитание кузену. А он такой невыносимый сноб и диктатор, что мне пришлось удрать. Лучше я умру с голоду, но не вернусь домой.

— Мне это знакомо. — понимающе кивнула Джейн, мягко улыбаясь новой подруге. Она рассказала ей скудную историю своей жизни, утаив только содержание предсмертного бреда своей бабушки. Лили слушала ее внимательно, сочувственно кивая головой.

— Ты правильно сделала. Нечего красивой девушке прозябать в деревне. Но тебе нужно найти другую работу. Нам нужно. Мы здесь загнемся. Но сначала нужно встать на ноги. В этом ты права.

Джейн опустила голову. Безымянный палец привычно зудел. Девушка потерла его. Камень был теплым на ощупь, теплее, чем ее тело. Что же не так с этим кольцом? Лили проследила за ее движением.

— Милое колечко. — равнодушно бросила она.

— Да. Но у меня от него все время горит палец.

— Так сними его. — девушка беспечно улыбнулась.

— Не могу. Это семейная реликвия. — смущенно ответила Джейн. — Конечно, это не золотой перстень с алмазами и не драгоценная брошь….

— Это точно. — рассмеялась Лили. — Мой кузен как раз занимается реликвиями, тащиться от антиквариата, и не плохо на нем зарабатывает.

— Видимо, он ужасен, раз ты готова жить здесь со мной, а не с ним.

— Да. Терпеть его не могу.

Вот так и началась дружба Джейн и рыжей красавицы. С той ночи они стали неразлучны, и попавший под ее очарование Томас Стоун, больше не донимал Джейн, и даже прибавил им обеим оклад.

Как-то ночью девушки, как всегда, знакомой дорогой возвращались домой, весело болтая о прошедшем дне, когда вдруг Джейн обо что-то споткнулась. Опустив глаза, она увидела кожаное портмоне. Оглядевшись по сторонам, она не увидела никого, кто мог обронить его. Встретившись взглядом с Лили, Дженни нагнулась и подняла портмоне. Она нерешительно разглядывала, не осмеливаясь заглянуть внутрь.

— Ну же, Джейн. — нетерпеливо подпрыгнула на месте Лили, глаза ее возбужденно блестели.

— Я не могу. Это не мое.

— Какая же ты дурочка. Открывай.

— Давай ты. — Джейн протянула находку подруге. Лили ловко расстегнула замок, и завизжала от восторга, извлекая из большого кошелька пачку денег. Быстро пересчитав их, она расхохоталась, откинув голову. Золотые волосы шелком струились по ее хрупким плечам, матовая кожа сверкала белизной, глаза ярко сверкали. И Дженни с легкой завистью подумала, что ее жизнь была бы гораздо проще, будь она хоть на половину такой же красивой, как Лили. Красота Лили была яркой, броской, живой, огненной. Она недолго задержится в этом захолустье, Джейн поняла это, с первого взгляда, брошенного на Лили. И от подобных мыслей ей становилось невыносимо грустно. Она обрела подругу, близкого человека, который поддерживал и понимал ее. И Дженни не хотела ее терять.

— Боже, малышка, тут пять тысяч долларов. Ничего не говори. Мы возьмем эти деньги и истратим только на себя.

— Но, Ли. Может, тот, кто потерял, их вернется. Может, это последние сбережения, взнос за квартиру, или средства на операцию…

— Милая, ты неисправимая праведница. Тот, кто носит такие деньги в кошельке, не нуждается. Уж поверь мне. Подумай о том, что это Господь сжалился над нами и послал это сокровище.

— Тогда, может, мы заплатим за комнату за год вперед? — предложила Джейн. Лили нахмурила брови.

— Ты совсем спятила. Нет, нет и нет. Завтра мы свалим из этого убожества. Пройдемся по магазинам, оденемся, как нормальные люди, а потом снимем квартирку поближе к центру и найдем приличную работу. Пусть это будет бар, или клуб, но не захудалая "Свободная курица". Я давно хотела это предложить, но боялась, что рядом с центром, я могу нечаянно столкнуться с кузеном. А теперь бояться нечего. Через три дня мне исполнится двадцать один год, и я избавлюсь от его опекунства уже на законных основаниях. Ты поедешь со мной, и больше никогда не будешь голодать. Я унаследую немного денег и квартиру родителей. Ты не бросила меня в трудное время, протянув руку помощи, теперь моя очередь, Дженни.

Лили серьезно посмотрела в глаза подруги, и девушка растерялась.

— Я ничего особенного не сделала. Разве можно сравнить то, что дала тебе я, и то, что предлагаешь мне ты?

— Это одно и тоже. Ты мой друг, единственный, настоящий. Я не расстанусь с тобой. А, если будешь настаивать, я останусь здесь.

— Нет, я не могу так с тобой поступить. Ты достойна лучшего. — быстро проговорила Джейн, сжимая руки на груди.

— И ты. Ты — особенная, Джейн. Помни об этом.

Растроганная девушка протянула руку, чтобы коснуться Лили, но она уже стремительно шла вперед, пряча деньги в свои сумку, весело при этом напевая. Протянутая рука зависла в воздухе, хватая пустоту….

Глава 4

Следующий день бесповоротно изменил жизни девушек. Как и планировала, Лили, первым, что они сделали, было увольнение из "Фри чикен". Получив расчет, окрыленные подружки собрали свои пожитки, уместившиеся в одну сумку, и покинули бедный квартал. Лили хотела взять такси, но Джейн настояла на автобусе, решив, что не стоит разбрасываться деньгами, имеющими один недостаток — быстро кончаться. И глядя в окно, Джейн с замиранием сердца смотрела, как грязные узкие убогие улицы сменяются красивыми аккуратными площадями и скверами, а низкие серые домишки, шикарными особняками и блестящими высотками. Теперь Джейн узнавала тот Лондон, о котором мечтала, но все еще не верила, что все эти архитектурные произведения искусства, огромные торговые центры, шикарные машины и красивая модная толпа, снующая по Пикадилли-Серкус, одной из самых знаменитых улиц Лондона, ей не сниться. Девушки вышли на Лестер-Сквер. Джейн была слишком захвачена созерцанием бьющей в глаза роскоши и красоты, и едва осознавала, что почти бежит вслед за радостной Лили. Вереница магазинов пронеслась перед взором Джейн в одно мгновение, хотя на покупки они истратили целый день. Девушка была практически в столбняке. Лили сама выбирала ей одежду, сама расплачивалась, доставая из сумки деньги, Джейн не знала даже цен, и удивлялась, как им удалось купить так много, а истратить так мало. На Лондон опустилась ночь, когда Лили привела Джейн к шикарной гостинце.

— Хилтон. — прочитала она, и посмотрела на подругу с сомнением. — Ты уверена, что у нас хватит денег, чтобы заплатить, хотя бы за ночь.

— Конечно. Ты, как ребенок, Дженни. — качнула рыжими локонами Лили. На ней был новый зеленый жакет, и узкие черные бриджи, лакированные ботинки на высоких каблуках.

— Какая ты красивая. — восхищенно воскликнула Джейн.

— Думаешь, ты хуже? — усмехнулась Лили. — Пошли.

В вестибюле отеля, Джейн чуть не ослепла от множества зеркал и огней. Любезный портье быстро переговорив с Лили, дал ей ключи, и девушки пошли к лифту.

Номер произвел на обеих непередаваемое впечатление. Полруги прыгали, смеялись, издавали торжествующие крики. Уже светало, когда обессиленная Джейн рухнула на шелковые простыни, вспомнив, что ничего сегодня еще не ела. Сил не было даже на то, чтобы принять душ и осознать, что происходящее с ней не фантазия деревенской девчонки с перетружденными руками, а реальность. Она уснула абсолютно счастливая, не снимая новой одежды и вдыхая чарующий аромат надушенного постельного белья.

Непередаваемый запах хорошего кофе и горячих тостов с сыром, пощекотав чувствительные ноздри юной мисс Браун, вырвал ее из сладких объятий Морфея. Перевернувшись на спину, девушка некоторое время в полном недоумении смотрела на высокий чистый подвесной потолок с огромным зеркалом посередине. То, что она находится не своей занюханной комнатушке и не грезит о невозможном, дошло до нее не сразу. Встрепенувшись, Джейн резко села и огляделась. Дорогая изящная мебель, пушистый ковер, постельные тона и роскошь, роскошь…. Голодный спазм сжал ее желудок.

— Дженни, завтракать. — долетел до нее бодрый голос Лили из соседней комнаты. И только сейчас мисс Браун увидела на столике возле кровати свой долгожданный завтрак.

Итак, это не сон. Джейн спустила ноги с большой двуспальной безумно удобной кровати, мягкий приятный ворс ковра пощекотал чувствительные ступни, и это вызвало у девушки смутные воспоминания. Этой особенной ночью, первой ночью в ее новой жизни, она спала, словно младенец, но ей все же приснился сон. Джонатан Крейн. Это имя она старалась забыть. Она не думала о нем почти целый месяц, гнала тщетные надежды на новую встречу, так, как считала себя недостойной внимания такого холеного мужчины. И вот теперь, когда все так резко изменилось, он приснился ей. И этот сон был самым потрясающим и…. он был эротическим. Таких снов Джейн раньше не видела. Ей некогда было думать о подобных вещах. Измученное сознание не допускало никаких интимных мыслей. Но теперь….

Джейн потянулась к кружке с кофе, и с удовольствие сделала большой глоток. Великолепно…. Тост с сыром снял голодные спазмы.

— Лили, а ты завтракала? — с набитым ртом спросила Дженни.

И словно чудное прекрасное видение в спальню явилась ее рыжеволосая подруга. Джейн чуть не подавилась. Лили выглядела сногсшибательно. На ней был выгодно подчеркивающий хрупкую соблазнительную фигуру брючный костюм из дорогой ткани стального с металлическим отливом цвета, полуботинки на высоченном каблуке, еще больше удлиняющий и без того невероятно длинные ноги Лили, нитка жемчуга обвивалась вокруг длинной шеи и спускалась в глубокое декольте, отвороты белоснежной блузки кокетливо приподняты, огненные, отливающие золотом волосы забраны в высокую строгую прическу, и только один непокорный локон, выбившись из прически соблазнительно падает на мраморно-белое лицо девушки. Джейн широко распахнула потрясенные глаза. Она и раньше знала, что Лили красавица, но сейчас ее очарование приобрело еще и дорогой лоск. Вот такая девушка способна зажечь любое мужское сердце. Глаза Лили, такие яркие, и блестящие казались стеклянными, неестественными, как у фарфоровой куколки, темные брови, чуть тронутые тушью длинные ресницы и ярко-красные четко очерченные губы.

— Боже мой! — выдохнула Браун.

— Нравится? — самодовольно спросила Лили Стокер, демонстративно прохаживаясь взад-вперед грациозной виляющей походкой.

— С ума сойти! — кивнула Джейн.

— Спасибо, милая. Теперь пора и из тебя сделать девушку с обложки. Быстро доедай и в душ, а я пока выберу что-нибудь подходящее из твоих обновок. — скомандовала Лили.

Джейн согласно кивнула. С рыжей бестией было просто невозможно спорить, да она и не собиралась. Джейн быстро съела свой завтрак, и поплелась в душ. Она сильно сомневалась что из нее можно сделать хотя бы тень Лили, но попытаться стоило. Вдруг получится?! Девушка вовсе не считала себя дурнушкой. В Пилтоне она могла составить конкуренцию любой девице, но рядом с Лили ее уверенность в своей привлекательности таяла, как дым. Джейн не завидовала Лили, она любила и восхищалась ею, и…. Просто иногда думала, как было бы хорошо походить на нее хоть чуть-чуть.

Однако немного позже, глядя на себя в большое зеркало, Джейн ощутила прилив сил, поняв, что Лили удалось невозможное. Правильно подобранная строгая обтягивающая тонкую талию и высокую грудь блузка с глухим воротом придавала ей утонченный и женственный вид, а узкая юбка с широким поясом открывала ее точеные ножки ровно настолько, насколько нужно. Лакированные полуботинки на шпильке, и несколько переливающихся браслетов на руку завершали удачный ансамбль. Лили посоветовала Джейн не прятать свои волосы в конский хвост, и расчесать их до блеска, распустить по плечам. Легкий макияж сделал нежные черты Дженни ярче и выразительнее. Лили стояла рядом с ней. Глаза ее сверкали, как звезды. Какой-то магией веяло от их общего отражения. Джейн не могла понять, в чем дело. Просто две красивые девушки. Но какой контраст…. Рыжая и блондинка. Огонь и лед. Нежная лилия и пламенная роза.

— Вот бы увидел нас Томас. — выдохнула Джейн, счастливо улыбаясь. Отвернувшись от зеркала, она отыскала среди раскиданных по кровати новых нарядов красивую черную кожаную сумку. Мягкая дорогая кожа…. Джейн задумчиво посмотрела на Лили, заметив, что та ее изучает с каким-то странным выражением в глазах, но не придала этому особого значения.

— Не понимаю, как мы смогли все это купить на пять тысяч, да еще и заселится в дорогой отель. — Браун пронзительно взглянула в глаза подруги. — Как тебе это удалось?

— Не бери в голову. Все просто. Вещи красивые, но не дорогие. Это же не эксклюзивные модели от кутюрье. Я просто знаю нужные места. А из отеля мы уедем через пару дней. Завтра у меня день рождения. Я должна унаследовать деньги и квартирку….

— Ты говорила. — сухо оборвала ее Джейн. — Но еще ты говорила, что мы попытаемся устроиться на хорошую работу. Я не могу жить за твой счет. Мне нужно работать, снять что-то приличное.

— Будешь жить у меня. — безапелляционно заявила Лили. Она, как всегда, решала за двоих. Иногда эта абсолютное доминирование раздражало. — А насчет работы, не переживай. Вот отметим мое совершеннолетие, и займемся поисками.

— Я так не могу. Я хочу начать сейчас. — упрямо поджала губы Джейн. — Лили ты живешь одним днем. Так нельзя. Я не могу бездействовать. Я привыкла зарабатывать свой хлеб.

— Джейн Браун, вы просто невыносимая зануда. — надула губки Лили. — Ты работала без выходных полгода. Неужели два дня — это такой огромный для тебя отпуск? Ты просто не умеешь расслабляться и отдыхать, а это необходимо. Ты молодая, красивая девушка. Тебе нужно гулять, посещать клубы, знакомится с новыми людьми, встречаться с парнями. Кстати, о парнях. У тебя был кто-то в твоей деревне? — Лили хитро подмигнула и села в большое и удобное кресло, грациозно выпрямив спину. Джейн смущенно отвела глаза. Если она признается Лили, что в свои двадцать два года…. Нет, она просто высмеет ее.

— У нас в Пилтоне с парнями напряженка. — пробубнила Джейн. — Они есть, но ни одного приличного. Я пыталась встречаться несколькими, но ничего путного не вышло.

— Ясно. — кивнула Лили. — Пора заняться поисками достойного кавалера для такой красавицы. Начнем сегодня. С Пикадилли-Серкус. Там есть один волшебный фонтан. Называется Эрос. Мы обе загадаем по принцу. И, может, уже вечером кого-нибудь встретим.

— Лили, как у тебя все быстро и просто. — вздохнула Джейн с невольной улыбкой.

— А ты все время все усложняешь. Нужно жить здесь и сейчас. И будь, что будет. Нам по двадцать лет. Успеем еще поумнеть и завязнуть в стабильности и быте. Жизнь одна, Дженни. И у некоторых она очень короткая.

— Что, значит, у некоторых? Ты себя к их числу не причисляешь?

— Неа. — легкомысленно заявила девушка. — Я собираюсь жить вечно.

— Ты сумасшедшая. — Джейн рассмеялась и покачала головой. — Ладно, уговорила, пошли на твою Пикадилли, попросим у Эроса стоящих нас мужиков.

— Принцев. — поправила ее Лили и расхохотавшись, добавила: — Мужики в твоем Пилтоне.

И так уж вышло, что стоя у шедевра архитектурного искусства, прозванного в народе Эросом, перед мыленным взором Джейн всплыло мрачное красивое лицо с высокими скулами и жестким уверенным взглядом, с ниспадающими на плечи черными волосами. Лондон огромен. Вряд ли она еще раз увидит героя своих грез. Но мечтать ей никто не запрещал. Постояв у фонтана, девушки направились на Лестер-сквер. Лили сказала, что именно там тусуется золотая молодежь Лондона. Влившись в веселую пеструю толпу, девушки наслаждались знаками внимания со стороны мужчин, но не торопились заводить знакомства. Лили затащила Джейн в модный клуб, где они танцевали почти до утра. И двоим самым настойчивым молодым парням выпала честь подвести их до отеля. Лили легкомысленно оставила им номер своего новенького сотового телефона, и отправила разочарованных скорым расставанием молодых людей восвояси.

Джейн, крайне недовольная легкомысленным поведением подруги, хмуро сдвинула брови и направилась к светлому и сверкающему входу гостиницы. Одетый в униформу молодой человек, похоже, узнал ее, судя по широкой улыбке, которой он одарил мисс Браун, распахивая перед ней стеклянные двери отеля. Девушка даже смутилась. Она еще не привыкла к знакам внимания со стороны мужчин, не смотря на весьма насыщенный день. Но вскоре смущение сменилось раздражением. Ей было проще в прежнем не привлекающем взгляды образе. Джейн не вошла в любезно распахнутую дверь, а обернулась, чтобы подождать подругу. Лили стояла на том самом месте, где девушки распрощались со своими провожатыми. Вид у нее был ошеломленный. И без того белая кожа, сейчас отливала мертвенной синевой. Джейн простучала острыми шпильками по мраморным ступенькам вниз. Ей казалось, что она идет по стеклу, и каблуки вот-вот проткнут зеркально-чистый мрамор.

— Лили. — мягко позвала она, пытаясь прикоснуться к плечу подруги, чтобы привлечь внимание, но девушка здорово напугала Джейн, отпрыгнув в сторону с невероятной скоростью. Какое-то время Лили смотрела на Дженни безумными глазами:

— Это ты, Дженни? Ну, и напугала же ты меня! — взволновано проговорила девушка.

— Что стряслось, Ли? Ты дрожишь, как кленовый листочек. — Джейн снова потянулась к подруге, и Лили опять отошла в сторону.

— Все нормально, Джен. Точнее…. - и снова морщинка пролегла между двумя дугами бровей. — Видишь вон тот красный "Лексус"? — Лили указала на яркую красивую и безумно дорогую машину на стоянке возле отеля. Даже среди своих шикарных железных соседей автомобиль сразу бросался в глаза.

— Только не говори, что ты ее купила на сдачу с найденных мной денег. — попыталась пошутить Джейн. Но мрачный трагический взгляд подруги заставил ее прикусить язык.

— Это машина Джо. Его "Лексус". Я сразу узнала. — быстро проговорила Лили, оглядываясь по сторонам. — Черт! — отчаянно застонав, девушка ударила себя по лбу, — Как я могла подумать, что он не выследит меня? Что теперь делать? Джейн, ты хоть понимаешь, что он, наверняка, в нашем номере, поджидает меня. Я пропала…..

— Подожди. Я так поняла, что Джо — это и есть твой ужасный кузен?

— Да, ты чертовски проницательна. — зло бросила Лили, скривив свои красивые губы. Джейн понимала, что подруга раздосадована и близка к истерике, но все равно ей был обиден подобный тон. И, что все-таки за история с кузеном Джо? Почему он внушает ей панический ужас? Пока Лили продолжала пугливо оглядываться и искать пути для отступления, Джейн пыталась припомнить, приходилось ли ей когда-нибудь в прошлом бояться кого-то настолько сильно? Да так сильно, чтобы бросить родной дом и променять безмятежное существование и материальный достаток, на работу официантки в вонючей дешевой пивной на самом краю города. Нет. Категоричное нет. В тихом, спокойном, миролюбивом, чуть устаревшим, суеверным и по-своему красивом Пилтоне не было таких людей, которые могли бы вызвать лютый страх. И вдруг до Джейн внезапно дошло, что она соскучилась по родной деревне, по ее тихим радостям и серым будням, по размеренному монотонному течению времени. Что есть такого в Лондоне? Ради чего она стоит сейчас перед шикарным отелем, разряженная в пух и прах? И как долго она задержится здесь, прежде, чем снова пасть в самый низ Лондона. Кому нужна она в этом сверкающем красивом памятнике архитектуры, магнитом для туристов и мечтателей? Джейн горько откинула последнюю мысль. Но ведь и в Пилтоне ее никто не ждет, кроме покосившегося круглого домишки. Как же грустно и одиноко….

— Хватит мечтать, Джейн! — голос Лили неприятно резанул слух. — Давай, лучше отойдем под дерево, и подумаем, что делать.

— Лил, я не думаю, что кузен настолько ужасен. Завтра ты освободишься от его опеки. Что он может сделать?

— Я не хочу его видеть. — отчеканила Лили. Джейн глянула, на нее, как на капризного ребенка и тяжко вздохнула. — Но уйти мы не можем, потому что в номере наши вещи и документы.

— Вот именно. Лили, нам придется с ним встретиться. Не убьет же он тебя, в конце концов.

— Я не пойду. — рыжие локоны рассыпались по плечам девушки, когда она отчаянно затрясла головой, нереально голубые озера глаз готовы были пролить целые ручьи на белоснежные щеки, коралловые губы дрожали, даже когда она пыталась упрямо их поджать. Внезапно лицо ее просветлело, и она внимательно посмотрела на Джейн. Причем в ее взгляде было что-то такое, отчего у мисс Браун потяжелело на душе.

— Что ты на меня смотришь? — Джейн инстинктивно попятилась.

— Тебе Джо ничего не сделает. — смягчившись, Лили умоляющими глазами смотрела на подругу, всем своим видом демонстрируя страдания великомученицы. И только в руках ЕЕ — Джейн — единственный шанс на спасение.

— Но я не собираюсь с ним встречаться. — категорично заявила Дженни.

— Брось, мы же подруги. Ты так со мной не поступишь.

— Прекрати, Лили. Ты давишь на меня….

— И что? Если ты по-другому не соглашаешься помочь мне? — Лили снова захлопала длиннющими ресницами. — Джен, мне без тебя никак не обойтись. Зайдешь в номер, заберешь наши вещи и выйдешь. Скажешь, что я выселилась утром, куда пошла, ты не в курсе. Мы, вообще, случайные знакомые.

— А, если он проверил вещи и обнаружил твое удостоверение личности? — Джейн была почти готова уступить, но что-то в этой ситуации смущало ее. Слишком много случайностей. И слишком бурно проявляет свои эмоции Лили. Может, все дело в том, что Джо — не кузен, а обманутый любовник. Тогда многое становится понятным.

— Давай, без если. Тебя он не тронет. Для посторонних людей, Джонни — просто душка. Найдешь, как от него отделаться. Я сегодня не один раз наблюдала, как ловко ты обривала настойчивых кавалеров. — Лили сложила руки на груди, словно обращалась не к подруге, а к деве Марии. — ты справишься. Я знаю. Встретимся в кофейне на другой стороне улицы. Мы там были с утра.

— Лили. Есть другой вариант. Сейчас три часа утра. До рассвета не далеко. Погуляем по городу, а потом направимся прямиком к нотариусу, и все твои проблемы на этом закончатся. Пусть он сидит в нашем номере, роется в наших вещах. А мы просто переждем.

— Боже, ты всегда обходишь вместо того, чтобы перепрыгнуть. — Лили раздраженно закатила глаза. — Ты слишком много думаешь, все не просчитаешь. Но пусть будет по-твоему. Мы пойдем болтаться по городу, одинокие, голодные, измученные, а он будет нежиться в оплаченном нами номере. А все по тому, что кто-то струсил….

— И этот кто-то — ты, Лили. Это твой кузен. Разбирайся с ним сама.

— Ах так! — Лили подбоченилась и вышла из безопасной тени дерева. Казалось, что она была несказанно удивлена строптивостью подруги, ведь раньше та с ней никогда не спорила.

Джейн не успела и глазом моргнуть, как шустрая Лили, резко развернувшись на каблуках, быстро процокала к входу в отель. Любезный парень в униформе теперь улыбался и распахивал дверь для нее. Но было что-то безумно трагичное в удрученно поникших плечах Лили, в ее нервной походке…. Сердце чуткой и отзывчивой Джейн не выдержало.

— Ли. — крикнула она хрипло. Лили резко развернулась. В ярко-голубых бусинах глаз сверкнула надежда.

— Я пойду. — обреченно выдохнула Джейн. Она не поднимала головы, слушая, как острые каблучки быстро приближаются к ней.

— Джен, ты чудо. — мягко проговорила Лили. — Я бы не пошла на твоем месте. — призналась она шепотом.

Взгляды девушек встретились. Странно, но Джейн никогда не могла определить, что за чувства владеют ее златовласой подругой. Лили всегда была очень сдержанна с ней. Нет, это не совсем так. Лили — как маленький лисенок. Шустрая, быстрая, горячая, любопытная, шумная и веселая, но…. Что за скрывается этим многоцветием? Пустота? Страх одиночества? Душевный холод? Джейн никак не могла пробиться сквозь голубые льды кошачьих глаз Лили. Она любила ее, и пыталась понять, но видит Бог, это было сложно. Переменчивая, как ветер Лили, болтающая без умолку, не договаривала что-то важное. У девушки есть тайна, и она пока не готова ею делиться.

Джейн протянула руку, чтобы потрепать подругу по плечу, но в этот момент кольцо начало жечь пальцы сильнее, чем обычно. Ли отступила назад. Джейн заметила, что Лили не отрываясь смотрит на таинственно мерцающий при лунном свете камень. Какое-то время они обе таращились на него. Джейн была готова поклясться могилой Мадлен в Пилтоне, что внутри украшения что-то было. Кольцо больше не напоминало камень. Скорее стекло, бело-голубое дымчатое стекло, внутри которого перемещался серебряный свет. Девушка снова посмотрела в глаза подруги. Голубой огонь. Дженни показалось, что в глубине глаз Лили затаился тот же самый свет, который заставляет ничего не стоящее наследие рода Браун загадочно сверкать.

— Лайза Кристен! — прогремел со стороны бульвара звучный, но смутно-знакомый мужской голос, развеяв ощущение нереальности и некоего магического очарования момента. Джейн не обратила никакого внимания на этот оклик, но вот Лили заметно побледнела. Затаив дыхание, рыжеволосая красавица смотрела куда-то за спину Дженни, в неистовом напряжении сжимая свои хрупкие ладошки.

— Он нашел меня…. - произнесла Лили всего три слова. А до Джейн стало постепенно доходить, что мужчина, который только что кричал какой-то Лайзе, сейчас стоит у нее за спиной, и что именно он и есть кузен Лили, а она, в свою очередь, на самом деле вовсе и не Лили, а Лайза. А еще Джейн до безумия хочется снять это ужасное кольцо…. Девушка медленно повернулась и чуть не подпрыгнула от изумления. Не все сюрпризы на сегодня кончились…. Что она там загадывала у Эроса….. Но ведь так не бывает. Лили не Лили. Кузен, не кузен. Он Джо, а точнее Джон, Джонатан Крейн. И, похоже, удивлен не меньше чем она. Зеленые глаза непроницаемо смотрят на нее, но темная изогнутая бровь предательски ползет вверх. И теперь его настойчивое внимание сосредоточено не на своей кузине, если Лайза или Лили таковыми являются, а на раскрасневшейся от смущения Дженни. А бедная девушка уже почти готова свалится в обморок, прямо к этим великолепным ногам в дорогих лакированных ботинках.

— Мисс Джейн Браун. — воскликнул он с ироничным воодушевлением. — И вы здесь. А я почему-то был уверен, что мы еще встретимся, но уже в другом месте и при других обстоятельствах.

Джейн растерянно заморгала, угадав в его тоне и язвительность, и холод и необъяснимое раздражение. Как же так….. Несколько месяцев она грезила о нем, засыпала с его образом в мечтах, лелеяла надежду на новую встречу, не спала ночами, собирая по черточкам в памяти его прекрасное лицо. И вот он здесь. Все, как хотела Джейн. Белая, похожая на дыню, луна, небо, полное ярких далеких звезд, она в дорогом наряде, причесанная, накрашенная, на каблуках, красивый бульвар, а теплый ветер шевелит его черные, словно ночь, волосы. Мрачное загадочное совершенное лицо совсем близко, но красивые чувственные губы не расположены к улыбкам. Джейн нутром ощущала исходящую от него силу, опасность и злость. Сегодня он выглядел иначе. Мечты и сны несколько исказили образ того Джонатана Крэйна, который сейчас стоял перед ней. Этот оказался невероятно выше, сильнее, привлекательнее, шире в плечах. И все же одно в нем осталось неизменным — то, что она, нежась в теплой кровати, вычеркнула из своей памяти, — исходящая волнами темная аура и чертовски мощная сексуальность. Эти два пункта Джейн не считала достоинствами. Секс казался ей чем-то грязным и порочным, а от воспоминаний о сальных улыбочках и непристойных шутках постоянных клиентов "Свободной курицы" бросало в дрожь. Не были приятными и ее катастрофически провальные попытки завязать отношения с парнями из Пилтона. Она не могла без содрогания вспоминать их грубые торопливые руки, мокрые, пахнущие спиртным и сигаретным дымом губы, пошловато-хрипловатый смех, похотливые глаза. Нет — это не для нее. Джейн хотела видеть мужчину своей мечты другим. Он должен быть обязательно так же красив, как Джонатан Крейн. Но он никогда не будет обладать столь мощным сексуально-агрессивным шармом, уверенной и даже жесткой улыбкой хищника, властным тоном диктатора и парализующим холодным взглядом. Ей нужен утонченный романтик, почти поэт, робеющий, чуткий, безумно влюбленный. В их отношениях никогда не будет пошлости и грязи. Он будет шептать ей стихи о любви нежным баюкающим голосом, и в первую брачную ночь они погасят свет и…. Нет. Даже без света и с романтиком Джейн не хотела интимной близости. Это не было страхом, появившимся из детства. Ей никто никогда не причинял физической боли, не унижал и не повышал голоса. Ее детство было спокойным и бедным, без потрясений, если не считать гибель матери. Просто до сих пор ни один мужчина не вызвал в ней трепет и нежность, что уж говорить о страсти и желании. И глядя сейчас в ледяные надменные глаза Джонатана, она с горечью осознала, что сильно ошиблась в нем. Идеального в нем — только внешняя красота. И ей не нужно было близко знакомиться с кузеном Лили, чтобы понять, что внутри он совсем не так хорош, как снаружи. И все же ему удалось очаровать ее на несколько месяцев, даже сейчас она чувствовала себя заинтригованной. И еще было волнение. Какое-то незнакомое чувство, поднимающее из самой сердцевины ее существа и обжигающее ее своим теплом.

— Как видите, мисс Браун, я все же нашел "кое-кого". - усмехнулся Джон, демонстративно давая понять, что заметил ее блуждающий по нему изучающий взгляд. Джейн смутилась. Но еще больше ее изумляло, то, что он не просто запомнил и узнал ее, но и прекрасно сохранил в памяти их краткий и к тому же давний разговор. — Похоже, теперь мне стало понятно, в чем была причина вашего нежелания принять мое предложение. Ведь, если бы я подвез вас, мисс Браун, то мог случайно обнаружить своего кое-кого. Ну что ж, я не виню вас. Вы думали, что защищаете подругу.

— Ты его знаешь? — какое-то время Лили с разинутым ртом наблюдала за Джоном и Джейн. Ее глаза гневно сверкнули. — Это ты ему сказала, где мы остановились?

— Угомонись, Лайза. — грубо оборвал ее Крейн. — Мы случайно столкнулись пару месяцев назад в одном нищем квартале, причем выглядела она, как какое-то отрепье.

— Минуточку…. - возмущенно начала Джейн.

— Нет. Это вы меня послушаете, юные леди. — голос Джонатана обладал какой-то сверхъестественной силой. Не смотря на переполнявшее Джейн возмущение, она послушно примолкла, испуганная властной повелевающей интонацией Крейна. А он спокойно продолжил. — Мне абсолютно все равно, что вы там замышляете напару. Но я потратил почти три месяца, что бы поймать беглую невыносимую кузину и вернуть в лоно семьи. Я использовал, как личное, так и рабочее время. То есть понес, как моральный, так и материальный ущерб. А я не привык в этой жизни и в этом очень практичном веке что-либо делать бесплатно. Да, и благотворительность не мой конек. Так ведь, Лайза? — прищурив зеленые пронзительные глаза, мягко спросил он. Но Лили не обманула фальшивая мягкость. Девушка инстинктивно отошла на шаг назад. Но он, как потрясающе красивый хищник, надвигался на нее. — Ты ведь у нас теперь взрослая, и сама решаешь, как распорядиться своей жизнью. Но до четырнадцати часов сорока пяти минут, твоя жизнь, к твоему сожалению, принадлежит мне, как законному опекуну. — подняв руку, Джонатан коснулся кончиками пальцев щеки Лили. И Джейн и Лили вздрогнули. Последняя, скорее всего, от страха и неожиданности, а Дженни поразило полное слияние цвета пальцев Крейна и щеки новоявленной Лайзы.

— Пора вернуться домой, малышка Лили. Ты ведь любишь, когда тебя так называют? — промурлыкал Крейн. И Джейн узнала эти бархатистые волнующие нотки в его голосе. И хоть слова были адресованы не ей, она ощутила, как теплая волна поднимается откуда-то из живота, разливаясь по всему телу. Это были совершенно новые незнакомые ощущения. Откуда у этого мужчины столько власти и умения, чтобы распространять свою чувственную ауру сразу на двух девушек?

— Да, но и Роуз любит, когда называют "малышкой Рози". Ты ведь такой прекрасный и любящий кузен, ты готов угодить нам обеим? — голубые, но бушующие, словно океан перед бурей, широко распахнутые глаза Лили метали молнии. Джейн чувствовала, что, во-первых, чего-то тут не понимает, во-вторых, она явно лишняя, а в-третьих, у нее плохое предчувствие. И все эти три пункта говорят о том, что пора потихоньку сваливать, пока эти двое разбираются. Но Джейн понятия не имела, куда ей идти после того, как она покинет отель. У нее больше нет денег, но зато есть ворох красивой одежды, косметики, обуви и бижутерии. Но зачем ей все это, если она вернется в "Фри чикен"? Она уже представила самодовольное лицо управляющего и гнусную ухмылочку, с которой он даст ей большого пинка под зад.

— А, может, мы и Дженни захватим? — продолжала Лайза разговор на сильно повышенных тонах. И насколько разъяренной казалась она, настолько невозмутимым и спокойным выглядел Джонатан. Убрав руку от ее лица, он спрятал свои большие ладони в узких карманах черных вытертых джинс, которые при этих манипуляциях не очень прилично натянулись, притягивая взгляд Джейн. Крейн к ее огромному стыду заметил, как она разглядывает его туго обтянутые мускулистые бедра. Самодовольная улыбка раздвинула чувственно-красивый рот. Он расправил свои широкие мощные плечи, заключенные в спортивную голубую толстовку. Да, физически Джонатан Крейн был красив, как Аполлон или Брес.

— А Дженни, наверно, и не против? — воркующим голосом спросил он. Джейн стало жарко, кровь ударила в лицо, застучала в висках. — Ну, Джейн Браун, решайся. Я знаю, что идти тебе некуда. Ты же не бросишь подружку в беде. А вдруг — я страшный серый волк, который питается прекрасными рыжеволосыми девушками. — в голосе Крейна Дженни вдруг расслышала нежность. Чтобы он не говорил, но кузина Лайза ему небезразлична. Это открытие успокаивало и почему-то злило юную мисс Браун. Она подняла голову и посмотрела в невыносимые ломающие волю и лишающие рассудка глаза. Язык прилип к небу, она не знала, что сказать, что делать, о чем думать. Крейн загипнотизировал ее своим жгучим насмешливым взглядом. Джейн молчала, заворожено следя за движением его черных длинных загнутых кверху ресниц. Что за существо создало эту исключительную красоту? Могло ли оно быть человеком? Мог ли Джонатан Крейн с такой внешностью и влиянием на окружающих людей быть простым смертным? Джейн вспомнила о Мадлен. Ее бабушка не стала бы церемонится, и прозвала бы Джонатана сатанинским Бресовым отродьем. Древние кельты, населяющие когда-то Ирландию, поклонялись и почитали прекрасного темного Бога Брэса, который, если верить легендам, заменив верховного Бога Нуаду, потерявшего в битве руку, и прозванного в народе "Серебряная рука", несколько лет правил Ирландией, пока не нарушил договоренности. В этом мифе, как и в большинстве других кельтских и валлийских поверий просматривается довольно типичная для всех культур и народов борьба добра со злом, тьмы со светом. У кельтов добрые боги — это боги света, солнца, неба, воздуха, а темные боги были связаны с водой. Остров Мэн, как и Уэльс в древние времена считали потусторонним миром. Джейн никогда не изучала специально мифы и легенды своего народа. Их в совершенстве знала Мадлен. Бабушка хоть и была сама потомком древнего валлийского рода, но отлично знала байки ирландских кельтов, ровно, как и шотландцев. Джейн могла часами слушать ее, открыв рот и затаив дыхание. Ей безумно хотелось попасть в те древние века, когда сказки казались истиной. В современный двадцать первый век сказки заменило кино, политика, наркотики. Секс. Не осталось ничего светлого, волшебного. Даже страшно подумать, о чем будут рассказывать наши внуки своим правнукам? И войне в Ираке? О финансовом кризисе или Бараке Абаме?

— Взвешиваете все за и против? — поинтересовался Джон все тем же медово-сладким голосом, когда пауза неприлично затянулась. Джейн все это время пялилась на него. И пребывала в своем заоблачном мире грез. — И что побеждает, мисс Браун? — обратившись к ней всем своим безумно-привлекательным, излучающим волны эротизма корпусом, Джонатан чуть прикрыл неистовые прекрасные глаза черной бахромой ресниц, ветер выхватил темную прядь из забранных на затылке волос и бросил ему на лицо, на губы…. Джейн словно очнулась. Растерянно посмотрела в мрачное насупившееся лицо Лили-Лайзы, ища в ней хоть какой-то поддержки.

— Отстань от нее, Джонатан. — решительно вмешалась притихшая на время рыжая красавица. — Она ни в чем не виновата. Мы познакомились в "Фри Чикен" пять недель назад, а до этого я работала в пабе неподалеку, но не долго продержалась. И я ничего ей о тебе не говорила. Ты меня нашел, твоя взяла. Можешь праздновать победу, но учти, я не пойду к тебе домой. У меня есть своя квартира, где я и останусь до завтрашнего освобождения от тебя, Джон.

— Не выйдет, малышка Лили. Так называемая "твоя квартира", и все счета твоих родителей до вышеуказанного времени принадлежат мне. Не пытайся диктовать свои условия. Ты сейчас идешь со мной, ко мне домой, примешь душ, поешь, как следует, выспишься, а уже потом мы будем решать, что делать с тобой дальше, и как строить наши отношения в будущем, и стоит ли, вообще, это делать. И заметь, насколько я добр к тебе в сложившейся ситуации.

— Я не стану еще одной "малышкой". Я не превращусь в эту идиотку Рози, которая готова слизывать пыль с твоих ботинок. И ты не добр, Джонатан. Рози принесла тебе долю своего наследства. И когда ты вышвырнешь ее вон, у нее не останется ничего.

— Довольно, Лайза. — Крейн потерял терпение. Об этом говорили его напряженные скулы, и сжатая челюсть. Задрожавшая от холода мисс Браун испуганно следила, как лед в потемневших от гнева зеленых глазах начал кристаллизоваться. Джейн показалось, что еще слово, и он сорвется, наговорит много лишнего, а, может быть, даже ударит. Что-то подсказывало Дженни, что Крейн способен убивать не только взглядом. — Ты перегибаешь палку.

Джейн была удивлена. Джонатан сменил тактику поведения и выражение лица за долю секунды. Да ему бы на сцене играть с такими талантами.

— Не все же так плохо, Лили. Мы раньше неплохо ладили. Что мешает нам сейчас снова стать друзьями? — миролюбиво спросил он, улыбаясь чарующей теплой улыбкой. Точно так же он улыбался Джейн несколько недель назад.

— Друзьями? — Лили сжала маленькие кулачки, и воинственно выпятила грудь, словно намереваясь "заклевать" своего обидчика. — Дружи с Рози.

Дженни едва сдержала усмешку. Для полноты картины Лайзе стоило показать ему язык и состроить гримасу. Ну, совсем, как в детском садике. Лили вела себя глупо, и это было как-то ново. Впервые Дженни видела подругу такой растерявшейся, нервной и возбужденной.

— Лайза, ты сейчас просто очень устала, на взводе, но поверь, утром мы поговорим, и все решится. Ну же, не упрямься, девочка. Пойдем. Ты хотела позлить меня, у тебя это получилось, хотела вывести из себя — и это с блеском вышло. А теперь удиви меня. Прояви мудрость.

Джейн уставилась в спокойное уравновешенное лицо Джонатана Крейна. Красивый, и очень умный мужчина. Лили повезло с кузеном, но она почему-то этого не осознает. Что же за кошка пробежала между ними?

— Я не могу так просто взять и уйти. Я должна побеспокоиться о Дженни. Ей некуда идти. За номер мы заплатили, но завтра ее выселят. — Лайза, похоже, внезапно образумилась и решила уступить Джонатану Крейну.

— Ты взрослеешь на глазах. О Джейн не беспокойся. Позволь мне о ней позаботится. Сегодня она останется в гостинице, а утром я ее заберу, и мы все вместе решим, что делать дальше. — Джонатан внимательно осмотрел Джейн с головы до ног. Лицо его приняло задумчивое выражение.

— Я очень тронута вашей заботой о моем будущем, но вам не стоит тратить на меня время. Я сама справлюсь. Нужно просто найти работу…. - покраснев, начала лепетать Джейн.

— Ерунда! — гневно оборвала ее Лили. — Если бы не ты, неизвестно, где была бы сейчас я. Ты забыла, что когда мы встретились, у меня не было ни гроша. Это ты приютила меня, кормила меня. Но даже не это главное. Мы стали подругами. Я не могу бросить тебя не произвол судьбы. Ты нужна мне. Понимаешь?

Дженни смущенно посмотрела в раскрасневшееся лицо Лайзы Кристен. Все в ней было прекрасно, а в глазах светилась целая гамма чувств. Рядом с ней Джейн Браун терялась, она не могла с ней спорить, не могла сопротивляться ее мощному шарму.

— Завтра, мы с Джонни приедем за тобой. — выдержав паузу, и убедившись, что подруга сдалась, командным тоном произнесла Лили. — А потом все вместе поедем к нотариусу. Ну, а дальше — Джон в одну сторону, мы в другую.

— Хорошо. — кротко кивнула Дженни, бросая быстрый взгляд в бесстрастное лицо Джонатана.

— Я бы не был так категоричен, Лайза. — криво улыбаясь, сказал он, вытаскивая руки из карманов. — Ты часто меняешь свои решения. Может, мне удастся тебя убедить остаться со мной. Дом огромен. Одному в нем ужасно тоскливо. — Джонатан плутовато улыбнулся, и Джейн показалось, что за его наиграно равнодушными словами скрываются интимные нотки. И это услышала не только Джейн. Лили вздернула свои красиво очерченные бровки, и бросила на кузена пренебрежительный взгляд.

— У тебя есть Роза. Пусть она скрашивает твое одиночество. — гневно заявила Лайза. В бархатистых зеленые глазах Крейна запрыгали озорные искорки, и Джейн вдруг стало интересно, что нужно сказать или сделать, чтобы вывести такого мужчину из его самоуверенной оболочки полубога и заставить снять маску ленивой снисходительности. Сейчас Джейн ждала очередной словесной перепалки между кузенами, но Джон не счел нужным отвечать на грубые слова Лили.

— Лайза, ты меня здорово задержала сегодня. Я думаю, что нам давно пора ехать, а Джейн уже устала от нашей семейной баталии. Я вижу, как ей не терпится попасть в свою теплую кровать и уснуть крепким девичьим сном… — спокойно проговорил Крейн, ласково улыбнувшись Дженни, снова демонстрируя ей свои ямочки. Браун удушливо покраснела, хотя он не сказал и не сделал ничего особенного. Этот мужчина волновал ее, и с этим спорить было бесполезно. Джейн кротко кинула подруге и ее сногсшибательному кузену.

— Желаю удачи. — мягко сказала Джейн. — Мне действительно нужно отдохнуть. Сегодня был сумасшедший день.

Джонатан чуть склонил голову, как бы прощаясь, потом властно взяв Лили за локоть, повел девушку к своей яркой дорогой машине.

— Завтра мы вернемся за тобой. Никуда не уезжай! — прежде, чем закрыть дверцу, крикнула Лайза Кристен. Джейн махнула ей вслед рукой. Сердце ее болезненно сжималось, пока она наблюдала, как роскошный красный Лексус выворачивает со стоянки возле отеля, умело лавирует между другими автомобилями. Вот он уже выехал на трассу и быстро бросился в ночь.

Полгода назад Джейн похоронила свою бабушку, с тех пор она четко осознала, что родственников у нее больше нет. Она совсем одна., но ни разу за эти полгода одиночество ее не было таким сильным, и ощутимо-болезненным, как сейчас. Но все же это был самый удивительный день в ее жизни. День, когда она была готова поверить в чудеса. Тяжко вздохнув, Дженни во второй раз побрела к дверям отеля, опустив голову, и разглядывая попутно свое кольцо. Сейчас оно выглядело таким же мутным и разве что немного перламутровым, как и всегда. Ничего сверхъестественного. Скорее всего, лунный свет отразился в камне, а они с Лили по глупости приняли его за сияние внутри кольца. Однако, иногда так хочется столкнуться в жизни с чем-то необыкновенным, волшебным, загадочным. В мире давно все слишком обыденно. Не рождаются новые мифы, ни какой тебе охоты на ведьм, святой инквизиции, истребителей вампиров, и одержимых дьяволов, даже буйно помешанных стало меньше. Телевидение, конечно, не забывает пичкать наивных зрителей байками о сверхъестественных событиях, происходящих почему-то только в жизни знаменитых людей, но это все не то, и даже детей не впечатляет. То ли было в древние века….

В эту ночь, а точнее, уже утро, Джейн Браун спала просто ужасно. Сон был неглубоким, прерывистым, полным каких-то смутных образов и страхов. Устав вертеться, девушка встала в девять утра, поняв, что как следует выспаться у нее не выйдет. Она уже отвыкла спать одна. Без Лили номер казался ей пустым и зловещим. А еще девушке казалось, что их каждого темного угла за ней наблюдают десятки глаз. Это, конечно, полнейший бред, но почти до самого рассвета, Дженни, с замиранием сердца смотрела на вытянувшиеся жуткие тени, которые, казалось, надвигались на нее, окружали со всех сторон. И она не могла не вспомнить об истории, рассказанной Мадлен перед самой смертью. Бабушка уговаривала ее не ехать в Лондон, где она останется без защиты против каких-то монстров, которые начнут охоту за ней, точнее за ее кольцом, к коему она привязана призрачным обещанием и кровью. Сказки ли, бред ли умирающей суеверной старухи, но этой ночью девушке было очень неуютно лежать в огромной надушенной постели в полном одиночестве. Утром, когда тени и сумрак рассеялись, все встало на свои места. Джейн посмеялась над собственной пугливостью, и приняв прохладный душ, почувствовала себя гораздо лучше. Потом, одевшись в черные классические брючки и кремовый укороченный свитер с хомутом, Джейн спустилась к завтраку, где снова стала объектом внимания со стороны мужского пола. Еда была очень вкусной, обслуживание на высшем уровне, официанты расточали ей массу улыбок, швейцары открывали двери, горничные спрашивали, можно ли зайти и убрать кровать, а постояльцы пытались завести знакомство. Это был рай, и в двенадцать часов ей придется его покинуть. Как ни прискорбно, как ни обидно — но это факт.

Джейн с грустными мыслями вернулась в номер. Лили не оставила ей даже свой номер телефона. Они обе не предполагали, что придется вот так быстро и неожиданно расстаться. Дженни не хотелось быть обузой для более обеспеченной подруги, но все равно надеялась, что Лайза не бросит ее здесь, что она приедет, как и обещала. Джейн старалась не думать о Джоне Крейне, от которого ее попутно бросало то в жар, то в холод. Но никак не могла выбросить из головы его удивительные глаза, обладающие невероятной властью и какой-то гипнотической силой. И еще Джейн казалось, что он был слишком молод для своих глаз, отражающих мудрость, знание, и грандиозный жизненный опыт. И он просто околдовал ее своим пронизывающим взглядом, редкой, но преображающей его мрачно-красивое лицо, улыбкой, и обворожительным чувственным голосом. В Крейне несомненно содержалась масса недостатков, которые отличали его от ее идеала мужчины, но что-то внутри Джейн покорялось мощной, почти первобытной силе каждый раз, когда он оказывался рядом.

Она с огромным усилием воли заставила себя отвлечься и не думать о Джонатане Крейне. Порывшись в сумочке, девушка извлекла из нее кошелек и пересчитала наличность. Всего двести долларов. Да уж, не разгуляешься. И что ей делать, если Лайза, как там ее…. Лайза Кристен забудет о своем обещании, окунувшись в распутывание своих отношений с кузеном, и какой-то Рози. Неужели снова придется вернуться в просаленный "Фри чикен", и отвратительную грязную комнатушку….

Девушка нервно кусала губы, следя за стрелкой часов. Через десять минут, сюда зайдет горничная и напомнит, что ее время истекло. Через десять минут принцесса снова превратится в золушку. Как это грустно…. Джейн перевела взгляд на телефон, мысленно умоляя его издать хоть какой-то звук. Ей нужна, нет, необходима надежда, пусть всего на секунду, но только не мучительное ожидание, которое сводило с ума.

Она вздрогнула, когда в дверь постучали, испуганно глянула на часы. У меня есть еще семь минут, убирайтесь., - хотелось закричать Джейн.

— Мисс Браун, я могу войти?

Вежливый голос горничной за дверью заставил покрыться холодным потом. Вот и все. Все. Никакой надежды.

— Да, конечно, проходите. Я собираю вещи. Сейчас освобожу номер. — поспешно пробормотала Джейн, когда молоденькая горничная вошла внутрь, ослепительно улыбаясь.

— О, не стоит спешить, мисс. Эти номера редко сдаются. Почти центр города, слишком дорого. Я пришла передать, что внизу вас ждут. Молодой человек представился Джоном Крейном.

— О, боже мой. — воскликнула Дженни, закрывая рот рукой. Все ее внутренности перевернулись, заболел живот, ладони вспотели, и ей захотелось вопить, смеяться, прыгать на одной ноге. Ее не забыли. Он приехал. Она — не золушка, еще не настала ее полночь. Невероятная легкость наполнило ее тело, откинув голову, Джейн рассмеялась, приводя горничную в недоумение.

— Все в порядке, мисс?

— Да, просто отлично. Он один? Мужчина внизу…. - пояснила она, внезапно краснея.

— Да… и, мисс, он прекрасен. — девушка тоже смутилась. — Никогда таких не видела.

— Я тоже. — Джейн хитро подмигнула смазливой горничной. — Ну, я тогда пошла. Вещи собраны, я тоже. — она быстро взяла с кровати увесистую сумку, которая мало напоминала ту, с которой Джейн уходила из "Фри Чикен". Девушка ощущала себя настолько обновленной, одухотворенной, полной сил, что ей казалось, что при ходьбе ее ноги даже чуть-чуть отрываются от земли… и она летит, нет… парит… И прямо в безоблачное будущее. Выбегая из лифта, она ощутила, как порыв свежего воздуха ударил ее в лицо, растрепав волосы, и это было чудесно. Дженни откинула назад свою белокурую блестящую гриву, и с удовольствием подставила лицо порывам новых перемен, которые, наверняка, грядут в ее жизни.

Джонатан Крейн стоял у регистрационной стойки и о чем-то разговаривал с портье, причем у последнего в этот момент было настолько отсутствующее выражение лица, что Джейн забеспокоилась о его здоровье. Ведь еще утром мистер Джексон улыбался так широко, что все окружающие могли любоваться позолоченными коронками на его задних коренных зубах. Но Джейн не могла долго задерживать свой взгляд на каком-то загадочном портье, когда перед ней стояли два метра невероятной мужской красоты и первобытной силы, облаченные в нежно-голубой и безумно-мягкий на вид голубой свитер, обтягивающий и подчеркивающий все мускулы супермена, мощные плечи и плоский твердый пресс, а узкие сильные бедра были облачены в джинсы того же цвета, только более светлого оттенка. Джейн догадывалась, почему Крейн предпочитает носить обтягивающие вещи. Ему действительно было что показать. От его совершенства перехватывало дух, щипало в глазах, и ныло где-то в области живота. Ничего подобного раньше Джейн не испытывала. Это и пугало, и радовало ее одновременно. Сила, мощь, власть, чувственность, хваткий ум, мудрость, твердость, ловкость, секс и грех — все это взбивалось в нем в сумасшедший коктейль, который мог бы стать воистину адским напитком для любой женщины. Стараясь не смотреть на его безукоризненный профиль и сильные плечи, Дженни сфокусировала свой взгляд на его часах…. О, черт, эти часы были словно частью его самого. Красивые, шикарные с широким и довольно толстым золотым браслетом, усыпанным переливающимися бриллиантами, часы цепко держали запястье мужчины, и не известно было, кто кому принадлежал больше. Джон- своим часам, или часы — Джону. Уже потом Джейн узнала наверняка, что Джон Крейн не может никому принадлежать. Он — власть, он — сила, он время….

Часы, запястье… и вот она уже рассматривает его длинные пальцы, перстень из белого золота, сделанный под старину, а в середине его красовалась уродливая волчья пасть. И сам перстень и зверь на нем навлеки на девушку немного страху. В изящно выделанную морду хищника были вставлены два изумруда, которые служили глазами страшного чудища. И Джейн на миг почудилось, что смертоносное страшилище смотрит на нее сверкающими глазницами, оскаливая свою кровожадную пасть. Это было действительно жуткое ощущение.

— Он завораживает, правда? — донесся до нее вкрадчиво-мягкий мужской голос. Мурашки побежали по спине девушки, когда вскинув голову, она посмотрела в убийственно-красивое лицо Джонатана Крейна. Он ослепительно улыбался, сверкая белизной зубов и ямочками на впалых щеках. Его глаза были точно такого же цвета, как изумруды на перстне, и излучали тот же загадочный блеск.

— Добрый день, мистер Крейн. — выдавила из себя улыбку Дженни, вспоминая, как нужно дышать правильно, чтобы восстановить душевное спокойствие, и унять предательскую слабость в коленях.

— Вы всегда так официальны, мисс Браун? — в изумрудных глазах абсолютно ничего не отразилось, а вот улыбка стала ироничной, почти дразнящей.

— Да, я так воспитана. — гордо вздернув подбородок, ответила Джейн.

— Хотел бы я знать, где так хорошо воспитывают очаровательных юных леди, но об этом мы поговорим позже. Моя машина ждет нас у входа. — Джонатан Крейн сделал широкий жест рукой. — Вы готовы ехать?

— Куда? А где Лили? — Дженни подозрительно посмотрела на Крейна и, он заметив испуг в ее широко-распахнутых глазах, от души рассмеялся.

— Вы такое дитя, мисс Браун. Я просто умилен. — он посмотрел, кажется, в самую глубь ее души, или ей так показалось, потому что вдруг смех его прекратился, и лицо приняло серьезное деловое выражение. — С Лайзой все хорошо. Она сейчас приводит себя в порядок после бурн…. долгого сна, — от неясной улыбки, тронувшей его губы, у девушки болезненно заныло сердце. После бурной ночи, хотел сказать он, но что он имел в виду…. — Она очень хотела поехать со мной, но не вышло. Я обещал ей, что позабочусь о вас, Джейн.

— Нет, я не думаю, что это правильно…. Вы меня совсем не знаете. Я и сама могу…. — Дженни в очередной раз покраснела, опуская глаза. И румянец ее стал еще ярче, когда она осознала, что вся их беседа происходит прямо под носом портье. Джейн бросила на него испуганный взгляд. Джексон был сама невозмутимость.

— Вы бравы, Джонатан, нам лучше поговорить в другом месте. — быстро проговорила Дженни, суетливо направляясь к выходу и волоча за собой сумку. Обернувшись, она заметила, что Крейн все еще стоит, изумленно хмуря брови.

— Ну, что вы замерли, мистер Крейн? — раздраженно спросила она. Еще не хватало, чтобы он принял ее за чудачку, но, похоже, Крейн давно это сделал.

— Мисс Браун, я только за, но вы так внезапно сорвались с места, — в два шага догнав ее, миролюбиво сказал Крейн. — Дело в том, что в запасе у нас чуть больше часа. Давайте вашу сумку, — протянув руку, он схватил ее багаж за ремешок. Джейн надеялась, что он хотя бы вскользь коснется ее руки, но этого не произошло. Девушка была и рада и разочарована. Неизвестно, как подействовало бы на нее его прикосновение, если от одного взгляда и голоса, она готова упасть к его великолепным ногам и просить этого дьявольски сексапильного мужчину о чем-то ей неведомом, но безумно влекущем ее слабую девичью душу.

— Какая легкая. — удивился Джонатан, взвешивая в руках ее саквояж. — Вы всегда путешествуете налегке?

— О, что вы. — рассмеялась Джейн. — Сейчас, я можно сказать, с тяжелым мешком.

— Тогда я не стану класть ваш тяжелый мешок в багажник, брошу на заднее сиденье.

Когда Крейн уверенным жестом открыл перед ней дверь алого Лексуса, Дженни ощутила смутное чувство тревоги. Подняв глаза, она взглянула в изумрудные глаза Крейна, но как всегда, ничего не смогла в них прочесть.

— Это просто машина, мисс Браун. — улыбнулся он несколько сдержанно, словно ее пугливость стала его раздражать.

— Иногда, а можно сказать, что чаще всего, автомобиль гораздо опаснее человека. — с умным видом заявила Джейн.

— Поверьте мне, милая мисс Браун, что моя железная подружка самое безопасное препятствие на вашем пути. — иронично заметил Крейн, с грацией и ленивой неспешностью тигра опускаясь на водительское сиденье. Дженни несмело села рядом, чувствуя некий дискомфорт. Она впервые была в таком дорогом автомобиле, где, казалось, было создано все для удобства человека. — И не забывайте, что все-таки автомобилем управляет человек, а человеком кто-то еще, так что мой Лексус в этой цепи заключительное звено.

Джейн ничего не ответила, ей не хотелось вступать в очередные спорные баталии с Джонатаном Крейном. Девушка принялась слишком увлеченно разглядывать пейзаж за окном, но волнение ее было столь велико, что она почти ничего не видела. В голове ее царила полная сумятица, глаза заволокло туманом.

— Ради бога, пристегнитесь. — бросив на нее быстрый взгляд, грубовато сказал Крейн. Девушка вздрогнула и порывисто схватилась за ремень. Попасть в замок ей удалось раза с четвертого, но Крейн даже пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь. И такое откровенное равнодушие ранило Джейн. Она чувствовала, что мужчина чем-то раздасован, об этом говорил напряженный профиль, и крепко сжатый рот. Сдвинув брови, он смотрел исключительно на дорогу, словно забыв о существовании пассажирки на соседнем сиденье. Джейн не сразу осознала, что давно уже не пытается разглядывать архитектурные шедевры за окном, а все ее внимание сосредоточено на опасно-привлекательном мужчине, на его властных уверенных и сильных руках, легко и непринужденно лежащих на руле, на крепкой линии шеи, мускулистых плечах, идеальных пропорциях лица, черном, как сама ночь, шелке волос, собранных на затылке. Она хотела отвернуться, но не могла…. Его красота манила, вызывала легкое головокружение, дрожь в коленях и резь в глазах. В нем было столько силы, и она давила на нее, заставляла чувствовать себя слабой, никчемной…. Это было неприятное ощущение, как и странное чувство тревоги, заставлявшее биться ее сердце сильнее. Он пугал и восхищал ее, вызывая в девушке неизведанные ранее эмоции. Невозможно было оторвать от него взгляд, когда он не смотрел на нее. Но когда их глаза встречались, она не могла выдержать его пристальный взгляд больше нескольких секунд. Непроницаемые изумруды его потрясающе красивых глаз таили в своей глубине что-то неподдающееся ее пониманию, и это даже не тайна. Он казался старше и мудрее, намного мудрее своих лет. И Джон Крейн был явно из того типа мужчин, про которых обычно говорили "опасный" или "греховный". Страх и трепет бились в сердце Джейн Браун, когда она смотрела на него. И когда глаза Джона на мгновение оторвались от дороги, и опустились на ее судорожно сжатые коленки, ее словно с ног до головы окатило кипятком. Даже сквозь тонкий нейлон она ощутила жар его взгляда. Джон не знал, а может, делала вид, что не замечает, как пристально и неотрывно Джейн следит за ним из-под длинных ресниц. Инстинктивным жестом девушка одернула вниз юбку, скрывая свои ножки от голодного и хищного взгляда мужчины. Щеки ее горели от возмущения, сердце оглушительно колотилось, ладони стали влажными от напряжения и стыда. Как он смеет! Как смеет так на нее смотреть!

Он поднял на нее глаза, и от его внимания не укрылись, ни воинственные огоньки в ее глазах, ни краска возмущения, залившая щеки, ни нервные движения рук, когда она тянула вниз подол своей юбки. Челюсти Крейна плотно сжались, он шумно втянул воздух и отвернулся. Дженни перевела дух. Не следовало ей садиться в машину малознакомого мужчины. Сама виновата, ругала себя девушки.

— Куда мы едем? — спросила она, чувствуя, что напряжение становится гнетущим и раздражающим для обоих.

— Лайза, наверно, говорила вам, что от родителей ей досталась квартира на Пикадилли Серкус? — буднично спросил Крейн, не поворачивая головы. Джейн была благодарна ему за это. — Квартирка небольшая, но зато с видом на площадь. И окно очень большое. — продолжил Джон, не дождавшись ее ответа. — Всего две комнатки, кухня и душевая кабина. Даже ванной нет. Сейчас квартира пустует. Раньше там жила Лили с престарелой теткой, которая привезла сюда ее и Роуз после смерти родителей из Эдинбурга.

— Роуз ее сестра? — не сдержала удивленного возгласа Дженни. Не может быть, что стольких дней, проведенных вместе, Лили могла скрыть от нее такую важную информацию.

— Да. Вы не знали? — озадаченно спросил Крейн. — Рози старшая. Ей достался от родителей старинный особняк в Эдинбурге, в котором она не пожелала оставаться, и приличный счет в банке, Лайзе повезло меньше. Может, это и оттолкнуло их друг от друга.

Джейн была все еще сильно удивлена скрытностью Лили. Сколько еще ее подруга не договорила ей? И только сейчас Дженни осознала, что ничегошеньки не знает о Лайзе Кристен. Ей известна только Лили, веселая бунтарка, сбежавшая из дома без гроша в кармане, и по известным только ей причинам ненавидящая своего кузена, который на первый взгляд кажется не таким уж и плохим. Лили, болтающая без умолку обо всякой ерунде, но не о себе самой. Но и сама Джейн…. Много ли она рассказала Лили о своей прошлой жизни? Только вот Джейн-то рассказывать было почти нечего. Ни сестер, ни братьев. Скучная монотонная жизнь, трагическая гибель матери, о которой девушка старалась не вспоминать, да предсмертный бред бабушки, и сейчас наводящий на нее дрожь.

— Лили ничего о себе не рассказывала. — сухо проговорила Джейн. — Мы вчера были с ней на Пикадилли Серкус, но она и словом не обмолвилась, что жила неподалеку когда-то.

— Это так похоже на Лайзу. Она — прекрасная актриса. И ее любимое занятие создавать образы и играть их. Даже я, проведя с ней под одной крышей целый год, не смог узнать ее настоящую. — в голосе Джонатана вдруг послышалась нежность и легкая грусть. Болезненный укол в сердце заставил Дженни вздрогнуть. Неужели она ревнует?

— Но вы не обижайтесь на нее, Джейн. Лили — хорошая девушка. И я знаю, что ей дорога ваша дружба. Иначе она не настояла бы на том, чтобы я отвез вас в ее квартиру. Когда мы с ней уладим все юридические вопросы, Лайза приедет к вам, и вы обо всем поговорите.

— А Роуз… Она тоже жила с Лили, до того, как они обе поселились у вас? И почему они решили жить у вас? — этот вопрос мучил Джейн, и она не могла не задать его. Все эта история казалась ей какой-то неправдоподобной, фальшивой изначально. И Лили и Крейн что-то скрывали.

— Вы любопытны, Джейн. — Джонатан улыбнулся, как всегда, одними губами. Взгляд его оставался холодным и сосредоточенным. — Но я отвечу. Девушки осиротели три года назад. Их привезла сюда их двоюродная или троюродная тетка. Она не могла стать их опекуном в силу своего возраста, а единственным оставшимся родственником был я. У меня здесь бизнес, и оставить его, чтобы уехать в Эдинбург, приглядывать за юными кузинами, я, разумеется, не мог. Я сразу предложил девочками жить в моем доме, где хватило бы места всем, но они мне не особо доверяли на первых порах, и решили поселиться в квартире их покойной матери. Она жила в Лондоне, до того, как вышла замуж за их отца и уехала с ним в южную Шотландию. Роуз закончила колледж, и я устроил ее к себе на работу, и вскоре решила, что мой дом ей нравится больше, чем тесная квартирка, которую приходиться делить с сестрой и занудливой теткой. Роуз обладает достаточными средствами, чтобы не работать и купить собственный особняк, не хуже моего, но…. Мне сложно рассказывать о ней. Скоро вы сами ее узнаете, и все поймете. Роуз не обыкновенный человек. И мы с ней хорошо ладим. По-моему, Лайзу это задевает. Всегда задевало. Родители обделили ее с наследством, я обделил своим вниманием, но это ее мнение. Лили дорога мне не меньше, чем Рози. Просто она, как маленький ежик. Когда умерла ее тетка, я буквально силком приволок ее в свой дом.

— Зачем? — удивилась Джейн.

— Я не мог позволить молодой несовершеннолетней девушке жить одной. Я, как опекун, был обязан оградить ее от опасностей, которые могут подстерегать юную шотландку.

— Как это трогательно. — не без иронии заметила Дженни. Ей мало верилось в благородность порывов Джонатана Крейна. Она ни на миг не поверила его словам о долге, обязанностях. Лили не сбежала бы от него, будь он так кристально честен. Весь облик Крейна кричит о том, что он далеко не джентльмен. Но Джейн была уверена, что ей будет сложно узнать правду о том, как далеко он зашел в своих отношениях с кузинами. Возможно, разлад между родными сестрами объясняется вовсе не денежной стороной, а ревностью, судя по тому, что говорила ему Лили вчера перед отелем. Хотя, кто знает, может, она ошибается в нем….

Он замолчал, и остаток дороги они провели в тягостном молчании. Джейн смотрела на него, не в силах совладать с собой, а он на трассу. И все это время она не думала о нем и его взаимоотношениях с Лили и Роуз. Было что-то магическое в том магнетизме, которым обладал Джон Крейн. Красивый и в тоже время излучающий опасность. Она вдруг вспомнила, как в детстве ездила с мамой в Гластонбери. Там они посетили музей старинного оружия. И хотя Дженни была еще слишком мала, чтобы понять истинную ценность тех экспонатов, выставленных в музее, она пришла в неописуемый восторг, разглядывая древние мечи, сабли, клинки, кинжалы, пики, ножи и арбалеты. В центре зала на подставке под стеклянным колпаком была выставлена главная ценность музея. Это был сравнительно небольшой кинжал. С острым блестящим, но кротким лезвием, в котором отражались огни ламп, освещающих зал музея. Ему было не меньше тысячи лет, но точный возраст неизвестен, как гласила табличка. Дженни словно зачарованная, прилипла к стеклу, разделяющему ее и прекрасное смертоносное оружие. У клинка была изумительной красоты рукоятка, отделанная белым и желтым золотом, с переплетениями платины. Драгоценные камни сверкали каким-то магическим древним огнем. Но больше всего поразила Джейн золотая голова льва, венчающая рукоятку древнего экспоната. Усталый ленивый хищник, изображенный в профиль, казался живым, благодаря изумрудам, которые служили ему глазами. Да, почти такие же изумруды были у волка на перстне Крейна. Но лев, украшавший, или охранявший кинжал, не был воплощением агрессии или жесткости. Это был обманчиво-спокойный зверь, почти уснувший, но не потерявший от этого своей опасной силы. Именно эта замурованная в золоте красота, предназначенная убивать, и потрясла маленькую Дженни Браун. Но она не думала о том, сколько крови стекло когда-то давно по этому сверкающему лезвию, и сколько душ оставило этот мир, пронзенными в самое сердце спящим до времени львом. Она просто любовалась древним экспонатом, покоренная его жестокой красотой. Мама с трудом увела ее тогда из музея. По пути домой, в Пилтон, она казалась раздраженной и задумчивой. С тех пор они ни разу не ездили в Гластонбери вдвоем, а через два года Элис уехала в Лондон….

— Мы прибыли.

Чувственный мужской голос вырвал Джейн из призрачных воспоминаний. Как странно, что именно сейчас она вспомнила тот музей и загадочный клинок. И свою мать… Элис.

— Моя мама двенадцать лет назад уехала в Лондон. — зачем-то сказала Джейн. Крейн бросил на нее внимательный взгляд. Девушку вдруг охватил суеверный страх. Конечно, это все бред и глупость, но было что-то неправильное в том, что у него были такие ярко-зеленые изумрудные глаза. Такие же, как у волка на его перстне, и как у льва на древнем оружие.

— Значит, вы не одиноки? Ваша мать здесь? — сухо спросил Джон, не заметив ужаса, отразившегося в ее глазах.

— Нет, через два месяца ее изуродованное тело вернулось домой. Ее хоронили в закрытом гробу. — мрачно ответила Джейн. Крейн быстро отвернулся.

— Мне жаль, Джейн. Наверно, очень тяжело терять близких. Пойдемте, я покажу вам квартиру.

Джейн механически последовала за ним, озадаченная его словами. Он сказал: "наверно, тяжело терять близких". Наверно…. Разве он сам не сирота? Или его родители погибли так давно, что он уже забыл? Так и ей было всего десять лет. Какой странный, однако, человек.

Квартира, в которой ей предстояло на время поселиться, Джейн очень понравилась. Именно таким она хотела бы видеть своей собственный угол. Уютная, чистая и светлая. Боже, какой контраст, с тем жилищем, которое они делили с Лили на протяжении последних нескольких месяцев. Маленькая кухня, оснащенная всеми необходимыми бытовыми приборами, хороший гарнитур. Стены отделаны панелями постельных тонов, белый ламинат на полу, огромное аркообразное пластиковое окно, выходящее, как и обещал Крейн, на площадь. Гостиная произвела на нее меньшее впечатление. Тоже небольшая, обставленная в стиле модерн. Мебель по минимуму, дизайнерский интерьер, на полу ковер с геометрическим рисунком, плазменный телевизор, почти во всю стену, и маленький балкончик, с которого можно смотреть на все мероприятия, которые будут происходить на Пикадилли Серкус. Оказавшись в спальне, Джейн немного растерялась. Там царил сумрак. Тяжелые бархатные партеры закрывали окно. Джейн не стала включать свет. Ей удалось разглядеть большую двуспальную кровать в центре комнаты, шкаф-купе у стены, два кресла, и трюмо с большим зеркалом и множеством ящичков, в которые можно сложить все женские принадлежности. Девушка в недоумении обернулась, вопросительно взглянув в лицо Джона Крейна. Опираясь спиной на косяк двери, он с легкой улыбкой наблюдал за ней.

— Что-то не так? — настороженно спросил он.

— Мне не совсем понятно, как здесь могли уместиться три женщины. Они спали в одной кровати? — подозрительно сощурив глаза, спросила Джейн.

— Ну, почему же. В гостиной есть диван. И, вообще, после того, как Лили съехала отсюда, я здесь все переделал.

— По какому праву?

— Боже, что за тон, Джейн Браун. — Крейн вдруг рассмеялся. — Лили сама меня попросила. Мы выкинули старую мебель, сделали ремонт. Она хотела подготовить квартиру к своему возвращению.

— Извините. — смутилась Джейн, снова почувствовав себя глупо.

— Ничего. — кивнул Джон, взглянув на свои шикарные часы. — Мне, к сожалению, пора идти. Вашу сумку я оставил в коридоре. Можете пока осваиваться, раскладывать вещи. Мы с Лайзой заедем ближе к вечеру, и решим вопрос с вашим трудоустройством. Только ничего не говорите. Я уже все придумал. Уверен, что мое предложение вам понравится. До встречи, Джейн.

— Спасибо, мистер Крейн. — неуверенно улыбнулась Джейн. Он снова кивнул и быстро покинул ее новое пристанище.

Девушка закрыла за ним двери и вышла на балкон, чтобы посмотреть, как он уезжает. И словно почувствовав ее взгляд, Джонатан Крейн, поднял голову и помахал ей рукой. Дженни как-то неуверенно подняла руку, сердце ее взволнованно забилось. И, когда красный Лексус скрылся из виду, внутри нее образовалась какая-то щемящая пустота.

— Неужели ты влюбляешься в него, Джейн? — пробормотала она, обращаясь сама к себе. И вдруг поняла, что этот час, проведенный наедине с Джоном Крейном, совершенно лишил ее душевных и физических сил. С трудом переселив накатившую на нее слабость, девушка заставила себя принять душ. К немалому ее удивлению, рядом с душевой кабинкой, она обнаружила свежее большое полотенце и женский махровый халат, явно никем не ношенный. На полочке в идеальном порядке были разложены туалетные принадлежности: мыло, запакованные зубные щетки, паста, расчески, ароматические масла, гели для душа, крема, шампунь и прочие мелочи. Похоже, Лили основательно подготовилась к заселению в квартиру. Джейн даже стало немного неловко, что именно ей первой придется воспользоваться тем, что было уготовано для другой. Но это чувство быстро прошло. Приняв душ, Джейн тщательно высушила волосы, надела чужой халат, и отправилась в спальню. Но уснуть она смогла только, когда раздвинула тяжелые портьеры.

Глава 5

— Она оглохла, что ли? — Лайза Кристен очередной раз с раздражение нажала на звонок. — Ты уверен, что эта идиотка не сбежала?

— Нужно быть полной дурой, чтобы сбежать из хорошей квартиры обратно в грязную халупу, в которой вы жили. — насмешливо сказал Джон, доставая из кармана ключи.

— С нее станется. Я ее еле уговорила взять деньги, которые ты нам подбросил. По-моему, это вверх идиотизма.

— Брось, Лайза, не все так меркантильны, как ты. — спокойно произнес Крейн, вставляя ключ в замочную скважину. — Скорее всего, просто звонок неисправен.

— Теперь ты за нее заступаешься. — насупилась Лайза. — Если бы я так хорошо не знала тебя, мой дражайший кузен, то решила бы, что она тебе симпатична.

— Сейчас не время и не место для таких разговоров, моя дражайшая кузина. — передразнил Крейн. Взгляд его, обращенный на рыжеволосую красавицу, был жестким. — Вперед, Лили, снова твой выход.

Девушка грациозной походкой вошла в квартиру, залитую предзакатным солнечным светом. Тишину нарушало только тиканье часов на столике в гостиной. Лили сняла туфли, и бесшумно передвигаясь, прошла в спальню.

— Спит, как ребенок. — усмехнулась она, оборачиваясь к дверям. Взгляд Джонатана был прикован к прикроватному столику. Точнее, к кольцу, которое бледно мерцало в розоватых красках уходящего дня.

— Можно, все закончить здесь и сейчас. — холодно произнесла девушка, тоже глядя на тонкое колечко. — К чему этот фарс?

— Я не люблю легких побед, ты же знаешь. — Крейн широко улыбнулся, подходя к кровати, и разглядывая лицо спящей. — Лайза, ты еще помнишь, что такое сон? Крепкий человеческий сон?

— Что ты делаешь, она же проснется…. - зашипела Кристен, когда Крейн сел на край кровати, глаза его неотрывно смотрели на безмятежное девичье лицо.

— Не бойся, я почувствую ее пробуждение за несколько секунд до того, как она откроет глаза. — мурлыкающим голосом проговорил Крейн. Протянув руку, он осторожно дотронулся до вьющихся волос спящей девушки, рассыпавшихся по подушке. — ты чувствуешь, как она дышит, Лайза? Это сводит меня с ума. Как ты выдерживала эту пытку столько ночей подряд? Она такая теплая, живая…. - кончиками пальцев мужчина провел по щеке Джейн. — И кожа, как бархат. И душа такая чистая без единого пятнышка. Словно ангел. Ты знаешь, как я люблю маленьких ангелочков, но их осталось так мало. Может быть, она последняя?

— Откуда тебе знать, что она так уж чиста? Ты же не можешь проникнуть в ее голову. В ее мысли. — раздраженно фыркнула Лили, кружа вокруг прикроватного столика, и разглядывая колечко из лунного камня, которое так не осторожно сняла Джейн перед сном.

— Не могу. — согласился Крейн. Лицо его на мгновение потемнело. — Я думал, что это из-за кольца, но сейчас оно не на ее пальце, и я ничего не слышу.

— Может, если она будет дальше….

— То есть? — не поднимая головы, спросил Крейн, продолжая ласкать лицо спящей своими легкими прикосновениями.

— Дальше от кольца. — пояснила Лили. — А что именно тебя интересует? Хочет ли она тебя? Так это ясно даже слепому. Тебя все хотят, причем с первого взгляда и без всякого колдовства, а если ты пустишь магию, то можешь сделать ее одержимой тобой.

— Я этого не хочу. — покачал головой Джон. — Мне нужно, чтобы она отдавала себе отчет, в том, кто я, и что она должна сделать для меня.

— Я и не думала, что ты такой романтик, Креймон. — зло усмехнулась Лайза.

— Не называй меня этим именем. Не сейчас. — холодно сказал Джонатан, поднимая голову. Глаза его были похожи на два куска льда. Лайза в страхе отшатнулась. Жесткая зловещая улыбка раздвинула красивые губы Джона, придав его лицу хищное выражение.

— Ну, что, Лайза, похож я на романтика? — стальным голосом спросил он.

— Ты похож на того, кем являешься. — сбросив оцепенение, ответила Лайза. — Что ж, если тебе хочется убивать медленно, это твое право.

Девушка равнодушно отвернулась от него и наклонившись, еще раз всмотрелась в кольцо, которое вновь стало переливаться и мерцать.

— Как красиво. — прошептала Лайза, протягивая руку.

— Лайза, нет. — окрикнул ее Крейн, но было поздно. Поддавшись соблазну, девушка дотронулась до кольца, и, вскрикнув от боли, одернула руку. Кончики ее пальцев на глазах покрывались волдырями.

— Черт, я же говорил, что нельзя его трогать. — разозлился Крейн. Глаза его метали молнии. Внезапно он вскочил и в одно мгновение исчез из комнаты. Лайза растеряно захлопала ресницами.

— Лили? — сонный, с нотками недоумения голос, донесся с кровати. Теперь Лайзе стала понятна причина внезапного исчезновения Креймона. Девушка натянула на лицо улыбку.

— Привет, соня. Как спалось?

— Я не слышала, как ты пришла. — пробормотала Джейн, растеряно хлопая глазами. Лили широко и искренне улыбнулась, потрепав подругу по голове.

— Мы звонили раз пятнадцать, и даже пинали двери, но ты спала, как убитая.

— Извини. Ты не одна?

— Джон в гостиной. Вставай, одевайся, а я к нему пойду, налью чего-нибудь выпить.

— А здесь есть? — удивилась Джейн, все еще чувствуя себя не до конца проснувшейся.

— Здесь все есть, малыш. — Лили хитро улыбнулась и легонько щелкнула Джейн по носу.

Джейн Браун невольно напряглась. Ее что-то смущало, но она не могла понять, что именно. Лайза казалась неестественно довольной жизнью, слишком уж улыбчивой, и ласковой. Обычно она была очень скупа на прикосновения, объясняя это потребностью в сохранении личного пространства. Иногда Лили говорила такую нелепицу, что Джейн не то, чтобы понять, но даже и дослушать была не в состоянии.

Джейн дождалась, пока Лайза выйдет из спальни, и только потом откинула одеяло и встала. Порывшись в своей брошенной в кресло дорожной сумке, девушка извлекла из нее трикотажное белое платье прямого покроя. Без ремня и аксессуаров, оно было больше похоже на длинную футболку, но Джейн оно понравилось своим свободным покроем, широкими сползающимися с плеч рукавами и приличной по ее меркам длинной. Девушка не любила выставлять колени и оголять руки. Но когда она подошла к зеркалу, предварительно умывшись и расчесав по-быстрому волосы, обнаружила, что трикотаж слегка просвечивает ее новое нижнее белье. Джейн решила не паниковать, все же она в Лондоне, а здесь кружевным бюстгальтером никого не удивишь. Лили, например, явилась в красном шерстяном платье с вырезом почти до пупа, из которого так и грозилась выпасть ее аппетитная грудь. И ничего! Очень комфортно себя чувствует.

— Простите, что заставила себя так долго ждать. — смущенно улыбнулась Джейн, проходя в гостиную, тихо ступая белыми тапочками с бомбошками по мягкому ворсу ковра. Бросив быстрый взгляд на вальяжно развалившегося на миниатюрном диванчике, Джонатана Крейна, уже успевшего переодеться в стального цвета деловой костюм и классические туфли, она ощутила уже знакомое смятение. В груди болезненно екнуло сердце, а когда он поднял свои фантастические глаза, то Джейн вся вспыхнула, пожалев, что рискнула надеть полупрозрачное платье. Похоже, взгляд Джонатана проник под тонкую ткань и теперь свободно гулял по ее онемевшему от смущения телу. Лайза сдвинула брови, озадаченно разглядывая Джейн.

— Ты выглядишь иначе сегодня. — улыбка ее получилась вымученной. — Но мне нравится эта перемена.

— Спасибо. — мягко поблагодарила Дженни подругу, и скромно села в кресло. — Вы закончили все свои дела? — поинтересовалась она.

— Да. — Лили рассеяно тряхнула рыжими кудряшками. — Я теперь мало-мальски обеспечена на ближайшее будущее. Будет время на поиски достойной меня работы, но, черт побери, я никогда не забуду эти два месяца в "свободной курице" и несносного Томаса Стоуна.

— О, он был в тебя влюблен. — развеселившись, хохотнула Джейн. В присутствии подруги девушка почувствовала себя увереннее. Осмелев, она снова посмотрела на Джонатана, который о/очень серьезно и внимательно рассматривал ее грудь, при этом лицо его сохраняло лениво-снисходительное выражение. Дженни покоробила подобная наглость, но что она могла сделать? Пусть смотрит, с нее не убудет.

— Джи, Томас был влюблен в каждое хорошенькое личико. — продолжала Лайза Кристен.

— Да, я видимо, к этому числу не относилась. — Джейн изобразила вселенскую скорбь. Лили расхохоталась.

— Джен, крошка, ты просто прелесть. Я уверена, Томас, с удовольствием приклеился к тебе, не будь ты такой серьезной.

— Он считал, что я странная.

— Дамы, я достаточно наслушался о пристрастиях абсолютно не знакомого мне мужчины. — бархатистым глубоким голосом произнес Джон Крейн. — Я очень сильно ценю свое время, о чем уже упоминал. Лайза, дорогая, будь добра, расскажи странной серьезной Джейн Браун о нашем предложении.

Лили бросила на кузена теплый взгляд, что сильно удивило Джейн. Как быстро у них все меняется. Еще вчера Лайза готова была бежать от него на край света без гроша в кармане, а сегодня разговаривает с ним, как с лучшим другом, и даже пытается шутить. Джейн говорила себе, что ее это мало волнует, что Лили должна сама решать, с кем ей дружить, а кого ненавидеть и кого любить…, но бедное глупое сердце болезненно вздрагивало и томилось.

— Джи, малыш! — спохватившись, Лили в порыве чувств сжала холодные ладошки Джейн. — Мы с Джоном всю ночь ломали голову, как тебе помочь.

Джейн с сомнением бросила взгляд на Крейна, который пытался спрятать невольную улыбку, вызванную словами Лили.

— Слушай, — с энтузиазмом продолжила Лайза. — У Крейна есть свой антикварный магазин. Не какая-то там лавочка для туристов, а настоящий большой магазин, причем, недалеко отсюда. Там работает Роуз и Брайан, заместитель Джонатана. Мой кузен очень часто уезжает из города. У него есть еще один магазин в Бате, а так же он владеет несколькими художественными галереями.

— Ближе к делу, Лили. — хмуро бросил Джонатан Крейн, многозначительно поглядывая на свои дорогущие часы. — Хотя лучше я сам все объясню. У Лайзы неисправимая страсть к отступлениям от темы. — Джон сделала характерный жест рукой. — Мисс Браун, я хочу предложить вам интересную и хорошо оплачиваемую вакансию консультанта в моем магазине. Жить вы пока будете здесь с Лили, если она не пожелает остаться у меня. Отсюда до магазина всего пятнадцать минут ходьбы, так что сэкономите на проезде. Открытие в девять утра, в восемь вечера Роуз обычно закрывает, но вам не обязательно работать до самого закрытия. Меня вполне устроит, если вы будете уходить в семь. О выходных вы договоритесь с Роуз. Она трудоголик, и не любит отдыхать, и вы сможете выбрать любые удобные для вас дни. Какое-то время вы будете обучаться. Роуз и Брайан введут вас в курс дела. Так же вы сможете консультироваться по всем вопросам у меня, когда я буду посещать магазин. Никаких особых сложностей вы не встретите. Посетили магазина в основном интеллигентные и обеспеченные люди, но часто мало понимающие в настоящей ценности экспонатов, выставленных в торговом зале. Для этого и нужны вы. На носу лето, и в город пребудет множество туристов, покупателей стает больше. А Роуз всего одна. Общение с потенциальным покупателем порой занимает много времени. При всей ее работоспособности, Рози просто не в состоянии справится без помощницы. И, если вас все устраивает, то можете приступать завтра. Лили скажет вам, куда нужно подойти. Роуз уже в курсе. Есть вопросы? — Джонатан приподнял одну бровь. Зеленые глаза смотрели на нее с пристальным вниманием, а она думала только о том, как немыслимо жестока красота этого мужчины. Восхищение в ее душе мешалось с болью. Никогда и никто не сможет погладить по холке этого ласкового с виду хищника. Как дикая пантера, Джонатан ступал на мягкие лапы, в который затаились острые когти.

— Сколько вы будете мне платить? — проговорила Джейн, отводя взгляд от его лица. Пусть он не думает, что она абсолютно не приспособлена к жизни и готова работать за гроши, лишь бы остаться в Лондоне.

— Две тысячи долларов вас устроят? — лениво разглядывая свои ухоженные ногти, небрежно спросил Джонатан.

Онемев от потрясения, Дженни снова уставилась на него, но он истолковал ее взгляд неверно.

— Когда вы обучитесь, я добавлю вам оклад. — сказал он, нахмурившись.

— Хорошо, мистер Крейн. Я согласна. — с бешено бьющимся сердцем ответила Джейн, не веря своей удаче.

— Тогда я жду вас завтра с документами. — кивнул он. Тон его был сугубо деловым, в то время, как глаза нагло гуляли по ее телу. — Что ж, я выполнил свою миссию. Теперь мне нужно идти. — Джонатан быстро встал и взглянул на Лайзу.

— Ты со мной, Лили?

— Нет, я останусь с Дженни. Нам нужно о многом поговорить. Я позвоню тебе завтра. — Лайза сухо улыбнулась, подставив ему щеку для прощального поцелуя. Джон повернулся к Джейн.

— До завтра, мисс Браун. Доброй ночи. — подчеркнуто вежливо произнес он, протягивая руку для рукопожатия. Джейн неуверенно и робко вложила в нее свою хрупкую ладошку, и в тот момент, когда он уверенно сжал ее своей большой и сильной рукой, ее охватило какое-то дикое не знакомое чувство, обдав горячей волной. Губы внезапно пересохли, и стало трудно дышать, ноги онемели, а перед глазами поплыли радужные огоньки.

— До встречи, мистер Крейн. — запинаясь, пролепетала она. Он улыбнулся ей так, словно без труда разглядел в ее глазах все тайные помыслы и желания. Еще раз кивнул кузине, потрясающий Джонатан Крейн покинул скромную обитель.

— Ох, Лили. Я чувствую себя такой провинциальной коровой, когда вижу твоего кузена. Он так сдержан, холоден. Он настоящий англичанин. — посмотрев на подругу, с тяжелым вздохом произнесла Джейн Браун.

— Да. У него отличные манеры. И он умеет себя преподнести в любом обществе. — согласилась Лайза, внимательно наблюдая за Джейн. — Но его натура двойственна.

— Это чувствуется. — кивнула Браун. — Лили, я немного смущена переменой в ваших отношениях.

— Честно говоря, дорогая Дженни, я тоже. — Лили натянуто улыбнулась, проведя рукой по длинным золотым кудрям. — Джонатан обладает неимоверным обаянием, когда это ему выгодно. Я могу презирать его за некоторые проступки, но не уважать и не восхищаться им просто невозможно. И это пугает меня. Рядом с ним самый уверенный человек чувствует себя не в своей тарелке. Когда он начинает говорить, все мои доводы рассыпаются в прах. Я начинаю сомневаться в том, что еще вчера казалось священной и неоспоримой истиной.

— Да, он определенно влияет на окружающих одним своим присутствием, даже не говоря ни слова. — печально вздохнула Джейн, разглядывая свои руки. Она вспомнила, что забыла надеть кольцо Мадлен. Без него она ощущала внутри некое беспокойство, незащищенность. Как это странно….

— И как же мой кузен влияет на тебя, милая Джи? — лукаво подмигнула подруге Лайза.

— Я уже говорила, что рядом с ним я чувствую себя несобранной и нелепой.

— "Хорошего влияния не существует. Всякое влияние уже само по себе безнравственно". -цитировала Лайза слова Оскара Уайльда из самого знаменитого и не сколько раз экранизированного произведения "Портрет Дориана Грея". — Ты уже начла думать не своими мыслями, пылать не своими страстями, Джейн?

— Боюсь, я не так начитана, Лили. Мне нечего сказать тебе на это. Я не читала Уайльда.

— А, между прочим, он очень занятен. Особенно в некоторых моментах. Мне особенно нравятся рассуждения одного из героев Уайльда о грехе. Согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление — это путь к очищению.

— Это привело бы к полному хаосу. Религия священна. Каждый грех будет наказан. — строго сказала Джейн.

— О, Джон бы поспорил тобой. Религия делает нас пассивными и лишенными индивидуальности. Иногда нужно позволить себе жить так, как желает сердце. Я именно так и живу.

— Бог есть в каждом сердце, Лили. И в твоем тоже. Доброта, искренность, сострадание, совесть. Все эти качества присущи каждому.

— Я бы не была так уверена, Джи.

— Это так. — горячо воскликнула Дженни. — Просто кому-то дано чуть больше сострадания, кому-то чуть больше любви.

— А, если не дано ничего, Джейн? Если душа пуста или ее вовсе нет? Если сердце бьется лишь для того, чтобы потакать своим тайным желаниям и амбициям, если голос Бога не слышан и сам он забыт. — холодный ответ смутил Джейн Браун, и она озадаченно посмотрела в спокойные голубые глаза Лили.

— Так не бывает. Бога нельзя забыть. Мы все — часть его. Плохая или хорошая. Это, словно картина для художника. Нравится или нет, но она — создана рукой автора, под ней его автограф. А значит, художник часть своей картины, а она часть его самого.

— Джейн, ты философ. И неисправимый романтик. — улыбнулась Лайза.

— А ты — просто фантазерка. Какой странный у нас получается разговор. Скажи мне, зачем ты выдумала себе другое имя? Мне можно доверять.

— Я знаю. Просто порой ничего не могу с собой поделать. Жизнь так скучна, банальна, однообразна, если не внести в нее капельку вымысла.

— Я бы назвала это ложью.

— Пусть так. Я — лгунья. Но я так хочу. Я вижу мир и людей такими, какими сама придумала. Это интересно, гораздо занятнее, чем ковыряние в лабиринтах подсознания. Самоанализ, нравственность, рассудительность — это не для меня. Практичность? Ужас. Я бы сошла с ума, взявшись всерьез смотреть на серьезные вещи. Легкость дает нам большой выбор, отсутствие комплексов массу новых впечатлений и удовольствий.

— Это слова, но я знаю, что на самом деле, ты придумала этот воображаемый мир, чтобы защитить себя от того, что пугает, заставляет думать и принимать решения. И твой большой выбор — это отсутствие такового. — взволновано проговорила Джейн, теребя широкий рукав платья. — Я хочу, чтобы со мной ты не притворялась. Почему ты изменила свое отношение к Джону? — в лоб спросила она, пристально глядя в глаза подруги.

— Как ты быстро меняешь тему. — покачала головой Лили. — Ты не дашь мне уйти от ответа?

— Именно это ты и пытаешься сделать последние десять минут. — Джейн ласково улыбнулась.

— Мне нечего тебе ответить. Мое отношение к Крейну неизменно. И воспринимаю его так же, как и в момент нашей встречи. Разве тебе самой не хочется бежать от него, как можно дальше? Я бы хотела видеть только его красоту попасть под его невероятное обаяние раз и навсегда. Только есть в нем что-то противоестественное, и отталкивающее, заставляющее срабатывать инстинкт самосохранения. Бежать от него — это единственный способ не стать его вечной послушной рабой. Я говорю тебе это от чистого сердца. Я хочу, чтобы ты запомнила эти слова, и он не простит меня, если узнает, о чем мы сейчас с тобой говорим. Своими разглагольствованиями о Боге ты затронула забытые струны моей души, которые вызвали во мне странную и незнакомую мне чуткость, даже жалость. Придет время, и ты будешь смеяться, вспоминая, как была наивна и до невероятного добродетельна. Сейчас трудно представить, но такой день настанет, и ты поймешь, какая это роскошь, чувства…. Молодость, красота, любовь это иллюзии, Джи. Мы хотим удержать их, но все равно теряем, не одно, так другое.

— Молодость и красота не исчезнут в глазах, полных любви. — неожиданно прошептала Джейн. Лили рассмеялась, откинув назад свою красивую изящную головку. И Дженни подумала, что не может представить Лайзу через пять или десять лет. Ее красота казалась такой естественной, неоспоримой и мощной, нерушимой, неподвластной времени. Она чудачка, но у нее есть на это право.

— Джи, милая, наивная, Джи. — сквозь смех, ласково сказала Лайза. — Я так рада, что жизнь свела нас. Это совершенно новый опыт. Я думала, что таких, как ты, больше нет. Жаль, что всего мгновенье существует такая сокрушительная умиляющая чистота и невинность. И чем искреннее и светлее человек, тем тяжелее его грехи, ибо в силу своей наивности и неприспособленности к жизни, он не ведает, что творит, не распознает самого источника зла, пока не отхлебнет из него сполна. Мотылька всегда влечет к пламени, и он летит нему необдуманно и покорно, сгорая дотла в своем божественном порыве к свету. Но может быть на этот краткий миг, когда крылышки мотылька еще тлеют, пламя заколеблется перед этим слепым и искренним самоотречением, чтобы потом разгореться еще сильнее, поглотив свою слабую, но святую жертву.

— Безумно красиво и красочно звучит, но ты так и не дала мне прямого ответа.

— Не на все вопросы есть ответы, Джейн Браун. — Лайза посмотрела на Дженни своими стеклянными глазами, в которых нельзя было ничего подсмотреть.

— Ты изменилась со вчерашнего дня. Дело не только в другом имени или Джонатане, а в тебе самой. — Джейн хмуро сдвинула брови, задумчиво морща лоб. — Вчера ты была легкомысленной девчонкой, а сегодня рассуждаешь о мотыльках.

— Дурное влияние Крейна, стало быть. — усмехнулась Лили. — Поэтому я не хотела возвращаться. — Мой карточный домик разрушен. Больше нет Лили Стокер. Я снова Лайза Кристен, а быть ею очень и очень сложно.

— Значит, я была права, когда говорила, что ты бежишь не от кузена, а от себя. — сделала вывод Джейн.

— Возможно. — неуверенно протянула Лайза. — А от кого бежишь ты? Или куда?

— Это мне еще предстоит узнать.

Этот разговор мог тянуться до бесконечности, но Джейн почувствовала, что моральные и физические возможности на пределе. Переведя разговор в другое, более прозаичное русло, девушки поболтали еще полчаса и отправились спать. Лили легла в гостиной на диване, уступив гостье свою спальню. Джейн предстоял сложный новый день, который должен был многое изменить в ее жизни, но тогда она еще не знала, как необратимы будут перемены.

Глава 6

Для первого рабочего дня Джейн выбрала консервативный деловой брючный костюм унылого серого цвета. Темно-бордовая блузка немного разбавляла несколько чопорный образ школьной учительницы. Лили проявила неожиданное рвение заплести Джейн косу, сказав, что ей очень к лицу старомодные прически.

— В антикварном магазине ты будешь смотреться весьма уместно, но как бы тебя не приняли за один из экспонатов. — с лучезарной улыбкой сказала Лайза.

Джейн смотрела на свое отражение, и осталась весьма довольна увиденным. Ей не хотелась привлекать ненужное внимание посетителей и своего загадочного работодателя. Строгая молодая женщина, улыбающаяся из зеркала, была ей почти не знакома, но Джейн чувствовала странную удовлетворенность. Она не сомневалась, что справиться с работой, и не ударит в грязь лицом. Девушка коснулась своей бледной щеки, обратив внимание на свою ладонь.

— Опять забыла надеть кольцо. — вздохнула она, разворачиваясь на невысоких каблуках.

— У тебя же от него раздражение. — напомнила Лили, взяв Джейн за руку. — На таких пальцах должны красоваться изумруды и бриллианты.

— Это кольцо — единственное, что осталось у меня от прежней жизни. Я обещала дорогому мне человеку, что никогда не сниму его и не покину Пилтон. — в голосе Джейн послышалась неприкрытая боль. Лайза склонила голову, опуская глаза, губы тронула понимающая улыбка.

— Ты оставила в Сомерсете своего любимого? — поинтересовалась она. Дженни отрицательно качнула головой.

— Нет, это кольцо бабушки. Она умерла.

— Мне жаль.

— Да, мне тоже. И тебе, наверно, не хватает родителей?

— Я научилась жить без них. — твердым голосом ответила Лайза, отпуская пальцы Джейн. В голубых холодных глазах не отразилось ничего… как всегда.

— А Роуз? Ты помирилась с ней?

— Мы не ссорились. — Лили вздрогнула, словно от озноба. — Просто отдалились друг от друга. Нас многое разделяет.

— И Джонатан тут не причем? — внимательно наблюдая за бледным прекрасным лицом подруги, спросила Джейн. Лили мягко улыбнулась.

— Ты проницательна, не смотря на свою почти детскую наивность. Но, Джи, тебе при всем желании, не понять всей сути наших отношений. Нам нечего делить. И все же с каждым днем, пропасть между нашим трио разверзается все шире. Я не знаю, в чем дело, в разных ли характерах или противоположных взглядах на мир. Я люблю Рози, а она меня. Мы обе там, где хотели бы быть, и получили, то что, возможно, заслужили, но у нее был выбор, а у меня нет. Время способно изменить все. Желания, взгляды, ценности. Иногда я хочу вернуться туда, где все началось, но не уверена, что поступила бы иначе.

— Ты, как всегда, говоришь загадками. — Джейн качнула головой, отказываясь углубляться в суть слов Лили, и отправилась в спальню, чтобы надеть свое единственное украшение. Знакомое жжение вернулось. Дженни не пыталась как-то объяснять этот феномен. Она знала одно, Мадлен хотела, чтобы внучка носила ее кольцо. Так и будет….

Как и говорил Джонатан Крейн, Роуз Кристен оказалась полной противоположностью своей неотразимой сестры. Миниатюрная брюнетка с ярко накрашенными алой помадой полными губами и темно-синими большими глазами, выглядела немногим старше Лайзы. Сдержанная улыбка молодой женщины дала понять, что с ней не получится построить таких дружеских и легких отношений, как с ее младшей сестрой. Лили не пошла с Джейн, сославшись на какие-то дела, оставив подругу наедине с Роуз. Старшая Кристен прохладно поприветствовала Джейн и провела в большой зал, заставленный удивительными красивыми вещами. В глазах юной Браун зарябило от такого неслыханного богатства, предоставленного ее потрясенному взгляду.

— Разве этим вещам место не в музее? — отправившись от изумления, несмело спросила Джейн, робко ступая по чистому, натертому до блеска мраморному полу. Ее глаза перебегали с одного старинного предмета на другой, она еще не знала правильных названий этих редких красивых вещей, но их древность не вызывала сомнений. Джонатан Крейн, наверно, очень богат, раз может себе позволить продавать эти реликвии, иначе Джейн назвать выставленные на продажу экспонаты не могла. Ей казалось, что она попала совершенно в другой мир, иное измерение, которое было не подвластно времени и тлену. Околдованная, она стояла среди этого богатства королей, давно ушедших из жизни, но отставивших потрясающее наследие.

— Все, кто заходят сюда, задают примерно тот же вопрос, мисс Браун. — не без гордости заметила Роуз. Джейн глянула на нее невидящим туманным взглядом. — И еще посетители часто спрашивают, не занимается ли мистер Крейн разграблением замков. Но ведь это полнейший абсурд. Все, что можно было разграбить, давно находиться в частных коллекциях, передаваемых по наследству.

— Но как все эти вещи попали сюда? Боже, да это же трон! — воскликнула Джейн, подходя к невероятному массивному сооружению, украшенному резьбой и каменьями, оснащенному балдахином.

— Да. Тринадцатый век. Джон выкупил его у одного английского графа, который оказался на грани банкротства и отдал семейный трофей почти даром.

— Но зачем покупать, чтобы потом продать? Это же национальное достояние, история, гордость нации. Разве можно торговать искусством? — словно впав в какой- то транс, Джейн переходила от одной диковинной вещи к другой, осторожно и трепетно прикасаясь к ним кончиками пальцев. Каких бы денег и усилий не стоило Крейну заполучить подобное богатство, он не имеет столь легкомысленно относится в предметам древности.

— Мисс Браун, многое из того, что вызывает в вас столь бурные эмоции, никогда не будет продано. Со временем вы поймете, что это вовсе не магазин, а своего рода музей, но принадлежащий не королевству, а частному лицу. Одна вот эта драпировка четырнадцатого века стоит, как фешенебельный отель в центре Лондона, а дрессуар времен душевно больного короля Генриха шестого может себе позволить разве, что королева Англии. Фрески, посуда, кувшины, оружие и картины — это, пожалуй, все, что покупают у нас. В основном в магазин заглядывают туристы и любопытные горожане. Скоро, кстати начнется наплыв туристов, для которых Джонатан ежегодно привозит различные недорогие сувениры, не представляющие особой ценности.

— Вы успокоили меня, мисс Кристен. — проговорила Джейн, остановившись у большого в резной раме зеркала. Железные завитки закручивались в причудливые узоры, поражая и восхищая усердием и кропотливостью, с которыми были выполнены.

— Здесь очень много зеркал, мисс Браун. И многие из них повидали немало смертей на своем веку. Я стараюсь не смотреться в них. Это жутко.

— Да, я согласна. Поэтому почти все закрыты тканью? — поинтересовалась Джейн.

— Вы угадали. Зеркала тоже редко продаются. Безумно дорогие.

— Если Джон не хочет их продавать, то почему бы не передать музею все эти бесценные вещи.

— Крейн эксцентричен. Его сложно понять. Иногда мне кажется, что он безумный в своей одержимости коллекционер. — Роуз мягко улыбнулась. — Но это его право. Все, что вы видите, он приобрел путем неимоверных усилий.

— Неужели я смогу выучить историю каждого экспоната? — Джейн нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

— Вам это не нужно. Достаточно знать названия и век, которому принадлежит та или иная вещь. Вы быстро запомните, судя по блеску в ваших глазах. Я уже говорила, что торговать вам в основном придется недорогими сувенирами, а в этом нет никакой сложности. Туристы люди неприхотливые, и часто даже не владеющие английским. Гораздо больших трудов стоит уход за антиквариатом. Я всему вас обучу, Джейн. Мне ведь можно вас так называть?

— Да, конечно.

— Зовите меня Роуз. Вы принесли документы?

Джейн протянула Роуз папку.

— Очень хорошо. Пройдемте со мной в кабинет.

Кристен провела Дженни в небольшое помещение, оснащенное современной офисной техникой. И снова Джейн показалось, что она переместилась во времени, вернулась в свой двадцать первый век.

— Здесь мы ведем бухгалтерию, отвечаем на звонки, обедаем или просто отдыхаем. Иногда зал, в котором мы только что были, утомляет. А тут все так знакомо и банально.

— И безлико. — без энтузиазма продолжила Дженни.

— Первый восторг пройдет. — уверенно сказала Роуз. Джейн изучающе посмотрела на маленькую женщину, снимающую ксерокопии с ее удостоверения личности. Роуз Кристен была по-своему очень красива. И красота эта была глубокой, не однозначной и не режущей глаз, в отличие от яркой броской привлекательности Лили. У Роуз был маленький носик и пышные черные волосы, плавные женственные лини тела, чувственные нежные губы, но взгляд пронзительный, настороженный, тяжелый. Ей бы очень подошла роль роковой женщины, потому что именно такие, как Роуз могли воспламенить мозг и тело мужчины одним только движением брови. В ней чувствовалась неженская сила и мудрость, и, конечно же, Рози была очень сексуальна. Не кокетливая смазливость Лили, но первозданная мощная чувственность, исходящая от каждого жеста. Возможно, Джейн близка к разгадке. Что, если Джонатан Крейн пал под чары своей прекрасной помощницы, вызвав сильное неудовольствие со стороны явно неравнодушной к нему Лайзы. Ей и раньше приходила в голову подобная мысль, но теперь, когда Дженни увидела Роуз своими глазами, все стало еще понятнее.

— Вы хотите о чем-то спросить меня? — проницательные синие глаза посмотрели на Джейн в упор, отчего девушка сильно растерялась.

— С чего вы взяли?

— Джейн, вы откровенно разглядываете меня с первого момента нашего знакомства, причем так настойчиво и задумчиво, что я не могла не заинтересоваться, а в чем собственно дело? — за обманчиво мягким тоном Роуз проскакивали стальные нотки.

— Просто я….Вы с Лили совсем не похожи.

— Нет. — Роуз качнула головой, не сказав больше ни слова по этой теме.

— Джейн, может, вы хотите чаю? — любезно спросила Кристен, закончив с документами.

— Да, спасибо. — кивнула девушка, облегченно улыбаясь. Ей бы не хотелось, чтобы между ней и Роуз возникли недопонимания или разногласия.

Тем временем, Роуз засуетилась с чашками и угощением для Джейн, которая присела за свободный стол. Она больше не смотрела на Роуз, чтобы не вызвать ее недовольства. Кристен стала рассказывать ей о распорядке дня, об особенностях ухода за старинной мебелью, и о самой мебели. У нее был удивительно приятные немного низкий для женщины голос, и Джейн слушала ее, не скрывая интереса и удовольствия. И спустя какое-то время, девушка пересмотрела первоначальное мнение, решив, что у них с Роуз могут сложится неплохие отношения, не дружеские, конечно….

Их прервал вошедший без стука молодой человек. Джейн приветливо улыбнулась ему, отметив про себя, что парень очень хорош собой. Спортивный подтянутый блондин с широко-распахнутыми голубыми глазами, замер, уставившись на Джейн ошарашенным изумленным взглядом. Если бы он был девушкой, Джейн назвала бы его изящным, а еще очень смущенным ее присутствием.

— А вот и Брайан. — повернувшись к нему, весело сообщила Роуз. — Брайан, познакомься, это наша новая сотрудница мисс Джейн Браун. Джейн, это Брайан Дуглас, заместитель мистера Крейна. Если у вас возникнут вопросы, можете смело обращаться к нему. Несмотря на молодость, наш Брайан — очень эрудированный человек.

Брайан Дуглас смущенно улыбнулся, продолжая бросать на Дженни неоднозначные удивленные взгляды.

— Ну, что ты встал, Брайан. Совсем, как мальчишка. Увидел смазливое личико и потерял дар речи? — отругала его Роуз. — Поздоровайся с мисс Браун.

— Можете называть меня Джейн. — девушка заговорила первой, решив облегчить задачу растерявшемуся парню.

— Очень приятно познакомиться, Джейн. — немного запинаясь, проговорил он. — Вам понравился магазин?

— Да, очень. Надеюсь, что я быстро всему научусь. — порывисто ответила Джейн.

— Я в этом не сомневаюсь. — почти печально произнес Брайан. Он быстро овладел собой. Теперь перед ней стоял уверенный деловой человек. — Роуз — отличный учитель. Я тоже сделаю все возможное, чтобы ускорить процесс обучения.

— Я была бы рада. — открыто улыбнулась Джейн, чувствуя, как щеки заливает краской. Молодой и симпатичный мистер Дуглас ей уже нравился. И, похоже, их совместная работа сулит массу приятных перспектив.

— Откуда вы, Джейн? — неожиданно спросил Брайан, пристально глядя ей в глаза. — Вы родились не здесь, я не ошибся?

— К чему эти вопросы, Брайан? — вмешалась Роуз.

— Ничего страшного. Я ведь действительно приезжая. Я из Пилтона, это небольшая деревня в Сомерсете. — ответила Джейн, невозмутимо улыбаясь.

— Пилтон. — эхом повторил мистер Дуглас, отводя взгляд. — Там, наверно, чудно и спокойно. Лондон — шумный и сложный город.

— Я знаю, но меня всегда тянуло сюда. Сама не знаю, почему. — призналась Джейн. С Брайаном ей хотелось быть откровенной, он вызвал у нее доверие, приязнь, искреннюю дружескую симпатию.

— Поймете. — заверил ее Брайан, таинственно глядя на нее. — Я бы с удовольствием пообщался с вами еще, но у меня назначена важная встреча, и мне пора уходить. Знаете… Я подумал, и я приглашаю вас на ленч. Тут недалеко есть неплохое кафе.

— О, я буду рада составить вам компанию.

— Брайан, да ты ловелас. — рассмеялась Роуз, но глаза ее остались холодными. — Но ты не подумал, что Джейн, возможно, занята, а согласилась только, чтобы угодить будущему начальнику?

— Нет-нет. — поспешно опровергла ее Дженни. — Я совершенно свободна в обед.

— Видишь, Роуз, девушка не занята. — Брайан сдержанно улыбнулся, посмотрев на Роуз тяжелым взглядом. — Не переживай, я не воспользуюсь служебным положением. Мы будем говорить только о магазине.

— Я надеюсь на твое благоразумие, Брайан. — без тени улыбки произнесла Кристен. Джейн растерянно заморгала. Господи, кто из них тут начальник? Почему Роуз позволяет себе разговаривать с управляющим таким тоном?

— Доброго дня, дамы. — Брайан склонил голову, и поспешно удалился. Джейн взволнованно смотрела ему в след. Что ее смущало в лондонцах, так это паническая нелюбовь к прикосновениям. Никаких вежливых рукопожатий, дружеских поцелуев в щеку. Подобная сдержанность или холодность отнюдь не придавали местным жителям очарования. Умеренность и постоянный контроль над своими эмоциями свойственны всем англичанам, но Джейн воспитывалась в глубинке, где ограниченный круг общения делал людей более открытыми друг к другу, а здесь все казались фальшивыми и неискренними, скрывающими свое истинное лицо за десятками вежливых масок. Если это и есть аристократическое воспитание, то упаси Господи ее от встречи с настоящим аристократом. Высокомерие, нелюбовь к иностранцам и выходцам из пригородов, ироническое отношение к серьезным вещам, безразличие другу к другу, и холодные застывшие выражения лица — вот такими Джейн увидела жителей Лондона, той части Лондона, в которой она находилась сейчас. И совсем другими казались те, кто по вечерам наполнял засаленный и покуренный зал "Фри Чикен". Они не знали, что значит вежливость, такт, галантность и хорошие манеры. Эти лондонцы так же не нравились Джейн. И она снова ощутила некую тоску, которая вдруг заставила сердце болезненно сжаться. В памяти всплыло печальное лицо бабушки. Она очень редко улыбалась. Почему? Неужели она так и не смогла пережить боль от потери Элис?

— Что с вами, Джейн? — обеспокоенно поинтересовалась Роуз, хотя Дженни была уверена, что на самом деле этой женщине совершенно начхать на ее переживания. — Вы побледнели? Вам нехорошо?

— Нет, благодарю вас за заботу, все в порядке. Я вспомнила о бабушке. Она умерла полгода назад. Не знаю, что на меня нашло.

— Так бывает. Я тоже часто вспоминаю своих погибших близких. Никакое время не способно излечить раны, нанесенные смертью. — сдержанно произнесла Роуз. В голосе ее не было боли, или сочувствия. Она просто сухо констатировала факт. — Однако, нам лучше вернуться в зал.

— Да, конечно. Я просто горю от нетерпения начать обучение. — натянуто улыбнулась Джейн, ловя себя на мысли, что с каждым днем эти приклеенные улыбки "не от сердца" удаются ей все легче. Кто знает, может, и она скоро станет одной из этих замороженных и высокомерных мисс.

— Знаете, Джейн, вы удивительно хорошо воспитаны. Мне даже в голову не пришло, что вы из северной провинции. Вас выдают только глаза. — неожиданно поделилась своими впечатлениями Роуз Кристен. — Когда вы пытаетесь что-то скрыть или неискренни, в них отражаются настоящие чувства и эмоции. Будьте бдительны. Никому не доверяйте. В Лондоне редко можно найти настоящих друзей.

— Но Лили….

— Да, Лайза может быть другом, когда хочет этого. — Согласилась Роуз. — У меня тоже нет повода испытывать желание навредить вам. Я говорю о мужчинах. Вы молоды и очень красивы, Джейн. Вы сами не представляете, каким оружием обладаете. Научитесь в красоте видеть только красоту, не копайте глубже.

— Я не понимаю о чем вы. — покачала головой Джейн. Этот разговор, полный намеков, начал действовать на нервы.

— Я попробую сказать яснее. Не пытайтесь искать душу в неодушевленном предмете, принимайте его таким, каким видят его глаза, не слушайте сердцем. Оно часто лжет.

— Вы это о Брайане или о Джонатане Крейне? — приподняв брови, прямо спросила Джейн.

— Об обоих. — Роуз спокойно выдержала пристальный взгляд Джейн. — Вы очень приятная девушка, обладающая не только внешностью, но и широкой душой. В наше время это опасное качество — наивность и искренность. Однако, я вовсе не советую вам отвергать ухаживания мужчин. Флирт, и легкие, ни к чему не обязывающие романы необходимы каждой женщине. Оставляйте голову трезвой, а сердце свободным и будете счастливы.

— Я постараюсь. — неуверенно улыбнулась Джейн. Ее смущали слова Роуз, смущал разговор с Лили, состоявшийся накануне. Обе сестры какими-то замаскированными фразами пытались ей что-то сказать, о чем-то предупредить, но как же сложно понять их двусмысленные витиеватые фразы.

До обеда Роуз весьма поверхностно и довольно кратко поведала Джейн историю самых ценных экспонатов. Куда с большим энтузиазмом Кристен рассуждала о живописи. В магазине оказалось не меньше сотни старинных полотен, к которым особенно благоговела Роуз. А вот оружие, выложенное в большой стеклянной витрине, внушало старшей сестре Лили ужас. Она обходила самую пыльную витрину стороной, словно остерегаясь, что один из старинных пистолетов возьмет, да и выстрелит в нее. На Джейн произвели большое впечатление восхитительные "сарацинские" ковры, произведенные наверняка в Париже несколько сотен лет назад. Нельзя было не отметить своим вниманием и многочисленные резные сундуки, в которых прежде хранилось белье, а так же необычные старинные прялки, ткацкие станки, пяльцы, люстры и канделябры, разнообразные подсвечники и огромное количество других удивительных потерянных для цивилизованного современного человека вещей.

Основной зал огромного магазина был разбит на секторы, каждый из которых был заполнен артефактами одного века. Один сектор отделялся от другого красивыми дышащими стариной драпировками. Были в магазине и дополнительные отдельные залы, гораздо меньшие по размеру, и с определенной тематикой. В одних была выставлена посуда, в других одежда, в-третьих, скульптура и произведения художественного искусства. Джейн даже представить не могла стоимость этих сокровищ в денежном эквиваленте, но их историческая ценность была неоспоримой., задавалась вопросом Джейн Браун. Умелым расчетливым дельцом, заядлым коллекционером, или неисправимым романтиком, застрявшим в далеком прошлом? Она знала, что ответ на этот вопрос вряд ли будет однозначен. Джон не был похож ни на один типаж из вышеперечисленных. Он внушал опасение и заставлял людей напрягаться и испытывать неловкость в своем присутствии. Его энергетика подавляла, он просто излучал темную силу и надменную властность. Слишком хладнокровен для романтика, очень уравновешен для коллекционера, и небрежен для дельца. Зачем вкладывать деньги в то, что никогда не продастся. Может, дело в гордыне и желании выделиться из толпы чем-то особенным?

— Роуз, вы говорили, что мистер Крейн владеет несколькими галереями….

— Да. В районе Риджент Парка и на Оксфорд Стрит. Он владеет зданиями, в которых располагаются галереи, и спонсирует выставки работ художников, но только тех, чьи работы он сам не прочь купить. У мистера Крейна отличный вкус на шедевры.

— Я это заметила. — иронично улыбнулась Джейн, красноречиво обводя взглядом картинный зал, в котором сейчас находились девушки.

— Иногда я думаю, что будь у Джонатана чуть больше свободного времени, он бы тоже смог стать человеком искусства. Когда-то он увлекался скульптурой. У него даже была своя мастерская, и работы его были великолепны, но в один прекрасный день мистер Крейн просто взял и разгромил все, выбросив и материалы, и инструменты, и осколки от разбитых скульптур. — Роуз шутливо хлопнула себя по губам. — Простите, я слишком много говорю. Сказывается не лондонское воспитание. Я родилась в южной части Шотландии. Климат там гораздо мягче, чем здесь. Дженни, вы когда-нибудь пили настоящий шотландский виски?

— Нет. — улыбнувшись, покачала головой Джейн. — Я не пью спиртное.

— Я тоже. — с неуловимой горечью произнесла Роуз. — В Лондоне все иначе. Я тоскую по родине, но уехать отсюда нет сил. Лондон — это город-видение, сумеречная зона, в которую тянет магнетическая сила, противостоять которой невозможно. Вы тоже чувствуете это?

— Да. Я еще в детстве испытала его магнетизм. Мама тоже не смогла устоять, и Лондон сломал ее. — Джейн отвернулась, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Я постоянно твержу себе, что ее смерть была случайна.

— Что с ней случилось? — Роуз мягко смотрела на Джейн, ее вопрос не был навязчивым, и девушка решила, что ей не стоит все держать в себе, иногда нужно выговориться.

— Мне было десять, когда она уехала в Лондон. Без записки, предупреждения, и даже без вещей. Она не попрощалась ни со мной, ни с бабушкой. Просто сбежала. Сейчас я не осуждаю ее. В Пилтоне она проживала впустую свои молодые годы. Просто все закончилось так трагично. Ее тело обнаружили на Нью-Гейт стрит. Убийцу так и не нашли. Я не знаю, кому могла помешать мама. Она была такой жизнерадостной и красивой.

— Ты гораздо красивее. — бросила Роуз, и поймав недоуменный взгляд, поспешно добавила. — Обычно дети красивее родителей.

— Нет, не в нашем случае. — опротестовала Дженни. — Мама была сказочной. Немного легкомысленной, но разве красивой женщине обязательно обладать мудростью.

— Необходимо. — серьезно сказала Роуз Кристен. — Но тебя не испугала трагическая судьба матери?

— Нет. — покачала головой Джейн. — Лондон погубил немало душ на своем веку, но разве это повлияло на количество желающих поселиться здесь? Бабушка говорила, что гибель мамы не была случайной. Мадлен всегда была очень суеверной, а перед смертью у нее помутился рассудок. Она пыталась запугать меня, отговорить ехать сюда.

— Ты не послушала. — проницательно заглянув в глаза Джейн, произнесла Роуз. — Кстати, ничего, если мы перейдем на ты?

— Да, так будет удобнее. — кивнула Джейн.

Роуз снова повела Джейн в центральный зал, и принялась расписывать неповторимые достоинства массивного стола из кедра. И до самого обеда Рози посвящала свою ученицу в премудрости антикварного бизнеса. А сама Джейн потеряла счет времени, не смотря на некоторую скупость и поверхностность слов Роуз Кристен. Она столь увлеченно слушала свою наперсницу, что чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав за спиной низкий бархатистый мужской голос, о которого у нее перехватило дыхание и задрожали колени.

— Добрый день, Джейн Браун. — произнес этот самый голос, заставляя девушка мучительно покраснеть. Повернувшись к своему работодателю, Джейн спрятала неловкие руки за спиной.

— Как поживаете, мистер Крейн? — вежливо поинтересовалась Джейн.

— Спасибо, хорошо. А вы? Как вам мои владения? — он улыбнулся кончиками губ. Неживая улыбка манекена. Иногда он выглядел жутко. Восковая бледность в обрамлении иссиня-черных волос пугала и завораживала одновременно. Сердце девушки глухо забилось, мысли спутались. Даже банальный обмен приветствиями вызвал у нее волну смущения и растерянности. Почему с ним так сложно общаться? Роуз же, похоже, чувствовала себя в присутствии Крейна вполне вольготно. Широкая улыбка раздвинула красивые алые губы, глаза заблестели.

— Джон, я так рада, что ты смог выкроить для нас пару минут. — мягко промурлыкала она, вставая между ним и Джейн.

— Как тебе помощница? Я не обманул твои ожидания? — спросил Крейн, спокойно глядя в сияющее лицо Рози.

— Джейн — чудесная девушка. Конечно, она совсем не подготовлена, и не образована, но я верю, что у нас все получится.

Не смотря на дружелюбный тон Кристен, Дженни почувствовала легкую обиду. Пусть у нее нет образования, но ведь она и не утверждала обратного и не напрашивалась на эту работу.

— Ты справишься. — Джонатан уверенно улыбнулся, переводя взгляд на смущенное лицо Дженни. — Мисс Браун, вы чудесно выглядите сегодня. Этот костюм вам к лицу.

— Спасибо. — Дженни опустила глаза. — У вас потрясающий магазин.

— Я рад, что вам понравилось, но я не ожидал другой реакции. — зеленые глаза Крейна потеплели. Словно вспомнив о чем-то, он быстро огляделся по сторонам. — А где драгоценный Брайан? Опять отлынивает от работы? Вы уже успели с ним познакомиться?

— О, да. — ответила за Джейн, Роуз, весело хохотнув. — И этот бездельник успел очаровать нашу скромную мисс Браун. Он ведет ее на ленч в кафе.

— Даже так. — Джонатан холодно улыбнулся. Его опасные красивые глаза оценивающе скользнули по Джейн. — Какая жалость, что я опоздал. Сам собирался пригласить вас пообедать. Ох, уж эта молодежь, везде пытается опередить.

— Мистер Крейн, я сомневаюсь, что Брайан вас намного младше. — заметила Дженни. Джонатан пронзительно заглянул в серые глаза, опушенные длинным шелком ресниц.

— Однако, для вас он просто Брайан, а я "мистер Крейн". - натянутая улыбка снова заставила Джейн нервничать. — Я не в обиде, мисс Браун. Я, как и вы не терплю фамильярности. Брайан — отличный парень. Желаю вам удачного ленча. А меня ждут дела.

— Уже уходишь? — Роуз выглядела слегка расстроенной. — Я бы с удовольствием пообедала с тобой, Джон.

— Да, я знаю. — иронично кивнул Крейн. — Но я вспомнил, что у меня как раз назначена еще одна встреча. Я бы не хотел ее откладывать. Увидимся дома, Рози. — он снова посмотрел на Джейн сдержанным ледяным взглядом. — Мисс Браун, успехов вам.

— До встречи, мистер Крейн. — вымученная улыбка выглядела жалко. — Я постараюсь не подвести вас.

— Что вы, я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях.

Раскланявшись, Джонатан Крейн удалился с неспешной грацией ленивого хищника. Обе женщины какое-то время смотрели ему вслед, как зачарованные. Повернув голову, Дженни взглянула на Роуз Кристен. Лицо ее было непроницаемым, и только нервно сжатые пальцы выдавали ее внутреннее напряжение. А когда глаза их встретились, Джейн готова была поклясться, что заметила яростные вспышки в темных зрачках Роуз. Неужели это ревность?

— Я боюсь его. — неожиданно для самой себя призналась Джейн. Роуз отвернулась, делая вид, что внимательно рассматривает старинный расписной комод.

— Да, это очень благоразумно с твоей стороны. — соизволила ответить Кристен. — Лучше тебе никогда не видеть того, что скрывается за маской холодной вежливости и манерами интеллигентного воспитанного человека.

— Он обижает вас? Вас с Лили? — несмело спросила Джейн.

— Дорогая, за меня с Лайзой не беспокойся. Мы себя в обиду не дадим. Береги себя. — посоветовала Роуз, поворачиваясь к входу. — А вот и наш дон Жуан.

В зал быстрой уверенной походкой вошел Брайан.

— Джейн, вы готовы? — пленительно улыбаясь спросил он. Голубые глаза лукаво сверкали. Он был похож на солнышко, после мрачного, как туча, Джонатана Крейна.

— Да. — слишком уж радостно закивала Дженни.

Как она и догадывалась, Брайан оказался легким и очень интересным собеседником, обладающим отличным чувством юмора, тактом, мальчишеским обаянием и настоящим мужским шармом, который распространялся на всех, кто вступал с ним в диалог, или просто смотрел на него. Он обманул Рози, и не сказал о работе или делах ни слова на протяжении всего ленча, который занял у них почти час. Дженни никогда еще не было так интересно и просто с мужчиной. Рядом с Брайаном ей самой хотелось казаться веселой, остроумной, легкомысленной. Она смеялась, рассказывала о себе, о Пилтоне, о холмах и озерах, о легендах про злых эльфов и коварных ундин. А Брайан улыбался, внимательно слушая ее, в глазах его горел неподдельный интерес. Это здорово льстило женскому самолюбию и поднимало самооценку. Конечно, Брайан был просто еще одним смазливым мальчиком, пользующимся огромным успехом у юных и давно не юных дам, влюбляющимся часто и безрассудно. Ей была знакома подобная черта. Элис Браун была женским прототипом Брайана Дугласа. И все же он был очарователен и очень мил. Но влюбиться в легкомысленного мальчишку было так же опасно, как и в его темноволосого загадочного шефа.

Однако, Брайану Дугласу удалось ее удивить. Когда они вернулись в магазин, образ молодого прожигателя жизни рассеялся, как дым, уступив место серьезной сосредоточенной роли управляющего. Рабочая обстановка стерла с лица Брайана лукавую обольстительную улыбку, в глазах появилась уже знакомая Джейн чисто английская сдержанность. Подчеркнуто вежливый, строгий, почти холодный Брайан был полной противоположностью тому человеку, с которым она только что так весело проводила время в кафе. И Джейн почувствовала, как сильно соскучилась по Лайзе, единственной искренней девушке, с момента ее приезда в туманный переменчивый Лондон. И Джейн снова ощутила знакомую горечь в глубине души. Лили Стокер оказалась вымышленным персонажем, абсолютно далеким от рассудительного и начитанного, думающего образа Лайза Кристен. Но все же каким искренним было притворство. Джейн не стала меньше любить подругу, и ее имя, новое имя приносило чувство двойственное, противоречивое, пугающее, и часто напоминающее ревность, зависть. Раньше Дженни не замечала в себе таких качеств, и не думала, что в одном человеке могут уместиться такие разные ощущения, противоречащие здравому смыслу. Ей хотелось быть лучше, чище, светлее, однако стереть воображаемую картинку, где прекрасная сумасбродка Лили и ее опасный надменный кузен близки, с каждой минутой становилось все сложнее. Отвратительная ярость нарастала в ее душе, когда она смотрела на чувственную красоту Рози, и думала о ней и Джонатане Крейне. Это безумие, однако, Джейн была не в силах противостоять своим порочным мыслям.

— Значит, ты обедала с Брайаном? — с наигранным равнодушием спросила Лили, не поднимая головы. Они снова были в уютной квартире на Пикадилли. Лайза, удобно примостившись на маленьком диванчике покрывала пурпурным лаком аккуратные ноготки на ногах. — И что ты о нем думаешь?

Джейн вскинула голову, оторвавшись от чтения газеты.

— Он мне понравился. Брайан веселый. И симпатичный.

— И, знает об этом. — мягко рассмеялась Лили. — Но он не такой легкомысленный, как кажется. Иногда мне кажется, что из всей нашей компании, единственный человек, сохранивший настоящие чувства. И ты, конечно. Скажи, Джи, ты могла бы влюбиться в такого, как Брайан?

— Не думаю, что это было бы так сложно. — пожала плечами Джейн Браун.

— Но ты говоришь, "было бы". Твой голос равнодушен, а в глазах пустота. А это все равно, что сказать "никогда". — Лили откинула со лба вьющуюся золотую прядь, и посмотрела в светло-серые глаза подруги. — Ты любила когда-нибудь, Джи?

— Нет. — печально улыбнулась Дженни. — А ты?

— О, это сложный вопрос. — Лили вытянув ножку, полюбовалась проведенной процедурой. — Любовь не всегда то, что мы ожидаем от нее. Страсть, ревность, бешеный приток крови и полнейшая зависимость от захватывающего чувства. Потрясающе, пока свежо, пока невинно, не запятнано, не истоптано тяжелыми нечистыми сапогами. А потом остается тупая ноющая боль и надежда воскресить хотя бы крупицу испытанного фейерверка счастья… или боли. Любовь ведь это еще и боль, обратная ее сторона. Боль приходит в любом случае. Если любовь безответна, то боль вызвана обидой, ревностью, горем, а в другом…. — Лили задумчиво посмотрела в огромное окно. — Все проходит. Хорошее или плохое. И самая тяжелая нестерпимая боль рождается, когда уходит новизна любви. Нам никогда не вернуть того, что кануло в лету, того, что уже пережито и выстрадано. Любовь, как аромат розы, божественный, но неуловимый, необратимо увядающий вместе с цветком.

— Ты ужасно поэтична, Лили. И я так поняла, что твой ответ можно считать положительным. Так ты разлюбила его, Лили?

— Хуже. Я утратила возможность чувствовать, а то пострашнее старости и болезни.

— Тебе ли задумываться о старости. Ты молода и прекрасна. И ты преувеличиваешь. Возможно, твое сердце разбито, но это не конец света. Всегда можно начать сначала.

— Не всегда. — категорично ответила Лайза. Льдистые глаза сверкнули. — И мое сердце не разбито. Его просто нет. И я уже не помню, было ли. А Брайан помнит. Цени это, Джейн.

Но Джейн не оценила, она не присушивалась к словам переменчивой в суждениях Лайзы Кристен, не принимала их всерьез, а Лили не настаивала, и даже просила не обращать внимания на бредни "сумасшедшей подружки". Дженни казались забавными ее рассуждения о жизни и о душе, о любви, о вечности, но что Лили могла знать в свои двадцать лет? Обрывки прочитанных книг, витиеватые фразы классиков, домыслы философов, весь этот коктейль перемешался в хорошенько головке юной девушки в нечто хаотичное, непостоянное, и реалистично- пессимистичное.

Глава 7

Неспешными легкими шагами в пасмурный дождливый Лондон просочилось лето. Но и оно не смогло повлиять на вздорный переменчивый характер погоды, которая так любила преподносить нежданные и почти всегда малоприятные сюрпризы. Дни стали длиннее, ночи теплее, но стена утреннего тумана никак не желала утончаться. А еще дожди, непредсказуемые, ливневые или накрапывающие, навевающие тоску, или просто раздражающие. Джейн был привычен подобный климат, но и она не могла удержаться от ругательств, произнесенных тихим шепотом, когда попав под дождь, обнаруживала, что забыла дома зонтик. И, словно по злому року, стоило ей не взять с собой это необходимое для лондонца средство защиты, небо сразу темнело и затягивало тучами. И Джейн научилась хитрить. Она купила себе целую дюжину зонтов, и оставила одну половину в квартирке Лили на Пикадилли, а вторую в магазине, чтобы уж наверняка не попасть впросак. Что ни говори, а права поговорка "Хочешь жить, умей вертеться". Еще переменчивее, чем погода, были отношения Дженни с ее новыми знакомыми. Хотя, если призадуматься, то так называемые новые знакомые были не такими уж и новыми. С Лайзой Кристен, которую Джейн до сих пор воспринимала, как Лили Стокер, она была знакома не меньше пяти месяцев, а с ее опасно-прекрасным кузеном Джонатаном, сестрой Роуз и Брайаном Дугласом — два молниеносно пронесшихся месяца. Почти девять месяцев, как Джейн Браун, покинув Сомерсет, ворвалась на просторы туманного города свое мечты, всего девять месяцев…. А ей показалось, что пронеслась целая жизнь. Запутанная, неоднозначная, загадочная. Джейн чувствовала, что стоит на пороге чего-то грандиозного, и это ощущение появилось уже давно, но пока ничего сверхъестественного не случалось. Это радовало, и наполняло странным ощущением потери, незавершенности. Дженни не хотела лишних проблем, ей чужды были игры в разгадывание различных человеческих загадок. И когда жизнь сталкивала ее с ними, то ей больших трудом стоило обуздать свое любопытство.

Но все же кое-что не давало ей покоя. Абсолютно иррациональное, не поддающееся пониманию, загадочное трио, состоящие из двух противоположных друг другу по складу характера и внешности сестер, и их двоюродного кузена. Несколько раз Джейн удавалось лицезреть всех троих в одном месте, и в эти моменты, ей было сложно справится со странными паническими ощущениями, бешено бьющимся сердцем, и влажными дрожащими пальцами. Трое прекрасных и молодых людей пугали ее, подавляли исходящей от них темной силой. Их красота обрушивалась на нее, заставляя чувствовать собственную уязвимость, неполноценность, неуместность. Джейн было бы трудно описать словами все свои мысли и ощущения. И Джон, и Роуз, и сумасбродка-философ Лили, вызвали в ней восхищение и страх одновременно. Они казались чужими, но очень старались маскировать свою непохожесть на всех остальных вежливыми натянутыми улыбками, банальными фразами, вымученной любезностью. И только Лайза была чуть искреннее и живее, но в ней Джейн успела разочароваться. Дружелюбие Лайзы отдавало той же фальшью, что и приветливость ее сестры. Джейн догадывалась, что в глубине души Роуз Кристен недолюбливает ее, но не могла найти причин. А Лили понять было еще сложнее. Если они не считает ее своим другом, то почему так помогала ей все это время? Позволила жить в своей квартире, помогла устроиться на работу, и до сих пор не дает грустить вечерами, без устали философствуя на самые разные темы, причем вернувшись к ранее озвученной мысли, она чаще всего меняет ее на абсолютно противоположную. Двойственность Лайзы была ее неоспоримым недостатком в глазах Джейн, которая не делала выводов, не прочувствовав ситуацию на себе, не изучив все нюансы и мелочи. И как можно рассуждать о войне, оценивать действия противников, не побывав на поле сражения, не увидев своими глазами, не убедившись в правдивости тех или иных событий, описанных историками, которым свойственно скрашивание и преувеличение, а также некоторая предвзятость. Но Лили было плевать на чьи-то домыслы, она придумывала свою собственную версию, с каждым разом становящуюся все более неправдоподобной. Всякий раз, когда Лайза спрашивала у подруги точку ее зрения по тому или иному вопросу, Джейн невольно терялась, да и было от чего, ведь она-то не обладала такой буйной фантазией.

— Какая ты скучная. — не раз восклицала Лайза, картинно качая головой. — Ты не из тех, кто пойдет на поиски сокровищ, обнаружив карту в старинной книге, а из тех, кто сдаст эту карту в музей или экспертам, чтобы те проверили ее подлинность.

— Я никогда не была авантюристкой. — спокойно и без обид отвечала Джейн.

— Ты лукавишь. Разве приехать в большой недружелюбный город без гроша за душой — это не авантюризм?

— Да. — с долей удивления согласилась Дженни. — Но я была уверена, что справлюсь.

— Милая, Лондон сожрал тысячи душ, поломал сотни невинных жизней. Ты или смелая, или просто дура, третьего не дано. А смелость и авантюризм всегда ходят в ногу. В глубине души ты, Джи, как и все, романтик и мечтатель. Просто у тебя не хватает смелости признать это. Если всю жизнь прочитывать наперед каждый шаг, то можно упустить слишком многое, просмотреть то главное, ради чего мы, вообще, живем.

— Ох, Лили. Ты, как всегда, уходишь в дебри, а жизнь-то гораздо сложнее, чем ты ее себе представляешь.

— Нет, именно я обладаю трезвым не предвзятым взглядом на эту жизнь, в которой ты, милая, ничего не понимаешь.

И все дружеские беседы между Джейн Браун и Лайзой Кристен кончались примерно одинаково, девушки переставали понимать друг друга и их разговор заходил в тупик, после чего Лайза делала непроницаемое лицо и заводила новую песню. Для Джейн прояснилось одно — Лайза упрямая, своенравная девица, обладающая неимоверным самомнением и слепо уверенная в своей правоте. И все же, и все же…. Бывали моменты, когда они понимали друг друга, когда Лили казалась открытой и искренней. Но потом вдруг что-то прищелкивало у нее в голове, и она превращалась в незнакомку. Джейн любила Лили, дорожила ее дружбой, и ей было очень больно от осознания того, что постепенно они движутся в полнейшему отчуждению.

А с Роуз Кристен Джейн было все намного понятнее. Они вместе работали, не испытывая при этом особой симпатии друг другу. Только в первый день Роуз проявила некое подобие дружеского участия. Но потом их общение свелось к сугубо деловому. Старшая Кристен не любила вдаваться в подробности, консультируя Джейн по тому или иному вопросу, а сама Дженни была слишком тактична, что бы дважды спрашивать об одном и том же или выражать неудовольствие выбранное формой обучения.

Сейчас, по истечению двух месяцев ежедневной работы (во время срока обучения Джейн не брала выходных) ученица чувствовала себя гораздо более подкованной и эрудированной по части антикварных вещей и исторических ценностей. Но она не была уверена в своих знаниях, точнее, хотела бы знать больше, но с Роуз не так-то было просто договориться. Иногда ей удавалось разговорить Брайана, но тот все время отвлекался, прыгая с темы на тему, и постоянно пытаясь свести их беседу к легкому флирту. Джейн не могла сказать, что ей не льстит внимание такого симпатичного и интересного молодого человека. Она не без удовольствия позволяла ему ухаживать за собой, ничего не обещая взамен. Они часто вместе обедали, и по вечерам он подвозил ее домой, но никогда не пытался напроситься в гости, не приглашал на совместный уикенд, не приставал с объятиями и поцелуями. Он тоже удивлял Джейн, но не как вышеупомянутое трио. Брайан — самый светлый, непосредственный и скромный человек из всех, что ей довелось повстречать в Лондоне. Однако в первый день знакомства она заподозрила его в легкомысленности и притворстве. Эти два месяца показали ей, что существуют два Брайана. Брайан за стенами своей работы и деловой Брайан. И оба они казались Джейн очень симпатичными и милыми ребятами. А самое главное — этот парень был настоящим джентльменом и обладал теми свойствами, которые Дженни так высоко ценила в мужчинах. Его не вызывающая сомнений влюбленность в нее и вместе с тем почти мальчишеская робость и неуверенность и веселая искренность трогали ее до глубины души. И даже Лайза заметила ее особенное отношение к юному красавчику, и частенько подшучивала над Дженни по этому поводу. А Роза продолжала бросать прозрачные намеки, из которых было довольно понятно, что она не одобряет этой взаимной симпатии. А Джон…. Джонатан Крейн был, как всегда загадочно-мрачен, серьезен и высокомерен. Он приходил довольно редко в магазин, и задавал Джейн стандартные вопросы, касающиеся только работы. Девушка не могла не отметить, что и со своими кузинами он держится так же холодно. Наблюдая за Джонатаном, Дженни все больше замечала, с каким пренебрежением, равнодушием и усталостью он смотрит на окружающий мир и людей. Иногда он приходил перед самым закрытием, садился в старое венецианское кресло, доставал очередную древнюю книгу и принимался за чтение с таким снисходительным видом, словно изучал не старинные рукописи, а наивный дамский роман. А Джейн издалека наблюдала за ним, любовалась его безупречным профилем, черными, затянутыми в хвост волосами, сильной шеей, широкими плечами и ухоженными пальцами, небрежно переворачивающими страницы. Их взгляды никогда не встречались, и в эти моменты Джон словно отгораживался от всего мира стеной, не зная, что за ним наблюдают две пары жадных женских глаз. Роуз Кристен тоже всегда смотрела на него….

Черные ресницы опускались на бледные щеки и замирали на мгновение, словно их прекрасный обладатель уснул, но потом вдруг снова оживали, вздрагивали, взлетали, словно крылышки ночного мотылька, и Джейн чувствовала, что ее сердце бьется в унисон с движением ЕГО ресниц. Уверенно захлопнув книгу, он поднимал голову, но Джейн уже упорно делала вид, что поглощена натиранием комода из красного дерева. Она слышала, как скрипело отжившее уже не одну сотню лет кресло, когда он вставал, и его легкие, но уверенные шаги за своей спиной. Она знала, была уверена, что Джонатан наблюдает за ее работой.

— Все просто сверкает, мисс Браун. — говорил он. — Доброй ночи. Мне пора.

— Всего хорошего, мистер Крейн.

Ради приличия, Джейн поворачивалась к ему, и приторно натянуто улыбалась, стараясь не смотреть в глаза.

— Джон, подожди, я с тобой. — встревала обычно Роуз. — Дженни закроет магазин.

Но выходили они вместе. Роуз садилась в машину Джонатана, а Джейн забирал Брайан. И глядя в улыбающиеся бездонные глаза своего поклонника, она какое-то время не могла выкинуть из головы другие глаза, другое лицо, и пальцы, перебирающие страницы….

В этот день, который, вроде бы, ничем не отличался от всех предыдущих, Брайан встретил Джейн, но не повез ее домой. Он выглядел задумчивым, загадочным и немного грустным. Брайан даже не пытался развлечь ее, отвлечь от мыслей о "другом". Он отрешенно смотрел на дорогу, а Джейн тоже молчала, и не заметила, как машина свернула на Лестер сквер. Очнулась девушка только, когда черный блестящий "Порше" остановился возле небольшого уличного кафе со столиками под шатром. В кафе было людно, играла какая-то модная музыка, несколько человек танцевали, официанты с каменными лицами разносили еду и напитки. Все, как обычно….

Джейн вопросительно посмотрела на спутника. Брайан заглушил мотор и повернулся к ней. Широкая, но неестественная улыбка, заиграла на его губах, а глаза оставались серьезными.

— Хочу угостить тебя ужином. Ты обедала сегодня без меня. Вот я и решил исправиться.

— Брайан, ты мне ничего не должен. Я съела свой ленч в магазине. Все хорошо. — мягко сказала Дженни. Неужели он так расстроен из-за того, что не смог ей составить компанию в обеденный перерыв? Девушка была растрогана и польщена.

— Но я не имел возможности провести с тобой время. А мне необходимо видеть тебя, говорить с тобой. И не в магазине, где за нами наблюдают строгий взор Роуз, и насмешливый — Крейна. — признался Брайан, Он смущенно опустил глаза, но Джейн успела заметить промелькнувшую в них боль.

— Брайан, это так мило. Ты…. - расчувствовавшись, Джейн протянула руку, чтобы коснуться его плеча, желая ободрить его, утешить, но молодой человек поспешно вышел из автомобиля. Рука Джейн так и осталась висеть в воздухе. Нахмурившись, девушка дождалась, пока Брайан откроет дверь с ее стороны. Она уже знала, что он не протянет ей руку, чтобы помочь выйти. Неужели прикоснуться к ней для него такая мука? Или в Лондоне любой физический контакт считается верхом неприличия? Это же глупо. На дворе двадцать первый век, но и в восемнадцатом поцеловать руку дамы не было грешно или аморально. Значит, дело все-таки в ней….

Брайан направился к администратору кафе. Джейн ничего другого не оставалось, как следовать за ним. Оказалось, что столик ее робкий кавалер заказал заранее. Он располагался в некотором подобии ниши, увитой лианами, и парочка оказалась практически отрезанной от других посетителей кафе. Джейн была заинтригована и растеряна.

— Что-то случилось, Брайан? — спросила она, когда официант, записав их заказ, покинул их уединенный уголок.

— Нет. Просто решил сделать тебе сюрприз. — улыбнулся молодой человек. — Я должен кое в чем признаться.

— Да? — Джейн вздрогнула, напряженно сжимая руки под столом. — И в чем?

— Боже, ты испугалась? — рассмеялся Брайан легким смехом. — Дженни, я не собираюсь открывать никаких страшных тайн. Я не смог пообедать с тобой, потому что был очень занят….

— Я это уже поняла и сказала, что не….

— Нет, ты дослушай. — мягко оборвал ее юноша. — Я был занят выбором подарка для тебя. Только пойми меня правильно, Джейн. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, и хотя мы никогда об этом не говорили, ты не могла не замечать моей откровенной симпатии. Иногда слова играют небольшую роль, когда хочется выразить свои чувства. И я не так красноречив, как хотелось бы. Я думал подарить цветы. Огромный букет алых роз, с открыткой с большим сердцем посередине, но это было бы банально. Букет засохнет, а открытка потеряется. И поэтому у меня для тебя другой подарок. Подарок, который останется с тобой навсегда. Я очень надеюсь, что ты не станешь отвергать его, не будешь беспокоиться о цене и примешь его с чистым сердцем, потому что я дарю его от всей души.

— Брайан, ты меня пугаешь. Что же это? Не машина, надеюсь? — попыталась пошутить Джейн. На самом деле она очень волновалась. Ей так редко дарили подарки.

— Нет. — Брайан загадочно улыбнулся и вынул из внутреннего кармана ветровки прямоугольный бархатный футляр, перевязанный алой лентой. Он положил свой подарок на середину стола. — Когда я увидел его, то сразу подумал о тебе. Открой, и ты поймешь, почему.

— И ты говоришь, что не обладаешь красноречием? — иронично улыбнулась Джейн. Она не смело взяла коробочку, которая оказалась не такой уж легкой.

— Ты и представить не можешь, сколько раз я репетировал эту речь. — скромно улыбаясь, признался Брайан.

Джейн потянула за край ленты. Пальцы ее заметно дрожали. Ее спутник напряженно наблюдал за ней.

— Господи, Брайан, ты с ума сошел. — воскликнула девушка, открыв подарок. Глаза ее изумленно распахнулись. Она не могла скрыть восторга. Никогда еще девушка не видела ничего столь прекрасного. Это был комплект из белого жемчуга. Длинная нитка с разными по размеру матовыми жемчужинами казалась бесконечной. Ее можно обвить вокруг шею три раза. Сколько же улиток пришлось уничтожить, чтобы собрать такое количество сверкающих белоснежных бусинок. Джейн взяла жемчуг в руки и он приятно заскользил между пальцами, перекатываясь и издавая хрустальный звон.

— Какая прелесть. — вздохнула девушка. Не удержавшись, она примерила подарок, накинув бусы на шею. Она думала, что в футляре ничего больше нет, но ошиблась. К бусам прилагались серьги с тремя крупными жемчужинами, переплетенными белым золотом, несколько браслетов одинаковых по размеру маленьких белых шариков, и два кольца.

— Обещай, что будешь носить мой подарок. — попросил Брайан. Джейн пристально посмотрела на него.

— Это очень дорого, Брайан. Уверена, что машина обошлась бы дешевле. Я вряд ли имею право принимать столь дорогие подарки.

— Джейн, поверь мне, для меня это пустяк, безделушка. Я очень обеспеченный молодой человек, а ты достойна поистине царских подарков. — Брайан Дуглас тревожно посмотрел в стальные глаза Дженни. — Пожалуйста, возьми. Этот жемчуг очень идет тебе. Чистый, красивый камень, так долго скрываемый в панцире, он создан для тебя.

— Не знаю, что и сказать. — покачала головой девушка. — Я очень взволнована, чувствую себя крайне неловко.

— Не стоит. Просто скажи, что тебе нравится.

— Конечно, нравится.

— Вот и прекрасно. Именно это важно. Я хотел порадовать тебя.

— И все же, не стоило….

— Джейн, ты стоишь гораздо большего. Ты сама не понимаешь, как прекрасна. И дело не только во внешней красоте, ты обладаешь, куда большими сокровищами. Ты самый светлый, самый искренний человек. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что мы знакомы с тобой целую вечность. Ты даешь мне надежду, что не все еще потеряно для меня, для этого мира, если в нем живут такие ангелы.

— Брайан, прекрати. — заливаясь краской, тихо попросила Джейн. — Ты меня смущаешь. Никакой я не ангел. А самая обычная девушка, заурядная и не интересная. Но мне приятно, если ты видишь меня другой. Я не стану тебя разубеждать. Это не в моих интересах. Я приму твой подарок. Он восхитителен. Спасибо.

— Я безумно рад. — широко улыбаясь, торжественно произнес Брайан. — Я вот о чем подумал…

— Я вся внимание. — Джейн опустила голову, снова занявшись созерцанием переливающихся жемчужин.

— Тебе пора бы взять выходной. Послезавтра суббота. Мы могли бы провести ее вместе. Я хочу пригласить тебя в шикарный ресторан, куда ты сможешь надеть мой подарок.

— Ты хочешь вконец меня избаловать? — кокетливо улыбнулась Джейн, примеряя браслеты.

— Да, хочу. — серьезно сказал ее кавалер.

Джейн подняла на него глаза, и несколько мгновений они изучающе смотрели друг на друга. Их молчаливый диалог прервал высокий хорошо одетый мужчина, которого держала под руку удивительно красивая брюнетка.

— Дуглас, ты какими судьбами. Давно тебя не было видно! — воскликнул нарушитель романтического уединения парочки. — Увидел тебя издалека, решил, что ошибся. Решил подойти поближе.

Брайан виновато улыбнулся Джейн, и встав из-за стола, пожал руку своему знакомому.

— Рад тебя видеть, Кларк. Лиза, прекрасно выглядишь. — вежливо произнес он.

— Что привело тебя в Лондон, Брайан?

Джейн удивленно взглянула на приятеля своего друга. Мужчина был по-своему красив, и чересчур бледен, черты лица, тонкие, аристократические, идеально-правильные, но ей он не внушил особой симпатии, как и его спутница, высокомерно поглядывающая по сторонам.

— Дела, Кларк. — сухо ответил Брайан. — я сейчас работаю с Крейном.

Кларк на глазах переменился, улыбка стала слащаво-приторной.

— Значит, на побегушках у его величества. — кивнул мужчина. — Что ж, поздравляю. Снова вместе. Удивительная штука жизнь. Согласись, что время расставляет все на свои места.

— Возможно. — скулы Брайана напряглись. Было видно, что он с трудом сдерживает гнев.

— А что за малышка? Принялся за старое? — Кларк противно хохотнул. Его холодный неприятный взгляд остановился на Джейн. Какое-то время он смотрел на нее. Джейн ощутила слабость под этим тяжелым недружелюбным взглядом. Может, ей просто показалось, что карие глаза Кларка поменяли цвет на черный. Возможно, игра света… Улыбка сползла с губ мужчины.

— Она не из наших. — сказал он резко, переводя взгляд на Брайана. — Кто это?

— Моя подруга Джейн. — твердо ответил Брайан. — И у нас свидание.

— Значит, я мешаю? — холодно поинтересовался Кларк.

— Совершенно верно.

— Тогда до встречи. Не пропадай больше. Рад был повидаться. Удачи, мисс Джейн. Простите мне мою бестактность. — мужчина снова фальшиво улыбнулся и переглянувшись со своей спутницей, удалился.

— Как понимать "она не из наших"? — требовательно спросила Джейн, когда они снова остались одни. Брайан спокойно улыбнулся.

— Извини, Кларк просто сноб. Считает себя отпрыском королевской фамилии. У него есть титул герцога, и он делит людей на аристократов и нет.

— То есть, ты тоже имеешь какой-то титул? — удивилась Джейн.

— Да, я граф. — смущенно улыбнулся Брайан. Мой дед служил в палате лордов. Титул перешел мне от него. Но это только формальность.

— Почему ты молчал?

— Я не думал, что это важно для тебя.

— Нет, мне все равно, просто этот Кларк так смотрел на меня…. — Джейн зябко поежилась. — Так ты не всегда жил в Лондоне?

— Нет, я…. Родился не здесь. Но я не люблю вспоминать о том, что привело меня сюда. Мои родители трагически погибли.

— Прости, мне очень жаль. — Джейн виновато улыбнулась.

— Да, я знаю. — кивнул Брайан. — Я не такой легкомысленный болтун, каким кажусь.

— И вовсе я так о тебе не думаю. — Джейн нежно посмотрела на него. — Я тоже не до конца откровенна с людьми. У каждого человека есть нечто лично, чем не хочется делиться. Я понимаю…. А Джон? Почему твой друг отозвался о нем с такой иронией?

— Это зависть. Крейн тоже герцог, и его титул более древний, и он гораздо богаче и успешнее Кларка, который мне вовсе не друг. Просто жизнь нас сталкивала пару раз. Раньше у нас с Джонатаном были разногласия. Какое-то время мы не сотрудничали, но сейчас все урегулировалась.

— Хорошо. — кивнула девушка. — Я и не подозревала, что оказалась в кругу аристократов. Графы, герцоги — все словно в кино. Неужели по мне сразу видно, что я простолюдинка? Хотя не отвечай. Первое, что ты спросил, было: "Откуда вы, мисс Браун?". — Джейн рассмеялась. — Хотела бы я быть принцессой. Но боюсь, что принц Уэльский вряд ли одарить меня своей симпатией.

— Он ужасен. Я гораздо красивее. — Брайан плутовато улыбнулся. — И графиней быть гораздо интереснее, и обязанностей меньше.

— А у тебя есть замок, земли? Ой, прости, я забыла, что ты не хочешь об этом говорить. — спохватилась Дженни.

— Ничего страшного. Все это у меня есть. Но я туда никогда не вернусь. Слишком много плохих воспоминаний. И у меня есть просьба….

— Да? — Джейн внимательно на него посмотрела.

— Не говори Джону о сегодняшней встрече с Кларком, и о том, что я рассказал тебе. Крейн скрытен, он никого не пускает в свою жизнь, не любит распространяться о своем происхождении, детстве, юности.

— Не стоит беспокоиться. Мы практически не общаемся. — успокоила его Джейн. — и мне кажется, что он еще больший сноб, чем Кларк.

— Но женщины его обожают. — печально заметил Брайан.

— Не я. — девушка широко улыбнулась. — У меня от него мурашки по спине.

— Ты молода и наивна, Джейн. Тебя так легко обмануть. — глаза Брайана стали грустными.

Увлеченные разговором они даже не заметили, как официант принес им заказ.

— А теперь, Дженни, давай поедим.

— Да, я голодна, как волчица.

Вернувшись домой, Джейн достала из гардероба длинное вечернее платье с открытой спиной стального цвета, который сочетался с цветом ее глаз. Ей не терпелось примерить подарок Брайана с подходящим нарядом. И с платьем она угадала. Жемчуг смотрелся с ним восхитительно. Портило картину только ее блеклое колечко из лунного камня, которое было не только дешевкой, но причиняло массу неприятных ощущений. Что ж, пришло время расстаться с ним… ненадолго. Мадлен бы поняла. На самом деле расстаться с кольцом было не так легко. Джейн охватывало чувство тревоги, даже когда она снимала его на ночь. Играло свою роль и данное Мадлен обещание. Джейн не верила в загробный мир и вечную жизнь души, она прекрасно понимала, что бабушка никогда не узнает, что любимая единственная внучка обманула ее, пообещав не покидать Сомерсет. Снимая кольцо, Джейн Браун понимала, что совершает своего рода предательство по отношению к памяти Мадлен. Успокаивало только то, что бабушка едва ли была в своем уме, когда состоялся их последний разговор. Слегка подрагивающими пальцами Дженни убрала наследство Мадлен в маленькую запирающуюся шкатулочку, которую подарила ей Роуз после перовой совместно отработанной недели. Этой расписной безделушке было не меньше сотни лет, но она сохранила свою первоначальную яркость и краски. Заперев шкатулку невероятно крохотным ключиком, который Джейн повесила на тонкую золотую цепочку на запястье, девушка потом еще долго думала, куда убрать единственную память оставшуюся от Мадлен. И в конце концов решила не быть оригинальной, и спрятала коробочку в ящик с другими женскими принадлежностями. Сомнительно, что кто-то покуситься на это сокровище, а вот с жемчугом нужно быть осторожнее. Вспомнив о подарке Брайана, девушка снова обернулась к зеркалу. Отражение улыбалось ей счастливой уверенной в себе улыбкой. Ах, если бы она выглядела так пару часов назад, когда отвратительный приятель Брайана не заявил, что она не голубых кровей. Глядя на себя обновленную и дорогую, Джейн ощутило уже знакомое ей тревожное предчувствие. Юная изысканная леди в зеркале так мало напоминала прежнюю Джейн, и девушка боялась этой перемены. И было страшно думать о том, что ждет ее дальше. Пока все складывается слишком хорошо, слишком удачно…. Это и гнетет, и заставляет сердце испытывать сомнения и недоверие. Не будет ли удар судьбы сокрушительным после такой долгой полосы удачи.

Джейн не слышала, как вошла Лили. Эта девушка всегда удивляла ее своей бесшумной походкой. Ее выдавали только каблуки, но в последнее время Лайза перестала их носить, заменив на практичные балетки. При ее росте и фигуре это было простительно. Как бы не одевалась Лайза Кристен, она всегда была прекрасна и элегантна. Такую красоту трудно испортить, и спрятать невозможно.

Взгляды подруг встретились в зеркале. Лайза немного напряженно улыбнулась.

— Чудно выглядишь, Джи. Откуда жемчуг? — сухо поинтересовалась она.

— Брайан подарил сегодня. Я сопротивлялась, но он настоял. — смущенно призналась Дженни.

— От таких подарков не отказываются. Тебе очень идет. Ты стала похожа на настоящую английскую леди. И платье чудно сидит. Собираетесь куда-то? — все в том же безразличном тоне задавала вопросы Лайза, распуская волосы Джейн, стянутые в узел на затылке. — А вот так еще лучше. Ты блондинка, не прячь свои волосы, а гордись ими.

— Брайан пригласил меня в субботу в ресторан. Он сказал, что мне пора взять выходной. — Джейн помотала головой, наблюдая, как переливаются в свете искусственных огней люстры ее серебристые волосы, и вздрогнула, почувствовав, как пальцы Лили скользнули по ее обнаженной спине.

— Я давно тебе об этом говорю. — тихо проговорила Лайза. — Но меня ты не желаешь слушать. Ты влюблена в него?

— В Брайана? — Джейн распахнула глаза, посмотрев на Лили, взгляд которой был непривычно серьезен.

— Но не в меня же. — усмехнулась подруга, убирая со лба непокорную рыжую прядь.

— Брайан мне нравится. Он очень мил. И очень красиво ухаживает. — Джейн снова смутилась.

— И весьма недурен собой. — добавила Лили, широко улыбаясь. — Ты собираешься лечь с ним в постель или продолжишь изводить бедного мальчика?

— Лили! — вспыхнув, воскликнула Джейн, резко оборачиваясь. Лайза отошла на шаг назад, изучающе разглядывая подругу.

— А что я такого сказала? Недоступность — это хорошо, но все должно быть в меру. Может быть, тебя просто не тянет к нему? Может, есть кто-то….

— Лили, Брайан даже не пытался соблазнить меня, так что твои вопросы неуместны. — насупилась Дженни.

— Тогда я подскажу ему, что довольно уже разыгрывать благородного принца. — рыжеволосая бестия хитро сощурила глаза. Напряжение исчезло с ее лица, словно Джейн поведала ей о чем-то, что сняло груз с ее души. — И как бы ты не умничала и не краснела, есть то, против чего не попрешь. Это природа, моя милая. Ты можешь не любить Брайана, чувства придут позже.

— Я не верю в это, Лили. — покачала головой Джейн. — Если не зацепило сразу, то не нахлынет и потом. Но Брайан мне нравится. Только я не уверена, что это именно то чувство, которое необходимо для развития близких отношений.

— Джи, вовсе не обязательно так много думать. Иногда достаточно одной ночи, чтобы понять — твое или нет. — Лайза взяла подругу за руку. — Ты молода, красива, ты умна, но одинока. Не тяни время, не оттягивай момент. Брайан — тот, кто нужен тебя. Я уверена.

— А я нет. И поэтому не хочу спешить. — категорично покачала головой Джейн.

— Ты знаешь, когда мы познакомились, ты не была такой упрямой.

— Просто я была озабочена тем, как выжить. И мне было не до упрямства. Я ни о чем не думала. Работала, как робот. Да что я тебе говорю. Ты тоже там была. Варилась в этом котле. Ты не понимаешь меня, потому что обладаешь импульсивным сердцем, не склонным к осторожности и практичности. А я не хочу попасть в переплет.

— Но ты уже попала. — совсем тихо сказала Лайза, глядя на подругу немигающим васильковым взглядом. — Просто пока об этом не знаешь.

— Умеешь ты испортить настроение. — сдвинув брови проворчала Джейн. — Пойдем спать.

— Ты иди. А я пойду погуляю.

— В двенадцать часов ночи? — взглянув на часы, изумленно спросила Дженни.

— Ну и что? — беспечно бросила Лайза, пожав плечами. — Я не работаю. Могу спать хоть до вечера.

— И все же, Лили. Куда ты идешь? — настаивала Джейн.

— В отличии от тебя, я не желаю оставаться старой девой, Джи. — Лайза грациозно потянулась, напомнив Джейн красивую ласковую кошечку.

— И кто тот загадочный герой, с которым ты коротаешь ночи?

— Раньше тебя это мало интересовало. — заметила Лили, мягко опускаясь в кресло.

— Я просто была тактична. Я ждала, что ты сама расскажешь. — Джейн напряженно наблюдала за подругой, сама не понимая, почему для нее так важен ее ответ.

— Милая, ты очень устала. Сейчас не время для откровенных бесед. Обещаю, что ты обо всем узнаешь, но не сегодня. Хорошо?

— Как скажешь. — разочарованно кивнула Браун. — Я иду спать. Удачной ночи, Лили.

— Добрых снов, Джи….

— Такой вариант значительно облегчит тебе задачу. И не потребует продолжения сложной многоэтапной игры, в которой совсем скоро, и мы сами запутаемся.

— Да, но я не собираюсь отклоняться от намеченного курса. Ты же знаешь, я не люблю легких путей.

— Ты просто увлечен, а это сильно усложняет дело. Ты забыл, что в конце концов предстоит сделать. Эпилог будет плачевным. Я не сомневаюсь, что ты справишься, но нужно ли искушать судьбу?

— Что ты знаешь о судьбе, малышка? Я столько раз искушал ее, я бросал вызов жизни и смерти, смеялся над богами и религиями, и топтал людей, как мусор, я убивал, любил и ненавидел, я и сам был искушением, грехом, перед которым не способен устоять даже святой, я и ни минуты не жалел о содеянном, я не желал переписать прошлое, и всю свою жизнь рисовал будущее и только своими красками. Я — Нострадамус этого времени, я живое доказательство того, что судьба понятие абстрактное, почти мифическое. За этим словом ничего нет, одни предрассудки, да человеческое желание свалить на кого-то груз ответственности за собственную глупость и не способность на решительный шаг. И когда я говорю, что сам разберусь с Джейн Браун, значит, я это сделаю, а не буду влачить роль закулисного марионеточного короля. Вкус победы сладок, только когда он на губах победителя.

— Но другую Браун ты предоставил своим слугам. Ты не тратил на не свое время и силы.

— И ты прекрасно понимаешь почему. Она была бесполезна. Просто женщина.

— Ты уверен, что дело только в этом?

— Да. В руках хрупкой Джейн Браун таится смысл моего существования. Она даст мне то, о чем я мечтал вечность.

— Ты так уверен в своей победе?

— Ни минуты не сомневаюсь. И ты забываешь о том, что оружие, которое заставит ее принять меня даже без ее согласия.

— Ты не собирался применять его, насколько я помню.

— Ты права. Но цель оправдывает средства.

— Эта история и так слишком затянулась. Что за игры ты затеял?

— Кошка любит поиграть с мышкой, прежде, чем съесть. И нет ничего слаще этой игры.

— Ты стар для таких игр.

— Не пытайся задеть меня, малышка. Я непробиваем.

— Я знаю это лучше, чем все остальные. Но Джейн не похожа на других.

— И в этом есть новизна и прелесть. Как же это занимательно спускать на грешную землю маленьких ангелочков. Я скажу банальность: демоны — это падшие ангелы. Сам Люцифер был верным последователем Господа, пока гордыня и чрезмерная любовь к себе, жажда власти не сокрушили его в пекло ада, но он не жалуется.

— Это сравнение применимо и к тебе. Ты еще любишь своего Бога?

— Больше, чем ты думаешь, дорогая.

— Так чего же ты хочешь? Свергнуть его ли получить прощение? Выбранный тобой путь вряд ли вызовет у него одобрение. Значит, все-таки первое?

— Ты все узнаешь в свое время.

— Если доживу.

— Не сомневайся. Я же выжил после смерти своего создателя. Он не желал зла этому миру. Он не мог быть таким, как все. И люди уничтожили его, потому что не понимали важности того, что он делал. Человек всегда боится того, что не поддается логическому объяснению. Это время очень устраивает меня, потому что сейчас не осталось никого, кто смог бы противостоять мне. Люди перестали верить в сказки, они ничего не знают о настоящей магии и жизни за привычным полем зрения.

— Ты очень самоуверен. Это может сыграть с тобой плохую шутку. Твой создатель тоже думал, что впереди его ждет вечность, но излишняя уверенность погубила его.

— Не уверенность, а любовь. Он проявил слабость и был наказан. Пал от руки женщины, в любовь которой поверил.

— Ты говоришь, как человек. Ты был человеком, в отличии от него, а значит, что можешь совершить такую же ошибку.

— Я никогда не был обычным человеком. Я был рожден для выполнения особой миссии. Я запомнил его урок.

— Тогда я спокойна за твое сердце.

— У меня нет сердца, малышка. И очень давно.

— Но ты помнишь, что оно было. Ты помнишь, где оно было, и никогда не сможешь забыть, как оно билось. Я не забыла.

— Время заставит тебя забыть.

— Я бы этого не хотела.

— Иллюзии, малышка. Все это иллюзии. Ты хватаешься за них, пытаясь удержать частичку человеческой души, но она утрачена безвозвратно для всех нас. Ты все еще ищешь смыслы и оправдания, ты хочешь чувствовать, но не можешь и ты внушаешь себе то, чего на самом деле нет. Смирись, и новая жизнь покажется тебе еще слаще прежней.

— Я не просила тебя спасать меня. Я не была маленьким ангелочком, я должна была умереть. И сейчас я сожалею о том, что ты не оставил мне выбора.

— Ты действительно выбрала бы смерть?

….

— Я выбрала тебя.

— Потому что ничего другого тебе не оставалось.

Джейн в первый раз в жизни опоздала на работу. Она никак не могла уснуть, вздрагивая от каждого шороха. Она ждала Лили почти до утра, но она так и не вернулась. Роуз встретила Джейн с привычной для нее сухой улыбкой. Сегодня она была еще сдержанней, чем обычно. Девушка не выдержала и спросила, не звонила ли ей Лили, на что Роуз ответила пренебрежительной усмешкой.

— Она взрослая девочка, Джейн. Не стоит беспокоиться.

Дженни тяжело вздохнула и вернулась к работе. Подобное равнодушие со стороны сестры неприятно возмущало Джейн. Вот, если бы у нее была сестра….

— Дженни! Доброе утро! — оборвав вихрь ее мыслей, в магазин влетел сияющий Брайан. Он выглядел сущим мальчишкой в простой пестрой футболке с коротким рукавом и линялых голубых джинсах. По всей видимости, он передвигался до магазина пешком, так как волосы его были растрепанны и очаровательно торчали во все стороны.

— Здравствуй, Брайан. — вежливо и тепло улыбнулась Джейн.

— Рози, завтра у Дженни выходной. — объявил Дуглас, поворачиваясь к Роуз. Женщина холодно и безразлично посмотрела на него.

— Отлично. Джейн давно пора отдохнуть. В воскресение тоже можно не выходить. Выспись, как следует, Дженни. У тебя усталый вид.

— Спасибо, Роуз. — обрадовано улыбнулась Джейн.

— Не за что.

Больше они к этой теме не возвращались. Вопрос был решен и забыт. Брайан отправился в кабинет, чтобы разобраться с накопившимися бумагами, а девушки остались работать в зале. Начался туристический сезон, и от покупателей не было отбоя, но, как и предсказывала Рози, туристы выбирали различные безделушки, но долго бродили по магазину, восторженно разглядывая экспонаты, и удивлено восклицая, при виде цен на них.

Вернувшись после ленча на рабочее место, Джейн и Брайан обнаружили в магазине Джонатана Крейна. Немногословный и мрачный, как всегда сдержанный Крейн прохаживался по своим владениям с достоинством английского короля. Я Джейн с трудом подавила смятение, которое охватывало все ее существо, когда она видела его. Он вежливо поздоровался со своими подчиненными, спросил об их делах и пожаловался на накрапывающий с утра дождь. Джейн удивлялась, как ему так легко удается играть выбранную роль, и не говорить ничего лишнего.

— Роуз сообщила мне, что вы наконец-то решили взять выходной. Очень рад за вас. Хорошенько отдохните, посмотрите город. Ведь вы его толком еще не видели. Я прав?

— Да, мистер Крейн. — кивнула Джейн. Зеленые пронзительные глаза остановились на ней, неспешно скользнув по ее фигуре в свободном светлом шелковом платье, и вернулись к побледневшему лицу.

— Вам не хорошо, мисс Браун? Вы выглядите усталой.

— Я просто плохо спала этой ночью. Я ждала Лили.

— Напрасно. Лайза уехала сегодня утром. Ее не будет неделю, может, две. Решила навестить Париж. — Джонатан вздохнул и иронично улыбнулся. — Она не может долго оставаться на одном месте.

— Она позвонила вам? — пытаясь скрыть подступившую обиду, поинтересовалась Джейн. Она вдруг отчетливо ощутила, что в небольшой картинной зале они были одни. Брайан снова скрылся в кабинете и Роуз куда-то пропала.

— Нет, я сам посадил ее утром на самолет. — покачал головой Джон.

— Она была у вас? — голос Джейн предательски дрогнул. Краска ударила в лицо. Она почувствовала, как упало сердце. И все же это он….

— Разве Лили не сказала? — нахмурился Крейн, озадаченно разглядывая ее лицо. Джейн готова была провалиться под землю от стыда. Только бы он не понял, что именно так смутило ее.

— Нет. Она намекнула на ночное свидание…. - пролепетала девушка, отводя глаза.

— Какая глупость. Вот выдумщица. — беспечно рассмеялся Джон. Но Джейн больше не верила ему. Лили была у него этой ночью. Она четко дала понять, что идет на встречу с любовником. Вот он ответ на все ее вопросы. Невыразимо прекрасный и опасный, как сам грех, Джонатан Крейн и был тем тщательно скрываемым возлюбленным Лайзы. И почему так долго Джейн отказывалась в это верить?

— Что случилось, мисс Браун? — встревоженный бархатистый голос заставил ее вздрогнуть. — На вас лица нет. Вы так расстроились, что она не позвонила?

Девушка подняла на него глаза. Если он и играл с ней, то тщательно это скрывал. В его глазах ничего нельзя было прочесть.

— Да, я расстроилась. — сбивчиво пробормотала Дженни.

— Я же вас предупреждал насчет Лили. Она очень непредсказуема. — мягко сказал Джонатан.

— Да, и вы все здесь отличаетесь этой чертой. — неожиданно вспылила девушка. Она задрожала еще сильнее, когда вдруг Крейн взял ее руку. Ее холодная маленькая ладошка потерялась в сильной властной ладони мужчины. Глаза ее испуганно уставились в непроницаемое лицо.

— Я хочу попросить вас об одолжении, мисс Браун. — почти ласково прошептал он. — Только обещайте, что не откажете.

Джейн напряглась, пытаясь отстраниться, но это было сложно сделать, так, как он держал ее руку. Его ладонь была твердой, сухой и сильной, но в ней не чувствовалось тепла.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах. — нерешительно ответила Джейн.

— Завтра я должен быть на одном благотворительном вечере в пользу детей сирот. Явка обязательна, но я не могу пойти один. Вы понимаете?

— Не совсем.

— Буду говорить прямо. Не окажите ли вы мне честь быть моей спутницей на завтрашнем вечере. — его глаза не отрывались от ее лица, превращая ее в комок вибрирующих нервов.

— Я думаю, что Роуз будет счастлива составить вам компанию. — откашлявшись, пролепетала девушка.

— Но выходной у вас. Это не займет много времени. Обещаю, что не буду утомлять вас скучными разговорами. Там будет много знаменитых людей. Неужели вам не интересно побывать на светском вечере?

— Но вы можете пригласить кого угодно. — продолжала упорствовать Джейн.

— Вы абсолютно правы. Но я — фигура, привлекающая не нужное мне внимание. Я не хочу быть объектом чьих-то притязаний. Я хочу отдохнуть от настойчивых взглядов. Вы понимаете, о чем я?

Джейн кивнула.

— Прошу вас, мисс Браун. Вы, похоже, единственная женщина, у которой иммунитет на меня. Мне было бы приятно провести время в дружеской не навязчивой компании. — Джонатан выжидающе смотрел на Джейн своими непостижимыми глазами, и она подумала, что никогда не может привыкнуть к его красоте. Не замечать, не ощущать воздействия его мощного шарма было практически невозможно. Что он там говорил про иммунитет?

— А с чего вы взяли, мистер Крейн, что все женщины вечера набросятся на вас? Не слишком ли вы самоуверенны. Я успела заметить, что здешние женщины хорошо воспитаны, и не вешаются на шею мужчинам.

— Поверьте моему горькому опыту, — лукаво улыбнулся Крейн. — Не обязательно вешаться на шею. Есть и другие способы привлечения внимания. Вежливые и тактичные разговоры, двусмысленные намеки способны утомить больше, нежели откровенные притязания. Я смогу отбиваться от многочисленных охотниц поговорить со мной о несчастных детях, о погоде и правительственных интригах, если со мной будет очаровательная спутница.

— Мистер Крейн, прошу меня извинить, но, к сожалению, субботний вечер я уже пообещала. И не могу перенести встречу. Я была бы рада помочь вам, поверьте.

— Ничего страшного. Я понимаю. Но я могу договориться с Дугласом. Он не будет против.

— Похоже, вы в курсе всего, что происходит? — раздраженно бросила Джейн. Джонатан удивленно приподнял брови, и отпустив, наконец, ее руку, сделала несколько шагов в сторону одной из картин, украшавших стену.

— Не вижу причин для недовольства. Лили любит болтать, и не всегда то, что нужно. Если вы не хотите идти со мной, так прямо и скажите. — взгляд Джон рассеяно блуждал по портрету молодой женщины, одетой в средневековое платье. Она несомненно была красива, и очень печальна. Джон часто любовался именно этим портретом. И неудивительно. Красивых людей привлекает красота. Взаимодействие во всем.

— Вы не правы, мистер Крейн, я приняла бы ваше предложение, не задумываясь, если бы не данное обещание. — твердо ответила Джейн, вставая у него за спиной. Странно, но она почти ревновала его к красавице на портрете.

— Каждая женщина должна уметь нарушать обещание. Такова женская сущность. Он будет любить вас дольше и глубже, если вы заставите его ждать и страдать. Разве вы не знаете вечное стремление мужчины к недоступной, изменчивой женщине, которая так часто меняет свои маски, что начинаешь задумываться, уж не театре ли ты.

— Вы обобщаете, мистер Крейн. — не согласилась Джейн. Он ненадолго повернул голову в ее сторону. Ироничная улыбка тронула чувственные губы.

— Правда? Значит, вам не нравится роль роковой обольстительницы?

— Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть. Игра и смена масок не для меня. И, если мужчину, которого я выберу, что-то во мне не устроит, я не стану меняться.

— Милая моя, вы так наивны. Вы не выбираете мужчин. Они выбирают вас.

— Так выберете меня и я докажу вам обратное. — с вызовом бросила Джейн, поражаясь собственной храбрости. Самоуверенность холодного красавца действовала ей на нервы. Ей хотелось хоть раз выйти победителем из их спора.

— Вот вы и начали играть, Джейн. — неожиданно ласково произнес Джон, впервые назвав ее по имени. Девушка вздрогнула, напряженно изучая его совершенный профиль. — Я бы не хотел, чтобы вы страдали в будущем. А это неизбежно произойдет, если вы будете позволять манипулировать вами. Я спровоцировал вас на эти слова. Держите свой гнев в узде, не показывайте истинных чувств, потому что такие, как я, легко найдут брешь в вашем сердце и ударят по ней жестко и беспощадно. Я не желаю вам зла. Я пытаюсь объяснить, что не все так прозрачно и правильно в этом мире. Есть ситуации, которые невозможно предугадать, и есть те, кто мудрее и хитрее вас.

— Предостерегаете меня? Но, раз вы так дружелюбно ко мне настроены, то я в безопасности?

Джонатан повернулся, взгляд его скользнул по ее взволнованному лицу. Не выносимо долго он смотрел в ее тревожные серые глаза, в которых отражалась вся ее душа.

— Я поговорю с Брайаном. — коротко сказал он, и быстрыми шагами вышел из зала. Джейн взглянула на портрет прекрасной и печальной девушки. Сердце ее бешено билось. Дженни прижала к груди руку, чувствуя, что предательские слезы вот-вот брызнут из глаз. Ничего особенного. Обычный разговор. А она стоит тут, дрожащая от волнения, вся в растрепанных чувствах.

Успокоившись, Джейн еще долго не осмеливалась выйти из картинной залы. Она ругала себя за то, что не остановила Джона. Неужели он осмелиться поговорить с Брайаном? И что последний подумает о ней? Ответ не заставил себя долго ждать. Джейн уже выходила из комнаты, но столкнулась нос к носу с Брайаном. Он выглядел спокойным и невозмутимым.

— Джейн, вы могли и сами мне сказать. — без обиды в голосе, произнес молодой человек. Он выдавил скупую улыбку. — Мы можем перенести наше свидание. Ничего страшного. Не бросать же Джона одного прямо в пасть всем этим холеным охотницам.

— Я думаю, что ему нужно завести постоянную подругу, которая выручала бы его в подобных ситуациях. — раздраженно заметила Джейн. — Мне бы больше хотелось пойти с тобой. Что мне делать в высшем обществе? Я буду чувствовать себя глупо.

— Джон этого не допустит. Сегодняшний вечер у тебя не занят? Я бы с удовольствием прогулялся по городу.

— Да, конечно. Я пойду. — поспешно согласилась Джейн. За спиной Брайана появилась внушительная фигура Джонатана Крейна.

— Вот все и решилось, мисс Браун. — широко улыбнулся он. — Я заеду за вами в шесть. Брайан, я благодарен тебе за понимание.

— Не стоит. — сухо улыбнулся Дуглас. Джейн встревожено посмотрела на него. Шестое чувство подсказывало ей, что ее другу не так-то легко далось это понимание. Девушка лучезарно улыбнулась ему.

— Брайан, я свободна в воскресение. Заказывайте столик, где пожелаете. — внезапно сказала она, толи желая поддержать Брайана, толи, чтобы позлить Джона.

— Да, Дуглас, не теряй времени, пока леди соглашается. — криво усмехнулся Крейн. — До завтра, мисс Браун, вы здорово выручили меня. Я не забуду вашей доброты.

— Вы просто не оставили мне выбора. — вежливо улыбнулась Джейн.

— Знали бы вы, как часто мне приходиться слышать эту фразу. — Джонатан улыбнулся, но на этот раз по-настоящему, продемонстрировав ямочки на щеках. Отдавал ли он отчет в том, какое действие подобнее улыбки оказывают на беззащитные женские сердца.

Вечерняя прогулка по оживленному Лондону не принесла Джейн облегчения. Брайан был сама галантность. Он предугадывал каждое ее желание, был бесконечно мил и сыпал шутками, но мысли ее были далеко. Она не замечала ни красоты и величия Лондона, и лишь рассеяно улыбалась своему кавалеру, причем не всегда к месту. Возле ее дома, когда пришло время прощаться, Брайан вдруг впервые прикоснулся к ней, взяв ее руки в свои.

— Где бы ты сейчас не была, Джейн, я хочу сказать, что ты не должна делать то, чего не хочет твое сердце. — печально сказал он, проникновенно глядя в ее глаза. — Ты никому ничего не должна.

— Он так много сделал для меня. Я должна ему этот вечер.

— Ты же знаешь, что я имею в виду не только вечер. Джон — опасный человек, и он красив.

— Красота — не самое главное в жизни.

— Подлинная тайна жизни заключается в зримом, а не в сокровенном. Вот я смотрю на вас, и знаю, что вы прекрасны и душой и телом.

— Но не только внешность привлекает вас. — уверенно сказала Джейн.

— В красоте нужно видеть только красоту.

— Вы, как и Лили, начитались Уайльда. — иронично улыбнулась Дженни. Брайан серьезно смотрел на нее. Легкие ветер играл с ее пепельными волосами, стальные глаза сверкали, и во всем ее облике была столь откровенная беззащитность и ранимость, что ее так хотелось утешить и уберечь, но, увы, он ничем не мог помочь ей.

— Чтобы вы не решили завтра, я пойму вас, и мои чувства не изменяться, помните об этом. Я навсегда ваш друг. И даже, если в нужный момент, меня не окажется рядом, знайте, моя боль будет в стократ сильнее вашей.

— Говорите загадками. Вы заметили, что мы все время блуждаем между обращениями на "ты" и "вы".

— Да. Сейчас я чувствую, что теряю вас, и жалею о собственной нерешительности. Однажды вы подумаете, что я слаб, но это не так.

— Брайан, что вы себе напридумывали. — рассмеялась Джейн, дотронувшись до его щеки кончиками пальцев. Повернув голову, он поймал ее ладонь губами, и Джейн перестала смеяться. Она не хотела обижать Брайана, но сейчас она не была готова к резкой перемене в их отношениях. Ее тянуло к нему, но она не была уверена в своих чувствах. Заметив сомнение в ее глазах, он отступил.

— Доброй ночи, Джейн. И удачи вам завтра.

— Да. Она мне не помешает.

Глава 8

Одеваясь для вечера с Джонатаном Крейном, Джейн неоднократно пожалела, что рядом с ней Лайзы, совет которой был бы, как нельзя, кстати. Она никогда не была на приемах и сборищах такого уровня. Несмотря на бедность и отдаленность от большого города, мама и Мадлен старались вырастить ее интеллигентной девушкой. Джейн умела правильно говорить, знала все секреты сервировки стола, и могла не бояться ударить в грязь лицом, но ее подводила робость и неопытность. Лайза с ее легким подходам ко всем трудностям жизни была ей сейчас необходима. Джейн несколько раз пыталась дозвониться до подруги, но ее телефон был выключен. Руки девушки дрожали, пока она надевала свое шелковое платье со струящимся подолом и широким поясом, подчеркивающим тонкую талию. Ее смущало слишком откровенно декольте и огромный вырез на спине. Платье было очень элегантным, но открывало слишком много тела. Она не умела носить такие наряды, чувствовала себя неловко и нелепо, но других вариантов у нее не было. Джейн распустила волосы, чтобы хоть как-то прикрыть обнаженные плечи и спину, нитки жемчуга слегка прикрыли грудь. Глядя на себя в зеркало, Джейн едва узнавала в этой светящейся девушке себя. Было что-то воздушное и легкое в ее облике, впервые Джейн осознала собственную красоту, но никогда еще она так не тяготила ее. Слегка подкрасив глаза и тронув коралловым блеском губы, Джейн снова критично посмотрела на свое отражение. Излишняя бледность, которая была следствием бессонной ночи и волнения, ничуть не портила ее, но девушка натерла ладонями щеки, чтобы они хоть чуть-чуть порозовели. Стрелки часов необратимо приближались к шести, и с каждой минутой ей казалось, что время все больше ускоряет свой бег. Она не знала, не могла объяснить причину своего страха, но не могла отделаться от страшного предчувствия грядущей беды. Закончив с туалетом, Джейн Браун села в кресло, просидела так почти полчаса, не двигаясь, почти не дыша, боясь помять платье. Взгляд ее был прикован к стрелкам часов. Без минуты шесть. Судорожно сжались ладони, ногти впились в лакированную поверхность маленькой сумочки. И в этот волнующий миг она снова подумала о том, как угрожающе быстро меняется ее жизнь. За полгода Джейн Браун превратилась из нищей деревенской девушки в изысканную леди, за которой ухаживает замечательный молодой человек. Разве не такого принца она видела в своих мечтах. Брайана, именно его она должна полюбить. Таким должен быть итог этой сказки. Но этого не происходило. Что-то мешало ей ответить на чувства Брайана так, как он этого заслуживал. Стрелки сошлись на заветном числе, ставшим для нее роковым и мистическим. Раздался звонок в дверь, девушка встрепенулась, вскочила, бросила последний взгляд в зеркало, подхватила легкую шаль и устремилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась. Сердце оглушительно билось в груди, мысли разлетались, голова кружилась, дыхание шумно и беспорядочно вырывалось из легких. И в это мгновение она осознала горькую истину и причину своей осторожности в отношениях с Брайаном. Ей мешало не "что-то", а конкретное лицо, потрясающе красивое лицо. И эти чувства разрывали ее сердце, заставляли ощущать собственную беспомощность против беспощадной стихии. Как странно, что именно сейчас Он стоял за ее дверью….

Собрав всю волю в кулак, девушка решительно открыла дверь. На лице ее блуждала вежливая улыбка.

— Добрый вечер, мистер Крейн. Вы пунктуальны. — спокойно произнося она, не смотря на то, что в душе ее бушевала целая буря. Теперь, осознав правду, Джейн смотрела на него другими глазами, и не могла насмотреться.

— Вы тоже, мисс Браун. Я честное слово, не думал, что вы встретите меня в полном вооружении. Обычно женщины любят заставить себя ждать.

— Вы опять говорите о стереотипах. — тихо выговорила Джейн, поворачиваясь к нему спиной, чтобы запереть замок.

— Я буду банален, но скажу, что вы потрясающе выглядите. — восторженно вздохнув, произнес Джонатан. Джейн снова повернулась к нему.

— Вы тоже. Этот смокинг вам к лицу. — сдержанно улыбнулась Джейн.

— Вы очень великодушны, мисс Браун. Спасибо за лестный отзыв. — он галантно склонил голову, и взяв ее под руку, повел к лифту.

Внизу их ждал лимузин, но ничего другого Джейн и не ожидала от Джонатана Крейна. В некоторых вещах он был так же предсказуем, как и все остальные мужчины. Он помог ей усесться в шикарный автомобиль, и обойдя его, сел рядом. Джейн напряженно смотрела перед собой, пытаясь держать осанку и не сутулиться. Она подумала, что раньше Джон не ухаживал за ней так галантно, не подавал руки, не придерживал за локоть. Конечно, эта перемена вызвана сменой обстановки — на этот вечер она была его дамой, и он не мог пренебречь манерами кавалера, но ей все равно было приятно. Бросив на него всего один взгляд из-под ресниц, она заметила, что он смотрит на ее почти неприкрытые плечи.

— Надо почаще приглашать вас, мисс Браун. — бархатистым тягучим, как сладкий ликер, голосом сказал Крейн. Зеленые глаза загадочно сверкали. — успел привыкнуть к вашим строгим образам. Как же кощунственно скрывать от мужских взглядом подобное совершенство.

— Ни к чему расточать такое количество комплиментов, иначе я могу подумать, что вы забыли, что наша встреча случайный фарс, и кроме меня некому спасти вас от безумно влюбленных в вас женщин. — не смогла сдержать от ироничного замечания Джейн, понимая, что ее слова вызваны обыкновенной самозащитой.

— Я, честно говоря, не ожидал, что буду так очарован своей спасительницей. Мисс Браун, я безмерно благодарен вам за, то что вы решились помочь мне, но кто поможет вам? — лукавая улыбка тронула чувственны губы Джонатана. О, как греховно красив он был, как невероятно сильно действовало на Джейн его непостижимое очарование.

— Боюсь, что вся ваша очарованность моей скромной фигурой пройдет, когда мы прибудем на вечер.

— Боитесь?

— Нет, это просто слова.

— Обещаю, сегодня у вас не будет конкуренток. На этот вечер все мое внимание принадлежит только вам. — пообещал он, игриво глядя на нее изумрудными порочными глазами.

— Хотелось бы верить, что в не сбежите от меня с какой-нибудь юной прелестницей. — усмехнулась Джейн.

Лимузин привез их на Ковент-Гарден. Им с трудом удалось припарковаться среди огромного количества дорогих автомобилей. Красиво наряженные люди стремились к парадному входу одного из странных зданий. Путь им преграждали папарацци. Такое количество прессы Джейн не готова была увидеть. Джон помог ей выйти из лимузина, протянув руку. Ее ладошка была ледяной, глаза расширились от страха.

— Не бойтесь. Идите со мной, не отвечайте на вопросы и улыбайтесь. — ободряюще прошептал ей Крейн, наклонившись к ее уху. Его теплое дыхание запуталось в ее волосах. Джейн подняла голову, и доверчиво посмотрела в уверенные спокойные глаза. Он был так близко, что сердце ее еще больше разволновалось.

— Мне не по себе, мистер Крейн. — проговорила она хриплым шепотом. Джонатан мягко сжал ее хрупкие пальчики и потянул за собой.

— Расслабьтесь. Все будет хорошо. — пообещал он. И Джейн пришлось поверить ему.

Она шла за ним, ступая легко и грациозно. Его уверенность передалась и ей. С таким мужчиной ей нечего бояться. Никто не посмеет бросить на нее косой взгляд. Постепенно страх ушел, уступив место любопытству. Она с интересом разглядывала пеструю публику, среди которой попадалась немало известных лиц, и понимала, что выглядит нисколько не хуже, и даже лучше многих. К ним подходи самые разные люди, вежливо здоровались с Джоном, и любезно улыбались ей. Оказалось, что светские вечера не так уж страшны. Все, как обычно, разве, что бриллианты крупнее, да наряды богаче и лица уверенней. Когда начался аукцион детских поделок и малоценных безделушек, Джейн невольно увлеклась процессом. Ставки были баснословными, и ее охватил азарт. Она знала, что все это лишь игра. Ни одна из выставленных на торги вещиц, не нужна никому из собравшихся, и они готовы отдать огромные деньги, чтобы помочь обездоленным детям. Здравый смысл говорил ей, что вовсе не нужно устраивать такое шоу с широкомасштабным апломбом, достаточно просто перевести средства на счет детских домов или клиник. Все эти люди собрались здесь, чтобы бравировать своим благородством, показать щедрость всему миру. Но настоящие добрые дела делаются не так. Не нужно кричать всему свету о том, что ты совершил поступок. И все же эти люди не могли иначе. Каждый широкий жест должен фиксироваться фотокамерой. И Джейн подозревала, что делают они это не из лучших чувств, а из скуки. Однако, даже она не смогла устоять перед этим представлением. У нее совсем не было таких денег, но зато Джонатан был богат. Он купил довольно много кроликов, лошадок и собачек, выложив за них целое состояние. Джейн с трудом скрывала ироничный смех, когда очередной лот отходил Джонатану, собравшиеся начинали его поздравлять и аплодировать, словно он приобрел нечто сногсшибательно ценное. Сам Крейн был очень сдержан и серьезен. Он смотрел на людей с некоторым превосходством и равнодушием, снова став тем Джоном, к которому она привыкла.

После аукциона гостей пригласили в другой зал, где состоялся небольшой фуршет.

— Нам обязательно присутствовать? — тихо поинтересовалась Джейн. Джонатан передал все приобретенные вещи своему водителю, и повернулся к спутнице.

— Боюсь, что сбежать сейчас, будет не очень вежливо. — ответил он, скользнув взглядом по ее фигуре. — Никак не могу привыкнуть к вашему облику. — признался Джон. — Давайте выпьем по коктейлю.

— Я редко пью. — Джейн смущенно улыбнулась. — Но сегодня сделаю исключение.

— Я рад. — кивнул Крейн, жестом подозвав одного из официантов.

Джейн слегка пригубила свежий напиток, в котором почти не чувствовался алкоголь. Она заметила, что Джон слишком пристально изучает ее. И эти взгляды смущали ее, наполняли душу и тело непонятным томлением. К ним снова устремились люди, они говорили с Джоном о его коллекциях антиквариата, и искусстве и творчестве, и несчастных больных детях, и снова возвращались к его бизнесу, расточали массу комплиментов, и умело льстили. Крейн держался в своей обычной снисходительной манере, выслушивая каждого со скучающим видом. А Джейн стояла рядом и натянуто улыбалась. К ней никто не обращался, но это не задевало, а радовало ее. Чем меньше внимания, тем лучше. Джонатан же был нарасхват, и даже ее присутствие не спасло его от притязаний разряженных в пух и прах многочисленных леди самого разного возраста и семейного положения. Женщины кокетливо улыбались, заглядывали ему в глаза, и всячески демонстрировали свою заинтересованность. В какой-то момент Джейн стало его даже жаль. Красота не только дар Божий, но и непосильная ноша. Когда терпение Джонатана лопнуло, он демонстративно обнял Джейн за талию, и привлек к себе, отгораживаясь от докучливых представительниц женского пола.

— Пойдемте на балкон, мисс Браун. Надеюсь, что там не так людно. — тихо сказал он, интимно улыбаясь. Девушка знала, что его поведение всего лишь игра, но ее тело невольно откликнулось на эту улыбку. Все еще обнимая спутницу за талию, он повел ее к балкону, но им снова помешали. Путь преградил человек, которого Джейн меньше всего хотела бы сейчас увидеть. Это был тот самый так не понравившийся ей Кларк, которого они с Брайаном встретила в кафе пару дней назад. И он был все с той же дамой.

— Джон, какая неожиданность! — холодно улыбнулся мужчина. — Я опоздал, и не заметил тебя на аукционе. Теперь ясно, о ком все здесь шепчутся. — взгляд Кларка переметнулся на Джейн. И снова цвет его глаз начал фантастическим образом менять оттенки.

— Мисс Джейн! И вы здесь. А вы оказывается непостоянны в выборе кавалеров. Или я ошибся насчет вас с Дугласом? — кривая улыбка исказила правильное лицо мужчины. Джон ничем не выдал удивления, если таковое имело место.

— Вы встречались? — сухо поинтересовался он, обращаясь к Джейн.

— Да. Совсем недавно, когда ужинали с Брайаном.

— Странно, что он не сказал мне. — спокойно сказал Джонатан. — Кларк, я думал, что ты уехал из Лондона.

— Дела заставили вернуться. — трагично вздохнул мужчина. — И как приятно снова увидеть старых знакомых. Джон, мы не виделись вечность. Нужно бы это отметить.

— В другой раз. Ты знаешь, как меня найти. — ледяным тоном ответил Крейн.

— Ну, что ж. Я снова мешаю. Мисс, вы чудно выглядите. Надеюсь, что мы с вами еще увидимся.

Мужчины прохладно распрощались. Джейн облегченно вздохнула.

— До чего же неприятный тип. — вырвалось у нее. Джон понимающе улыбнулся.

— От таких слизняков лучше держаться подальше. Жаль, что мы столкнулись. Он расстроил вас.

— Нет, ничего страшного. — поспешила заверить его Джейн. — Вы обещали отвести меня в тихое место.

— Да, конечно, пойдемте.

Джонатан потянул ее за собой к балкону. Свежий воздух подействовал на Джейн ободряюще. На балконе действительно никого не было, и почти не слышался гул голосов и музыки. Темное небо было полно звезд, воздух был теплым и приятным, ничто не предвещало дождя. Они присели на маленькую резную скамеечку на самом краю балкона, и какое-то время молчали, наслаждаясь тишиной. Джейн улыбалась, подставив лицо теплому ветерку.

— Как спокойно. — сказала она, глубоко вдыхая воздух.

— Вам понравился вечер? — поинтересовался Джон. Джейн смотрела на звезды, всем существом чувствуя прикованный к ней взгляд Крейна.

— Да, как ни странно. Но мне не привычны все эти светские рауты. В них есть своя прелесть.

— Вам просто необходимо появляться на людях. Нельзя прятать такую красоту в стенах магазина.

— Вы снова льстите мне.

— Поверьте, мисс Браун, это абсолютная правда. И не нужно так бояться комплиментов. Привыкайте к ним. — мягко проговорил Джон. Девушка поднесла к губам свой коктейль.

— Все это похоже на сказку. Иногда мне кажется, что я сплю, и вижу чудесный сон. Я, как золушка, которая по легкому взмаху волшебной палочки превратилась в принцессу. А теперь боюсь, что вот-вот наступит полночь. — Джейн нервно засмеялась. Она ждала, что Джон как-то прокомментирует ее слова, но он молчал.

— О чем вы думаете? — спросила она, когда пауза сильно затянулась.

— О вас, Джейн. Можно мне сегодня вас так называть? — Джон посмотрел на нежное красиво лицо девушки. Она робко и искренне улыбнулась.

— Ну, конечно, мистер Крейн.

— Нет, не мистер. Джон. Сегодня я Джон. — взгляд Крейн становился все глубже, погружая Дженни в свою колдовскую пучину. — Вы говорите, что боитесь полночи, которая снова превратить леди в оборванку. Неужели титул принцессы так важен для вас?

— Да. — кивнула девушка. — Я бы хотела выглядеть менее меркантильной в ваших глазах, но любой человек, хороший или плохой, заслуживает лучшей жизни. Достаток и самоуважение неразделимы. И так уж вышло, что в наше время деньги решают все.

— Не спешите проводить грань между хорошими людьми и плохими. Это преждевременно. Я скажу словами классика: Хорошие люди приносят много вреда в жизни. И главный вред в том, что они придают такое огромное значение дурному. Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны.

— И снова я слышу Оскара Уайльда. В вашей библиотеке нет других книг? Вы все помешались на нем. Я считаю, что он сильно утрирует. — Джейн мягко улыбнулась.

— Ошибаетесь. В вашем возрасте заблуждения полезны. Этот писатель был очень замечательным и талантливым человеком, причем глубоко верующим. Вы читали его небольшое произведение о Великане Эгоисте? Нет? Прочтите. Иногда мне кажется, что Уайльд писал обо мне.

— Даже так? Тогда я обязательно прочту.

— Вы — удивительная девушка, Джейн Браун. Вы и правда верите каждому моему слову, или только делаете вид?

— Какой вам прок обманывать меня, Джон? — Дженни печально улыбнулась, в голосе ее сквозила ирония. — Кто я такая? Вы дали мне крышу над головой, достойный заработок, вернули веру в себя, но разве я стала кем-то более достойным? Увы, я ничего в этой жизни не сделала сама. И к тому же я глупа. Разве разумная девушка приехала бы в Лондон без денег и знакомых, которые могли бы ее приютить и подержать на первых порах? На мне красивое платье и дорогие украшения, но все это не мое. И я боюсь, что однажды придется платить по счетам, а я не уверена, что смогу погасить такой долг. Ничего не изменилось. Я по-прежнему маленькая нищая золушка, которую вы из жалости подобрали и превратили в леди.

— Боже, Джейн. Какая самоирония. — удивленно произнес Джонатан, глядя в безмерно грустные глаза. — Никогда не спрашивайте о цене, у того, кто преподносит вам дар. Ведь, если он делает это, значит, условия сделки уже оговорены. Для меня нет ничего ценнее, чем ваша счастливая улыбка. Это и есть плата за ту малость, что я сделал для вас.

— Вы говорили, что благотворительность не ваш конек, но я вижу обратное, и сегодняшний вечер прямое этому подтверждение. Кто же вы такой на самом деле, Джонатан Крейн?

— Лучше бы вам не задавать мне таких вопросов. Я гораздо хуже, чем вы можете себе вообразить. — Джон отвернулся, устремив взгляд к звездам, освещающим черный небосвод Лондона.

— А мне кажется, что вы просто хотите казаться таким жутким снобом, чтобы люди не лезли к вам со своими бедами и проблемами. — Джейн нежно улыбнулась.

— Вы правы в одном. Чужих проблем я не люблю. Мне хватает своих. Вы — исключение, Джейн. И других не будет. Я не благородный рыцарь, и совсем не так прозрачен, как вы думаете. Но, когда я вижу вас, мне хочется верить, что в моем саду наконец-то кончится зима. Мне не нужно много денег и много власти, я просто жду свой билет в рай, но так много грешил, что, боюсь, ждать придется слишком долго.

— Вы верите в Бога? — Джейн удивленно посмотрела на Крейна, мрачного и красивого мужчину, с холодной жесткой улыбкой на губах.

— Понятия о Боге у нас с вами слишком разные, Джейн. — неожиданно грубо сказал он.

— Так не бывает, Джонатан. Бог — един для каждого из нас.

— Я не один из вас. Однажды вы поймете это. И вспомните наш разговор. Важно, чтобы вы сделали правильные выводы.

— Говорите загадками. — Джейн опустила голову. Ее взгляд упал на его сильные ухоженные руки. Глаза волка на его перстне сверкали каким-то мистическим огнем.

— В этом и заключается вся прелесть. Быть неразгаданным очень интересно. Сегодня вы тоже похожи на сказочную принцессу. И вам кажется, что ваши мечты сбылись. Вы даже представить не можете, как это страшно и больно, когда мечта становится явью. Ведь за этой чертой ждет пустота и разочарование.

— Значит, нужно придумать новую мечту.

— Вы оптимистка, Джейн. Опасное качество в наше время. Оптимисты страдают гораздо сильнее, чем тот, кто ничего не ждет и уповает на волю Бога.

— А кто же вы, Джон? Уж точно не уповающий и покорный.

— Я тот, кто живет сегодня. Счастье — мимолетно, жизнь коротка, а мы слишком расположены к пороку. Соблазн и грех отнимают у нас слишком много времени, но без них было бы так скучно жить.

— Вы — философ. В Лондоне все такие серьезные?

— Да. Всему виной погода. Слишком часто идет дождь. Оставаясь дома, мы предаемся размышлениям, но не от глубины натуры, а от безделья и скуки.

Они посмотрели друг на друга, почувствовав, что исчерпали лимит своих слов. Это был чудесный вечер, а эта меланхоличная задумчивость, охватившая обоих, омрачала праздник.

— У вас интересный медальон. — заметила Джейн, скользнув взглядом в вырез рубашки Крейна, которую он незаметно для нее успел расстегнуть. Галстук небрежным лоскутком лежал на его коленях. Ветер шевелил его черные, как вороново крыло волосы, а глаза горели зеленым огнем. Джейн невольно поежилась от охватившего ее суеверного страха. Сейчас Джон был мало похож на человека. Скорее, на сверхъестественное прекрасное существо, умело скрывающее свою истинную темную сущность.

— И что в нем интересного? — лениво поинтересовался Крейн, дотрагиваясь пальцами до ромбообразного золотого кулона.

— В том-то и дело, что ничего. Все в вас поражает и восхищает взгляд, а это украшение слишком простое и непримечательное.

— Но вы же носили свое дешевое колечко. — заметил он, пристально наблюдая за ее лицом.

— Да. У меня ничего больше не было. И кольцо — память от бабушки. Я обещала не снимать его, но не сдержала обещания.

— Почему?

— О, оно бы не смотрелось на фоне моего платья и жемчугов. — Джейн натянуто улыбнулась, отводя взгляд. Воспоминания о Мадлен больно ударили в самое сердце.

— Почему бабушка просила не снимать его? — уточнил свой вопрос Джон.

— Перед смертью она сошла с ума, и наговорила кучу небылиц. — голос Джейн дрогнул. — Но я не хочу вспоминать об этом. Слишком свежа рана. У меня никого больше не осталось.

— Вы говорили, что ваша мама погибла, но неужели у нее не было сестер, братьев, тетушек и дедушек?

— Никого. Бабушка осталась сиротой в раннем детстве. Вышла замуж совсем молодой, и родилась мама, а потом дедушка уехал в Бат. Мадлен не поехала за ним. Она никогда не говорили со мной об этом, но я подозревала, что тут не обошлось без соперницы.

— А как же ваш отец?

— Мужчины не уживаются с женщинами из нашей семьи. — грустно улыбнулась Джейн. — Я не знала своего отца, его имя и происхождение овеяно такой же тайной, как и исчезновение моего деда. Просто удивительно, что я все это вам рассказываю.

— Иногда очень полезно поделиться с кем-то, чтобы облегчить боль. — мягко заметил Джон.

— Я не говорила даже Лили. Но вы ошибаетесь, я не чувствую боли из-за того, что выросла без отца. Мама и Мадлен очень любили меня. Я никогда не считала себя обделенной. Но я не повторю их ошибки.

— То есть? — Джон бросил на нее вопросительный взгляд. Джейн смущенно улыбнулась.

— Мой муж не сбежит от меня. Я выберу человека, который будет любить меня и только меня. У нас будет много детей, которые никогда не будут одиноки.

— Мы уже говорили о выборе, Джейн. — сухо напомнил Крейн. — Не стройте таких далеко идущих планов. Судьба жестоко обращается с мечтателями.

— Да, помню. Оптимистам всегда не везет. — мягко рассмеялась Джейн. — Но, как истинные оптимисты, он поднимаются на ноги, после очередного удара, и с непревзойденной глупостью смело шагают навстречу новым бедам. Примерно так?

— Вы быстро улавливаете смысл, Джейн. — Лукаво посмотрев на нее, Джон неспешно поднялся на ноги и протянул ей руку. — Дерзайте, моя дорогая, вперед к новым бедам. Боюсь, что нас давно потеряли и уже насочиняли десятки пикантных историй.

— Пойдемте, скорее, не хочу дать почву для сплетен. — поспешно согласилась Джейн, вкладывая свою хрупкую ладошку в руку Джонатана Крейна.

— Думаю, что уже слишком поздно. — Джон хитро подмигнул девушке. — Готовы появиться вместе со мной в утренних газетах?

— Даже не знаю. Вы шутите? — Джейн настороженно смотрела в ослепительно красивое лицо мужчины.

— Вовсе нет. Вас ведь это не расстроит? Такая мелочь — ничто для хронического оптимиста.

— Вы смеетесь надо мной.

— Даже не думал.

В правдивости слов Джонатана Крейна она убедилась, едва ни вошли в банкетный зал. Гул голосов стих, уступив место перешептываниям. Гости бросали на них любопытные косые взгляды, один красноречивее другого.

— Я хочу уйти. — прошептала Джейн, наклоняя голову к плечу Джонатана. Крейн мягко сжал ее локоть и улыбнулся ободряющей улыбкой.

— Держите нос кверху. Для бегства нужна уважительная причина, но вы не совершили ничего дурного. Люди всегда будут сплетничать, и судачить, это у них в крови, особенно у тех, чья жизнь скучна и неинтересна, либо у завистников и грешников. Завистники только и ждут, когда ты споткнешься, а грешники ищут оправдание собственным проступкам в грехах других.

— Вы снова пустились в заумные рассуждения, мистер Крейн. — с сарказмом заметила Джейн.

— Да, мисс Браун. А вы опять официальничаете. Признайтесь, что боитесь называть меня по имени, без этой сухой приставки "мистер".

— С чего бы это? — приподняв бровь, девушка посмотрела в непроницаемое, лишенное всяких чувств или эмоций лицо Крейна. Вернувшись в пресловутое высшее общество, он снова стал холодным манекеном.

— Я хочу пригласить вас к себе домой, мисс Браун. — спокойно произнес Джон совершенно обыденным тоном. Выдержка покинула Дженни, побледнев, он открыла рот, но не смогла придумать достойного ответа.

— Да. Не пугайтесь вы так. Я давно собирался сделать это.

— Сделать что? — обретя дар речи, поинтересовалась Джейн, пытаясь взять верх над разыгравшимися чувствами.

— Показать вам свой дом. Что же еще? — насмешливо ответил Джон. — Вы же не подозреваете меня в попытке заманить невинную юную леди в свое логово и соблазнить самым бессовестным образом.

— Нет, конечно, нет. — быстро опровергла его слова Дженни, нервно оглядываясь по сторонам. Джон был не только невероятно красив, но и невероятно умен, и невероятно хитер. Он поставил свой вопрос так, что теперь ее отказ будет воспринят, как трусость с ее стороны. Она понятия не имела, зачем Джону вздумалось показывать ей свой дом, но выглядеть трусихой Джейн не хотелось. Ее взгляд рассеянно скользнул по лицам присутствующих на фуршете гостей. Расправив плечи, девушка гордо вскинула голову. Ей нечего бояться, и некого. Если бы Джонатан Крейн что-то задумал, то у него была масса времени и возможностей воплотить в жизнь свои коварные планы.

— Хорошо, мистер Крейн. — с достоинством королевы кивнула Джейн. — Я с удовольствием принимаю ваше приглашение.

Их взгляды встретились, и на мгновение Джейн Браун показалось, что в его красивых глазах проскользнуло удивленное выражение.

— Я очень рад. Что ж, не будем откладывать. Мы достаточно развлекли местную публику. Надеюсь, они от души посудачат о нас. Мы уходим, Джейн.

Дом Джонатана Крейна оправдал с лихвой ожидания Джейн. Огромный старинный особняк, окруженный просторным аккуратным садом, с множеством построек, и бассейном во дворе. Мраморная лестница, ведущая к парадному подъезду, была украшена резными перилами. У входа по обе стороны возвышались отлично сохранившиеся скульптуры сфинксов. У Джейн создалось ощущение, что она попала не в жилой дом, а исторический музей, хотя это было вполне объяснимо, зная одержимость Крейна стариной.

Оказавшись в большом светлом холле, девушка не смогла скрыть возглас удивления и восхищения. Джон же выглядел совершенно спокойно. Взяв ее за руку, он повел девушку в гостиную, которая просто поражала своими размерами. Невероятно, но обстановка и интерьер выглядели так, словно сотни лет нога не ступала по этому полу, застеленному толстыми коврами с пестрыми затейливыми рисунками. Расписные холсты и резные деревянные панели на стенах, драпировки, антикварная мебель, лепнина на потолке, тяжелые люстры восемнадцатого века, множество подсвечников подушек, которые валялись повсюду. Очарованная красотой этой удивительной комнаты, Джейн подошла к камину, тоже представляющему собой рукотворный шедевр. Она видела крем глаза, как Джон проходит к буфету, чтобы достать для них бокалы под вино, которым собирался угостить гостью.

— Джон, эта лепнина была выполнена не в восемнадцатом веке. — дрожащим от волнения голосом, сказала Джейн.

— Становитесь профессионалом. — ухмыльнулся Крейн, оборачиваясь к ней. В руках он держал позолоченные бокалы. — Вы правы, мисс Браун. Этот камин, как и сам дом был построен в одна тысяча триста шестьдесят шестом году. Лондон дважды был подвержен пожарам, его нещадно уничтожали во времена первой и второй Мировых войн, но дом устоял. Он — часть истории этого города. И он принадлежит мне.

— Почему вы так увлечены прошлым? — Джейн подошла к дивану, но долго не решалась присесть на столь древний предмет.

— В ваше время так мало увлекательного, мисс Браун. — Джон пожал плечами и направился к ней. — Садитесь на диван. Я же вижу, что вы устали. Снимите туфли, дайте ногам отдохнуть. А диван не так стар. Не больше ста лет. Я купил его в Венеции и совсем не дорого.

— Он очень красивый, как и все здесь. Мне очень понравился ваш дом. — Джейн искренно улыбнулась. — А я-то думала, что ваш магазин настоящий склад исторических сокровищ, но здесь, мистер Крейн, просто музей.

— Я польщен. — Джон слегка склонил голову в знак признательности. — Но вы по-прежнему стоите.

— Да, мне было бы удобнее на полу. Ковер достаточно толстый и столько подушек.

— Как пожелаете. Я тоже люблю развалиться на ковре перед камином с бокалом джина.

— Я просто сяду, а вы можете развалиться.

Крейн широко улыбнулся, показав ямочки на щеках, в глазах отразилось пламя от камина. Он стоял совсем рядом, и в бокалах плескалось красное вино. Сердце девушки забилось чуть быстрее. Джейн отступила назад и осторожно присела на ковер возле дивана и принялась разглаживать невидимые складки на подоле.

— Возьмите, это вино вам понравится, а если нет, то у меня огромный выбор на любой вкус. — Джон протянул ей бокал. Пальцы их на мгновенье соприкоснулись, Джейн подняла глаза, и заметила, что Крейн лукаво улыбается, а в зеленых глаза пляшут озорные чертики. Он устроился напротив, вытягивая ноги и упираясь локтем на подушку. Было странно видеть этого всегда сдержанного мужчину в столь расслабленной позе.

— Вы тоже можете слегка развалиться. — весело сообщил он. Джейн отрицательно качнула головой, растерянно наблюдая за игрой пламени в камине, вид которого частично закрыла впечатляющая фигура хозяина дома. В глубокой задумчивости девушка пригубила глоток вина. Мягкий вкус приятно щекотал небо, аромат был потрясающим.

— Никогда не пила ничего вкуснее. — призналась она. Близость Джона невероятно волновала ее. Ей хотелось бежать из этого чудесного дома, и от его пугающе-красивого владельца, но все ее мышцы словно сковало, мысли и тело перестали слушаться и жили своей, не знакомой Джейн жизнью. Она знала, что оставаться здесь дальше опасно, но ничего не могла с собой поделать. Ее разум разделился на два фронта и вел теперь междоусобную войну.

— Посмотрите на меня, Джейн. Не стоит бояться. Я не обижу вас. — сказал Крейн мягким тихим голосом, от которого по чувствительной коже Джейн побежали мурашки.

— Я снова, Джейн? — девушка проигнорировала его просьбу, продолжая любоваться камином.

— Мы снова одни.

— Да, это довольно жутко. — согласилась девушка, снова делая глоток вина. Теперь ее глаза устремились на дно бокала.

— Жутко быть со мной? — его голос проникал ей под кожу. Но этого ему показалось мало. Девушка испуганно вздрогнула, когда его теплая ладонь захватила в плен ее ледяные от волнения пальцы. Она сделала над собой усилие и посмотрела на него. Лицо Джона было скрыто тенью, и только в волосах подрагивали рыжие блики от огня. Но глаза….Никакая тень или мрак не могли скрыть изумрудного блеска его глаз. Он излучал власть, силу, энергию мощный мужской шарм, даже когда сам этого не хотел. Инстинктивно Джейн чувствовала, что рядом с таким мужчиной нельзя расслабляться и забывать о благоразумии. Он был хищником от природы, а дремлющий тигр не менее опасен, чем тигр, собравшийся поохотиться.

— Нет, Джон. Я говорю не о вас. — слукавила Джейн. — Просто этот дом так стар, он хранит массу воспоминаний, и не всегда радостных, и в нем так безлюдно. Вы живете здесь с Роуз вдвоем? Где ваша прислуга?

— У себя дома. Я не рабовладелец, чтобы заставлять обслуживать меня круглые сутки.

— А Роуз? Она спит?

— Да. Она рано ложится. Ее спальня далеко отсюда. Она не услышит нас.

— Мне нечего от нее скрывать. — быстро и с некоторой настороженностью ответила Джейн. — Почему Лили не захотела остаться здесь?

— Спросите у нее. Лайза — свободная пташка. Эти стены давят на нее. Расскажите мне о Брайане, Джейн. — неожиданно попросил Джон, пристально глядя ей в глаза. Джейн попыталась освободить руку, но он еще сильнее сжал ее пальцы, переплетая их со своими. Девушка почувствовала, как жар, поднимающийся из глубин ее существа, заливает лицо и шею, опускается к груди….

— А причем здесь Брайан, мы говорили о Лили. — попыталась уйти от ответа Джейн.

— Ее имя Лайза. Не идите на поводу у глупых фантазий вашей подруги. — резко ответил Джон. — А теперь расскажите мне о Брайане.

— Разве вы не знаете о нем гораздо больше, чем я? — Джейн опустила ресницы, когда он смешливо улыбнулся ей всезнающей улыбкой.

— Не пытайтесь казаться наивнее, чем вы есть. Он нравится вам? — вкрадчиво поинтересовался Джон.

— С чего вы взяли? — сердце Джейн стучало, как сумасшедшее, сбиваясь с ритма. Джейн полностью потеряла контроль, и не знала, как вести себя дальше. Ситуация становилась все сложнее и напряженнее.

— Иначе вы бы не приняли столь дорогой подарок. И вы согласились пойти с ним в ресторан, прекрасно понимая, что он увлечен вами.

— Но я приняла и ваше приглашение. Причем даже не одно. Я никогда не была у Брайана в гостях. — Джейн чувствовала, как в ней нарастает раздражение. — И, если вам так хочется все знать, то я не могла не принять подарок Брайана, он сильно настаивал.

— Значит, его чувства не взаимны? — Джон с иронией смотрел на пылающее лицо девушки. — Тогда я совсем вас не понимаю. Вы не должны давать парню надежд, если им не суждено осуществиться.

— Я не хочу обсуждать это с вами. — отрезала Джейн ледяным тоном, резко вырывая свою руку из его сильных пальцев.

— Почему вы злитесь, Джейн? — ласково спросил Крейн. Но его мягкость была насквозь фальшива. Она нутром чувствовала — этот человек что-то задумал. — Я просто проявляю участие к вашей судьбе. Я беспокоюсь о вас, Джейн. И по-моему Брайан очень подходит под ваш идеал мужчины.

— Что-то я не припомню, когда я говорила о своих предпочтениях, касающихся будущего избранника.

— Вы говорили, Джейн. И Брайан способен на слепую любовь, и он не замечал бы ваших недостатков, безмерной наивности и, извините, трусости. — взгляд Джона скользил по ее рассыпавшимся по плечам пепельно-светлым локонам и напряженному лицу, с подрагивающими мягкими губами, длинной изящной шее и тонким девичьим рукам, отчаянно сжимающим бокал. — Вы, Джейн, ищите идеального мужчину, потому что боитесь сложностей, вы не хотите меняться, подстраиваться и уступать. И вы упрямы, практичны, у вас холодное сердце, но чистая душа. Понятия не имею, как они уживаются вместе. Трезвый расчетливый ум и уточенная почти поэтическая натура.

— Я не уверена, что ваши слова относятся ко мне. Да, я не бросаюсь в омут с головой, я

— Вы любили, Джейн? — совершенно бестактно оборвал ее Джонатан.

— Нет. Но я полюблю. Я еще слишком молода.

— Сколько вам лет? — спросил он. — Прошу прощения, что задаю такой вопрос.

— Мне двадцать два. — с вызовом ответила Джейн. Глаза ее лихорадочно сверкали.

— И во сколько, по-вашему, современная девушка созревает для того, чтобы полюбить? Вы уже высчитали подходящее время? — от скрытого сарказма в голосе Джона, Джейн передернуло. Ей не нравилась тема выбранной им беседы, и раздражало то, как он переиначивает все ее слова.

— Прекратите, Джон. Это не смешно.

— Я просто добиваюсь ответа, Джейн, на свой первоначальный вопрос. Но он очевиден. Вы не любите Брайана.

— Да, не люблю. Что дальше? — девушка холодно посмотрела в зеленые глаза Джона.

— Ничего. Я просто спросил. — невинно улыбаясь, пожал плечами Крейн.

— Сдается мне, что вы ничего не делаете просто так. — покачала головой Джейн.

— Возможно. Подумайте, Джейн, хорошо подумайте, и скажите, зачем я спросил вас о Брайане и вашем к нему отношении.

— Вы меня совсем запутали, Джон. — сдалась Джейн. Она посмотрела на свой пустой бокал. — Мне уже давно пора домой.

— Не спешите. Вы только пришли. Мне нравится ваше общество. Я больше ну буду задавать неуместных вопросов.

— Вы их уже немало задали. — нахмурилась девушка.

Джон терпеливо улыбнулся и поддев кончикам пальцев ее подбородок заставил посмотреть в свои глаза.

— Вы злитесь на меня. Я этого не хотел. Простите меня.

Слова Крейна и искренний теплый взгляд обезоружили Джейн. Она хотела ответить, что ничего страшного не произошло, инцидент забыт, но заблудилась в лабиринте его магнетических глаз, его пальцы соскользнули с ее подбородка и дотронулись до нежной прохладной щеки.

— Вы вызываете во мне странные чувства, Джейн. — прошептал он, удерживая ее взгляд, обволакивая несчастную жертву паутиной своих нежных слов и приглушенного голоса. Его пальцы дотронулись до мягкого завитка волос возле виска, и девушка затрепетала, ощутив внезапную слабость и опьяняющее головокружение. — Я сейчас абсолютно искренен. Я давно не испытывал ничего подобного. Вы самая неоднозначная и странная девушка, и вы мне по-настоящему нравитесь. Вы неиспорченны и порядочны, вы четко знаете, чего хотите. Вы наивны, и это качество станет камнем преткновения на вашем пути к цели, которая, я уверен, будет так же благородна и чиста, как вы. Но мир бывает так жесток с прекрасными юными ангелочками. Вы так много не видите, не понимаете, и не желаете признавать. Вы слушаете рассудок, но сердце ваше закрыто и глухо к чувствам, которые могли бы открыть совершенно иной мир. Вы сильны духом, упрямы, но слепы, и вы умеете ослеплять других.

— А вы пытаетесь меня соблазнить…. — Джейн с огромным усилием воли отстранилась, чувствуя, что еще немного и она попадется в сети неподражаемого Джонатана Крейна.

— Весь вечер, но вы проявляете завидную стойкость. Я все же не ошибся, когда говорил об иммунитете. — хрипло рассмеявшись, Джон вернулся в исходное положение. — Осталось только признать поражение.

Его горящий взгляд скользил по раскрасневшемуся лицу девушки, которая смотрела на него с трудом скрываемым страхом. Джон не мог понять, почему эта дурочка так долго сопротивляется его чарам. Любая другая на ее месте давно бы повисла у него на шее. Что же не так с Джейн Браун? Неужели генетическая память, хранящаяся в ее крови, защищает и предостерегает об опасности с его стороны. Но в таком случае ее подсознание должно помнить и другое….

— Джонатан, — слабый дрожащий женский голос выдернул его из пелены внезапно накативших воспоминаний, связывающих Крейна с семейством Браун. Серые печальные глаза смотрели на него удивительно смело и уверенно. — Должна признаться, что ваше предположение о моей предвзятой холодности к вам, ошибочно. Я не слепа, и не так бесчувственна, как вам кажется. Вы самый неординарный и красивый мужчина, из всех, что доводилось видеть мне. В вас есть все, чтобы обворожить любую женщину. И я не исключение. Вы поразили меня еще в первую нашу встречу. Ни к чему скрывать и уязвлять ваше самолюбие. Я восхищаюсь вами и желаю вас. Это сильнее меня, сильнее доводов разума, но, если в вас есть хоть капля благородства, вы не используете мою искренность против меня. Скажу прямо, не смотря на мои чувства, вы вызываете во мне так же опасение и тревогу. Мы с вами принадлежим к разным мирам. Я не достойна вас, и быстро наскучу, уступив соблазну быть соблазненной. И поэтому я прошу вас, оставьте меня и свои попытки сломить мое сопротивление. Я не строптивая гордячка, желающая набить себе цену, выделиться из толпы поклонниц, или поводить вас за нос старым, как мир способом, но осторожная, и воспитанная девушка, понимающая невозможность нашей связи, не желающая разменивать свою жизнь на кратковременные случайные романы. Не нужно быть сильно умной или прибегать к услугам гадалки, чтобы понять вашу неспособность любить и хранить верность одной женщине, а на меньшее я не согласна. Я никогда не буду с вами, Джон. Никогда. Я только друг, не более.

— Боже мой, что я слышу из уст юной соблазнительной девицы.

С должным вниманием выслушав Джейн, Крейн не смог удержаться от иронии. Его просто распирало от смеха, и он расхохотался, откинув назад свою красивую черноволосую голову. Он прекрасно понял ее игру. Это нелепейшей тирадой Джейн Браун хотела оттолкнуть его от себя. Решила сыграть дурочку. И сыграла умело, но все же признала, что хочет его, а остальных слов он почти не расслышал.

— Пуританка в двадцать первом веке, да еще и в Лондоне. Мне нужно свозить вас, леди Джейн, в Венецию, в эту колыбель порока. Может, там вам удастся распрощаться с наивными детскими мечтами о верной и искренней любви. А еще лучше вернуть вас в тот прогнивший район, чтобы вы поняли, моя дорогая, что в нужный момент раздвинуть ноги гораздо приятнее и благороднее, чем сутки напролет подавать пиво гадким обрюзгшим мужикам, которые нагло будут лапать ваш аккуратный недоступный всему недостойному и порочному зад. Сейчас я сильно упаду в ваших глазах, но я скажу, потому что желаю вам добра, а иллюзии рано или поздно погубят вас. Вы считаете, что мы из разных миров. Что ж, я не держу вас пленницей. Возвращайтесь в убогую комнатушку, и на прежнее место работы, снимите красивое платье, а вместе него наденьте просаленный и пропахший дымом передник и дырявые туфли, и принимайтесь за тяжелый почти неоплачиваемый труд, который через год сделает вас настолько некрасивой и измученной жизнью, что вам будет за счастье получить пару сотен за гораздо более легкие услуги. Как вам такая перспектива, Джейн Браун? — Крейн перестал смеяться, в глазах его застыла жестокость. Он крепко взял ее подбородок, сильно сжимая пальцами, и заставил смотреть прямо в свои беспощадные глаза. — Вы не готовы слушать такую правду? Или вы думаете, что чем-то отличаетесь от других, и уверены, что вас не сломают никакие лишения?

— Отчего же, Джон. Вы правы.

Вместо страха, в глазах девушки появилось странное выражение, смысл которого остался для Крейна загадкой. Она выглядела смелой, решительной и гордой, но он ожидал другой реакции.

— Я не хочу возвращаться к той жизни, с которой начала, после переезда в Лондон. Полгода мучительных лишений и издевок со стороны управляющего пиццерии оставили неизгладимый след в моей жизни. Еще немного, и я сломалась бы, но появилась Лили и вы вместе с ней. Я знаю, что она одна не смогла бы ничего сделать без вашего одобрения. Я обязана вам. Я пыталась сказать, что не желаю быть вашей любовницей или девушкой на ночь, называйте, как хотите, вовсе не из гордости или пуританского воспитания, а потому что не вижу смысла в этой связи для вас. И, если вы желаете получить расплату за ваше покровительство и участие, то я вряд ли имею право отказать.

— Что ж, вы повернули так, моя дорогая, что я сам себе стал противен. — холодно усмехнулся Крейн, все еще держа ее подбородок. — Мне не нужна никакая плата. Я хочу, чтобы нас связывало обоюдное желание.

— Но я уже отказала вам не меньше двух раз за сегодня. Вы настаиваете, приказываете или просите? — глаза девушки воинственно сверкнули. Джон не смог скрыть восхищенной улыбки. А она удивительная. Маленькая, храбрая, и такая робкая и слабая одновременно. Жесткий взгляд мужчины смягчился, уступив место нежности. Зеленые глаза потемнели от растопившего лед безумного желания. Пальцы уже не сжимали в болезненной хватке ее лицо, а мягко ласкали тонкую атласную кожу. Почувствовав внезапную перемену, Джейн нервно сглотнула, ощутив, как в горле пересохло, пульс участился, а сердце запрыгало в груди, вещая об угрожающей опасности. Онемение и тепло пронзило ее с головы до ног, платье вдруг стало тесным и неудобным, ладони влажными, а ноги ватными. Джейн закрыла глаза, чтобы не видеть обещания неземного блаженства в его искушающем взгляде опытного соблазнителя.

— Я не настаиваю, не приказываю и не прошу. — чуть слышным хриплым шепотом раздался голос Джона совсем близко. — Я хочу…

Мужской дурманящий запах защекотал ее чувствительные ноздри, сладкая истома сковала низ живота ослабевшей жертвы. Горячее дыхание Джонатана коснулось ее лица. Вздрогнув всем телом, девушка открыла глаза и затерялась в темном лабиринте его расширившихся полных желания зрачках. Его губы были в опасной близости от ее подрагивающих губ. Она понимала, что еще секунда, и ее капитуляция будет полной и безоговорочной.

— Джон, прошу вас, не делайте этого. — слабо прошептала она, судорожно вдыхая накалившийся воздух. Тонкие пальчики скользнули по мужской щеке и коснулись красиво слепленных губ, лаская и отталкивая. Он стоял на коленях возле нее, держа обеими руками ее лицо, и не мог поверить, что хрупкая девушка обладает такой силой и волей, что способна сопротивляться ему, Джонатану Крейну. Удивление, но не злость и разочарование, испытал он в этот момент. Джон уже знал, что отпустит ее сегодня, но не потому, что признал и принял ее отказ. Он даст ей шанс доиграть выбранную роль. Но, когда опуститься занавес, ей не избежать выбранной для нее судьбы.

— Я провожу вас домой. — сухо сказал он, выпуская ее из своих объятий. — У вас будет время подумать. Но знайте, что решение за мной. Я мужчина, а вы женщина. И этим все сказано.

— На вашей стороне сила? — Джейн неловко поднялась на ноги. Она все еще была взволнована произошедшей сценой, самой чувственной в ее жизни.

— Нет, не сила. Вы не в меня не верите, Джейн. — ироническая улыбка тронула губы Джонатана. — Вы недооцениваете себя, а это ужасно для женщины. Никогда не говорите мужчине, что недостойны его внимания, иначе он поверит вам. Я понимаю, чего вы боитесь. И лишь, поэтому я дам вам немного времени совладать с этими детскими страхами, чтобы принять единственное верное для вас решение.

— Единственное верное для меня решение, Джон — никогда не позволять себе проявлять слабость, каким бы сильным не был соблазн. — уверенно сказала Джейн, поправляя помявшуюся юбку. — Я не желаю расплачиваться разбитым сердцем за минутное влечение.

— Поверьте, минутным оно не будет. — усмехнулся Крейн, взяв ее руку и поднося ее к губам. Теплые губы коснулись ее кожи, и Джейн снова вся затрепетала. — Вот это длилось минуту. Надеюсь, что ваше сердце еще цело?

— Вы издеваетесь и шутите, в то время, как для меня все серьезно. — с обидой сказала Джейн, вырывая свою руку. — Не стоит меня провожать, я поеду на такси.

— Нет. Я обязан проводить вас, хотя бы в знак благодарности за оказанную услугу. Мне жаль, что мы не пришли к пониманию, но вы подарили мне чудесный вечер. — Джон широко улыбнулся, но глаза его оставались жесткими, даже колючими. Девушка кивнула, испытывая желание поскорее уйти из этого дома.

Пока лимузин быстро мчал их в сторону Пикадилли Серкус, ни Джон, ни Джейн не нарушили тягостного напряженного молчания. Оба знали, что их разговор не окончен, и уступка Крейна лишь временная отсрочка неизбежного. Когда машина остановилась, Джейн коротко кивнула своему мрачному задумчивому попутчику, и взялась за ручку двери, но он удержал ее, резко схватив за локоть и разворачивая к себе. Жадные властные бескомпромиссные мужские губы прижались к приоткрывшимся в возгласе возмущения губам женщины. Она исступленно принялась колотить маленькими кулачками в каменную грудь Крейна, пока он не обхватил железными объятиями ее запястья и не скрестил за спиной, прижимая ее еще крепче к своему сильному напряженному телу. Его поцелуй был алчным, почти жестким, поцелуй не соблазнителя, но беспощадного захватчика, и он застал ее врасплох, как и те чувства, которые вызвал. Ее сопротивление гасло под нарастающими волнами желания, накрывающими ее безвольное слабое тело. Ее грудь, плотно прижатая к его груди, болезненно вздымалась, грозясь выпрыгнуть из тесного платья, он отпустил ее руки, чтобы облегчить ей дыхание, одним решительным рывком сдергивая лиф платья вниз. Его язык строил настоящий эротический танец у нее во рту, скользя, изучая и покоряя, в то время, как бесстыжие мужские руки ласкали освобожденную грудь, прохладные обнаженные плечи и тонкую девичью шею, на которой так маняще бешено билась голубая жилка. Ослепленный желанием, от которого плавился рассудок, Джон опрокинул девушку на сиденье, нетерпеливо, задирая длинный подол почти до талии. Она приглушенно стонала, уступая его бешеному натиску, но когда его пальцы дотронулись да нее там, где она вся пылала, Джейн вдруг натянулась, словно струна, и хрипло протестующе зашептала.

— Прекратите, Джон. Что же вы делаете….

— Вы прекрасно, знаете что. — полный страсти голос выдавал его нетерпение. Он ничего такого не планировал. Это был порыв, и он не смог устоять, и теперь знал, что она отнюдь не так холодна и сдержана, как хотела казаться. Но момент был упущен, и ее глаза, обвиняющие и строгие, смотрели на него с осуждением и болью. Выругавшись, Крейн снова отпустил ее, подавляя разочарованный стон неудовлетворенного желания. Он пытался привести в нормальный ритм свое дыхание, пока она нервно поправляла свое платье и прическу. И когда их глаза снова встретились, он с удивлением заметил, что она плачет. Крупные слезинки стекали по бледным щекам, падая прямо на белоснежную грудь, которая мгновенье назад напряженно вздымалась под его руками.

— Джейн. — прошептал он растерянно, протягивая руку, чтобы стереть слезинки с беззащитного нежного лица девушки, но она испуганно отшатнулась, и эта реакция больно задела его. — Простите меня. Я не должен был….

— Вы сошли с ума, мистер Крейн. — резко оборвала его Джейн. — Кто дал вам право так относиться к женщине? Я вам не дешевая шлюха, которую можно использовать прямо в машине на глазах у шофера. У вас совсем нет стыда.

— Шофер ничего не увидел бы из-за разделительного темного стекла, и я уже принес свои извинения, мисс Браун. Мое поведение не было корректным.

— Значит, это так теперь называется?

— Что вы, черт побери, хотите от меня? — взорвался Крейн, чувствуя в себе готовность снова набросится на эту невозможную девицу. Ее пылающие от стыда щеки, раскрасневшиеся от грубых поцелуев губы, сверкающие глаза и растрепанные волосы вызывали в нем чувства, резко отличающиеся от раскаянья или сожаления. — Да, я проявил несдержанность, но вы не очень-то и сопротивлялись. И будь обстановка другой, а я немного терпеливее и нежнее, все бы закончилось так, как мы оба хотели.

— Я не хочу больше с вами разговаривать. Вы мне отвратительны. — с презрением бросила Джейн.

— Я вам не верю. Говорите, что угодно, но ваше тело и ваши стоны были красноречивее любых слов. И я не собираюсь больше это обсуждать. Доброй ночи, мисс Браун.

Джейн не удостоив его взглядом, гордо выпорхнула в прохладный ночной воздух и быстро скрылась в подъезде, рассерженно цокая каблучками. Джон провожал ее долгим взглядом со смешанным чувством раздражения и триумфа.

А Джейн провела самую бессонную и ужасную ночь в своей жизни. Сначала она всю вину перекладывала Джона, позволившего себе вопиющую несдержанность. Но потом признала, что и ее реакция не была достойной похвалы. Она должна была остановить его до того, как все зашло так далеко, но ведь она пыталась. Разве Джейн не дала ему понять, что между ними не может быть подобных отношений? Какие еще ему нужны слова и доводы? А теперь было поздно что-то говорить. Джон получил подтверждение ее постыдного влечения и слабости. Как ей смотреть ему в глаза, когда он придет в магазин в понедельник? И как вести себя? Сделать вид, что ничего не случилось? Но получится ли у нее, если от одного взгляда на него, ее пуль учащается, а мысли путаются. Она не может, не смеет полюбить Джонатана Крейна. Это будет началом конца. Он беспощаден, и не знает милосердия, сегодняшний эпизод в машине — прямое тому подтверждение, и Джон не позволит ей так просто расстроить его планы. Ей просто необходимо что-то придумать…. Она уснула только под утро, измученная тревожными мыслями и воспоминаниями о своей позорном падении. И как следствие пережитого нервного стресса, Джейн привиделся странный запутанный сон.

Сначала были звуки…. Чудная райская мелодия, исполняемая невидимыми музыкантами. Теплый воздух, и сладкий божественный аромат, от которого трепетали ноздри, а по улицу расплывалась счастливая блаженная улыбка. Джейн раскинула руки, отдаваясь легким касаниям ветерка, который нес с собой этот восхитительный запах луговых цветов, свежести воды, и брызги росы. Пение птиц и журчание ручейка становили все громче и отчетливее, сливаясь в единый ансамбль волшебных звуков, неведомых ранее человеческому слуху. Джейн ощущала себя свободной и легкой, словно перышко, она не чувствовала своего тела и привычного земного тяготения. Абсолютное блаженство разлилось по ее бестелесной оболочке. Она открыла глаза, безумно желая увидеть то, что до этого только ощущала. Крик восторга вырвался из ее губ. Она была в раю. Точнее, рай простирался под ее ногами. Джейн все еще не чувствовала тела, но обладала зрением и ощущениями. Она находилась на вершине холма, а рай широким разноцветным холстом раскинулся по его склонам. Невиданные птицы, насекомые и животные являлись составной частью этого нерукотворного творения высших сил. Небо, цветы, деревья, быстрые ручейки и спокойные озера, луга и рощи были полны непривычных красок, оттенков и звуков. Джейн больше не сомневалась. Это был другой мир, мир древних Богов, рай, в котором исчезали тревоги и бренность человеческого бытия. Она хотела сделать шаг вперед, но почувствовала только приятное движение воздуха и поняла, что скользит над землей, устланной пестрыми упругими травами и цветами. Она и представить не могла, что трава может быть голубой, ярко-оранжевой, красной, а листья деревьев, вздрагивающие на ветру голубыми, розовыми, сиреневыми, прозрачными, словно паутинка, издающими свою удивительную музыку. Прислушавшись, Джейн научилась разделять звуки на составляющие. И поняла, что поет здесь все: каждое дерево, травинка, песчинка, камень, даже взмах крыльев крохотной бабочки или мотылька оставляет свой звонкий след в композиции наполняющих райское место звуков. Она подняла голову к небу, и вдруг увидела, что и оно полно неопределенных оттенков и цветов. Высокий и ясный небосвод раскрашивал распростертую под ним долину буйными красками, и только кроваво-красное солнце держалось в особняке от общей идиллии, и было в нем что-то зловещее и темное. Оно ничуть не напоминало радостное земное солнце, в котором Джейн никогда не видела угрозы. Прищурившись, она отвернулась, снова одарив своим вниманием невероятную долину. Из небольшой рощи вышло странное животное, похожее на оленя, белоснежная густая шерсть трепетала на ветру, издавая серебряное звучание, голубые глаза смотрели на нее разумным взглядом, не свойственным дикому зверю.

— Кого ты ищешь в Гвлад Ир Хав? — спросило животное, и Джейн поняла, что белый волшебный олень обращается к ней мысленно. И она не удивилась. Нельзя нарушать идеальную песню грубыми невежественными голосами.

— Гвлад Ир Хав? — переспросила Джейн, открыв в себе ту же удивительную способность передавать свои мысли, не открывая рта. — Что значит это название?

— Ты в стране вечного лета, одна из прекрасных Браун. — ответил олень, мудрые голубые глаза заблестели. — Твое время еще не настало, и раз ты здесь, значит, что-то ищешь.

— Откуда ты знаешь меня? — удивилась Джейн.

— Неправильный вопрос, Браун. — олень покачал своей красиво мордой. — Подумай, и задай правильный. Зачем ты пришла? Кого ты ищешь? Сконцентрируйся. Я знаю, что это сложна, пока ты смертна.

— Пока я смертна? Страна вечного лета — это рай?

— Не совсем. В загробном мире нет распределения между раем и адом. Ты не должна отвлекаться, однажды ты вернешься сюда и вспомнишь все, о чем забыла.

Джейн медленно оглянулась. Как странно, но теперь все, что так удивляло ее, казалось смутно знакомым. Незнакомое чувство разлилось в груди.

— Я дома. — пришло неожиданное осознание истины. — Но где я? И кто я? Мадлен… — встрепенулась Джейн. — Мадлен Браун, я пришла, чтобы найти ее.

Белый олень улыбнулся, в глазах его отразилось уважение.

— Мудрая Браун. — раздалось у нее в голове. — Я знал, что даже ограниченная человеческой оболочкой ты не подведешь нас. Гверн Абви! — подняв морду, завопил олень. И тут же огромная темная тень поднялась с одного из деревьев. Это был крупный орел серого цвета, его клюв и глаза были ярко-алого оттенка. Вид у птицы был устрашающий и жуткий, но девушка не испугалась. Ей казалось, что орел не причинит ей вреда.

— Слушаю тебе, Эрин. Зачем ты потревожил меня? — оседлав верхушку дерева, спросил орел, складывая свои огромные крылья. Красный бусинки глаз неотрывно смотрели на девушку и белого оленя.

— Приведи Мадлен Браун, всевидящий Гверн Абви. Это дитя желает говорить с ней.

— Она принесла кольцо повелителя Авалона?

— Нет. — покачал мордой олень. — Еще не время.

Джейн недоуменно переводила взгляд с огромной птицы, чьи распахнувшиеся крылья закрыли свет кроваво-красного солнца, отбросив причудливую зловещую тень на землю, на неподвижно стоявшего оленя, поднявшего к небу свою голову. Она лишь на мгновения закрыла свое внутренне зрение, но когда вновь распахнула глаза, то обнаружила, что картина, окружающая ее неуловимо изменилась. Удивительное животное и птица исчезли. Она стояла на чудесной лужайке, заросшей цветами, невиданной красоты, и прямо к ее ногам бежали спокойные неспешные волны прозрачного чистого, как слеза ребенка, озера, на поверхности которого резвились странного вида птицы и порхали пестрые бабочки самых разных размеров и расцветок. Музыка здесь казалась тише, спокойнее и нежнее. Подняв глаза, Джейн поняла, что переместилась с вершины к подножию холма. Трава здесь была выше и ярче, деревья чаще и крупнее, а воздух еще более насыщен чудным непередаваемым ароматом.

— Джейн. — мелодичные звуки со смутно знакомыми нотками донесло до нее легкое колебание ветра. Джейн резко повернула голову, и увидела, как из рощи к ней выходит босоногая девушка, с длинными золотистым волосами, ниспадающими сверкающим водопадом по плечам и спине до самых пят. Этот сияющий ореол окружал ее, придавая ей неземной божественный вид. Тонкие руки, безупречные стройные ноги, переливающиеся разными оттенками глаза, кожа белая и тонкая, словно лепестки лилии. Платье из цветов едва прикрывало стройное изящное тело.

— Здравствуй, Дженни. — девушка подошла совсем близко. Красивые глаза были печальны. Джейн резко отступила, неожиданная боль узнавания пронзила сердце. А она-то еще думала, что здесь у нее нет телесной оболочки. Печальная прекрасная девушка смотрела в ее глаза.

— Мадлен, это ты. — прошептала Джейн, не узнав своего голоса. В стране вечного лета ее голос переливался и звучал, как трель соловья. В ушах Джейн зашумело, и она вдруг осознала, насколько нереально то, что происходит с ней. — Это сон?

— Да, Дженни. — кивнула девушка. — Ты пришла ко мне, потому что чувствуешь приближающуюся опасность. Я пыталась предостеречь тебя, но ты не послушала. Я не могу вмешаться в течение земной жизни, я имею право лишь наблюдать. И мое сердце болит, Дженни. Зачем ты покинула Пилтон? Зачем поставила под удар всех нас? Я не могу упрекать тебя в том, что ты не веришь, но прошу тебя — надень кольцо, вернись в Сомерсет.

— Это просто сон. Я не верю. Ты не можешь выглядеть так. — закрыв глаза, Джейн покачала головой.

— Могу, Дженни. И ты можешь. Это твой дом, и ты вернешься сюда, когда выполнишь свою миссию. Не уступай слабостям человеческого тела. Он — Дьявол, Джейн. Он будет искушать тебя сладкими речами, а потом погубит точно так же, как Элис. Предав нас, ты не вернешься в Авалон. Пойми, Джейн, ты не такая, как остальные, ты принадлежишь священному миру бессмертных подданных повелителя Страны Вечного лета. Но отступив, покорившись темным силам, ты утратишь свою божественную сущность, свою чистоту и возможность вернуться домой.

— О чем ты говоришь? — закрыв уши руками, мотала головой Джейн. — Бред, сумасшествие, я сошла с ума, это какой-то глупый сон. Я хочу проснуться.

— Ты проснешься, Дженни. — с грустью произнесла Мадлен. Голос ее проникал сквозь сжимающие голову пальцы Джейн. — Выбор за тобой. И помни, что ты принадлежишь призрачному Авалону и его повелителю, твой долг служить ему. Сохрани его кольцо, и он дарует тебе вечную жизнь, так же, как мне. Мы сможем жить здесь вместе.

— А мама? Где она? — опустив руки, тихо спросила Джейн, устав бороться со звучавшим в ее голове голосе Мадлен.

— Лучше тебе не знать этого, девочка. — горькая улыбка тронула красивые губы. — Мы не сможем ей помочь. Элис выбрала свою судьбу сама.

Вдалеке послышался какой-то странный звук. Он быстро приближался, резко нарушая чудную райскую мелодию, витающую над долиной. Мадлен занервничала, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Тебе нужно идти. Это адские псы Повелителя учуяли запах чужака. Через мгновение они будут здесь. Возвращайся в мир смертных, но помни о моем предостережении.

Джейн сконцентрировала свое зрение, устремив его туда, откуда доносился уже четко различаемый дикий зловещий лай, больше напоминающий вой голодных волков. Вскоре появились и сами псы. Громадные чудовища с белыми телами и красными ушами, из оскалившихся пастей стекала кровавая слюна и вырывался пар. Джейн замерла, завороженная диким зрелищем.

— Проснись. — услышала она удаляющийся голос Мадлен, и ее легкое прикосновение столкнуло ее в озеро. Теплая вода сомкнулась над головой, но Джейн успела разглядеть свирепые алые глаза склонившихся над поверхностью озера псов. Потом темнота окружила ее со всех сторон. Ее засасывало в чудовищную воронку, вода заполнила нос, рот, попала в легкие, боль была адской. Джейн знала, чувствовала, что умирает. Тело становилось тяжелее, оно тянуло ее на самое дно, все глубже и глубже.

— Джейн, проснись. Джейн. — зовущий тихий голос прорвался сквозь толщу воды, он принадлежал не Мадлен, но был знаком. И с той же скоростью, что вода погребла ее в свои глубины, теперь стала выталкивать обратно.

— Джейн. Открой глаза. Это я, Джейн.

Оторвавшись от подушки, Дженни резко села, судорожно хватая воздух ртом, словно выброшенная на песок рыбешка. Схватившись рукой за горло, Джейн хрипло дышала. Ночная рубашка и волосы были мокрыми.

— Лили? — отдышавшись, девушка смогла сконцентрировать свой взгляд на взволнованном лице подруги. — Ты же в Париже. — просипела она.

— Я вернулась. Боже, как ты меня напугала. Ты в порядке?

— Да, вроде бы….- с сомнением в голосе хрипло прошептала Джейн. — Мне приснился жуткий кошмар. Точнее, сначала все было красиво и сказочно, но потом…. Я тонула, Лили. Тонула по-настоящему.

— Я была на кухне, готовила себе ужин, когда услышала, как ты кричишь и мечешься, и сразу прибежала. Ты была вся синяя и задыхалась. Просто жуть. Я думала, что у тебя приступ астмы. Что же тебе такое снилось?

— Не хочу даже вспоминать. Мне нужно принять душ, я вся мокрая от пота. Приготовь мне кофе, пожалуйста.

— Конечно. — кивнула Лайза, соскальзывая с краешка кровати. Взгляд ее рассеянно скользил по сырой ночнушке Джейн и влажным волосам. — Когда придешь в себя, расскажешь, что тебе приснилось?

— Да. Неужели тебе так интересно? — Джейн внимательно посмотрела в голубые льдистые глаза подруги.

— Просто любопытно. — пожала хрупкими плечиками Лили.

— Ты так быстро вернулась. Зачем ты ездила в Париж?

— Нужно было встретиться с одним человеком. — Лайза загадочно улыбнулась. Но Джейн почему-то не верила ей. Захлопнув дверь ванной комнаты, она прислонилась к холодной, покрытой кафелем стене, и закрыла глаза. Сердце все еще не успокоило свой бег. Джейн никогда не была суеверной, и скептически относилась к сказкам, которые рассказывали в Пилтоне, но то, что произошло этой ночью, мало походило на сон, и совершенно не вписывалось в перечень событий, которые прагматичная, практичная и скептичная Джейн могла объяснить. И еще она была твердо уверена, что Лайза Кристен или Лили Стокер лжет ей, причем очень давно, и не одна она.

Оторвавшись от стены, Джейн открыла глаза и посмотрела на свое отражение.

— Нужно надеть кольцо. — приказала она сама себе твердым решительным голосом.

— Я не вернусь в Пилтон, Мадлен, но кольцо никогда больше не сниму. Обещаю.

Свет в ванной комнате замерцал и заискрился, и до обострившегося чуткого слуха девушки донеслись слова, которые проникли в самое сердце. "Спасибо, девочка". Согнувшись пополам, Джейн издала толи крик, толи стон, и беззвучно отчаянно зарыдала.

Но спустя полчаса Джейн Браун вышла из ванной комнаты свежая и уверенная, как никогда. Глаза ее были сухими, а взгляд твердым. Лайза поставила кружку с ароматным кофе на стол, напряженно взирая в непроницаемое лицо подруги.

— Все хорошо?

— Да, Лили. Мне лучше. Спасибо за кофе. Как Париж? — буднично поинтересовалась Дженни, присаживаясь за стол.

— О, чудесно. Как обычно. Я люблю путешествовать. — Лайза ослепительно улыбнулась.

— Твое путешествие на этот раз было чересчур кратковременным. — сухо заметила Джейн. — Ты могла бы позвонить. Я волновалась.

— Извини, я думала, что Джон тебе передаст.

— Он передал. — Джейн отвела взгляд, сделав глоток кофе.

— Как прошел благотворительный вечер? — с наигранным равнодушием спросила Лайза, присаживаясь напротив подруги.

— Нормально. Джон оставил кучу денег в пользу больных детишек. Жаль, что ты не смогла пойти.

— Ничего. — покачала головой Лили. — У меня еще будет такая возможность.

— Не сомневаюсь. — усмехнулась Джейн. Лайза удивленно вскинула изящные ухоженные брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты думаешь, что я настолько слепа, Лили? Роуз, ты и Джон — вы так мало похожи на людей, родственников, которых связывают кровные узы. — спокойно произнесла Дженни.

— Джи, нас действительно связывают кровные узы. — серьезно ответила Лайза, глядя в проницательные глаза Джейн. — То, на что ты пытаешься намекнуть — абсурдно. Я люблю Джона, как и Роуз, но тебе никогда не понять наших взаимоотношений.

— Я кажусь настолько глупой?

— Нет, дело не в глупости или уме. Твое зрение ограничено. Ты не видишь того, что находится между. Для тебя существует черное и белое, или "да" или "нет". Не нужно много думать, Джи. А смотреть — это не значит видеть.

— Ты, как всегда, не отвечаешь на ответ прямо, а запутываешь еще больше. Только мне не интересно, что связывает вашу троицу. Я хочу понять, что вам нужно от меня?

— Нам ничего не нужно, Джи. Что за мысли. Я просто друг, я хочу помочь тебе найти свое место в жизни. А Роуз до тебя нет никакого дела.

— А Джон?

— Ты не думаешь, что просто нравишься ему?

— Просто — нет. Я не верю в такие совпадения. — категорично заявила Джейн. — Во мне нет ничего примечательного. Я не образована, не умна, не богата, у меня нет особых талантов, и во мне нет никакой индивидуальности, симпатичная, но не лучше многих. Я такая же, как все, Ли. Лицо из толпы. И я сомневаюсь, что Джонатан Крейн сумел разглядеть во мне что-то особенное и привлекательное, если даже я сама этого не вижу.

— Именно это и привлекает его, Джейн, твое откровенное неверие в себя и в тоже время удивительная стойкость и внутренняя сила. Поверь, все это в тебе есть. Не индивидуальна? Да ты — образец оригинальности. Ты — мечтатель, но мечтатель с трезвым взглядом на вещи, разделяющий иллюзию и реальность. Ты — честна и благородна. Я никогда не забуду, как ты не хотела брать потерянный кем-то кошелек с деньгами, как противилась принять от меня помощь. Да, ты, как и все, хочешь красивой и сытой жизни, но ради этой цели никогда не пойдешь по головам. Тебе чужды коварство и ложь. И я уважаю тебя за это, Джейн. Возможно, ты последняя из сохранивших в сердце любовь и чистоту души.

— Ли, спасибо за лестные слова. Но тот образ, тот человек, о котором ты говоришь, существует только в твоем богатом воображении. Но мне приятно, что ты хочешь видеть меня такой.

— И скромность. Это тоже твое достоинство. — улыбнулась Лайза.

— Пойду, поменяю постельное белье. Нужно попытаться снова заснуть. — Джейн быстро встала, отодвигая пустую чашку. — Ты восхитительно готовишь кофе.

— Годы тренировок. — пошутила Лайза. — Спокойной ночи.

— Тебе тоже. — кивнула Джейн, удаляясь из кухни.

— Как ты мог так сглупить, Креймон! У тебя был шанс, реальный шанс закончить все этой ночью.

— Я просил не называть меня этим именем.

— Но как ты мог ее отпустить. Откуда в тебе это благородство? И почему она оказалась такой стойкой?

— Сам удивляюсь. И мне хочется понять причины подобного поведения. Может быть, это ее подсознание запрещает доверять мне? В любом случае, я хочу довести игру до конца. Ты знаешь, как я азартен. Я просто не могу сейчас воспользоваться магией и признать поражение.

— Поражение? О чем ты говоришь? Ты получишь власть и силу, о которых мечтал, и выполнишь то, что не закончил твой хозяин.

— Не забывайся, женщина. Мой хозяин уничтожен. Теперь я сам себе властелин.

— Ты был рожден, чтобы служить. И я понимаю, как больно и тяжело носить эту ношу, но у тебя есть возможность изменить свое предназначение. Ты можешь стать Богом, если пожелаешь. Ты искушал сотни, тысячи смертных женщин, прибегая к магии или своему демоническому очарованию, так что значит одна маленькая дурочка на твоем пути? Зачем тебе ее покорность. Заставь ее поверить, что ты все, что она может пожелать, заставь ее отдать тебе все, что ты можешь пожелать.

— Я уже сказал, что не стану применять магию. Это заклятие было создано любовью, и снять его должна любовь. Я хочу, чтобы она любила меня, а не то, что я ей внушу, я хочу, чтобы она сама отдала мне свою жизнь и свою бессмертную душу.

— Но они так просто не позволят ей совершить эту глупость, они не отпустят ее. Они уже приходили к ней, пытались предупредить. Она не верит…. Пока не верит. Но, кто знает, что будет завтра. Твоя цель — кольцо и снятие древнего проклятия, а не душа простой смертной.

— Я сам знаю, каковы мои цели. Я решаю, женщина. И ты всего лишь мелкая песчинка под моими ногами, выслушивая которую, я делаю огромную честь. О том, что кольцо рядом знают только трое, не считая меня. И тебе уже крупно повезло, раз ты попала в эту тройку. Если ты будешь перечить или не выполнять мои приказы, я уничтожу тебя таким же способом, каким создал.

— Ты — чудовище, Креймон. И я называю тебя этим именем, потому что оно подходит тебе. Ты был рожден, чтобы служить языческим Богам, и ты скоро станешь одним из них, но это не дает тебе право унижать слуг твоих. Я прошла сквозь пепел войны, чтобы стать твоей вечной помощницей. Ты мой царь и Повелитель, любовь моя безгранична, но оскорбляя, ты не возвысишься в глазах рабыни.

— Ты никогда не смиришься….

— Ты же знаешь. Ты не спросил меня, нужна ли мне такая судьба.

— Я спас тебя.

— Я об этом не просила. Я дочь войны, младшая сестра боли, и я не ропщу, я покорилась тебе, но лишь потому что верю в тебя и твое предназначение. Я хочу служить Богу, а не его отвергнутому темному ангелу. Иногда я начинаю сомневаться, что ты действительно желаешь занять его место.

— Сомнение разрушает. Стоит ему появиться, любая, даже самая крепкая вера начинает рушиться. Единственное желание раба — это выполнение желаний своего Повелителя. Я никогда не отступал это этого правила. Сомнение должно уничтожаться еще в зародыше.

— Это угроза?

— Нет. Предупреждение.

Глава 9

В свой последний законный выходной Джейн проснулась непростительно поздно. Она и припомнить не могла, когда в последний раз могла позволить себе валяться в постели до обеда. Открыв глаза, она сонно улыбнулась пробивающимся сквозь приоткрытые шторы солнечным лучам. Не смотря на то, что на душе было тягостно и неспокойно, девушка твердо решила не падать духом и не раскисать. Она старалась не думать о странном сне, и еще более странном разговоре с Лайзой Кристен. У нее снова не было ответов на множество родившихся в одну эту ночь вопросов, но кольцо Мадлен вновь красовалось на безымянном пальце, причиняя, как всегда, массу неприятных ощущений. Протянув руку, Джейн нашарила на прикроватном столике свой сотовый телефон. Брайан звонил три раза. Как можно так крепко спать!

Прохладный душ, десятиминутная разминка и Джейн снова была на ногах, энергичная и полная сил. И хоть мысли были в беспорядке, настроение постепенно поднималось. Теперь можно и Брайану перезвонить. Они долго спорили, где лучше провести день. И в итоге Джейн уступила программе Брайана, которая начиналась с быстрого осмотра "National Portrait Gallery", потом плавно перетекала в прогулку по Трафальгальской площади и заканчивалась посещением Роял Оперы. Он ни словом не обмолвился, и не проявил любопытства по поводу ее совместного вечера с Крейном, за что Джейн была очень признательна. Брайан заехал за ней около двух часов дня с роскошным букетом белых роз. Его взгляд бегло прошелся по ее простому платью и удобным балеткам. Потухшую улыбку кавалера Джейн объяснила своим недостаточно представительным внешним видом.

— Перед походом в оперу, мы можем заехать домой и я переоденусь. — поспешила успокоить его Джейн, но Брайан лишь рассеянно качнул головой.

— Не нужно. Ты восхитительно выглядишь. — сказал он, отводя взгляд. Джейн нахмурилась, разглядывая его задумчивое отрешенное лицо.

— У тебя что-то случилось? Когда мы разговаривали по телефону, ты казался таким веселым.

— Не бери в голову. Я просто попал в пробку, боялся опоздать. Все хорошо, Джейн. Ты прекрасна, я безумно рад, что мы вместе проведем этот день.

Набор фраз, произнесенных Брайаном был каким-то банальным, почти заученным. И Джейн не покидало ощущение, что ее друга что-то тревожит, но он по каким-то причинам не хочет делиться ней своими невзгодами. И не смотря на то, что она вместе прошли всю программу от начала до конца, Брайан держался как-то отстраненно и холодно по отношению к ней. Джейн недоумевала, она всячески пыталась взбодрить и развеселить своего спутника, но он только грустно улыбался, ссылаясь на головную боль. Кончилось все тем, что в десять часов вечера Брайан высадил Джейн у ее подъезда, и пожелав спокойной ночи, быстро уехал. Девушка была слишком вымотана, чтобы ломать голов над тем, что за муха укусила Брайана Дугласа. А утром ей предстоит еще одна сложная встреча с Джонатаном Крейном. Хороший сон и отдых ей были просто необходимы, чтобы достойно встретить новый день. Джейн приняла душ, поужинала и легла спать, так и не дождавшись Лили. Ее подруга снова пропадала неизвестно где и неизвестно с кем, не удосужившись позвонить или оставить записку. Лайза Кристен не признавала правил и плевать хотела на привязанности и мораль. Значит, Джейн не стоит беспокоиться. С такими рыжими сумасшедшими девицами никогда ничего не случается.

Роуз встретила свою напарницу с еще более мрачным лицом, чем обычно. Она холодно поздоровалась, выдавив приторную неживую улыбку, и занялась своими делами. Брайан, как всегда, опаздывал, но зато у Джейн было много работы. С самого утра по магазину сновали туристы, задавая кучу вопросов, а покупая в итоге какую-нибудь ничего не стоящую мелочь. В промежутках между консультациями клиентов, Джейн старательно чистила стеллажи, полировала мебель, вытирался стекла, мыла и скребла. Но, как ни странно, работа ее не напрягала, а скорее, наоборот, помогала расслабиться и собраться с мыслями. Когда в очередной раз звякнул дверной колокольчик, Джейн встала в привычную позу, спрятав за спиной тряпку. В магазин вошел высокий худощавый мужчина с зонтом, в шляпе и распахнутом пальто. С утра поливал дождь и резко похолодало, так что пальто в середине июня смотрелось очень даже уместно. Джейн вежливо улыбаясь, направилась к потенциальному клиенту. Роуз была в кабинете, так что, кроме нее, обслужить покупателя было некому. Закрыв длинный черный зонт, мужчина поднял голову. Джейн от неожиданности вздрогнула, узнав в посетителе того самого Кларка, который во время двух предыдущих встречах вызвал в девушке исключительно отрицательные эмоции.

— Мисс Джейн! — радостно воскликнул он, словно они были сто лет знакомы. Джейн заставила себя улыбнуться, но брови помимо ее воли хмуро сошлись на переносице. — Теперь мне кое-что становится понятным. Вы работаете на Крейна?

— Как видите, мистер….

— Кларк Ламберт. Я не имел чести представиться вам, как полагается. А вы, просто мисс Джейн, или у вас все же есть фамилия.

— Вы ищите Дугласа или Крейна? — не ответив, спросила Джейн. Ей совсем не хотелось знакомиться с этим отвратительно привлекательным типом, как полагается в обществе. На этот раз он был без дамы, и довольно неприлично разглядывал ее своими пронизывающими ледяными глазками.

— Я нашел вас, и больше не нуждаюсь в обществе ваших мужчин. Ох, простите, коллег. Какой на удивление дружный коллектив. Они вас никуда не отпускают, или иногда вам удается вырваться из этого пыльного подземелья?

Кларк продолжало изображать радушие, и при этом умильно улыбался, но Джейн мерещился в тонких аристократичных чертах мужчины оскал шакала. Он был прав, и в магазине действительно царил полумрак, но она была уверена, что меняющие цвет глаза Кларка обладают странным на нее воздействием. Какое-то время он пристально изучал ее лицо, словно пытаясь проникнуть в ее мысли. Джейн стало жутко и холодно одновременно. Чтобы не хотел от нее этот человек, добра от него точно не жди.

— Мне нравится моя работа, мистер Ламберт. — холодно отчеканила Джейн.

— А что вы там прячете за спиной? — вкрадчиво спросил он. — Надеюсь, не оружие?

— Бог с вами, зачем мне здесь оружие? — передернула плечами девушка, демонстрируя гостю пыльную тряпку. — Я занималась уборкой.

— Похвально, мисс…. - взгляд его не отрывался от ее рук. Даже на грудь и ноги он смотрел с меньшим интересом. — Вы так и не представились.

— Джейн Браун. — вздернув подбородок, ответила Дженни, и испуганно отшатнулась, заметив, как зрачки Кларка Ламберта неестественным образом расширились.

— Я так и знал. — усмехнулся он, снова скользя по ней лениво-изучающим взглядом. — На вечере вам удалось ввести меня в заблуждение, но сейчас я снова чувствую…. — Кларк резко замолчал, заглядывая в испуганные серые глаза Джейн. — Ты ничего не знаешь….- выдохнул он с каким-то радостным злорадством. — Так вот почему Лиандра молчала до последнего. Неужели они рассчитывали, что смогут спрятать тебя…. — Кларк резко и неприятно расхохотался. Джейн попятилась назад, почувствовав, страх охватывает ее с головы до ног. Смех Ламберта отражался от стен, превращаясь в одно зловещее эхо. Девушка поняла, что нужно бежать от этого человека. Он не в себе, сумасшедший и способный на любое безумство психопат.

— Не трать силы, Браун. Я пока не могу причинить тебе никакого вреда. — внезапно успокоившись, вполне миролюбиво сказал Кларк.

— Я, кажется, тебя не приглашал, Ламберт! — услышала Джейн угрожающий рык за своей спиной. Совершенно сбитая с толку, девушка обернулась. Потемневшие, словно небо перед грозой, глаза Джонатана Крейна смотрели мимо нее. Взгляд, которым Джон сверлил нежданного гостя, обладал осязаемой силой и гневом, от которых кровь стыла в жилах. Джейн закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Это все понарошку. Просто сон. Не могут два человека выглядеть, словно пришельцы из других миров. И как мог Крейн оказаться у нее за спиной, если она была уверена, что кроме Кларка никто в магазин не входил. Из состояния апатичного ужаса, ее вывел голос Джонатана, уверенный, властный, проникающий под кожу, распутывающий клубок ее мыслей и ставящий единственную задачу.

— Домой. — это было только одно слово, и она повиновалась ему. Ноги сами вели ее к выходу из магазина. Голос Крейна управлял ею, словно она была безвольной куклой, а он — кукловодом.

Непонятное оцепенение отпустило Джейн, когда дверь ее квартиры захлопнулась за ее спиной. Опустошенная, почти без чувств и с помутившимся сознанием, девушка сползла по стене на пол. Ей хотелось верить, что в лучшем случае — произошедшее с ней — дурной сон, в худшем — гипноз, но был еще и третий, самый невероятный — это магия. Закрыв лицо руками, Джейн стала читать вслух все молитвы, которые помнила с детства, но слова ее путались и дрожали. Она хотела осенить себя крестом, но руки не слушались. И когда ей казалось, что она в шаге от сумасшествия, мысли ее вдруг приобрели невероятную четкость. Встав на ноги, она сконцентрировала остатки физических сил, и, шатаясь, прошла в спальню. Внутренний голос говорил, что она не должна сдаваться, ей нужно найти…. Найти что?

— Что я должна найти? — отчаянно закричала Джейн, осознав, что ее внутренний голос подозрительно похож на голос Мадлен. И он ответил ей коротко и просто. Дневники Браунов.

Глава 10

Отрывок из дневника Луизы Браун.

"…. Прошло три месяца с тех пор, как мы уничтожили Эдреда. Бесконечно-длинных и сложных месяца. Мы думали, что уничтожили источник зла, освободив Сомерсет от настоящего чудовища в человеческом обличии. И только Бог знает, каких огромных физических и духовных усилий нам это стоило. Эдред был не просто исчадием ада или демоном. Он обладал неиссякаемой темной мощью, копившейся в нем сотни, тысячи, и может быть, и миллионы лет, она не исчезла бесследно, не могла исчезнуть. Кольцо, которое Элизабет носит на безымянном пальце, словно навеки обрученная с принцем тьмы, держит в плену это жуткое оружие, способное погрузить во тьму не только Сомерсет, но и все человечество. Никто, кроме меня и графини не знает о том, что случилось с Эдредом. Старая ведьма, которая помогла нам, исчезла так же загадочно и внезапно, как и появилась. Но вместо облегчения, я испытываю страх, который нарастает с каждым днем. Сначала я объясняла свой панический ужас, тревогой о здоровье Элизабет, которая с каждым днем увядала все больше. Сейчас моя некогда цветущая, сияющая здоровьем, прекрасная, словно солнечный свет, подруга больше напоминает блеклый отблеск былой красоты. Она невероятно худа и бледна. Почти не спит и не плачет, хотя слезы облегчили бы ее боль, пусть и не надолго. Вопреки всему, Элизабет продолжает его любить. Его колдовство не прошло бесследно. Неужели Лиз навеки остается рабой этого чудовища? Глядя на нее, я ловлю себя на мысли, что мой страх только частично оправдывается боязнью остаться в одиночестве после всего ужаса, который нам довелось испытать. Каждую ночь я вижу кошмары, которые больше напоминают видения. Я слышу шепот и скрежет когтей. И мне страшно, что они узнают…. Они утащат меня в ад и отомстят за убийство своего Божества, своего Создателя. Мы думали, что уничтожив Эдреда, принесли в Сомерсет радость и покой. Как же мы ошибались…"

"…. Произошло нечто ужасное. Я не могу трезво оценить открывшуюся мне истину, ибо слишком слаба и напугана. Я просто женщина. Я одинока, и мне безумно страшно. Элизабет почти не выходит из комнаты, не открывает окна и ничего не ест. Просто смотрит в одну точку, и поет какую-то жуткую колыбельную на неизвестном мне языке. Я знаю, что она родом из Ирландии. Возможно, это древний кельтский язык. Слуги постепенно возвращаются в замок, но и их присутствие не спасет меня от болезненного одиночества и суеверного ужаса. Вчера я была в деревне. Я пыталась найти Брайана. Он исчез сразу после похорон моих родителей. Он так любил их и меня. Вот уже полгода от него нет вестей. Я до последнего надеялась, что не выдержав того, что творилось в графстве, он уехал в город. Я опросила всех оставшихся в живых людей, постучала в каждый дом, но никто ничего не слышал о нем и не получал вестей. Брайан бесследно исчез, и мне кажется, что я никогда его больше не увижу. Я бы хотела сказать, что сердце мое разбито, но я ничего не чувствую. Слишком много свалилось на меня. И на Элизабет. Я сломлена физически и морально. И то, что сказали мне шепотом жители Пилтона, уничтожило все мои надежды на возможное обретение покоя. Я не ошибалась, когда чувствовала, что зло не покинуло Сомерсет, а лишь затаилось. Старая ведунья Дора Морген, осеняя себя крестом, несколько раз шепнула: "Его дети здесь. Они ищут, выслеживают и ждут". Когда я шла к замку, я ощущала на себе эти зловещие взгляды. Они шли за мной. Я не видела лиц, не слышала шагов, но чувствовала за спиной их тяжелое дыхание. Дрожа от страха, я вбежала в комнату Элизабет. Она стояла у окна и смотрела вдаль отрешенным взглядом, но когда повернулась ко мне, глаза ее горели неистовым живым огнем.

— Они знают, что мы сделали. Они нашли нас. Им нужно кольцо и наши души, чтобы вернуть его. — тихо сказала она, закрывая руками лицо. Я обняла ее, ощутив ее боль, как свою собственную, и мы заплакали вместе. Мы убили Эдреда, но теперь под воротами замка нас ждало его адское войско, жаждущее нашей крови."

Джейн выронила из дрожащих рук пожелтевшие письмена, рассыпав исписанные кривым неровным малограмотным почерком листы по полу. Мадлен могла сойти с ума из-за долгой и мучительной болезни, но эта девушка Луиза Браун, совсем юная, не страдающая физическими недугами, если и была сумасшедшей, то ее бред был удивительно последовательным. И, если больная фантазия заставляет так страдать, то не легче ли придумать что-то более приятное и безопасное? Какая жуткая история, это даже не миф, и не легенда, это нечто иное, от чего мурашки бегут по спине, и возникает желание сжечь жуткую исповедь, чтобы никто больше не прочел, и не поверил. Джейн выпрямилась и стала нервно мерить шагами окутанную в сумрак спальню, не успев заметить, как наступила ночь. Разве Мадлен не говорила, что дневники Луизы и других женщин, принадлежавших к семейству Браунов, хранились исключительно в руках самих женщин, не покидая семьи, а история, рассказанная Луизой, считалась страшной тайной, которую тщательно оберегали и открывали только дочерям на смертном одре. Но знала ли Элис о дневниках, которые хранились в секретном ящике до тех пор, как Джейн увезла их с собой в Лондон. И что известно обо всем этом Карлу Ламберту, и Джону Крейну, и, возможно, Лайзе и Роуз? И откуда у них такая информация? Что зачат слова Карла: "На вечере вам удалось ввести меня в заблуждение, но сейчас я снова чувствую…." Чувствует, что? Почему Крейн по его словам хотел ее спрятать от него. Почему Ламберту так важно было узнать ее фамилию? Почему он вел себя так, словно знает ее. Почему, когда она носила кольцо, ни Лили, ни Джон избегали даже случайных прикосновений к ней? Кто такая Лиандра? И почему она молчала и о чем? Сто чертовых почему, и ни одного ответа. Джонатан Крейн заставил ее покинуть магазин, хотя она этого не хотела. Как он сделал это? Гипноз или магия? Что, в конце концов, происходит. И не является ли сумасшествие наследственной чертой Браунов, так, как разумных объяснений происходящему у нее не было. Год, который она прожила в Лондоне, в несколько мгновений пронесся перед глазами Джейн. Вся эта вереница странных совпадений и удивительных перевоплощений. Почему же она раньше не почувствовала этого ощущения фальши, которая незаметной, но плотной паутиной, опутывала ее с момента появления Лили Стокер в пиццерии " Фри Чикен"? Разве не подумала она тогда, что Лили совсем не похожа на девушек, которые обычно нанимались на работу к Томасу Стоуну. Ее нелепая история и разногласиях с кузеном, который, им на самом деле не являлся, в чем Джейн уже не сомневалась, умалчивания о сестре, тоже наверняка липовой, и свалившийся с неба кошелек с деньгами, "случайная" встреча со злополучным кузеном возле отеля, который оказался никем иным, как покоривший ее воображение заблудший неизвестно кого ищущий в нищем районе благополучный красавец, а дальше все происходило, как в красивом кино: никому не нужная квартира, хорошо оплачиваемая работа, юный влюбленный поклонник. Стоп. Она совсем забыла о Брайане. Что, если, его вчерашнее дурное настроение являлось вовсе не следствием автомобильных пробок, или головной болью, а было вызвано вновь одетым на палец кольцом, которое, как говорила бабушка, защищало от злых духов, порожденных Эдредом. И, если допустить, что они все сошли с ума и поверили в эту сказку о злой силе, заключенной в кольцо из лунного камня древним заклятием, то получается, что Брайан один из них. И, если хоть на минуту поверить, что все это правда, то возникает другой вопрос. Что им всем нужно от нее — Джейн. Кольцо? Так, почему они не забрали его? Ах да, демоны не могут прикоснуться к ней и к кольцу, пока оно на ее руке, но каким образом эта шайка-лейка собирается освободить злую силу Эдреда, если не могут взять кольцо? И зачем им эта сила?

Джейн злобно выругалась и гневно топнула ногой. Она могла долго ходить взад-вперед и гадать, но от ее напряженных умственных усилий мало, что измениться. Ясно одно, ее обманывали, и обманывали долго. От нее что-то хотят, и ей угрожает опасность, как со стороны Ламберта, так и со стороны Крейна и его свиты. И что все они не в своем уме. Тот предупреждающий сон, который привиделся Джейн пару дней назад, добавлял пару-тройку вопросов. Девушка с голосом Мадлен говорила о кольце повелителя Авалона. Джейн с трудом вспомнила рассказанные на разный мотив мифы о короле Артуре, живых источниках, святом Граале, и дикой охоте, которой заправлял повелитель фей и загробного мира — Гвин ап Нуд, и именно он приютил Артура на своих землях, на которых сейчас располагался Гластонбери, а ранее они по мифическим преданиям носили другое название — Авалон, или Авиньон, Авнн, Загробный мир, Страна вечного лета. И именно там побывала Джейн в своем сне, и своими глазами видела адских псов короля загробного мира. Легенд о нем было великое множество. По одной из них, он был языческим богов валлийцев, сыном верховной богини и ее супруга Нуда, в честь которого в Лондоне некогда был построен храм, а по другой, рыцарем круглого стола, при короле Артуре. Но ведь это сказки, выдумки суеверных древних людей, чье сознание было примитивно и всячески использовалось заправляющими в те дикие времена друидами и магами, которые заставляли людей служить несуществующим богам, образуя целые культы, предводителями которых являлись сами. Обладая знаниями, умением врачевать и читать по звездам, они легко убеждали людей поклоняться тому Богу, посланниками которого якобы являлись. Это был обман, ценой которого была власть над людьми. Христианство уничтожило язычество, лишив магов их силы. Не может быть, чтобы в наши дни остались еще поклонники старых языческих убеждений. Джейн решила пойти с другой стороны, стороны разумного объяснения происходящему. Она вспомнила, что Джонатан Крейн является ярым любителем древностей. Возможно, его целью было кольцо, об истории которого он каким-то образом узнал. Но зачем плести такие умопомрачительные интриги? Не проще ли было попросить Джейн назвать цену ее единственному наследству. Конечно, она не продала бы память о Мадлен, но откуда он мог об этом знать? Нет. Все не так просто.

Хаотично мечущиеся мысли в голове Джейн лишили ее последних сил. Ей было необходимо понять, что движет Крейном и Ламбертом на самом деле. Выход один — пойти в логово врага, найти его и спросить. Опасность есть, но и эта квартира слабо напоминает убежище от свалившихся на ее голову неприятностей. Если кому-то из них взбредет в голову причинить ей вред, препятствий для этого не будет. Они прекрасно знают, где ее искать. Можно бежать, но нужно ли? Чтобы избежать опасности, необходимо знать ее истинные размеры и причину возникновения. Джейн открыла шкаф с одеждой, и принялась судорожно переодеваться. Если бы ее кто-то спросил, она ни за что бы не призналась, насколько ей страшно. И ей некому было говорить, просить совета или искать поддержки. Она совершенно одна в этом громадном городе, о котором так долго грезила. Никто не сможет помочь ей, никому нет дела до того, что она находиться на грани безумия, отчаянно сопротивляясь, пытаясь искать разумные объяснения, но как же это сложно делать в одиночку.

Закончив одеваться, Джейн Браун села за туалетный столик и посмотрела на свое отражение. В глазах ее светилось отчаянье. Всхлипнув, Джейн закрыла рукой рот, не позволяя своему страху вырваться наружу. В десятый раз закрыв глаза, девушка сосчитала до десяти, медленно вдыхая и выдыхая. Ей показалось, что на какое-то время нервное напряжение отпустило, и она открыла глаза.

— Все хорошо. Все хорошо. — повторяла Джейн, твердо глядя в глаза своему отражению. Взяв щетку, девушка принялась равномерно водить ею по спутанным волосам. — Я спокойна. Все можно объяснить. Я справлюсь. Справлюсь.

Закончив с кратким сеансом самовнушения, Джейн положила расческу на место. Ее взгляд совершенно случайно зацепился за небольшой прямоугольный листок, который лежал под тюбиком с кремом. Джейн замерла, протянув руку, чтобы отодвинуть крем и перевернуть листок. Наступила абсолютная тишина. И только удары ее сердца разрывали барабанные перепонки. Она узнала…. Это была открытка. Та самая открытка, единственное послание, дошедшее до Джейн и Мадлен от Элис Браун, с тех пор, как она покинула Пилтон.

— Нет…. Нет. Этого не может быть. — Джейн резко встала, уронив стул, и попятилась назад, глядя на потрепанную временем открытку, на уголке которой аккуратным подчерком было написано " Простите меня. Элис".

— Я не брала. — губы Джейн беззвучно шевелились. Девушка точно помнила, что оставила единственное послание матери в книжке, которую убрала на пыльную полку в покосившемся серванте. И это было не здесь. В Пилтоне.

Паника снова овладела Джейн Браун. Она внезапно осознала, что, скорее всего, ей не выйти живой из этой истории. И она должна рассказать. Должна предупредить…. Девушка лихорадочно бросилась к телефону, набирая номер службы доверия. Пусть ей не поверят, но она должна поведать миру то, что с ней произошло.

— Сандра Смит, службы доверия. Здравствуйте. Как вас зовут? — ответил спокойный женский голос.

— Я…. Меня зовут Джейн Браун. — сбивчиво ответила Дженни, до боли в костяшках пальцев сжимая телефонную трубку.

— Очень приятно, Джейн. Можно мне вас так называть?

— Да. Да…. Конечно.

— У вас что-то случилось.

— Да. Я не хотела звонить…. Но мне необходимо с кем-то поговорить. — доброжелательный тон сотрудницы службы подействовал на Джейн расслабляющее, и она зарыдала в трубку.

— Вы правильно сделали, что позвонили. — мягко ответила Сандра Смит. — Пожалуйста, успокойтесь. И попробуйте рассказать, что так вас расстроило, а я постараюсь помочь.

— Меня хотят убить. — ожесточенно выкрикнула Джейн. — Я знаю. Мне никто не угрожал, но я знаю. Они убили мою мать. А теперь хотят, чтобы я отдала им кольцо…

— Подождите, Джейн. Не все сразу. Если вам никто не угрожал, то почему вы решили, что кто-то хочет убить вас?

— Им нужно кольцо. Они сказали мне.

— Кто?

— Вам не понять. Сначала Мадлен рассказала мне дикую жуткую историю. Я не поверила ей, думала, что это бред. Она отдала мне это кольцо и просила не уезжать и не снимать его, но я уехала. Я подвела ее…. Я во всем виновата. Я такая же дура, как моя мать. И теперь тоже умру.

— Кто такая Мадлен?

— Моя бабушка. Она долго болела. Сейчас ее уже нет. Я не поверила ей. А должна была. Я не хотела слушать. А потом появились эти люди. Они не могут ничего мне сделать сейчас, потому что у меня кольцо. Несколько дней назад мне приснился очень реальный сон, где Мадлен предупредила меня об опасности. Она хотела, чтобы я вернулась домой, но я снова не послушала. Сегодня я удостоверилась в том, что те, кого, я считала друзьями, сумасшедшие, сектанты, или, вообще, нелюди.

— Нелюди? Что вы имеете в виду, Джейн?

— Они одержимые демонами. Или…. Сами демоны. Мадлен говорила, что, если я покину Сомерсет, то они начнут охоту на меня. И сегодня один из них пришел. У него такие жуткие глаза, они все время меняют цвет, а зрачки то исчезают совсем, то становятся огромными.

— Кто этот человек? Он угрожал вам?

— Это Кларк Ламберт. Он герцог или что-то вроде этого. Нет, он мне не угрожал, но вел себя так, что я поняла. Все поняла, а потом пришел Джон. Он появился внезапно там, где его не могло быть, и он приказал мне уйти. Он не хотел, чтобы я узнала все так рано. У него какой-то план. Я ушла, не потому что послушалась, я не могла ослушаться. Это был гипноз или что-то другое. Уже дома я нашла дневники, которые передала перед смертью Мадлен. Сама не знаю, зачем я увезла их с собой. Там все. Вся история от начала до конца.

— А кто этот Джон? Он один из предполагаемых друзей?

— Джонатан Крейн. Он очень богат. У него антикварный магазин, он увлечен искусством и древностями.

— Вы думаете, что он тоже хочет вас убить? Из-за кольца? Что в нем особенного?

— В дневниках Луизы Браун сказано, что в кольцо заключена сила древнего демона, и легион его последователей придет, чтобы забрать то, что принадлежит им по праву. И он убьет меня, когда получит то, что ему нужно.

— Кто? Демон?

— Нет. Джонатан Крейн.

— Джейн, вы можете сказать мне свой адрес? — спокойно спросил мягкий женский голос. — К вам приедет человек, который сможет выслушать вас и помочь.

— Нет. Мне никто не поможет. Я не сошла с ума, и мне не нужен психиатр. Я пойду к нему. Я должна знать правду. И, если через какое-то время, меня найдут мертвой, значит, я была права. Имя моего убийцы Джонатан Крейн или Кларк Ламберт.

— Джейн, подождите, не вешайте трубку. Ваш номер определился. Сейчас же к вам выедет специалист. Прошу вас, успокойтесь, и никуда не уходите. Обещаю, что мы поможем вам.

— Нет. Никто не помог моей матери. Ее хоронили в закрытом гробу. Видели бы вы, что от нее осталось, и что эти звери сделали с ней. Я…. Кто-то должен знать, что я умерла не случайно. Простите, я….

— Джейн!

Дженни отключила телефон, трубка выпала из обессилевших рук. Больше мешкать было нельзя. Схватив сумку, Джейн быстро сунула в нее кухонный нож, осознавая нелепость своего поступка, и выскочила из квартиры.

Внизу, у подъезда стоял красный автомобиль. Джейн сразу узнала машину Крейна. Мрачный высокий шофер вышел, и открыл для девушки дверь. Итак, Джон знал, что она приедет к нему. Когда он успел так хорошо ее изучить? Или у нее не было никакого выбора? — думала Джейн, садясь в автомобиль.

Глава 11

"Иди, иди за мной — покорной

И верною моей рабой.

Я на сверкнувший гребень горный

Взлечу уверенно с тобой.

Я пронесу тебя над бездной,

Ее бездонностью дразня.

Твой будет ужас бесполезный —

Лишь вдохновеньем для меня…."

Блок А. (Демон)

— Что ты сделал с Ламбертом? — спросила Роуз Кристен, подавая Джонатану стакан с разбавленным виски. Он неподвижно сидел в кресле в своей роскошной, набитой предметами средневековья гостиной. Голова его была откинута на высокую спинку кресла, прикрытые длинными ресницами, глаза задумчиво следили за движениями Роуз. Было понятно, что мысли его в этот момент витают где-то очень далеко.

—, Джон, ты слышишь меня? — мягко позвала Роуз, запуская пальцы в его черные раскиданные по плечам волосы. Джонатан закрыл глаза, губы его тронула легкая улыбка.

— У тебя волшебные руки, малышка Рози. — бархатным голосом произнес Крейн. — Не беспокойся о Ламберте. Я переместил его за тысячи километров отсюда. А он не умеет так быстро создавать порталы, как я. Боюсь, Кларку не повезло на этот раз. Придется ехать обратно поездом или самолетом.

— Я не могу понять, на что он рассчитывает? Даже, если ему удастся склонить Браун на свою сторону, он не владеет знаниями, необходимыми для проведения ритуала и снятия заклятия. — с нотками недоумения в хрипловатом чувственном голосе, сказала Роуз Кристен, продолжая массировать голову Джонатана. Она стояла сбоку от кресла, и разнежившийся от ласковых прикосновений, Крейн переместил свою голову на женскую теплую грудь.

— Ламберт никогда не отличался большим умом, дорогая моя. — саркастично усмехнулся Джон. — и он кровожаден. Дай этому упырю волю, он перережет половину человеческого рода, а другую оставит для удовлетворения своих плотских потребностей. И я больше, чем уверен, что Кларку плевать на заклятье, ему важно помешать мне.

— Но, Джейн он ничего сделать не сможет, пока на ней кольцо. — возразила Роуз.

— Поверь мне, малыш, он найдет способ снять его. Джейн легко поддастся даже его примитивной магии. А потом он сделает с ней, все что заблагорассудится его извращенной душонке. Только на этот раз у него ничего не выйдет. Джейн слишком важна, я так просто ее не упущу. — твердо заявил Джонатан Крейн.

— А что будем делать с Лили? — спросила Рози, руки которой мягко переместились на напряженные мужские плечи.

— Пока ничего. — Крейн недовольно сдвинул брови. — Эта настырная девчонка опять пытается нам что-то доказать. Я уверен, что через пару дней она сама вернется, как ни в чем не бывало.

— В последнее время приступы строптивости сильно участились. Тебе нужно серьезно с ней поговорить. Ее беготня туда-сюда не доведет до добра. Лили совершенно нестабильна.

— Она еще слишком человек. Дай ей время. Ты тоже была такой еще несколько десятилетий назад. Вспомни, как ты негодовала, когда появилась Лили, и просто измучила меня приступами ревности.

— Серьезно? Я не помню. — Роуз смущенно улыбнулась. — Ты считаешь, что Лили ревнует?

— Да. Я слишком баловал ее эти годы. И вот результат. Она не терпит соперничества.

— Я всегда чувствовала, что она терпеть меня не может. Конечно, мы команда, стоим друг за друга и вместе выживаем, но Лили трудно мириться с тем, что она не единственная.

— Я говорю не о тебе. — сухо вставил Джон. — Лили смирилась с твоим существованием. Она ревнует меня к Джейн, а Джейн ревнует ко мне. Как бы это не было парадоксально, Лили искренне полюбила Джейн Браун. В ее душе произошел настоящий раскол, и поэтому ей так сложно.

— Может, все-таки стоит поискать ее? — встревожилась Роуз. — Мне не нравится ее исчезновение. Совсем некстати.

— Это точно. — согласился Джон.

— И есть очень легкий способ найти ее. — промурлыкала Рози, наклоняясь к Джонатану, и ласково касаясь щекой его прохладного лба.

— Я не хочу использовать магию.

— И не нужно. Просто сними амулет, и услышишь ее.

— Роуз, ты с ума сошла. Вспомни, что я сотворил в прошлый раз, когда остался без защиты сдерживающего амулета? Или ты снова жаждешь крови, моя дорогая?

— Ничто не изменит нашей демонической сути, Джон. Никакие удерживающие инстинкт убийцы заклинания, не помогают. Как ты не видишь, что сам не следуешь тем правилам, которые установил для нас.

— Я уже давно не убиваю людей.

— У тебя были войны, во время которых ты оттянулся.

— Не говори так, ты не понимаешь. Я сражался за ту сторону, которую считал правой.

— Черт побери, Джон. Ты воевал за Гитлера, за Бонапарта, за Чингисхана Ты всегда выбирал беспощадных тиранов, и шел за ними, с безумным блеском в глазах. О какой справедливости тут может идти речь?

— Я за то, чтобы выживал сильнейший. На тот момент сильнейшими были те, под чьи знамена я вставал.

— Но они проиграли.

— Да, потому что были глупы. Сила и ум не всегда уживаются. — Джон усмехнулся. — Сейчас идет война в Ираке. Если тебе так хочется кровавой бойни, наймись добровольцем.

— Нет. Я хочу ее, Джон. Джейн. Когда ты закончишь со всем, что необходимо, отдай ее мне.

— И тебе не жаль ее, Рози? — Джон выпрямился и повернув голову, внимательно посмотрел в красивые глаза девушки. — Вы столько времени провели вместе.

— В отличии от Лили, я не забыла, что она — ягненок, которым питаются такие, как мы. А с добычей не играют.

— Сожалею, Роуз, но эта добыча принадлежит мне, и я не собираюсь делиться. Я не хочу, чтобы последняя из рода Браун страдала. Да, их семейство принесло мне немало неприятностей, но я не хочу мстить. Если бы я мог, сделал бы все, чтобы она даже не поняла, что происходит. Только, боюсь, уже поздно. Джейн Браун умна. И она так сильно отличается от других. И манерой говорить, и поведением, и удивительной логикой. Она другая, Рози. Не такая, как остальные Браун. Вспомни Элис. Это была совершенно неуравновешенная, невоспитанная, не умеющая себя вести в обществе, нахальная девица. Про Луизу я, вообще, молчу. Она даже грамоте не была обучена.

— Но как же тогда Луиза вела свои дневники?

— Ее обучала Элизабет. — Джон отвел затуманившиеся глаза. — Она пыталась сделать из этой простушки леди. Нужно убедить Джейн передать мне записи Луизы Браун. Без них я не смогу завершить ритуал. Можно попытаться магическим воздействием вытащить из памяти Джейн слова древнего заклинания. Однако, я не имею права рисковать ее жизнью, и я не знаю, как отреагирует организм Джейн на столь мощное вмешательство.

— Мистер Крейн, к вам посетитель. — вежливо кашлянув, в гостиную вошел дворецкий.

— Отлично, Фергюсон, пусть мисс Браун проходит. Я давно жду ее. — кивнул Джонатан, принимая сосредоточенную позу, и кладя обе руки на обитые бархатом подлокотники. — Роуз, тебе лучше подождать наверху.

— Как скажешь, Джон. — послушно склонила голову Рози и грациозно прошествовала к лестнице, которая вела на второй этаж.

Фергюсон тоже откланялся и вышел из гостиной. Джейн вошла бесшумно. Ее маленькие туфельки со звонкими каблучками почти полностью утопали в ворсе ковра. Она ничего не сказала, а просто встала посередине гостиной и вперила в него свои удивительные ранимые человеческие глаза. Несмотря на откровенный страх, она старалась держаться уверенно, и даже воинственно. Гордая осанка, расправленные плечи, упрямо сжатые губы. Джон сам удивился чувству сострадания и нежности, которое внезапно нахлынуло на него. Она была не виновата в том, что носила в себе и на себе. Кольцо зловеще поблескивало на хрупком маленьком пальчике, тяжелая сумка болталась на плече, и Джон очень надеялся, что в ней нашлось место дневникам, о которых он говорил с Роуз. Его немного позабавила ее оборонительная стойка. Девушка смотрела на него, так, словно у нее были силы и возможности справится с ним. Маленький воробышек пытался восстать против умного и хитрого кота. Как это наивно и трогательно.

— И что забавного? — требовательно спросила Джейн Браун, заметив, как губы Крейна дрогнули в легкой полуулыбке. Ее взгляд, прикованный к его лицу, тоже задавал вопросы, но совсем другие. Это были вопросы, к которым Джон не был готов. И он не хотел спешить. Он чувствовал и ее неуверенность, и страх, и отчаянье и совсем не детский гнев.

— Ничего, Джейн. Я просто рад тебя видеть. — слукавил он, пытаясь немного отдалить неприятный разговор, после которого Джейн навсегда запишет его в свои заклятые враги.

— Мы уже на ты? — холодно спросила девушка, надменно приподняв изящную бровь.

— А почему бы нет? — пожал плечами Крейн, взгляд его стал глубже, в голосе появились чувственные бархатистые нотки. — После всего, что между нами было….

— Не пытайся снова охмурить меня. На этот раз у тебя это не пройдет. Я хочу знать, кто ты такой. И что тебе нужно от меня. — выпалила она с почти театральным апломбом. Для пущей убедительности Джейн грозно сдвинула брови, и даже чуть наклонилась вперед, привстав на цыпочки. Джонатану было больше не смешно, а откровенно жаль этого храбрившегося, но обреченного маленького воробышка.

— Кто я такой? — Крейн изобразил крайнее недоумение. — Я Джонатан Крейн — твой работодатель.

— Откуда ты знаешь Ламберта? И почему он так странно себя вел? И ты…. Ты тоже. Как ты заставил меня уйти?

— Успокойся, Джейн, ничего страшного не произошло. Ламберт — мой давнишний заклятый друг. Я не знаю, что он тебе наговорил, я не имею к этому никакого отношения. — Джонатан Крейн был само спокойствие и уверенность. Ни жестом, ни взглядом он не выдал своего лицемерия. Абсолютное хладнокровие. — И я попросил тебя уйти, чтобы не подвергать опасности. Кларк порой неадекватно себя ведет.

— Ты не просил. Ты приказал. Я знаю, что я чувствовала. Это не было нормальным состоянием. Ты — не нормальный человек. И ты преследуешь какую-то цель. Я хочу, чтобы ты сказал правду.

— Боже. — Джон не выдержал и иронично рассмеялся, захлопав в ладоши. — Ты — чудесная актриса, Джейн. — он вдруг перестал хохотать, и из его глаз, обращенных на нее, исчезло веселье, его сменило стальное жесткое выражение. Зрачки стали похожи на черные зияющие колодца, которые засасывали на самое дно, подавляя волю, причиняя боль. — А теперь послушай меня. Я дал тебе достаточно времени, чтобы высказаться. Мне совершенно безразлично, чего ты там хочешь. Не смей ничего требовать и говорить до тех пор, пока я тебе не позволю. Поняла?

Джейн оцепенела. Она не могла ни говорить, ни думать. Этот человек полностью овладел ее сознанием, превратив ее в безвольное дрожащее существо. Насладившись, ее покорностью и своим триумфом, Джон расслабился и "отпустил" ее. Девушка глубоко вдохнула, вновь ощутив приток крови в онемевшие конечности.

— Ты меня убьешь? — осознав тщетность дальнейшего сопротивления, слабым безжизненным голосом спросила Джейн. Крейн вскинул голову, бросая на нее внимательный взгляд, значения которого девушка не могла понять. Его пальцы рассеяно поглаживали простой ромбовидный золотой кулон на тонкой цепочке. Он плотно сжал челюсти, идеально вылепленные скулы четко обозначились, выдавая внутреннее напряжение.

— Почему ты молчишь? — в голосе Дженни послышались слезы. В серых глазах отражалась целая гамма чувств, от отчаянья до всепоглощающей ярости. Джон прекрасно знал, что девушка понимает свое бессилие и беспомощность. В глубине души она уже смирилась, но ее попытка к сопротивлению была достойна уважения. — Прошу тебя, Джон. Не молчи. Поговори со мной. Если мне суждено умереть, я должна знать, за что. Что я такого сделала?

— Ты ничего не сделала, Джейн. — тихо произнес Крейн, в непроницаемых изумрудах глаз, промелькнула и исчезла печаль, оставив только сожаление и горечь. — Никто не виноват. Так устроен мир. Мы платим за ошибки других. Я говорил тебе, как опасно жить иллюзиями. Я хотел, чтобы ты жила полной жизнью то время, что тебе отмерено. Но ты ничего не успела, малышка Джейн. Мне так жаль.

Этот сочувствующий жалостливый тон пробудил в Джейн новый всплеск ярости. Если она умрет, то не молчаливой рабыней, а гордой и строптивой, как Жанна Де Арк.

— Скажи мне, Крейн, неужели это так сладко — играть на нервах наивной провинциалки, коей ты меня считаешь? — спросила она, голос ее постепенно набирал силу. — Кто ты такой, чтобы сидеть тут в позе властителя мира и философствовать о каких-то иллюзиях и ошибках? Ты считаешь, что я круглая идиотка? Можешь сколько угодно и дальше запутывать клубок искусной лжи, которым ты опутал меня, я не желаю тебя слушать. И ты не можешь приказывать мне молчать или говорить. Я — свободный человек, подданная Великобритании. И, если ты сейчас же мне не объяснишь, что, черт побери, происходит, я обращусь за помощью в правоохранительные органы.

— Дерзай, моя дорогая. — Джон иронично улыбнулся. Он даже бровью не повел, высушивая ее гневную тираду. — Что ты скажешь нашей блистательной полиции? Какие у тебя претензии? Разве я чем-то обидел тебя?

Джейн долго и пристально всматривалась в совершенно спокойное лицо Джонатан Крейна. Его красота не стала менее ослепительной и режущей глаз, волнующей сердце, но теперь Джейн воспринимала ее иначе. Она больше не сомневалась, что совершенная личина — это маскировка ядовитого и опасного хищника, который своей яркой окраской просто усыпляет бдительность намеченной жертвы. Хамелеон. Самый настоящий гремучий гад. Но, в отличии, от своих пресмыкающихся сородичей, Крейн обладал еще и хитростью, приправленной недюжинным хватким умом, проницательностью и отличным знанием человеческой души. Если прибавить сюда, еще завидное непоколебимое хладнокровие и умение скрывать собственные чувства, то получиться адская смесь, против которой есть только одно противоядие — слепота и безразличие. Но Джейн не могла закрыть глаза, чтобы не видеть его искушающе-прекрасной внешности, не могла заткнуть уши, чтобы медовый чувственный голос не ласкал слух, и не могла остановить свое сердце, чтобы не чувствовать, ничего не чувствовать. А это значит, что она безоружна. Безоружна, значит, проиграла…. Молчит, значит, покорна. И он считает ее слишком мелкой сошкой, не стоящей внимания и усилий, чтобы посвящать в свои планы. И плевать ему, что играет он не с бесчувственным чурбаном, а с ней — живой и настоящей.

Джейн заметила, как уголки его губ приподнялись в удовлетворенной улыбке победителя. И вдруг поняла, что у нее есть оружие, и есть свои козыри. Нужно только умело разложить этот замысловатый пасьянс.

— Ты не сделал мне ничего плохого, Джон. — с обманчивой мягкостью согласилась Браун. Глаза ее светились раскаяньем. — Даже, наоборот. Во многом помог. Я — женщина, и бываю иногда очень впечатлительна и эмоциональна. Ламберт сильно напугал и расстроил меня, вот я и вспылила, напридумывала невесть что. С моей стороны, было верхом неблагодарности, явиться в твой дом и кидать в лицо своему благодетелю нелепые обвинения.

Джон Крейн прищурил свои кошачьи глаза, недоверчиво глядя на девушку, которая начала медленно приближаться.

— Ты, наверно, хорошо меня изучил за последние месяцы, — продолжала Джейн тихим раскаивающимся голосом. — и ты заботился обо мне. И ты каким-то образом почувствовал, что после неприятности с Кларком, мне захочется поговорить с тобой, и только поэтому прислал машину к моему подъезду. Все именно так?

— Да… — Джон вопросительно приподнял бровь, когда она остановилась у его ног. — Ты успокоилась?

— Да. Теперь все в порядке. — Джейн лучезарно улыбнулась. — Ты ведь не держишь на меня зла?

— Конечно, нет. — тон Крейна смягчился, но напряженное выражение не покидало опасных колдовских глаз.

— Тогда пожми мою руку в знак примирения. — улыбка Джейн стала ледяной, когда она протянула маленькую девичью ладонь, на которой тускло переливалось кольцо. Взгляд выжидающе остановился на непроницаемом лице мужчины.

— Я прощаю тебя. Ни к чему эти условности. — Крейн не двинулся.

— Условности? Еще недавно, ты пытался соблазнить меня прямо в лимузине, а сейчас не хочешь даже прикоснуться к моей руке? Чем я вызвала подобное отвращение? Или столь резкая перемена вызвана чем-то другим? — Джейн невинно хлопнула ресницами, откидывая назад тяжелые светлые волосы. — Или ты думаешь, что пока на мне это чертово кольцо, то я представляю для тебя какую-то угрозу? Так, что же случиться, если я прикоснусь к тебе? Ты растаешь, как в фильмах, про вампиров или сгоришь заживо? А, может, превратишься в хвостатое и рогатое чудовище. — Девушка нервно облизнула губы, глаза ее снова засияли гневным огнем. Джонатан с завидным спокойствием смотрел на нее, не двигаясь и ничего не отвечая. Словно она была нелепым смешным червяком, пытающимся что-то изобразить, глупо изворачиваясь и смеша своими кривляньями мудрого наблюдателя. — Что с тобой, Джон? — Джейн посмотрела на него почти с жалостью, опуская руку. — Неужели ты веришь в эти сказки. Веришь настолько сильно, что разработал целый план, в центре которого бредни спятивших язычников? Ты не пожалел ни времени, ни сил, ни денег, чтобы заманить меня в свою ловушку. Но ради чего? Этой безделушки? Открой глаза, Джон. Оно ничего не стоит. Я знаю, ты увлечен древностями, и история этого кольца потрясает. Даже я, которая живет только по принципу — верю только в то, что вижу, в то что, можно потрогать, попробовать и объяснить с научной точки зрения…., даже я на какое-то время заколебалась и проявила слабость. Но меня не пленила эта легенда, не сделала одержимой, а испугала. Нам нечего делать в прошлом. Нельзя бередить старые раны, и рыться в чужих прожитых жизнях. Мы, там, где мы есть. И наше место — здесь и сейчас.

— Ты ничего не понимаешь, Дженни. — грустно улыбнулся Джон, откидывая со лба непослушную черную прядь. — Ты боишься. И это верно. И прекрасно. Страх — великолепное чувство, которое толкает нас на нужные поступки и на ненужные тоже. Тебе необходимо было доиграть выбранную роль. Поверь мне, неведение лучше истины. Особенно в твоем случае. Я мог бы заставить тебя поверить в то, что я сочту нужным, но у меня осталось слишком мало времени. Нам могут помешать. А я этого не хочу. Я и так слишком долго ждал.

Джейн горестно вздохнула. Ее слова не дошли до здравомыслия Крейна. Он слишком одержим. И она бессильна, что-то с этим сделать.

— И чего же ты ждал, Джон? — сухо спросила она, глядя мимо него в пустоту.

— Тебя, Браун.

— Меня или кольцо? — устало уточнила Дженни.

— Ты неотделима от него. Но это временная трудность.

— Трудность? — девушка вскинула голову, и рассмеялась нервным смехом. — Какая же это трудность? Я уже ненавижу это кольцо. Забирай. Оно мне не нужно.

С этими словами, Джейн резко стащила с пальца единственную память о Мадлен, и бросила в бесчувственное лицо Крейна. Дальше все происходило, как в замедленной съемке. Зловеще переливаясь бледно-голубой мутноватый камень безумно долго преодолевая напряженный потрескивающий воздух, проделал свой короткий путь между женщиной и мужчиной, которые оцепенело замерли в ожидании. А потом был отвратительный шипящий звук. Нечто подобное издает раскаленный металл, соприкасаясь с холодной водой. И запах паленой кожи…. Отскочив от оставленной на щеке Крейна кровавой отметины, кольцо затерялось в ворсе ковра, исчезнув на время из поля зрения потрясенной до глубины души Джейн. Ледяной озноб сначала сковал спину, потом нажал своей тяжелой рукой на грудную клетку, надавил на глаза, вызывая помутнение и временную слепоту. К судорожно сокращающемуся горлу подкатила волна тошноты, опустилась ниже, перевернув все внутренности. И Джейн показалось, что на короткий миг она балансировала на зыбкой грани между жизнью и смертью. Выиграла жизнь, но рассудок с этого момента был безвозвратно потерян.

— Теперь ты видишь, Джейн. — прогремел голос Крейна. И, она могла поклясться на Библии, что исходил он со всех сторон, сливаясь в один всепоглощающий жуткий рокот. Она подняла глаза на существо, которое когда-то считала человеком, полубезумные глаза. Рана на его щеке быстро затягивалась. Да, так обычно и происходит в фильмах. Но здесь — реальность. И этого не должно быть.

Жестокая улыбка исказила зловещее лицо Крейна, дьявольская сущность которого, прежде тщательно скрываемая, вылилась наружу. Зеленые глаза больше не были насыщенного теплого оттенка, теперь это были прозрачные бледные льдинки, и в них не было ни тепла, ни сочувствия, ничего, что сулило бы хоть какую-то призрачную надежду.

— Ты могла поверить мне, и никогда бы ничего не узнала. Не смотри на меня, как на исчадие ада. Я хотел проявить милосердие и оставить тебя в безмятежном неведении. Но ты проявила непростительную упрямость. Нужна ли тебе такая правда, Джейн? Скажи хоть одно слово, попроси меня, и я заставлю тебя забыть обо всем, что ты сейчас увидела. Начнем все сначала…. И, если что-то произойдет, то ты ничего не успеешь понять.

— Нет. — тряхнув головой, прохрипела севшим голосом Джейн Браун. — Это безумие. Мы все безумны…

— Будет очень больно, Джейн. Весь твой мирок распадется на части, не останется ничего, во что ты верила. Только тьма, и пекло ада. Готова ли ты пойти туда со мной?

— Не с тобой. Мы на разных берегах Аида, Джон.

— Ты ошибаешься, Дженни. И ты скоро поймешь, как сильно я прав. — Джон отвернулся, словно смотреть на нее ему было так же тяжело, как и ей — на него. — Мы продолжим наш разговор позднее. Ты слишком ослабла. Я забрал у тебя больше энергии, чем было необходимо. Иногда сложно контролировать свою сущность, не смотря на века тренировок.

— У меня еще есть силы.

— У меня нет. — грозно оборвал Джон. — Если ты не уйдешь сейчас, то случиться что-то непредвиденное. И возьми кольцо. Оно тебе еще пригодиться. И мне будет спокойнее, если ты снова попытаешься вывести меня из себя.

— Это правда? — тихо спросила Джейн, опускаясь на колени, чтобы найти злосчастное колечко. — То, что пи сала в своих дневниках Луиза Браун?

— Это ее правда. Моя немного отличается, но сути не меняет. — Джон посмотрел на нее только, когда Джейн снова оказалась под защитой лунного камня. — Фергюсон… — громко позвал он. Дворецкий появился так быстро, словно никуда и не уходил. Лицо его было непроницаемым. Неужели и к таким хозяевам можно привыкнуть? — невольно пронеслось в голове Джейн.

— Фергюсон, будь добр, проводи мисс Браун в приготовленную для нее спальню. — твердым голосом отдал приказ Джон.

— Я не хочу оставаться здесь, — начала было артачиться Джейн. Тяжелый взгляд Крейна упал на нее, словно лавина холодного снега.

— Мисс Браун, будет очень рада погостить в моем доме, Фергюсон. Пожалуйста, выполняй все ее прихоти без исключений.

— Как прикажете, мистер Крейн. — услужливо улыбнулся дворецкий.

Джейн пошла за ним, словно безвольная слабая марионетка. Она не чувствовала ног и не различала звуков, превратившись в апатичное нервное существо, единственной целью которого был спасательный сон и полная неподвижность.

Отрывок из дневника Луизы Браун

…. Три дня я не чувствую опасности. Значит ли, это, что легион демонических отродий отступил от ворот замка и оставил нас в покое? Или это временное затишье перед роковым сражением? Но с кем сражаться? Мы с Элизабет слишком легкая добыча. Но я могу сказать с полной уверенностью только одно — наше время умирать еще не стало. Кто-то или что-то дало нам призрачную надежду, что мы сможем, сумеем, выбраться из этой истории живыми.

Есть еще кое-что важное, что я умолчала. Возможно, мое душевное облегчение и спокойствие связано не с отступлением темных сил…. Вернулся Брайан. Я не ждала. Точнее, уже не ждала, и не надеялась увидеть его живым, думала, что и он погиб во время эпидемии, или сбежал за границу….(несколько строк отсутствуют, повреждены временем и влажностью, возможно слезами)

…. узнала его. Не похож на того, Брайана, которого знала. На нем был одет фрак и шляпа, словно он внезапно разбогател и решил изобразить из себя этакого денди. Задумчивый, печальный, скрывающий лицо за отворотами шляпы. Я перестала подстригать розовый куст и спустилась к тропинке, которая вела к яблоневому саду. Он стоял под самой большой кустистой и старой яблоней. Тень от тяжелых ветвей скрывала его лицо. Брайан вышел на свет, и я отшатнулась, растерявшись от столь резких перемен, практически до неузнаваемости изменивших его внешность. Прежде всегда смуглый от длительного пребывания на улице, веселый и улыбающийся до ушей, с искрящимися светло-карими глазами и кудрявой копной рыжеватых волос, он казался мне симпатичным, но простым парнем, привычным, ничем особо не выделяющимся. Но с ним что-то произошло. Его глаза…. Словно голубой лед, бледная кожа с синеватым оттенком. Неужели цвет глаз может меняться, и так разительно? Он неловко переминался с ноги на ногу, глядя на меня растерянно и виновато. Мне стыдно признаться, но я не испытала радости, той радости, которую должна испытать любящая женщина. Но я знаю, что еще несколько месяцев назад любила Брайана, я принадлежала ему душой и телом, и я согласилась стать его женой, на мы планировали накопить дене и потому тянули со свадьбой. И вот сейчас он, похоже, преуспел, да и я не бедна, но нам совершенно нечего сказать друг друга. Я смотрю на него, пораженная и сбитая с толку, и думаю, что я совсем не знаю этого ставшего вдруг таким уточенным, модным и красивым мужчину, и эта перемена пугает меня. Мы долго стояли, и пялились друг на друга. Да, я тоже не осталась той девчонкой, которую он знал. Мне пришлось многое повидать. Но у меня по-прежнему карие глаза и смуглая кожа. Загар словно въелся в меня, не смотря на долгое пребывание в холодных стенах замка.

— Ты изменилась. — вымученно улыбнулся мне Брайан, сверкнув белоснежными зубами. Я хотела сказать, что он тоже, сильно, до невозможности, нереально изменился, но тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Брайан снял шляпу, и я увидела, что от его кудрявых длинных рыжих волос ничего не осталось. Передо мной стоял пепельный блондин, с аккуратно собранными на затылке волосами, перевязанными шелковой лентой.

— А что с тобой случилось? — придя в себя, спросила я. И краем глаза заметила, как из-за толстого ствола яблони, отодвигая кустистые ветви, отделилась тень.

— Сожалею, мисс, но ваш друг очень долго и тяжело болел. — произнес голос, пронзивший меня с ног до головы. Я посмотрела на говорившего и обомлела, ослепленная удивительной редкой красотой и необыкновенным мужественным притяжением. А он, широко улыбаясь, продолжил.

— Месяца в горячке и беспамятстве не прошли для него даром. Но даже в бреду, он все время повторял ваше имя, мисс Луиза Браун. Извините, я, кажется, только что нарушил все приличия. — он почтительно поклонился, снимая свой головной убор, и не отводя пронзительного зеленого взгляда с моего лица. — Я герцог Креймон, мисс. Так случилось, что во время охоты, мои собаки наткнулись в лесу на вашего жениха. Он был без сознания. Мне пришлось позаботиться он нем, позже мы стали большими друзьями. Ему так не терпелось повидать вас, и вернуться в замок, что я не смел его более задерживать, но решил сопроводить его. Надеюсь, что два усталых путника имеют право на капельку внимания и заботы в этом потрясающем доме?

— Но я не хозяйка, — почувствовав смущение, пролепетала я, глядя в прожигающие насквозь глаза. — Я работаю здесь.

— Но ты дружна с графиней. — вступил в диалог Брайан, который до этого был лишь сторонним наблюдателем, но он меня больше не интересовал. Я была очарована его другом. Эта одержимость появилась внезапно, с первого взгляда, и она не отпустит меня. Я знаю….

Я пыталась возражать, предупредила, что Элизабет серьезно больна, что ей нужны тишина и покой. И сейчас не подходящее время для приема гостей. Но Креймон обладает даром внушения, или, как минимум, тактикой обольщения и убеждения. Он умен, проницателен, и с каждым его словом, я все больше осознавала, что безумно хочу, чтобы он остался. Не много поупиравшись, для приличия, я проводила гостей в замок. Герцог вел себя, так, словно очутился в месте хорошо ему знакомом. Уверенно прошелся по холлу, без особого интереса разглядывая обстановку, и портреты на стенах, а гостиную нашел весьма мрачной, заметив, что в это время суток следовало бы открывать ставни. Я хотела ответить, что графиня в последнее время не выносит дневной свет, но внезапно появившаяся на лестнице Элизабет, все сказала сама. Она выглядела еще бледнее, чем обычно. Каждый ее шаг вниз был острожным и медленным. Словно даже эти простые движения давались ей с большим трудом. Она была одета не для приема гостей. Простое шелковое платье темно-серого цвета с глухим воротом и длинными рукавами. Если бы я не знала, кем на самом деле является Элизабет, то приняла бы ее за строгую гувернантку или старую деву. Разбавляли унылый облик только распущенные по плечам светлые волосы, да белое кружево, украшающее воротник и подол старомодного платья.

— От солнечного света, у меня болят глаза. — тихим голосом произнесла Элизабет. Я встревожено посмотрела на нее. Никогда еще она не выглядела такой хрупкой и беззащитной. Почти прозрачные глаза смотрели на гостей с равнодушным выражением, но губы изобразили подобие вежливой улыбки. Элизабет сложила перед собой руки, единственный признак ее аристократического рода. Красивые тонкие ухоженные руки с дорогими перстнями, переливающимися бриллиантами. — Луиза, милая, ты представишь мне своих гостей? — ласково обратилась она ко мне. Я быстро посмотрела на Креймона. Он не сводил взгляда с Элизабет. Мне не понравилось то, как он смотрел на нее. Это не было любопытством, жалостью или сочувствием. Это бы взгляд мужчины, в котором горел неподдельный интерес. Я знаю, что у Креймона нет шансов. Элизабет слишком больна и слаба, ее душа все еще тоскует по потерянной любви. Почему герцог не смотрел так на меня? Ведь я гораздо красивее и я здорова. Неужели только из-за происхождения?

Я представила Элизабет моего жениха и его новоиспеченного друга, выразив их желание погостить какое-то время в замке. Моя дорогая Элизабет, конечно, не отказала.

— Я буду рада, если в замке снова начнут раздаваться живые голоса. — слабым уставшим голосом произнесла она, посмотрев на герцога. Я заметила, что на несколько секунд рассеянное отсутствующее выражение исчезло из ее глаз, и она изучающе скользнула по Креймону внимательным взглядом. И на долю секунд я, забыв о своих симпатиях к герцогу, поверила, что именно такой мужчина способен вывести из затянувшейся душевной летаргии мои милую Элизабет…."

— Дженни? Можно мне войти?

Джейн вздрогнула и спрятала дневник Луиза под подушку, спуская ноги на ковер, и поправляя волосы.

— Джейн…. - снова позвал из-за двери Брайан Дуглас. За время своего присутствия в доме Крейна, девушка ни разу не вспомнила о нем, а он, наверняка, был поблизости. Джейн еще не знала. Как вести себя с Брайаном, сердиться на него и считать предателем или выслушать и попросить о помощи? Ей почему-то отчаянно хотелось верить, что его чувства к ней искренни…. Но как он связан с Крейном? Еще ее несколько смущали совпадения имен. Описания Брайана из дневника Луизы удивительным образом походили на современного Брайана Дугласа, который сейчас стоял за дверью. И этот темноволосый герцог Креймон…. Душа Джейн металась, разрываясь между интуитивным видением происходящего и попытками найти рациональное объяснение всему.

— Входи, Брайан. — четко сказала девушка. Резная красивая ручка двери наклонилась вниз, и Дуглас вошел. Он долго смотрел на нее, словно ожидая ответа на свои вопросы, словно не она должна была вот так сверлить его взглядом в ожидании объяснений. Джейн медленно встала, не отводя глаз, губы ее были плотно сжаты. Она смотрела на юного смазливого блондина и думала, что ему никак не дашь пятьсот лет, при любом раскладе. Может, и здесь замешано какое-то родство? Джейн — потомок Луизы. Так почему бы Брайану и Джону не быть потомками героев из писаний Луизы Браун. Пауза затягивалась. Никто не хотел говорить первым. Джейн решила сделать первый шаг. Она демонстративно подняла руку, сняла с безымянного пальца кольцо и положила на старинный расписной комод, который стоял возле огромной кровати с балдахином.

— Так лучше? — спросила она. Брайан отвел взгляд.

— Вот, и сбылись мои предположения. — грустно проговорил он. — Теперь ты считаешь меня трусом. Но не боюсь кольца. Я просто не могу прикоснуться к нему и к тебе, пока ты носишь его на пальце.

— Это я уже проверила. — усмехнулась Джейн. — Но я еще не до конца осмыслила то, что увидела. Я склонна думать, что здесь замешано гипнотическое воздействие. Я не верю, что человеческая кожа может зашипеть от соприкосновения с обыкновенным лунным камнем, покрыться ожогами, а потом мгновенно восстановиться.

— Ты права. — кивнул Брайан, глядя ей в глаза. — Человеческая кожа — не может. И лунный камень не совсем лунный. Кольцо было создано не человеком, и не в этой реальности.

— О да. Его заколдовала моя родственница, которая жила пятьсот лет назад. — не сдержалась от иронии Джейн. Взгляд ее стал тяжелым. — Кто вы такие, Брайан? И что вам нужно от меня?

— Мне не нужно ничего. Я служу Крейну. — глухо ответил Дуглас.

— Почему? Почему ты ему служишь? Разве ты раб?

— Гораздо хуже. — покачал головой Брайан. — Я, Лили, Роуз и многие другие, которые были до нас и еще будут — создания Джонатана Крейна.

— Правда? И как он вас создал?

— Это тайна. Я не могу ее раскрыть даже тебе. Он сам решит, что тебе можно знать, а что нет. Ты еще не готова. Одно могу сказать, в тот момент, когда Крейн появился на нашем пути, мы были в минутах от неминуемой смерти. Он вернул нас к жизни.

Джейн тяжело вздохнула, все больше запутываясь. Брайан смотрел на нее своими чистыми голубыми глазами, и в них светилась боль. Он верил в то, что говорил. И он не был похож на безумного. Как и Мадлен….

— У меня и Роуз был выбор. Мы могли отказаться. Джон объяснил, что нас ждет, если мы примкнем к нему. И моя ошибка состояла в том, что я хотел жить. Я умирал от боли и был согласен служить даже дьяволу.

— А Крейн разве не дьявол?

— Я не уверен. Не смотря на то, что я знаю о нем, не смотря на то, что я видел, я чувствую в нем нечто сокрытое от понимания, и это не зло.

— Ты говорил, что у тебя и Роуз был выбор. А как же Лили?

— Она была без сознания, и ничего не понимала. Он обратил ее против воли. Но все мы — его дети, рожденные в великие для человечества катастрофы. Я умирал от тифа во время сильной эпидемии, Роуз — была ранена и истекала кровью на поле боя, когда гремела Первая Мировая Война…. Лили всегда была отчаянной. В сорок третьем году, она попала в немецкий плен, когда была уличена в шпионаже в пользу Англии. Ее пытали и мучили, но она молчала, не сказала ни слова. Израненную, голую и ничего не соображающую от боли, немцы привязали Лили к дереву в лесу и оставили на съедение диким животным. Я уверен, что она с достоинством приняла бы смерть, но Джон распорядился иначе. Ему понравилась ее смелость и ее характер. Ему нужны слуги, которым он мог бы довериться.

— Брайан, посмотри на меня. — Джейн медленно приблизилась к нему. Глаза молодого человека были полны неподдельного горя и страдания. Девушка осторожно взяла его руки. — Послушай, что ты говоришь. Какой тиф? Какие Мировые войны? Вам всем не больше тридцати лет. — мягко и внятно проговорила она. — Что он сделал с вашим сознанием?

— Он вернула нам жизнь. И нам столько лет, сколько было в момент смерти.

— Смерти? Вы еще и мертвые?

— Не смейся. Это грустно. И прежде всего — для тебя. Ты — одна во вражеском стане, и ты смертна. Это ужасно и не справедливо. У тебя нет ни малейшего шанса. Ты должна поверить, и принять то, что происходит, и только через осознание к тебе придет истина и…. - он внезапно умолк, отворачиваясь. — Ты должна понять, что твои муки не напрасны. И во всем есть свой смысл.

— Ты таки не ответил мне, кто вы, Брайан? — в голосе Джейн появились стальные нотки. — Насчет слуг я, вроде, поняла, но хотелось бы услышать конкретный ответ. Я могу попытаться строить догадки, раз ты решил молчать. Итак, во-первых, ты сообщил, что тебя, Лили, Рози и каких-то других создал Джон Крейн, в давние, очень давние времена, но вы, каким-то удивительным образом умудрились умереть, и в данный момент времени прослеживается яркая незакономерность: Джон нашел всех вас на пороге неминуемой смерти, и вы умерли, но он вас создал. До или после? Или во время?

— Это не важно.

— Хорошо. Идем дальше. Вы сейчас мертвые? Приведения? Я — экстрасенс, способный видеть нематериальных духов?

— Нет. Мы не духи. Мы материальны и привязаны к той оболочке, в которой были на момент создания. Но мы не люди, но и не мертвы, как видишь.

— Значит, все-таки превращение вас в слуг его величества Крейна, произошло после смерти. Он дал вам умереть? И потом воскресил?

— Это сложный процесс, Джейн. Твоему логическому и практичному уму трудно его представить. Ты иронизируешь, и напрасно. Это все не важно, когда и как. Важен результат.

— Ладно. Оставим пока это вопрос. Я задам другой — Вы бессмертны?

— Я не могу знать, что будет через минуту, но в данный момент — да. Я живу уже много лет.

— И не стареешь?

— Как видишь. — улыбнулся Брайан впервые за время их странной беседы.

— Возможно, я вижу то, что ты хочешь, чтобы я видела.

— Я здесь, чтобы ответить на твои вопросы. Ты сказала Джону, что хочешь все знать, что ты отвергла предложенное им забвение. Но ты продолжаешь отвергать то, что я говорю. Будешь упорствовать, Джонатан больше не станет спрашивать, а сделает по-своему.

— Может, вы вампиры? А что? Я смотрела много ужастиков. И есть не мало историй, передаваемых из века в век о таинственных, не умирающих и не стареющих кровососах.

— Нет, мы не вампиры. — холодно ответил Брайан, исподлобья глядя на нее. — Но во многом схожи с ними.

— Пьете кровь?

— Иногда возникает такое желание. Космической энергии, за счет которой мы существуем, порой недостаточно. Мы — все же создания отрицательной силы, и мы рождены смертью. И, чтобы восстановить силы, нам нужно хотя бы изредка ощутить на лице ее дыхание, вобрать в себя волны страдания и боли.

— Жажда убийства? — Джейн озвучила все вышесказанное одной фразой.

— Поверь, мы умеем контролировать подобные желания, в отличии от вампиров, которые являются низшими представителями демонической рассы. Я не теряю самообладания при виде крови. И нам не чужды такие чувства, как сострадание и совесть.

— И каким же образом вы сохраняете баланс?

— У каждого из нас есть сдерживающий инстинкты, свойственные темной негативной силе, заговоренный амулет или татуировка.

— Кулон на шее у Джона….

— Да. — кивнул Брайан, пристально всматриваясь в лицо девушки. Она держалась на удивление спокойно. — Но Джон- древний. Он не похож ни на одно из бессмертных существ. Наши амулеты скрыты от человеческого глаза, их может узреть лишь посвященный, обладающий особым видением. То, что носит на шее Крейн, не только сдерживает его силу, но и защищает от тех, кто способен видеть то, что должно быть скрыто. Лишь однажды я видел его без материального амулета, и это было ужасно.

— Так кто же он?

— Никто не знает. В этом мире, подобных ему не существует. Джон затерялся между мирами, и уже сам не знает, что делает здесь и для чего живет.

— А Кларк?

— Он значительно младше, но тоже силен. Кларк заполонил мир полчищами своих слуг, которые в свою очередь, сотворили еще более мерзкие создания, надеясь однажды уничтожить Крейна. Он не знает, что сила и власть не зависят от количества. Главное- знание и умение применить эти знания на практике. Джон знает. Он мудр, как ни один смертный или бессмертный до него.

— А Эдред? Разве не он был самым старейшим злом на земле, уничтожить которое так и не удалось, а только заточить с помощью особых заклинаний в кольцо.

— Эдред создал Джона. — глухим отстраненным голосом произнес Брайан. Джейн вздрогнула, резко вскинув голову и глядя в потемневшее лицо.

— Так вот почему ему нужно кольцо…. Но, как…. Как он собирается взять его?

— Ты поможешь.

— Нет.

— Да. Сняв второе заклинание, которым Луиза и Элизабет изгнали нас из Сомерсета, Джонатан сам сможет выпустить силу Эдреда. Но этого заклинания нет ни в одной из книг, и поэтому ты нужна ему живой.

— Но я не знаю заклинания. Я, вообще, ничего об этом не знаю.

— Ты вспомнишь, Джейн. Или приведешь его к источнику. Заклинание было создано женщиной, которой уже нет в живых. Но она не могла уйти, не оставив ничего, что помогло бы раскрыть тайну ее коварства.

— А что будет со мной, когда я помогу Крейну, если я смогу, и если захочу это сделать, в чем очень сомневаюсь? — спросила Джейн дрогнувшим голосом. Брайан трагично взглянул в полные мучительного ожидания глаза.

— Магический ритуал подтверждался кровью. Элизабет была бесплодна и не оставила после себя потомков, в чьих жилах текла бы ее кровь. Остаешься только ты. Заклинание перестанет действовать, когда будут произнесены нужные слова в определенных условиях, и….

— Я должна умереть. — прошептала Джейн.

— Да. Другого выхода нет. Пока жива ты, живо колдовство, наложенное Луизой, Элизабет и старой ведьмой. Ты — последняя. Прости, я ничем не могу тебе помочь. Бежать бесполезно. Джон не отпустит тебя. Не нужно было приезжать в Лондон. В Сомерсете ты была бы в безопасности.

— Я еще и виновата.

— Нет, ты не виновата. — покачал головой Брайан. Голос его был тих и печален.

— Зачем ему сила Эдреда? — яростно воскликнула Джейн. — Разве ему мало бессмертия? Разве ты не сказал, что подобных ему, нет?

— Джон хочет домой, Джейн. Он родился в Авалоне, там, где сейчас расположен Гластонбери Тор.

— Но Мадлен говорила, что, если я покину Сомерсет, то оставлю графство без защиты.

— Она ошибалась. Не ты, и не кольцо и даже не заклинание делают невозможным возращение Крейна домой, а истинный хозяин кольца. Это битва древних языческих богов, Дженни, и нам с тобой никогда не понять всей сути, которая скрыта от нас веками забвения. Я не видел ни Бога, ни Дьявола, но Джонатан Крейн стал для меня и тем и другим. Когда-то я думал, что он — верховная сила, он властитель, но ошибся. И он хочет исправить эту ошибку.

— Неужели я должна поверить во все это? — отрешенно посмотрев на бывшего друга, спросила Джейн. — И умереть ради того, чтобы какое-то дьявольское отродье обрело огромную силу и поработило весь мир?

— Джону не нужен мир. Этот мир. И твоя жизнь ему не нужна. Ты просто способ для достижения цели. Никаких личных мотивов. Джон не способен на месть или ненависть. Он вечен, и столь мелкие чувства давно перестали для него существовать. У него, вообще, нет чувств. Он другой, и его сознание и видение мира очень отличается от нашего. Я дитя по сравнению с ним, а ты….

— Я — способ для достижения цели. Я поняла. — закончила за него Джейн. В глазах ее сверкнула ярость. — Это он убил мою мать?

— Элис? — лицо Брайана потемнело.

— Ты знал ее? — голос девушки предательски задрожал. — Чем она заслужила смерть?

— Он не убивал ее, Дженни. — мягко произнес Брайан. — Это сделал Кларк. Джон выследил ее первым, но отпустил, поняв, что она не имеет для него никакой ценности. Крейн не совершает бессмысленных убийств. А в смерти твоей матери не было никакого смысла. Кларк кровожаден. Им движет месть и злоба. Он не простил Элис ее бесполезности.

— И никто не помог ей. — Джейн опустила голову, по щекам ее текли слезы. — Это чудовищно.

— Я хотел защитить ее, но Элис была упрямой и легкомысленной. Она попала под чары Карла, став ее любовницей, и не желала меня слушать. Я ничего не мог сделать. Наигравшись, он убил ее. А теперь ему нужна ты.

— Он тоже хочет силу Эдреда? — подняв заплаканное лицо, спросила Джейн.

— Он хочет то, что хочет Джон. Банальное соперничество. Когда смерть не угрожает, и не нужно каждый день бороться за выживание, приходиться выдумывать себе цель, чтобы существование не было таким пустым.

— У тебя тоже есть цель, Брайан?

— Да. И она не выдуманная. Я любил Луизу, но она предала меня, отдав свое сердце другому. А у меня не хватило храбрости на борьбу. Моя слабость и ее ревность сыграли не последнюю роль в этой истории.

— Ее ревность? — переспросила Джейн, внимательно вглядываясь в удрученное лицо Брайана. Записи в дневниках теперь не казались Джейн фантастичными и выдуманными человеком с ослабленной психикой.

— Ты не дочитала? — Брайан пристально посмотрел в глаза девушки. Она отрицательно покачала головой.

— Ты должна прочесть все. И как можно быстрее, а потом ты передашь дневник Луизы Джону.

— С какой стати? — возмутилась Джейн.

— В нем может скрываться подсказка. Ты можешь ее пропустить, а он — нет.

— Мне нужно поговорить с Джоном. — неожиданно для самой себя, выпалила Джейн. Брайан покачал головой.

— Не сейчас. Ты должна дочитать исповедь Луизы, все осмыслить и успокоиться. Иначе разговор с Крейном не получиться. Ты только разозлишь его. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Ты не безразлична мне, и знаешь об этом. Это рок, Джейн. Я снова потеряю женщину, которую люблю.

— Почему ты так легко сдаешься? — гневно воскликнула Джейн.

— Ты поймешь, что сопротивление бесполезно. Джонатан Крейн — всесильное существо без возраста, обладающее огромной магической и физической силой. Никому не справиться с ним. Смирись с этим. И к тому моменту, когда твоя жизнь будет висеть на волоске, страх уйдет, и ты будешь полностью в его власти, такая же покорная, как и все мы.

— Почему ты так уверен?

— Потому что это уже было. Даже сейчас, когда мысли твои хаотичны и разбросаны, а все, что ты сегодня узнала, заставляет сомневаться в собственной нормальности, тебя все равно притягивает его темный магнетизм. Любовный яд в твоей крови. И он передавался от матери к дочери из века в век. Ты говорила, что Лондон был городом твоей мечты с самого детства. Но дело в огнях большого города, а в Джоне. Бессознательно ты стремилась к нему, как Элис, как Юлия, и как Луиза…. - и снова боль исказила голос Брайана.

— Юлия?

— Еще одна из Браунов. Она нашла Джона в Риме триста лет назад. На ней тоже не было кольца.

— И что с ней случилось?

— Она спрыгнула с обрыва, когда Джон отослал ее прочь. Любовь приносит смерть, Джейн.

— Зачем же ты привел Крейна к Луизе? Как ты мог подвергнуть ее такой опасности?

— Я был в его власти, Дженни. И я вел его не к Луизе, а к Элизабет. Она была его целью. Он убедил меня в этом. Кольцо было у графини, и я не думал, что Луиза тоже пострадает. Но она полюбила его. Это была слепая одержимость. Ты все поймешь, когда дочитаешь дневник. А сейчас я оставлю тебя. Позовешь меня, когда будешь готова к разговору с Джоном.

— Почему он послал тебя, а не пришел сам?

— Крейн не любит отвечать на вопросы, и он решил, что я лучше подхожу на роль троянского коня. Джон знает, что я люблю тебя и буду с тобой очень тактичен. Это своего рода жест милосердия с его стороны.

— Почему ты любишь меня? — Джейн вплотную приблизилась к Брайану, глядя в его голубые глаза, в которых отразилась мука. — Я напоминаю тебе Луизу? Это ее ты любишь во мне?

— Ты не похожа на нее. Совсем. Твоя душа чиста. А она была другой. Совсем другой. — ответил Брайан, нежно дотрагиваясь до ее щеки. — Когда я смотрю на тебя, во мне снова оживает человек. Если бы я мог, я бы отдал за тебя жизнь. Но моя жизнь ничего не решит.

— Кто был отцом ребенка Луизы? — накрыв ладонью руку Брайана спросила, Джейн.

— Обычный смертный мужчина. Когда мы покинули Сомерсет, Луиза вышла замуж за местного фермера. Я никогда ее больше не видел.

— Ты думаешь, что она действительно полюбила Крейна? — в глазах девушки отразилось сожаление и нежность. Она уже не знала, что во всей этой истории правда, а что вымысел, но видела страдания Брайана, и они были реальными. — Неужели тебе никогда не приходило в голову, что он просто околдовал ее?

— Джону не нужно прибегать к магии, чтобы соблазнить девицу. Он словно магнит для слабой половины человечества.

— Но не для меня. — уверенно заявила Джейн.

— Ты ничего не сможешь сделать. Если он пожелает, ты сама придешь к нему.

— Уже пожелал, но я не пришла.

Брайан замолчал, разглядывая отважное лицо хрупкой блондинки. Да, в ней не было ничего от Луизы или Элис. Джейн была храброй, сильной и светлой. Он не мог поверить, что этот неукротимый дух скоро будет повергнут и уничтожен. Ради чего? Почему Джон забирает самых лучших? Неожиданно выражение серых глаз девушки изменилось, в них явственно читался призыв. Он посмотрел на ее губы, мягкие и нежные. Это был соблазн, сопротивляться которому он не мог, да и не хотел. Брайан осторожно взял ее за плечи, и наклонился к приоткрывшимся в ожидании губам. Она приглашала его, даже не думая отвергать. Поцелуй был долгим и нежным. Брайан вложил в него всю тоску и любовь, которая копилась в его раненом сердце веками. Он хотел, чтобы она почувствовала силу его обожания и поклонения. Он жаждал любить ее и быть любимым. В этот момент он не вспомнил о Луизе и ее поцелуях. Она навсегда ушла из его души. И теперь в ней появилась другая. Та, которая была достойна целого мира. А он должен отдать ее другому. Снова. Острая боль пронзила его тело. Все возвращается. Неужели возможно пережить боль потери дважды? Застонав, как раненое животное, Брайан отпустил Джейн, и отвернулся, не смея встретить ее растерянный взгляд.

— Я не смогу спасти тебя. — хрипло прошептал он. — Я не герой и не избавитель. Но я могу уйти с тобой, когда придет время, если он позволит.

— Ты готов умереть со мной? — удивленно спросила она.

— И ради тебя, но я уже говорил, что моя жизнь или смерть ничего не изменит.

— Мы должны бороться, Брайан. Вместе. Должен же быть другой способ снять заклятие. — ожесточенно произнесла Джейн. Брайан посмотрел на нее безнадежным отчаявшимся взглядом.

— Другого способа нет. — ответил он. — Если бы таковой существовал, то Джон им бы и воспользовался. Я знаю, что он не хочет твоей смерти. Мы оба не хотим….

— Я не хочу больше говорить о смерти. — оборвала его Джейн. Рука ее опустилась на его локоть. — Ты можешь остаться сейчас со мной? Мне страшно.

— Я знаю. — нежно произнес Брайан. — Но я должен уйти.

— Чтобы доложить своему повелителю об успехах возложенной на тебя миссии? — ожесточенно спросила Джейн.

— Не надо так. — Брайан мягко привлек ее к себе, и зарылся лицом в светлые душистые волосы. — Дочитай дневник. И мы поговорим. Все вместе.

— Хорошо. — кивнула Джейн, обнимая его за плечи. — Я не хочу отпускать тебя. Когда ты рядом, мне легче воспринимать весь этот кошмар, в центре которого я оказалась.

— Из двух зол, ты выбрала меньшее. — с долей иронии сказал Брайан. — Но я рад даже этому. Но, возможно, после беседы с Джоном, все измениться.

— Для кого?

— Для меня, и для тебя. Для нас обоих. — ответил Брайан Дуглас, решительно отстраняя ее и почти бегом покидая спальню.

Какое-то время Джейн смотрела на закрывшуюся за ним дверь, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться. Но у нее не получалось. Девушка медленно приблизилась к кровати и достала из-под подушки дневник Луизы Браун….

"…. Все тщетно. Бог покинул этот дом и мое сердце. Я меняюсь, становлюсь хуже. Я не достойна жить…..(часть текста отсутствует)

…. Он приходит каждую ночь, и никогда ничего не говорит. Меня бросает в дрожь от его грубой животной любви, но я все равно жду. Я знаю, что ничего для него не значу, но с жадностью ловлю каждый взгляд, любое слово, пусть даже адресованное не мне. Когда утолив свою похоть, он покидает мою спальню, я долго лежу неподвижно и смотрю в потолок. И в голове ни одной мысли. Я словно опустошена, и не в состоянии даже прикрыться простыней. Это мерзко. Я не решалась написать…. Мне кажется, что я сошла с ума. Я люблю…. Но это не божественный дар, а проклятие. Я стала его рабыней. Молчаливой, покорной и ревнивой. Теперь я понимаю его немного лучше и повторяю судьбу Элизабет. Эдред сделал с ней тоже самое. Я зависима от Креймона. Кем бы он ни был, но в минуты просветления, я знаю, я уверена — герцог Креймон — не человек. Я становлюсь тенью, и не хочу ничего и никого, кроме него. Он — мой Бог.

… Несколько недель Креймон живет в замке. Я чувствую, как после каждого его ухода из моей спальни, силы и разум покидают меня. Я перестаю понимать саму себя. День неотделим от ночи. Я не могу видеть солнечный свет. Я почти не выхожу из спальни. И даже писать мне трудно. Дрожат руки…. Что Креймон делает со мной? И где Брайан? Почему он не помогает мне?

…. Сегодня я не смогла даже выйти из спальни. Я с трудом надела пеньюар, и истратила последние силы. Четыре дня он не был у меня. Неужели больная и ослабевшая, я больше не нужна? Все забыли обо мне.

Я слышу музыку внизу. Она взрывает мои барабанные перепонки. Кто-то играет на пианино. Наверно, Элизабет. Да. У нее чудесные руки. Боже, как я ее ненавижу. Она украла его у меня. Их голоса в гостиной. Они вдвоем, смеются и шутят. Мы с Элизабет поменялись местами. Теперь я играю роль апатичной и безмолвной сумасшедшей подруги. Я готова убить ее за эти чуткие и встревоженные взгляды. Мне не нужна ее забота и покровительство. Мне необходим Креймон, как воздух, как свет, как жизнь…. Неужели и она чувствовала тоже к Эдреду? Неужели она не видит, не чувствует, как я страдаю.

…. Сегодня я вдруг почувствовала необыкновенный прилив сил. Я не знаю, чем это вызвано, но мне кажется, что это добрый знак, и я скоро пойду на поправку. Элизабет снова привела ко мне доктора. Как она похорошела. Почему сейчас? Ей хорошо, а я умираю. Это она виновата. Я хочу, хочу, но не могу заглушить в себе эту ярость. И я готова вцепиться ей в волосы каждый раз, когда думаю, когда осознаю, что это он… мой Креймон вернул румянец на ее лицо и радость в глаза, забрав у меня…. Но сегодня я встану. Я разрушу их уединенную идиллию. Расскажу ей обо всем. Решено.

…. Я не сказала ничего. Просто стояла возле приоткрытой двери и смотрела на них. Что-то мешало мне, в горле застрял комок. Они не видели меня, не знали, что я могу встать в кровати. А я…. Ярость отпустила, и…. То, что я увидела, не было свиданием любовников. Нечто большее. Глубокое. В комнате Элизабет горели свечи, и их пламя преломлялось легким ветерком, проникшим в пронизанную тишиной и лунным светом спальню через распахнутое окно. Элизабет сидела в кресле возле окна, похожая на сказочную фею. Белоснежный шелк платья, словно разливался по ее матовой гладкой коже. Светлые волосы божественным ореолом обрамляли хрупкое лицо с большими голубыми глазами, и мягкими живыми волнами спадали на плечи. И в ее взгляде, устремленном далеко за горизонт, не было грусти. Лишь глубокая задумчивость. Креймон тоже был здесь. У ее ног. Его голова покоилась на коленях Элизабет, и она перебирала тонкими пальцами его черные волосы. А я смотрела на них и думала, что никогда не видела ничего более прекрасного, чем эти двое. Неподвижные, хранящие молчание, но в тоже время говорящие на своем языке, известном только им. Если бы я могла запечатлеть этот миг, но я не художник. Я — женщина, и я чувствую боль. Она возвращается ко мне, умноженная во сто раз. Я взглянула на его лицо, спокойное и расслабленное. Никогда он не был со мной таким. Мне достались лишь грубые ночные забавы, лишающие сил и самоуважения. За что он так со мной?

Я заставила себя уйти. Я не стану устраивать сцен. Мне нужно беречь силы, которые пригодятся для борьбы. Но я не буду бороться с Элизабет. Уйти должен Креймон.

…. Я ищу ее неделями. Выскальзываю из замка под покровом ночи, чтобы они не заметили меня. Никто не знает, что я почти исцелилась от странного недуга. У меня есть цель. Я должна найти старую ведьму, которая помогла нам избавиться от Эдреда.

…. Она нашла меня сама. Она знает, что мне нужно.

Читай на камне. Я не могу прочесть. — сказала старуха. Я не понимала, о чем она говорит, пока ведьма не показала. Она отвела меня туда, где древние оставили оберегающее заклинание от изгнанников, которые стремятся снова занять свое место. И она дала мне книги, чтобы я научилась читать язык древних, разгадывать их магические знаки. Потом я сожгу их. Он никогда не вернется….

Дальше несколько страниц отсутствуют, скорее всего, вырваны.

…. Мы снова победили. Никто никогда не узнает, как у нас это получилось. Я одержала двойную победу. И пусть мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Элизабет помочь мне. Я позволила ей увидеть, кто Креймон на самом деле.

Мы изгнали полчища темных сил, я отомстила Креймону, я спасла Элизабет. И я освободилась от его чар. Не сразу. Теперь я чувствую только горечь и опустошение. На самом деле я никогда не любила его. Мое сердце принадлежало Брайану, а он украл меня у него, а потом забрал с собой того, кто был мне по-настоящему дорог. Я не знаю, что случилось с Брайаном и человек ли он. Но почти уверена, что никогда его больше не увижу. Креймон околдовал меня, но я все равно виню себя в измене. Как я могла забыть, кем был для меня Брайан? Как я могла причинить ему боль? И как мне жить дальше с этим.

Все время наблюдаю за Элизабет. Она снова грустна. Но в этот раз ее боль совсем другая. Она никогда не говорит о нем, но так часто смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. И есть в этом взгляде нечто новое, так не похожее на робкую несчастную Элизабет. Безнадежная тоска мешается с гневом в ее голубых глазах, но розовые, словно лепестки роз, губы упорно хранят молчание. Ее печаль по Эдреду была иной, если то была печаль….

Стоит середина лета, и я с уверенностью могу сказать, что былые невзгоды навсегда покинули Сомерсет. Я тоже начинаю оживать и обретать душевное равновесие. Да, сложно смириться и принять все, через что пришлось пройти, но разве я в силах изменить уже случившееся. Я должна, обязана примириться и найти силы жить дальше, начать все с чистого листа. И я смогу. Я всегда была сильной. Даже Креймону не удалось до конца сломать меня. Я выиграла этот бой, и я жива. Что еще нужно?…. Нет, не что, а кто. Брайан. Я не забуду его, но надеяться на новую встречу, все равно, что мечтать о луне с неба. Но где бы он ни был, я хочу, чтобы он знал, я не предавала его, я любила и люблю его. Креймон приворожил меня, пытаясь убрать со своего пути, сделать недееспособной умалишенной рабыней на время, которое было необходимо ему для достижения своей цели. Его целью была Элизабет. И он не промахнулся….

…. Моя милая подруга больна. Боюсь, что в этот раз надеяться на чудесное выздоровление не приходиться. Все доктора в один голос говорят, что у нее болезнь нервов и вместо того, чтобы лечить, только еще больше мучают ее. Вчера я отправила всех этих кудесников, запретив им пускать ей кровь, она и так слишком слаба. Я сама буду заботиться об Элизабет.

Меня смущает только одно, я хочу понять, почему она молчит? И этот взгляд…. Она словно винит мне в чем-то, но я лишь спасала наши жизни. Я понимаю, почему ей не становиться лучше. Что сделал с ней Креймон? Чтобы помочь ей, я должна понять, а для этого нам нужно поговорить. Только, как это сделать? Элизабет потеряла всякий интерес к жизни, мое общество ее угнетает, и большую часть времени она проводит в постели, предаваясь печали.

…. Наверно, это последняя запись, которую я оставлю в этом дневнике. И кем бы ни был тот, кто прочтет мою историю, то пусть знает и помнит, что ничто и никогда не происходит без причины, у каждой мелочи, шага, вздоха, взмаха крыла, дуновения ветра, удара грома есть причины и есть цель, и свой особенный смысл, понимать который нам и не нужно вовсе. Мы — пешки на доске у Бога, и он двигает нами, как ему заблагорассудиться. И он не добрый, и не милосердный, как представляют его нам, но всемогущий и всевидящий. У него особенное выборочное чувство справедливости. И мне кажется, что он большой шутник. И не все его шутки бывают добрыми. Не подчинившиеся Его воле, будут наказаны строго и по божественному изощренно. То, что я пишу может показаться странным, но я вижу Его таким. Пусть кто-то решит, что я богохульствую, но я пережила слишком много потрясений, увидела то, что не должна была видеть, и я думаю, что заслужила право на собственное мнение. Бог любит отважных. Я такая. Я не сомневаюсь, что увижу его лично, когда настанет мой смертный час.

Да, не зря я выбрала тему загробного мира и рассуждаю о Боге. Сегодня умерла Элизабет. Я ошиблась, как и доктора-мучители. Ее болезнь не была нервным истощением. "Вяло проявляющаяся чахотка", таков был посмертный диагноз. Но я уже знала, что с ней. Неделю назад Элизабет начала кашлять кровью. И в тоже время она словно обрела новые силы, начала вставать с кровати, и даже выходила на балкон и подолгу смотрела на горизонт, будто хотела запомнить этот мир таким. Элизабет знала, что умрет, и она ждала этого момента отчаянно долго. Я не придумываю. Элизабет сама мне сказала. Я запишу ее последние слова, обращенные ко мне. Я никогда не забуду их, и не стану комментировать. И они завершат мою исповедь. У каждого свое мнение и кто-то может быть осудит меня. Но я знаю, я уверена, что поступила правильно. И я буду жить дальше, чтобы выполнить последнюю просьбу моей горячо любимой Элизабет.

Я прощаюсь с тобой, мой дорогой Дневник. Мне будет не доставать тебя. Но нам лучше расстаться сейчас. И пусть еще рано ставить точку. И жирная запятая вполне подойдет. Кто-то продолжит за меня…. Когда-нибудь…

Слова Элизабет за несколько часов до смерти:

— Пришло время прощаться, Луиза…. Я слишком долго молчала, но теперь должна облегчить свою душу. Ты будешь моим исповедником, и мне не нужен другой. Я знаю свои грехи, и буду наказана за них. Я знаю, что скажу Ему, когда окажусь по ту сторону жизни. Он не был милосерден ко мне, и ты свидетель тому. Я покинула просторы своей прекрасной цветущей родины, когда была еще сущим ребенком. Если бы я знала, какой ад ждет меня здесь. Мой муж был чудовищем, гораздо более ужасным и жестоким, чем Эдред и…. Джон. Отчасти Эдред спас меня от неминуемой гибели, уничтожив моего супруга. А то, что он сделал со мной потом…. Наверно, и у него были свои причины. Луиза, мы не убили Эдреда, а уничтожили лишь его телесную оболочку, сосуд. Его сущность, дух в этом кольце, и ты станешь носить его, когда не будет меня. И ты будешь хранить его, как зеницу ока, ты никогда не покинешь Сомерсета, и завещаешь своим детям быть верными клятве, которую ты мне дашь. Эдред бессмертен, и он ждет…. Креймон не единственный из тех, кто придет следом. Мы защитили нашу землю, ты защитила. И ты должна стать хранительницей этой тайны. Сейчас я жалею, что не вернулась в Ирландию, когда овдовела, мне нельзя было оставаться, но Эдред не отпустил меня. И была так же бессильна перед ним, как и ты не могла противиться чарам Креймона. Нет, ничего не говори. Да. Мы не обсуждали это. Ты не рассказывала мне о том, что Джон сделал с тобой. Так странно, у него такое земное простое и человеческое имя. И мне нравилось называть его только так. Теперь, когда он далеко, ты чувствуешь облегчение. У меня было так с Эдредом. Да, я казалась болезненной и удрученной, но не от боли расставания. Это был стыд. Связь с бессмертным существом была для меня не приемлема. Я чувствовала себя грязной, грешной и слабой. Я никак не сопротивлялась, а должна была. Ты же смогла справиться с Креймоном, не смотря на все его колдовство. Я могу оправдать себя тем, что Джон был лишь слугой Эдреда, его созданием, обладающим магической силой и бессмертием. Я должна продолжить…. Но как мне найти сил признаться в том, что я сделала даже самой себе? Эдред был древним божеством, но когда мы вогнали его сущность в лунный камень, чары, в которых запуталась моя душа, рассеялись и спали, я освободилась от него, и поняла, что никогда не любила. Острое одиночество и пустота души, вот, что чувствовала я долгие месяцы, пока ты не привела в замок своего жениха и спасшего его герцога Креймона. Я не стану лукавить, и говорить, что с первой минуты поняла, кто Креймон на самом деле и зачем пришел. Я не замечала ничего вокруг. И Джон был первым, на кого я посмотрела, после длительного периода самобичевания. Со мной он не использовал магию. Он открыл мне то, что не знала ни одна смертная женщина до меня. И когда его тихий бархатный голос говорил, что он шел ко мне тысячи лет, я верила ему. И я любила его, Луиза. И не смогу разлюбить. Джон утешил меня, он позволил мне снова ощутить себя живой и чистой. Он говорил, что я святая, что я ангел и моих крыльев хватит нам обоим, чтобы достигнуть ворот рая. Тебе покажутся мои слова бредом, но в них есть неуловимая истина, и я унесу ее с собой. Я верю, что смогла бы спасти Джона, а ты уверена, что спасать было нужно меня. Если бы я слушала его так, как он хотел, не разумом, а сердцем и душой, читала между слов, то не испугалась бы его истинного лица, которое ты открыла мне. Мне нужно было поверить ему. Луиза, я знаю, как ты ненавидишь Креймона. И я понимаю тебя. Но он — не абсолютное зло. Мы никогда не были близки физически, наши отношения были не похожи ни на какие другие. Просто две души встретились и узнали друг друга. Его душа блуждала слишком долго, а моя была слишком молода, чтобы понять. А потом я струсила…. Теперь уже поздно что-то менять. Креймон не из тех, кто способен открыться дважды. Больше он не станет просить о помощи, а просто придет и возьмет то, что ему нужно. Грубо и беспощадно. И поэтому ты должна обещать мне, что защитишь наш дом, и эту землю, и сделаешь, все от тебя зависящее, чтобы твои дети и внуки не забыли об этой клятве. Лишив Джона Креймона возможности вернуться туда, откуда он пришел, мы нажили себе смертельного врага. Я ухожу, Лу, но ты остаешься. И ты предупредишь будущие поколения о поджидающей опасности за пределами Сомерсета. Зло — это не всегда что-то мрачное, темное, ужасное и зловонное. Роза прекрасна и ароматна, но ее шипы ранят нежданно и очень больно. И те, кто бьются за обладание кольца, обладают силой куда более могущественной, чем все демоны преисподней — бьющей прямо в сердце красотой, голосом ангела и бездонной печалью в глубинах чарующих глаз. Скоро, совсем скоро я увижу того, кто ответственен за все, что случилось с нами. Наверно, мы прошли испытание. И быть может, меня даже ждет награда за испытанные муки. Я знаю, что попрошу у Бога. Я буду умолять Всевышнего простить Креймона и вернуть меня назад. За ним…. Я заберу его с собой. И подарю тот рай, о котором он мечтал. Но для этого мне нужно будет вернуться в этот мир. Пусть это буду уже не я, но свято верю, что моя душа вспомнит и узнает его с первого взгляда. И новая встреча уже не будет запоздавшей. Мы начнем так, как должны были. Он станет единственным и последним, а я…. Я знаю, что вернусь…. Смерть — это не страшно. Для меня она — спасение и переход в другой, возможно, более совершенный мир. И только одна боль разрывает мое сердце. Там не будет Джона….. Придет мое время, и колесница судьбы вернет нас к истокам, чтобы завершить начатое и исправить ошибку….

— Боже мой. — потрясенно прошептала Джейн, закрывая пожелтевший от времени дневник своей прародительницы. За окном разгорался рассвет. Она читала так долго, что забыла о времени, сне и голоде. Но исповедь Луизы не ответила на ее вопросы, а только еще больше запутала клубок недомолвок и неясных намеков. Последние слова Элизабет очень походили на пророчество, которое, по всей видимости, не сбылось. Джейн никогда не верила в реинкарнацию и переселение душ. Безумное желание Элизабет вернуться в мир людей так и осталось лишь мечтой умирающей несчастной женщины. Что-то случилось с двумя отважными девушками почти пятьсот лет назад. Что-то ужасное и зловещее, но у них хватило сил справиться с этим. Зло было побеждено. Так почему же Брайан так уверен, что Джон Крейн не уязвим? Элизабет говорила, что он больше не "откроется", а будет действовать "грубо" и "беспощадно". И сейчас именно так и происходит. В голове Джейн не увязывалось представление графини о Джоне, и ее собственное. Она не могла представить Крейна, сложившим голову на чьи-то колени, и рассуждающим о любви. Возможно, его чары оказали на Элизабет, ослабленную предыдущим демоном, гораздо большее влияние, чем на Луизу, и она так и не смогла освободиться от темной зависимости. Но ее слова казались такими трогательными и искренними. В двадцать первом веке женщины не любят так самозабвенно и возвышенно. Вся эта трагедия, описанная Луизой Браун, походила на исторический роман. Те же страсти, сопли, слезы, предательство, благородные порывы, неукротимый отважный дух. Отличало только отсутствие хеппи-энда, и великой победы любви. Но был Брайан Дуглас и Джонатан Крейн или Креймон, которые оказались реальными персонажами этой нереальной истории. Джейн нисколько не сомневалась, что их повествование о вышесказанных событиях будет сильно отличаться от рассказа Луизы Браун. И Джон решил, что финал печальной пьесы должна написать она — последняя из Браунов. Только ее кровь может сокрушить колдовство и вернуть на землю древнее злое божество. А наивная Элизабет грезила о рае. Джон Крейн не раз давал понять Джейн, что не терпит наивности в женщинах. Слабая, болезненная, меланхоличная Элизабет даже в Джейн вызвала порой легкое раздражение. Луиза казалась сильным и несгибаемым персонажем, и такие черты хотелось унаследовать.

Джейн была слишком истощенная бессонной ночью и пережитым стрессом, чтобы и дальше складывать осколки мозаики в поисках истины. Всего за одни сутки мир ее перевернулся с ног на голову, не оставив камня на камне, разрушив все ее представления о нормальной человеческой жизни. И она не хотела открывать привычный мир с другой, темной, не поддающейся никакому объяснению стороны. Ей было страшно и одиноко, а ощущение, что все они безумны, все еще мелькало в ослабленном сознании. И чтобы обрести хотя бы каплю адекватного восприятия случившегося, ей необходимо отдохнуть. И для этого нужен сон, а проклятие подождет….

"Слушай меня, Дженни Браун. Слушай внимательно. Чтобы тебе не сказал Креймон, какими бы словами не обольщал, и как бы тебе не хотелось поверить ему, помни, что главное его оружие — власть над всеми струнами женской души. Он целую вечность практиковался в умении лгать, и повелевать сознанием. И почти пять веков Креймон ждал случая, возможности повернуть время вспять и возродить зло на земле. И не погнушается никакими способами. Не пытайся найти в нем человеческие слабости и чувства, их нет. Он перестал быть человеком тысячелетия назад, и не помнит, как уязвим смертный. Помни, кто ты, Джейн Браун. В тебе великий дух Луизы, ее память и сила. Ты не сдашься так легко. Она бы не сдалась. Ищи способ, лги, притворствуй, лукавь, заставь его поверить, что ты на его стороне, а потом беги. Играй по его правилам, бери пример с него, забудь о совести и морали, забудь о практичности и продуманности своих действий. Внезапность, вот, что нужно для победы. Когда Луиза изгнала Креймона из Сомерсета, он не был готов. Он был отвлечен Элизабет. Тебе будет гораздо сложнее, потому что этот опыт многому его научил, но не сдавайся. Позади тринадцать жизней. По четыре на каждую из Браунов. Твоя — пятая. Нас было трое до тех пор, пока одна из нас в человеческом облике не проявила слабости. Цикл оборвался. Ты — заключительное звено. Отступишь, и борьба будет проиграна. И помни, я рядом….И Он тоже. Мы не оставим тебя. Повелитель ждет тебя в Авалоне, кольцо должно вернуться к своему хозяину, взамен мы все получим вечную жизнь в Стране вечного лета. Я уже приводила тебя туда. Ты узнала…. Это наш дом. Мы жили в раю, Джейн, пока в него не возжелал вторгнуться Эдред. И пока его сила на твоем пальце заточена в тонкий ободок кольца, мир смертных мир бессмертных в безопасности…. От тебя зависит равновесие этих миров. Цени же возложенную на тебя миссию….

Джейн резко открыла глаза, испуганно наблюдая, как в долю секунды призрачный светящийся женский силуэт, витающий прямо над ней, распадается на мельчайшие хрустальные кристаллы, превращаясь в серебряную пыль, и растворяясь в воздухе. Джейн вскрикнула, зажмуривая глаза, но суеверный пронзительный ужас не оставлял ее. Она узнала голос, который призывал ее к борьбе. Это была Мадлен. Она снова приходила, чтобы поддержать и напутствовать свою одинокую запутавшуюся внучку. "Нас было трое, пока одна из Браунов не проявила слабости", звенел в голове голос Мадлен. Джейн знала, что бабушка имела в виду ее мать. Элис. Где бы сейчас не была душа несчастной, ей уже никогда не вернуться домой. Нежданная, но вполне объяснимая боль сковала сердце Джейн. Мама не справилась, она не хотела ничего знать, не желала спасать мир и искать выход, она сдалась и проиграла. Но на самом деле у Элис не было никакого выхода. И выбор был сделан за нее. Она совершила лишь одну ошибку — уехала из Сомерсета, а дальше для лишенной всякой защиты женщины был один итог, и именно к нему и пришла Элис. Джейн знала, что она немногим сильнее матери, но перст судьбы почему-то указал именно на нее, самую рациональную из Браунов. Но, если Мадлен говорит правду, и душа Джейн, когда-то принадлежала Луизе Браун, то у нее определенно есть шансы на выживание, а о победе думать было еще слишком преждевременно.

Джейн все еще задумчиво пялилась в потолок, напряженно разглядывая мифологические зарисовки, но ее прервали. В спальню без стука вошла Роуз. Джейн отреагировала мгновенно. Подскочив, она протянула руку к столику и быстро надела кольцо, заметив, как яростно сверкнули темные глаза Роуз. Дженни больше, чем остальным, не доверяла этой маленькой темноволосой женщине, и чувство это было ответным.

— Боишься меня? — промурлыкала Роуз, холодно улыбаясь.

— Нет. Скорее, остерегаюсь. В этом доме слишком многие желают мне смерти. — спокойно ответила Дженни, мысленно пообещав, что не позволит этой демонической нахалке спровоцировать себя на ссору.

— Это верно, милая моя. И как же тебе спалось? — грациозно потянувшись, лениво поинтересовалась Роуз.

— Не плохо. — ответ Джейн был сухим. Отвернувшись от наблюдавшей за ней Кристен, девушка поднялась с кровати и направилась в сторону ванной комнаты.

— Если ты пришла поговорить, то, будь добра, подожди, пока я приму душ. — небрежно бросила Браун.

— Как скажешь. Теперь, когда дни твои сочтены, я готова уступить тебе даже свою кровать. — злобно рассмеялась Роуз. Джейн резко развернулась и посмотрела на нее.

— Почему ты так ненавидишь меня? Что я сделала лично тебе? — спросила она.

— Ты слишком долго живешь, и меня напрягает твое присутствие. А так… — Роуз пожала плечами. — Ничего личного.

— Я так не думаю. — покачала головой Джейн, и скрылась за дверями ванной комнаты.

Девушка умышленно долго принимала душ, сушила и укладывала волосы. И как не старалась, тревожные мысли не оставляли ее в покое. Было безумно сложно поверить, что все это не страшный сон и не свалившееся на ее бедную голову острое поражение психики. И не смотря, на факты, которые излагались в дневнике Луизы четким и уверенным языком, поразительную реакцию кожи Крейна на соприкосновение с кольцом, его странные гипнотизирующие и подавляющие сознание способности и являющийся время от времени дух Мадлен, Джейн все еще надеялась на разумное объяснение всего вышеперечисленного. Проще признать себя сумасшедшей, чем осознать, что все, чем она жила все свои двадцать два года, во что верила и о чем мечтала, в одночасье рассыпалось, как карточный домик чьим-то неосторожным движением. Если это происходит на самом деле, и она не безумна, то кто же Он? Кто управляет хаосом, в котором она оказалась. И не права ли Луиза, говоря, что у Бога изощренное чувство юмора? Уж слишком походили события последних дней на чью-то плохую шутку. Эта мысль была мимолетной, и Джейн испытала острое чувство вины. Кем бы не был Создатель мира, кто она такая, чтобы судить его. Что же ей остается? Принять? Поверить? Смириться или искать способ освобождения от миссии, о которой говорила призрачная и резко помолодевшая Мадлен?

Зря Джейн надеялась, что Роуз Кристен, если, конечно, это ее настоящее имя, устанет ждать и покинет спальню. Дженни застала ее беспечно покачивающейся в кресле-качалке возле распахнутого окна.

— Становится душно. Я решила проветрить. — почти дружелюбно заметила Роуз, внимательно разглядывая Джейн. — Ты долго. Но выглядишь лучше.

— Как тебя зовут на самом деле? — не очень-то вежливо спросила Браун. Выходя из ванны она обмотала себя банным полотенцем, но помятые вещи, в которых она ходила более суток, надевать не хотелось.

— Рози — сокращенное от Розалинды. Розалинда Морис. А Роуз придумал Джон. Кристен фамилия двух его последних любовниц. Они были сестрами, и круглыми сиротками. После их смерти мы с Лили воспользовались их паспортами, а когда придет время стареть, Крейн найдет нам других подходящих сестер. Благодаря интернету, поиск стал занимать гораздо меньше времени. Ему нравится игра, сложности, хотя гораздо проще купить документы. И не нужно даже менять фамилии каждый раз. Только возраст и место жительства. У бессмертия есть свои недостатки. Каждые десять лет нам приходиться уезжать. А я так привязываюсь к дому.

— Он убил их? — сухо спросила Джейн, заранее зная ответ, но Роуз удивила ее.

— Нет. Несчастный случай. Джонатан не виноват. Варварские кровавые времена давно канули в лето. Двадцать первый век сделал людей более гуманными. И Джон редко убивает без причины. Любое убийство должно иметь смысл, это его слова. А я считаю скучным поиск смысла в причинении зла. Для меня важен процесс. И нет ничего слаще мгновения, когда энергия почти бездыханной жертвы начинает пульсировать по твоим венам, возвращая тебе силу, молодость и красоту. Чтобы оставаться совершенными, нам необходимо черпать энергию смертных. Мы создания Джона, и слабее его. Он черпает силы во Вселенной, питаясь стихиями, и потоками космической энергии. И тебе сказочно повезло, что убивать тебя будет полубог, а не я. С силой Эдреда, которую ты подаришь ему, Джон сможет сделать нас неуязвимыми. Так, что не надейся на помощь Брайана. Он также заинтересован в снятии заклятия, как и мы с Лили. А любовь…. — Роуз рассмеялась резким неприятным смехом. — Брайан романтик. И любит вовсе не тебя, а чувства, которые ты будишь в нем. Поверь, после твоей смерти, он не долго будет один. Сколько я помню нашего смазливого юношу, он все время находиться в стадии влюбленности. Твоя мать тоже была объектом его страсти, пока не вмешался Кларк Ламберт.

— Не стоит говорить о моей матери в таком тоне. — сжав зубы, прошипела Джейн.

— Отчего же? Она бросила тебя, когда ты была ребенком и явилась в Лондон, чтобы жить в свое удовольствие. Я не видела особы более легкомысленной, чем Элис Браун. Она вешалась на каждого, кто обращал на не внимание. Джон с трудом отделался от ее притязаний. Женщины из рода Браунов, всегда вызвали в нем острую неприязнь.

— Насколько мне известно, я — третья Браун, с которой он имеет дело. — саркастично отозвалась Джейн. Придерживая на груди полотенце, она с тяжелым вздохом, взглянула на свои небрежно брошенные вещи.

— Ох, уж эти женщины. — рассмеялась Роуз. — Мы обсуждаем вопросы жизни и смерти, а ты переживаешь, что не сообразила захватить с собой пару трусиков. Загляни в шкаф, там ты найдешь все необходимое и размер твой.

— Чье это? — распахивая скрипящие дверцы старинного гардероба, спросила Дженни. Ее взору предстало огромное количество самых разных нарядов на любой вкус.

— Твое. — равнодушно повела плечами Розалинда. — Джон очень предусмотрителен. Он говорит, что все в этой жизни до скучного предсказуемо.

— Я бы поспорила. — невесело усмехнулась Джейн, перебирая вешалки с одеждой, заглядывая в шкафчики с нижним бельем. Да, выбор велик.

— У тебя будет такая возможность. Джон ждет тебя в своем кабинете. Это по коридору направо, первая дверь. Теперь ты готова к разговору. Так что поторопись. Надень что-нибудь белое. У него слабость к этому цвету. — голос Роуз ощутимо натянулся, в лице появилась напряженность.

Руки Джейн дрогнули. Она держала вешалку с шелковым белоснежным платьем. Неужели и у нее слабость к белому?

— Почему? — пристально вглядываясь в красивое лицо женщины, спросила Дженни.

— Почему? — не поняла Роуз.

— Белое. Элизабет любила белое. Это из-за нее? Он любил ее?

Розалинда резко встала, бросая на Джейн холодные злые взгляды.

— Я ничего не знаю об Элизабет. Джон никогда не говорил нам о том, что случилось в то далекое время. До встречи с графиней и ее подлой прислужницей, Креймон прожил много, очень много веков. А время, власть и бессмертие даны только избранным, высшим существам. И они не могут, не имеют права проявлять слабость. А любовь…. Это слабость. Она делает глупее, наивнее. Не зря же вы говорите, что любовь слепа. Ты можешь представить ослепшего от любви бессмертного?

— Я слишком недавно узнала о существовании бессмертных, Роуз. Я поэтому не тороплюсь делать выводы. Ты и Лили вы ведь любите его…. — Джейн подошла к кровати и аккуратно положила платье, но спиной чувствовала сверлящий холодящий душу взгляд Кристен.

— Да. — ответила она на удивление спокойно. — Но есть разница между любовью, которую испытываем мы к Джону, и любовью человеческой. Мы зависимы от него и нуждаемся в нем, словно дети. Нас мало и мы отличаемся от смертных, и поэтому должны держаться вместе. Но на земные страсти мы не способны.

— Но ты же помнишь? — Джейн медленно обернулась и посмотрела в черные бездонные глаза. — Помнишь, какая она человеческая любовь.

— Нет. — Роуз отвернулась. — При жизни я не успела полюбить. Шла война, я боролась за свою жизнь, и на чувства времени не оставалось, а потом пришел Джон и спас меня. И не все так просто, как тебе кажется. Иногда я ненавижу его. Лили тоже периодически сбегает. Но она еще ребенок. Сейчас она снова спряталась, она ищет то, чего нет. И не хочет смириться с тем, что жизнь, та жизнь, которой она жила, больше не вернется к ней, а прежние идеалы погребены под грудой трупов, которые она оставляет за собой. Боль и стыд уйдут, и она вернется.

— Мне жаль вас. — покачала головой Джейн, в сердце ее что-то шевельнулось. Не смотря на вес свой недоступный, надменный и несгибаемый образ бесчувственной вечной невесты, Роуз все еще ощущала и боль, и стыд, и сожаление. Но она права в том, что бежать некуда. Ничего нельзя изменить.

— Только не нужно мелодрамы, моя дорогая, — усмехнулась Розалинда, снова став равнодушной и насмешливой. — Пожалей лучше себя. У тебя и такой-то жизни больше не будет.

— Ты лукавишь. Я знаю, почему ты ненавидишь его. Человек — собственник, полюбив, он ждет от объекта своих чувств — верности и понимания. И этот человек все еще жив в тебе. А в Джоне — его нет. Вы живете на разных планетах. Ты обречена вечность страдать и делить его с другими, без надежды, без понимания, а он никогда не увидит и не разделит с тобой эти чувства. Я видела глаза Лили, когда она говорила о нем. В них та же тоска и боль, что и в твоих.

— Джейн, остановись. То, что ты говоришь — полнейший бред. У нас нет чувств. Одни инстинкты. И мой инстинкт говорит мне, что я должна быть рядом с Джоном. С ним я в безопасности.

— Лили так не считает.

— Считает. Ей нужно время. Несколько столетий, и Лили будет такой же непробиваемой и жесткой, как и я. — Роуз бесстрастно улыбнулась. — Хватит слов. Джон не любит ждать. Захвати с собой дневник Луизы.

— А где Брайан? — спросила Джейн. — Он хотел зайти ко мне.

— Джон дал ему другое распоряжение. Он ищет Лили. Теперь, когда намерения Ламберта понятны, ей не безопасно бегать по городу в одиночестве.

— Вы всегда беспрекословно выполняете его приказы? — ледяным тоном поинтересовалась Джейн.

— Да. Перечить ему не стоит. — Роуз снова улыбнулась.

— Оставь меня. Я должна одеться.

— Только не задерживайся.

— Я поняла. — сдержанно бросила Джейн.

— Где она? — глядя в окно, слегка усталым голосом спросил Крейн. Он не повернулся в сторону вошедшей в кабинет Роуз.

— Одевается.

— Как она?

— Все еще сомневается. Мне тоже было не легко сразу принять совершенно другой чуждый и пугающий мир.

— Что ты думаешь?

— Она сдастся. Слишком слаба, чтобы стать серьезным препятствием. Ее страх — твое оружие.

— Но есть еще ярость и гнев, а они плохие союзники. Не люблю рассерженных женщин. Слишком много приходится тратить сил на то, чтобы упокоить и усыпить их бдительность. — Джон, наконец, повернулся и посмотрел на свою верную спутницу. Ему не понравилось сомнение, которое он увидел на ее лице. — Ты все еще думаешь, что я должен применить магию?

— Да. — кивнула Рози. — Мало времени. Пора завершать игру. Так просто завладеть ее сознанием и заставить сделать то, что нужно тебе.

— Да, это так. — задумчиво согласился Джонатан Крейн. — Но есть в ней что-то такое…. Мне трудно объяснить. Раньше я не сомневался. Только я не хочу такой легкой победы. Я хочу узнать ее, завладеть ее мыслями и разумом, не прибегая к колдовским чарам. Это абсурдно звучит, но мне кажется, что эта битва должна быть честной. И когда Браун сделает выбор, тот выбор, который нужен мне, я хочу быть уверен, что она сделала его не с закрытыми глазами. Полноценная победа — вот, что принесет мне полное удовлетворение.

— Неужели ты решил сыграть в благородство?

— Я столько ждал этого часа. Я хочу насладиться им, хочу растянуть его, чтобы потом помнить о нем, как о величайшей победе в своей жизни. Она так чиста, искренна и полна наивных иллюзий. Я больше, чем уверен, что ЕГО приспешники, всячески поддерживают ее, поднимают так сказать воинственный дух, настраивают против меня, и она, наверняка, полна уверенности сражаться до конца. И это трогает меня. Меня. Удивительно. — Джон улыбнулся кончиками губ, в глазах появился блеск. — Препятствия всегда зарождали в моей бессмертной душе азарт. Я еще никогда не проигрывал.

— А ты уверен, что все твои рассуждения об азарте и благородной победе всего лишь самая банальная месть?

— Месть? — Джон озадаченно глянул на Роуз. — За что мне мстить этому воробышку?

— Она говорила об Элизабет. — сухо ответила Роуз, прохаживаясь по кабинету. — Она прочитала дневник, и видимо, решила, что у тебя есть повод злиться на Луизу Браун, а Джейн, как-никак сосуд ее души.

— Это еще не известно. — равнодушно передернул плечами Крейн. — Одна из Браунов покинула владения Авалона, став вечным изгоем, и я тут, заметь, не причем. Но две другие все еще служат ЕМУ. Я не знаю, которая из них Джейн. Они столько раз возрождались, и отследить все их реинкарнации невозможно. Приходя в этот мир, душа не помнит предыдущих жизней, но, если ей помочь…. — Джон широко улыбнулся. — А что касается мести…. Разве я не отпустил Элис?

— Ты не знал, что ее дочь тоже нарушит обещание. А тебе необходимо, чтобы цикл сохранялся. Три поколения. Три души. Если останется всего две, то есть риск разорвать цепочку. Исчезнут Брауны, и ты навсегда потеряешь возможность добраться до кольца.

— Логично. — Джонатан иронично рассмеялся. — А ты смышленая…. Мне кажется странным, что ОН сам не прервал цикл, и не вернул себе маленькую побрякушку с большой силой. Зачем ЕМУ рисковать? Не думает же ОН, что я не буду пытаться?

— Что, если ЕМУ, как и тебе нравится играть, и ОН тоже жаждет честной победы.

— Ну, тогда мы с НИМ очень похожи, а это еще раз подтверждает, что я достоин, занять свое место в его мире. — Джон глубоко вздохнул, разминая плечи. — Тело становится тяжелым. Я давно не питался. Две тысячи лет без сна. Это сложно. Несколько часов свободы от тела в периоды медитации, лишь пародия на полноценный отдых и восстановление потраченной энергии.

— Но есть другие способы пополнения энергетических потерь. — осторожно произнесла Роуз.

— Я не для этого ношу амулет. — жестко ответил Крейн.

— Но ты давно не снимал его. Что, если ты научился управлять ЭТИМ?

— Нет. — однозначно ответил Крейн. — Оставь меня. Она идет.

— Хорошо, я пойду. Слышно что-нибудь о Лили?

— Нет. Брайан еще не нашел ее. — покачал головой Джон. Лицо его омрачилось. — Я накажу ее. На этот раз она пожалеет, что ослушалась меня.

Роуз кивнула, но ничего не сказала. Развернувшись, женщина бесшумно покинула кабинет. Джон слышал, как она что-то сказала попавшейся навстречу Джейн Браун. "Не зли его", были ее слова. Роуз становится все мудрее с каждым годом, а вот с Лили нужно еще работать и работать. Но сейчас он не станет думать о взбалмошной девчонке.

— Заходи, Джейн. — громко позвал Джон, когда острожные маленькие шажки замерли у дверей. Наверно, она собиралась постучать, а он опередил ее.

Дверь уверенно распахнулась, и вместо расстерянной и испуганной Джейн, вошла уверенная и собранная Джейн. И она была вся в белом. Что-то шевельнулось в глубинах его очерствевшей душе, пока он потрясенно разглядывал ее. Это платье и уложенные в аккуратные кудри белоснежные локоны, скользившие по плечам, словно тяжелый шелк, тонкие изящные руки и даже злосчастное кольцо, вызвали в нем давно забытые воспоминания. Роуз права, ОН играет с ним. И ОН ничего не забывает. ОН решает, ОН руководит. Все предрешено. Это последний бой. И ОН послал эту девочку в самое пекло войны, длившейся тысячелетия, дав ей преимущество. Но правду не знал никто, даже ОН. Джон устал сражаться…

— Что-то не так? — заметив его странный взгляд, спросила Джейн.

— Нет. Все в порядке. Почему ты так выглядишь?

— Как?

— Платье и прическа…. Ты на себя не похожа. — сдержанно пояснил Крейн.

— А на кого я похожа? — прищурив глаза, спросила Браун. — На Луизу?

— Луизу? — Джон пренебрежительно усмехнулся. — Я не помню, какой она была. Слишком много времени прошло.

— А Элизабет? Ее ты помнишь? — Джейн пристально посмотрела в зеленые, словно свежая листва, глаза. И в них не отразилось ничего.

— Давай присядем, Джейн. У тебя еще будет время для подобных вопросов. — Крейн указал ей на кожаный офисный диван, а сам взял кресло и поставив его напротив, удобно и вальяжно расположившись в нем.

— Оказывается, не все в твоем доме хранит отпечаток древности. — заметила Джейн, разглядывая современный дизайн кабинета.

— Я уважаю старинные вещи, но не забываю, что сейчас новый век, в котором есть свои плюсы. Например, легкая практичная мебель, компьютеры и интернет. Каждая эпоха вносит свой незабываемый вклад в общую картину мира. Я стремлюсь сохранить частичку истории. Материальные достижения и скупаю и берегу, а духовные и научные у меня в голове.

— Да. И ты сам — ходячий антиквариат. — иронично бросила Джейн.

— А ты сегодня в лучшем настроении. — удовлетворенно улыбнулся Крейн. — Хорошо спала?

— Я не спала, а читала. — девушка показала Крейну затертый ветхий труд Луизы Браун.

— И как? — поинтересовался Джон.

— Интересно.

— Ты все еще считаешь меня безумным?

— Я бы хотела, чтобы это было так. — честно сказала Джейн. Джон задержал взгляд на дневнике Луизы.

— Значит, у тебя еще есть сомнения.

— Да. Брайан пытался объяснить мне, кто вы такие, но….

— Поверить сложно, не так ли? — понимающе кивнул Джонатан. — А несколько тысяч лет назад, люди не удивлялись, и не боялись нас. Они жили с нами, и завидовали нам. У них было развито третье зрение, но эволюция сделала свое грязное дело. Многие из нас погибли, многие ушли в свой мир, а люди ослепли и разучились видеть дальше своего носа.

— А ты?

— А я застрял здесь. — улыбнулся Джон. — Я не Бог, но и не человек. Я то, что между.

— Ни рыба, ни мясо?

— Иронизируй. Это защитная реакция.

— Значит, ты живешь несколько тысячелетий?

— Четыре тысячи лет. И три из них я спал. Меня разбудил Эдред. Но ты, наверно, знаешь об этом? Из дневника.

— Луиза ничего не писала об обстоятельствах, при которых ты нюхался с Эдредом.

— А я ей о них и не говорил. — Джон заглянул вглубь серых глаз девушки. Там на самом дне, она маскировала и прятала свой страх и ярость. Роуз ошиблась, Джейн Браун не слаба.

— Значит, Элизабет не выдала ей твои секреты. — Джейн внимательно следила за совершенным до неприличия лицом Джона Крейна, но снова ни один мускул не дрогнул, при упоминании имени графини. А ведь бедняжка искренне верила, что ее любовь была взаимной.

— Значит, не выдала. — невозмутимо кивнул Крейн. — Ты отдашь мне дневник?

— Почему бы нет? — пожала плечами Дженни. — Все равно ты не найдешь в нем ничего полезного. Луиза не вписала слова заклинания. Наверно, она понимала, как это опасно.

— И ты и Сомерсет были бы в безопасности, если бы ты послушалась Мадлен.

— Но я ей не поверила. — Джейн опустила глаза, посмотрев на свои нервно сжатые на коленях руки. — Моя самонадеянность и недоверие сыграли в твою пользу. И мне интересно, как ты собираешься выудить из меня то, чего я не знаю?

— Я проникну в твое подсознание, Джейн. Это не очень приятная процедура. Твоя память заблокирована, и чтобы снять блокировку, придется очень сильно постараться, а, если учесть, что устанавливали коды очень могущественные существа, более древние, чем я, процесс может затянуться или свести тебя с ума. Я этого не хочу, и сначала прочту дневник. Ты могла пропустить что-то важное, не придав этому значения, так как твое зрение слишком ограничено.

— Ты не хочешь, чтобы я сошла с ума, но спокойно говоришь о том, что для полного снятия заклинания необходима моя смерть. — подытожила Джейн. — Я не улавливаю логики, Джон. Я бы предпочла умирать в бессознательном состоянии.

— Нет. Это неправда. — категорично опроверг ее Крейн. — Умереть в безумии, не осознавая цели…

— Я устала слушать о целях. Я не хочу умирать, Джон.

— Я тоже не хочу убивать тебя. Я буду искать другой способ, но, если его нет, я буду вынужден лишить тебя жизни. Я сделаю все, чтобы ты не страдала. Ты просто уснешь.

— Неужели ты мне симпатизируешь? — удивленно спросила Джейн Браун.

— Мне нравится твоя смелость. — искренне ответил Джон. — И мне с тобой не скучно.

— О, я польщена. — не удержалась от саркастического возгласа Джейн.

— Сейчас не время для иронии. Я позвал тебя, чтобы убедить не сопротивляться мне, а постараться помочь.

— И ты действительно веришь, что я добровольно стану помогать тебе, зная, что в конце меня ждет смерть? — лицо девушки исказила гримаса гнева. — Ты точно безумен. Я даже не верю во все эти басни.

— Опять все сначала…. - раздраженно выдохнул Крейн. — Что мне сделать, чтобы ты поверила мне?

Джейн, поджав губы, какое-то время задумчиво смотрела в бесстрастное лицо с отпечатком усталости и негодования.

Джон действительно был зол. Эта девушка специально играет на его нервах. Неужели она не понимает, как это опасно для нее? Слишком много психоэнергетических сил он затратил на усмирение своего взрывоопасного нрава. В нем просыпалось древнее агрессивное животное, и бороться с ним становилось все сложнее. Джейн спасало только кольцо, иначе ее энергия постепенно начала бы переходить к нему. Чувствуя энергетическое истощение, Джон с трудом контролировал себя. Те, кто родились гораздо раньше его, умеют управлять инстинктами, а ему придется еще долго учиться контролю над своими силами. Крейн был рад, что на Джейн кольцо, которое защищает ее, он не хотел причинять ей боль. Ведь не смотря на то, что девушка, как выразилась Роза, сосуд души Луизы Браун, которая повинна в его мытарствах, как никто другой, Джон слишком хорошо знал, что возвращенная в этот мир душа — невинна, и не помнит о предыдущих жизнях. И он не собирался наказывать Джейн Браун, за то, что сделала с ним ее прародительница. Джейн неожиданно заговорила, прервав ход его мыслей.

— Луиза писала, что показала Элизабет твое истинное лицо, после чего последняя встала на ее сторону и помогла завершить ритуал.

Джон пронзительно посмотрел в полные решимости глаза.

— Если я увижу то, что увидела Элизабет, то, может быть, смогу поверить. — завершила она свою мысль.

— Нет. — был короткий ответ.

— Почему?

— Ты умрешь.

— На мне кольцо. Разве оно не защитит меня?

— Я смогу убедить тебя снять его, и убью, а, как я уже говорил, мне бы этого не хотелось.

— Но ты не убил Элизабет и Луизу.

— Ты же не веришь мне….

— Да, но я пытаюсь понять. Почему ты не убил их? — настойчиво спросила Джейн.

— С ними была третья. Она знала древние заклинания. Объединившись, они сковали меня.

— Сковали?

— Что-то вроде энергетического капкана. Я не мог выбраться, пока они завершали начатое.

— Как Луиза сделала это?

— Что — ЭТО?

— Открыла твое истинное лицо.

— Сняла с меня амулет.

Джейн спрашивала, а Джон отвечал, и ответы его были простыми и односложными, и он никак не проявлял своих истинных эмоций, если у него они были. На самом деле этот допрос сильно раздражал Джонатана, но, если ей необходимо почувствовать себя уверенней, он готов уступить.

— Как она сняла амулет? Разве ты не мог остановить?

— Она была под моими чарами, и я не ожидал ничего подобного. Я проявил неосторожность. Теперь я гораздо бдительнее.

— Это намек?

— Да, на случай, если ты вздумаешь хитрить.

— А что такого ужасного в твоем лице?

— Оно другое.

— Другое? А подробнее. — настаивала Джейн, разглядывая безупречные черты его лица. Джон молчал. — Ты на самом деле не такой, как сейчас?

— Такой. Я не меняю свой облик. Амулет не делает меня привлекательнее внешне, он скрывает то, что внутри. Если я сниму его, то не смогу управлять своим гневом и сущностью. Я недостаточно силен и не владею необходимыми знаниями. Меня не доучили.

— Кто не доучил? Эдред?

— Я не отвечу на этот вопрос.

— Хорошо. Я снова хочу вернуться к амулету. Ты не против?

— Валяй. Я смирился. — Джон благодушно улыбнулся. Пока вопросы ее были безобидными, и отвечать на них было не сложно.

— Неужели то, что внутри тебя так ужасно, что Элизабет переметнулась на другую сторону?

— Не ужасно, а не подвластно человеческому пониманию. Если бы Бог спустился с небес и посмотрел в твои глаза, ты бы тоже испугалась.

— Ты сравниваешь себя с Богом?

— Я мог быть одним из них.

— Одним из них? Разве Бог не един?

— Един, но есть другие, отличные от него. Они материальны, и являются его посланниками и слугами. Высший Разум, или Верховный Бог существует в другом мире, не материальном. И он управляет вашим миром через них.

— Ты говоришь о пророках или ангелах?

— В каждой религии их называют по-разному. Это первичные древние существа, обладающие огромной психической силой и знаниями. Они бессмертны.

— Почему обычные люди не видят их, раз мы живем в одном мире?

— Вы утратили связь со вселенной. Ваш мозг ограничен. Но так было не всегда. Ваша раса — пятая. Четыре предыдущие погибли. Но те, кто выжили, предпочли существование в другом измерении, увидеть которое человек двадцать первого века не способен.

— Эти твои Боги или древние существа, они злые или добрые?

— Они создают баланс между добром и злом. Они управляют, направляют, и порой жестоко карают.

— Не понимаю. Дьявол существует или нет?

— Нет.

— Ад?

— Человек сам создает себе ад, если его душа соткана из отрицательной энергии. Религия напирает на существование рая и ада, как двух отдельных понятий, чтобы направить человека на позитивное существование.

— Ты тоже создаешь баланс между добром и злом?

— Я не Бог. Я не закончил обучение. Я уже говорил. Мне приходится все время бороться за поддержание стабильности.

— И ты думаешь, что сила Эдреда поможет тебе перейти на другой уровень? Ты уверен, что сможешь справиться с его энергией, и что Эдред не поработит тебя, возродившись в твоем теле?

— Этого не произойдет. — отрицательно покачала головой Крейн. Дженни заметила, что он слегка напрягся, и это означало, что она ступила на зыбкую почву.

— Луиза считала, что Эдред был демоном, целью которого было нести смерть и болезни.

— Луиза ничего не знала. Это выводы примитивного сознания. — в голосе Джона послышались раздраженные нотки.

— Как ты встретился с Эдредом?

— Он меня разбудил.

— Почему ты спал?

— Я не могу открыть тебе эту тайну. Она принадлежит не мне.

— Кто заставил тебя погрузиться в сон?

— Это тоже секрет.

— Как ты собираешься использовать силу, которую три женщины заточили в кольцо.

— Тебе не нужно этого знать.

— И последний вопрос. — Джейн посмотрела в непроницаемые изумрудные глаза. — Что знала Элизабет?

— Все. — коротко ответил Крейн. Взгляд его стал колючим.

— Почему ей ты открылся?

— Я ответил на твой последний вопрос.

— Джон, я должна умереть ради тебя. Неужели тебе трудно ответить? — Джейн печально улыбнулась. Она играла. Та, которая еще пару дней казалась наивной искренней девочкой, очень быстро приспособилась к новым обстоятельствам. И его это задевало и злило. Он не хотел, чтобы Джейн менялась.

— Я не стану отвечать, Джейн. Не проси. — спокойно ответил он.

— Ты любил ее?

— Джейн…. - угрожающе начал Джонатан Крейн.

— Она верила в то, что ты любил ее.

— Тем хуже для нее.

— Она умерла, Джон. Хуже уже быть не может…. Кто была третья женщина? Откуда у простой ведьмы оказались заклинания, с помощь которых она сначала уничтожила Эдреда, а потом сковала и выслала тебя.

— Она не выслала меня. — соизволил ответить Крейн. — Ты неправильно понимаешь сам смысл заклятия. Ведьма не заключила силу Эдреда в кольцо, а привязала к нему его энергетическую составляющую. Она создала особое поле вокруг Сомерсета, через которое я и подобные мне пройти не могут. Вокруг тебя, пока ты носишь кольцо, играющее роль амулета, тоже воздвигнут энергетический барьер.

— Но оно оставило ожог.

— При длительно более длительном контакте, меня бы просто отбросило в сторону.

— Но ты так и не ответил, как ей это удалось.

— Это не обычная женщина. Она — посвященная, черпающая свои силы…. Джейн, довольно вопросов.

— Ты знаешь, кто она? Кем была? Может, у нее остались потомки, которые знают, как снять эти твои поля. — в голосе Джейн послышалось отчаянье. Джон сочувственно улыбнулся. Он понимал, как ей хотелось избавиться от свалившейся на нее участи, но выхода, который она так искала, не было.

— Нет. Джейн, эта женщина не была человеком на тот момент, когда все произошло. Большего сказать я не могу.

— И что дальше? — девушка вскинула на него беззащитные ранимые глаза.

— Мне нужно заклинание. Я прочту дневник, и если ничего не найду, то придется прибегнуть к тому способу, о котором я уже говорил.

— Но есть древние книги. Можно поискать там.

— Я прочел их все. — в его глазах не было даже искры надежды. Джейн почувствовала головокружение. Как она может бороться с ним? Кто она, чтобы тягаться с существом, которому четыре тысячи лет. И самое страшное состояло в том, что рядом не был никого, кто мог бы помочь пройти через весь этот кошмар. Ей нужны были совет, поддержка, понимание. Одиночество давило на нее, лишало остатков воли. Больше ничего не будет. Она умрет здесь, в этом доме, никому не нужная, никем не оплаканная ради каких-то запутанных целей бессмертного существа. Мадлен говорила, что она должна выполнить возложенную на нее миссию и сохранить заклятие, но как это сделать? Разве можно убежать от Джонатана Крейна? Брайан считает, что нет.

— Зачем тебе мое сотрудничество, если ты и так сможешь проникнуть в мое сознание и найти там, все, что нужно?

— Это было бы легче сделать при твоем участии. Представь, что я погружаю тебя в транс, и направляю туда, где все началось. Если ты будешь сопротивляться, то каждый твой шаг мне придется заставлять тебя делать путем концентрирования силы, и каждый раз ты будешь чувствовать боль. В ином случае, ты возьмешь меня за руку и отведешь туда, где создала свое заклинание Посвященная.

— А, что будет со мной, когда я помогу тебе?

— Если я не найду способ снять заклинание, не лишая тебя жизни…. — Джон сделал паузу, и посмотрел в обреченное лицо Джейн. — Ты останешься там. Навсегда. В ловушке времени, если твой Бог не помилует тебя и не освободит. А он этого не сделает.

— Моя мама…. Элис Браун. Ты знал ее?

— Да.

— И где сейчас ее душа?

— Я не знаю. — покачал головой Джон. — Я не пытаюсь обмануть тебя или дать надежду на то, что ты ничего не потеряешь, если поможешь мне. Я говорю правду, а мог бы солгать.

— Наверно, я должна быть благодарна.

— Да, должна. Я очень добр с тобой. А это качество мне не свойственно.

— Ты не добр, Джонатан Крейн. — слабо улыбнулась Джейн. В глазах ее сверкнули слезы. — Ты пытаешься склонить меня на свою сторону, и убеждаешь передать в твои руки то, что охраняли все поколения Браунов на протяжении веков. Если бы ты не был опасен, то какой смыл оберегать земли Сомерсета?

— Мне нечего ответить. — холодно ответил Джон.

— Мне обязательно оставаться в твоем доме? — безжизненным голосом спросила Джейн Браун, отворачиваясь от него.

— Тебя кто-то ждет за его пределами.

— Ты прекрасно знаешь, что нет. И с твоей стороны очень жестко напоминать мне о том, что я совершенно одна. Я думала, что Лили мой друг, но ошиблась. Я думала, что Брайан любит меня, а он не способен защитить меня. И мне больно от того, что если я проиграю, никто не будет грустить обо мне.

— Я буду, Джейн.

Девушка громко расхохоталась в лицо Крейну.

— Ты? Я тебя ненавижу.

— Это не так. — никак не отреагировав на нервный хохот Джейн, печально опроверг Джон ее слова. — Мне очень жаль, что ты ничего не успела испытать в своей жизни. Любой человек хочет иметь друзей, семью, любить и заботиться о ком-то.

— Что ТЫ можешь об этом знать?

— Я давно живу среди вас. Я знаю вас. И в тебе нет ненависти. Какой-то частью души ты готова поверить мне, тебе даже жаль меня, и ты ищешь оправдания моим поступкам, потому что ты добрый и светлый человек. В тебе нет зла, но принести себя жертву ты не готова. Тебе кажется, что мир рухнул и все, кому ты доверяла, предали тебя.

— Мне не кажется. Так и есть.

— Мир жесток, и нам приходится играть по его правилам. Всегда есть победивший и проигравший.

— Не торопись праздновать победу.

— Я и не собираюсь спешить. У нас с тобой еще есть незавершенные дела. Карл и его приспешники не смогут попасть сюда, и пока ты проявляешь благоразумие и слушаешься меня, я буду искать решение проблемы с наименьшим риском для тебя.

— Ты лжешь. — яростно бросила Джейн.

— Будешь дерзить, я закончу все уже сегодня. Без всяких сожалений. — спокойно заявил Джонатан Крейн. — Тебе выбирать. Умереть сейчас или получить шанс, пусть и призрачный, на благополучный для тебя исход.

Джон не шутил. Джейн почувствовала силу его взгляда, которой он приковал ее к месту. И снова все ее мышцы окоченели и потеряли чувствительность.

— Сними кольцо. — приказал его голос, который прозвучал у нее в голове. Джейн обступила темнота. Она словно оторвалась от своего тела и попала в черный непроходимый лабиринт. Он продолжал говорить, но ее слух и все остальные чувства перестали существовать. Ее больше не было. Оглушительная пустота.

— Вернись….

В конце лабиринта сверкнул свет, и она понеслась к нему с невероятной скоростью. Вокруг сверкали искры, переливающиеся миллиардами цветов и оттенков, они расплывались вокруг, рассредоточиваясь в хаотичном порядке или сливаясь в различные фигуры, а она проносилась сквозь них, все происходило так быстро, что она не успевала сохранить в своей памяти даже миг происходящего. Потом Джейн ощутила огромную тяжесть, которая давила на нее со всех сторон, постепенно возвращались ощущения, и лишь в конце она снова обрела зрение. Прямо перед ней было бесстрастное лицо Джона, его завораживающие глаза с расширившимися черными зрачками. И была в них такая мощная сила и древность, что у нее перехватило дыхание. Боль, ужас, смятение и адский жар охватили все ее тело.

— Не заставляй меня сделать это с тобой снова. — сказал он тихо. Но даже его шепот доставлял ей физические мучения. Энергия бессмертного беспощадно била, поглощая ее силы.

— Я поняла. — хрипло просипела Джейн. Креймон медленно отстранился, все еще прожигая ее своими всезнающими глазами. И когда он вернулся свое кресло, Джейн почувствовала огромное облегчение. Она обнаружила, что лежит на диване, свесив вниз ноги, и держась руками за голову. Да, была боль, которая сковала виски. Ее она запомнила.

— Ты говорил, что не хочешь причинять мне боль. — приведя в норму дыхание, сказала Джейн. Она села и посмотрела на свою руку. Кольца не было.

— Оно на моем столе. — спокойным, даже беспечным тоном пояснил Джон. — Возьмешь, когда будешь уходить. Я выплеснул свой гнев. Больше тебе ничего не грозит. Теперь ты понимаешь, что твое согласие помогать мне не имеет такого уж большого значения.

— Почему кольцо не защитило меня? — ощупывая свое тело, спросила Джейн.

— Все на месте. Физически ты осталась невредима. — "успокоил" ее Крейн. — Как ты заметила, кольца на тебе нет. Я могу оказывать воздействие на твое сознание, потому что ты не умеешь сопротивляться мне. Твое неверие в собственные силы делает тебя уязвимой. Обладая столь мощной защитой, ты впускаешь меня, принимаешь меня. Это немного странно, если быть до конца честным. Я ожидал трудностей, а все оказалось гораздо проще.

Джейн бросила на него негодующий взгляд. Она знала ответ на этот вопрос. И он был не утешительным. Ее душа впустила его еще до того, как она узнала, кто он на самом деле, и теперь изгнать его будет для Джейн основной задачей.

— Почему ты молчишь? — подозрительно спросил Крейн.

— Ты умеешь показать, что не хочешь больше отвечать на вопросы. — отпарировала она. Джон изучающе посмотрел на бледное лицо. Она хорошо держалась после грубого вторжения в ее психическое поле. Он чувствовал, что девушка еще не готова покориться, но не собирался снова причинять ей боль. Главное, чтобы она знала, с кем имеет дело и не придавалась иллюзиям. Перехитрить или обмануть его не получиться. Джейн почувствовала, что сейчас настал тот самый момент, когда ей нужно поскорее удалиться. Еще вопрос или слово с ее стороны, и она упустит шанс вырваться невредимой.

— Что ж, я уже достаточно услышала сегодня. Вы дали мне много почвы для размышлений, и мне понадобиться какое-то время, чтобы переварить и взвесить новые познания. — голос ее был слаб, не смотря на отчаянные попытки вести себя уверенно и спокойно. Джейн оперлась ладонями на кожаную поверхность дивана, и попыталась встать. Внезапное головокружение толкнуло ее обратно, от чувства собственной беспомощности хотелось расплакаться, но Джейн сдержалась. Выражение лица Крейна, наблюдающего за ее безуспешными манипуляциями, изменилось. Нечто похожее на раскаяние и тревогу мелькнуло в зеленых глазах.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно теплым голосом спросил Джон. Девушка удивленная необычной переменой, не сразу нашла, что ответить. Как ему удается так легко и неуловимо быстро менять маски. Мгновение назад он был беспощадным и грозным Существом без возраста, и сердца, а теперь снова стал человеком, причем не сдержанным, холодным и высокомерно-снисходительным, а вполне доброжелательно настроенным и слегка обеспокоенным ее состоянием здоровья. Она поймала себя на мысли, что уже готова сказать что-то вежливое и любезное, типа "Не стоит беспокоится, я в порядке", но во время вспомнила, кто повинен в ее внезапной слабости.

— А как, ты думаешь, я могу себя чувствовать. — раздраженно ответила она, прижимая кончики пальцев к пульсирующим вискам.

Джон терпеливо улыбнулся. Ее злость была искусственной. Он не чувствовал отрицательных волн с ее стороны. Она, скорее растеряна и несчастна, но вовсе не пылает от лютой ненависти к его персоне, что было бы вполне оправданной реакцией в сложившейся ситуацией. Он поступил с ней довольно жестоко, ему нужно было держать себя в руках. Но эта девчонка постоянно провоцирует его и дерзит, забывая с кем разговаривает. Как еще ей показать, кто хозяин в сложившейся ситуации? Да, это было грубо, но разве он не был терпелив, разве не отвечал почти честно на все ее вопросы? Так почему же, глядя в растерянные уставшие глаза, он испытывает совершенно не свойственное ему чувство вины? Может быть, причина в возрасте, и он банально стареет и становиться сентиментальным? Эта мысль Джону очень не понравилась.

— Я могу помочь тебе. — медленно произнес он с равнодушием разглядывая что-то за ее спиной.

— Спасибо. Меня уже шатает от твоей доброты, причем в прямом смысле слова. — скептически отнеслась к его предложение Джейн. Взгляд Крейна переместился на ее лицо, и она почувствовала приток горячей крови к щекам. Когда он смотрел на нее вот так, прямо, пристально, волнующе-долго, ей казалось, что он видит глубины ее души, и читает в ее мыслях то, что ей самой недоступно.

— Я виноват. — его слова прозвучали, как признание, он даже слегка склонил голову., опуская взгляд на ее бледные подрагивающие пальцы. — Я не рассчитал свои силы и забрал твои. Я этого не хотел.

— Но я могу вернуть то, что забрал. — голос Джона Крейна завибрировал. Она узнала в нем интимные чувственные нотки. Он уже говорил с ней в таком тоне….

— Нет, спасибо, сама справлюсь. Мне нужно поесть. Я со вчерашнего дня ничего не ела. Позавтракаю, отдохну, и все будет в порядке. — с наигранным энтузиазмом заверила его Джейн. Мысленно сосчитав до трех и прошептав "Господи, помоги", девушка резко поднялась на ноги, надеясь добраться до выхода на "автопилоте", а дальше можно передвигаться опираясь на стены, но ее мечтам не суждено было сбыться…. как всегда. В глазах потемнело, боль сдавила виски, дыхание смешалось. Джейн совершенно не чувствовала ног, и в результате правая лодыжка подвела. Пошатнувшись, она с воплем досады плюхнулась прямо на колени к Джонатану Крейну.

— Я мог бы и сам подойти. — Джон хрипло рассмеялся, обхватывая свалившееся на него рассерженное "чудо", за тонкую талию и поворачивая к себе лицом.

— Отпусти меня. Быстро. — сквозь зубы процедила Джейн, посветлевшие до платинового оттенка серые глаза, метали молнии и искрились неподдельным возмущением.

— Не — а. — медленно покачал головой Крейн. Какие забавные эти люди, как им не надоедает столько болтать и так много чувствовать, думал про себя Джон, с интересом изучая все оттенки эмоций в разгневанных глазах Джейн. Легкий аромат донесся до его обоняния. Она удивительно пахла. Только одна женщина до нее имела такой же пьянящий аромат. И это не духи, не гель для душа, а неповторимый запах кожи, тонкий, свежий, чувственный, пробуждающий желание. Он мог прикрыть глаза и с легкостью представить райскую долину, бесконечные пестрые луга, тихий берег чистой реки, заросший белыми цветами, успокаивающее журчание воды и ускользающий печальный образ, развивающийся на ветру подол белоснежного платья, и неуловимый аромат…..

— Взгляд его стал глубже, и Джейн потерялась. Она забыла, кто перед ней, она забыла, что завещала ей Мадлен, она забыла, зачем хотела бежать от него, и даже о том, что иногда нужно дышать — она забыла. Его потрясающие глаза завораживали ее, уводили за собой в мир, сотканный из его желаний и фантазий. Солнечный красный шар разгорался прямо за его спиной, и горячие лучи светила проходили сквозь ослепляющего своей совершенной красотой мужчину, и обволакивали все ее существо неестественным пронизывающим теплом, которое преобразовываясь в потоки энергии, за пульсировало и побежало по венам. На долю секунды Джейн показалась, что ноги оторвались от земли, и она воспарила ввысь, но его глаза удержали ее на земле. Он, не отрываясь, смотрел на нее, чуть заметная улыбка играла красивых чувственных губах. "Иди, ко мне", — прозвучал в голове его голос, бархатный, нежный, зовущий. Он протянул руку, и ободряюще улыбнулся….. Нет…. Нельзя.

— Как ты это делаешь? — тихо прошептала Джейн, возвращаясь из странного навязанного Крейном путешествия. Уже не сопротивляясь она лежала в его объятиях. Одной рукой он обнимал ее за талию, другой придерживал затылок. Сейчас эти руки не казались ей опасными и враждебными, они окружили ее теплом и нежностью.

— Я могу не только рушить и отбирать, Джейн. — сказал он, взгляд его, потемневший до цвета мокрой травы, блуждал по трогательно-беззащитному лицу девушки. — Я могу дарить, и я умею быть нежным.

— Мне не нужна твоя нежность. — еще тише прозвучал голос Джейн. И вопреки своим словам, она почувствовала, как ее саму переполнила нежность к этому неоднозначному и загадочному существу. Ей хотелось прижать его бессмертную голову к своей груди и стереть с красивого лица сдержанное холодное выражение, научить слушать биение сердца и жить по законам его. Она не верила, что у него нет положительных чувств, и вся его жизнь, вечная или нет, положена на достижение каких-то эгоистических целей любыми способами. И, может быть, она заблуждается, и хочет увидеть в нем в то, чего нет и никогда не будет, но она знала, была уверена, что в тот момент, когда его энергия потекла по ее венам, она не ощутила нечто близкое, до боли знакомое, и теплое, как выдуманное солнце за его спиной.

— Разбуди меня, Джон. — произнесла она, хотя сказать хотела совсем другое. — Мне так надоел этот ужасный сон.

— Ты знаешь, как будят спящую красавицу? — лукаво улыбнулся Крейн. Лицо его приблизилось, теплое дыхание мужчины запуталось в ее ресницах. Горячие губы нежно коснулись по очереди ее глаз, скользнули по виску к краешку губ.

Его губы замерли на ее щеке, ресницы девушки затрепетали, и она открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо своему мучителю. Сейчас в его объятиях она ощущала себя сильнее, гораздо сильнее, чем раньше, но все же была слаба для того, чтобы отвергнуть нежданную ласку. Вопреки всем доводам разума и предостережениям Мадлен, ее душа стремилась к Джонатану Крейну. Джейн искала себе оправдания и объяснения столь странным порывам, но не могла найти. Может, это и есть магия? Та, что одурманила Луизу и сбила с пути Элизабет, перечеркнув начисто все убеждения и принципы. Что, если она не только является последней из рода Браунов хранительницей древнего заклятия, но и сама находится под колдовскими чарами Креймона, разорвать и рассеять которые не способно ни время, ни разум. Не об этом ли толковал Брайан, когда пытался объяснить навязчивое желание покинуть Сомерсет, рано или поздно охватывающее всех женщин ее рода. "Любовный яд в твоей крови" — так он сказал. Но истинно ли его утверждение? Джейн неуверенно подняла руку и робко коснулась прохладной щеки Джона кончиками пальцев. Темно-зеленые глаза неотрывно следили за быстрой сменой чувств на ее лице. Мгновение замерло, часы остановились, и Джейн показалось, что она попала во временной вакуум, в котором существовало одно понятие, одно измерение — сейчас. Это было удивительно и мощно по силе ощущений. Никогда прежде ей не доводилось чувствовать столь глубокое единство с…. Но с чем или, правильнее сказать — с кем? Последние несколько часов она только и делала, что задавала вопросы себе, Богу и окружающим, но сейчас остался только один. И он пульсировал в ее мозгу, раскаленной иглой царапая нервные окончания.

— Кто я?

Она не была уверена, что произнесла это вслух, но по выражению глаз Крейна догадалась, что он понял ее.

— Сегодня ты Джейн. — прошептал он. — Джейн Браун. Но кто знает, кем ты будешь завтра.

— Луиза была уверена, что твои чары рассеялись. — очерчивая пальцами дуги его бровей, проговорила Джейн. — Только она ошиблась…. Да?

— Какой ответ ты хочешь услышать? — мягко спросил Джон. Приподняв ее лицо за подбородок, он слегка, почти вскользь коснулся ее губ. Руки Джейн утонили в его густых и черных, как сама ночь, волосах. Ее убедили в том, что душа его так же темна, а сердце давно забыло о существовании простых человеческих чувств, оставив себе только коварство, жесткость и властолюбие….

— Честный. — просто сказала она. Ей говорили, что он не знает, что есть искренность и теплота. Он — само зло, и сделает все, чтобы обманом убедить ее служить ему. Он — бессмертный лжец, прекрасный маскирующийся хищник, умелый и беспощадный искуситель.

— Ответь сама. Ты знаешь…

"Чтобы тебе не сказал Креймон, какими бы словами не обольщал, и как бы тебе не хотелось поверить ему, помни, что главное его оружие — власть над всеми струнами женской души. Он целую вечность практиковался в умении лгать, и повелевать сознанием. И почти пять веков Креймон ждал случая, возможности повернуть время вспять и возродить зло на земле. И не погнушается никакими способами. Не пытайся найти в нем человеческие слабости и чувства, их нет. Он перестал быть человеком тысячелетия назад, и не помнит, как уязвим смертный. Помни, кто ты, Джейн Браун."

Но кто она? И кто он? Истина неуловима и многогранна. И в это остановившееся мгновение весы неопределимой истины замерли в равновесии. Она оказалась посередине. Вместе с ним. Между добром и злом, запертые в ловушку времени. Нет никаких критериев и абсолютных значений. Добро и зло неотделимы, они всегда идут рядом, переплетаясь друг с другом. Бог учил, что ложь — это зло, но разве ложь во спасение не есть проявление милосердия и заботы о ближнем? Бог сказал: "По образу и подобию своему", но почему же мы тогда рабы, рабы Божии? Не лукавство и это, не обман ли?

— Я не знаю, Джон, но я хочу узнать. — сказала она.

— Как ты думаешь, если бы ты была околдована, смогла бы ты сопротивляться мне? Могла бы думать о чем-то, кроме меня? — он настойчиво и в тоже время нежно посмотрел в растерянные серые глаза девушки. — Тебе сложно, Джейн. Ты стоишь на границе, на перепутье, и не знаешь, куда свернуть. Правда сейчас для тебя размыта и призрачна. Но только от тебя зависит, каким будет завтра. Ты решаешь, Джейн. Думай, учись находить истину самостоятельно. Отпусти свое сознание и ответ придет сам. Не я, и не мои противники не должны влиять на твое решение. Однажды я поддался чужой воле, предпочел своим мыслям — посторонние. И где я сейчас? Ваш Христианский ад — смешон. А мой, мой — настоящий. И я возвращаюсь в него каждый день, чтобы находить силы для борьбы, чтобы надеяться, что завтра, завтра я вырвусь из этого бесконечного круговорота, и вернусь туда, где все началось, туда, где можно еще исправить совершенные ошибки и излечить уставшую озлобленную скитаниями душу. И я не просто слепо верю в это, я предпринимаю действия, ибо бездействие для меня хуже, чем отречение. Слепая вера без знаний, доказательств, без попыток докопаться до истоков формирования — ошибочна и порочна. Она разлагает человека, лишает самостоятельного мышления и индивидуальности.

— Пожалуйста, хватит. — попросила Джейн, положив пальцы на его губы. — Так много слов. Я совсем запуталась. — она посмотрела в самую глубь его глаз. — Элизабет верила. Она слепо верила. Тебе.

— Нет. — покачал головой Джон, впервые не скрыв от нее промелькнувшей во взгляде боли. Он осторожно отнял ее руку от своего лица.

— Да. — кивнула Джейн. — Когда ты прочтешь дневник, ты не найдешь ключ, который поможет положить конец скитаниям и вернуть тебя к началу. Но обретешь кое-что другое. Вы оба искали смысл, истину и правду, но так и не нашли. Она отступила из трусости, а ты по каким-то своим причинам, но тебе повезло больше. У тебя есть вечность, чтобы исправить это, а у нее — ничего не осталось, кроме веры в твое спасение. Она умерла с этой мыслью, с этой надеждой и "слепой верой", что однажды она вернется, чтобы забрать тебя в рай, о котором ты мечтал. Так она сказала.

— И они послали мне тебя, сделав так предательски похожей на другую. — в голосе Крейна послышался металл. — Но я больше не попадусь в эту ловушку. Не будь ведома их волей, не заблуждайся. Я никогда не любил Элизабет. А она никогда не верила в меня. Это придумали ОНИ, чтобы запутать тебя. Человек, особенно женщина, становится очень сентиментальной и доверчивой, когда дело касается мелодраматических сюжетов. Тебе говорят, что я абсолютное зло, но одновременно навязывают романтичную трагедию, где я играю главную роль. Прислушайся к своим ощущениям, Джейн. Я жил до Элизабет три с половиной тысячи лет. И по ИХ словам, я был чудовищем с самого рождения. Так, как же я мог изменить своей натуре и испытать чувство к простой смертной женщине? И чем она могла отличаться от тех, которые окружали меня на протяжении тысячелетий? Ваша вера, Джейн, построена на возвышенности страданий и отречений над всеми благами, которыми обладает жизнь. Синдром жертвенности и собственной никчемности перед великой силой Создателя, вот чем наградила вас ваша вера. Идеология послушания и принесения собственных интересов в пользу Всевышнего внушалась вам веками. И ОНИ решили сыграть на этом. Вся эта легенда насквозь фальшива. Ты должна поверить, что я способен на человеческие эмоции, и в итоге, принести в жертву собственные чувства, выбрав высшую цель, в данном случае довольно туманную цель, заключающуюся в безопасности Сомерсета и изгнании из вашего идеального мира злых сил, то есть меня. И, конечно, ОНИ страхуются, придумывая разного рода препятствия и создавая вокруг меня ореол печальной славы, чтобы ты вдруг не передумала и не выбрала другого Бога. Ты посчитаешь, что во мне говорят обида, злость и тайный умысел, но это лишь слова. Ты слушаешь их, но верить не обязана. Твой разум закрыт, и ты не умеешь видеть реальность так, как вижу ее я. Твой мозг — ограничен, но это не означает, что ты глупа. Просто эволюция сделала вас слепыми и глухими. И это выгодно тем, кто хочет управлять вами, и ОН делает это умело и точно. Но в тот момент, когда я освобожу твою душу из тисков земного притяжения и паутины лжи, опутывающей тебя всю сознательную жизнь, ты, может быть, поймешь, как я был прав, но уже никогда не скажешь мне об этом. Мы дети разных цивилизаций и обречены жить в параллельных мирах. Сегодня они пересеклись, но это лишь мгновение. Твоя жизнь — мгновение, если сравнивать с вечностью, которая ждет меня.

— Боже мой, Джон…. Что ты говоришь. — покачала головой Джейн. Его слова потрясали, вызвали внутреннюю дрожь. И она уже не могла сказать точно, трепет ли это, или страх….

— Ты просила меня быть честным. Вот она — моя правда. Я вижу ее такой.

— Нет. Твоя боль и обида разукрашивают все в черный цвет. Но я видела, как ты смотрел на меня, когда я вошла. И на мне белый цвет. Частичка тебя стремится к свету, осознаешь ты это или нет.

— Дело не в твоем платье, и не в его цвете, и даже не в том, что ты — реинкарнация Луизы Браун с чертами Элизабет, а в тебе самой. — взгляд Крейна стал глубоким и чувственным. Он снова начал свою игру. Превратившись в очаровательного соблазнителя, Джон стал более понятен и знаком. Да, на этом языке она могла с ним разговаривать без парализующего ощущения собственной примитивности.

— Я вижу в тебе то, о чем ты сама даже не подозреваешь. И мне жаль, что я не смог оградить тебя от подобных разговоров и сводящих с ума сомнений и тревог, которые еще придут.

— Ты уже говорил о том, как тебе жаль, и о том, какая я особенная, наивная, искренняя и светлая. Я немного перефразирую и скажу иначе — я для тебя несмышленая дурочка, которая забавляет и придает своеобразную пикантность твоим планам на мой счет.

— Ты забыла добавить — коварным планам. — широко улыбнулся Джон. Ямочки, появившиеся на его щеках, придали его лицу мальчишескую задорность и лукавство. Искренние веселые чертики сверкнули в зеленых глазах, и она сразу ощутила тяжесть и силу теплых мужских рук. — Но насчет пикантности — ты права.

— О, Боги, я хоть в чем-то оказалась права. Значит, не все потеряно для несчастной, слепой, глухой, помешавшейся на вере жертвы с недоразвитыми мозгами и закрытым разумом. — иронично усмехнувшись, выпалила Джейн. Улыбка на губах Джона погасла, а в глазах появился мрачный блеск. Он плотно сжал ее в кольцо своих рук, притягивая ближе. Поцелуй, который последовал за этим движением, был жестким и стремительным, неумолимо страстным и в тоже время безумно чувственным, взбудоражившим и обострившим все ее нервные окончания. Испуганно схватившись за его плечи, она и отталкивала и притягивала ближе, не понимая, как они после столь длительно беседы пришли к такой развязке. И когда его губы стали мягче и нежнее, она расслабилась и безвольно прильнула к крепкому мужскому телу, вдыхая его неповторимый волнующий аромат, и трепеща от безумного мучительно желания быть еще ближе. Горячие властные ладони обхватили ее лицо, не давая ей ни малейшего шанса к отступлению. Вот и все. Никакие убеждения и предостережения Мадлен больше не имели значения. Разум уснул, здравый смысл растворился в волне огненной страсти, и никакие силы не могли бы в этот момент разорвать крепкую раскаленную цепь, приковавшую их друг к другу. Джейн понимала, как близка к своей гибели и падению, но о сопротивлении не могло быть и речи. Она ждала его тысячи лет…. А он пришел так поздно. Чтобы убить….

— Нет. — внезапно очнувшись, всхлипнула Джейн, упираясь руками в стальную грудь Крейна.

— Джон! — произнес чей-то голос. Она была так взволнована собственными переживаниями, что не узнала говорившего.

Она растерянно заморгала, глядя в потемневшие зеленые глаза Крейна.

— Извините, что помешал.

— Заходи, Брайан. — хмуро рявкнул Джон, выпуская смутившуюся девушку из своих объятий. Она быстро оклиматизировалась и попятилась назад, прижимая ладонь к припухшим губам. Уперевшись спиной на стол, она нашарила свое спасительное заколдованное кольцо и надела на палец.

— Все в порядке? — мягко спросил Брайан, пристально глядя на нее. Джейн не могла найти в себе сил, чтобы ответить. Взгляд Брайана был полон боли и отчаянья, а когда он перевел его на Джона, в голубых глазах сверкнул гнев.

— Я вижу, что твои животные инстинкты превысили стремление к поставленной цели. — яростно бросил Дуглас в лицо своему "Хозяину". Джон даже бровью не повел, холодно взирая на Брайана с ледяным безразличием.

— Одно другому не мешает. — спокойно сказал он, и повернулся к Джейн с ослепительной улыбкой заядлого ловеласа. — Ты, можешь, идти, дорогая. Мы продолжим наш разговор позже. — многозначительно подмигнув ей, Крейн снова надел маску надменной сдержанности и обратил все свое внимание на Брайана.

— Какие новости, Дуглас? Нашлась наша пропажа? — властным сухим тоном спросил он. Брайан прошел на середину комнаты, и оба мужчины забыли о присутствии дамы. Джейн понимала, что для нее было бы благоразумным и правильным воспользоваться моментом и покинуть кабинет, но любопытство и тревога за Лайзу пересилили здравый смысл. Да и кому теперь помогут разумное правильное поведение и взвешенные решения?

— Боюсь, что новости не самые радужные. — тяжело вздохнув ответил Брайан. Бармен из любимого клуба Лили, узнал ее фотографию, и сообщил, что накануне она появилась с каким-то подозрительным парнем, по описанию очень напоминающем Ламберта, и покинула клуб она вместе с ним.

— Этого не может быть…. — Крейн покачал головой. На лице его отразилось недоумение. — Что ее может связывать с этим убожеством?

— Вот и я задался тем же вопросом. Ведь после вышеуказанных событий он появился в магазине и напугал Джейн. Не работает ли наша рыжеволосая красавица на два фронта?

— Я не могу в это поверить. — ошарашено проговорил Крейн. Джейн, наблюдавшая за ним, не могла не испытать ранее не свойственного ей чувства злорадного удовлетворения. Не все происходит так, как ты хочешь, несравненный и великий Креймон. И тебя можно поставить в тупик.

— Зачем Лили предавать нас? — задался вопросом Джон. Брайан саркастически улыбнулся.

— А ты не знаешь? Банальная месть, основанная на ревности. Ты уже проходил это с Луизой. Ты снова проявил самонадеянность и отвлекся, и вот во что это вылилось. Лили еще молода, в ней жив дух человека, и она чувствует иначе, она полна эмоций и противоречий. Ты совершил ошибку, когда выбрал ее.

— Не говори так. — выступив вперед, вмешалась в разговор Джейн. Мужчины посмотрели на нее с легким удивлением, словно не совсем понимая, почему она до сих пор здесь.

— Лили, Лайза — это ведь не настоящие имена? — спросила Браун.

— Какое это имеет значение, Джейн? Я велел тебе уйти. Твое время задавать вопросы истекло. — раздраженно сказал Крейн.

— Послушай меня, Джон. — девушка вздернув подбородок, воинственно посмотрела в пренебрежительные холодные глаза Креймона. — Ее зовут Лиандра? Так? И поэтому имя Лили так нравится ей. Когда Ламберт появился в магазине, он сказал одну фразу, о которой я забыла, так как была слишком растеряна и напугана. Я не предала значения его словам, и мы потеряли столько времени.

— Мы? — иронично улыбнулся Джон, но быстро спохватился. — Что сказал Ламберт?

— "Так вот почему Лиандра молчала до последнего". - четко выговаривая слова, произнесла Джейн. — Она не предавала тебя, Джон. И, я думаю, ей грозит опасность.

— Сейчас уже нет. Я отправил Карла в долгое путешествие. Его слуги ничего не смогут сделать ей. Она на уровень выше их по магической силе. Если Лили жива, мы найдем ее. — нахмурившись, рассеяно ответил Крейн.

— Если жива? — с придыханием спросила Джейн, глаза ее стали огромными. — Разве она не бессмертна?

— Сейчас не до теории, Джейн. — отмахнулся Джон, резко вставая и направляясь к двери. Дженни и Брайан поспешили за ним. Шаги Крейна глухим эхом отдавались в бесконечно длинном и пустынном коридоре.

— Я дал ей жизнь, применив магические заклинания и знания древних друидов, но любое заклинание можно снять. Даже мое. Черт побери.

Джон впервые вышел из себя в присутствии Джейн. И девушка испуганно вздрогнула, когда в гневе он ударил кулаком по стене.

— Чертов ублюдок. Какое он имеет право посягать на то, что принадлежит мне? Ударить исподтишка, воспользоваться самым слабым звеном — это по истине тактика трусливого пса. — яростно изливал свое негодование Крейн. Он двигался слишком быстро, и Джейн едва поспевала за ним, чувствуя тревогу за судьбу Лили, которую слишком долго считала своим другом. Они спустились по лестнице и пересекли холл. У парадных дверей Крейн резко остановился. Прищурившиеся глаза посмотрели на Джейн Браун снисходительно и дерзко.

— А ты куда собралась? — холодно осведомился он, снова овладев собой.

— С вами. — слабо пролепетала девушка, глядя на него большими испуганными глазами. — Лили — моя подруга. Я хочу помочь.

— Давно ли? — усмехнулся Джон. — Ты знаешь, кто она, и знаешь, что именно Лили помогала мне заполучить тебя. И если бы я приказал ей убить тебя, она не сомневаясь, сделала бы это.

— Но ты не приказал, а она не сделала. Остальное неважно. — уверенно сказала Джейн. Крейн смерил ее длительным оценивающим взглядом.

— У тебя еще крылья не режутся? Настоящий ангел всепрощения. Может, ты и меня пожалеешь?

— Может быть. Но прощение, ровно, как и жалость, и ненависть, и любовь нужно заслужить.

— Я запомню это. — ухмыльнулся Крейн. — Ладно, со мной ты в безопасности.

— Джон. — неуверенно вмешался Брайан. — Это не лучшая идея. Она не готова к тому, что может увидеть в доме Ламберта.

— Не бойся, Брайан. Она справится. Джейн считает меня дьяволом, так пусть посмотрит, как живут настоящие слуги Сатаны. — с этими словами Джонатан резко открыл дверь и переступил за порог, следом за ним Дуглас, а Джейн…. Джейн не смогла. Открыв рот, она потрясенно хлопала глазами. Преграда не была видна, но каждый раз, когда она хотела сделать шаг вперед, натыкалась на невидимую стену.

— Джон, я не могу выйти. — отчаянно окликнула она уже спустившегося со ступенек Крейна. Он раздраженно обернулся.

— Что еще, Браун?

— Я не могу….

— Черт, я забыл снять защитное заклинание. — пробормотал себе под нос Джонатан. Джейн, опешив, уставилась на него. Так вот, почему Брайан настаивал на невозможности побега. Джон не держал ее физической силой, но покинуть дом без его разрешения она не могла. Его магия не касалась лично ее. Она запечатывала все выходы. Крейн посмотрел на нее, ожидающую каких-то странных и загадочных действий с его стороны, типа бормотания заклинаний или характерных движений руками, но он просто сказал:

— Можешь выйти, Джейн Браун. — и отвернулся. — Поторопись. Я не собираюсь с тобой возиться.

Красный Лексус привез мрачно-настроенную молчаливую троицу на другой конец Лондона к серому непритязательному одноэтажному зданию. Не было ни ворот, ни сада, ни парадных ступеней. Только тяжелая железная дверь с облупленной краской.

— Полное отсутствие стиля и вкуса. — с отвращением выплюнул Крейн, берясь за кривую затертую ручку двери. Она поддалась не сразу. И как догадалась Джейн, Карл не был полным идиотом, и тоже позаботился о безопасности вторжения незваных гостей в свое убогое жилище.

— Отойдите. — не оборачиваясь, рявкнул Джон.

Джейн и Брайан послушно отступили на пару шагов. И снова девушке не довелось увидеть чудесного и захватывающего магического ритуала. Джон просто несколько мгновений подержался за ручку, и дверь открылась сама, без всяких препятствий.

— Как он это делает? — тихо спросила Джейн у Брайана. Он быстро посмотрел на нее и шепотом ответил.

— Усилием воли. Заклинание — это своего рода блок, а чтобы его снять, необходим ключ или код. Но, если тот, кто его наложил слабее и не просвещеннее пытающегося разрушить магический блок, то необходимо всего лишь истратить немного энергии, в все двери откроются сами, как в данном случае.

— Есть кто-то, кто может противостоять Креймону?

Тяжелый взгляд Брайана остановился на ее лице.

— Этого тебе знать не нужно. — категорично ответил он.

— Эй, хватит шептаться. Быстро за мной. — окрикнул их Крейн. Переглянувшись, Брайан и Джейн двинулись вперед….

Перешагнув порог убежища Ламберта, все трое оказались к квадратной большой комнате. Она начиналась сразу. Ни каких холлов и коридоров. Только одна огромная, погруженная в полумрак комната. Джейн почувствовала легкое головокружение, как от нехватки кислорода. И не удивительно, в полуподвальном мрачном помещение не было окон, и воздух был тяжелым и спертым, пропитанным запахом свечей, которые горели слабым тусклым светом в серебряных старинных подсвечниках, стоявших прямо на каменном полу. Когда глаза девушки привыкли к полумраку, помимо свечей, она разглядела большие длинные диваны, расположенные вдоль стен. Середина была пустой, словно арена цирка. Только было даже страшно предположить, какие представления устраивал здесь Ламберт. Джейн было жутко и холодно в этом гиблом месте. Дом давил на нее своей темной аурой, обдавая ледяным дыханием смерти и боли. Взгляд ее снова вернулся к диванам, и в ужасе закрыв руками рот, чтобы не закричать, Джейн увидела, что дом обитаем. Волосы зашевелились у нее на затылке, и холодный пот заструился по спине. Повсюду, в каждом углу, в полной неподвижности расположились темные фигуры людей или существ. И где-то среди них должна была быть и Лили.

— Прекрати дрожать. — властно бросил Джон, поворачиваясь к ней. — Они чувствуют страх.

— Они? Кто это "они"? — заплетающимся языком спросила Джейн. От ужаса у нее свело живот, и отнялся дар речи. И кто бы не струсил, оказавшись в столь жутком месте.

Видимо их голоса пробудили обитателей темного подземелья. Неподвижные фигуры резко ожили, и начали подниматься с насиженных мест один за другим. И чем больше их вставало, тем ярче становился огонь свечей. Джейн не сдержалась и закричала от панического страха. Первым ее желанием было убежать из ожившего кошмара, но она вспомнила о Лили….

Джон загородил ее своей спиной, и она почувствовала себя немного лучше. Но не надолго. Десятки темных силуэтов вышли на середину зала, и двинулись в их сторону, объединившись в настоящее зловещее войско. На расстоянии пяти метров монотонное шествие замерло, и в звенящей тишине раздался грохот шагов. Что-то страшное надвигалось на них, заставляя вновь окаменевших истуканов расступиться. Джейн прищурилась, чтобы получше разглядеть существо вышедшее им навстречу. Это определенно была особь мужского пола, одетая в старинные одежды. Длинные черные волосы резко контрастировали с ослепительно белым кружевом воротника, а иссиня-черные глаза с демоническим отблеском прожгли ее насквозь. Высокий и крепкий зловещий незнакомец смотрел только на нее. Джейн перестала дышать, все ее мышцы парализовало страхом.

— Человек. — произнес мужчина с непонятным презрением. Он вдруг поднял свои руки, белое кружево взметнулось вверх, и комнату залил свет. Это вспыхнули свечи в подсвечниках, установленных под самым потолком. Джейн зажмурилась, ослепленная, и отступила на полшага назад. Чувство тревоги и всепоглощающего ужаса внезапно улеглось, и Джейн снова осмелилась взглянуть в лицо незнакомца. И как ни странно, оно было дьявольски красивым, но темная сущность проглядывала в каждой идеальной черточке лица. Джон был не таким, он держал свое черное начало под семью замками, и хранил внешнюю невозмутимость. Он выглядел, как человек, опасный и жесткий, но человек. А этот был существом неземного происхождения. Жуткие глаза убийцы и бледная тонкая кожа выдавали в нем нечто потустороннее, необъяснимое и не живое….

— Ланкастер, посмотри на меня. — приказал Джон мощным грозовым голосом. В нем была беспощадная сила и едва сдерживаемая ярость. Тот, кого назвали Ланкастером, перевел взгляд с Джейн на обращавшегося к нему. Тень недоумения пробежала по лицу чудовища в человеческом обличии.

— Креймон…. - прошипел он, резко отступая назад, и склоняя голову.

— Слушай меня, жалкое творение Люцианы. — прогремел Крейн. Джейн сжалась от бьющего по нервам ощущения силы и могущества, исходивших от Креймона. — Я пришел, чтобы забрать то, что присвоил твой подельник по злодеяниям. Он хитростью или коварством привел в этот дом Лиандру. Выдай ее мне, и я не стану карать вас за соучастие в этом грязном деле.

— Ты удивил меня, Креймон, Я никак не ждал твоего появления в этом доме. — отвечал Ланкастер, поднимая голову. — Лиандра здесь. Но я не знал, что она принадлежит тебе. Ламберт не посвятил меня в свои планы. Я почту за честь выполнить твою волю. И в вознаграждение за свою покорность прошу отдать мне смертную, которая с вами. Сейчас день и ваше вторжение пробудило нас раньше времени. Мы голодны и ослаблены….

— Как ты смеешь. — рявкнул Крейн. — Просить меня. Я не твой Бог. Та, что дала тебе жалкое подобие бессмертия, покинула этот мир. И не жди от меня благодарности и даров, а просто выполняй приказ или последуешь за своей кровавой королевой.

Глаза Ланкастера сверкнули гневом, но он не осмелился ослушаться грозного гласа Креймона. Встав вполоборота к своему войску, он сделал лишь одно движение головой, не произнеся ни слова. Толпа разошлась вдоль стен, и один из мрачных истуканов вынес на свет женскую фигуру, завернутую красное покрывало. Уже потом Джейн поняла, что это была кровь.

— Мы не трогали ее. — заметив гневный огонь в глазах Джона, предупредил его вопрос Ланкастер. — Ламберт сказал, что она должна умереть сама. Забирай ее. Кровь, сочащаяся из ее ран, лишает нас самообладания и усиливает чувство голода.

— Брайан. — коротко отдал приказ Крейн. Дуглас вышел вперед и осторожно взял обмякшее тело Лили на руки, мгновенно окрасившееся в алый цвет. Капли крови закапали пол под ногами Брайана. Сердце Джейн не выдержало, и она подошла к Брайану, склоняясь над бледной неподвижной подругой. Казалось, что она спала. Мертвенная бледность разлилась по лицу, рыжие волосы сбились в безобразные колтуны, вся одежда была запачкана кровью.

— Лили. — не стыдясь слез, прошептала Джейн, протягивая к ней руки.

— Нет. Нельзя. — Брайан покачал головой, недвусмысленно посмотрев на кольцо Джейн.

— Теперь можно. — глухо сказал Креймон, забирая у Брайана растерзанную кровавую ношу. — Все уходим.

Развернувшись, он решительно пошел к выходу. Джейн последовала за ним, не сводя глаз с бледного изможденного лица Лили. Ее голова покоилась на плече Джона, который уверенно выносил ее из ада, в котором Лили провела целые сутки, а, может, и больше. На пороге Джон остановился.

— Если мне придется вернуться еще раз, Ланкастер, — обернувшись сказал он с обманчивым спокойствием. — Я уничтожу вас всех, включая Карла. И, поверь, это будет хорошая услуга всему человечеству. Передавай Ламберту мой пламенный привет, когда он, наконец, доберется до дома. Он сделал ход, следующий — за мной. А я не люблю оставаться в долгу.

Брайан открыл дверь, и все свечи в доме разом погасли, а силуэты обитателей, превратившись в тени, с невероятной скоростью расползлись по углам.

Оказавшись на свету, Джейн с облегчением вздохнула, решив, что самое страшное осталось позади. С неба обрушились струи дождя, как всегда внезапно и совершенно некстати.

У автомобиля Джон остановился, посмотрев на почти бездыханную Лили, неподвижно лежавшую в его сильных руках. Взгляд его был тяжелым и мрачным, обреченным. Сердце Джейн сжалось. Если даже Крейн не верит, что она выживет, значит, шансов действительно нет.

— Неужели ничего нельзя сделать? — яростно спросила Джейн. Крейн поднял на нее непроницаемые глаза, на дне которых залегла печаль.

— Ничего. — покачал головой Джон. — Я не могу вернуть ее дважды. Никто не может.

— По-крайней мере, Лили умрет дома. — решил всех поддержать Брайан.

— Ты поведешь машину. — обратился к Дугласу Крейн.

Роуз была в гостиной, когда они вернулись. Если она и была поражена, увидев страшный груз, который принес Креймон, то ничего не сказала и не проявила никаких эмоций. Только смертельная бледность разлилась по щекам. Она посмотрела в глаза Джону, словно задавая вопрос, и закусила губу, увидев в них тоже самое, что и Джейн несколько минут назад.

Джон отнес Лили наверх, в ее спальню и осторожно положил на кровать. Дженни налила в таз воды и принялась аккуратно обмывать раны Лиандры. Никто ей не помогал, видимо, решив, что это напрасная трата сил и времени, раз финал предрешен. Но Джейн не хотела сдаваться. Она не могла поверить, что веселой златокудрой смеющейся Лили может не быть, что жажда жизни и новых впечатлений исчезнет вместе с ней, а живой огонь искрящихся глаза навсегда погаснет. И ей не было дела, что Лили было вовсе не двадцать лет, и она была марионеткой в руках Креймон, исполнительницей его воли. Лили была первой в этом холодном равнодушном городе, который отнесся к ней по-человечески. И пусть это была всего лишь игра с ее стороны. Джейн в том момент была согласна на все за каплю тепла и понимания. А Лили дала ей все это. Неважно, где сейчас Джейн и по чьей вине. С помощью Лили или без нее, Креймон нашел бы способ добраться до намеченной жертвы.

— Ты понимаешь, что ухаживаешь за демоном? — донесся до ушей Джейн глухой голос Джонатана Крейна. А она и забыла, что он тоже здесь. Сидит уже битый час на стуле возле кровати и наблюдает, как она пытается обработать раны Лили. Но отвечать на его вопрос она не хотела. Джон намеренно провоцировал ее, чтобы снова завести старую песню о добре и зле. — Почему ты молчишь? Я же знаю, что у тебя накопилось много вопросов. Задай же их.

— Не сейчас. — мотнула головой Джейн. Он был прав. Ее мучил один вопрос, который сейчас имел значение, кто пытал Лили, кто нанес ей такое огромное количество ран. Они были похожи на отметины хлыста, длинные, глубокие, безобразно уродующие ее прежде прекрасное тело. Джон каким-то образом уловил ход ее мыслей и ответил:

— Ламберт провел магический ритуал, который лишил Лиандру моего дара, и она вернулась к тому состоянию, в котором я ее нашел. Шестьдесят лет назад. Она умрет через несколько часов, может раньше. Твои старания напрасны. И меня удивляет твоя доброта. Лили неоднократно пыталась убедить меня покончить с тобой, как можно скорее, и вот ты у смертного одра лжеподруги проливаешь слезы о ее трагической судьбе.

— Это сделала не судьба, а Ламберт. — подняв голову, Джейн яростно взглянула в зеленые глаза. Ее заботливые руки, промакивающие кровь, из сильно кровоточащей раны на груди, на мгновение замерли. — Из-за тебя. Ты виноват в том, что ее страдания не кончились шестьдесят лет назад. Все эти годы Лили тщетно искала утраченный смысл жизни. Она гналась за новыми впечатлениями в надежде, что хотя бы на миг они вернут ей ощущение настоящей жизни.

— Да, и сейчас она ощущает, что значит, настоящая человеческая жизнь. Короткая, глупая и мимолетная. Боль рождает вас, и боль забирает обратно. А в середине лишь борьба за выживание и бессмысленное стремление к благополучию. — губы Крейна сложились в ироничную ухмылку. — А даровал ей вечное существование. Жизнь без боли, страданий, болезни и старости.

— Ты даровал ей рабство.

— Вы и так рабы. Рабы вашей власти, вашей смешной религии и средств массовой информации. Человек — марионетка, с умным видом рассуждающая о свободе и независимости. Вы — стадо, которое бездумно идет за своим пастухом. И Лили была такой. Она была готова умереть за идею искоренения фашизма. Но фашизм куда более рационален и мудр нежели расхваленная демократия. Вы все под колпаком, Джейн. И я не сделал Лили рабыней, я спас ее от глупости и посредственности. Я знаю, что она была благодарна, но быть благодарной не всегда легко. Все равно, что быть должным кому-то и постоянно ожидать, когда затребуют возвращение долга.

— Она чувствует боль? — снова посмотрев на бледное лицо Лили, спросила Джейн, оставив без каких-либо комментариев его слова.

— Нет. Боль я снял. Но залечить раны не могу.

— Почему только один раз можно вернуть к жизни?

— Есть три вида жизни. Первый — земной. Человек рождается, взрослеет, заводит семью и так далее. Второй вид — мой вид. — Джон криво усмехнулся, дотронувшись кончиками пальцев до волос Лили, которые Джейн тщательно расчесала. — И я думаю, что он в комментариях не нуждается. Третий вид жизни — загробный, когда душа человека освобождается от телесной оболочке и переходит на другой уровень существования — высший, где материя и дух управляемы. Человек рождается в настоящем времени и в данном ему теле один раз, умирает тоже один раз. Потом дух может вернуться, но с блокированной памятью и в другом теле. И я не могу отменить этот закон.

— Но Брайан сказал, что они умерли. И он, и Роуз и Лили.

— Умерло их прежнее представление о жизни. Я поделился с ними своей силой и знаниями прежних цивилизаций, которые могли жить вечно, управляя своим телом. Для нас, избранных жизнь земная и потусторонняя объединены в единый источник вселенской энергии, дающей силы для существования и управления этой жизни. Меня нельзя убить, не потому что я неуязвим, а потому что я знаю, как излечиться.

— А те существа, которые мы видели в доме Ламберта, тоже такие? — спросила Джейн, мягко сжимая слабую холодную руку Лили. Она чувствовала, как жизнь уходит из нее, но ничего не могла поделать.

— Нет. Это тоже второй вид жизни, но базирующийся не на знаниях и связях с высшими силами, а закодированный посвященными на бессмертное существование. Своего рода вирус, зараза, но чтобы поддерживать организм в дееспособном неувядающим состоянии, им нужно топливо, а именно — кровь. Они генетические уроды, лишенные души.

— Вампиры?

— Можно и так сказать. Есть и другие низшие создания давно покинувших этот мир языческих Богов. Но все они привязаны к материальной оболочке и не владеют видением другого мира, и не знают Богов, кроме тех, что даровали им бессмертие. И силы свои они черпают тоже только в материальном источнике. В другом человеке.

— А кто такая Люциана? Ты называл ее имя, когда говорил с Ланкастером.

— Языческая богиня, пришедшая в этот мир, когда человечество только зарождалось. Можно сравнить ее с легендарной Ламией. Она была кровожадным демоном-разрушителем. И передала свою жесткость людям, прокляв их своим даром. Ланкастер — один из обращенных ею чудовищ. Но не все последователи Люцианы такие отрицательный и злобные. Люциану уничтожил один из ее верных слуг. Человек в его сердце переборол зверя. Как видишь, даже Боги умирают. И после смерти они не возвращаются и не воскресают. Найти орудие, способное убить Бога — невозможно. Оно — не материально. Бога уничтожит сила, превосходящая его собственную.

— Откуда же у слуги Люцианы нашлась такая сила?

— Другие Боги позаботились об этом. Он стал проводником, держа в руках клинок, которым пронзал сердце Люцианы, он только думал, что убивает ее кинжалом, но на самом деле демоницу уничтожила сила, заложенная мудрыми Богами в материальный образ. Так же произошло и с Эдредом. Орден льва — не более, чем символ, а людям необходимы символы, потому что они не способны напрямую обращаться к высшим силам.

— А что может убить тебя? Какой символ? — осторожно спросила Джейн. Крейн тихо рассмеялся.

— Неужели я так наивен, чтобы сказать тебе об этом? Только персонаж русской сказки про Кащея Бессмертного мог проболтаться какой-то Бабе Яге, о том, что его жизнь в игле, игла в яйце, яйцо- в ларце, а ларец — на дубе. Вы давно забыли о своих языческих корнях, но они все еще живут в ваших сказках. — легкая тень улыбки тронула губы Крейна. — Великобритания — страна, которая больше чем остальные, чтит устаревшие традиции, и даже отмечает языческие праздники, такие, как Самхайн и Белтейн. В местных жителях еще жив дух предков и кровь арийцев не дает забыть об утерянных ведах.

Джейн зачарованно смотрела на Джона. В чем-то он был прав. В Пилтоне сохранилось много старинных обычаев и легенд, с языческим началом. Огромное количество праздников и обрядов, вечерние сказки у костра, передаваемые из рода в род мифы о феях и гоблинах. Даже святой Грааль имел двойственное происхождение. У язычников — Грааль был украденным у Богов котлом, в котором человек мог излечиться от любой болезни и обрести вечную жизнь, а у христиан — сосуд или чаша с кровью Христа, тоже имеющая чудодейственные силы.

— У нас в Пилтоне сохранилось множество сказаний. Перед сном Мадлен часто рассказывала мне об Короле Артуре и его белокурой неверной жене. — предавшись воспоминаниям, заговорила Джейн, продолжая вести кропотливую борьбу с не останавливающимися кровотечениями из ран Лили. — Одну историю я запомнила почти документально. Согласно средневековым легендам, после того как Иосиф Аримафейский снял с креста в Иерусалиме тело распятого Иисуса Христа и захоронил его в скальной гробнице, он посетил Авалон. Бывший член иудейского совета и тайный ученик Христа прибыл на корабле из Иудеи и высадился на Гластонберийском холме. Ступив на туманный остров, Иосиф воткнул в землю страннический посох, и тот сразу пустил корни. Посох превратился в терновник, который на протяжении столетий постоянно расцветал среди древних развалин Гластонберийского аббатства в канун Рождества. Святой муж из Аримафеи взял в миссионерское путешествие также чашу, из которой Иисус пил на Тайной вечери, при последней трапезе с учениками, и в которую Иосиф позже собрал кровь распятого Спасителя. Этот сосуд, святой Грааль, проповедник зарыл у подножия Гластонберийского холма, и на этом месте забил так называемый "кровавый ключ". Его можно увидеть и сейчас. Ученые объясняют красноватый оттенок воды, стекающей из священного подземного источника в Колодец чаши высоким содержанием железа. Я была там и своими глазами видела…. Вода в источнике действительно красная. А еще мне хочется верить, что Король Артур и Гвиневера действительно похоронены в Гластонбери, прямо у подножия холма. Это так романтично.

— Ничего романтичного. Гвиневера изменяла Артуру.

— Подожди-ка. — глаза Джейн лихорадочно заблестели. — Сколько, ты говорил, тебе лет? — спросила она.

— Не важно. — хмуро ответил Крейн, вдруг помрачневший. — Она приходит в себя.

Джон вместе со стулом придвинулся к кровати и бережно взял руку Лили. И этот исполненный искренней нежности жест тронул сердце Джейн. Она забыла, что раньше испытывала ревность, когда Джон проявлял свои чувства по отношению к Лили. Сейчас они дарили ей смутную надежду….

Лиандра медленно повернула голову, веки ее затрепетали, а с губ сорвался стон. Джейн обвиняющее взглянула на Джона.

— Это не физическая боль. — предугадал ее вопрос Крейн, и обратил все свое внимание на пробуждающуюся Лили.

— Джон… — открыв глаза, прошептала она неузнаваемым хриплым голосом. Тонкие слабые пальцы крепко обхватили ладонь Крейна. Лили смотрела только на него…. — Я ничего не сказала ему, Джон.

— Я знаю. — мягко улыбнулся Крейн, ласково гладя ее по щеке. — Ты моя самая преданная подруга, Лили.

— Ты простишь меня? — едва слышно спросила девушка.

— За что? Ты не сделала ничего плохого.

— Я все время спорила, и ослушалась тебя и попалась в ловушку Ламберта. Он отобрал твой дар, когда я отказалась помочь ему. — Джон, он силен и не глуп. Он ищет Дайану. Она жива…. - лицо Лили побелело еще сильнее, она притянула руку Джона к своей груди. — Не позволяй им погубить тебя. Найди Дайану первым.

— Не беспокойся обо мне, Лиандра. — убрав с ее лба прядь волос, ласково прошептал Джонатан. — Я справлюсь. Береги силы.

— Нет. Я умираю. Так и должно быть. Мне не страшно. — пересохшие губы Лили едва шевелились, когда она с огромным трудом произносила свои слова. — Спасибо, что дал мне шанс прожить чуть больше…. Рядом с тобой. — она попыталась улыбнуться. Глаза Лили, прежде такие яркие, быстро угасали. Ее безжизненный взгляд уловил присутствие кого-то третьего, и Лили повернув голову, посмотрела на Джейн.

— Джи. Ты тоже здесь. — хриплый шепот со свистом вырвался из ослабевших легких. — Теперь он твой, Джи. Никого не слушай. Прости меня…. - взгляд ее снова вернулся к Крейну. — Розалин… Я хочу попрощаться.

— Да, малышка, я позову ее.

Джон, вопреки ожиданиям Джейн, не встал и не пошел на поиски другой своей преданной подруги. Роуз явилась сама. Вместе с ней пришел Брайан.

Джейн понимала, что лишняя здесь. Она — другая и не принадлежит к их кругу. Бросив на Лили прощальный взгляд, Джейн вышла из комнаты, глотая слезы. Правда состояла в том, что она не желала смерти Лили, и никому из них. Кем бы они не были. И чтобы не затеяли против нее.

Закрывшись в своей комнате, Джейн быстро приняла душ, чтобы смыть с себя кровь Лиандры, и забившись под одеяло, мучительно долго присушивалась к звукам и шорохам, которыми был наполнен дом. Через полчаса дверь в конце коридора хлопнула, и несколько человек прошли к лестнице, спускающейся в гостиную. Все было кончено. Лили умерла. На мгновение перед взором Джейн всплыло мимолетное воспоминание. Счастливая смеющаяся Лили, красующаяся перед зеркалом в гостиничном номере. Юная и прекрасная, сверкающая голубыми глазами.

"Я собираюсь жить вечно, Джейн."

Уткнувшись в подушку, Дженни приглушенно и горько зарыдала….

"Ты следующая…."

Когда Джейн открыла глаза, все еще шел дождь. Спальня погрузилась в мягкий полумрак, и она, потеряв счет времени, лежала и слушала монотонную песню дождя. Он стучал по крыше и бился стекла окон, словно холодный настойчивый гость. И казалось погрузившейся в мрачную задумчивость, Джейн, что ливень не спроста обрушился на Лондон. Мистические струи дождя, стекая по равнодушному стеклу, оплакивали печальную судьбу Лиандры. Само небо горевало о несбывшихся надеждах искалеченной жизни и….смерти. Еще она думала о мире, и о том, как мало знает о нем. И о Боге, настоящем Боге, который руководит всем этим хаосом. Почему никто не сказал ей, что Бог — жесток, что он не знает прощения и милосердие для него — роскошь? Есть ли высшая справедливость? Если да, то где она? И в чьих руках? Почему Лиандра погибла? Почему так? Разве она недостаточно страдала? Разве не заслужила прощения и милосердия? Или у того, кто обладает этими благами, отсутствуют глаза и уши, или просто нет времени на жалких созданий, которые готовы жизнь положить, чтобы служить ему…. Кто сказал, что Лиандра — зло? Что все, чем она жила — обман и лицемерие? Она могла убить ее, когда на Джейн не было кольца. Но не сделала этого. И никогда бы не сделала, не смотря на то, что любила Креймона всей душой. "Теперь он твой", — сказала она перед смертью, словно Джейн претендовала на ее роль.

"Ты следущая." — снова ворвался в сознание потусторонний голос. Джейн больше не верила, что голос принадлежит Мадлен. Бабушка не послала бы ее в логово врага и не призвала бы к борьбе, она хотела защитить ее при жизни, но не щадила сейчас. Она не сказала — уезжай, беги, вернись в Сомерсет, защити землю. И слова: Ищи способ, лги, притворствуй, лукавь — не могли принадлежать набожной и добросердечной Мадлен Браун. Бабушка не была борцом, она выбрала тихое безопасное существование в Пилтоне и не посмела поддаться соблазну покинуть надежные границы маленького мирка. Если бы Мадлен имела возможность обратиться к внучке, попавшей в беду, она сказала бы — уходи, спасайся. Но Джейн не была уверена, что хочет убежать. Слишком много неясных пятен осталось во всей этой темной истории, которую каждый рассказывает на свой лад. В версии Мадлен, изложенной на смертном одре, отсутствовали упоминания о женихе Луизы и Креймоне. Умолчала ли она их намеренно, или история переписалась заново каким-то магическим способом так, как было выгодно другой стороне. Так почему та, кто называет себя Мадлен, говорит о Креймоне так, словно знает его очень хорошо? Объяснить подобное Джейн могла только одним — при переходе из одного состояния в другое, душа обретает зрение и память прежних жизней. И, если это так, Джейн совсем не хотела умирать. Наверно, не знать правды, легче, чем лишиться последних иллюзий. Для Лиандры больше не существует ни правды, ни истины, ни смысла. Ее путь в этом мире и в этой жизни закончился на печальной ноте. Она не успела решить задачу, а в другом измерении у нее возникнут совершенно иные желания. Если оно есть — другое измерение…. Для такой, как Лиандра…. Для такой, как Элис…. Креймон так и не ответил, что случается с отверженными, с оступившимися. Приютит ли кто-то заблудшие души, пожалеет ли….

— Хватит. — внезапно крикнула Джейн, откидывая одеяло и вставая на ноги. — Это не я. Не мои мысли. Я не — параноик, не свихнувшаяся идиотка, склонная к суициду. Я не буду сидеть на месте и думать о смерти и потусторонних мирах. Я жива.

Уверенными шагами, Джейн подошла к высокому зеркалу и скинула с него кружевное черное покрывало.

— Я жива. — громко повторила Джейн, глядя на свое отражение. В сумраке спальни, оно казалось бледным и призрачным. — Ничто не сломает меня. Я буду сильной. Я не сдамся. Здесь и сейчас. Я живу. И пока я живу, никто не будет решать за меня. Никто не будет распоряжаться мной и моей жизнью. К черту проклятия. У меня свои планы. К черту Луизу, к черту Элизабет, к черту Авалон, если он, вообще, существует. Я родилась в этом мире, и я принадлежу ему. Сейчас. А завтра…. Кто знает, что будет завтра?

— Джейн? Что ты здесь делаешь?

— Где она? — отводя глаза от аккуратно застеленной кровати, на которой пару часов назад скончалась Лили, требовательно спросила Джейн Браун, немигающим взглядом пронизывая оторопевшую Роуз Кристен. Она явно не ожидала увидеть здесь Джейн, да еще в таком воинственном настроении.

— Кто? — взяв себя в руки и высокомерно вздернув подбородок, спросила Роуз.

— Лиандра? Куда вы ее дели? Похоронили в саду? Среди клумб?

— Нет. — ледяные глаза Розалинды потемнели. — Хоронить было нечего.

— Что? — опешила Джейн. Уголок ее глаза предательски дернулся.

— Что слышала. Даже пепла не осталось. Время вернулось вспять к тому моменту, когда ей суждено было покинуть мир смертных. Лиандра превратилась в крупицы пыли. Прах к праху. Вот, что ждет всех нас. Я никогда не думала, что будет так страшно…. - голос Розали сорвался, и опустившись на край кровати, она судорожно закрыла лицо ладонями, которые мелко дрожали. Джейн растерялась, она не была готова к такому повороту. Роуз всегда была сдержана и не показывала своих истинных чувств, и новый образ внушал Джейн жалость и сочувствие.

— Я любила ее. Действительно любила. Как сестру. Даже больше. Тебе не понять. Я думала, что мы сильны, избранны и бессмертны. Я думала, что боль не коснется нас никогда. А на самом деле…. Мы просто пыль, пустота. Мы прокляты, мы заточены в телесные тела, мы находимся в изгнании в этом мире за его грехи…. Это он приговорил нас. Мы считали, что он подарил нам вечную жизнь, но все оказалась гораздо прозаичнее. Это проклятие, и мы нужны ему лишь потому что, он не хочет один нести свой крест.

— Не говори так. Ты просто расстроена. — Джейн дотронулась до руки Роуз и присела у ее ног.

— Ты снова сняла кольцо. — тихо ответила Розали, глядя на Джейн бездонными темными глазами. — Во что ты играешь, Джейн? Ты вроде не глупа. Надеешься на его доброту? Не будь дурочкой. Беги. Он забыл защитить выходы. Другого шанса не будет.

— Ты действительно винишь Джона в том, что случилось с Лили? — мягко спросила Джейн, словно слова о возможном бегстве не возымели на нее никакого влияния.

— Нужно же кого-то винить…. - устало проговорила Роуз. — Пусть Джон и не желал ей смерти, но разве не он должен заботиться о тех, кого приручил, а в данном случае тех, кого сотворил?

— Нельзя укорять Господа за то, что каждый день гибнут люди, невинные люди и дети. — тихо проговорила Джейн. — Ты знаешь, что я здесь не по своей воле, но Джон…. Он нуждается в вас больше, чем вы в нем. Он ничего такого не говорил, но сегодня я увидела в его глазах неподдельное горе, когда он взял на руки окровавленное тело Лили. А в его глазах разглядеть намек хоть на какое-то чувство большая редкость.

— Ты плохо его знаешь, Джейн Браун. — Роуз слабо сжала ладонь девушки. — Возможно, его чувства в стократ сильнее, чем все, что может ощущать смертный. Просто он умеет владеть ими и отключать в критический момент. Креймон не имеет права на слабость, иначе он бы не выжил.

— Ты тоже можешь быть искренней, когда захочешь. — улыбнулась Джейн.

— Не надейся, что еще раз сможешь заставить меня отступить от правил. Я вовсе не испытываю к тебе симпатии.

— Мое сердце разбито. — иронично вздохнула Дженни. — Теперь ты в порядке?

— Более чем. Гибель Лили вывела меня из равновесия. Последние девяносто лет я никого не теряла. — Роуз резко встала, высвобождая руку.

— Да ты дряхлая старуха. — усмехнулась Джейн, тоже выпрямляясь.

— А ты наивное дитя. — темные глаза взглянули на нее с сожалением. — Готовься к настоящей жизни, Джейн Браун. Беспощадной и жесткой. Будет больно, уж поверь мне.

— Увидим. Почему вы все так навязчиво пессимистичны? — сухо кивнула Джейн. У нее на этот счет было свое мнение. — А где Брайан? Тоже убит горем?

— Скорее винными парами. — с презрением бросила Роуз. — Каждый снимает стресс по-своему. Брайан выбрал зеленого змия, и сейчас спит. Пьян в стельку.

— Бессмертие не освободило вас от пороков смертных. — в голосе Джейн явственно прозвучал сарказм.

— И как показала практика, от смерти тоже. — с горечью заключила Роуз. Взгляд ее скользнул по хрупкой фигуре Джейн, облаченной в серебристо-серое платье-футляр. — Что за ужас ты на себя надела? Мисс Лучший учитель года?

— Тебе значительно полегчало, раз ты разглядела мое платье. — удовлетворенно заметила Джейн. Она сама не знала, почему выбрала этот чопорный наряд из большого множества легкомысленных и красивых вещей. Ее привлекли строгие линии, глухой высокий ворот, унылый цвет и целомудренная длина юбки, не позволяющая дать место воображению. Однако, Джейн не просчитала того, что "унылый" цвет весьма гармонично сочетался с цветом ее глаз, и невыразительная ткань платья плотно облегала стройное тело своей обладательницы, и даже вышеупомянутая целомудренность юбки отнюдь не скрывала точеных красивых лодыжек девушки. И Роуз, конечно, все это увидела, так как обладала большим опытом, нежели юная Джейн Браун. Мужчин привлекает вовсе не значительное количество обнаженной кожи, а интрига, умение женщины одеться так, чтобы захотелось ее раздеть. В прошлые века истинные леди прекрасно знали эту хитрость и пользовались ею.

— Я иду спать, Джейн. Тебе тоже не следует расхаживать по дому в столь поздний час. — сдержанно сказала Розали. — Если ты не собираешься бежать….

— Я думаю, что в этом нет смысла. Он найдет меня, а тебя накажет за подсказку.

— Нет, не накажет. Я проверяла твою реакцию. Джон никогда ни о чем не забывает. Запомни это, девочка. И ты права, бежать тебе некуда.

— Вот мы все и прояснили. — с холодной улыбкой кивнула Джейн. Роуз снова стала сама собой, а эта женщина не вызвала у нее симпатии.

Они вместе вышли из злополучной комнаты, где еще витал затхлый запах смерти. Роуз прошла по коридору до своей спальни, и, приоткрыв дверь, обернулась, подозрительно взглянув на Джейн.

— Лучше не трогай его сейчас. — посоветовала она. — А, если хочешь поговорить, прояви благоразумие и надень кольцо.

— Непременно подумаю над твоими словами. — снисходительно кивнула Джейн, решительно направляясь вперед по длинному темному коридору по направлению к единственной двери, под которой мерцала полоска света.

Она слышала, как гневно захлопнула свою дверь Розали, но не остановилась. Бежать некуда. Это правда. Горькая правда. Но и терять нечего. Только жизнь, а она пока еще кое-кому нужна. И она сделает все мыслимое и немыслимое, чтобы кое-кто не спешил со своими коварными планами.

Лишь на мгновение, Джейн позволила себе минутную слабость. Страх пробежал дрожью по ее спине и перехватил горло. Дотронувшись рукой до своей шеи, словно освобождая себя от невидимой петли, девушка глубоко вдохнула, отгоняя предательскую робость. События последних дней многому научили ее. Теперь она относилась иначе переменам, свалившимся на ее голову. Жизнь — это борьба, в которой побеждает сильнейший. У слабаков и трусов нет шансов. И у нее нет ни малейшего желания примкнуть к их числу. Опасность нужно встречать с открытым забралом.

Она открыла дверь, не постучав, решительным резким движением, и так же стремительно вошла. Быстро оглядевшись, она решила, что именно так и представляла спальню Джонатана Крейна. Греховно-соблазнительная обстановка и полное отсутствие времени. Здесь все, словно дремало под надежным высоким сводом потолка, украшенного лепниной и красочными изображениями античных богов. Мягкие пестрые ковры, разноцветные подушки и минимум мебели. В центре, как и положено в спальнях возвышалась кровать воистину царских размеров с пологом и резными столбиками, держащими навес. Но хозяин роскошных апартаментов, предпочел кровати небольшое, но удобное кресло в самом темном углу спальни, и поэтому Джейн не сразу увидела его. Ей удалось разглядеть только мрачный профиль и руку, державшую бокал с прозрачной жидкостью. Не только Брайан склонен к человеческим порокам. На столике возле кресла Джонатана Крейна стояла почти пустая литровая бутылка виски.

— Явилась. — хмуро бросил он, не поворачивая головы. Мужские пальцы сильнее сжали ни в чем не повинный бокал. — Еще не все вопросы успела задать?

Джейн не видела лица Крейна, но даже его рука была невыносимо прекрасна. Таинственное и страшное кольцо сверкало зловещим огнем. Изумрудные глаза золотого волка смотрели на нее беспощадным злым взглядом, отражая всю сущность своего владельца. Джейн снова потребовалось немало усилий, чтобы перебороть страх и сделать несколько шагов вперед.

— Никаких вопросов. — тихо сказала она, когда между ней и креслом, в котором в небрежной позе восседал Джон Крейн, осталось меньше метра. Ближе подойти она не осмелилась.

— Тогда, что? Пришла, чтобы выпить со мной? — грубо усмехнулся он, пододвигая к краю столика пустой стакан. — Дерзни, малышка Джи, если не боишься.

— Почему нет. — пожала плечами Джейн. — Ты не нальешь мне?

— Желание дамы — закон.

Джон ловким движением плеснул остаток виски в стакан Джейн. И протянув его ей, озадаченно скользнул по хранящему внешнюю невозмутимость лицу.

— Ты без кольца и не дрожишь от страха, это что-то новенькое. — саркастично улыбнулся Крейн уголками губ.

— Я устала бояться. — с наигранной беспечностью отвечала Джейн, принимая стакан из его рук. — И, после того, что я увидела сегодня в доме Ламберта, ты кажешься мне более симпатичным и безобидным.

— А зря. — покачал головой Джон, задумчиво разглядывая свой бокал и медленно поворачивая его кончиками пальцев. — Я гораздо ужаснее, чем Ламберт и этот смазливый кровосос Ланкастер.

— Я не хочу говорить о них. — мягко оборвала его Джейн. Зеленые глаза вопросительно посмотрели в серые. Он хмуро сдвинул брови, изучая ее загадочным взглядом.

— Что тебе нужно? — прямо спросил Крейн.

— Ничего. Я просто пришла выразить свои сожаления и соболезнования….

— Мне? — кривая усмешка тронула красивые мужские губы. — И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоих соболезнованиях? Милая, тебе просто повезло, что смерть Лили отвлекла меня от других важных дел.

— Тогда зачем тянуть? — с вызовом вскинула брови Джейн, чувствуя себя неожиданно смелой и уверенной. — Давай, убей меня, загипнотизируй или поработи мою волю, сломай сознание. Это ведь и есть действительно важные дела. А смерть Лили — так, неприятность, досадное недоразумение. Ты знаешь, что Роуз винит тебя. И Брайан, наверняка, тоже, но они не скажут об этом тебе лично. Но тебе все равно, что они думают, не так ли?

— А что, если так? Снова обзовешь меня чудовищем? Я не расстроюсь. Это не в первой. И это не такое уж ругательное слово. — Джон залпом опрокинул виски и поставил бокал на стол.

— А я думаю, что ты лжешь. И лгать тебе действительно не в первой. Я даже понимаю тебя. Защитная реакция на ярость и боль. Только не говори, что Лили была тебе безразлична.

— Слишком разные значения мы вкладываем в это понятие, Джейн. — сдержанно ответил Джон. — Я не скажу, что Лили была мне безразлична, но мое сердце не разбито из-за ее смерти. Мне жаль ее, и я, чувствую свою вину за то, что не смог защитить ее. Теперь ты довольна?

— Нет. — покачала головой Джейн. Ее рука невольно потянулась к нему и дотронулась до напряженного мужского плеча. Он вздрогнул от неожиданного и нежного прикосновения. Опасные глаза сверкнули подозрительным блеском.

— Что за игру ты затеяла? — прямо спросил он. — Неужели я поверю, что ты здесь из милосердных побуждений. Ты, конечно, наивна и молода, но не настолько, чтобы воспылать искренним сочувствием к своему палачу.

— Но ты еще никого не казнил. — Джейн смело посмотрела в вопрошающие недоверчивые глаза.

— Ошибаешься, Джейн Браун. Казнил, и очень многих. — холодно сказал Крейн, крепко сжимая ее маленькую ладошку. — Беспощадно, жестоко и без малейшего раскаянья и милосердия.

— Я говорю не о многих, а о себе. Разве не ты говорил, что нужно жить здесь и сейчас? — ресницы девушки вздрогнули. Другой свободной рукой она провела по суровому и красивому до боли лицу Джона Крейна. И это было не так сложно, как казалось — касаться его, не чувствуя ужаса и ненависти. — Сейчас я вижу не злобного и агрессивного бессмертного демона. А человека, мужчину, способного на искреннюю скорбь.

— Ты серьезно? — усмехнулся Крейн. — Боже, Джейн, ты еще глупее, чем я предполагал. Не нужно играть со мной. Поверь, эта роль не идет тебе.

Джон резко встал, лицо его исказила гримаса жестокости. Грубо сжав ее запястья, он притянул к себе девушку и прорычал ей в лицо.

— Пугливой лани никогда не стать тигрицей. Даже не пытайся.

— Значит, участь пугливой лани всегда предрешена? Ей только и остается ждать, когда всемогущий свирепый лев разорвет ее на части? — голос Джейн напряженно зазвенел в бархатной тишине спальни. В потемневших серых глазах сверкнули слезы отчаянья. Неожиданно Джон ослабил хватку, его пальцы, сковывающие запястья девушки, смягчились.

— Закон джунглей, малыш. — прошептал он, зарываясь лицом в ароматный шелк ее волос. — Не я придумал его.

— Но ты не обязан следовать ему. — тихо ответила Джейн.

— Увы, моя маленькая пугливая лань, я рожден хищником, а ты ягненком.

— Я не могу больше слушать все это. Я не хочу говорить об этом. Если сегодня твои планы на мое будущее отложены, то зачем снова возвращаться к одному и тому же? Ты нарочно мучаешь меня?

— Я не хочу делать этого, но ты все время меня провоцируешь. — он медленно отстранился, но не выпустил ее рук. И какое-то время пристально изучал ее изящные хрупкие ладони, словно ища на них линию жизни.

— Посмотри на меня, Джон. — попросила она тихим прерывистым шепотом, выдающим ее волнение. Он выполнил ее просьбу. В ее глазах отражалось так много, целые озера чувств, половодья эмоций. Ей было страшно, но она пришла. Зачем? Джонатан заглянул в самую глубь, туда, где Джейн хранила свою маленькую тайну.

— Я не хочу умереть, не узнав, что значат слова "соблазненная дьяволом". - девушка сама озвучила секрет, который Крейн подсмотрел на мгновение раньше, чем она осмелилась произнести его вслух.

— Но я не дьявол, Джейн. И не Бог, я даже не демон. Я — никто, вечное и обладающее древними магическими знаниями никто. — в его голосе отразилась горечь, и искренняя печаль. — И, может быть, я очень хочу изменить свой статус.

— У тебя будет шанс. — пообещала Джейн.

— Он уже есть. Это ты, Джейн. — он отпустил ее руки, которые безвольно повисли вдоль тела. Она прикрыла глазами длинной бахромой ресниц, присушиваясь к оглушительному биению своего сердца. Почему вместо страха ненависти, в нем бьется боль и жалость?

— Дженни, ты зря тратишь свои силы и время. Ты не найдешь во мне то, что ищешь. Я не страдалец, обиженный судьбой. Я хочу, чтобы ты приняла меня таким, какой я есть.

— Но ты забыл, кто ты есть, раз считаешь себя никем. — Джейн открыла глаза и посмотрела в бесстрастное лицо Крейна.

— Нет. Я слишком хорошо помню. Каждый день и каждый миг своей длинной жизни.

— Ты помнишь боль, обиду и гнев. Но я хочу, чтобы ты запомнил меня. И мою нежность…. - в глазах ее отразилось страдание, когда она ласково коснулась его щеки. — И мое тепло….

— Джейн. — мягко прошептал он, накрыв ее пальцы ладонью. — Глупая маленькая Джейн.

Взгляд его устремился к приоткрытым дрожащим губам, и больше не нужно было слов, чтобы понять, что будет дальше. Преступая этот порог, Джейн прекрасно знала, чем закончится тяжелый сумасшедший день, и наивно полагала, что готова, и выдержит с достоинством новое испытание, а ее жертва отсрочит на время конечную битву. Но когда его умелые ловкие пальцы начали расстегивать крошечные пуговки на воротнике, уверенность и выдержка покинули ее, уступив место другим чувствам, но то был не страх, и не робкая стыдливость…. Каким он будет с ней? Жестким и грубым, как с Луизой или нежным, как с Элизабет? Пока Джейн размышляла над этим сложным и важным для нее вопросом, платье небрежным комком упало к ее ногам. Инстинктивно прикрывая руками обнаженную грудь, Джейн испуганно взглянула в лицо Джона, на котором играла спокойная ласковая улыбка. Его теплый понимающий взгляд успокоил ее лучше всяких слов. Нежно, но твердо он развел в стороны ее руки и, подхватив на руки, словно легкую пушинку, понес к кровати. Сердце рвалось из ее груди, мысли хаотично обгоняя друг друга, рассеивались и путались, сметая на своем пути все доводы рассудка. Разум дремал, усыпанный пеплом сомнений и тревог. Лишь почувствовав обнаженной спиной холодный шелк простыней, Джейн очнулась на мгновение, но только для того, чтобы притянуть к себе непокорную черноволосую голову бессмертного возлюбленного. Его губы властно впились в нее чувственным горячим поцелуем, сметая остатки ее самообладания. Она добровольно отдалась во власть его губ, отвечая ему с тем же неистовым желание и страстью, которых и не подозревала в себе. Она не верила, что это ее руки нетерпеливо расстегивают его рубашку, скользят по атласной коже, под которой играют стальные упругие мышцы, и что это ее язык с упоением очерчивает совершенный контур мужских губ, и, что это ее стон со свистом разрывает влажную тишину ночи, когда его нежные и сильные руки ласкают ее тело так, что плавятся мысли, а кожа начинает пылать, словно в огне. И нет ничего естественнее, чем эта всепоглощающая жажда обладания друг другом. И нет ничего запретного и греховного в истинной святости момента полного слияния душ и тел. Нет, не так Джейн представляла себе свое падение в объятия Джонатана Крейна. Не было никакой жертвы, да и боль оказалась лишь мимолетным ощущением дискомфорта. Она почувствовала, как сильно стиснули руки Джона ее запястья, а губы заглушили возмущенный шепот жадным поцелуем собственника, в котором нежность сочеталась с гневом и удивлением. Но полная гармония чувств накрыла их, когда он потерял остатки сдержанности, и устремился в водоворот страсти с самозабвением и напором, свойственным его неукротимой сущности хищника. И в этот миг грани между львом и ланью стерлись, оставив на влажном шелке простыней мужчину и женщину, сгорающих в огне своего желания раствориться друг в друге, подняться до небес на крыльях сметающего все на своем пути урагана чувственности и упасть в самую глубь блаженного забытья, почти бездыханными, но полными нежности и удовлетворения. И никакие силы, никакие препятствия и проклятия не могли сейчас разорвать крепко переплетных рук и ног, и нарушить ощущения абсолютного единения и покоя. Они так ни чего и не сказали друг другу, лишь прерывистое хриплое дыхание нарушало мелодичный покой спальни, и последнее нежное объятие, приковавшее ее голову к его сильной груди, завершило волшебное таинство этой ночи.

Глава 12

"Я от дождя эфирной пыли

И от круженья охраню

Всей силой мышц и сенью крылий

И, вознося, не уроню.

И на горах, в сверканьи белом,

На незапятнанном лугу,

Божественно-прекрасным телом

Тебя я странно обожгу."

Блок (Демон)

Джейн проснулась, разбуженная солнечными зайчиками, пристроившимися и разыгравшимися на ее лице. Она по очереди открыла сначала один глаз, потом другой, слеповато прищурилась, фокусируя взгляд на настежь открытом окне. Наконец-то кончился дождь, и лето вновь вернулось в сад, который ожил и заиграл множеством красок и звуков. Джейн могла видеть через окно, как ветер легонько качает ветви деревьев, его теплое дыхание доносилось да нее, обдавая запахом свежести и мокрой листвы. Она слышала пение птиц, многозвучное, торжественное и удивительно нежное. И ей хотелось улыбнуться чудному яркому миру, распростершемуся за распахнутым окном. Сладко потянувшись, девушка почувствовала рядом с собой тепло мужского тела. Совершенно новое ощущение, но оно было приятным. Она повернулась на бок, чтобы разбудить своего прекрасного любовника, но он не спал. Приподнявшись на локте, он внимательно и сосредоточенно наблюдал за ней. Ярко-зеленые глаза изучающе скользнули по ее лицу. Как давно он не спит? И спит ли, вообще, Джонатан Креймон? Джейн решила не портить удивительное утро вопросами, а просто и искренне улыбнулась ему, ласково проводя кончиками пальцев по четко-очерченной линии скул мужественного загадочного лица.

— Дождь закончился. — мягко сказала она, удивленно расслышав в своем голосе воркующие нотки.

— Да. Пару часов назад. — кивнул Джон, перехватив ее руку и нежно переплетая ее пальцы со своими. — Как ты? — осторожно спросил он.

— Прекрасно. Никогда не чувствовала себя лучше. — губы Джейн расползлись в довольной улыбке. Но лицо Джона оставалось напряженным. — Что с тобой?

— Со мной? — удивленно переспросил он. — Я-то в порядке. Просто ты удивила меня, Джейн Браун. Снова.

— И чем же? — девушка перестала улыбаться, ей передалось его мрачное настроение.

— Сколько тебе лет?

— Ты уже спрашивал. — Джейн резко вырвала свою руку из его ладони, и порывисто села, прижимая к груди одеяло. — Двадцать два, Джон. А какое это имеет значение.

— В восемнадцатом веке, в твоем возрасте женщина, если не имела, как минимум троих детей и мужа, считалась старой девой. — откинувшись на подушку, Джон запрокинула руки себе под голову, глядя прямо перед собой. — А в двадцать первом у нее за плечами должно быть не меньше пяти-шести бурных романов.

— Из каких источников подобные сведения? — язвительно спросила Джейн. Он слегка повернул голову в ее сторону, и, протянув руку, зарылся пальцами в беспорядочно рассыпавшийся по обнаженным плечам спутанный шелк волос.

— Из прямых. — лукаво улыбнулся Джон, в глазах его снова появился теплый огонек. — Не злись. Я не хочу тебя обидеть. Я даже польщен.

— Тогда к чему заводить смущающую и раздражающую меня тему? — проворчала Джейн, насупив маленький носик.

— Я просто пытаюсь понять тебя. Я подозревал, что ты искренняя, удивительно правильная и порядочная девушка, но никак не думал, что и добродетель входит в твои достоинства.

— Приятно слышать, что ты не вписал ее в недостатки.

— Недостатки в невинности, если и существуют, то они легко исправляются. — Улыбка Крейна стала шире и заиграла в глубине его поразительных глаз. — Столько лет, без особого присмотра юная девушка, обладающая красивой фигурой и ангельским личиком, и, как я успел понять, весьма чувственная девушка, хранила себя до столь почтенного возраста, отказывая себе в самом приятном….

— Джон… — покраснев, Дженни прикрыла ладошкой его губы, заставив замолчать. — Что ты хочешь услышать?

— ТЫ ответь. Вопрос очевиден.

Он пожал плечами и устремил на нее туманный зеленоглазый взгляд, от которого быстрее забилось сердце.

— Ты не отстанешь? — Джейн безнадежно вздохнула и положила голову ему на грудь.

— Не-а.

— Ты знаешь, что я выросла в деревне. — начала свое повествование Джейн. — Это замкнутый мир со своими устоями, традициями и… сплетнями. Все друг друга знают еще с пеленок, и, если у кого-то случается роман, то его обсуждают всей деревней, причем в малейших подробностях. Я считала, что это не правильно. Грязные сальные шутки, ехидные замечания, перешептывания за спиной. А любовь — это что-то другое, светлое, чистое, и закрытое от третьих лиц. Волшебная тайна, которая связывает только двоих. Может, мои слова покажутся тебе бреднями деревенской глупой девчонки, мечтающей о благородном принце в сверкающих доспехах и святом чувстве, которое будет длиться до конца жизни. Я и была такой. Я много лет верила, что мое время настанет, и я встречу человека, посмотрю в его глаза и пойму, что это он. И он мой. Навсегда.

— Ты говоришь в прошедшем времени. — заметил Джон, рассеяно поглаживая ее по волосам.

— С моим обетом целомудрия покончено. — усмехнулась Джейн. — Да и по твоим прогнозам жить мне осталось не так долго, чтобы продолжать верить в какие-то святые идеалы.

— И ты решила удовольствоваться полной противоположностью заоблачного героя или, как ты выразилась, благородного принца в сверкающих доспехах. — иронично заключил Крейн. — Мне жаль, что я разбил твои прекрасные мечты.

— Нет, ты ничего не разбил. — отрицательно мотнула головой Джейн, кладя ладони на его грудь и заглядывая в занятое какими-то отстраненными мыслями чертовски привлекательное лицо. — Я не удовольствовалась тобой.

— Ты сказала вчера, что не хочешь умереть, не узнав, какого это — быть соблазненной дьяволом. Это твои слова, Джейн. А ты не умеешь лгать. Я для тебя дьявол, да еще и соблазнитель. Но не смотри на меня такими печальными виноватыми глазами. Это же правда. Я не чувствую себя уязвленным.

— И ты говоришь, что хорошо знаешь женщин всех столетий? — рассерженно хлопнув ладошкой его по груди, вспылила Джейн. Глаза ее метали молнии. — Ты просто тупица, а еще прожил четыре тысячи лет. Ах, я забыла, что большую часть жизни ты проспал, а другую — громоздил великие планы мести или занимался прочей ерундой. Но на самом деле, Джон, ты до сих пор не проснулся, раз не видишь очевидных вещей.

— Боже мой, какой шквал эмоций. — усмехнулся Крейн. — Маленький ангелочек решил проявить характер? Так, что за очевидные вещи, милая?

— Ты снова превращаешься в самого себя. Эти саркастические ухмылки и передергивания, язвительный тон, снисходительный самодовольный взгляд мистера Все Знаю, Все вижу, Все остальные слепые идиоты.

— Ого. — хохотнул Джон, скользнув тыльной стороной ладони по выглядывающему из-под одеяла хрупкому девичьему плечику. — И я действительно такой?

— Еще хуже. — подтвердила Дженни совершенно серьезно. — Ты еще и злой, эгоистичный, жестокий и бездушный….

— Одним словом дьявол во плоти.

— Нет, черт тебя побери. Я не это пытаюсь сказать. Что ты пристал к этому слову?

— Я пристал?

— Я сказала то, что ты готов был услышать. И прекрати смеяться надо мной. — Джейн снова легонько ударила его. Его реакция была мгновенной. Обхватив ее лицо горячими ладонями, он притянул ее к себе и жадно поцеловал открывшиеся в немом протесте губы. Его поцелуй был стремительным, глубоким и требовательным, пронизанным силой, желанием, животной первобытной страстью, неумолимым и покоряющим.

— Давай я скажу. — оторвавшись от ее губ, хрипло прошептал он. Джейн, тяжело дыша, смотрела в океаны потемневших глаз. — Я знаю, все, что ты хочешь мне сказать Джейн. Когда ты встретила меня впервые в темном переулке, я потряс тебя. Это было поразительно и мощно, как удар молнии. Ты посмотрела в мои глаза и потерялась. Страх и желание смешались в твоей непорочной острожной душе. Ты сбежала от меня, доверившись здравому смыслу. Но никак не могла забыть. И каждую ночь, засыпая, вспоминала мое лицо и надеялась, что однажды снова увидишь меня, но уже в другой обстановке и на других условиях. А потом появилась новая подружка, яркая и веселая, тоже словно из иного измерения. Дальше все еще проще. Подброшенный мною кошелек с деньгами, ваше бегство из нищеты, и вот он новый мир засверкал всеми прелестями перед твоими неискушенными наивными глазами. Ты погрузилась в водоворот новых ощущений, но ни на миг не забывала о случайной встрече, и у фонтана желаний, когда Лили предложила загадать по принцу, ты загадала мое имя. И совсем скоро твое желание исполнилось. Ты снова встретила меня. Я стал рыцарем, который спас тебя от нищеты, протянув руку помощи, но ты отчаянно боролась со своими чувствами, подсознательно предвидя грозящую беду. А теперь, когда все открылось и терять больше нечего, ты думаешь, что печальный конец душещипательной сказки будет не так жесток и прозаичен, если в нем останется хотя бы капелька твоей мечты. Тебе больно осознавать, что твоя жертва бессмысленна и отчасти предрешена. Ты хотела сказать, что любишь меня. Но ведь именно на это я и ставил, когда затевал игру. Я хотел получить все, Джейн. Твою душу, тело и твое сердце. А теперь ты отдашь и все остальное. Я прав?

Пока Крейн говорил свою речь со спокойствием, которому оставалось только позавидовать, глаза Дженни становились все шире, а когда закончил, у нее не нашлось слов для ответа. Его слова ошеломили ее. Она не знала, как мог он так точно описать все, что с ней происходило. Неужели все действительно было предрешено? И он с ней играл…. Но разве она не знала, что Джон с самого начала вел нечестную игру? Точную, ловкую, рассчитанную по шагам.

— Ты прав, Джон. — слабо проговорила она бесцветным тоном. Он все еще держал в ладонях ее лицо, но его прикосновения потеряли для нее прежний смысл. Она лишь пешка на шахматной доске. И она проиграла. — Но скажи мне еще кое-что….

Расплавленное серебро ее глаз встретилось с изумрудными холодными льдинками. Он искал в них боль и покорность в своей судьбе, но не нашел ничего.

— Зачем столько времени и усилий? — спросила она ровным безразличным голосом. — Ты, который так легко может управлять умами и сознанием людей, затеял целый спектакль с декорациями, спецэффектами и множеством действующих лиц и потратил на него целый год своей жизни.

— Что значит год ожидания для того, кто ждал пятьсот лет, Дженни? — мягко спросил Джон, проводя подушечкой большого пальца по ее губам. — Это азарт. Игра дарит ощущения, о которых я давно забыл. Напоминает мне о том, что я еще жив.

— Но для меня это не было игрой. — горько улыбнулась Джейн. — Да ты поразил меня при первой встрече, но за каждым твоим взглядом и словом я чувствовала фальш. А вчера в доме Ламберта ты впервые снял свою маску, и я поняла, что никогда не любила тебя на самом деле.

— Это ложь. — жестко усмехнулся Крейн.

— Я любила того, кто под маской. — продолжила она, ощутив, как дрогнули его руки. — И я люблю того, кто так искренне и нежно любил несчастную графиню, что никогда не осмелился прикоснуться к ней, я люблю того, кто даровал жизнь истерзанной фашистами девушке и искренне горевал, когда она погибла спустя годы на его руках, я люблю того, кто любил меня этой ночью. И я не люблю тебя, когда ты говоришь, что все это было игрой ради азарта и острых ощущений, потому что снова чувствую фальш. Вот так, Джон. Попробуй теперь разобраться в моих чувствах.

— А с чего ты взяла, что теперь для меня это имеет какое-то значение?

— Потому что имеет, мистер Крейн. — уверенно заявила Джейн. — Я не понимаю, зачем ты пытаешься выставить себя в негативном свете? Теперь я в твоих руках, ты выиграл, так для чего эти разговоры?

— Я мог бы воспользоваться своей силой, чтобы заставить тебя принять меня таким, какой я есть, и ты не смогла бы сопротивляться. Ты слабее, гораздо слабее Луизы. У нее был характер и мудрость, которых нет у тебя. Я использовал на ней свои чары, потому что сразу понял, она не сдастся без боя. И, в конечном счете, не она была моей целью, но сейчас у меня достаточно времени, чтобы без всякого колдовства получить ту, в которой теплиться отважный дух Луизы Браун.

— Ты пытаешься оскорбить меня. Не выйдет. Твои чары не столь сильны, ведь Луиза смогла воспротивиться им, и даже ослепленная тобой Элизабет переметнулась на ее сторону. Брайан сказал мне, что месть тебе не присуща, что ты выше ее, но он ошибся. Мужчина, который трижды потерпел неудачу, даже, если он бессмертен и очень мудр, никогда не забудет о своем проигрыше.

— Трижды? О чем ты говоришь, Джейн Браун?

— Не понимаешь? — холодно взглянув в сузившиеся зеленые глаза Крейна. — Первый прокол вышел с Луизой. Ты упустил момент, когда она вышла из-под контроля твоих магических чар. Второй — с Элизабет. Она отвернулась от тебя в критический момент, хотя утверждала, что верит тебе всем сердцем. Ну, а в третий — это главный. Ты здесь, а кольцо у меня. И пока оно у меня, а я жива, ты не вернешься в Сомерсет, и не обретешь силу своего создателя. Обиднее всего, что победу над тобой одержали женщины, когда ты меньше всего ждал подвоха. Ты самоуверенный, эгоистичный, циничный, ставящий свое великое я выше других, не считаясь ни с кем. И твоя игра — банальная месть. А раз я такая слабая и никчемная, то она просто смешна.

— Это ты смешна, моя дорогая. Думаешь, что понимаешь меня. Нелепое заблуждение. Ты — женщина, а место женщины на спине.

— Как мудро звучит…. - насмешливо бросила Джейн. — Я думаю, что утро затянулось. Мне пора вернуться в свою спальню, чтобы покорно ждать решения своего наимудрейшего господина.

— Не спеши, Дженни. — глаза Крейна опасно сверкнули, и он грубо схватил ее за руку, когда она попыталась выбраться из огромной кровати. Слезы душили ее, но гордость не позволяла им пролиться. За какие-то полчаса он сумел растоптать все, что зародилось в ее душе. И, если он намеревался нанести последний сокрушительный удар, то, черт с ним, она готова. Хуже уже не будет.

Скинув на пол одеяло, Джон бросил обнаженную девушку на спину, всем своим видом показывая и доказывая правдивость своего высказанного ранее мнения. Навалившись на нее всем своим могучим телом, он беспощадно впился в плотно сжатые губы Джейн. Напрасно она колотила его маленькими кулачками по стальной, бугрящейся мускулами спине. Он был не умолим, как и его настойчивый рот, и искусные руки, которые неспешно начали штурмовать ее слабое тело с умением, приобретенным за многие сотни лет. Сопротивляться ему было бесполезно. И в этой борьбе ее капитуляция не ставилась под сомнение. И когда она сдалась, позволяя ему делать с ней все, что заблагорассудиться его порочному воображению, слезы обиды и сломленной гордости заструились по бледным щекам, опаленным его поцелуями…

— Теперь можешь идти и плакать, сколько заблагорассудиться. — отпуская ее из плена своих объятий, все еще тяжело дыша, небрежно сказал Крейн.

Джейн никогда еще не чувствовала себя такой униженной и растоптанной. Он не подал ей одежду, не позволил прикрыться, а со злорадным удовлетворение наблюдал, как она собирает свои вещи, разбросанные возле его королевской кровати и поспешно натягивает их на себя.

— Не забудь принять горячий душ, чтобы смыть с себя мои грязные дьявольские прикосновения. — насмешливо бросил он ей в спину. — И следы своего падения.

Джейн вздрогнула, напряглась, но ничего не ответила и не обернулась. Они сказали друг другу, больше, чем достаточно. Резко потянув на себя дверь, она практически вывалилась в коридор.

Джон Крейн устало отвел взгляд от захлопнувшейся двери. На душе у него было гадко. Да, похвастаться нечем. Наказал девчонку за то, что сам проявил слабость. Эта ночь и чувства, которые он испытал в ее объятиях, смутили и испугали его. И он выбрал путь жестокости, чтобы навсегда перечеркнуть зародившиеся в душе ростки нежности. Вырвать с корнем, а нее отобрать даже малейшую надежду. Джона не отпускало ощущение дежа вю, и подозрение, что его снова дурачат.

Но сейчас у него были дела поважнее, чем размышления о Джейн Браун, и ее странной роли во всей этой истории. Ему предстояло ознакомиться с исповедью другой Браун. И сейчас только это должно было волновать его ум.

Он принял душ, оделся и позавтракал, а потом с чистым сердцем расположился в любимом кресле, чтобы, наконец, прочесть злополучный дневник. Но время от времени, Джон отвлекался, поднимал голову, и взгляд его рассеянно останавливался на аккуратно застеленной постели. Раздраженно сцепив зубы, он гнал от себя воспоминания о стройном женском теле, извивающемся в его руках, о сладострастном запахе страсти и жадных поцелуях…. Через пару часов, выругавшись, Джон Крейн покинул свою спальню, и закрылся в кабинете, который не покидал до позднего вечера.

Глава 13

….ты знаешь ли, какая малость

Та человеческая ложь,

та грустная земная жалость,

Что дикой страстью ты зовешь?

Когда же вечер станет тише,

И, околдованная мной,

Ты полететь захочешь выше

Пустыней неба огневой, -….

Блок (Демон)

— Ты знаешь, кто такая Дайана, Брайан? — спросила Дженни, наблюдая, как Дуглас суетливо варит ей кофе. В этой несложной миссии ему хотел помочь чопорный дворецкий, но Брайан выгнал несчастного с кухни. В отличии от Роуз, Дуглас еще не был в курсе последних событий, и всячески показывал свое особое отношение к Джейн. Бедняга Брайан проспал самый ответственный момент. Объект его симпатий снова достался Джонатану Крейну. Как ни печально, но Джейн ни о чем не жалела. Главное сейчас — не раскисать и не опускать руки. Пока Креймон выигрывает, но и у нее есть свой план.

— Дайана? — нахмурил лоб Брайан, разворачиваясь в сторону Дженни всем корпусом. В одной руке у него дымился кофейник. — Знакомое имя, но я не уверен….

— Лили перед смертью сказала Джону, что Ламберт ищет ее, и его необходимо опередить. — серьезно сообщила Джейн.

— Он ничего мне не говорил. — смущенно пробубнил себе под нос Дуглас, осторожно выливая ароматный напиток в кружку. — А ты не ослышалась?

— Нет. — категорично мотнула головой Джейн. — Лили четко сказала, что Дайана жива, и ее нужно найти. Каким образом эта Дайана причастна к истории с проклятием? И как вышло, что ты ничего об этом не знаешь?

— Понятия не имею. — Дуглас поставил перед Джейн кружку с кофе, и задумчиво взъерошил короткие светлые волосы. — Зачем Джону что-то от нас скрывать?

— ТЫ ответь. Возможно, он ведет свою игру, и вы только думаете, что в курсе всех правил. — Джейн невинно улыбнулась. — Или рабам не положено думать и задавать вопросы, а следует только слепо починяться командам повелителя?

— Ели Джон молчит, то у него есть веские на то причины, или он сам не в курсе, кто такая Дайана. — предположил Дуглас.

— Но он не был удивлен, когда Лили назвала ее имя. И заметь, Брайан, Лили знала, кто такая Дайна, да и Роуз по всей видимости тоже. Может быть, это мое субъективное мнение — Джон не доверяет именно тебе? — Джейн невинно улыбнулась и сделала небольшой глоток приготовленного для нее напитка. — О, какой чудный кофе, ты просто чудо, Брайан.

— У Джона нет причин не доверять мне. — ожесточенно ответил Дуглас, но она расслышала нотки сомнения в его голосе.

— Ну, возможно… — Джейн неловко улыбнулась, помешивая ложечкой темно-коричневую массу. — Джон чувствует в тебе некоторую уязвимость.

— В смысле?

— Ты явно мне симпатизируешь, и в твоей памяти еще жива история с Луизой. Вдруг ты переметнешься в другой лагерь и решишь спасти меня? И, быть может, Дайана могла бы тебе помочь в этом. Вот Крейн и принимает меры предосторожности.

— Джейн, ты хочешь, чтобы я помог найти тебе Дайану? — проницательно посмотрев в глаза подруги, спросил Брайан.

— Это так, но для начала я бы хотела понять, кто она. Но, если вопросу буду задавать я, то Джон может выяснить причину моей заинтересованности. — спокойно объяснила Дженни. — Джон неоднократно говорил, что я последняя из оставшихся в живых, имеющая отношение к проклятию кольца. Но я склонна думать, что это не так.

— Джейн — это так. — покачал головой Дуглас. — У Элизабет не было детей.

— Она умерла через три года, после вашего изгнания из Сомерсета.

— Он так и не сказал тебе…. — Брайан отвел напряженный взгляд от взволнованного лица девушки. — Нас изгнали не из Сомерсета.

— А откуда же? — приподняв брови, иронично улыбнулась Джейн.

— Из Авалона. По древним сказаниям валлийцев Авалон находился в Гластонбери, а замок его повелителя возвышался на вершине холма, там, где сейчас находятся руины собора св. Михаила. Авалон для древних валлийцев это не что иное, как потусторонний мир. На самом деле у Авалона много названий, но не в этом суть. Креймон был рожден, чтобы служить божеству, правящему страной теней. Авалон — его дом, пристанище, и он хочет вернуться. Языческие Боги очень придирчиво относятся к нарушающим их заперты или гейсы. А Джон не склонен к повиновению, а теперь ему предстоит разрушить последнее препятствие на пути к Богу.

— Разве он не стремится сам стать Богом?

— Этого хотел Эдред, но не Креймон. Джейн, я никогда не видел Богов, но не осмелился бы нарушить их бы волю, а Джон взял на себя смелость критиковать Бога, для служения которому пришел в этот мир. Прошло три тысячи лет, и только сейчас он осознал, как сильно ошибся, доверившись не тому, поддавшись соблазнам и уговору.

— Ты хочешь сказать, что Эдред переманил Джона на свою сторону хитростью?

— И обманом. — подтвердил свои слова Брайан. — Наш мир, точнее мы называем его нашим, но он принадлежит Богам, разделен между ними, и все они лишь ипостаси вселенского начала, верховного Бога. Вселенная — это единый организм. У которого, если говорить образно, есть сердце, почки, желудок, и за каждый орган отвечает кто-то один. Но так вышло, что Эдреда не устроила его доля при раздаче мира. И он решил присвоить владения своего легендарного брата. Я уже говорил, что участвуем в битве Богов.

— Постой- ка… — Джейн резко отодвинула от себя кружку с остывшим кофе. — Эдред — брат Бога, которому должен был служить Креймон?

— Да, и он служил ему до поры до времени. — согласно кивнул Брайан. — В эпосах валлийцев брата Эдреда называли Гвином, сыном Нуда, который в свою очередь бы мужем верховной богини Дон. Сейчас эти Боги забыты. Навязанное всему миру Христианство стерло в душах современных людей память о родных языческих божествах, а раньше им строили храмы и преподносили дары по праздникам.

— Но они существуют? Эти боги?

— Наверно. — пожал плечами Брайан. — Джон говорит, что да, а у меня нет повода не верить ему. Я вижу его, я знаю, на что он способен, а Креймон — всего лишь слуга.

— Все это, конечно, занятно, но не решает главной задачи — кто такая Дайана? Тоже богиня?

— Не думаю. Боги не приходят в мир людей уже много столетий.

— Тогда посланница?

— Ага, Иисус Христос в юбке. — усмехнулся Брайан. — Осталось только ее найти распять, а потом заставить полмира носить на груди символ ее убийства. А, если серьезно, я склоняюсь к мысли, что Джон сам не знает, каким боком эта девица относится к нам. Да и Ламберт до нее долго не доберется. Крейн надежно его спрятал.

— Ты все равно спроси у него. — настаивала Джейн. — Пойми, может быть, в ней мой шанс на спасение. К тому же Крейн задолжал тебе….

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Брайан.

— Луизу. — Джейн опустила ресницы, чтобы скрыть выражение своих глаз. — Ты не читал дневник, а я выяснила кое-что очень важное для тебя. — Джейн умолкла на мгновение. Не так она хотела раскрыть ему правду, но сейчас молчать было бы глупо. Из этой троицы только Брайан обладает человеческим сердцем и душой. Ей необходима его помощь.

— Луиза бросила меня ради Креймона. Это я и так прекрасно знаю.

— Она не бросала тебя. Она любила тебя, а Джон околдовал ее. Брайан, он украл у тебя любовь женщины, которая всю оставшуюся жизнь не могла себе простить, что не обладала более сильной волей, и недостаточно боролась за свою любовь к тебе.

— Это не правда. — тряхнул головой Брайан. В глазах его застыла боль.

— Разве то, что сделала Луиза — не доказывает, как сильна была ее ненависть к Крейну, одурманившему ее разум и отнявшему у нее любимого мужчину? Если бы ее чувства к Джону были настоящими, стала бы она изгонять его из Сомерсета? Нет. Я читала ее дневник. Она страдала от того, что не имела возможности объясниться с тобой, ее съедало чувство вины за проступок Креймона. Он вас обоих обрек на страдание и одиночество.

— Луиза страдала не от одиночества, а от ревности. И из-за этого злого чувства, она под личиной покорности искала способ уничтожить Джона. И нашла.

— Зачем ей лгать своему дневнику? Я знаю, как больно осознавать, что пятьсот лет страдал не по вине женщины, которая предала тебе, а по вине того, кому ты все эти годы преданно служил. — Джейн поднялась со стула и подошла к Дугласу. Он стоял возле окна понуро смотрел в сад. Она даже боялась представить, что за страсти кипят у него в душе.

— Ты знаешь не все…. - хрипло сказал Брайан, и вздрогнул, когда ладонь Джейн опустилась на его плечо.

— Скажи мне. — мягко попросила она.

— У Луизы была возможность объясниться….

— То есть? — нахмурилась Джейн.

— Она нашла нас. Не напрямую…. До конца жизни Луиза Браун не выезжала из Сомерсета. Но до нас дошло ее письмо, в котором сухим тоном сообщалось о смерти Элизабет. Лу писала, что бедняжка умерла в мучениях, проклиная Эдреда и Креймона. — Брайан медленно развернулся, заглядывая в недоверчивые изумленные серые глаза Джейн. — И Джон сошел с ума. Он снял амулет…. Это было страшно. Многие смертные нашли свою гибель в тот злополучный день. Он мстил людям за то, что сделала Луиза, и за то, что не сделала Элизабет. — пальцы Дугласа легонько поддели подбородок Джейн. — А ты похожа на нее….

— На Луизу? — шепотом спросила Джейн.

— Нет, на другую. — покачал головой Брайан. — На Элизабет. Ты для него, как живой укор. Последнее испытание. Насмешка Богов. Мне жаль Джона. Жаль, даже, если все, что ты сказала о его роли в предательстве Лу, правда.

— Брайан, кто бы не послал вам письмо, но писала его не Луиза. — Джейн резко отстранилась. Близость Дугласа смущала ее, и это было очень странно, если учесть, что в ней сосредоточена душа Луизы, которая любила Брайана. Ту же напряженность, Джейн испытывала и ранее, когда Дуглас целовал ее. Словно рядом с ним, она не на своем месте.

— Умирая, Элизабет призналась Луизе, как сильны были ее чувства к Креймону, и как она сожалеет, что ее вера в него была недостаточно сильной. Она умерла, потому что подвела его своей слабостью и трусливым бегством. Элизабет верила, что однажды вернется и проводит Креймона в рай.

— Не верь всему, что писала Лу в своем дневнике. Она может играть роль проводника, и ее слова…. — Брайан отвернулся. — Я бы хотел верить, что она любила меня, но то, что ты сейчас сказала…. Все это напоминает заговор. Заговор против Креймона. Сомнение — вот, что может погубить его и свернуть с выбранного пути.

— Сомнение? В чем? — не поняла Джейн.

— Неужели ты не видишь очевидных совпадений?

— Нет.

— Ты похожа на Элизабет, что уже сильно усложняет задачу Джона, а тут еще всплывает дневник Луизы, где она пишет, что ее подруга мечтала вернуться и отвести Джона туда, куда он больше всего стремиться. Убедить его, что ты и есть реинкарнация Элизабет, поверить в прощение богов и отказаться от снятия заклинания — вот основная цель Повелителя Авалона. Посеять сомнение и сбить с пути. Для тебя — это козырь и шанс на жизнь, для него — вечное скитание.

— Но разве Боги не справедливы и не милосердны? Почему бы им не простить Креймона. Он достаточно страдал, и, возможно, нет никакого хитроумного плана, а лишь очередное испытание веры. Если он будет верить своему Богу, то он позволит ему вернуться.

— Все не так просто. — Брайан снова повернулся к Джейн и печально улыбнулся, покачав головой. — И у Богов свое понятие справедливости, которая познается путем страданий, пота и крови. Если ты считаешь себя посланником Богов, то сильно ошибаешься. Ты меч, орудие, созданное сокрушить отступника. Нет отдельного Бога, творящего только зло, и отдельного Бога, несущего абсолютное добро. В мире людей и тех, кто управляет этим миром, царит равновесие сил добра и зла. Перевес в сторону того или иного породит хаос. И то, что ты считаешь верным и справедливым, для другого — преступление. Не зря говорят: Благими намерениями выложена дорога в ад.

— Но я не желаю зла Джону, — слишком пылко воскликнула Джейн. Брайан хмуро посмотрел в смущенное лицо девушки, и сильно побледнел. — То есть, я не хочу умирать, но и уничтожение Крейна не входит в мои планы.

— Значит, у него все-таки получилось. — хрипло пробормотал Дуглас. — Ты его любишь.

— Что!?

— Нет, не спорь. Я знал, что так будет. С самого начала видел в твоих глазах отражение его лица.

— Брайан, все не так, как ты….

— Так. — крикнул он. — Именно так. И, если Джон думает, что одержал очередную победу, то ошибается. Теперь вы оба стоите перед выбором, цена которому жизнь. Так и хотели Боги. Расставить вас на разные берега и посмотреть, кто первый бросится в воду. И чтобы победить, Джейн, вы должны сделать это одновременно, что практически невозможно. Теперь мне все стало ясно, но Джон…он слеп. И упрям. Он огромный эгоист, который считает, что мир крутится вокруг него, и что он способен управлять весами судьбы.

— Но, если для тебя все настолько очевидно и понятно, то пойди к нему и выложи свою теорию. — устав от стол длительной демагогии, раздраженно предложила Джейн.

— Креймон никого никогда не слушал….

— А как же Эдред? Его уговорам он поддался. — напомнила она.

— Эдред ударил по единственной слабости Джона на тот момент — сомнению. Креймон усомнился в своем предназначении и в своем Боге, его одолевали противоречивые чувства, казалось, что тот, кому он поклонялся, забыл о своем верном слуге. Джон был уязвим, когда появился Эдред, и нажал на больное место, сыграв в свою пользу. Сейчас Джон полагается только на себя, на свою интуицию, он не понимает, не видит, что управляем. Боги затеяли жесткую игру, а вы в ней играете свои роли.

— И какой же выход? — спросила Джейн. Брайан бросил на нее обреченный тяжелый взгляд.

— Если б знать. — выдохнул он.

— И что бы ты хотел знать, Брайан?

Джейн повернулась. Опираясь на косяк двери, в проходе стоял Джонатан Крейн. Непроницаемое лицо и небрежная поза, руки в карманах светлых брюк. Девушка почувствовала, как от напряжения затрещал воздух. "Как давно он здесь? И что успел услышать?" — это было первое, о чем подумала Джейн, а второе: "Ну, почему хотя бы иногда он не может быть чуточку менее красивым?".

Браун и Дуглас быстро переглянулись и снова уставились на выжидающе взирающего на них Крейна. По обозначившееся линии скул, девушка поняла, что терпение его на пределе.

— Мне повторить свой вопрос? — изящная бровь взметнулась вверх. — Послушайте, у меня был тяжелый день. Я устал и хочу немного покоя. Ваше молчание меня раздражает и вызывает некоторые подозрения. Выкладывайте, что у вас за вопросы, и я отброшу мысли о том, что за моей спиной плетут интриги и заговоры.

— Пусть Джейн спросит. — пожав плечами, предложил Дуглас.

— О, как это благородно, Брайан, — презрительно скривила губы, Дженни.

— Он прав, моя дорогая. — холодно улыбнулся Джон. — После всего, что между нами было, я надеюсь на полное доверие между нами, ведь ты уже показала мне высшую степень доверия этой ночью.

— Джейн, ты с ума сошла? — воскликнул Брайан, и в глазах его промелькнули разочарование и боль.

— Выясните свои отношения без меня. А сейчас я жду ответа, Джейн! — голос Крейна угрожающе зазвенел.

— Хорошо, я спрошу. — Браун вздернула подбородок, вызывающе глядя в глаза Джонатана Крейна. — Я пыталась выяснить у Брайана, знает ли он что-то о некой Дайане, имя которой упомянула Лили перед своей смертью. Но, оказалось, что ему ничего о ней неизвестно.

— И что тебя смущает? — спокойно выдержав пристальный взгляд серых воинственных глаз, поинтересовался Джон. — Брайан действительно ничего не знает о Дайане, как и Роуз. Лили узнала о ней от Ламберта. Я сам не совсем понял, как он позволил ей унести столь важную закрытую информацию. Я подозреваю, что Карл думал послать меня по ложному следу. И, по всей видимости, мне придется в скором будущем прервать его вынужденную командировку, чтобы получить ответы.

— Кто она? И какое отношение имеет ко мне, к проклятию?

— В данный момент — никакого. — Джон сменил позу, оторвавшись от косяка, и сделал несколько шагов вперед, не вынимая рук из карманов. — Джейн не нужно знать больше, чем положено. Так спокойней и безопасней. — тон его голоса был обманчиво мягок, но Джейн чувствовала, что это не совет, а предупреждение или даже угроза.

— Но я хочу знать. — упрямо настаивала на своем Браун. Зеленые глаза Крейна опасно сверкнули, и Брайан инстинктивно загородил собой Джейн, встав между ней и надвигающимся на нее и мрачным, как туча, Джоном.

— Дженни, если Креймон говорит, что она не имеет к тебе отношения, то лучше закрой эту тему. — вмешался он, умоляюще гладя в ее бесстрашное лицо.

— Для кого из нас двоих опасна Дайана? — спросила Джейн, в упор глядя на Джона, и игнорируя все попытки Дугласа утихомирить ее любопытство.

— Для обоих, Джейн. — неожиданно для нее Крейн снизошел до ответа. — Я так понял, что ты не отстанешь от меня, пока не услышишь всю историю?

Джейн кивком подтвердила его предположения.

— Ладно, я расскажу, Джейн. Нет смысла что-то от тебя скрывать. Но ты уже знакома с ней.

— Как это? — удивилась Дженни, недоверчиво щуря глаза.

— Ведунья или ведьма из дневника твоей прародительницы и есть Дайана. Именно эта женщина помогла Луизе и Элизабет совершить оба ритуала.

Джейн сморщила лоб, напряженно обдумывая услышанное. Прикусив губу, она озадаченно посмотрела на Брайана, ища в нем поддержки, но тот лишь пожал плечами.

— Разве она не умерла? — опустившись на стул, спросила наконец Джейн.

— Выходит, что нет. — Джон улыбнулся. — Дело в том, что Дайана не может умереть.

— Но Луиза писала, что им помогла старушка. — слабо пролепетала Джейн.

— Она приняла тот образ, в котором ей было выгодней втереться в доверие напуганным девицам. — Крейн невозмутимо наблюдал за постепенно бледнеющим лицом Дженни. — Ладно, я не собираюсь еще больше запутывать тебя. — смилостивился он. — Дайана родилась в одна тысяча триста двенадцатом году в обычной ничем не выдающейся семье под именем Деборы Льюис, в деревушке, не далеко от той, в которой выросла ты. У нее не было ни денег, ни происхождения, самая простая девчонка. Но один козырь у этой девушки все же имелся. Она была красива, да так красива, что приглянулась не простому смертному, и не графу, и не герцогу, и даже не принцу, а самому Гвину — божеству, во владениях которого она родилась. Боги редко снисходят к людям, особенно для удовлетворения своих плотских желаний, которые не смотря на статус божественности, все же присутствуют. Не только для людей написаны законы и заповеди. И у Богов есть правила и запреты. Нельзя вмешиваться в жизнь смертных ради собственной забавы. Но Гвин не любит правила… как и я. И он — самый неукротимый, противоречивый и сладострастный из Богов. Чего стоит только его попытка умыкнуть невесту у самого короля Артура, и ходят слухи, что он добился своего, но речь сейчас не об этой белокурой диве, а о другой, не менее очаровательной чаровнице. Приняв человеческий облик, Гвин пытался обольстить Дебору своими чарами, коих у него в избытке, но девушка оказалась не так проста. Ее обуревала неуемная гордыня. И она не собиралась становиться ни чьей любовницей. Гвину не оставалось ничего другого, как предложить ей Авалон и вечную жизнь. Смертным, час которых еще не пробил, запрещено появляться в потустороннем мире. Псы Гвина зорко следят за соблюдением сего правила. Но Бог может обойти свои же запреты. Он напоил Дебору водой из своих источников, в которых хранится ключ к вечной жизни, и дал новое имя. У него был другой выход. Гвин мог убить ее или наслать болезнь, и она попала бы в его мир, как и все умершие. Но ему нужна была смертная живая девушка, в груди которой бьется сердце, а кожа не мерцает, как у всех обитательниц Авалона. Наигравшись со своей добычей, Гвин быстро охладел. Он не отличается постоянством. В его сердце живет лишь одна женщина, та за которую он бьется со своим солнцеликим соперником каждый год. Только Дайана об этом не знала. Лишившись любви Бога, она сильно огорчилась, и воспылала к нему ненавистью. Обиженная женщина может быть очень опасной. Но Гвин не мог этого предугадать. Поняв, что вернуть привилегированное положение ей не удастся, Дайана, покинула Авалон. Как, не прошедшая через физическую смерть, она смогла пересечь границы потустороннего мира, забрав с собой дар вечной жизни и великие знания, которые приобрела за годы, проведенные в Авалоне. Гвин не считал отвергнутую подругу опасной, и не стал искать ее, но она оказалась гораздо умнее и коварнее, чем он ожидал. Дайана начала поиск врагов Гвина, сына Нуда, чтобы объединившись с ними отомстить обидчику. По иронии судьбы жизнь столкнула ее с Эдредом. Как сын верховных Богов он тоже имел право на свои владения, но долгие века был занят войной и странствиями, упустив момент раздачи мира. И ему казалось, что он имеет полное право на Страну вечного лета, и уничтожение собственного брата стало для него основной целью. Он начал с порабощения смертных в Сомерсете, сердце Авалона. Забирая души людей и обращая в темных существ, он тем самым уменьшал бессмертное войско своего брата. Запертые в телесные оболочки и потерявшие свою душу, они не могли вернуться туда, откуда прибыли. У Эдреда были все шансы на победу.

— Постой, я не понимаю…. - прервала Джейн повествование Крейна. — Зачем Дайане понадобилось запирать силу Эдреда, если он мог помочь ей отомстить?

— Милая Джейн. Вы столь же непредсказуемы, сколь и коварны. — иронично ответил Джон. — Так уж вышло, что Дайана изменила своим первоначальным планам. Гвин соблазнил ее бессмертием и статусом Бога, но она не любила его. Ею двигала жажда власти и вечной жизни. Но Эдред сумел пробудить в ее обозлившемся сердце настоящие чувства. И эта страсть и решила исход битвы. Эдред, как и его порочный брат, был столь же ветренен и непостоянен. Его увлекла смертная женщина, и на какое-то время он забыл о своей цели.

— Элизабет? — с раздражением спросила Джейн. — И что вы все в ней находили? Слабое непостоянное существо, которое любило то одного, то другого.

— Ревность — хорошее чувство, при определенных условиях. Но сейчас она не уместна. Элизабет не была слабой и непостоянной. Она была новорожденной душой, пришедшей в мир людей впервые. Она была чиста и не имела опыта противостояния таким существам, как мы. Элизабет — это свет новой звезды, которая только вспыхнула на небосводе. Она смотрела на мир широко открытыми невинными глазами младенца. Сейчас очень мало чистых душ спускается в вашу реальность. Смертность слишком велика и потусторонние миры переполнены душами, уже неоднократно побывавшими на земле. Я могу много говорить о том, насколько прекрасна рожденная впервые, тебе этого не понять. Все мы, независимо от равновесия сил добра и зла внутри нас, тянемся к свету. В нем для нас луч спасения и вечного рая. Эдред был ослеплен маленьким солнцем по имени Элизабет, а сердце Дайаны снова оказалось разбитым. И теперь вся ярость, и жажда мести обрушилась на Эдреда. Он, как и Гвин, не оценил опасность, которую таили в себе знания Дайаны, похищенные из Авалона, и она использовала их против него. Заключив силы Эдреда в кольцо, она тем самым оказала услугу Гвину, уничтожив его врага. Но она не вернула ему украденные души, и с помощью заклятия навсегда изгнала из Сомерсета, лишив их возможности вернуться домой. Видимо, решив, что ее миссия на этом закончилась, Дайана исчезла. Больше о ней никто не слышал.

— А как же Ламберт? Откуда он о ней узнал? — задала резонный вопрос Джейн Браун.

— Возможно, именно сейчас, когда ее колдовство рискует быть аннулированным, Дайана решила вернуться, чтобы не позволить мне разрушить ее заклятье. Но ты должна понимать, Джейн, она не поможет тебе. В сложившейся ситуации, Дайана враг нам обоим. Ей проще убить тебя, а не спасти.

— Но почему?

— Только ты можешь найти путь к снятию заклятия.

— Почему я должна тебе верить? Какая мне разница, кто убьет меня? Ты или Дайана? — ожесточенно спросила девушка.

— Тебе решать, Джейн. — смиренно сказал Джон. — Я, по-крайней мере, попытаюсь найти способ оставить тебе жизнь. А она не станет церемониться.

— Но ты не знаешь, чего именно хочет Дайана. — вмешался в разговор Брайан, который все это время задумчиво слушал. — У тебя есть только домыслы и предположения.

— Я знал ее, Брайан. — холодно взглянул на него Крейн.

— Пятьсот лет назад. За это время многое могло измениться. Она могла стать другой.

— Мне четывре тысячи лет. — насмешливо заметил Джон. — И я знаю, что время не лечит, а только притупляет боль, и ожесточает, если ты одинок, а ее ярость была слишком велика, чтобы так просто утихнуть. Но Лили была права, мне нужно найти ее первым. Я не позволю Дайане помешать моим планам. И у меня есть предположение, что слишком много усилий не понадобится. Скорее всего, она уже где-то рядом. И сама найдет нас. Нужно только быть готовыми к этой встрече.

Джейн рассеянно посмотрела сначала на Джона, потом на Брайана, и решительно пошла к выходу их кухни.

— Джейн, ты куда? — окрикнул ее Крейн.

— Мне нужно подумать. — отозвалась она, не оборачиваясь.

Закрыв за собой дверь своей спальни, девушка села за туалетный столик и попыталась привести в порядок хаотичный рой своих мыслей. Чтобы не говорил Джон, какие бы доводы не приводил, Джейн четко видела только одну линию произошедших пятьсот лет назад событий. Дайна помогла Луизе и Элизабет избавить Сомерсет от коварства Эдреда и его темных последователей, к числу которых принадлежал и сам Креймон. Если бы она боялась за сохранность своего заклятия, то не отставила бы в живых свидетелей. Так зачем сейчас ей убивать Джейн? Абсурд. Джон выворачивает ситуацию так, как выгодно ему, и это его право. А Джейн имеет право на свою точку зрения, по которой выходит, что Дайана ей вовсе не враг, а спаситель. Но ему не обязательно знать об ее мыслях. Она дождется Дайану, и в нужный момент встанет на ее сторону. Только так она сможет спасти свою жизнь. А что касается Джона и его желания вернуться в Сомерсет…. Ну, жил же он вне его пределов пятьсот лет. В его руках целая вечность, а жизнь Джейн слишком коротка, чтобы рисковать. И все же…. Дайана так сильна, что заточила в камень силу Бога. Страшно даже представить, что она способна сделать с Джоном. Готова ли Джейн рискнуть не своей жизнью, а жизнью Креймона?

Глава 14

….Да, я возьму тебя с собою

И вознесу тебя туда,

Где кажется земля звездою,

Землею кажется звезда.

И, онемев от удивленья,

Ты узришь новые миры —

Невероятные виденья,

Создания моей игры…

Блок (Демон)

— Могу я войти, Джон? Или ты занят чтением мемуаров Луизы?

— Ты уже вошла, Джейн.

— Я могу уйти, если ты не хочешь сейчас со мной разговаривать.

— Ты ничего не сможешь сделать против моего желания, Дженни. Если бы я не хотел, ты бы не вошла. Все гораздо проще, чем ты думаешь. Не нужно со мной притворяться и играть вежливые роли.

— Я ничего не играю, Джон. Я просто пришла….

— Почему? Почему ты пришла, Джейн? Что еще я не рассказал тебе?

— Не ты, а я. Я не рассказала…. Я люблю тебя, Джон. Ты знаешь об этом, но я должна была сказать…. Ты молчишь? Тебе нечего ответить? Можешь высмеять меня, если хочешь и снова привести свою теорию по поводу моих чувств. Джон. Джон! Прекрати читать, я с тобой разговариваю. Посмотри на меня!

Не дождавшись никакой реакции, Джейн подошла к Креймону, который сидел в своем кресле с невозмутимым отсутствующим выражением лица, разложив на коленях рукопись Луизы Браун, и с силой выхватила ее из его рук, с грохотом опустив на старинный расписной столик на гнутых резных ножках. Она ожидала вспышки гнева со стороны Джонатана Крейна, но он поднял голову и посмотрел на нее спокойным немного усталым взглядом. Потом он заговорил:

— "Я не строптивая гордячка, желающая набить себе цену, выделиться из толпы поклонниц, или поводить вас за нос старым, как мир способом, но осторожная, и воспитанная девушка, понимающая невозможность нашей связи, не желающая разменивать свою жизнь на кратковременные случайные романы. Не нужно быть сильно умной или прибегать к услугам гадалки, чтобы понять вашу неспособность любить и хранить верность одной женщине, а на меньшее я не согласна. Я никогда не буду с вами, Джон. Никогда. Я только друг, не более". Помнишь, Джейн? Это твои слова.

— Когда я произносила их, то еще не знала, кто ты.

— Ты и сейчас не знаешь. — Джон покачал головой, взяв ее за руку. — Джейн, ты зря не послушала меня. Сняв кольцо, ты лишила себя защиты. Сейчас ты безоружна.

— Я не собираюсь сражаться против тебя. И это тоже я пришла сказать. Если цель Дайаны — уничтожить тебя, я на твоей стороне.

— Не меня, Джейн. Она хочет сохранить заклятие. Но я не позволю ей снова одурачить меня. Я пойду на любые жертвы. Слышишь, Джейн? На любые.

— Ты говорил, что попытаешься найти способ спасти меня.

— Не надейся, что найду. Может быть, я лгу, чтобы переманить тебя на свою сторону.

— Тогда бы ты не сказал то, что сейчас сказал. И тебе не нужно лгать, я уже с тобой.

— А ты не боишься, что это магия? Что я околдовал тебя? Что твои чувства искусственные и навязанные моей волей?

— Нет. Я знаю, что чувствую.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, и ни один из них не хотел отвести взгляд первым.

— Когда я говорила, что никогда не стану тебе больше, чем другом, во мне говорила женская гордость и страх. — шепотом проговорила Джейн, мягко сжимая его ладонь. — Потом гордость испарилась, а страх вырос до неимоверных размеров. Я и сейчас боюсь тебя, как любой человек перед лицом неизведанного и могущественного. Я осознаю, что ты для меня представляешь смертельную опасность. Мои предки предупреждали, они говорили, что ты будешь лгать и соблазнять меня красивыми словами, лестью, хитростью, и магическими способностями. Они показали мне наш дом, Джон. На какие-то секунды я оказалась в Стране вечного лета. Они прекрасна и божественна, и я ощутила на своем лице дыхание другой более совершенной жизни. Там нет боли, злости, зависти и людского коварства, и время течет иначе, и мир такой яркий, гармоничный, воздушный. Я думала, что это сон, чудесный сон о рае на земле. А потом они сказали мне: Ищи способ, лги, притворствуй, лукавь, заставь его поверить, что ты на его стороне, а потом беги. Играй по его правилам, бери пример с него, забудь о совести и морали…. И я вспомнила слова, которые прочитала где-то в книжках очень давно. "Ангелы небес не покидают". И уж, тем более, не могут призывать к отказу от совести и морали. Если их правда состоит в том, чтобы сохранить чье-то господство или колдовство путем обмана и лицемерия, то они не лучше тебя. И мне не нужна такая правда. Ты говорил, что истина не однозначна. Она многогранна, да, это так. И нее много лиц, много имен. Но для одного конкретного человека есть единая истина, единая вера. Любовь не может быть лживой изначально. Это божественное чувство, которое не измерить никакими словами и понятиями, оно выше разума и интеллекта, выше материального понимания. Только любовь может приблизить нас к Богам, ибо с помощью любви, и правды создан наш мир. И он не идеален, и склонен к саморазрушению лишь по одной причине. Люди утратили любовь, совесть, честь и веру, которая базируется не меркантильных желаниях вышестоящих угнетателей человеческого разума, но на знании своей истинной природы, своего божественного предназначения, своей целостности с окружающим миром. И те, кто призвали меня бороться с тобой любыми способами, не говорили от имени Бога. А значит, я не должна им верить. Иллюзии — непозволительная роскошь, в этом ты тоже прав. Но мне ну нужны иллюзии, я отдаю отчет в том, как сильно рискую, принимая твою сторону. И когда разум молчит, то нужно довериться интуиции. Я люблю тебя, Джон. Я начала именно с этой фразы. Но в ней весь смысл вышесказанного. И, если я люблю тебя, то значит, ты, как никто другой, близок к Богам. И, если снятие заклятия, сделает тебя счастливым, то я помогу тебе в этом, даже ценой собственной жизни. Мое сердце говорит, что ты не используешь обретенную свободу и силу во зло другим.

— Ты ушла с кухни двадцать минут назад, Джейн. Что с тобой случилось? — Джон крепко стиснул пальцы девушки, пристально глядя ей в лицо.

— У меня открылись глаза. — она мягко улыбнулась и дотронулась до его лица. — Я не знала, зачем пришла в этом мир, но теперь моя цель бытия стала так прозрачна и ясна. Но и ты, Джон. Ты тоже должен понять, для чего ты живешь. Вернуться домой — это прекрасно, но нужно понять еще кое-что — зачем? Служить Богу и обрести Бога в собственном сердце, стать частью его — это разные понятия. Так чего хочешь ты? Если это возмездие, то тебя ждет поражение. Обижаться на Богов — все равно, что на самого себя. Ты должен простить и поверить в себя, Джон, и тогда никакое заклятие не остановит обретшего Бога в самом себе.

— Впервые за три тысячи лет я не знаю, что сказать, Джейн Браун. Твоя чистота безгранична. Я никогда не был таким. Наверно, потому ОН отвернулся от меня, позволил мне усомниться в нем.

— Не он. А ты, Джон. Ты отвернулся и позволил посеять в твоей душе ростки сомнения. Но теперь все изменится. Я помогу тебе вернуться к тому, с чего ты начал. Ты был рожден не для служения Богам, а для познания их через самого себя. Ты должен был стать нитью между небом и землей. Между космическими силами и миром смертных, ты должен был научить нас слушать Вселенную и умению достичь гармонии с ней. Тебя сбили с пути, но даже, если один человек услышал, поверил и понял — значит, высшая цель достигнута. Я этот человек, Джон. Но, если ты убьешь меня, то уничтожишь единственно верный поступок в своей жизни.

— А, если у меня не будет другого выбора, Дженни? Что тогда? Может, мы все ошибаемся, и от нас ничего не зависит вовсе.

Джон отпустил руку девушки, и печально посмотрел на упавшие к ногам мемуары Луизы Браун. Джейн опустилась за разбросанными ветхими страницами, трепетно складывая их одна к другой.

— Мы должны бороться за то, во что верим. Если бы ты полюбил по-настоящему, то не сомневался бы в решении.

— Я давно забыл, что значит любовь. — горькая усмешка скривила красиво-слепленный рот. И Джейн тяжело вздохнула.

— Я понимаю. Вечность ожесточает. Боль, бесконечные смерти на твоем пути. Разочарования и предательства. Вся моя жизнь изменилась, с тех пор, как ты вошел в нее. Но ты должен знать, я не жалею ни об одной минуте. Я открыла для себя мир, о котором ни один человек на земле не имеет представления. Он жестокий, опасный, непредсказуемый, но не менее поразительный и прекрасный, чем тот, в котором я жила до тебя. Мне очень страшно покидать его, так и не открыв все грани и тайны. Но, если это сделает тебя счастливым, если, благодаря моей смерти, ты, наконец, обретешь то, о чем мечтал тысячи лет, я готова….

— Джейн… Джейн. Глупая, твоя смерть не освободит меня от боли и гнева, и уж тем более не сделает счастливым. Может, она станет последней жертвой, которую я должен принести Ему, чтобы доказать свою верность.

— Значит, я всего лишь жертва? — разочарование, отразившееся в глазах девушки, неожиданно больно отозвалось в его сердце. Он не мог ей сказать ей всей правды. Не мог объяснить, что никогда еще не стоял на пороге такого сложного выбора.

— Я никогда и никому не говорил того, что расскажу сейчас, Джейн. — в зеленых глазах Джонатана залегли тени, все мышцы лица напряглись и ожесточились. — Четыре тысячи лет назад я появился на свет, чтобы стать глазами и голосом Бога. Зарождалась новая цивилизация взамен почти вымершей предыдущей. Эти новые люди были другими. Постепенно они теряли связь со вселенной, и переставали слышать Богов. Но рождались особенные редкие люди, такие, как я, чтобы не дать порваться нити между мирами. Мы должны были сохранить веру и равновесие, и не дать высшим существам, создавшим нас, кануть в забвение. Друиды, шаманы, волхвы, пророки, посланцы Божии — у нас много имен и определений, но цель — одна. И я слепо верил в нее. Я был гласом божьим, исполнителем воли Богов на земле. Я учил людей почитать и чтить их, я давал им знания и чудеса, которых от меня ждали. Мой отец, отец моего отца — все мы являлись звеньями одной цепи, соединяющей земное с божественным. Я был обычным человеком, но обладал огромной властью, почтением и магическими силами. Только особенные возможности и познания отличали меня от остальных. Я имел жену, детей, у меня были друзья, враги, завистники, верные последователи, и я никогда не думал, что мое предназначение могло быть другим. Я не имел права роптать, и каждый день благодарил создателя за то, что он наградил меня больше, чем остальных. Власть над простыми людьми развила во мне предательское чувство гордыни, и я успел натворить немало ошибок. Однажды во время сеанса единения с потусторонним миром, Он явился ко мне, и сказал, что моя миссия для племен этого времени подошла к концу, что подобные мне вырождаются, и Он должен сохранить нас для тех, кто придет позже. Думаю, Он решил остановить меня, пока я не зашел слишком далеко в своей непомерной гордыне. В одной из глубоких и скрытых от людского глаза пещер я погрузился в глубокий сон, чтобы, пробудившись поведать человечеству о воле Богов. Мой бог сказал, что я рожден для великой миссии, но не в этом времени. Я посланник будущему поколению, совершенно новой цивилизации, которая забудет и заменит имена родных Богов совершенно иными, не существующими, придуманными для поддержания власти, выгодными узкому кругу властолюбцев. Он сказал, что люди станут слабыми, ограниченными, безвольными, потерявшими свой божественный статус, свою свободу и утратившими память о своих корнях и предназначении, и они начнут уничтожать то, что дарует им силу, и пойдут брат на брата с оружием в руках ради наживы. Я подчинился своему Создателю, покинув свое время, свою семью и тех, кто верил в меня, но сон оказался слишком долгим. Мой Бог забыл про меня.

— С чего ты взял? — оборвав повествование Креймона, воскликнула Джейн. Она все еще сжимала в руках дневник Луизы, стоя на коленях возле кресла Джона.

— Я не видел, как росли мои дети, меня не было рядом, когда умерла моя жена, я не смог помочь, когда мой народ медленно исчезал с лица земли, гонимый иноземцами. Я спал в полной темноте, и даже сновидений ОН мне не оставил. Это хуже, чем смерть. Пустота, холод и кромешная тьма. Каменный ледяной ад. И ни одного слова, никакого послания. Я стал изгоем, живым трупом, замороженном в пещере, которая стала для меня клеткой. А потом пришел другой. Он был таким же отверженным, как и я. О нем тоже забыли, и он разбудил меня.

— Эдред. — тихо прошептала Джейн с придыханием. Она наконец-то начала понимать Джона Креймона. Она думала, что слишком долгая жизнь сделала его сердце каменным. Она ошибалась, таким его сделал Бог.

— Эдред — низвергнутый Бог, и он обладал огромными силами, которые пробудили меня от затянувшегося сна. Эдред подделся со мной своими силами и знаниями. Выходя из пещеры, наполовину ослепший, почти глухой, истощенный, разучившийся говорить и слабый, словно новорожденный щенок, я, как губка, с каждым вздохом и новым шагом впитывал в себя силы Эдреда. И, когда впервые за три тысячи лет я увидел солнечный свет, мне было уже известно все, что изменилось на Земле за время моей спячки. История мира пестрыми картинками мелькала в моем мозгу, формируясь в целостную и яркую картину. Эдред сказал, что я последний из мне подобных, всех остальных мой Бог уже забрал в Страну Вечного Лета. От того мира, в котором я жил и людей, которых я знал, не осталось ничего. Сама планета изменилась до неузнаваемости.

— И ты стал последователем Эдреда? — предсказала Джейн.

— Не сразу. Я совершил ритуал, направив свое сознание к силам природы, распахнув свою душу вселенной. Целый год я провел в трансе, ожидая знака, слова, но Создатель так и не откликнулся. Я оказался прав — Мой Бог отвернулся и забыл про меня.

Креймон умолк, сцепив руки на коленях, и устремив на них горящий взгляд мятежных глаз. Джейн была готова поклясться, что слышит, как оглушительно бьется ее сердце. Оно словно рвалось из груди, пытаясь принять и понять услышанное.

— Джон… — прошептала она, накрыв ладонью его руки. — Ты хотел, чтобы он снова вспомнил о тебе? Или хотел отомстить? Эдред был злом. Неужели ты не видел этого?

— Нет абсолютного зла. И добра. Мой Бог не был добр ко мне. — ожесточенно ответил Креймон. — С Эдредом у меня появился шанс вернуться туда, откуда была изгнана моя душа, туда, где я обрету покой.

— Он бы превратил Страну Вечного лета в высохшую пустыню.

— Откуда тебе знать….

— Это не сложно предугадать. Методы, которыми он хотел поквитаться с более удачливым братом, говорят сами за себя. Его не просто так отвергли. Уверена, что теперь ты и сам это осознаешь. Но я не понимаю, как вы могли свергнуть Гвина? Неужели твой создатель так слаб?

— О, нет. Он силен. Эдред выбрал Сомерсет не просто так. Там находятся врата в Авалон. На вершине Гластонбери Тор. Эдред собирал войско. Превращая жителей Сомерсета в своих рабов, он тем самым лишал их души возможности вернуться в Страну Вечного Лета. Те, кто раньше принадлежали Гвину, теперь повиновались Эдреду. И после уничтожения Эдреда, его дар стал для украденных душ проклятием. Они обречены бродить между мирами, нелюди, не способные умереть.

— И поэтому они хотят его освободить. — завершила его мысль, Джейн. Но чего хочешь ты, Джон?

— Как и все, я хочу домой. — просто ответил Креймон, пристально взглянув в глаза Джейн. — И ты мой проводник.

— Боюсь, что у меня нет карты. — горько усмехнулась Дженни, поднимаясь на ноги. Она была печальна и задумчива. — Ты выпустишь его?

— Тебе не нужно этого знать. — холодно ответил Креймон. — Я прочитал рукопись Луизы. — он резко сменил тему.

Джейн напряглась, чувствуя надвигающуюся угрозу.

— Что ты думаешь о последних словах Элизабет? — хрипло спросила она.

— Она действительно меня любила. Но поняла это слишком поздно.

— И она еще кое-что поняла. Кое-что о тебе.

— И что же, Джейн? — взгляд Креймона стал пронизывающим. Он и сам не заметил, как начал забирать энергию у беззащитной девушки, стоявшей перед ним.

— Ты не собираешься освобождать Эдреда. Ты и, правда, хочешь вернуться домой, но еще ты жаждешь искупления и прощения.

— Смелое предположение. — Джон иронично улыбнулся, и потоки энергии потекли обратно. Джейн почувствовала себя лучше. — Ты так веришь в мои благие намерения.

— Может, мне хочется надеяться, если смерть неминуема, то, по крайней мере, она будет во благо.

— Ты неисправима, Дженни. Но именно это я ценю в тебе.

— И как ты собираешься провернуть свой хитроумный план по возвращению в Авалон? — Джейн задала самый животрепещущий для нее вопрос. Лицо Креймона сразу стало отстраненным и непроницаемым.

— Все очень сложно. Кольцо только первый шаг. Ты отдашь мне его, в чем я не сомневаюсь. Отдашь по своей воле и с чистым сердцем, но этого недостаточно, чтобы вернуться. Если у меня будет кольцо, я смогу войти во владения Сомерсета, но не смогу пройти врата в Авалон, они закрыты заклинанием, снять которое сможешь только ты.

— Но я не знаю слов. Нужен какой-то обряд или нет?

— Понятия не имею. — нахмурился Джон, лицо его потемнело. — Есть два способа. Первый — проникновение в твое сознание. Я пройдусь по всем твоим жизням, пока не найду необходимую, после чего ты вспомнишь и слова и ритуал, и переместившись в нужное место, ты прочтешь оберегающее врата заклятие, и в итоге я и все отверженные вернемся в Авалон, а ты умрешь, обессиленная моим вмешательством. Но смерть станет началом вечного ада для твоей души. Второй — найти Дайану и заставить ее говорить, но если верить дневнику Луизы, слов она не знает, потому что прочитать их способен только смертный. И может указать только место, где записано заклинание. Следовательно, второй вариант исключается за недейственностью.

— Значит, ты не собираешься освобождать Эдреда? — не смотря на такой расклад, Джейн казалась на удивление спокойной.

— Господи, тебя разве больше ничего не волнует? Например, собственная смерть.

— А ты ждешь, что я упаду на колени, и буду кричать, смилуйся, не убивай меня? Найди способ, позволяющий мне пойти с тобой. Мне ясно одно, что между нами, в сущности, не большая разница. Я, как и ты, рождена для особой цели. Сохранить кольцо повелителя Авалона. Отходя от цели, я обрекаю себя на существование, которое влачишь сейчас ты. Мы поменяемся местами, Джон. Только у меня не будет шанса вернуться.

— Есть еще одно различие. — жестко ответил Креймон. — У тебя нет сил, которыми владею я. И ты не рождена бессмертной, твое тело сгниет, а душа будет скитаться вечно, не зная покоя, изгнанная из обоих миров. Как тебе такая перспектива?

— О, боже. — расширившимися от ужаса глазами, Джейн уставилась в непроницаемое лицо Джонатана. Но он был беспощаден.

— Ты готова пройти ради меня все круги ада?

— И я буду помнить? Буду осознавать, кто я?

— Каждое мгновение вечности. Ты хотела правды. И я ее открыл.

Джейн нервно провела руками по белокурым волосам, закусив нижнюю губу, сделала несколько неровных шагов в сторону окна, выглянула на улицу. Небо начинало темнеть, разбрасывая невидимой рукой миллионы звезд. И Джейн подумала с горькой улыбкой, что весь день провела в разговорах. Но легче не стало.

— А что стало с душой Лиандры? Она тоже витает между мирами?

— Нет. С нее сняли мои чары, и Лили будет отвечать только за свои грехи. Она была смелой и отважной девушкой, и достаточно страдала, ее место в Стране Вечного Лета.

— А моя мать? Что стало с ее душой? — не поворачивая головы, спросила Джейн.

Креймон смотрел на ее прямую спину. Человеческие чувства были для него легко читаемы, а боль, которую испытывала девушка окрашивала в красный ее чистую ауру.

— Джейн, жизнь твоей матери не была безгрешной. Она оставила ребенка, свою старую мать, и часто меняла мужчин.

— Она не была шлюхой. Просто не всем дано встретить настоящую любовь в начале пути. — голос Джейн зазвенел от ярости, и она резко развернулась, впившись пылающим взглядом в лицо Джона. По щекам девушки текли слезы отчаянья и скорби. Креймон не забыл, что значит скорбь. Слишком часто приходилось хоронить тех, к кому он успевал привыкнуть. И Джон не забыл, что сделала с ним смерть Элизабет. И теперь боялся того, что сделает с ним возможная гибель Джейн. — Где она? — повторила свой вопрос дрожащая от горя и усталости девушка.

— Я не имею права лгать, Дженни. Она в Коэте — крепости из костей из слез, тюрьме для душ грешников, созданной Манавиданом фаб Лиром, еще одни богом потустроннего мира. Так же, как Гвин ап Нудд, он владеет своим кусочком мира сумеречным Элизиумом. Попасть туда можно только после смерти, а вернуться в мир смертных — невозможно. Коэт — вечная ссылка для грешников.

— Это ад?

— На вашем языке — да. Но там нет горящих котлов и чертей, бесконечно мучающих пленников смерти. Элис вновь и вновь переживает свою жизнь со всеми ее грехами, она заложница мгновения, обреченная каждый раз повторять одни и те же проступки, за которые будет расплачиваться вечно. Есть только один шанс покинуть клетку Манавидана — исправить то, что она совершила, но возвращаясь к самому началу, Элис не помнит, откуда пришла. Но, если ей удастся, Манавидан отпустит ее душу в Авалон.

— Ты пытаешься меня утешить? — Джейн удивленно посмотрела на Джона Креймона. Он действительно смотрел на нее с участием и сожалением. Ее удивление возросло еще больше, когда он встал с кресла и начал приближаться к ней. Она испуганно отшатнулась назад и уперлась спиной в подоконник. Джейн все еще боялась его, и это было нормальным явлением, после всего, что он ей открыл сегодня о себе и своих планах на ее счет. Джон заметил ее тревогу и страх в глазах, губы его замерли в легкой улыбке.

— Я хочу тебя утешить, но знаю только один способ, который может тебе понравится. — ласково проговорил он бархатистым голосом, в котором Джейн уловила уже знакомые ей интимные многообещающие нотки. Он уже стоял вплотную, и его пальцы, захватив ее подбородок, мягко принудили взглянуть в его темные зеленые озера глаз. Ее охватило волнение и трепет, но страх и боль все еще были сильны. Она не забыла его непростительную грубость утром.

— Решил не терять времени зря? Почему бы не воспользоваться мной, пока я жива. — вырвались у нее слова праведного гнева. Выражение лица Джона не изменилось. Чуть склонив голову, он прищурил глаза, скользя по ней затуманившимся взглядом. Отпустив ее подбородок, его пальцы ласково прошлись по бледной щеке девушки, по ее дрожащим губам.

— Я был зол на себя, Дженни, не на тебя. — прошептал он, наклоняя к ней свое лицо, заставляя ее погрузится в пучину своих жарких порочных глаз. — За то что почувствовал к тебе больше, чем хотел. Ты заставила меня вспомнить о том, что я еще жив. Но твой свет лишь подчеркнул черноту моей души.

До сих пор злодей тот неправедный,

Тот коварный змей пресмыкающийся,

Все бредет по тропе обрывистой

С видом кротости и смирения….

— Уильям Блейк. Как видишь, я не совсем безграмотна. — ответила ему Джейн, облизывая пересохшие губы.

— Я никогда не думал, что ты глупа, Джейн. — Креймон прикоснулся губами к ее устам. Ее руки сами собой обвились вокруг сильных мужских плеч, а слабое тело прильнуло к твердой мускулистой груди. Его поцелуй был жадным, властным, поглощающим все ее существо, вырывающим последние ростки сомнений и обид. Он покорял и лишал воли, но дарил неимоверное счастье, заставляя ее кровь забурлить жидким огнем сладострастия. Она сама не понимала, в какой момент, Джон превратил ее из скромной пуританки в страстную жаждущую его прикосновений женщину. Отсутствие опыта не имело никакого значения, сама природа говорила ей, что нужно делать, и она делала…. Ее жаркие губы и нетерпеливые руки призывали его дать ей все то, чего она жаждет. Она не осознавала, не чувствовала, как он разрывает ее одежду, все ее существо стремилось к нему, к его обнаженной горячей коже, к его губам. Ближе, еще ближе…. Так, чтобы никто не смог оторвать их друг от друга, и не мог понять, где начинается один, и заканчивается другой.

Они упали прямо на холодный пол, со свирепостью животных набрасываясь друг на друга. Они искали удовлетворения, освобождения от огня, охватившего их тела, затопившего души. Но освобождение не приходило. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем, укусом, стоном и криком наивысшего наслаждения, жажда возвращалась с новой удвоенной силой. Это было похоже на иступленное желание забрать, погрузиться, раствориться, достичь самых глубин, возвысится до небес, и снова провалится в бездну всепоглощающей страсти. Он был сильным, порой грубым, испорченным и неутомимым, каким и должен быть тот, кем являлся Креймон. Он не щадил ее, заставляя следовать за собой по кругу в поисках все новых наслаждений. И Джейн старалась не отстать. Ей казалось, что сама душа покинула бьющееся в агонии тело. Она — огонь, страсть, она жажда и боль. Джон отпустил ее только, когда физические силы женщины оказались на исходе. Алая пелена сошла с его глаз, он увидел, что сделал с ней. Тело его любовницы было покрыто синяками, ссадинами, следами его зубов, отметина от слишком крепких поцелуев. Она следила за его потрясенным лицом сквозь прикрытые веки, слишком уставшая, чтобы прикрыться, не в силах даже говорить. Длинные густые ресницы Джейн затрепетали от его дыхания, когда Джон склонился над ней.

— Прости, я забыл, как ты хрупка. — тихо сказал он, нежно дотрагиваясь до синяков от его пальцев на скуле девушки, и поцеловал ее с нежностью, которой Джейн в нем не могла заподозрить. Он поднял ее с пола, легкую, почти невесомую, и, прикрыв остатками растерзанного костюма, отнес в спальню. Не свою, с огорчением заметила Джейн. Она так надеялась, что проведет всю ночь в его объятиях, и проснется на его плече, словно ничего их не разлучает.

С несвойственной ему осторожностью, Джон бережно положил девушку в постель и накрыл простыней. Он долго смотрел на нее, затерявшуюся среди подушек и шелковых одеял. А она не могла ничего прочитать в его глазах, полных неясных сумеречных теней. Кем бы ни был Джон Креймон, он — не демон, и не чудовище, собирающееся выпустить на свободу монстра. Он, уставший от бессмертия и одиночества, человек, жаждущий вернуться домой, и примирится со своим Богом. Она вдруг подумала, что не воспользовалась его откровенностью, и не успела спросить, любил ли он свою смертную жену и Элизабет, был ли, вообще, способен любить. Но теперь это вряд ли имеет какое-то значение.

— Ты можешь остаться со мной. — слабым голосом сказала она.

— Прости, я не могу. — он покачал головой. — Спи, завтра тебе пригодятся силы.

Она кивнула, закрывая глаза. Значит завтра. Завтра она умрет.

Джейн провалилась в сон, полный смутных тревожных образов. Ей снилась Мадлен. Ее лицо было печально, но теперь она выглядела так, как ее запомнила Джейн. "Что мне делать, — шептала она, — Что мне делать, Мадлен?" Но бабушка молчала, в глазах ее стоял немой укор. "Я не предавала тебя, — пыталась оправдаться Джейн, — Просто я верю ему. Я люблю его."

"Ты променяла рай и наше благословение на искусную ложь темного отступника Я больше ничем не могу тебе помочь. Только в твоих силах принять верное решение и отыграть все назад".

Лицо Мадлен исчезло из видений Джейн. Все отвернулись от нее. Она снова одна в логове врага, ни в чем не уверенная и слабая, как никогда. Врата рая захлопнулись для Джейн Браун.

Глава 15

….Дрожа от страха и бессилья,

Тогда шепнешь ты: отпусти…

И, распустив тихонько крылья,

Я улыбнусь тебе: лети….

Блок (Демон)

Джейн проснулась от того, что кто-то грубо и настойчиво тряс ее за плечо. Все еще в объятиях сна, она пыталась отвернуться, переползти на другой край кровати, но ее и там достали.

— Что же это такое! — хрипло пробормотала она, разлепляя глаза. Перед ней склонилось взволнованное лицо Брайана Дугласа. Он прижал палец к губам, призывая ее к молчанию. Бросив ей в руки голубой свитер и джинсы, Брайан знаками попросил ее одеться. Джейн терялась в догадках, но выполнила его просьбу, недоумевая, что он задумал. Склонившись к ее уху, Дуглас едва слышно прошептал:

— Я нашел незащищенный выход. Джон не знал, что он есть. Пошли. Обувь неси в руках. У нас мало времени.

Джейн изумленно захлопала глазами, поднимая с пола туфли. Брайан схватил ее за руку и бесцеремонно потащил к дверям. Инстинкт самосохранения, наконец, сработал, и Джейн добровольно последовала за ним, стараясь ступать очень осторожно. В коридоре девушка спохватилась и, показав Брайану безымянный палец без кольца, развернувшись, вернулась в спальню. Когда кольцо вернулось на свое место, они продолжили путь. Дрожа от страха за себя и Брайана, решившегося на столь безумный шаг, как побег, она почти не запомнила, какими путями они добрались до самой дальней комнаты дома. Дуглас медленно открыл дверь и запустил Джейн внутрь. В темноте она смогла разглядеть только бесконечные полки с книгами и закрытую чехлами мебель. Брайан бесшумно подошел к одному из стеллажей у самой стены и, пробежавшись пальцами по корешкам книг, надавил на невидимый рычаг. Раздался скрип, и полка начала двигаться. Джейн отшатнулась в сторону, и в следующее мгновение увидела зияющее темное отверстие в стене за выдвинувшимся стеллажом. Не дав ей времени на сомнения, Брайан толкнул ее в спину, и девушка сделала первые неуверенные шаги к кромешной тьме. В лицо ударил затхлый, пропитанный сыростью и пылью запах. Но поверхность под ногами была твердой, скорее всего потайной ход представлял собой что-то вроде бетонных катакомб. Когда оба оказались внутри, вход за их спинами закрылся, и Брайан включил фонарик.

— Одень туфли. — приказал он спокойным уверенным голосом. Джейн кивнула, и чуть не вскрикнула от ужаса. Стены и пол были покрыты плесенью, на которой кишили омерзительные насекомые. Быстро надев туфли, она обхватила себя руками, чтобы случайно не задеть локтем стены. Проход был узким, с потолка капала вода, дурно пахнущая, как и все здесь. Брайан снова взял ее за руку и повел за собой. Сердце девушки оглушительно билось, от нехватки кислорода голова начала кружиться, но ноги сами вели ее вперед, к свободе. К полной неизвестности.

Весь путь занял у них не больше пяти минут, но эти минуты показались Джейн Браун самыми длинными в ее короткой запутанной жизни. Выбравшись из каменного лабиринта, они оказались в незнакомом уголке улицы, точнее сада. Джейн расцарапала щеку об сухие ветки кустов, пока они выбирались из зарослей.

— Быстрее. Там за углом моя машина. — Брайан перешел на бег, и Джейн пришлось его догонять. Лишь один раз она обернулась на окна, на темные защищенные магией окна, за которыми спал Джонатан Крейн. Она проглотила подступившие к горлу слезы. " Я так люблю тебя, — сказала она про себя. — Но я не хочу умирать, не хочу блуждать между мирами. Не хочу. Прости. Прости меня"

— Эй, садись. — окликнул ее Брайан, распахивая перед ней дверь машины. Он действовал молниеносно, но как-то на удивление слаженно и уверенно.

— Как тебе удалось найти выход? — спросила Джейн, когда автомобиль рванул с места. Если серый спортивный Порше и принадлежал Дугласу, то раньше он на нем не ездил. Его эксцентричное поведение настораживало и смущало Джейн. Но с другой стороны, она никогда не видела его в экстремальной ситуации.

— Просмотрел чертежи этого проклятого дома. — ответил он, изо всех сил нажимая на педаль газа. Джейн нахмурилась, разглядывая его профиль.

— Не думаю, что Джон не сделал этого до тебя. Хотя бы при покупке дома.

— Черт, Джейн. Откуда ему было знать, что ты решишь бежать.

— Но я уверена, что он закрывает входы и выходы не только из-за моего возможного бегства. Например, от незваных гостей, типа Карла.

— Он никого не боится, Джейн. Брось, я тебя вытащил. Ты должна меня благодарить. У меня есть план.

— Да? И какой? — Браун подозрительно прищурила глаза.

— Я знаю, как можно убить Креймона. — выпалил Брайан, круто выворачивая руль. Автомобиль резко затормозил. Ошарашенная Джейн выглянула в окно. Она узнала величественное здание, возле которого они остановились. Это был собор Святого Павла.

— Боже, что все это значит? — закричала Джейн. — Ты спятил? Или решил помолиться? Я не собираюсь убивать Джона. И ты не станешь, даже, если есть такая возможность. Он тебя создал. Убьешь его — погибнешь сам.

— Мне плевать, я хочу освободить тебя. Но я не погибну, Джейн. — Брайан обернулся и схватил ее за плечи. — Я существую вечно благодаря магии Креймона. Но в отличии от Роуз и Лили, он обратил меня в то, кем я сейчас являюсь, когда я еще не собирался умирать. У меня была чума, но в этом времени она излечима. Я снова стану смертным, когда погибнет Креймон со всей его дьявольской силой, и с помощью современных лекарств излечусь. Мы проживем с тобой долгую и счастливую жизнь, а потом вернемся в Авалон вместе, держась за руки.

— Брайан, ты не спросил меня. — слабо запротестовала Джейн. — Я не хочу ничьей смерти. Джон должен вернуться, и он найдет способ сохранить мне жизнь.

— Он даже пытаться не станет, Джейн. — Брайан встряхнул ее, как тряпичную куклу. — Да опомнись ты, наконец. Креймон — бездушное чудовище. Он убил тысячи людей. Он — зверь, жаждущий мести. И он, не раздумывая, убьет тебя, чтобы добиться осуществления своих демонических планов.

— Нет никаких планов. Он не станет выпускать Эдреда. — яростно воскликнула Джейн, пытаясь вырваться из его хватких рук.

— Это он тебе сказал? — насмешливо скривил губы Брайан. — Он мастер обмана. Ему нужна твоя покорность и любовь, в противном случае, ничего не выйдет.

— Но ты говорил. Ты говорил….

— Забудь, все, что говорил Брайан — раб. Я больше не поклоняюсь Джону Креймону. Ты очистила меня от его скверны. Для тебя нет никакого выхода Джейн. Если ты с ним — смерть. Со мной — жизнь. Выбирай, черт бы тебя побрал. — Дуглас перешел на крик. И Джейн испугалась. Испугалась, что он прав. Но убежать от Джона — это одно, а убить его — совсем другое.

— Послушай меня. — Дуглас взял себя в руки и ослабил хватку, теперь его голос стал спокойным и размеренным. — Я понимаю. Тебе кажется, что ты любишь его. Но это магия. И пока он жив, ты не найдешь покоя, куда бы мы не сбежали. Мы попытаемся, если хочешь. Я готов провести полжизни в бегах, но, если он нас найдет, нам придется его уничтожить, чтобы выжить. Понимаешь? Выжить. Ну? Что ты решила?

— Мы убежим, но никого убивать не будем. — упрямо ответила Джейн. Слезы застилали ей глаза. Она понимала, что произошло. Она предала Джона, сбежала от него, а теперь планирует его убийство. Точно также поступила Элизабет. Никто, никто не верит в Джонатана Креймона, несчастного, заблудившегося, уставшего жить.

— Хорошо. — кивнул Брайан. — Будь по-твоему. Пошли. — Дуглас открыл дверцу машины.

— Куда?

— За Орденом льва, Джейн. Это реликвия смертных, дарованная богами, спрятанная от чужих глаз великим освободителем Британии от сил тьмы, верховным богом Нуддом, отцом повелителя Авалона. Орден здесь в соборе. Только им можно поразить существо с силами Креймона.

— Это католическая церковь. — сказала пораженная Джейн. — Что здесь делать реликвии языческих Богов.

— Собор воздвигнут на месте древнего языческого капища, на этом месте в древние времена поклонялись Нуду и приносили жертвы. Орден спрятан в подвале под плитами. Я знаю, где он зарыт, но взять его не могу, пока бессмертен. Орден льва обладает такой же силой, как и твое кольцо, но он может не только защищать владельца, но и смертельно ранить представителя темных сил.

— Откуда ты узнал, что он там? Почему раньше никто не пытался его достать?

— Никто не знал. Кроме той, что смогла проникнуть в мир богов и подслушать их тайны.

— О чем ты говоришь? — Джейн часто заморгала.

— Расскажу по дороге. У нас мало времени. Креймон не сразу поймет, где нас искать, но рано или поздно…. - он тяжело вздохнул и вышел из машины, потом почти волоком вытащил Джейн. Дальше она шла сама. Девушка почти не чувствовала ног. И не понимала, как они смогут войти столь поздний час сквозь закрытые и хорошо охраняемые двери храма. Но Брайан не повел ее к воротам. Опять тайные ходы?

Возле северной стены, Дуглас резко остановился и присел на землю, хаотично шаря по траве руками. Джейн апатично наблюдала, как он роет землю, окидывая в сторону грязные комья вместе с корнями и травой. По торжествующей улыбке на его лице, девушка поняла, что он что-то нашел.

— Помоги мне. — приказал он, хватаясь за что-то руками и пытаясь тянуть на себя. Подойдя ближе, Джейн увидела, что он держится за кольцо люка.

— Откуда… — снова начала она.

— Потом. Помоги.

Джейн встала рядом и вместе они открыли люк. Крышка находилась под землей, не менее чем на двадцать сантиметров. Пришлось попотеть. От напряжения у нее заныла спина, но Брайан не дал ей времени на передышку и заставил лезть вниз первой. Она испуганно закричала, приготовившись к долгому падению, но обошлось без травм. Глубина колодца составляла метра два с половиной. И снова тьма и затхлый запах окружили ее. Брайан сбросил ей фонарик.

— Там несколько ходов. Тебе нужен самый крайний справа. — сказал он ей сверху. Джейн подняла голову и посмотрела на него.

— А ты со мной не пойдешь?

— Зайди в проход, и я спущусь, вместе мы не уместимся.

Он был прав. Тоннель был еще уже, и в гораздо худшем состоянии, чем тайный выход в доме Креймона. Она посветила фонарикам, уже не пугаясь насекомых и паутины, но когда темная тень мелькнула у нее под ногами, а потом еще и еще одна, она закричала. Это были крысы, много серых страшных огромных голодных крыс. Они в рассыпную бросились прочь, и Джейн слегка успокоилась, сообразив, что есть ее они не собираются. Осторожно ступая на неровную каменную поверхность она неуверенно двинулась в указанном Дугласом направлении. По глухому звуку за спиной, Джейн догадалась, что Брайан спустился за ней. Стало спокойнее.

Она долго шла вперед, управляемая твердым уверенным голосом своего спутника. И чем дальше они углублялись, тем уже становился лабиринт. Джейн заметила странные рисунки и надписи на мокрых слизких стенах. Языческие письмена и изображения Богов. Значит, они близко.

— Это Лондон, Брайан. Неужели никто не был здесь до нас? Исследователи или археологи, например. Даже Тутанхамона откопали, а языческое капище в центре Лондона осталось не замеченным.

— Тут полно лабиринтов. Под Лондоном целая сеть подземных ходов и пещер, а это особенное место. Оно охраняется Богами.

— Ну, конечно. А ты случайно узнал о нем. — иронично отозвалась Джейн.

— Стой. Мы пришли. Видишь этот железный щит на земле?

Джейн присела, направив свет фонарика вниз. И действительно ее взгляду предстал металлический потемневший и покрывшийся грязью…. Обломок железа. Она протерла его краем рукава. То, что она увидела было поразительно. Очертания были размытыми временем и сыростью, но она готова была поклясться, что видит на щите изображение молодого юноши с длинными кудрями. У него были четкие и правильные черты лица, а мудрые глаза смотрели прямо на нее.

— Какой красивый. Это Нудд? — восторженно прошептала Джейн.

— Да. Все Боги совершенного мира прекрасны. — кивнул Брайан. — Нужно его поднять.

Джейн принялась шарить по омерзительно-скользкому каменному полу в поисках краев щита, за которые можно было бы зацепиться. Наконец-то ей это удалось.

— Боже, тяжело. — воскликнула она, напрягая все свои мышцы.

— Я не могу помочь. Щит защищен.

— Да, звучит прикольно. — усмехнулась Джейн, скрипнув зубами. Оттолкнув в сторону железный артефакт, она упала прямо на задницу. Но ей уже было не до мелочей. Покрытая с ног до головы грязью, паутиной и фекалиями крыс, с расцарапанным лицом и засосами по всему телу, она старалась не думать о парочке новых синяков, которые, в общем-то, не изменят в целом печальной картины.

— Где орден? Как он выглядит?

— Это кинжал. У него рукоятка украшена головой льва.

Джейн резко подняла голову и посмотрела на Брайана. Кажется, она знала, что искать, и как выглядит кинжал. Она видела его раньше. В музее, много лет назад, когда ездила с Элис в Гластонбери.

Она не стала спрашивать, пока не убедилась, что это он. Не тронутый временем драгоценный кинжал лежал в небольшом углублении и сверкал изумрудными львиными глазами, так потрясшими когда-то Джейн.

— Откуда он здесь. — благоговейно пробормотала девушка — Я видела его в музее в Гластонбери. — добавила она, вертя в руках прекрасное смертоносное оружие с дремлющим хищником на усыпанной драгоценностями рукоятке.

— Орден льва покидал это место только один раз. И лишь для того, чтобы уничтожить Эдреда. Тот кинжал, что выставлен в музее — подделка.

— Его брала Луиза? Как она нашла его? И в дневнике ничего не было…. Постой, она писала, про орден льва, но как-то вскользь.

— И правильно сделала. О таких вещах не пишут, и даже не говорят. Нам тоже придется его вернуть, когда все закончиться. Все дискуссия закончена. Нам пора выбираться и дергать отсюда.

Джейн не могла идти, держа в руках столь ценный предмет. Выругавшись и нервно рассмеявшись, девушка со всей силы рванула рукав своего свитера, раздался характерный треск, и Брайан, устремившийся к выходу, быстро обернулся.

— Что ты делаешь?

— Ничего. — пожала плечами Джейн, заворачивая сверкающий кинжал в оторванный рукав. — Не могу поверить, что я так спокойна. Мир успел сойти с ума за какой-то год, а я все пропустила.

— Нет, милая. Ты не пропустила, ты эпицентр изменений. — в тон ответил ей Дуглас. В темноте их глаза встретились, Джейн готова была поклясться могилой Мадлен, что увидела золотые искры в глубине голубых глаз Брайана.

— С тобой что-то не так, Дуглас. — выдохнула она.

— Мы все меняемся, рано или поздно, Джейн. Тебе здорово повезло, что ты начала узнавать мир раньше, чем успела повзрослеть.

— И это обидно, Брайан. Умереть, не успев начать жить.

— Твоя жизнь — в твоих руках. Человек рождается свободным, и он — единственный хозяин своей судьбы. Есть обстоятельства, которые влияют на возможные повороты, но и ими тоже можно управлять. В мире, в котором живу я, нет будущего. Я живу настоящим, но помню прошлое, а заглядывать вперед, все равно, что прыгать с обрыва в бездну. А теперь идем, не подходящее место для дискуссий.

— Это точно. — усмехнулась Джейн.

Они снова стали двигаться вперед. Она старалась молчать, но слишком нервный хаотичный день сказался на ее психическом состоянии.

— Ты живешь без будущего, потому что оно пугает тебя, потому что оно не определено и непредсказуемо, но, если, я тебя цитирую: прыгнуть с обрыва в бездну, итог однозначен — смерть.

— Не всегда, Джейн. — покачал головой Дуглас. — И не для всех.

— Но, если ты не птица.

— Ты уже подыскиваешь варианты. Брось, я понял, о чем ты. Не нужно так много думать. Если нервничаешь, спой, или расскажи стихотворение.

— Джон рассказывал мне про сказку Уайльда о "Великане — Эгоисте". В чем ее смысл?

— Для каждого он свой. — неоднозначно ответил Дуглас. — Ты сама почитаешь и решишь, что за истину для себя нашел в ней Креймон.

— Ты думаешь, он любил Элизабет?

— Я думаю, что он никого не любил, кроме самого себя.

— Я в это не верю.

— Спой песню, Джейн. Это поможет. Отвлекись. Не стоит постоянно говорить о том, что болит. Рана не затянется, если ее бередить.

— Я не хочу забывать.

— " Истинная любовь страдает молча."

— Не согласна. Язык дан нам, чтобы говорить.

— Есть вещи, которые не выразить словами.

Джейн замолчала, но не потому что поток ее хаотичных разрозненных мыслей иссяк. Их путь по тоннелю подошел к концу. Спускаться было гораздо легче. Брайан помог ей забраться, но во время подъема девушка почувствовала каждую ноющую мышцу своего тела.

— Как же я устала. — призналась она, оказавшись в машине. Ее больше не смущала ни грязь, ни рваная одежда, ни расцарапанное лицо, ни торчащие во все стороны волосы, покрытые путиной и мусором.

— Поспи, нам долго ехать. — мягко сказал Дуглас, заводя авто. Джейн покорно кивнула. Сон сморил ее мгновенно.

Джонатан Креймон резко захлопнул окно, и повернулся к Роуз, застывшей на пороге его спальни.

— Что тебе нужно? — холодно спросил он, скользнув по женщине равнодушным взглядом. Роуз Кристен стянула на груди отвороты темно-бордового шелкового пеньюара. Она нервничала.

— Что происходит, Джон? — спросила она, из-за всех сил стараясь сохранить напускное спокойствие.

— О чем ты?

— Ты отпустил ее? Почему?

— Я не отпускал. Джейн нашла не защищенный выход и ушла. — пожав плечами, небрежно ответил Креймон.

— Как ты мог пропустить….

— Я сделал это специально. Я знал, что она уйдет.

— У тебя какой-то план?

— У меня всегда есть план, Роуз. — ледяным голосом отчеканил Креймон, неспешно приближаясь к застывшей женской фигурке. — Но я не обязан посвящать всех. Я найду ее, куда бы она не пошла. Домой Джейн не вернется, а здесь на нашей территории, она будет играть по моим нотам.

— Но какой смысл? Она в твоих руках, покорная и согласная на все, и ты вдруг отпускаешь ее.

— Так нужно. — Джон широко улыбнулся. — Не стоит забивать свою хорошенькую головку вещами, которые ты не понимаешь.

— Я думала, что мы в одной лодке, что ты откровенен с нами. — обиженно протянула Роуз.

— Ты знаешь достаточно. Пусть и не все.

— Хорошо, я согласна с тем, что по каким-то непонятным причинам, ты отпустил Джейн Браун, но не понимаю, почему она ушла?

— Неужели не понимаешь? — Креймон подошел вплотную в Роуз, и посмотрел в ее глаза ироничным насмешливым взглядом. — Ей был предложен выбор. И она его сделала. Женщины так предсказуемы.

— И что же выбрала Джейн?

— Жизнь, милая Рози. Никто не станет жертвовать своей жизнью, единственным, что ценно здесь и сейчас ради кого бы то ни было.

— Разве она не любит тебя?

— Разве человек способен любить так, как ты хочешь, чтобы она любила меня? Больше жизни? Так можно любить лишь Бога. Но я не Бог.

— Для меня ты Бог.

— Потому что ты не видела другого….

— А она видела?

— Она чувствует, что он есть. И этого достаточно.

— И что ты собираешься делать?

— Ждать.

— Чего?

— Когда она найдет то, что нужно мне. Я — тот камень судьбы, о который ей придется запинаться каждый раз, когда она решит сделать шаг. Джейн еще не поняла, что все ее дороги ведет ко мне. Я — единственный ключ от двери, которая навсегда останется закрытой для непосвященных слепых душ.

— Я думаю, что ты недооцениваешь их силы. — тряхнула головой Роуз. Темные волосы рассыпались по бордовому шелку. Джону нравился такой контраст цветов. Джейн ошибалась, его никогда не притягивал белый цвет. Темнота объединяет, стирает границы и очертания.

— Их? — не сразу сообразил Креймон.

— Я видела с ней Брайана. — Роуз удивленно вскинула глаза на хранящее спокойствие лицо Крейна.

— Не беспокойся. Брайан спит в своей спальне. — Креймон загадочно улыбнулся, и прошел мимо ошарашенной Роуз в коридор.

Глава 16

Сон отпускал измученное физическими и душевными потрясениями тело Джейн не постепенно. Она долго лежала без движения, остро чувствуя под собой шершавое на ощупь покрывало и далеко не самый мягкий матрас.

Она была не в машине.

Наступило утро.

Голодные спазмы сжали желудок, и к горлу подкатила тошнота.

Нужно набраться смелости и открыть глаза.

Посмотреть в лицо новому дню.

Джейн сделала это. Она смогла перебороть страх. Не отчаялась, не превратилась в жалкое хнычущее существо, не сошла с ума, но с последним можно поспорить.

Очень медленно девушка заставила свое тело сесть. Шестое чувство подсказывало, что резкие движения способны вызвать головокружение или даже обморок. Она смутно помнила, как выходила из машины, когда Брайан привез ее…. Куда, интересно, привез ее Брайан? Вряд ли, сейчас это имеет какое-то значение. Они далеко от Лондона. Не меньше десяти часов езды. Заброшенная хижина, в которой они остановились, явно знавала лучшие времена. Ветхие стены, прогнившая крыша, и провалившийся в нескольких местах пол, а на километры вокруг только поля и холмы. Джейн не задавала Брайану вопросов, когда он сказал, что какое-то время им придется пожить здесь. У нее не было на это сил. Ему лучше знать, он живет пятьсот лет, а она только двадцать два.

— Здравствуй, Джейн. — произнес незнакомый женский голос. Девушка резко повернула голову. В проеме, там, где должна была быть дверь, но ее не было, стояла поразительная красавица. Джейн Браун онемела. Оправданное изумление вытеснило неуместное в сложившейся ситуации любование ослепительной женщиной, появившееся неизвестно откуда и непонятно зачем. Насмотревшись на всякого рода нечестивых созданий, Джейн не сомневалась, что и эта дива принадлежала к их числу. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы почувствовать угрозу, исходящую от этой ангельской и хрупкой на вид девушки. За внешней оболочкой яркой чарующей, но холодной и жесткой красоты, таилась ядовитая и готовая к броску беспощадная кобра. И на дне ее золотистых светло-карих глаз плескалась бездна тьмы и мудрости. Матовая белоснежная кожа казалась почти прозрачной, а медные волосы горели подобно пламени, вокруг восково-бледного лица, черты точные, идеальные. Придраться можно было только к узким губам, сложенным в фальшивую улыбку. Нет, ей не нужно притворяться, ее хищная порода просматривается в каждой черточке, в манере держать голову, в глазах, движениях, позе.

— Где Брайан? — наконец, спросила Джейн осипшим от волнения голосом. В доме было жутко холодно, и она зябко поежившись, обхватила себя за плечи.

Незнакомка чуть склонила голову, ее волосы колыхнулись, переливаясь всеми оттенками красного, и Джейн показалось, что она даже услышала серебряный звон. Этот звук показался ей смутно знакомым. Словно из сна….

— Его здесь нет. — ответил ей мелодичный певучий голос, он лился, словно музыка с ее губ, медленно растворяясь в звуковом поле.

Кто ж она?

— Он в другой комнате? — спросила Джейн. В широко-распахнутых прекрасных глаза мелькнули золотые огни, и она узнала их.

Забыв про усталость и ноющую боль в мышцах, Джейн Браун резко вскочила и дернулась назад, уткнувшись спиной в стену, о которой отвалилась штукатурка и посыпалась на пол. Девушка наступила на нее ногой, побелка отвратительно заскрипела, напомнив, что мир вокруг — реален.

— Брайана не было? Это ты… — выдохнула Джейн. Грудь сдавило стальным кольцом, она не могла вдохнуть, и стала медленно оседать на пол.

— Встань. — приказал голос незнакомки, вытащившей ее из дома Креймона. — И дыши. Я не враг.

— А кто?

— Я Дайана. Слышала обо мне? — девушка лучезарно улыбнулась, пытаясь внушить Джейн обманчивое ощущение безопасности.

— Кое-что. — слабо кивнула Джейн, постепенно приходя в себя.

— Вот и славно. Мы с тобой подружимся, я уверена.

— Да? — с сомнением пробормотала Джейн.

— Да. — утвердительно кивнула Дайана, глаза ее снова полыхнули. — Разве в истории Луизы Браун я не сыграла роль освободительницы? Разве не я спасла Сомерсет от Эдреда?

— Ты заперла полчища демонов в мире смертных. — напомнила Джейн, все еще с опаской поглядывая на новую знакомую. Или на старую.

— Необходимая жертва. Их нельзя было вернуть. Это может сделать только Эдред. Или Креймон, когда впитает в себя силу кольца, которое ты носишь. Не бойся. Заклинание действуют и на меня. Я одна из них, и мы покинули Сомерсет все вместе.

— Не могла сделать для себя исключение?

— В магии нет исключений. Она абсолютна, как воля Богов. Можно попытаться обойти правила, но для этого нужны годы и знания, которые даны лишь избранным.

— И что ты хочешь? — спросила Джейн, почувствовав себя уверенней после слов Дайаны.

— Защитить тебя. — мягко промурлыкала красавица. Слушать ее было невыносимо. Словно сотни серебряных колокольчиков в одно мгновение слились в чудную райскую песню. Здесь присутствовали все оттенки звуков от шелеста травы и неуловимого взмаха крыла бабочки, до соловьиной трели и дрожания листвы на ветру.

— У тебя голос…. Он…

— Как у ангела? Я жила в раю. Ты забыла? Или Джон не сказал тебе?

— Сказал. — кивнула Джейн, зачарованно разглядывая Дайану. — Это твое настоящее лицо?

— Да. Перед тобой я не хочу скрываться, Джейн. Мы старые друзья.

— Ты знакома не со мной.

— В тебе ее дух.

— Откуда ты знаешь?

— Так должно быть, Джейн. Все возвращается. Мы все ждали слишком долго. Пора отдавать долги.

— О чем ты?

— О тебе, обо мне, о Гвине. Я должна заслужить его прощение. И поэтому я здесь, я хочу все исправить.

— Твоя жажда мести угасла?

— Я не хотела мстить. Я просто ошиблась. Так бывает с женщинами, которые любят, с женщинами, которых предали.

— Ты сейчас о ком говоришь? О Гвине, сыне Нуда — повелителе Авалона, или о Эдреде?

— Об обоих. Предавших меня. Время не способно излечить боль, Джейн. Оно дано нам взаймы, чтобы понять причины и смириться с болью. Оно не дает забвения, не освобождает. Я никогда не хотела жить вечно. Я хотела быть Богиней, хотела быть прекрасной, и хотела быть любимой. Теперь ничего не хочу, кроме покоя.

— Это все пространные рассуждения о времени, о любви, прощении. Джон говорит нечто подобное, но я хочу конкретного ответа. — Джейн уверенно посмотрела в глаза рыжеволосой колдунье. — Зачем ты меня спасла? И спасение ли это? Что именно ты собираешься исправить?

— Я должна вернуть кольцо Гвину, чтобы он вернул себе украденные души и освободил ваш мир от бессмертных скитальцев.

— То есть, теперь я должна отдать кольцо тебе? — губы Джейн тронула ироничная улыбка. — Откуда мне знать, что ты не выпустишь своего скованного любовника?

— Ты забыла, Джейн, что я заперла его в лунный камень. Для чего мне освобождать Эдреда, который предпочел мне эту пустую и холодную Элизабет?

— Соскучилась или передумала. Откуда мне знать, я не жила пятьсот лет, тоскуя по бросившему меня любовнику.

— А ты не такая белая и пушистая, как кажешься. — золотистые глаза прищурились и заинтересованно оглядели Джейн. — И ты совсем не похожа на Луизу. В тебе больше от Элизабет, но…. Я редко так долго сомневаюсь, но тебе удалось меня заинтриговать. Ты не красавица, как Элизабет, и не владеешь силой, как Луиза….

— Конечно, ведь я другой человек. Пусть во мне и бродят гены Браунов, я — Джейн. А они обе мертвы. Причем, очень давно.

— Нет, дело не в этом. Ты что-то знаешь, что-то…. Ты еще сама не догадываешься, но в тебе есть знание, большее, чем, то, которым обладаем мы. Тебя не так-то легко сломить, так?

— Да. Уже пытались.

— Да. Я знаю. На тебе запах Креймона. Не верь ни одному его слову.

— Есть хоть один человек, который скажет мне обратное?

— Есть. Этот человек — ты. — Дайана улыбнулась. — Я узнаю в тебе себя много-много лет назад. Я была слепа, и вот чем все кончилось. Я вижу, что у тебя есть еще вопросы. Задавай, я готова ответить.

— Как ты собираешься отдать кольцо Гвину? И зачем? Был совершен ритуал, в котором участвовали трое — Ты, Луиза, Элизабет. Значит, и для того, чтобы его снять, нужны трое. Элизабет не оставила потомков, но мы-то с тобой здесь. Кольцо создала ты, уничтожила Эдреда, направив его в лунный камень ты, и Сомерсет оградила от его последователей тоже ты. Значит, нам нужно снять заклинание. Ты знаешь слова, знаешь, где и как нужно их сказать. Мы снимаем заклинание, а я живу дальше.

— Я поняла твою позицию. А теперь подумай, Джейн. Подумай хорошенько. Что даст тебе отмена гейса?

— Гейса?

— Гейс- это запрет. — пояснила Дайана, присаживаясь на край кровати, в которой провела ночь Джейн. — Что будет, когда ты лишишься защиты кольца? Ведь именно наложенный на него, гейс защищает тебя от демонов-последователей Эдреда. Он поработил их души, и вне зависимости жив он или нет, они принадлежат ему. И их действия вполне предсказуемы. Забрать кольцо и освободить того, кто обещал им бессмертную жизнь в раю.

— Я ничего не понимаю. — отчаянно покачала головой Джейн. Она совсем запуталась. Доводы Дайаны звучали убедительно, но для себя девушка не видела никакого выхода. Как не верти, а долгая и спокойная жизнь ей не светит. — Зачем им служить Эдреду? После естественной смерти, они и так попали бы в Авалон. Джон сказал, что Эдред украл их у Гвина. Но что такого мог пообещать им Эдред, чего не дал бы Гвин.

— Он ничего не обещал. Эдред пришел и взял их, точно так же, как Креймон взял Брайана, Лиандру и Розали. Только Эдред в силах отпустить украденные души. Не забывай, что и Креймон заложник Эдреда. Он изменник, а это еще хуже. Вот зачем ты нужна ему. Снять заклинание, освободить Эдреда и вместе с ним занять Авалон. Все очень просто. И чтобы он не говорил тебе о своем раскаянии и желании вернуться к Гвину, это ложь. Все, чем жил Креймон — это стремление к власти, к порабощению слабых. И Эдред смог бы помочь ему в достижении этих целей. У них много общего. Но Креймон не знает, как снять заклинание. Ты здесь не просто так, Джейн. Он предугадал, что я приду за тобой. И он будет следовать за нами по пятам, чтобы в самый ответственный момент сделать решительный ход. Для этого нам нужен кинжал. Ты защитишь себя и меня, когда я буду готова к переходу.

Джейн опустила голову, осознавая правоту говорившей. Ей нечего было возразить. Не осталось ни одного разумного довода в пользу Креймона. Только ее любовь, и боль, и страх, что она упустила нечто важное. Самое важное…. Единственное, во что она должна верить.

— Как Гвин распорядиться кольцом? У него хватит сил уничтожить бессмертный дух своего брата и вернуть изгнанников домой? — хрипло проговорила Джейн, не поднимая глаз.

— Ты не должна сомневаться в Боге, ведь это он создал тебя. — мягко проговорила Дайана. — Я понимаю, как тебе тяжело. Я знаю, что выбор всегда сложно сделать, даже, если уверен в его разумности и правоте. Послушай свой разум, Джейн. Ты не зря пришла в этот мир, и только я могу пообещать, что ты останешься в нем дольше, чем отмерил Джон Креймон.

— Он ничего мне не обещал. Ничего. Он только просил освободить его и вернуть домой. Я так хотела ему помочь. — Джейн стряхнула с щеки слезинку. Ее вдруг осенило. — Как ты пройдешь в Авалон? Ты тоже изменница.

— Так же, как вышла. С кольцом на пальце. — Дайана посмотрела на Джейн глубоким тяжелым взглядом. — Этого он тебе не сказал. Что ж. Слушай.

Мне исполнилось восемнадцать лет, когда отец в первый раз позволил мне пойти на деревенский праздник. Белтейн. Чудесное первое мая. Говорили, что в этот день случаются чудеса, и сам Повелитель фей спускается с вершин Авалона и гуляет среди смертных. Мы с подружками оделись в лучшие платья и прыгали через костры. Я была так юна, прекрасна и… бедна. Я всегда чувствовала, что родилась для другой жизни и ждала чуда. И чудо случилось. Я встретила прекрасного незнакомца. Красивее его не было на земле и нет. Только Бог может быть совершенным. Я влюбилась в него без памяти с первого взгляда. Колдовство, наваждение, огонь, пульсирующий в крови. Я сразу поняла, что он не такой, как все. Но не хотела стать одной из многих. И не уступила ему.

— И он забрал тебя в Авалон, сделал тебя царицей райских полей?

— Нет, Джейн. — Дайана покачала головой, снова зазвенев своими музыкальными волосами. — Он убил меня.

— Нет. Джон говорил….

— Джон знает только то, что ему позволено знать. Боги не всегда честны, не всегда благородны, у них есть слабости, прихоти, им не чуждо вероломство. Я попала в Авалон, но какой ценой. Его любовь не была долгой. Ты, наверно, слышала о его вечной возлюбленной Кройддилад? Но и она не единственная. Появилась другая женщина, и ради нее он нарушил все запреты, не побоявшись гнева Верховной Богини Дон. Никогда до нее и никогда после на священные холмы Авалона не ступала нога смертной. Это кольцо, что на твоей руке, Гвин создал для своей смертной возлюбленной. Оно позволяло ей находиться в загробном мире, и не быть замеченной его адскими псами.

— Ты украла его. — выдохнула Джейн, распахнув глаза. — Как?

— Кольцо имеет колоссальную божественную силу, и она защищала возлюбленную Гвина. Никто не знал, что она смертна. Конечно, ничто не может длиться вечно, Гвин тоже это понимал. Однажды он отпустил ее, заставив ее забыть обо всем, что с ней случилось в Авалоне. Она ушла через озеро, что в низине долины, и когда она погрузилась под воду, Гвин снял с ее руки кольцо. Я была рядом, я видела, куда он спрятал символ моей свободы. И теперь я знала, как смогу уйти от того, кто предал меня. Да, я украла кольцо и покинула Авалон незамеченной. Да, я хотела отомстить. Да, я веками я придумывала сотни хитроумных планов, но ни один из них не мог нанести Гвину сокрушительного удара. Потом я встретила Эдреда. Стоит ли говорить о том, что наши цели совпали? Я хотела мести, он хотел Авалон. Но потом он захотел Элизабет, и все полетело к черту. Я пробыла в призрачной Стране Вечного Лета достаточно, чтобы обрести огромные знания, я одна из фей Гвина ап Нуда. Я знаю все нюансы магического искусства. И они помогли мне в борьбе против Эдреда. Теперь я понимаю, что моя месть ему стала одним из лучших поступков в моей жизни. А теперь я должна вернуть долг тому, судить, кого не имела никакого права. Я забрала кольцо у своего Создателя, именно я должна все исправить. Он знает, что я много страдала, и, быть может, его милосердие распространится на ту, что отреклась от него тысячи лет назад.

— Тысячи?

— Я родилась в двести первом году нашей эры. — печально ответила Дайана. — Если сравнивать с Джоном, то я еще дитя.

— А кем была та женщина? Которую полюбил Гвин.

— Гвеневра, жена короля Артура.

— Боже мой. — ахнула Джейн. — Какой она была? Я столько слышала легенд, неужели они не лгут.

— Половина всего, что пишут в мифах — ложь, другая половина — очень сильно преувеличенная пародия на имеющие место события. Человеческий разум не способен воспринимать некоторые вещи, он не может видеть события глазами Богов и описывает так, как умеет. Я не буду рассказывать тебе о Гвеневре. Она к нам не имеет никакого отношения.

— Но раньше ты так не считала.

— Да, и я ошиблась. Нам с тобой предстоит долгий путь, но мы отправимся в него не сейчас.

— Почему? — спросила Джейн. — Я бы хотела, чтобы весь этот ужас скорее закончился.

— И ты права. Но нам нужны помощники. Те, кто защитят нас. Мои последователи. Не только Джон умеет создавать слуг.

— Как вы это делаете?

— Магия. — Дайана равнодушно повела плечами, вставая на ноги и потягиваясь. От нее невозможно отвести глаз. И Джейн не сомневалась, что все последователи Дайаны — мужчины. Она могла бы обойтись и без магии. Странно, как обманчиво первое впечатление. Джейн больше не думала о ней, как о красивой хищнице. Она была жертвой, жертвой Богов, людей, своих страстей, заложница собственных грехов, ищущей путь к свету. Но кем же был Джонатан Креймон? Темный отступник, жаждущий только власти. В таком случае он тоже раб, раб своих желаний. А Джейн чуть не поверила, в то, что и полуночного принца тьмы есть сердце.

— Мне бы помыться…. - вспомнила о насущном Джейн Браун.

— За домом в саду есть пруд. Вода ледяная, но что делать.

Принимая самый прохладный душ за всю свою сознательную жизнь, Джейн вспомнила, что так и не спросила у Дайаны, где и как именно будет снято заклинание. Ее зубы стучали от холода, пока руки остервенело натирали покрасневшую от ледяной воды кожу вторым оторванным рукавом от своего свитера. Дайана выделила ей кусок мыла, но мочалки в заброшенном жилище не нашлось. Спасибо и на этом. Да, ей много о чем стоит подумать и поразмыслить, но для начала нужно смыть с себя всю грязь. Последние сумасшедшие сутки стали для нее своеобразным тестом на выживание, и пока она его прошла, но что будет завтра? Если следовать логике Дайаны, то для нее — Джейн будущее может сложиться не так трагично, как рисовало ее измученное воображение. Было одно "но" в этой истории. Весомое "но". И у него было имя. Джон Креймон. Его представление о Дайане выглядело иначе. Но откуда ему было знать подробности событий, свидетелем которых он не был. И Джейн снова задумалась о планах самого Джона. Если поверить ему, если допустить, что он действительно хочет вернуть расположение своего Бога, не выпуская силы Эдреда, не воскрешая кровожадного мстительного монстра…. Как он может сделать это? Снять заклинание и пройти в Авалон, чтобы вернуть кольцо? Вполне возможно. Но разве Авалон пустит предателя, пусть и с кольцом Повелителя на пальце? И с заклинанием выходит неурядица. Ни он, ни Джейн не имеют понятия, как его обратить. Джон говорит, что ее душа хранит память о прошлых жизнях, но чтобы добраться до них ему придется воспользоваться магией, проникнуть в ее голову, что повлечет за собой смерть Джейн. Другого выхода у него нет. Вот, что предлагает ей Креймон — смерть ради него, ради освобождения его души. Но является ли освобождение настоящей целью Джона? Он поддался чарам Эдреда, стал его последователем, и, наверно, это нельзя изменить, об этом не стоит забывать. Разве не эта же причина не позволяет украденным душам вернуться в Авалон? Так почему Джон думает, что он сможет переступить границу мира, от которого давно отрекся, пусть и с кольцом Повелителя. Дайана защитила земли Сомерсета и врата Страны вечного лета. Так говорят обе стороны. Так зачем же защищать врата, если изгнанники и так не могут пройти через них, пока их держит неумирающая магия Эдреда?

— Ты права в своих сомнениях, Джейн. — раздался с берега голос Дайаны. Джейн быстро обернулась, уронив тряпку в воду. — Я защитила врата на случай, если кто-то из Браунов нарушит клятву и покинет Сомерсет. Что и случилось. Попади твое кольцо в руки врагов, они, не раздумывая, выпустили бы Эдреда на волю. А уж он не стал бы медлить. Авалон — его цель, и без моей защиты он уязвим. Теперь ты понимаешь?

— Нет. Если они могут заставить меня снять кольцо, то почему бы не заставить меня снять заклинание?

— А ты знаешь, как это сделать?

— Нет. Но Джон говорил….

— Джон лгал. Он знал, что я приду. Знал, что я не позволю ему расправиться с тобой, потому что ты мой последний шанс на спасение. Только я знаю, как снять заклинание, Луиза и Бет были лишь пешками. Настоящей силы у них не было, и у тебя нет. Джон думает, что сможет справиться со мной, убрать с дороги. Но Креймон сильно ошибается. Я не зря все эти столетья скрывалась и бродила по свету. И моя магия не слабее, чем его, мои познания велики и с кинжалом мы станем непобедимыми. Все зависит только от тебя, Джейн. Ты должна быть храброй. Пойми, на кону и твоя жизнь. И твое бессмертие. Ни я, ни Креймон не можем прикоснуться к кинжалу, ты должна будешь защитить нас, если ситуация выйдет из-под контроля. Помни об этом: со мной — жизнь, с ним — смерть и вечные скитания.

Джейн опустилась под воду, смывая с волос мыльную пену. Голос Дайаны все еще звучал в ее ушах. Она была права. Выбора нет. Но сердце шептало другое. Оно верило в Джона Крейна и томилось. Любовь сжигала ее. Разве возможно любить убийцу и предателя?

— Мы долго пробудем здесь? — спросила Джейн, расчесывая подсохшие волосы. Дайана нашла для нее чистое теплое платье из ангоры с длинными рукавами, удобные туфли лодочки и нижнее белье. Все вещи были новыми, и Джейн не стала спрашивать, где их взяла ее спасительница. Может быть, наколдовала или у нее чемодан с одеждой в багажнике Порше. Этот вопрос волновал ее гораздо меньше, чем все остальные.

— Мои люди будут ждать нас на границе Сомерсета, в условленном месте. Но им нужно время, чтобы добраться. Я думаю, что и Креймон занят сборами.

— Значит, все решиться там?

— Да. Мы вместе доберемся до Гластонбери.

— А как ты войдешь на запрещенную территорию?

— Ты отдашь мне кольцо.

Джейн невольно взглянула на переливающийся зловещий камень на своей руке.

— И что дальше?

— Мы поднимемся на вершину холма. Там в руинах есть особое место, где два мира- реальный и божественный — соприкасаются между собой. Это и есть врата. Но ты не увидишь их, пока смертна.

— А как я прочту заклинание? Ты скажешь?

— Среди развалин есть древний камень, ты сразу его узнаешь, на нем вырезаны слова, которые не могу увидеть я, пока бессмертна. Вот такая ирония, Джейн. Мы нужны друг другу. Заклинание написано на санскрите, древнем языке, который тебе неизвестен. Луиза тоже его не знала. И лишь пролив на камень свою кровь, она смогла прочесть магические слова. Это сложно объяснить тебе, не ведающей силы Богов. С каждой новой каплей крови, упавшей на камень, слова сами отпечатаются в твоем мозгу, выжгут огненную печать на языке, и лишь произнося их, ты будешь исцеляться от боли и ран. Если хотя бы слово останется не сказанным, оно выжжет дотла твое тело и душу. Ты будешь проводником гласа Богов, и пройдя через физический сосуд твоей души, заклинание рассеется по ветру, не оставив в памяти ни буквы. Это великая тайна, доступная лишь избранным, и ни один смертный не может коснуться ее, не может унести с собой в материальный мир.

— А, что будет, если я не смогу, если у меня не хватит сил? — испуганно спросила Джейн. Перспектива ожогов на языке ее мало прельщала. Это, конечно, лучше, чем смерть, но неужели нельзя обойтись без болезненных процедур.

— Джейн, вы Брауны сильны духовно и физически. Не сомневайся, ты справишься. — уверенно улыбнулась Дайана. У нее был безмятежный вид, и настроена она была весьма оптимистично. Следовательно, бояться нечего, раз Дайана не сомневается в успехе. Но Джейн боялась. И этот страх снова толкал ее на сомнения и размышления.

— Мне не нужно было уезжать из Пилтона. Я заварила такую кашу. — выдохнула Браун, обхватив ладонями лицо.

— Не вини себя, Джейн. Ты дала мне шанс на спасение, кто знает, сколько еще мне пришлось бы ждать. Это я наделала кучу ошибок, заплатить за которые пришлось многим, очень многим людям.

— Здесь ты права. — согласилась Джейн. Она вдруг задумалась. — Скажи мне, Дайана, а чем не угодил этот мир? И ты, и Джон бессмертны, сильны, красивы, у вас есть магические способности и великие знания древних, живи, да радуйся. Вы обладаете огромной властью над людьми, создаете себе рабов, купаетесь в деньгах. Что же такого там, в Авалоне?

— Здесь нам не место, Джейн. — после небольшой паузы, ответила Дайана. В глазах ее мелькнуло удивление. — Мы должны вернуться туда, откуда пришли. Сейчас ты дорожишь своей жизнью, ты не хочешь уходить, и смерть пугает тебя. И это нормально, закономерно, так и должно быть. Ты не помнишь, кто ты. Откуда ты. Не знаешь цели, смысла бытия, ты представления не имеешь о Создателе и его планах на твой счет. Ты хочешь бежать от всего сверхъестественного, нерационального и все, что тебе нужно — это возвращение в тихий и спокойный знакомый до боли мир. Но для меня, Джейн, твой мир чужой. Ты ведь понимаешь это, посмотри на меня, разве здесь я должна быть?

— Нет. Не здесь. — Джейн покачала головой, не сводя зачарованных глаз с полного грусти лица Дайаны.

— Вся жизнь человека — это путь к Богу. Не всегда до конца осознанный, но неумолимый. Каждое мгновение времени приближает вас к встрече с Ним. И те, кто раскрыл секрет, догадался о смысле существования, не бояться, они идут вперед с широко распахнутыми глазами и чистым сердцем. Теперь ты знаешь многое, но не готова открыть свою душу Богу, не готова принять его, и поверь, он не ждет этого. Всему свое время. Ты идешь по своему пути, вот, что важно. Главное, не свернуть с дороги, как это сделала я. Всего один поворот, и дорога назад исчезла. Я знаю так много, я помню все, но не могу вернуться. Ты поможешь мне, Джейн?

— Да. Я помогу. — растрогано кивнула Браун. Ей не показалось — из прекрасных глаз Дайана, видевших так много чудес и горя, текли слезы.

Вечером, как только стемнело, они отправились в путь. Они больше не говорили о Боге и заклинаниях. Дайана, молча, вела машину, а Джейн смотрела через запотевшее окно на мелькающий серый пейзаж, спрятавшийся за стеной дождя, который неумолимо шествовал за ними, накрывая своим плащом слез и скорби. Джейн ни о чем ни думала, она просто смотрела, душа ее горела адским огнем, затушить который не мог никакой дождь. Она старалась вспомнить картинки из своего детства, что-то доброе, успокаивающее, дарующее покой, но словно злое ведение, в ее мыслях мелькало одно и то же лицо. Лицо Джонатана Креймона. Прекрасного и жестокого, умеющего искусно лгать, внушившего ей любовь, которой не было предела. Если бы любовь была живой, имела телесную оболочку, Джейн не сомневаясь, вонзила бы кинжал прямо в ее сердце. Но у любви не было сердца, точнее оно было, но билось в груди Джейн, а свое сердце девушка пронзать не хотела. Она не знала, сколько осталось времени, и как долго продлиться путь, и лучше бы он не кончался. Джейн боялась того, что ждет ее впереди. Но больше всего ее пугала возможная встреча с Креймоном. Ей хотелось выбросить жгущий руку кинжал в окно, чтобы забыть о том, для чего они достали его из древнего хранилища. Только на этот раз ей не удастся спрятаться, она пройдет весь путь до конца. И, быть может, случится так, что в конце, ее драгоценная жизнь, которой она так дорожит, станет не так важна, потеряет смысл, лишившись надежды.

Джейн закрыла глаза, жесткая боль рванула сердце. Если ей придется убить Джона, она не сможет жить. Это невыносимо. Страшно.

Не стоило так сразу верить Дайане. Если бы поговорить с ним, хотя бы раз. Теперь Джейн была уверена, что одного взгляда в его глаза ей хватило бы, чтобы понять, кто из них лжет. Какая она глупая, разве мало она провела рядом с ним, но так и не смогла понять, почувствовать, поверить…. Он никогда не снимет свою маску, не откроет ей двери своей души, не позволит прикоснуться к сердцу. Ему никто не нужен. Джейн бессильно опустила голову. Он сказал, что будет горевать по ней…. Но, видимо, все сложиться иначе. Это ей придется горевать остаток своей короткой жизни. Но любая боль лучше той участи, которую обещал ей Джон.

— Перестань мучить себя, Браун. — отозвалась Дайана, впервые за всю дорогу, подав голос. — Ничего нельзя изменить. Мы то, что мы есть. Любовь со временем теряет свой первозданный божественный смысл. Опаленное временем и кровью, его сердце потеряло способность любить.

— Я никогда не верила в любовь. Пока не встретила Джона. Я словно ждала его всю свою жизнь.

— И правильно, что не верила. Любви нет. — Дайана улыбнулась. — Такой любви, о которой думаешь ты. И умирать ради мифического чувства глупо и неразумно. Бог дал тебе жизнь, и у него на твой счет свои планы. Только он вправе решать, когда наступит твой час.

— Да, в твоем случае, Бог не долго думал.

— Ирония? Это хорошо. Я тоже злилась. Но кто я такая, чтобы судить того, кто создал меня.

Они снова замолчали, и до прибытия в точку назначения, уже больше не говорили. Джейн удалось переключить себя на другую волну. Она вспоминала Мадлен, ее последние слова. Она просила защитить Сомерсет от демонических сил. Именно это и собиралась сделать Джейн.

Дорога казалась бесконечно долгой. Лондон, о котором мечтала Джейн, принес ей только беды. Теперь он был далеко позади. Порше, управляемое уверенной рукой Дайны, несло их сквозь бесконечные голые равнины графства Уилтшир. Пейзаж за окном был настолько однообразным, что не стоило и смотреть. Ночь скрывала грань соединяющую небо с землей, все казалось черным, бесконечно-печальным, как ее мысли.

Джейн стряхнула охватившее ее апатичное оцепенение, невольно подавшись вперед и вглядываясь в зловещие очертания колоссальной монументной постройки, внезапно показавшейся вдали. Сооружение представляло собой мегалитический круг, состоящий из вертикально стоящих серых каменных блоков, соединенных горизонтальными плитами. Дайана свернула с дороги и направилась прямо к громадному храму из грубо обтесанных камней.

— Что это такое? — изумленно спросила Джейн.

— Стоунхендж. — просто ответила Дайана.

Глава 17

Дайана немного проехав вперед, резко остановилась, и вышла из машины, громко хлопнув дверью.

— Дальше дороги нет. Нужно идти пешком. — осведомила она свою потерявшую дар речи попутчицу.

Джейн то ли нервно, то ли зябко поежилась, судорожно прижимая к себе волшебный зеленоглазый кинжал, чувствуя себя бессловесной пешкой в чужой игре. Она не могла избавиться от мысли, что ею манипулируют. Происходит что-то неправильное, нехорошее. Разве Дайана не говорила, что встреча с ее сторонниками или защитниками, состоится на границе Сомерсета? И она ни словом не обмолвилась об остановке в Стоунхендже. Что еще за языческое святилище? Что там забыла Дайана? Джейн со страхом смотрела, как бесшумно касаясь земли, аккуратные маленькие ножки златокудрой девы несут ее к аллее, окруженной по обе стороны неглубокими канавами. Восхитительные музыкальные волосы Дайаны трепал ветер, делая их похожими на огненный факел. Белоснежная кожа красавицы тоже излучала тусклый свет. Она шла вперед, разрезая полумрак своей божественной и сверкающей красотой, но ее сияние не было чистым светом ангела. Джейн подняла руку и посмотрела на свой перстень. Лунный камень излучал то же мутноватое рассеянное свечение, раздражая и обжигая кожу пальца.

Миновав огромный отдельно стоящий камень, высотой не менее шести метров, девушки пересекли два едва заметных земляных вала, разделенных еще одной канавой и образующих двойное кольцо вокруг древнего монумента. Джейн на мгновение остановилась, пораженная масштабами открывшейся ее взору картины. Огромные каменные глыбы были расставленные по окружности, кое-каких элементов для полного совершенства, не хватало, отдельные валуны повалились — природа и время взяли свое, но зрелище было до того жутким, что Джейн захотелось развернуться и убежать. Похожие на огромные клыки каменного чудовища камни казалось нависали над землей в немом укоре, выражая угрозу и злобную мощную силу. Кто-то очень древний и могущественный построил этот храм, кто-то недобрый, неземной. Неужели никто, кроме нее не чувствует убийственного дыхания смерти, веющего от монолитов, составляющий четкий и планомерный рисунок? Здесь обитало зло, им было пропитано все вокруг. Джейн заставляла себя передвигать ноги, вглядываясь в лицо каменному зверю, пытаясь узнать его, понять, найти опору…. Земля под ногами казалась горячей. Джейн помнила о Стоунхендже совсем немного. Кажется, он относится к загадкам истории, и сюда частенько захаживают туристы. Вроде бы, есть легенда об участии Мерлина в построении Стоунхенджа, как памятника богам, и что-то о планетарии и поклонению Апполону, но увиденные Джейн огромные голубоватые мегалиты, образующие подкову в центре каменного круга из серых собратьев, пропитанные мощью и колдовскими силами, заряженные космической энергией, не походили на планетарий, да и Мерлин тут был явно не при делах. Джейн оглянулась. Дороги не было видно. Только бесконечная равнина вокруг, и ни одной живой души.

Дайана увлекла растерянно озирающуюся по сторонам Джейн в некое подобие каменного коридора, в самый центр подковообразной мегалитической клетки, и девушка с ужасом почувствовала, как невидимые врата замкнулись за ее спиной. А Дайана вела ее внутрь, к лежащему плашмя алтарному камню.

— Что мы здесь делаем? — задала запоздалый вопрос Джейн Браун. От голубых изстуканов веяло холодом и злорадством. Они словно были живыми и радовались, что поймали в свои каменные ногти глупую безмозглую дурочку.

— Я должна попросить благословения Богов. — ответила Дайана, оборачиваясь к Джейн. Глаза ее сверкали потусторонним светом. — ОНИ построили этот храм. Для тех, кто сохранил веру и память об их могуществе, и я пришла в это святое место перед трудным боем, чтобы рассказать о своих чистых намерениях.

— Может, эти другие Боги и убедят Гвина простить тебя, без всех сложных ритуалов? — предположила Джейн, ни на что не надеясь. Слабая улыбка Дайаны развеяла последние надежды. — А, если ты очень сильно их попросишь, и расскажешь все то, что мне рассказала?… Нет? Совсем, никак?

Джейн понуро опустила плечи, опасливо озираясь. Ей показалось, что они здесь не одни. Темнота, окружающая двух женщин, была почти осязаемой, и за камнями что-то притаилось и ждало своего часа. Таинственная энергия пронизывала Джейн Браун с головы до ног, все ее мышцы задеревенели, в мыслях воцарился хаос, от которого кружилась голова, не хватало воздуха. Невидимая мощная рука сдавила грудь девушки, и она начала задыхаться.

— Что происходит? — в ужасе просипела, Джейн. Ее зубы стучали, гул в ушах нарастал, и она практически лишилась слуха. Но, когда Дайана заговорила, Дженни изумленно осознала, что каждое слово колдуньи болезненным клеймом отпечатывается в ее воспаленном мозгу.

"Ты должна встать спиной к алтарю. Прислонись к нему спиной, позволь Великой Богине Матери коснуться тебя".

Глаза Джейн заволокла кровавая пелена, но голос Дайана упорно звучал в ее мыслях, острой иглой выцарапывая золотые буквы прямо на оголенных нервах сознания девушки. Слова стали образом…. Дженни не могла найти определений собственным ощущениям. Это было фантастично и невыносимо-больно одновременно. Каким-то вторым зрением она умудрялась наблюдать за рыжеволосой девой, распластавшей к небу руки. Ей казалось, что душа покинула тело, потому что теперь Джейн Браун не чувствовала собственных рук и ног. Она приросла к камню, стала его частью. Невесомость и полная прострация, отрешенность от происходящего, пустота и гул. Холодный страшный зверь за спиной высасывал силы, энергию, волю, здравомыслие, превращая в безвольную куклу чудовищного по мощи и влиянию Хозяина. И в этот момент Дайана запела. Ее тонкий мелодичный голос эхом разнесся над святилищем. Джейн не могла разобрать слов, но почувствовала могучие вибрации воздуха, который становился еще плотнее. Это был другой язык, божественный, демонический, древний, как сам мир. Яростный зов, обращенный к всевидящему оку. На грани полной потери сознания, Джейн заметила, как сгустились тучи над Стоунхенджем, засверкали молнии. Изгибающиеся огненные заряды ударяли в землю прямо за спиной Дайаны, все еще молящей в своей жутковатой песне о чем-то, ведомом только ей. Внезапно она умолкла и посмотрела на безвольно прижавшееся к мегалиту хрупкое тело Джейн Браун. Глаза ее были полны ярости, в них сверкал тот же огонь, что и в посылаемых на землю электрических зарядах. И этот взгляд вырвал Джейн из состояния апатичной прострации.

— Богиня не слышит меня. Ей нужна жертва. — прогремел в глубинах сознания голос Дайаны. Глаза Джейн расширились от страха.

— Нет. — пискнула она из последних сил.

— Я не собираюсь убивать тебя. Всего лишь капля крови. — губы ведьмы презрительно изогнулись, и Джейн поняла, что находится полностью в ее власти, не имея ни малейших сил к сопротивлению. — Возьми кинжал и порежь им свою ладонь. — приказала Дайана. Ее безропотная жертва повиновалась. — А теперь прижми ее к камню, окропи его своей кровью.

Джейн, стиснув зубы, почувствовала, как ее раненная ладонь касается ледяной поверхности. И словно удар одной из молний пронзил все тело девушки. Она открыла рот в беззвучном крике, а камень под ее рукой начал резко нагреваться. Какие-то секунды, и тепло превратилось в жгучий огонь. Джейн пыталась оторвать пальцы от каменного вампира, сосущего ее кровь, но не могла. Жизнь практически покинула тело, когда начался обратный процесс. Сила возвращалась резкими волновыми толчками, струилась по венам раскаленной ртутью. Не убивая, но наполняя мощной энергией и знанием. Странный шепот могущественного невидимого наблюдателя сливался с огромным многообразием звуков и шорохов. Металлический звон взрывал барабанные перепонки, легкие яростно сокращались, а сердце билось о внутреннюю поверхность ребер, грозясь пробить броню из костей и мышц.

Дайан снова запела, и теперь с еще большим удивлением Джейн Браун обнаружила, что может разобрать каждое вылетевшее из ее уст слово.

" О, Великая Дон, призываю тебя к справедливости, не ради себя, а ради воцарения первозданного порядка. Твой сын нарушил запрет, пропустив в окутанный туманами и Твоим божественным благословением Авалон смертную королеву, наградив ее магическим оберегом, который сейчас в руках этой земной женщины. Преданная твоим любимым сыном Гвином, я ослепленная гневом осмелилась на святотатство. Похитив талисман Властителя Авалона, и покинув Страну Вечного Лета, я вступила в заговор с другим твоим сыном — Эдредом, целью которого, было свержение Гвина ап Нуда. Но я одумалась, милосердная Дон. Сотни лет я ждала возможности вернуть своему Повелителю то, что забрала и тем самым вымолить у него прощение и позволение вернуться домой. За этим я здесь, Великая Праматерь Богов! Снизойди до меня и смилуйся над кающейся и склоняющей колени пред твоим могуществом. Позволь мне исправить совершенное богохульство. Забери жизнь этой смертной и развей чары заклинания, снять которые я не в силах, ибо совершая колдовство, я не ведала, что творю. Чтобы обратить проклятие, мне нужно попасть за границы этого мира, но мне нет пути в Авалон, в туманах которого скрывается камень с начертанными письменами. Дай мне ступить на земли Повелителя и вернуть ему кольцо Гиневры."

Джейн Браун ошеломленно смотрела поникшую и притихшую Дайану. Златовласая фея упала на колени, опустив голову, в ожидании ответа. Но небеса молчали, так же, как умолкли все звуки. Небо просветлело, высыпав на черное бескрайнее покрывало миллиарды звезд, а идеально ровный круг луны потрясал своим неистовым сиянием. Обретшая необычайные силы, испуганная собственным открывшимся разумом, Джейн Браун заворожено присматривалась к нежному свечению, исходящему от ночного светила. Словно миллионы серебряных и золотых нитей протянулись к ней, наполняя покоем и умиротворением, призывая и увлекая за собой…. Но куда? Очарованная и околдованная Джейн сделала шаг вперед, обнаружив, что ее тело стало легким и невесомым, потерявшим земное притяжение. Свет луны, странные незнакомые звуки и божественно тепло пронизывали ее с головы до ног, голубоватый свет сочился из кончиков пальцев. Кольцо соскользнуло с руки девушки и зависло в воздухе, но Джейн не видела его. Она смотрела, не моргая, на желтый нимб, ее губы шевелились, шепча слова или молитвы, обращенные к небу, значения которых оставались неясными и размытыми, как и весь окружающий мир, подернутый золотой паутиной. Дыхание, биение сердца, сама жизнь потеряли значение. Она больше не была собой, и… То, кем стала Джейн Браун, стало откровением и возвращением в себя, в собственное я. Суть мира, вселенной, предназначение — все кусочки мозаики сложились в трехмерную спиральную фигуру. Семь вращающихся витков, изменяющихся и перетекающих из одной формы в другую. Сначала это были просто серебристые лунные нити, составляющие постоянно двигающийся лабиринт, замысловатую головоломку. Нечто похожее она видела в фантастических фильмах, нечто напоминающее молекулу ДНК под микроскопом, нечто особенное и настолько эфемерное и многогранное, что общий смысл постоянно ускользал от ее все еще сопротивляющегося разума. Потом картинка начинала меняться, утолщаясь, трансформируясь. И вот перед ней ромбообразное сооружение, стеклянный замок или супертехнологичный космический корабль, но тоже с низменными семью витками, у которых не было ни конца, ни начала. Спираль закручивалась изнутри наружу и наоборот, то растягиваясь, то сжимаясь, ослепляя переменой цветов и оттенков, поражая многогранностью своих форм и проявлений. Она не знала названия тому, что видела, но это было похоже на божественное представление жизни. Бесконечность движения, время, ведущее от начала к концу и возвращающее к истокам бытия. Все ее существо тянулось туда, стремилось скользнуть внутрь лабиринта, исследовать его, узнать…. Узнать? Но разве она не знала его? Неожиданно то, к чему стремилась душа девушки, стало медленно удаляться, растворяясь в воздухе. И яркий ослепляющий луч луны, прорезал сумрак ночи, заставив ее зажмуриться. Мерцающая пелена отгородила от девушки вожделенный объект, заставив ее возмущенно всхлипнуть. Но ее ждали новые чудеса. Лунный свет все больше уплотнялся, концентрируясь в некое золотистое облако высоко над головой Джейн, оно, так же как предыдущая галлюцинация, иначе она не могла назвать то, что видела, видение начало деформироваться. Тысячи блестящих частиц собрались и составили женский образ прямо в черных бесконечных небесах. Дева Мария? Богоматерь? Или просто очередное колдовство? Обман пошатнувшегося сознания? Образ стал отчетливым, и только белые одежды женщины в небе струились, оставляя за собой золотой шлейф. Ее глаза полностью отражали свет луны, которая почему-то стала огненно-рыжей, как волосы Дайны, припавшей к земле. Огромные всевидящий сверкающие глаза смотрели прямо на Джейн, и она затрепетала, пронзенная их великой силой и непоколебимой властью над ней. Благоволение, радость, упоение и полное безоговорочное узнавание заполнили ее существо. Она не могла не узнать этих глаз.

— Аранрод. — непередаваемый, полный неуловимых интонаций голос наполнил умолкшую вселенную, окутавшую их темным занавесом молчания. — Пора домой.

Это было все, что сказала Великая Дон. Праматерь богов, создательница всего сущего. И в эту же секунду мир неуловимо изменился. Джейн несколько раз моргнула, пытаясь вернуть божественный облик Богини, но перед ней было только безмятежно раскинувшееся черное небо, усыпанное гроздьями звезд, и покачивающий улыбающейся желтый нимб луны. Собственная тяжесть заставила девушку упасть на колени, ее тело болезненно училось дышать и чувствовать. Потрясенная, сбитая с толку, она вытянула перед собой руки. Бледный свет все еще сочился из кончиков ее пальцев, но постепенно иссякал и рассеивался в сумраке ночи.

Джейн Браун поднялась на ноги, и сделала несколько шагов к лежащему на земле телу Дайаны. Ее волосы больше не светились, а руки были как-то странно раскинуты. Она не видела ее лица, спрятанного волосами, и полная неподвижность феи из Авалона заставила ее не на шутку встревожиться. Джейн наклонилась над Дайаной и хотела отвести волосы с лица девушки, чтобы посмотреть в лицо, и в этот момент вспомнила о кольце, и возможной опасности, таящейся в нем. Но кольца не было. Оно исчезло вместе с ликом Великой Дон. Значило ли это, что проклятие развеяно? Может, ли она дотронуться до Дайаны, не причинив ей боли? Или тот угасший свет на кончиках ее пальцев своеобразная интерпретация кольца Повелителя Стеклянного Замка, того самого, в который перевоплотилась семигранная вращающаяся картина мира, открытая ей Праматерью Богов. Теперь Джейн знала много того, что знать не могла, чего не должна была знать. Она не позволила себе думать и размышлять об увиденном сейчас, чтобы окончательно не сойти с ума. К тому же в глубине души Джейн догадывалась об истинных причинах своего страха, упорно не желающего анализировать спустившееся с небес откровение. Часть ее смертной души, все еще была привязана к этому миру. Тонкая, но прочная нить держала ее здесь, блокируя память, не давая воли мыслям, не позволяя уйти сейчас. Домой… Нет, она еще не закончила. Предназначение не свершилось.

Джейн Браун рискнула и дотронулась до головы Дайаны, но та не шелохнулась. И что самое страшное, золотистые, но потерявшие блеск кудри феи, начали медленно менять цвет. Через минуту они стали пепельно-белыми, и жесткими на ощупь. Сердце девушки рванулось в груди и замерло от ужаса, когда Джейн заглянула в лицо Дайаны. Некогда прекрасная дева с белоснежной кожей была мертва. Ее череп со впалыми черными пустыми глазницами обтягивала потрескавшаяся высохшая кожа.

— Глупая. — прошептала Джейн, склонившись над телом умершей. Ее голос был полон горечи и сожаления. — Кто ты такая, чтобы лгать Богине? Она читает наши сердца. Нужно было отвести меня в Гластонберри, и дать прочитать эту чертову надпись. Ты лишила шанса не только себя….

— Она и, правда, глупа, Джейн. Но ее глупость спасла тебе жизнь. — произнес холодный мужской голос. Девушка вздрогнула и встала на ноги, оборачиваясь к говорившему.

— Джон?! — облегчение, удивление и страх прозвучали в интонациях ее шепота.

— она не сказала, что ты тоже не можешь прочитать слова заклинания?

— Почему? — Джейн прищурила глаза, разглядывая Креймона. Как давно он здесь? И как много успел увидеть? Знает ли он….

— Дайана сказала мне, что слова заклинания проникнут в мой разум, когда я провожу ее на вершину холма Гластонбери Тор. Она указала бы мне место, где….

— Ты никогда не увидишь слова заклинания. — категорично заявил он. Зеленые глаза смотрели на кинжал, который лежал у ног Джейн. Взоры его спутников, топчущихся за его спиной, тоже были прикованы к оружию, способному поразить Бога. Брайан опустил голову, заметив пронзительный взгляд Джейн. Роза молчала, равнодушно улыбаясь.

— Почему? — снова спросила Браун.

— Но ты могла бы снять его. — словно не услышав ее вопроса, тихо проговорил Креймон, медленно приближаясь к ней. Изумрудные глаза излучали неприкрытую угрозу. Взгляд Джейн скользнул на грудь Джонатана. Там, в распахнутом вороте рубашки темнел его медальон, и только сейчас она разглядела странный символ, запечатленный на нем. Спиральный символ из одной линии, означающий бесконечность, и Джейн уже знала, сколько в нем витков. Семь. Она была права, но усомнилась в нем, позволив Дайане одурачить себя.

— Ты могла бы снять заклинание, если бы захотела. Захотела сильно, всем существом, всем сердцем, всей душой. И именно желание души направило бы тебя к правильной цели, когда тело перестало бы жить. Она знала, что ты не пойдешь на это ради нее. Ее целью было возвращение Эдреда и моя смерть. Для этого Дайана заставила тебя забрать орден льва. Посмотри на основание лезвия. Что ты видишь?

— Символ, что и на твоем медальоне. — потрясенно выдохнула Джейн, подняв с земли кинжал и тщательно разглядев. — Я не понимаю, как она собиралась вернуть Эдреда? И почему я не могу прочитать заклинание?

— Все просто, дорогая Джейн. — криво усмехнулся Джон. — Женщины глупы и самонадеянны. Дайана полагала, что если приведет тебя в один из храмов Великой Дон, и расскажет о преступлениях ее сына, и покается в грехах, и предложит вернуть кольцо Гвину, наивная Богиня простит ее и развеет чары.

— Но Дайна говорила только о возвращении в Авалон. — покачала головой Джейн. — Ни слова об Эдреде.

— А зачем? Если бы Дон поверила ей, то точно не пошла бы искать камни с заклинаниями. Она всемогуща и обладает абсолютной силой. Великая Дон просто развеяла бы чары кольца, и в этом случае Эдред автоматически обретает свободу.

— Хорошо, это я поняла. — кивнула Джейн. Креймон стоял от нее на расстоянии вытянутой руки, и она помахала перед ним орденом льва. — А зачем ей это? Ты не Бог.

— Откуда тебе знать? — Креймон насмешливо посмотрел ей в глаза.

— Я знаю, Джон. И еще я знаю, что тебя можно убить. И без всякого кинжала. Нужно только снять медальон, который тебя защищает.

— И победить меня… — глаза Креймона предупреждающе сузились. По вибрациям воздуха с его стороны, и потаскивающему напряжению, Джейн ощутила его гнев.

— Эдреду это под силу. — уверенно кивнула она, игнорируя угрожающие взгляд Джона.

— Эдред — дух, заточенный в кольцо. — свирепо рявкнул Креймон. — Ему нужно тело, для воплощения. Мое тело, — подчеркнул он. — другое не подойдет. На земле не осталось, подобных мне, а другой физической носитель не выдержит мощи Эдреда.

— Но зачем нужен кинжал? Орудие против Богов?

— Чтобы указать путь Эдреду.

— То есть?

— Если ты сейчас убьешь меня, то все Боги мира, глядя на нас с небес, увидят меня, пронзенного божественным клинком. Если поразить орденом льва не подобного им, но бессмертного, он не превратится в тлен, не рассыплется в пыль, как это случилось с Лиандрой, а останется вечно молодым, не гниющим трупом, навсегда скрывшимся от взгляда смертных. И я бы лежал здесь среди разваливающихся камней веками, под насмешливыми взглядами своих создателей. Никто из людей не смог бы увидеть меня. Наверно, это была бы достойная смерть. Особенно теперь, когда мне не грозит угроза порабощения Эдредом. Где кольцо, Джейн?

— Почему я не могу прочитать заклинание? — в третий раз повторила свой вопрос Джейн Браун.

— Потому что смертный не может войти во врата Авалона.

— Дайана не говорила, что….

— Поверь на слово. Камень, на котором высечены слова заклинания, оберегающие Сомерсет от мнеподобных, находится в Авалоне. И попасть туда можно, только пройдя семь витков лабиринта, начиная с подножия холма, и достигнув вершины. И там, в часовне Святого Михаила, ты должна умереть, чтобы перенестись в страну вечного лета, и найти тот самый священный камень с заклинаниями. Теперь ты понимаешь, почему Дайана не могла воспользоваться этим вариантом?

— Он сделал бы невозможным возвращение Эдреда. Я бы никогда не освободила его. И…. — Джейн вскинула голову и напряженно посмотрела на Креймона. — Что ты собираешься делать, Джон? Ты же не думаешь, что я поеду в Сомерсет, заберусь на холм, перережу себе горло, и сниму заклятие, чтобы ты мог вернуться к Богу, от которого сам и отказался.

— А почему нет? — глаза Джонатана потемнели, но лицо было полно покоя и уверенности. Джейн изумленно уставилась на него, потеряв дар речи. Он серьезно? Что это глупость? Или верх самоуверенности?

— Ты позволишь мне умереть, Джон? — спросила она, переборов эмоции. — Ради тебя? Разве таким образом я не обреку себя на вечные скитания? Повелитель низвергнет меня из Страны Вечного Лета, и я стану подобной тебе, но без шанса вернуться домой.

— У меня нет выбора, Джейн. — ожесточенно сказал Креймон. Глаза его сверкнули огнем, скулы напряглись.

— Тебе больно. — выдохнула она. — Ты любишь меня. Любишь, признай это, и выбор не понадобиться. Останься здесь, со мной.

— Чтобы увидеть, как дряхлеет твое тело? Несколько десятков лет в обмен на возвращение домой? Ты все равно умрешь. На моих руках. К чему продлевать агонию.

— Ты можешь сделать меня бессмертной, как Роуз и Брайана. — сказала Джейн, кивнув на его молчаливых спутников.

— Это не жизнь, а только подобие существования. Ты перестанешь быть Джейн Браун, которую… — он осекся, в глазах появилось подобие страха.

— Я не сделаю этого для тебя. — сделав шаг назад, произнесла она. Ее улыбка была полной неуместного торжества. — Даже если сильно захочу. Я не готова умереть. Я вовсе не воплощение Луизы Браун. И не имею никакого отношения к реинкорнации Элизабет. У меня нет такой силы, чтобы вернуть тебя домой.

— Это ложь, Джейн. Ты — Браун.

— Тебя обманули.

— Нет. Я знаю.

— Почему я не могу войти в Авалон? Кольцо позволило Дайане выйти из него, и Гиневра жила в замке Гвина, не прервав земной жизни. Почему я не смогу?

— Потому что Он не позволит. Врата закрыты новыми оберегающими знаками. Повелитель знает, будучи смертной, хранительница кольца может быть подвержена моим чарам, и опасна для него. Боги не любят казаться уязвимыми.

— И все же, Джон? Если я не Браун?

— Я знаю, кто ты. Они пытаются одурачить тебя, тем самым сбив меня с намеченной цели.

— Ты хочешь верить в это. Пусть так. — Джейн кивнула, обхватив себя руками. — Убеди меня. Заставь.

— Мне не нужно заставлять тебя. — Креймон печально улыбнулся. — Помнишь, я говорил, что попытаюсь найти способ сохранить тебе жизнь? Я искал. Я надеялся, что Дайана знает, как снять заклинание, не убив тебя. Но она запутала клубок еще сильнее. Конечно, я был осведомлен, где именно написаны слова заклятья, и как ты можешь попасть туда, чтобы прочитать их. Мне нужна была твоя вера, и любовь, которые повели бы тебя к вершине холма. Поэтому я не мог применить магию, и захватить твое сердце и волю силой. За чертой жизни, все чары рассеиваются, как дым. Я долго играл с тобой, а ты упорно сопротивлялась. Наверно, я все-таки не настолько хорош, чтобы ради меня можно было умереть.

— Ты совсем не хорош, Креймон. — мрачно подтвердила его слова Джейн.

— Но все еще есть другой план.

— И в нем я тоже умираю. — догадалась она.

— Да. — кивнул Джонатан, не сводя с ее лица пристального взгляда. — Тот план, о котором я говорил с самого начала. Я проникну в твой разум, и пройду по всем жизням, чтобы добраться до единственно нужной, скрывающей тайну проклятия Луизы и Элизабет. Я сделаю это здесь. В храме Великой Богини Дон, в храме, который когда-то строил, как знак своего величайшего поклонения и уважения.

— Только не говори, что ты Мерлин. — Джейн изумленно выдохнула, пристально всматриваясь в черты Джона Креймона. Высокий, сильный, черноволосый мужчина с пронзительными глазами. Не похож он на старого доброго Мерлина из сказок.

— Люди сильно исказили мое имя, мои деяния и мой внешний облик. Я никогда не был дряхлым старцем, и не влюблялся в Деву Озера. Король Артур не имел ко мне никакого отношения, мы, вообще, не были лично знакомы, потому что я родился гораздо раньше его. Я служил Гвин ап Нуду, Повелителю Авалона и хозяину Стеклянного замка. Здесь на земле я строил храмы, способные пережить не одну цивилизацию, которые позволяли бы людям слышать глас богов, чувствовать их присутствие. Сооружений, подобных Стоунхенджу много, Джейн. Не только в Англии. Я был верным слугой, временами спесивым и жестоким, но я не нарушал их воли, и всячески возвеличивал их имена. Пока Гвин не погрузил меня в сон, продлившийся три тысячи лет. Пока он не оставил меня.

Джейн выслушала его с удивительной отрешенностью на лице. Он ожидал от нее чего угодно, но не равнодушия. Она была права. Было больно. Чертовски больно думать о том, что он должен сделать.

— Отдай мне кольцо, Джейн. — хрипло сказал он. — Когда все закончиться, я верну его своему Повелителю, как знак моего покаяния, как дар.

— Значит, ты все решил, Джон? — она вздернула подбородок, испытывающее глядя в его глаза. Джейн горько улыбнулась кончиками губ, ресницы ее дрогнули. Нет, она не боялась. Теперь нет. Она знала, что должна пройти через это. Боль и страдания — мимолетны, по сравнению с вечностью и истиной, открытой его Праматерью богов. Но для него, для Креймона все закончится с ее смертью. Кем бы не была раньше душа, заключенная в тело Джейн, в сумеречном измерении Дон и ее божественных детей, эту земную жизнь она прожила, как Джейн Браун. И сейчас она любила мужчину, приговорившего ее к смерти, и хотела спасти его. Но не знала, как….

— У меня нет кольца. Ты опоздал. Великая Дон была здесь. Она пришла, когда Дайана предложила ей жертву — меня. Богиня не взяла жертву, но забрала кольцо. Но ты не знал об этом, так? — голос Джейн предательски дрогнул. Она не должна была говорить ему этих слов, и понесет наказание за своеволие. По-крайней мере, попытаться стоит. ОНИ действительно забыли о нем, терпеливо смотревшим сны в сырой пещере, ожидающего своего часа, брошенном на тысячи лет в каменной клетке. Без причин и объяснений. Воля Богов! И он осмелился ее оспорить. А ОНИ приняли вызов. ОНИ вспомнили о нем. ОНИ дали ему шанс, загадали загадку, с поистине божественным смыслом. Но Джон Креймон все еще блуждал по туманному лабиринту, в поисках разгадки, не осознавая, что суть ребуса проста — и она на поверхности. Выбор легко сделать, нужно только следовать за своей душой. Вот и все, Джон Креймон. Если ты хочешь вернуться к Богу, создавшему тебя, открой ему свое сердце и иди за его зовом, а, если ты не слышишь его — тебе нет места в его райском саду. Джейн смотрела в его изумрудные глаза, очень надеясь, что он сможет увидеть отражение ее мыслей, в обращенном к нему взоре. Но Креймон был слеп и глух. Он слишком долго жил среди людей, таких же ограниченных и подверженных гордыне, эмоциям, заслоняющим чистый разум, недоверию и злости. Когда-то он был правой рукой короля Фейри. Теперь просто ожесточенный человек, проживший непростительно много лет.

— Кольца нет. — повторила она. И теперь он, кажется, услышал и понял ее. Изумление, потрясение, гнев и безысходная ярость мелькнули в увеличивающихся черных зрачках Креймон.

— Ты должен освободиться. — произнесла она, не дождавшись ответа на свои слова. Теперь он стоял близко. Джейн не заметила, как он подошел. Ее пальцы обхватили лицо мужчины.

— Джейн… — предостерегающе подал голос Брайана из-за спины Креймона. Он отреагировал мгновенно, подняв вверх правую руку. Дуглас отлетел к одному из голубоватых камней и прилип к нему, лишившись возможности двигаться. Парень пытался кричать, но ни звука не вырвалось из открывающегося в немом вопле рта. И этой же карающей рукой Креймон накрыл прохладные пальцы Джейн. Его глаза полностью изменили цвет, став черными, словно небо над их головами.

— Значит, ОНА видит нас сейчас. — прошептал он. — Ты, правда, думаешь, что знаешь правду? — его улыбка вышла жалкой. Нет, Джон не из тех, кто готов так легко примириться с поражением. — Ты думаешь, что я не читаю в твоих глазах мольбу и призыв. — Креймон наклонился и коснулся ее губ, быстро почти мимолетно, словно опасаясь чего-то. — Ты угадала только в одном. Я действительно испытываю к тебе чувства. Не знаю, как это вышло. Может быть, ты не Браун, и уж точно не Элизабет. Мне все равно, кто ты. Но я знаю, для чего ты здесь. Ты мое испытание, Джейн Браун. Ты, правда, думаешь, что знаешь правду? — повторил он, в его глазах отразилась мука, постичь которую не способен был ни один человек, и даже Боги не ведали подобной боли.

— Я не испытание, Джон. Я твой шанс. Выбери меня. Люби меня. Разве не любовь приближает нас к Богам? — проговорила она, все еще держа в ладонях его лицо.

— Она отбирает нас у Богов, Джейн. Нас — слуг, нас — последователей, нас — преданных и покорных рабов. И у нас должна быть одна любовь. Любовь к ним — Создателям. И к ногам своего Повелителя я должен положить все, что мне дорого. Это ты, Джейн. Великая Дон не дала Дайане принести тебя в жертву, потому что я должен это сделать — здесь в храме, построенным мною в ее честь. Все возвращается к истокам. Однажды я был жрецом Богов, я приносил им жертвы…

— Откуда ты знал, что они нужны им? — ни один мускул не дрогнул на лице Джейн. Она больше не боялась….

— Мой Повелитель указывал имена тех, кого он ждал в своем царстве. Я не жалею о совершенном. Все они в лучшем мире. Все, кроме меня.

— Моя смерть не вернет тебя домой. — покачала головой Джейн. — Все кончено, Креймон, ты проиграл. Признай поражение и смирись. Кольца больше нет. Теперь Боги знают правду. Прими их волю и покайся. Моли о прощении — здесь в храме, который ты построил для Великой Дон, а не приноси в жертву невинную душу Джейн Браун.

— Ты говоришь о себе в третьем лице? — мрачно спросил Джон. — И впервые назвала меня Креймоном. Что происходит, Джейн?

— Крейн! — раздался за спиной Джона испуганный вопль Роуз. Креймон отпрянул от Джейн, и обернулся.

— Что же это…. - беспомощно пробормотала девушка.

Темные тени, притаившиеся за многовековыми камнями, дымчато-серым туманом скользнули в тускло освещенное пространство. Жуткие равные края тумана невидимыми черными пальцами подбирались к ним со всех сторон. Джон освободил Брайана, который подскочив к Джейн, схватил ее за руку, и загородил своей спиной от наступающей страшной угрозы. Все четверо оказались в центре каменной ловушки, в ужасе озираясь. Расплывчатые жуткие гости кружили вокруг, постепенно материализуясь.

— Последователи Дайаны. — разъяренно пояснил Джон, и не менее пятидесяти нереально высоких фигур, закутанных в темные плащи с широкими капюшонами, замерли, бесшумно окружив четверку плотным кольцом. Они не двигались, и не говорили, но все в их напряженных позах дышало угрозой и смертоносной решимостью. От решающего броска их отделял лишь один шаг.

— Что будем делать? — спросил Брайан, обращаясь к своему создателю. Джейн полностью поддерживала его вопрос. — Драться с ними бессмысленно. Они великаны. И явно сильнее любого из нас.

— Это просто слуги. — отозвался Креймон. Джейн обернулась, чтобы посмотреть на него. Легче не стало. Выглядел Джон не так уверено, как говорил.

— Но их очень много. — подала голос Роуз. И с ней Джейн тоже была согласна.

— Придется драться. — сказал Креймон. Три пары глаз посмотрели на него с недоумением. Он сошел с ума? — Да, что с вами? Вы забыли, кто я?

Все произошло в одну секунду. Крейн рванул с груди тонкую цепочку медальона, а великаны в черных одеждах резко двинулись на них со сверхъестественной скоростью. Они не бежали, не шли, они летели, парили, рассеивались в воздухе и снова собирались в единый образ, из развевающихся пол длинных ряс мелькнула сверкающая сталь. Они были вооружены кинжалами. Джейн зажмурила глаза, приготовившись умирать.

Свист ветра, звон мечей, и хриплое дыхание Креймона вывели ее из оцепенелого состояния. Последователи Дайана не издавали никаких звуков, но распахнувшая глаза Джейн не смотрела на них. Ее потрясенный, полный благоговейного ужаса взгляд следил только за одной фигурой. Джонатан Креймон двигался так же молниеносно, как его враги. Он скользил по воздуху, сокрушая мечом, который он отобрал у одного из великанов, каждого, кто попадался под руку. И то, как грациозно и уверенно и со знанием дела Креймон убивал полчища оживших теней не могло не восхищать. Джейн не сразу заметила невероятную перемену в самом Джоне — слишком высока была скорость его передвижений и выпадов. Мерзкие подлые твари, кружили вокруг него, как коршуны, пользуясь своим количественным преимуществом и наносили удары в спину Креймона, рассекая кожу и одежду, которая теперь висела на мускулистом могучем теле кровавыми лоскутками. С изумлением Джейн осознала, что Джон не уступает им в росте и превосходит в мышечной массе. Да он просто гигант! Огромный и могучий. Непобедимый. Яростный. Источающий гнев и жажду убийства. Черные длинные волосы, сплетенные в косы, вздымались в воздух, при каждом резком выпаде, бугрящиеся мускулы напрягались, а под покрывшейся кровью кожей двигались черные и красные руны, словно ожившая татуировка. Для простого человека угрожающий образ Креймона показался бы ужасным и пугающим. Но Джейн казалось, что никогда он не был прекраснее, чем сейчас. Истинное лицо Креймона. Два с половиной метра роста, смуглая кожа, сплошь покрытая магическими знаками, и черные мерцающие глаза. Любимец Богов. Это был он….

И он бился не за себя. Креймон защищал своих друзей, последователей и любимых, подставляя собственную спину, чтобы не дать вражеской силе подойти к тем, кто был ему дорог. Душа Джейн раздвоилась. Одна часть боялась за Креймона и жаждала помочь, а другая — ликовала и радовалась. Снятие амулета угрожало ему полным безумием и потере себя, но этого не произошло. Креймон повиновался единственному зову, который остался в нем, когда амулет был сорван с его шеи. Этот зов оказался сильнее жажды крови и убийства, сильнее безумия и обретенной власти, так долго томившейся в неволе. Зов Богов. Их воля и желание.

Но даже Боги не могли помочь Креймону победить зло, сотворенное коварной Дайаной. Ее посмертный подарок, призванный уничтожить его. Поверженные великаны не умирали. Один за другим они восставали вновь, чтобы продолжить неравное сражение. Вскоре Креймон начал уставать. Многочисленные кровоточащие раны лишали его сил и не успевали затянуться. Тьма наступала. И он был не в силах остановить демоническое полчище бессмертных тварей. Джейн видела, как движение Креймона замедляются, и он пропускает все больше и больше целенаправленных ударов. Кинжалы рвали его плоть, кровь залила землю, но Джон не сдавался. Джейн знала, что убить его нельзя. Не простым оружием.

А когда Креймон упал, темная стена молчаливых убийц двинулась на его спутников. Брайан снова попытался закрыть Джейн спиной, но она чувствовала, как он сам дрожит от ужаса и страха. Роуз тоже прижалась к ней, она громко рыдала.

Отодвинув в сторону Дугласа, Джейн Браун вышла вперед. Ее лицо хранило печать спокойствия и уверенности. Светлые волосы мерцающим водопадом струились по плечам, глаза горели голубым огнем. Тени замерли в нерешительности, присматриваясь и прислушиваясь к храброй девушке, осмелившейся выйти к ним навстречу. Темная энергия исходила от закутанных в рясы великанов, заставляя Брайана и Роуз цепенеть от животного ужаса. Они были не в состоянии оценить происходящее, и просто не заметили, что Джейн покинула их.

Девушка сделал еще один шаг вперед.

— Довольно. — произнесла она странным пронзительным повелевающим голосом. И вражеская стена колыхнулась и отпрянула назад с шипением. Ее глаза разгорались, из них лился свет. Джейн распростерла руки по обе стороны, развернув ладонями вверх. И из кончиков белых пальцев ударили столпы серебристых лучей. Она улыбнулась краешками губ, подняв руки над головой и соединяя ладони. Взрыв света ослепил всех, кто находился в древнем храме, построенном в честь Великой Богини Дон, праматери всего сущего.

— Довольно. — повторила она гораздо тише. Исходившее от нее волнообразное сияние мощным лучом стерло демоническое войско в доли секунды, не оставив даже пепла. Поверженный и обессиленный Креймон даже не смог поднять головы, и когда волна света отхлынула, оставив только голубоватое сияние на кончиках пальцев Джейн, она подошла к нему сама. Брайан и Роуз, открыв в изумлении рты, провожали ее дикими взглядами. Они готовы были поклясться, что ее ноги не касаются земли. Джейн Браун плыла по воздуху, а ее волосы, развеваемые ветром, издавали хрустальный мелодичный звон….

Она склонилась над окровавленным неподвижным Креймоном. Бледные руки убрали черные косы с его лица, и повернули голову Джона, так, чтобы он видел ее. И он, открыл глаза, почувствовав легкое и в тоже время исцеляющее прикосновение. Черные зрачки мутных от боли глаз взглянули в чистое и светлое лицо ангела, мягко улыбающегося ему. Он не узнавал ее, и не помнил свое имя. Безумие и кровь. Опустошение и близость смерти.

— Ты пришла за мной? — прохрипел он, и божественные звуки, сопровождающие каждое движение белоснежных волос ангела, наполняли ожесточенное сердце покоем.

— Да, Креймон. Я пришла за тобой.

Светлоликий белокурый ангел с мерцающими переливающимися разными оттенками глазами, отпустил голову Джона, и он сразу почувствовал тяжесть своего тела и его бренность.

— Я хочу, чтобы ты знал, кто я. — прозвенел серебряный голосок. Она разжала ладонь, на которой поблескивал амулет, и надела его на шею Креймона. Прохладные пальцы закрыли его глаза, и Креймон почувствовал мощный прилив сил. Тело вернулось в человеческое обличье, уменьшилось в размерах и наполнилось теплом, руны растворились, боль ушла, а память вернулась. Он снова был собой. Джейн убрала пальцы, и Джон изумленно посмотрел в глаза той, что легким касанием излечила его. Дыхание Креймона стало неровным и хриплым, он резко поднялся, не испытывая ни малейшего дискомфорта или усталости. Энергия циркулировала в нем, сила била через край, но в душе творился хаос. Сотни вопросов застыли на его губах, пока он разглядывал стоявшую перед ним девушку. Он прожил слишком много лет, чтобы не понять, не узнать и не почувствовать…. Но понять, поверить…. Это было выше его сил.

— Ты не Браун. — прошептал он. Взгляд потух, скорбная улыбка тронула губы. — Не Браун.

— Нет. — тряхнула она музыкальными волосами. Теперь ее глаза были чистого небесного цвета. — Ты справился с испытанием, Креймон.

Он какое-то время заблудился в лабиринте ее излучающих теплый животворящий свет глаз.

— Я хотел убить тебя. — прохрипел он.

— Нет, не хотел. — она покачала головой. Легкая улыбка заиграла на губах. — Но это и неважно теперь.

— Я бы не смог? Не смог убить тебя? — спросил Креймон.

— Нет, Джон. Ты бы не смог. Ни физически, ни духовно.

— Кто ты?

— А ты не знаешь, Джон?

— Я не могу поверить в то, что вижу. Я любил Джейн Браун. А ее никогда не существовало. — с горечью сказал он.

— А я любила тебя. Тысячи лет, Креймон, я любила тебя. — прошептали губы девушки.

— Ты — богиня. — презрительно бросил Джон. — Одна из изгнавших меня. Ты Аранрод. Как ты могла любить раба?

— Ты никогда не был рабом, Креймон. И раз я здесь, чтобы вернуть тебя…

— Вернуть меня? — ироническая усмешка скривила губы Джона. — После тысячелетий забытья? Вы отвернулись от меня! И ты, восседая на своем троне вместе со своим божественным племянником Гвином, спокойно наблюдала, как я сотни лет искал дорогу домой!

— Я пыталась помочь тебе, Креймон. — спокойно ответила Аранрод. Ее лицо излучало мир и радость. Боги не знают тревог и печали. Их жизнь полная гармонии и покоя. — Ты прав, я наблюдала за тобой с вершин Авалона. Тысячи лет я была твоим верным спутником, я следовала за тобой по земному пути, оплакивала твоих близких, смеялась и ненавидела вместе с тобой. Я была той тенью, которую ты всегда чувствовал за своей спиной. Я одна верила в тебя. Я дважды уговорила Великую Мать дать тебе шанс.

— Дважды? — переспросил Креймон.

— Первый раз ты не услышал меня.

— Элизабет?

— Да. — кивнула дочь Великой Дон. — Ты полюбил меня во всех обличьях, Креймон. И ни в одном не узнал, но как ты мог, если я сама не знала, кто я. Дон и Гвин с поистине божественной мудростью усложнили мою задачу, лишив памяти человеческие оболочки. Моя любовь должна была подсказать, что делать. Ты защищал меня, не зная, что своей спиной закрываешь богиню, как и я ты повиновался зову любви и голосу богов.

— И что теперь? — спросил Креймон. Истинные чувства скрыла неприступная маска.

— Мы возвращаемся домой. — ответила Аранрод. Джон посмотрел на онемевших Роуз и Брайана. — Твой повелитель и создатель, божественный сын Нуда, моего возлюбленного брата ожидает тебя в садах Стеклянного острова.

— А они?

— Свободны. — пожав плечами, сказала она. — Пусть доживают свои жизни. С этого дня они не бессмертны. Каждый новый день приблизит твоих друзей к переходу в Авалон, где вы сможете соединиться.

— Твое имя, богиня, означает "серебряный круг", и ты оправдала его полностью. — ожесточенно произнес Джон, исподлобья глядя на сверкающую красавицу. — Ты водила меня по кругу последние пятьсот лет. Вероломная Аранрод, понимаешь ли, чего только что лишила своего жалкого поданного.

— Ты служишь не мне, Креймон, но я отвечу. — мягкая улыбка тронула губы богини. Ее лик не изменился, черты остались прежними, но взгляд, глаза, мимика и выражение лица больше не напоминали пугливую и нежную Джейн Браун. Креймон проглотил горький комок, образовавшийся в горле. — Я дважды дарила тебе надежду и любовь. Великий дар, а не наказание, Джон. Я жила, страдала, и приносила жертвы, я умирала, чтобы вернуться и спасти твою грешную душу. И только милосердие Дон помогло мне исполнить задуманное. В минуту опасности и полного краха я узрела истину и защитила всех нас. Не думай, что ты потерял меня. Элизабет и Джейн все еще живут во мне. Их чувства к тебе — отражение моих.

— Боже, Эдред… — воскликнул Креймон, с ужасом глядя в переливающиеся серебристые глаза Аранрод. — Он был твоим племянником.

— Я не помнила, кто он, а Эдред, в свою очередь, не узнал меня. И не забывай, что в мире смертных я не была Богиней, тело Элизабет стало сосудом моей души, лишенной памяти. Мы — Боги, Джон. — спокойно ответила дочь Великой Дон. — Наша кровь священна. И мы никогда не запятнаем ее связью с человеком. Браки Богов всегда предопределены, мы обречены рожать наследников от своих родственников, ибо только так можно сохранить чистоту божественной крови. Мне выпало великое счастье любить тебя, не как богиня, а как земная женщина. Это было прекрасно, я не забуду ни одного дня, ни минуты, что подарила тебе. Жалкие крохи по сравнению с вечностью, но они будут служить мне утешением, и видит Дон, я желала остаться здесь. Я просила тебя, я умоляла. Ты был так одержим мечтой вернуться к своему повелителю, понимая, что тем самым теряешь меня. Ты сделал выбор в пользу Гвина ап Нуда, и не обвиняй меня, я не лгала тебе. Мне тоже пришлось пройти испытание, самое трудное за четыре тысячи лет, прожитых в поднебесном мире. Меня запутывали, сбивали с пути, мешали, чинили препятствия, лишь бы я не вспомнила об истинном предназначении и цели, и отступила. Стоит ли говорить, что Великая Дон никогда не поощряла мою увлеченность человеком. А ты все же человек, которому его бог создатель подарил бессмертие.

— И потом забыл…. - жестко напомнил Креймон. Аранрод опустила голову, кончики ее пальцев снова вспыхнули.

— Нам пора. Гвин призывает меня. Его голос звучит внутри меня, сжигает изнутри. — сказала она. — Я тоже сильно скучала по дому, Креймон, но ты должен знать. Еще есть минута, я потерплю боль. — Аранрод посмотрела в глаза Джона, в них мелькали кровавые всполохи. — В Авалоне мы никогда не сможем даже коснуться друг друга.

— Почему? — вскинув голову, спросил Креймон. В синих глазах отразилось недоумение и тоска. — Что теперь нас разделяет? То, что я человек? На разве в Авалоне не стираются грани?

— Я — Богиня, Джон, а ты верный слуга другого Бога. И это еще далеко не все причины. Узнав полный перечень, ты сам не захочешь знать меня. Это из-за меня Гвин ап Нуд погрузил тебя в сон, который длился три тысячи лет.

— Из-за тебя? — смесь гнева и изумления отразилась на лице Креймона.

— Я слишком увлеклась тобой. Мы были детьми. Помнишь маленькую девочку с косами до пят? Ты встречал меня в лесу, где изучал травы и слушал звуки природы. Мы смеялись и играли. Я научила тебя языку птиц. И когда ты достиг зрелости, я перестала приходить. Мне было больно смотреть на тебя, и чувствовать запретную и в то же время священную любовь.

— Я никогда… — он осекся, не сводя глаз с бледной красавицы. — Не смотрел на тебя так.

— Да, ты не смотрел. — горькая улыбка тронула губы Аранрод. — Ты вырос и женился на смертной женщине, у тебя родились дети, и ты готовился стать друидом, проповедником воли Гвина на земле. Но я не желала смириться, невидимой тенью навещая тебя по ночам. Я стояла в изголовье кровати, презирая себя и все душой ненавидя твою жену. Боль, ярость и страдания — вот, что дарила мне любовь к тебе. Конечно, мои отлучки не могли остаться незамеченными. Дон приказала мне забыть, но как я могла? Одержимость смертным — страшный грех и ослушание. А наказан был ты. Они думали, что время излечит раны, остудит страсть, но даже бездыханным, погруженным в ледяной сон ты был мне дороже и ближе, чем тот, кого Великая Дон выбрала мне в мужья.

— Ты замужем…. - эхом отозвался Креймон, плечи его обреченно поникли.

— Да. Наверно, с этого нужно было начать. Я никогда не любила своего мужа, я не хотела знать своих детей. Я — ужасная мать, раз любовь к тебе ставила выше родных отпрысков. Двое сыновей, чудесные белокурые мальчики. Теперь уже мужчины. Я оставила их, чтобы вернуть тебя.

— Кто он, Дж… Аранрод?

— Гвидион фаб Дон.

— Твой брат. — горько усмехнулся Креймон. — Ничего не изменилось на небесах. О, Боги, вы погрязли в пороках.

— Мы давно не живем вместе. Я не хотела этой свадьбы, но брак был предрешен задолго до того, как я стала взрослой.

— Ты родила ему детей. — холодно напомнил Джон. Аранрод протянула руку и коснулась щеки Креймона.

— Я бы отдала все прожитые годы за одну нормальную короткую жизнь с тобой. Я бы хотела, чтобы мои дети были твоими. В Авалоне у нас нет будущего.

— Я ничего не прошу у тебя, Божественная. Я не знаю тебя. Я любил трижды, но ни одна из моих избранниц не была тобой. Твоя любовь принесла в мою жизнь одни разрушения.

— Почаще повторяй себе то, что ты сказал сейчас, и мы избежим наказания. Мне больно слышать твои слова, и еще больнее осознавать, что они не правдивы, но только так ты защитишь себя от гнева Дон и моего мужа. Теперь мы все сказали друг другу. Больше возможности поговорить у нас не будет, любимый мой. Целая вечность впереди, но она не радует меня. Как жаль, что ты не послушал Джейн Браун…. - золотая слеза стекла по форфорово-белой коже Аранрод. Она взяла руку Креймона и крепко сжала ее.

— Ты готов? — спросила она. Джон повернул голову, чтобы взглянуть в лицо женщины, которую, по сути, видел впервые за четыре тысячи лет. Он сказал, что не знает ее, но это было ложью. Сложно объяснить, что заставило его полюбить каждое воплощение Аранрод в мире смертных. Шестое чувство или подсознание подсказывали ему, что перед ним существо особенное и неземное. Разве не божественный свет и хрупкость Элизабет Сомерсет пленили его пятьсот лет назад? А Джейн Браун? И ее невинная святость, нежность и чистота широко-распахнутых робких глаз? Он откликался на могучий великий зов любви Аранрод. Он любил ее во всех обличиях. Но как богиню принять не мог.

— Мы можем остаться? — понимая абсурдность своего вопроса, Креймон с надеждой взглянул в позеленевшие от слез глаза.

— Слишком поздно. — тихо отозвалась она. — Прощайся со своими друзьями.

Роуз и Брайан, упав на колени, с благоволением смотрели на мерцающую богиню. Она неуловимо менялась. Простое платье растворилось, и вместо стройное тело Аранрод нежными легкими складками укрыли белые длинные одежды, которые тускло сияли, словно были сплетены из лунного света, волосы живым серебристым водопадом заструились по плечам, опускаясь до самых пят.

— Проживите остаток жизни достойно. Не упустите ни одного мгновенья счастья. Вам дано многое, больше, чем я когда-либо мог подарить или пообещать. — сказал Креймон, с грустью улыбаясь своим верным последователям.

Богиня и ее возлюбленный посмотрели друг на друга, руки их переплелись, а тела растворились в холодной загадочно-печальном свете луны.

Джон Креймон, наконец, обрел свой Авалон.

Эпилог

Если бы человечество знало, что ждет их за чертой смерти, то поспешило бы умереть. Ибо ни один смертный не в силах преодолеть заклятие и узреть истинный рай на холме Гластонбери Тор. Укутанный туманами и надежно защищенный магическими заклинаниями повелителем волшебной страны фей, он величественно смотрит в небо. У его подножия, спускаясь, словно легкая вуаль с прекрасного лица богини, простираются на тысячи километров ярким пестрым ковром чудесные долины, "с ручьями эля и реками, текущими медом и вином", тысячелетними дубами-великанами, родниками, полными живой воды, от одного глотка которой можно приобрести вечную молодость и бессмертие. Тихий, мелодичный шепот рек, игриво сбегающих с холма и живописным узором ложившихся на слепяще-красивые долины, бессмертное журчание ледяных источников, музыкальная игра листьев на ветру — все это лишь несколько нот в неземной, прекрасной и неповторимой мелодии этого пристанища для Богов. В разноцветной, играющей всеми цветами радуги листве огромных деревьев, вершины которых, кажется, пронзают ослепительно-голубой с переливающимися розовым и бирюзовым невыразимо-высокий свод неба, спрятались невиданные птицы, чьи голоса вливаясь в аккомпанемент других не менее приятных звуков, создают единую песню. Песню неба и земли, песню природы, песню воды, весны и любви, песню вечности. Ни один смертный не слышал этой волшебной музыки, и только в момент последнего вдоха, на тонком волоске жизни, эта райская музыка уносит его на волнах непередаваемого трепетного блаженства в колыбель вечности.

Взмахнув пятнистыми огромными крыльями горделивый Гверн Абви, неторопливо и величественно оторвался от толстой кривой ветки, спугнув двух райских птиц, замолкнувших на долю секунды. Но и эта секунда не осталась незамеченной, для гуляющего по долине Нит белого оленя, настороженно поднявшего свою умную морду. Оторвавшись от вдыхания пьянящего аромата белоснежных, напоминающих юбку девушки, цветов, прекрасный олень, прижав уши, испуганно следил за полетом Гверн Абви, волшебного вещего орла, который воспарив в небеса, направлялся прямо к венчающему холм огромному замку, башни которого были скрыты облаками. Солнце плавилось в золотом убранстве замка, красота которого, переплетаясь с неземной роскошью, рассыпаясь брильянтами и невиданными драгоценными камнями, могла ослепить случайно забредшую сюда неприкаянную душу. Однако, на этот раз олень не стал любоваться красотами замка, мудрое животное знало, что Гверн Абви покидает свое пристанище в пышной кроне дубов, только в одном случае — в случае приближения Богов или недругов. И неожиданная тишина, накрывшая долину, подтверждала его подозрения. Мотнув мордой, олень рванул в рощу, раскинувшуюся на высоком берегу озера. Обычно спокойная зеркальная гладь озера, сейчас сильно рябила, искажая отражение долины. Олень посмотрел на спокойно дремлющую сову, прятавшуюся в ветках в метре от него. Кавлвидская сова, как и Гверн Абви обладала даром предвиденья, и ее невозмутимость успокоила испуганное животное. Вода в озере забурлила, но не раздвинулась, дабы выпустить на берег непрошенных гостей, а это означало, что они принадлежали другой стихии. Поднялся ветер, солнце накалилось и сменило цвет с насыщенно оранжевого на огненно-красный, озеро зашипело и запузырилось, птицы стихли окончательно, попрятавшись среди ветвей, юркнув в высокую разноцветную траву, которая легко скрывала их богатое красками оперение. Воздух над озером стал утолщаться, превращаясь вплотную полоску тумана, пронизываемую солнечными бликами и молниями. Озеро превратилось в бурлящую воронку, яркая вспышка света разрезала туман и все исчезло…

Сова, наконец, проснулась. Глянув на дрожащего от страха белого оленя, птица издала гортанный звук. Олень поднял морду, узнав этот крик. Птица приветствовала Богиню.

— Здравствуй, Гвлад Ир Хав(страна вечного лета). - ветер развеял по долине мелодичный нежный голос, словно сотканный из золотой паутины и хрустального звона. Широко распахнув глаза, олень смотрел на прекрасную сверкающую женскую фигуру, которая парила над успокоившимся озером. Кожа ее светилась словно изнутри холодным чистым светом, белоснежные волосы с вплетенными в них солнечными нитями, струились по обнаженным плечам, поднявшийся ветер не касался их, ровно, как и ее сотканного из света и пыльцы цветов прозрачного одеяния. Величественная осанка, горделивый взгляд, строгая улыбка бледных губ, вскинутые дуги изящно очерченных бровей, и глаза цвета неба, столь же прекрасные и столь же переменчивые, тонкие пальцы, унизанные королевскими перстными, гибкое совершенное тело. Все это выдавало в незнакомке, если не прекраснейшую из фей, то, как минимум, богиню.

— Ты не узнал меня, Эрин (в переводе с древнекельтского означает Ирландия)? — музыкальный голос просочился в мысли оленя, которого вдруг охватило чувство непередаваемого счастья, пьянящего блаженства и почтения. Склонив морду, он успел заметить, как его сородичи, сбежавшиеся к берегам озера со всей долины, и многие другие населяющие Гвлад Ир Хав существа, последовали его примеру. Но прекрасная дева выделила почему-то именно его, назвав по имени, которое добрую тысячу лет назад дал ему Гвин — повелитель Авалона и хозяин замка на вершине Гластонбери Тор. " Эрин, так будут звать тебя, друг. Ты станешь моей Ирландией. Жаль, что обладать всем миром я не могу", смеясь сказал он. Эрин знал, что его повелитель с минуты на минуту будет здесь, предупрежденный всевидящим орлом. Тонкие пальцы гостьи коснулись блестящей красивой шерсти оленя, и зажмурив глаза, он испытал невероятный прилив сил, словно в него вдохнули живительного исцеляющего духа. Аромат цветов, сгустившийся над долиной усилился стократно, и без того яркие краски приобрели новые оттенки.

— ДОН….- благоговейный шепот пронесся над долиной. Умолкшие птицы, начали петь вновь, с небывалым остервенением. Эрин открыл глаза и изумленно огляделся. Еще недавно пустынные берега озера теперь были переполнены желающими лично поприветствовать верховную богиню. Мать всех великих богов Британии. Дон, а это была именно она, с мягкой улыбкой созерцала своих подданных. Здесь собрались все: прекрасные миниатюрные обнаженные феи с гибкими телами и высокие белокурые эльфы, мужественные Ган Кинахи, грубоватые на вид, но добрые внутри лепреконы, озерные гврагедд анавнн, жестокие гвиллион и благородные эллиллон, вездесущие низкорослые коранайды, целые стада белых оленей, отвратительные грозные вепри, величественные орлы, пестрые облака радужных бабочек и маленьких голубо-розовых птичек. Даже, обычно скрывающееся в непроходимой чаще рощи, серые вороны и полусонные совы вышли на свет, чтобы приветствовать и выразить свое поклонение и смирение небесной богине.

Ноги Великой, наконец, коснулись мягкой сочной ярко-зеленой травы с раскиданными, словно кистью художника, пятнами цветов невиданной красоты. И там, где замерли ступни богини, выросли новые прекрасные цветы. И снова молитвенный шепот заглушил пение птиц. Дон еще раз улыбнулась, но теперь ее улыбка не грела, не наполняла счастьем, трепетом и восторгом. В изгибе ее губ сквозило нетерпение и зловещее напряжение. Ее вышли встретить не все…. И Дон гневалась. Глаза ее потемнели, приобретя оттенок предгрозового неба. Фиолетово-синие с отблесками серого. Кожа богини стала мерцать, сияющие ореол вокруг нее сверкал и потрескивал.

— Гвин! — громовой голос заставил стихнуть все звуки. Небо над прекрасной долиной потемнело, приобретя такой же оттенок, как глаза Дон, солнце спряталось за тяжелые черные тучи, накрыв Авалон зловещей тенью.

Он не мог не явиться. Дон своей божественной силой и властью над всем материальным и вымышленным была опасна в гневе. И прославленный сын не менее прославленного отца обязан был склонить голову и колени перед Богиней-Матерью. Гвин, сын Нуда, повелитель Авалона появился из рощи на огромном черном скакуне с ярко-алой гривой. За ним по пятам мчались верные стражники — крупные страшные псы с кровавой пеной на оскаленных пастях. Толпа странных, красивых и ужасных существ расступалась, пропуская вперед своего грозного и величественного Повелителя. Адские псы прижали острые уши, и заводили мордами, учуяв близость Королевы. Она пахла раем, светом, утренней росой, пыльцой с крыльев маленьких фей. Гвин обернулся, заметив, что его верные собаки отстали. Внезапно, все звуки стихли, и тишина после громоподобной симфонии, парализовала даже Повелителя. Конь захрапел и остановился.

Великая Богиня могла остановить время, выключить звуки, покорить все непокоренных одним взмахом ресниц. Дон создавала и уничтожала целые миры, руководствуясь одним лишь капризом. Но Гвин не боялся уничтожения. Создания Дон иллюзорны, как и она сама. А он — ее любимая иллюзия. Она никогда не откажется от Гвина. Даже у Королевы есть слабости. Но сейчас он действительно ее разозлил. Громовая зловещая тишина была тому прямым доказательством. Что ж, это ее право. Гневаться и карать. И у нее есть все причины для негодования.

Гвин ловко спрыгнул с коня, от которого все равно не было никакого проку. Бедное животное замерло, как истукан, и его красивые зеленые глаза были полны суеверного ужаса. Босые ноги Гвина утонули в шелковистой траве, которая меняла цвет и переливалась, соприкасаясь с его кожей. Он почтенно склонил черноволосую голову, но Дон успела заметить упрямую насмешливую улыбку на лице подданного. Темные брови Великой сошлись на переносице. Гвин физически ощущал ее ярость. Словно тысячи иголок впились в его практически обнаженное тело. Жар испепелял его снаружи и жуткий холод изнутри. Он знал, что она специально мучает его, чтобы не дать ему собраться с силами и выступить в свою защиту. Дон пришла не договариваться, а диктовать условия. Что ж, он готов к рассмотрению.

— Дон, какая честь, видеть тебя в моей скромной обители. — бархатным тягучим и насквозь фальшивым голосом пропел Гвин.

— Гивн ап Нуд. Сын моего великого сына. — строго молвила она, пронзая его молниеносным взглядом. — Я возлагала на тебя большие надежды. Я любила тебя.

— Дон… — Гвин поднял голову, и выставил вперед руку, пытаясь что-то сказать, но его откинуло в сторону силовой волной, исходящей из глаз Богини.

— Не сметь говорить, пока я не позволю. — яростный шепот заставил его содрогнуться от боли. — Ты был верным поданным. Ты совершил множество подвигов, и ты честно исполнял роль, возложенную на тебя. Авалон — мое любимое детище, маленький островок гармонии. Душам и существам нашей расы здесь хорошо и уютно. Я — богиня света, мои волосы сотканы из солнечных лучей, и я живу, благодаря гармонии и любви. Черпаю силу из котла счастья и удовлетворения. Ты создавал необходимую мне гармонию. Но нарушил правила.

— Но… — забыв про предостережение, снова попытался вставить слово Гвин. Его голову сжало стальными тисками. Почувствовав влагу на щеках, он дотронулся до лица пальцами и посмотрел на них. На кончиках пальцев алели капли крови. Дон заставила его плакать кровавыми слезами. Вот тебе и Богиня Света.

— Готов дальше слушать? — холодно спросила она. Голос ее надрывно звенел в его барабанных перепонках. Гвин понимал, что все болезненные ощущения не настоящие. Дон внушала их. Здесь, в Авалоне, не может быть боли. У него нет физической формы. Он — просто образ, созданный ее и его фантазией. У него нет определенного лица, только маски, которым нет числа. Он — отпрыск Бога, дух. А дух не может быть материальным, не в этом мире. Ему оставалось только склонить голову.

— Ты ослушался закона, Гвин сын Нуда. Кто дал тебе право решать судьбу моей дочери? Как ты посмел снова вернуть ее мир смертных, не спросив разрешения Верховной Богини?

— Прости меня, Великая. — с пафосом ответил Гвин, страшась поднять глаза — Я поддался сентиментальности своей натуры. Я не мог смотреть, как Аранрод томиться в Стране вечного лета, и вместо радости и благодарности за твою божественную щедрость и любовь испытывает страшные муки.

— Разве я не была милосердна? Я дважды позволила ей отправиться в мир людей, чтобы привести в Авалон твоего заблудившегося слугу.

— Они любят друг друга, Дон. Но богиня не может любить раба. Смотреть на их страдания и не сметь помочь — выше моих сил. Ты знаешь, что я сам больше других пострадал от превратностей любви.

— Я найду их обоих и покараю! — громогласно провозгласил голос Великой Дон.

— Ты не сможешь. — смело взглянув в глаза богини, покачал головой Гвин. Я дал им испить из котла Забвения. Они теперь смертны. Ты не сможешь увидеть их воплощения в нижнем мире.

— Глупец! Ты посмел лишить бессмертия мою дочь! Ты думал, что я не узнаю?

— Нет, Великая. Я думал только о Аранрод и Креймоне. Они заслужили счастье. Пусть оно будет мимолетным и кратким — все лучше, чем вечные страдания в Авалоне. Если хочешь покарать кого-то, то пусть это буду я.

Прекрасный облик Верховной Богини испортила резкая ледяная улыбка.

— Пойти на такой риск, Гвин? И ради чего? Быть может, они не никогда не встретятся и не узнают друг друга. — пронзительный голос ударил прямо в грудь сына Нуда, и он отлетел в сторону. — Ты расстроил меня. Слишком много своеволия в одном божественном отпрыске. Ты испытывал мое терпение непростительно долго. Но всему приходит конец. — Время в Авалоне замирает, течет иначе. И каждый миг бытия мы проживаем сегодня и сейчас. Так будет до конца времен. Но я заставлю тебя вспомнить, какими дарами одарили тебя Боги, и осознать ценность прожитого дня. Я пришла сюда не только из-за Аранрод и Креймона. Твоим проступкам нет числа, Гвин. Ты забыл, зачем я послала тебя к людям. — продолжила Богиня. — И в земном обличии под именем Милиагранса ты нарушил мои правила. Ты должен был служить великому воину, должен был стать преданным рыцарем и защитником моего избранника, его опорой в земных делах.

— Но разве я не сопровождал его во всех походах. Разве не благодаря мне, имя короля Артура стало легендой во всем мире? — бесстрашно ответил Гвин. Дон не стала карать его за наглость. Наверно, пришло его время сказать в свое оправдание несколько слов. Их взгляды встретились в гнетущей тишине. Воинственный — Богини, и упрямый, непокорный — ее поданного. Дон огляделась по сторонам, и медленно развела руки в стороны. Словно завороженный, Гвин, наблюдал, как меняется реальность под этими медлительными плавными движениями тонких и прекрасных женских рук. Осталось только четыре цвета. Голубое — небо, бледно-зеленые- деревья, трава и цветы, темно-красное — солнце, белая, туманная, дымчатая — Богиня. Все разношерстное население Авалона исчезло. Осталось только двое. Он и Она.

— Ты дважды нарушил запрет. — грозно изрекла Дон. Бледные облик ее заискрился. — Дважды позволил смертному ступить на божественную землю Авалона.

— У меня не было выбора, Дон. — храбро ответил Гвин ап Нуд. — Артур был ранен и умирал, я спас его, дав испить из источников Авалона воды, которая вернула ему жизнь. Я лишь исполнял твою волю. Я направлял Артура в делах смертных, и оберегал его жизнь, пока ты в ней нуждалась.

— Ты не должен был допустить его ранения. — ее голос хлестнул его по лицу.

— Милиагранс — лишь смертный рыцарь. Он не всесилен. Ты знаешь, что я не мог бы вернуть ему жизнь, не использовав магию.

— Это не оправдание. Это твое упущение. Ты был занят мыслями о женщине, и поэтому пропустил момент, когда Артур нуждался в защите. — Глаза Дон полыхнули адским пламенем.

— Человеческая натура слаба, и подвластна страстям. — Гвин опустил голову в знак признания вины.

— Но, когда ты второй раз нарушил запрет, ты не был в человеческом обличии. Ты украл возлюбленную Артура, сделав своей наложницей — здесь, в Авалоне. — последние слова Дон прогремели над долиной оглушительным эхом. — Смертная королева в божественном пристанище — это ли не верх непослушания и вопиющей дерзости. Ты похитил Гиневру в священный праздник, в тот самый день, когда должна была состояться твоя битва с Гвитиром за руку Кройддилад. Что же случилось, Гвин? Неужели твоя любовь к Кройддилад так быстро угасла?

— Быстро? — в сине-зеленых глазах Гвина, мелькнули искры. Он не мог видеть себя со стороны, и не знал, что Дон оставила ему все его цвета. — Тысячи лет я бьюсь за сердце той, которая никогда не будет мне принадлежать. Я устал. Может быть, я больше не вижу смысла в этой борьбе.

— Неужели ты готов отказаться от нее? — голос Дон стал подозрительно мягким и ласковым.

— Ты же знаешь, что заклятье нельзя остановить. Вы заставите меня сражаться.

— Это так. — кивнула Богиня. — Но, если я разрушу чары, и отдам ее Гвитиру, ты смиришься?

— Как ты можешь об этом спрашивать? Кройддилад любит только меня. — Гвин откинул за спину черные, заплетенные в мелкие косички волосы. Мужественное красивое лицо было искажено гневом.

— Твоя самонадеянность и упрямость — корень всех зол. Ты и только ты виноват во всем, что происходит. Заклятье не накладывается случайно. Ты нарушил запрет, тысячи лет назад, похитив Кройддилад из-под венца, против воли ее отца и будущего супруга.

— Но она любила меня! — горячо возразил Гвин.

— Да, и именно поэтому заклятие возымело такие последствия. Вы должны были доказать свою преданность другу другу. Что значат тысячи лет, если впереди вечность. Здесь они проходят, как один день. Но ты предал память о своей возлюбленной, которая по твоей вине живет в заточении под зорким оком Ллудда, своего божественного отца, в вечном ожидании решения битвы между тобой и Гвитиром. И ты не только предал ее, но и нарушил еще один запрет. Ты похитил смертную женщину и привел ее туда, куда не ступала нога человека. Этой смертной оказалась жена отважного воина, в верности которому ты поклялся. Своим проступком ты совершил тройное предательство.

— Я исправил указанные тобой ошибки, Великая Дон. Гиневра не помнит ни одной минуты, проведенной здесь, со мной. Я вернул ее Артуру, я спас его жизнь. Никто не пострадал.

— Никто не пострадал? А фея, покинувшая Авалон. с помощью кольца, которое ты создал для смертной королевы? Разве не с кольца началась история Аранрод и Креймона? Ты нарушил волю Богов. — прогремел голос Богини. — И ты понесешь наказание. Но сначала я должна знать, какая из этих двух женщин занимает твое сердце.

— Тебе известен ответ. — Гвин опустил голову.

— Если бы я могла постичь ход твоих мыслей, то не позволила бы тебе так часто ошибаться. — в уголках губ Богини дрогнула ироничная улыбка. — И, если бы, я не любила тебя так сильно, мой гнев был бы стократ страшнее. Я буду милосердна. Это будет последняя битва. Но правила изменятся. Я дам шанс всем четверым. Ты, Гвитир, Гиневра и Кройддилад покинете мир Богов.

— Что это значит? — вздрогнул Гвин, испуганный и озадаченный словами Дон.

— Я меняю заклятие. Вы должны найти друг друга в мире смертных. Неважно сколько времени займут поиски, ты не будешь стареть, как все смертные. Остальные трое участников не будут иметь такой привилегии. Они будут рождаться, взрослеть, стареть и умирать. Потом ты поймешь, почему я так решила. Я пошлю вас в сложное время. Мир смертных изменился до неузнаваемости, пока ты развлекался здесь с женой Артура и почивал на лаврах, прелюбодействовал с каждой смазливой феей. Я дам тебе еще одно преимущество. Ты будешь помнить, кто ты…. Найдешь Кройддилад — она твоя. Не найдешь — никогда не вернешься в Страну Вечного Лета.

— Но мир смертных огромен….

— Гвин, ты сражался за нее тысячи лет. Разве могут расстояния и города спрятать от тебя твою возлюбленную?

— А она? Как она меня узнает?

— Сердцем, душой…. Она уже родилась и живет в холодном и туманном городе. И только от тебя зависит, исход этого испытания. Возможно, Гвитир найдет ее первым. Он тоже любит ее, а, как известно, настоящая любовь, всегда возвращается туда, где зародилась. Держи открытыми глаза, слушай сердцем, и спрашивай совета у своей души. Поверь мне, ты почувствуешь, когда отыщешь ту, что послана тебе небесами.

— Значит, они уже там?

— Ты скоро все сам узнаешь. Помни, что это твоя кара. А мое снисхождение имеет и другую сторону. Из всех четырех будет страдать больше тот, кто знает, зачем он проживает каждый новый день, приближающий его к неизвестному финалу. А за свои владения можешь не переживать. Я всегда испытывала особенные чувства к Авалону. Что для меня пара мгновений! Ты проживешь тяжелые, долгие года, полные страданий, поисков и искушений, а я лишь несколько минут понежусь на райских склонах Авалона. Не забывай, Гвин, что я всегда наблюдаю за тобой.

— А, если, я не найду Кройддилад? Неужели ты действительно оставишь меня там навсегда? — обреченно спросил Гвин, с надеждой глядя на Дон. Извергнув на него свой гнев, она снова стала прекрасной и миролюбивой. И с легкой мечтательной улыбкой Богини в Авалон вернулись цвета и звуки, жизнь снова заструилась по холмам призрачного райского уголка. Опустившись на пестрый душистый ковер травы, она позволила легким красивым бабочкам порхать вокруг ее стройного стана.

— Значит, ты не достаточно любишь ее, мой мальчик. — беззаботно ответила Дон. — Пути любви соединяться. Поверь мне. Разве не на это ты уповал, освобождая мою возлюбленную дочь от бесмертия? Теперь ты последуешь за ней. Справишься ли ты так достойно, как это сделала Аранрод. Она дважды нашла любимого, не имея памяти, не зная, кем является на самом деле и зачем пришла. Твоя задача проще. Ты будешь помнить.

Гвин беспомощно огляделся, и встретил задумчивый печальный взгляд Эрина. Он заметил, как расплывается и исчезает его отражение в расширившихся изумленных зрачках мудрого оленя. Одновременно Гвин ощутил, как невыносимая тяжесть навалилась на грудь. В голове потемнело, и он провалился в небытие. И это стало началом новой истории и нового поиска….

"…. Наверно, это последняя запись, которую я оставлю в этом дневнике. И кем бы ни был тот, кто прочтет мою историю, то пусть знает и помнит, что ничто и никогда не происходит без причины, у каждой мелочи, шага, вздоха, взмаха крыла, дуновения ветра, удара грома есть причины и есть цель, и свой особенный смысл, понимать который нам и не нужно вовсе. Мы — пешки на доске у Бога, и он двигает нами, как ему заблагорассудиться. И он не добрый, и не милосердный, как представляют его нам, но всемогущий и всевидящий. У него особенное выборочное чувство справедливости. И мне кажется, что он большой шутник. И не все его шутки бывают добрыми. Не подчинившиеся Его воле, будут наказаны строго и по божественному изощренно. То, что я пишу может показаться странным, но я вижу Его таким. Пусть кто-то решит, что я богохульствую, но я пережила слишком много потрясений, увидела то, что не должна была видеть, и я думаю, что заслужила право на собственное мнение. Бог любит отважных. Я такая. Я не сомневаюсь, что увижу его лично, когда настанет мой смертный час."

Глоссарий:

АВАЛОН — В мифологии ирландских кельтов холм в Гластонбери в долине Авалон, что в Сомерсете, известный под названием Гластонбери Тор, считался жилищем Гвин ап Нудда и выполнял роль своего рода ворот между миром простых смертных и Потусторонним (подземным) миром. На склонах этого холма кельты-отшельники устраивали свои кельи. Кельтское название Гластонбери Тор — Инис Виттрин, что означает "стеклянный остров".

ДОН — В мифологии валлийских кельтов Дон почиталась как матерь всего живого; "она привыкла заботиться обо всех богах", числе ее детей были Гвидион и Аранрод.

АРАНРОД — В мифологии валлийских кельтов Аранрод была дочерью богини Дон и сестрой Гвидиона фаб Дон, которому приходилась еще и женой.

ГВИН АП НУДД — В мифологии валлийских кельтов Гвин ап Нудд — король Потустороннего мира. Он похитил Кройддилад, несмотря на то что она уже была обручена с другим, Гвитиром, сыном Гврейдавла, и должна была стать его женой. Было условлено, что Гвин и Гвитир каждый год должны встречаться в поединке на поле боя и тот из них, кто окажется победителем в битве, которая будет продолжаться вплоть до Судного дня, будет признан сильнейшим. "Великий охотник" Гвин ап Нуд, охотящийся не за оленями, а за человеческими душами, носясь на своем демонском скакуне вместе с демоном-псом и преследуя добычу, которой нет от него спасения. Так, он заранее знал, где и когда суждено погибнуть великим воинам, и рыскал по полю боя, забирая их души и повелевая ими на "туманной вершине горы".

БЕЛТЕЙН, БЕАЛТИУНН — кельтский праздник в честь бога Солнца., 1 мая, один из четырех важнейших кельтских праздников календарного цикла. Праздновался 1 мая, знаменуя собой начало лета у кельтов.

БЕЛЫЙ ОЛЕНЬ — был для кельтов мистическим животным, явившимся на землю из Потустороннего мира и обладающим сверхъестественными способностями. Белый олень фигурирует в нескольких кельтских легендах.

ГВЕРН АБВИ, ОРЕЛ — В мифологии валлийских кельтов — птица, обладающая даром всеведения.

ГЕЙС — В мифологии и культуре кельтов гейс — своего рода заклятие, налагавшееся на человека. Если же человек, на которого был наложен тот или иной гейс, нарушал его, то он либо умирал, либо подвергался крайнему бесчестью. Гейсы обычно имели форму запретов, или табу.

ГАН КИНАХ — дух, нашептывающий слова о любви на ушко молодым девам

ГВИЛЛИОН — В мифологии валлийских кельтов — жестокие горные феи.

ГВРАГЕДД АННВН — В мифологии валлийских кельтов — духи озер и рек

ЭЛЛИЛЛОН — После принятия христианства кельтская мифология постепенно угасла, превратившись в своего рода сборище фей, эльфов и т. п; в частности, эллиллоны были одной из ветвей эльфов

КОРАНАЙДЫ — В мифологии валлийских кельтов коранайды — племя низкорослых людей, способных слышать любое слово по всей Британии, даже если оно было произнесено шепотом.

Content

Алекс Д
В ПОИСКАХ АВАЛОНА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Глоссарий: