Хафизова Светлана Леонидовна

Новый год для двух колючек

Хафизова Светлана Леонидовна

Новый год для двух колючек

Глава 1. На огонёк

Я совершенно ничего не понимаю в устройстве автомобиля. Черт меня дернул тащиться на дачу за сто километров в канун нового года. Вполне можно было и в этом году обойтись без елки. Последние лет пять же обходилась. Так, поди, ж ты! Праздника захотелось! Ну и с кем встречать его собиралась? Ну и чем наряжать елку? Все игрушки давно перебиты бесконечными переездами. Одна только старая облезлая искусственная елка и осталась. Дорога как память о прошедшей любви, увядающей молодости и бывшем муже. Или как напоминание больше не вляпываться в любовные авантюры. Ну, вот зачем я поперлась за ней в такую даль? Стартер скрежетал, вызывая зубную и головную боль. Бензина было чуть да маленько, только до заправки по пути дотянуть.

Дача – единственное, что досталось мне после развода. Она была не интересна бывшему, когда я ее купила. Это меня тянуло к цветочкам и укропчику на грядках, это я любила шашлыки у костра, это меня не пугали комары. А бывший был законченным урбанистом и шашлыки предпочитал есть в кафе вместе с девицами легкого поведения, пока я самозабвенно высаживала помидоры, поливала огурцы и прореживала морковку, стараясь приучить нередко выпивающего мужа к здоровому питанию… Наивная. Весь мой немногий хлам в виде разных баночек, вазочек и картиночек, который мне выдал бывший, тоже хранились на даче. Вместе с елкой. Его бесила эта традиция. Главное в празднике – выпить и закусить. И чтобы много того и другого. Что-что, а пожрать он был мастер. Всю семейную жизнь я проторчала на кухне, стараясь угодить растолстевшему бывшему боксеру. И боксерской грушей в случае чуть подгоревшей картошки или чуть пересушенными котлетами становилась я.

И так долгие восемь лет. Едва окончив педагогический институт, я выскочила замуж за подающего надежды боксера. Не знаю, кому и что он подавал, но бои проигрывал чаще, чем побеждал. Из спорта вылетел, и в том, что у нас нет детей, тоже виноват был он. Бокс. Он людей калечит. Сначала я всё терпела, веря, что мой боксер станет знаменитым, потом уйти было вроде как неприлично, мол, бросила больного и несчастного, как узнала, что не сможет детей иметь. А потом он выбросил меня, когда я однажды, вернувшись с дачи, застала его с тремя шлюхами… Фу!.. Ну, ничего, репетиторство и отсутствие прожорливой глотки дали возможность купить машину. Ну и что, что старьё. Зато моё.

Я пнула старенькую девяносто девятую по колесу. Пока ещё светло, может, проедет кто-нибудь и поможет. Погода радовала обильным снегопадом. Через час я замерзла. Еще час и я могу сама изобразить заснеженную елку, если подниму руки и растопырю пальцы да так и застыну. Надо что-то делать. До дачи далеко. Да и дом не зимний, печки нет. Да и нет никого в нашем дачном массиве. А короткий день клонится к закату. Вон уже и огонёк видно вдалеке. Километра три если напрямую по полю. Надо идти. А что делать? Замерзать что ли? Вот только машина стоит прямо посреди дороги. Столкнуть бы немного в сторону. Дорога под уклон, можно попробовать и спихнуть вбок.

Я сняла машину с ручника, уперлась ботинками в заснеженную дорогу и толкнула машину, крутя рулем. Девяносто девятая бодренько покатилась, а я не успела запрыгнуть за руль. Так и бегу за ней. У, ржавая колымага! Догоню… не знаю что сделаю! Метрах в трехстах впереди дорога поворачивает. Вот уткнется моя бегунья в снежный сугроб и сама остановится. Я больше не бежала. Еще не хватало за старыми колымагами носиться. Тьфу на нее. Так я и шла, пока моя капризная машина не скрылась неожиданно с глаз. Вот тогда я побежала… Добежала. Машинка нормально так воткнулась мордой в снег. Зарюхалась по самое лобовое. Отлично! Спустившись в кювет, я еле достала свою сумочку и сотовый. Разрядился. Я вообще неделями забываю его заряжать. Мне некому звонить. И мне никто не звонит. Он у меня так, чтобы было. Для статуса. Ну и иногда в интернете полежать, когда время остаётся от проверки тетрадок, составления планов уроков и репетиторства. В общем, для меня почти бесполезная штука. Ну что ж. теперь деваться точно некуда. Пошла на огонёк.

– О нет, только не это! – Мужчина лет сорока с неаккуратными бородой, усами и длинными, давно не стрижеными, волосами оглядел меня с головы до ног. – Вы, барышня, откуда свалились?

– У меня машина сломалась.

Совершенно выбившись из сил идти по заснеженному полю, постоянно проваливаясь в снег, я еле держалась на ногах. Сказать, что я замерзла – значит, ничего не сказать. К тому же с наступлением темноты резко похолодало, и поднялся противный, пробирающий до костей, хиус.

– Безумно за вас рад! А теперь, до свидания! Ничем не могу помочь!

И это бородатое чудовище захлопнуло дверь. Хорошенький новый год я себе устроила! Сто лет бы мне не нужна была чертова елка. Я свалилась на крыльцо красивого двухэтажного бревенчатого дома. Незнакомый зодчий украсил ставни, крышу и балкон затейливым деревянным ажуром. Двора у дома не было. Просто дом на краю поля в окружении елей и сосен. Насколько помню, летом поле не вспахивается, просто несколько раз скашивают траву приезжающие на телеге сельчане. Не знаю, где уж тут деревня. Может до нее дойти. Наверняка там люди поприветливее. Снова стучусь в дверь.

– Вы ещё здесь?

Взгляд мужика реально удивлённый. Как будто здесь центр города, а я просто ошиблась адресом.

– Вы считаете, что я ради удовольствия несколько км гребла по полю на ваш огонек?

Мои зубы клацали от мороза. Спортивная куртка не спасала – она просто задубела на холоде. Ноги горели ледяным огнем от кончиков пальцев до самой попы. Ох, нехорошо это.

– Где ваша машина?

– Упала в кювет.

– Час от часу не легче. А эвакуатор вызывали?

– Не знаю номера телефона… И телефон замерз… разрядился.

– Кто бы сомневался. Баба – она и в Африке баба.

Мужчина отступил, приглашая пройти, глядя на меня совсем не приветливо. Мне было не до ворчуна. Я еле нашла в себе силы разуться, заплакав от слабости, от бессилия и от всего, что случилось со мной за всю мою тридцати пятилетнюю жизнь. Размазывая слезы рукавом подстёжки, которую я не стала снимать, чтобы быстрее согреться, я прошла туда, куда ушел впустивший меня грубиян. В доме было жарко натоплено. Огонь в большом камине, швыряясь искрами, весело расщелкивал сухие дрова. Большой мягкий диван в форме буквы «П», занимающий центр комнаты стоял спиной к очагу. Почти всю стену напротив занимал плоский экран телевизора. Вдоль двух остальных стен стояли массивные книжные шкафы, среди которых за тяжелыми непрозрачными шторами спрятались окна.

Мужчина подвинул кресло ближе к камину.

– Садись, и сними все лишнее. Надо быстро оттаять тебя, ледяная баба.

Замерзшими красными от мороза руками я еле могла подцепить собачку молнии. Мышцы задеревеневших ног больно сводило. Увидев мои мучения, бородатый козел сжалился.

– Давай помогу. Принес тебя черт на мою голову.

Сняв с меня подстежку, он взялся за застежку на джинсах. Я даже не думала сопротивляться. Во-первых, сильно хотелось в туалет, а во-вторых, я бы все равно не смогла их самостоятельно расстегнуть окоченевшими руками. Оставшись в футболке и капроновых колготках, я спросила:

– Можно… в дамскую комнату?

– У меня есть только мужская комната. Подойдет?

– Подойдет.

– Тогда прямо до конца по коридору. Там же душ. В тумбочке найдешь полотенце. Халат там тоже там висит. Да воду погорячее делай. И… на-ка, выпей.

Мужчина налил полный стакан коньяка и подал мне. Я сморщилась. Не пью коньяк. Меня от него тошнит. Заметив, что меня передернуло, он неодобрительно скривился и, приложив стакан к моим губам, заставив хлебнуть. Практически насильно влив в меня половину, он отстал. По пищеводу и через желудок дальше в кровоток побежал жидкий огонь, согревающий изнутри. Я поспешила в ванную. Тошнота подкатила к горлу. Ну не переносит мой организм коньяк. Приняв горячий душ и согревшись, я завернулась в толстый полосатый серо-черный халат. Вернувшись в комнату с камином, я не увидела там хозяина. Мой телефон стоял на зарядке. Рядом лежала моя раскрытая сумочка. Я села в кресло. Вытянув ноги поближе к огню, я старалась прогреться до костей, так же, как промерзла. Мужчина в гостиную не возвращался. А я, встреченная нелюбезно, боялась двинуться дальше отведенного мне кресла. Как собака. Указали место, я и сижу. Это наследство от бывшего – напрочь поломанная психика и страх наказания за неповиновение. Наконец, согрев ноги чуть не до состояния жаркого, я подогнула их под себя и, натянув халат на голову, задремала.

Снилось, что этот мужик выгнал меня в колготках и футболке на улицу. Я мерзла и меня трясло. От того и проснулась. Я лежала на знакомом диване под толстым одеялом. Халата на мне уже не было. Была мужская футболка и теплые вязаные носки на ногах. Колючие. Мужчина сидел на второй половине дивана, и смотрел «Иронию судьбы» на огромном экране. Мне было ужасно неуютно. И неудобно. Я не ношу лифчики. Моя грудь не испорчена грудным вскармливанием, и стыдиться за нее не приходится. Но все-таки, как же я не почувствовала, что меня раздевают, одевают, носят…

– Апчхи! Апчхи!

Организм решил сообщить-таки хозяину, что его гостья проснулась.

– Свалилась же ты на мою голову. Всего на две недели решил уехать от всех и вот тебе раз! В первый же день такая красота свалилась! Только соплей мне не хватало ко всем моим неприятностям.

Почему-то мне показалось, что не так уж он и не рад мне теперь. Может, он и ничего? Просто прикидывается? Но он не в моем вкусе… Вот если бы побрить его да постричь, был бы очень даже ничего из себя красавчик. А так… Как дикарь… в современном доме. Одна его тарелка ТВ чего только стоит. Интересно, где он был?

– Простите. Я не хотела. Я уже высохла. Если Вы вернете мою одежду, я уйду.

– Куда? Ты видела, что за окном творится?

– Нет, а что там? – Что ещё могло быть хуже того, что уже было?

– Иди, посмотри.

Тон хозяина подстегнул, словно плётка, ошпарив внутренности страхом. Я привыкла слушаться, чтобы не получать боксёрский удар… Вскочила…. И тут же снова нырнула под одеяло. Футболка не закрывала мою пятую точку, облаченную в прозрачные стринги.

– Нет, я лучше тут посижу… пока Вы не выйдете из комнаты.

– Да? А что потом? Посмотришь в окно? – во взгляде и в словах насмешка не скрывалась, она вопила. Только что в полный голос не захохотал.

– Нет, оденусь.

– Ну… Если твои капроновые колготки тебя спасут…

– А где моя футболка?

– Там же, где и джинсы. Сохнут.

– А футболка когда намокла? – джинсы ладно, я пришла по пояс в снегу, но футболка то…

– Когда её машинка стирала.

– А зачем ее машинка стирала?

– А зачем машинки вещи стирают?

– А зачем Вы стирали мои вещи?

Что вообще тут происходит? Что за «забота» такая? Чего ему от меня надо? Мне стало страшно. А он вообще один дома? Может, гостей ждет, таких же малоприятных, как он сам? Вроде говорил «уехать от всех».

– А может, ты уже успокоишься, а? Зачем, зачем! За надом!

Чудесно поговорила. Главное – информативно. Хочу домой!

– А у Вы знаете номер службы эвакуаторов? Я хочу уехать и больше не досаждать Вам своим присутствием.

И что дальше делать? Я совершенно не умею вести себя в таких ситуациях.

– Ты мне уже досадила, дальше некуда. И прекрати тупить. В мокрых штанах пойдешь? Да ради бога! Твои проблемы. – Мужчина встал, бросив пульт ко мне поближе. – Если хочешь, посмотри телевизор. Ужин в духовке. И не мешай мне. Завтра днем разберемся, что с твоей машиной.

– Я не мешаю. Если бы Вы вернули мне халат…

– На кресле. И расслабься. Ничего нового я не увидел. Я тебя не трону. Ты не в моем вкусе.

– Отлично. Вы меня успокоили. – Я не удержалась от сарказма, брезгливо сморщив нос.

– Давай на «ты», не люблю я эти выканья-мыканья. – Уже миролюбиво добавил бородач, игнорируя мою колкость.

– Мне так неудобно. Лучше я на «вы». Но вы мне можете говорить «ты», я не против.

Мне не хотелось сокращать дистанцию. И так было некомфортно до крайности. Мужчина вышел из комнаты. Уже из коридора раздался его голос:

– Захочешь спать, на втором этаже комната в углу. Белье найдешь в шкафу. И не мешай мне!

Я высунула язык, передразнивая его. Будто я с первого раза не поняла. Встав с дивана, я аккуратно сложила толстое мохнатое одеяло, поправила диванные подушки и надела знакомый халат. Халат у незнакомца шикарный. Я бы тоже такой хотела, но на зарплату училки русского и литературы я не могла себе позволить такие дорогие вещи. Мой предел – распродажи в самых дешевых магазинах. Остальное сжирает аренда квартиры. Камин почти прогорел. Рядом красиво перевязанные бечевкой по три штуки лежали и стояли, формируя живописную кучку дрова. Какой идиот дрова связывает? Я развязала толстую веревку и бросила поленья в камин. Огонь жадно накинулся на них, а я пошла на кухню. Очень хотелось есть.

Кухня, совмещенная со столовой, занимала всю противоположную гостиной половину. Зачем мужику такая кухня? Тут просто рай для поварихи! Только грязноватенько. И запах какой-то странный. Вроде как пластмасса горит. Может в духовке что-то? Я открываю дверцу духового шкафа и втягиваю носом воздух. Пахнет вкусно. На противне лежит запеченная курица с картошкой и другими овощами. Запах горящей пластмассы стал сильнее. Проводка? Она по-другому пахнет. Что за ерунда, откуда запах? На кухне гореть нечему. Возвращаюсь в гостиную. Из камина клубами идет вонючий дым. Что за ерунда? Хозяин что, канистры в нем сжигает? Зажав нос и рот ладошкой разглядываю, что там плавится в камине.

– Что ты делаешь?!

Неожиданно раздавшийся над ухом гневный вопрос сбил меня с ног, а я, отскочив, сшибла хозяина приятного, но сейчас злого баритона. Я упала на него сверху, а тот, охнув, спихнул меня на пол и ринулся к камину. Закашлявшись, он большими щипцами вынул из него в ведро для золы то, что осталось от поленьев. Это были декоративные, очень натуралистично выполненные, поленья из пластмассы.

– Ну ты идиооотка!

В голосе мужчины было столько злости, раздражения и досады, что я втянула голову в плечи так, что она чуть вместе с шеей не ушла в грудную клетку.

– Я… только… поленья… в камин… Простите… я не хотела… не знала…

Внезапно из моих глаз хлынули слезы. Мне было страшно, неуютно в чужом доме, я боялась этого странного грубого мужчину, не знала, что делать дальше, и зачем вообще я поперлась к черту на кулички за старой, совершенно мне не нужной облезлой елкой. Подобрав под себя ноги, я прижалась спиной к стене, и не могла унять льющиеся слезы. Больше всего на свете хотелось, чтобы закончился этот кошмар.

Мужчина, не обращая на меня внимания, вычистил камин и открыл окна в гостиной. Морозный воздух, ворвавшись в дом, сразу же начал хватать все своими ледяными лапами, остужая и замораживая. Хозяин, грубо подняв меня с пола, под локоть увел меня в кухню и многообещающе предупредил:

– Прикоснешься к чему-нибудь…

И захлопнул дверь. Я не знаю, что он делал. Я просто стояла там, где меня оставили, и ждала, что сейчас он швырнет в меня мокрые тряпки и выставит на улицу. И пусть. Лучше замерзнуть, чем этот постоянный кошмар, держащий в невыносимом напряжении.

Через некоторое время дверь кухни открылась. Увидев меня на том же месте в той же позе, глаза хозяина расширились от удивления. Он снова взял меня за локоть и молча усадил за барную стойку. Задумчиво разглядывая меня, он достал из холодильника бутылку вина, ловко вынул пробку и налил полный стакан, придвинув его мне вместе с фруктами. Себе он плеснул коньяка и уселся напротив, откусывая грушу.

– Я же не дурак, вижу, что тебе неуютно здесь. Да оно и понятно. Но ты ведешь себя как-то… ненормально… Что с тобой такого произошло, что ты похожа на зашуганную собаку?

Зачем он спросил? Вот кто его просил лезть в мою душу? Я же не просто так пять лет после того злополучного вечера не допускала в свою жизнь ни одного мужчину и оборвала все связи с подругами. Я понимала, что бывший боксер-неудачник, ставший бесплодным алкоголиком, вышиб из меня все человеческое. Я боялась даже своих учеников, которые срывали уроки, когда и как им вздумается. Я боялась повысить на них голос, а они издевались надо мной как хотели. Я мечтала уйти из школы, но куда?

Я вспомнила свою жизнь всю и сразу. Закрывая ладонями лицо, я скулила и всхлипывала, плакала в голос и захлебывалась слезами. Мужчина подошел, развернул меня к себе и обнял, крепко прижав к широкой груди. А я ревела и ревела, не в силах остановиться, будто из меня реками выливались все неприятности, страхи, неуверенность. Будто кто-то разрушил плотину, и переполненный поток хлынул, затапливая меня слезами. Хозяин современного дома на краю лесного поля гладил меня по голове, молча и терпеливо давая вылиться «пене», ожидая, когда осядет «муть» и останется чистый, как слезы, «напиток».

Наконец, я успокоилась. А ведь стало легче. Я не плакала уже лет пятнадцать. А надо было, хотя бы иногда. Мужчина, вытирая мои мокрые глаза теплыми шершавыми пальцами, развернул меня к двери и, взяв за руку, повел на второй этаж. Дверь в спальню, которую он отвел мне на ночь, была открыта. Напротив стояла большущая кровать. На четверых хватит. И вдоль и поперек. Зачем он меня сюда ведет? Я остановилась. Хозяин лесных хором грубо подтолкнул меня, впихивая в комнату. Слева стояло большое напольное зеркало. Подведя меня к нему, мужчина, развязав пояс, сдернул с меня халат. Не успела я возмутиться, как он резко рванул на мне свою же футболку, лихо сдернув лохмотья. Я осталась стоять в колючих шерстяных носках на пять… семь размеров больше и в прозрачных стрингах. Обхватив себя руками, закрывая грудь, я с ужасом смотрела в зеркало на стоящего за мной мужчину. Он был серьезен.

– Кого ты видишь в зеркале? – тоном экзаменатора спросил он.

– Себя. И вас.

Я дрожала от волнения… Возбуждения? Да нет… Просто нервная дрожь.

– Опусти руки. Я уже видел твою красивую грудь. Ее не надо стыдиться, ей надо гордиться.

Что он такое говорит? Меня заколотило еще сильнее. Внизу живота что-то предательски сжалось.

– Расскажи, какая ты.

Мужчина не притрагивался ко мне. Он стоял прямо за мной, чуть-чуть касаясь моего тела.

– Обычная девушка… женщина… Рыжая… Худая… Бледная… и испуганная… Что вы от меня хотите?

– Ничего не хочу… пока. – Успокоил, называется. – Давай я расскажу, что вижу.

– Расскажите… Если хотите.

Можно подумать он спрашивает мое желание. Да чихать он хотел, что я хочу и что не хочу. Ну, послушаем. Мужчина коснулся моих волос.

– Я вижу молодую красивую и очень напуганную женщину с прекрасными ароматными густыми рыжими волосами. Мёд и медь перемешали в них свои цвета, по-разному оттеняя вьющиеся пряди. Длинные, до поясницы волосы… – мужчина откинул вперед мою шевелюру, – …скрывают ровную спинку, переходящую в очень эротичный изгиб, сексуально скрывающийся между упругих красивых… аппетитных ягодиц. – Возбуждающий тон хозяина дополняло движение его руки, проводящей по позвоночнику и погладившей ягодицы. Собрав в кулак мои волосы, он перетянул их поясом от халата и встал прямо за мной. Положив обе руки на плечи, он продолжил. – Изящная шея заманчиво зовет в ложбинку между высокой, очень желанной грудью. – Руки мужчины, запрокинув мою голову ему на плечо, погладили шею и, спустившись по ложбинке, подняли мою грудь, уютно устроившуюся в его ладонях. – Сладкие манящие, как спелые вишни, сосочки так и просят, чтобы их целовали. – Хозяин спальни ласкал мою грудь, вызывая прилив желания. Давно забытые ощущения. – Тонкая талия, чуть выделяющийся холмик животика и аккуратненький пупок совсем не скрывают то, что так хочется всем мужчинам на свете.– Рука мужчины, скользнула между моих ног. Я, повинуясь ему, закрыла глаза. Я так привыкла повиноваться… – Какие тайны скрывает этот прозрачный лоскуток трусиков? – Мужчина запустил теплые пальцы под стринги, не выпуская из ладони мою грудь. – А стройные ножки, так замерзшие в снегу, пойдут сейчас на кухню готовить праздничный стол.

Он повернул меня к себе. Его глаза блестели.

– А большие глаза, как два чистейших изумруда, с пышными длиннющими ресницами, тонкими никогда не видевшими пинцета бровями и алыми чувственными губками так и ждут, чтобы тебя съели… вместо новогоднего оливье. Вот, что я увидел в зеркале. Ты – красавица. Запомни это. И вот это… – Мужчина взял мою руку и положил поверх своих штанов. Я почувствовала, как рвется из плена тонкой ткани его мужское «я». – А теперь, марш на кухню отрабатывать кров. У тебя пара часов до курантов.

Он быстро вышел из комнаты. Я повернулась к зеркалу и стала себя рассматривать. Вспоминая его слова, я погладила себя по груди, животу и опустила руку между ног, чувствуя влагу возбуждения.

– Не делай так больше. – Хозяин дома снова возник в спальне, держа в руках шорты и майку. – Я, все-таки, мужчина.

– Я… Вы…

– Я принес тебе переодеться. В халате у плиты неудобно. Я сказал, что не трону тебя… Хотя очень хочется…

– Я тоже Вас не трону… – Что я несу? – Я не люблю мужчин с длинными волосами и бородой.

– Да?

Он удивился, будто не догадывался, что не всем по душе неопрятные бороды и патлатые волосы.

– Извините.

Мне было неудобно. Он так меня описал, аж сама в себя влюбилась. А я его так… Зато правду сказала. Я выдернула из рук незнакомца одежду и быстро натянула короткие шорты и майку с большим вырезом впереди.

– Извините. – Я чувствовала, что мои слова если и не обидели, хозяина, то точно не очень понравились. – А как Вас зовут? Меня Арика.

– Арика?.. – Мужчина удивился ещё больше.

– А что такое? Плохое имя? – Вот и нашлось то, что ему во мне не понравилось. Кроме того, что я свалилась ему, как снег на голову.

– Нет, наоборот. Я как раз пытался угадать, какое имя подошло бы такой… – Мужчина сглотнул, будто перед ним было любимое блюдо. –… А р и к а … – Смакуя имя, он поднял вверх указательный палец и задумчиво скрылся с глаз.

Я спустилась на кухню. Хозяин больше не показывался. Я только иногда слышала, как он проходил по коридору, что-то протащил в гостиную, чем-то грохнул, потом стукнул, потом заработал телевизор. Я не выглядывала. Накрошив салаты из того, что было в холодильнике, я включила духовку и села на барный стул. Мой стакан вина стоял не тронутым. В морозилке взяла несколько кубиков льда и бросила в выдохшееся вино. Пока разогревалась курица, я слегка опьянела. Теперь мне было спокойно. Не страшно. Волнительно. Грубый осмотр с эротическим подтекстом разбил цепи, державшие в узде мою сексуальность. Голой с незнакомым мужчиной в чужом доме в лесу… Сильные ощущения, я вам скажу. Терпкое вино расслабило внутреннего ёжика, чуть что сворачивающего в клубок и желающего, чтобы к нему не приставали с разными там неурядицами. Вместо колючего зверька во мне поселилась осторожная, но смело любопытная ласка. Ну что мне грозит, кроме новогоднего стола в тепле в шикарном доме? Секс? Так ли уж я не хочу?

Я оттянула и без того мало скрывающую грудь майку. Соски так и остались набухшими. И так же приятно тянуло внизу живота. В голову ударило то ли вино, то ли желание, то ли все сразу. Я раздвинула ноги и запустила руку в шорты, трогая влажные трусики.

– Я просил тебя так не делать! Ты сама напросилась.

Я выдернула руку, застигнутая на месте маленького «преступления». Мужчина, вошедший в кухню, был совсем другим. Я вскочила, не сразу узнав хозяина дома. Он побрился и подстриг волосы под машинку, оставив длинный ершик темных волос. На нем теперь были только тонкие домашние свободные штаны. Рубашку он снял. Подойдя ко мне, он схватил меня, усадив как ребенка к себе лицом и держа под ягодицы.

– Меня зовут Эдик… Чтобы ты не говорила, что мы еще не знакомы.

И впился в мои губы жадным поцелуем. Через пару секунд отпустил меня, совладав с собой.

– Не ласкай себя в моем доме. Не убивай желание раньше времени. И не испытывай мое терпение. Его почти не осталось.

– Я… просто поправляла…

– …ничего не хочу знать! Давай накрывать на стол. Сразу все, чтобы не бегать.

Я взяла пару мисок с салатами и понесла их в гостиную. Эдуард раздвинул модули дивана так, что буква «Г» со столиком подперла правую часть библиотеки, а вторая «ножка» буквы «П» подперла шкафы напротив. Камин снова горел, было жарко, а при входе в комнату появилась наряженная елка. Искусственная, но как настоящая. Всего то и было на ней украшений, что гирлянда с разноцветными лампочками-шарами, стеклянные бордовые и золотые шары, и завязанные на ветках банты. Очень получилось красиво.

– Так принято наряжать елки в Европе.

Эдик появился, неся жаркое, уже нарезанное на дольки и щедро усыпанное мелко нарезанной зеленью.

– Красиво.

Я вернулась на кухню за остальными блюдами. Хозяин сервировал столик бокалами, салфетками, посудой, принес коньяк, вино, нарезанный лимон, вазочки с фруктами и шоколадными конфетами. Наконец, стол был накрыт.

– Ничего, что я по-домашнему? Не люблю майки.

Эдик налил в мой бокал вино, плеснув себе коньяк. Шампанское ждало боя курантов в ведерке со льдом.

– Я тоже… больше раздета, чем одета.

Я оттянула майку. Хозяин владений слегка ухмыльнулся. Бросив в бокал несколько кубиков льда, он откинулся на спинку мягкого дивана, по-хозяйски развалившись и расставив широко, чисто по-мужски, босые ноги, и похлопал по сиденью рядом с собой. Я опустилась рядом с ним, держась на приличном расстоянии. Между нами мог сесть еще один человек. Очень худой и маленький человек.

– Ну что, Арика, давай прогоним старый год вместе с твоими слезами и неприятностями.

– Давай.

Мы стукнули легонько наши бокалы. Эдик выложил на мое блюдце всего понемногу, не обидев и себя, и принялся с аппетитом кушать. Я взяла тарелку в руки, подвернула под себя ноги и, как воспитанная леди, ела вилочкой, стараясь поймать горошину. Эдик, посмотрев на это шоу, выдернул вилку и сунул мне в руку ложку.

– Ешь, а не клюй. Терпеть не могу пьяных баб. А ты сегодня только пьешь, и еще ничего не ела.

Мой желудок, громко заурчав при виде ложки, выдал с головой голод. Эдик, услышав утробное рычание голодного желудка, захохотал, роняя изо рта кусочек мяса. Поймав его ладошкой, он глянул на меня.

– Извини… Я обычно не веду себя по-свински… Само получилось.

Он вытер рот салфеткой и, скомкав, ловко швырнул в огонь камина.

– Ничего страшного. Мне не было неприятно.

Я не врала. Видел бы он моего бывшего. Бррр! Я ела, набирая полную ложку. Плевать я хотела на воспитание. Эдик уже размазал все границы. Куда уж больше. Вылизав кусочком хлеба тарелку, я поставила её на столик и погладила свой животик. Хозяин, запихнув в рот последний кусок мяса, пробурчал:

– Как же вкусно ты готовишь.

– Курицу готовил ты.

– Ммм, наконец-то. – Мужчина запил коньяком полный рот мяса. – Крепость пала. Ура!

– Ты про что?– Я не поняла, что он имеет ввиду и чему обрадовался.

– Ничего, ничего, все нормально. О! Президент. Послушаем.

Мужчина сделал телевизор громче. Звук мощного домашнего кинотеатра погружал прямо в сюжеты, делая их участниками. И голос президента, казалось, звучал сразу отовсюду. Пробка шампанского с тихим шипением высвободила из заточения игристое вино. Эдик разлил его в чистые бокалы и поднял, когда раздался первый удар курантов.

– За новый год! Арика, для тебя он будет волшебным, наполненным страстью, любовью и исполнением желаний. Загадывай!

– И тебя, Эдик, с праздником! И чтобы больше никто не сваливался на твою голову, как я.

– Да, больше не надо!

Мужчина засмеялся, мы подняли шампанское, стукнув друг о друга бокалы, и выпили одновременно. Только я поставила пустой бокал на столик, как Эдуард притянул меня к себе, и завладел моими губами, нежно касаясь их языком, обволакивая в меру влажной нежностью. Когда куранты бить перестали, он отпустил меня и совершенно спокойно сообщил:

– Это чтобы дать начало твоему новому счастью.

С экрана грянула музыка, полетели поздравления, а в голову ударила смесь вина и шампанского, подкрепленная жаром натопленной комнаты и нахлынувшей волной желания. Мне казалось, что мужчина испытывал на прочность себя и меня, рушил останки призрачных границ.

Глава 2. Новогодняя ночь

Я была слегка пьяна и искренне желала отблагодарить своего спасителя, к тому же сильно поднявшего мою самооценку. От бывшего, кроме «уродка» и «шлюха», я не слышала ничего. А сейчас в ушах еще звучали слова Эдуарда, какими он описывал меня у зеркала. Я, потягивая вино, рассматривала мужчину. Лет тридцать пять – тридцать восемь, тело знакомо со спортом, хоть и не выпячивает накаченные кубики. Шатен с карими глазами. Мужественное приятное лицо.

– Жаль, у меня нет подарка. Я бы отблагодарила за приют.

– Дурочка.

Мужчина улыбнулся, слегка неодобрительно кивнув головой. С экрана полилась медленная музыка.

– Пойдем-ка потанцуем. А то есть да пить – ночь длинной покажется.

Он взял меня за руку, вставая и вытягивая меня из-за стола. Прижавшись ко мне, Эдик закинул мои руки на свою шею. Он уверенно вел в танце, глядя в глаза и прижимая мои бедра сильной рукой. Было жарко. От огня и от его тела одновременно. Руки мужчины не оставались на месте. Он то спускался к моим ягодицам, слегка приподнимая меня за них, то гладил спину, вызывая волнующий ветерок по коже, то возбуждающе приятно целовал мою шею. Откинув на последних тактах на крепких мышцах руки, он впился в мою оголившуюся грудь, слегка облизывая сосок языком.

– Ох, девка…

Эдик отпустил меня и вернулся за стол. Заиграла веселая музыка. Хмель, заводная песня, ласкающий мужчина и ощущение праздника подняли настроение. Мне хотелось танцевать. Все годы это было единственное мое развлечение. Я повторяла все движения певцов и подтанцовки, когда смотрела музыкальные передачи. Телом я владела хорошо, музыку чувствовала отлично. Единственное, что сейчас может подвести – это выпитый алкоголь. Но он же и раскрепостит. Хотя куда уж больше… А музыка хоть и веселая, но не быстрая, вполне себе неплохо потанцую. И я завертелась, то поднимаясь на носочки, то кружась и соблазнительно подавая вперед бедра, то складываясь вдвое и поглаживала тело, вытягивая себя в струнку… Неожиданно заиграла Ламбада. Ах, это танец! Эдик, включив музыку на всю катушку, подошел ко мне сзади и, положив руки мне на талию, повел меня в эротическом танце. Не упуская случая прикоснуться к постоянно оголяющейся груди то губами, то рукой, он отдавался танцу с такой же страстью, какую в движение тела вкладывала я. Развернув меня к себе лицом, он снял с меня майку, не прерывая движения в такт музыки. Эдик оказался хорошим партнером. Он прекрасно чувствовал ритм, угадывал движения и брал инициативу, где было нужно. Я же не стеснялась своего полуобнаженного тела. Мужчина ласкал меня, поддерживая желание во мне и в себе, но не трогал. Как и обещал. И это было странно. Хотя очень волнительно. Казалось – вот-вот… и все произойдет, и уже готова принять ласку и отдаться… А он отпускает. Выматывает, как кот мышку. Будто ждет, что я сама переступлю условную черту.

Снова заиграла медленная музыка. Эдик вернулся на диван, залпом выпил остатки коньяка в бокале. Я присоединилась, допивая согревшееся вино и заедая его шоколадной конфетой. Телевизор показывал шоу. Мужчина переключал каналы, ища что-то созвучное настроению. Хотя… Что может сейчас подойти нашему настроению, кроме… Не важно. Наконец, Эдуард остановился на фильме. Он как раз начинался. «Интуиция»

– Видела этот фильм?

– Нет.

– История, как встретились двое. Посмотрим?

– Давай посмотрим.

– Ты любишь фильмы про двоих?

– Я последнее время смотрела только детективы и сказки.

– А про любовь?

– Нет.

– Что так? Разве это не женские любимые фильмы?

– Что ты пристал? Я не смотрела любовные фильмы и не читала любовные романы. Не люблю.

– А замужем ты была?

Меня пробрал мороз по коже. Ну, зачем же так портить такой вечер? Эдуард, легонько поглаживая меня по руке кончиками пальцев и не отрывая глаз от моей груди, почувствовал, как я покрылась гусиной кожей.

– Была.

Я ответила резко, давая понять, что не хочу распространяться на эту тему.

– Глушишь свою сексуальность. – Эдик вынес приговор. Наверное, он прав. – Когда ты была с мужчиной последний раз?

Ну и вопросы! А потом спросит, сколько мужчин у меня было? А потом, в каких позах я люблю?

– Пять лет назад.

Вот зачем я это сказала? Кто тебя спрашивал, идиотка?.. А, ну да, он и спрашивал… Ну, ответила, и что? Довольна? Теперь любуйся его глазами по кубику… Все равно не поверит.

–И… как это?

– Что именно?

– Как ты столько держишься?

– Сначала было тяжело. Потом все остыло. Привыкла.

Не понимаю, зачем эти разговоры? Какое ему дело? Примется меня удовлетворять? Спасать от сексуального воздержания? Эдик убрал руку и поднял с пола майку. Одев ее на меня, он завязал ее под грудью узлом. Наклонившись, он поцеловал меня в губы. По-дружески. И вышел из комнаты. Я не поняла, что такого я сказала. Что такого в моем признании? Сколько одиноких женщин не ввязываются в авантюры беспорядочных связей, а берегут свое здоровье и свои чувства в ожидании… Эдуард вернулся с книгой. Сел рядом, он обнял меня за плечи и положил книгу мне на колени.

– Давай просто посмотрим фильм. А потом я тебе почитаю женский роман. Вслух.

Странное предложение – почитать вслух. Я посмотрела на обложку подарочного издания любовного романа, написанного знаменитой Эрикой Вербицкой. Я видела ее книги в продаже, но они такие дорогие, мне не по карману. Листая их в магазине, я бегло прочитывала откровенные постельные сцены красивых героев. Яркие обложи неизменно с парой людей, то целующихся, то полуобнаженных, были узнаваемы. Книги Эрики скупались молниеносно, на ее сайте тысячи восторженных отзывов. И вот одна лежит у меня на коленях. Интересно, он что, читает женские эротические романы? Может, поэтому он так искушён в ласках? Точно знает, чего хочет женщина и чего ждет от мужчин?

Эдуард обнимая, поглаживал мою руку. На смешных моментах он хохотал, утыкаясь лбом в мое плечо. Меня тоже затянул легкий сюжет. История героев мурашками проникала под кожу, вызывая мечты о принце. Потихоньку волнительное желание улеглось, не получив продолжения. Фильм сменился следующей историей любви, вспыхнувшей в новогоднюю ночь. Мы смотрели, как семейная пара, иногда перекидываясь замечаниями по сюжету, поедая салаты и мясо, запивая вином и коньяком. Легкий хмель снова поселился в голове. Эдуард включил музыкальный канал с караоке, и мы самозабвенно во все горло пели песни, обнявшись и разыгрывая пантомиму. Все, как у давно живущей вместе пары. Потом караоке надоело, а в ход пошло недопитое шампанское. Переключившись на другой канал, мы попали на танцевальный марафон. Вскочив с дивана, Эдик начал танцевать весело и задорно. Он отлично двигался в стиле хип-хоп, как и я. Вдвоем мы резвились, как два подростка. Музыка сменилась медленной композицией. Мужчина прижал меня к себе и повел в танце. Медленная музыка набирала обороты, заставляя быстрее биться сердца. Эдик крутил меня, то отбрасывая на вытянутую руку, то прижимая к себе и приподнимая. Он серьезно смотрел мне в глаза, будто этот танец был чем-то важным, что-то значил для него. Ритм музыки постоянно менялся, то ускоряясь, то успокаивая. Музыка была просто волшебная. Не позволяя себе более откровенной ласки, мужчина двигался, как бы намекая на близость, как это делают пары на танцполе. Подхватив на последних нотах на руки, он унес меня на диван и уложил головой на высокий подлокотник, подтолкнув под спину подушку. Эдик снял с меня шорты и майку, оставив лишь незначительный треугольничек стринг. Раздвинув мне ноги, согнутые в коленях, он снял штаны, оставшись в обтягивающих боксерах, и уселся у меня в ногах, взяв книгу.

– Это последняя книга. Ее еще нет в продаже.

– Откуда она у тебя?

– По блату.

Интересный блат у него, однако.

– Ты знаком с Эрикой?

– Есть такое дело… Ну, я обещал почитать, ты расслабься и… – Эдуард завязал мне глаза, – …включи воображение. И не сдерживай своих эмоций. Это главное условие. Договорились?

– Договорились.

– Если что, можешь пользоваться мной.

Я, приподняв повязку, сделала удивленные глаза, сообщив ими, что хоть и странное предложение, но я обещаю. Эдик выключил телевизор. Ему светили лишь елочная гирлянда и огонь камина, подкормленный новой порцией сухих поленьев. Было жарко. В голове властвовал хмель. Стыдливость давно пропала. Было лишь немного неловкое чувство из-за мужчины, примостившегося между моих ног с книгой. Странная сцена, не находите?

Эдик начал читать, поворачивая книгу к свету огня. Волнующий тембр голоса, выразительно читающий захватывающую историю любви, будто существовал сам по себе. Мужчина не прикасался ко мне, но умело заводил эротично описанными сценами страсти. Завязанные глаза отсекали от реальности, перенося в мир любви и секса. Эрика, написавшая книгу, умело наращивала возбуждение, то чуть ослабляя его юмором и приключениями, то усиливая, погружая героев в нарастающую страсть. Эротические сцены становились все более откровенные и смелые, возбуждали желание и не давали ему схлынуть. Я ласкала свою грудь, когда герой романа нежно целовал соски любимой, и запускала руку в трусики, когда не мой мужчина принимался за откровенные ласки. Голос становился более волнующим, а мое желание усиливалось. Уже мешала тонкая невесомая ткань мини-трусиков, и я сняла их. Мне хотелось ласки, хотелось почувствовать на своей коже горячее мужское дыхание. Казалось, что будет достаточно одного прикосновения, и я взорвусь давно забытым сладострастием. Уже не нужно было книги, моя фантазия делала свое дело, приподнимая бедра в ответ на ласку…

Эдик уже несколько минут как стянул с себя последнее, что сдерживало рвущийся в бой… Он, наблюдая, как раскрывается долго сжимающийся бутон чувственности Арики, нежно ласкал набухшие вишенки сосков, гладил ее красивую грудь, целовал живот, спускаясь все ниже. Ее тело рвалось навстречу его рукам и губам. А он не торопился ворваться в горячее, желающее его женское соцветие. Он понимал, что эта женщина долго не чувствовала мужского тела, для нее это было как первый раз. Ему еще не встречались такие… Мужчина нежно, не торопясь утомлял женщину лаской, не давая ей вспыхнуть. Он с трудом сдерживал свое дикое желание. Ему хотелось наброситься и войти в нее, толкая ее быстрее и сильнее. Но он наслаждался и дарил наслаждение изголодавшейся красавице, чуть слышно постанывающей и содрогающейся всем телом от его горячего дыхания и языка, то ласкающего ее грудь, то проникающего в ее ротик, то спускающегося так низко, что она могла только гладить ершик на его голове. Наконец, он услышал чуть слышное:

– Я больше не могу… Возьми меня… Сейчас…

Мужчина снял повязку. Широко распахнутые зеленые глаза были замутнены желанием, она сгорала от страсти. Был тот самый пик, когда нужно было утолить ее сексуальный голод, иначе он перегорит… и она вместе с ним… теперь навсегда… Он не хотел быть лишь голосом в эту важную для её чувственности ночь. Он был почти первопроходцем, и хотел видеть ее глаза, когда он войдет в ее лоно. Арика сгорала от нетерпения. Горячей ладошкой она дотянулась до члена, приласкав его. Эдик застонал от нехитрых долгожданных прикосновений. Он весь вечер дразнил женщину, считая ее такой, как все его знакомые. Любая сама быстро набрасывалась на него, оказавшись в этом доме. Но не Арика. Новость о ее многолетнем воздержании полностью изменили отношение к ней. Мужчина хотел лишь испытать экстаз, не сильно ожидая чего-то нового, но вдруг получил неожиданный дар… дар девственности взрослой женщины… девственности ее чувств. И он отнесся к этому бесценному подарку, как к драгоценности неслыханной редкости и жаждал подарить в ответ небывалое наслаждение.

Арика приподняв бедра и сильнее раскрываясь навстречу медленно погружавшейся в нее мужской плоти, чуть выгнулась, откинувшись на подушку и лаская свою приподнятую грудь. Ее глаза расширились, а стон, похожий на вздох, чуть не взорвал Эдика оргазмом. Еле сдержавшись, замер, успокаивая своё возбуждение. Он нежно целовал Арику, лаская губы языком, очень осторожно, неглубоко и не спеша двигался в тесном горячем лоне. Женщина закрыла глаза, доверчиво отдавшись ему, предоставив делать с ней все, что он захочет. И мужчина не обманывал ее желаний. Он то выходил из нее, целуя ее шею, грудь и живот, то вновь входил, совершая несколько уверенных и сильных движений. То прижимался к ее телу, то поднимался, соприкасаясь лишь жаждущей плотью и лаская нежно пальцем ее розовый бутон. Она выгибалась, захлебываясь стонами, подавая себя на его ставший несгибаемым стержень, всё активнее двигала бедрами, лаская себя, подгоняя желанный экстаз. Почувствовав первые сжавшие его орган объятия, Эдуард выскользнул, перевернув женщину на живот. Арика приподнялась, подняв ягодицы и призывно раздвинув ножки. Мужчина впился губами в ее ждущее соцветие и вонзил горячий язык, напористо возбуждая тайную жилку. Помогая пальцами, он довел женщину до взрыва… Она закричала от наслаждения, так похожего на боль после столь долгого воздержания. Не прерывая ласк, Эдуард поднял ее. Она обнимала его шею, стоя на коленях спиной к нему, широко раздвинул красивые ножки. Эдик ласкал ее поднявшуюся грудь, когда его член двигался в ложбинке между ее ягодиц, не давая мужскому вожделению ослабнуть. Мужчина, слегка сжимая возбужденные вишенки сосочков, ласкал женщину внизу живота, нескромно проникая в самое тайное местечко ее тела, целовал раскрывшийся ротик и пьянел от откровенного движения ее бедер, когда она подставляла его ласкающему пальцу свою розовую плоть.

Арика получила наслаждение, но не утолила желание. В ней скопилось столько страсти, она так жаждала вырваться… Женщина повернулась к мужчине. Ей захотелось приласкать неожиданного любовника. Она взяла в руку его член и принялась ласкать, нежно скользя по нему кулачком и поглаживая головку влажным пальчиком. Эдик откинулся на спинку дивана, широко расставив ноги. Он так ждал этой ласки… Арика опустилась на колени и влажными от поцелуев мягкими губками коснулась головки. Горячим языком и жарким дыханием она согревала напряженный ствол, медленно и чувственно, с наслаждением целуя его, облизывая и стараясь проникнуть внутрь семяизвергающего канала. Мужчина стонал, рефлекторно двигаясь внутрь обволакивающего рта, вздрагивал от удовольствия, когда жаркий язычок медленно скользил от яичек к головке, чуть ласкал ее в плену легко засосавших губ, и снова возвращался к яичкам, нашедшим ласку в нежной мягкости женской ладошки. Сильно возбуждение искало выход, быстро вело к разрядке. Но он сдерживался изо всех сил. Женщина умело ласкала, быстро найдя самые чувствительные точки. Арика заскользила по содрогающемуся члену быстрее, ее ласка стала жестче. Эдик двигался навстречу ее языку и влажности губ, постанывая и закрыв глаза. Он больше не мог сдерживаться… еще мгновение… Эдик остановил женщину в последний момент. Подняв Арику, он насадил женщину на вибрировавший от напряжения орган. Женщина не приподнимаясь, двигала бедрами, приподняв волосы и заведя руки за голову. Ее грудь дразнила мужчину, и он целовал ее, посасывая темные вишенки сосочков и лаская чаровнице розочку ее возбужденного лона. Их бедра двигались навстречу друг другу, мужской стержень в сладком плену тугого влагалища содрогался от накатывающего предвестника оргазма … еще толчок… еще… еще…

Арика и Эдик вместе закричали от острого наслаждения, судорогами сотрясавшего их тела и в сильном рывке бросившего женское лоно на пульсирующую струю спермы. Мужчина, не позволяя выскользнуть разрядившемуся стволу, перевернул любовницу, подмяв ее под себя. Он так долго сдерживался и еще не насытился. Арика тоже желала продолжения. И Эдуард наслаждался тугой бархатистостью, не прерывая размеренных движений бедрами, глубокими неторопливыми толчками возбуждая тайную сладострастную женскую жилочку. Женщина сжала между пальцами скользящий внутри нее член и, запустив свой пальчик во влагалище, ласкала им его головку. Мужчина не знал такой изысканной ласки, и отдался ее воле, постанывая от наслаждения и предвкушения. Он двигался все быстрее и сильнее, жаждал снова поймать это обжигающее волнительное движение ее пальчика. Он сейчас не прислушивался к ее ощущениям, и ничего не чувствовал, кроме накрывшего его эпицентра жгучего желания… Он не смог сдержаться и со стоном небывало сильного наслаждения изверг в нее животворящий поток. А Арика не останавливалась. Дав Эдику выплеснуть страсть, она нырнула под него, взяв в ротик только что кончивший член. Она ласкала его нежными прикосновениями ладошки, принимала в теплую влагу ротика, балуя язычком и чуть посасывая. Ее желание все еще было сильным, и она снова жаждала разрядки. Мужчина замер, содрогаясь от новых волн накатывающего желания. С ним происходило что-то невероятное. Он развернулся, подставляя ротику любовницы свою плоть и жадно впившись в ее. Возбуждая ее языком, он еще сильнее загорался, и уже снова его орган содрогался, распространяя волну на все его тело. Ему казалось, что это не она, а он долго воздерживался и теперь стал юнцом, способным отдаваться страсти часами.

Теперь не он, а Арика властвовала в эротическом марафоне. Она наслаждалась им и удовлетворяла свою ненасытность, отбросив всю стыдливость. Она возбуждала мужчину, пробовала его на вкус, а он отдавался ей, погружаясь все глубже в новые для него ласки. Ему казалось, что уже нет уголка его тела, который бы не приласкала искусная любовница. Он и сам не отставал, целуя и балуя языком все, что подставляла под его ласки Арика. Каждая клеточка их тел вибрировала, ожидая вожделенного оргазма. Эдик взял на руки женщину и понес её в спальню, целуя дразнящие сосочки. Уложив любовницу на постель, он опустился на пол между её бедер. Закинув её ножки на свои плечи, он держал упругие ягодицы руками и, придвинув Арику, впился в её плоть, проникая горячим языком. Он то стремился проникнуть глубже, то ласкал, нежно полизывая манящий вход во влажную пещерку. Он упивался женским соком, наслаждался её стонами, поддерживая её ягодицы. Она поставила ступни ему на плечи и подавала себя навстречу его языку, волнительно и активно двигая бедрами. Эдик ласкал жадно, забыв о себе, ожидая, когда она закричит в экстазе. Дыхание Арики становилось отрывистым, она рвалась навстречу впившимся и не отпускавшим её губам, нежно посасывающим ее плоть, и языку, дразнящему её розу. Мужчина отпустил ягодицы, проникнув в лоно любовницы двумя пальцами. Арика на мгновение затихла, ловя накатившую волну сильнейшего оргазма, и зарычала в неистовом стоне, выгибаясь мостиком и содрогаясь под не отпустившими её лоно губами.

Подождав, когда женщина расслабится, Эдуард поднялся на колени и, плотно придвинув к себе женщину, вошёл в неё окаменевшим членом. Он сжимал её ягодицы в руках, ласкал грудь, целуя соски, не прекращая своих сильных движений. Он доводил любовницу до нового экстаза, лаская её пальцами, он шептал ей слова благодарности за сказочную ночь, за необычные ласки, раз за разом возбуждающие его, как мальчишку. Он не останавливался и не снижал ритм, уверенно и настойчиво ведя её и себя к новой волне наслаждения. Каждый кончик их нервов был напряжен, каждая клеточка их тел вытянулась в струнку, наслаждение уже граничило с болью и пронизывало, будто током, от каждого прикосновения. Арика сокращала мышцы, подстегивая себя и Эдика. Она согнула ножки, широко разведя их в сторону, и ласкала себя, догоняя в возбуждении мужчину. Он смотрел на ее колышущуюся от его толчков грудку, наблюдал, как женщина снова погружает свой пальчик во влагалище, лаская себя и его член. Мужчина смотрел и нег оторваться от волнующего зрелища их неистового секса, возбуждаясь ещё сильнее и стараясь подставить под ласку погруженную в женскую вагину головку своей плоти. Он стонал от наслаждения, но не отрывал взгляда от невероятно сексуального зрелища. Он уже готов был кончить, но сдерживался, двигаясь чуть медленнее. Эдуард почувствовал, как замерла на секунду любовница, как сжалось туго ее лоно, готовое взорваться интенсивным оргазмом…и он расслабился, закричав в унисон Арике от невероятного экстаза, содрогнувшего их тела…

Эдик обнял любовницу, крепко прижав её к своему телу, и совершая успокаивающие толчки… Он благодарно целовал её губы, лицо, шею, признаваясь, что никогда не испытывал столь сильное наслаждение. Он не выходил из неё, ожидая, когда их плоть успокоится, но не хотел этого. Он боялся, что эта сказка тут же превратится в сон, как только он отпустит ее. Эдуард понял, что больше не сможет… Не хочет обходиться без такого открытого и изысканного секса. Подняв Арику на руки, он понес её ванну, где искупал ее, омывая губкой с ароматной пеной. Закутав женщину в большое махровое полотенце, принёс её в свою постель. Уложив под лёгкую простыню уставшую любовницу, Эдуард принял душ и вернулся к уснувшей женщине.

Спать не хотелось. Мужчина, укрыв ноги простыней, достал ноутбук и открыл новый файл. Напечатал на первой строчке «Автор: Эрика Вербицкая» и перенес курсор ниже. Через минуту появилась и вторая строка – название романа: «Новый год для двух колючек».

Глава 3. Все проходит, и это тоже пройдёт.

Текст новой книги лился сам, тем более, что придумывать было нечего. Сюжет сам постучался в двери вчера вечером, оставалось лишь рассказать читателю новую историю. Издатель будет рад. Для сдачи новой рукописи оставалась мало времени. Это была уже почти трехсотое издание, и сюжеты истощились, как и не доставало новизны в эротических сценах. Обычно Эдик пользовался услугами проституток, ибо они были раскрепощены и изощрённы в сексе. Так ему казалось поначалу. Со временем выяснилось, что ничего особенно нового каждая следующая проститутка не показывала, и он просто получал от них быстрое удовлетворение не заморачиваясь на ласку. Потом он сменил проституток на случайных знакомых. Но те хоть и набрасывались на него сами, но были вообще банальны и зажаты. А потом от них ещё было трудно отвязаться. Когда-то его музой была жена, но ему не хватало незатейливого семейного секса для вдохновения. И брак развалился.

А вот вчера новая муза сама постучалась в его двери, разогрела его фантазию, разбудила в нем странные чувства. Он не хотел расставаться с Арикой. Но утро близко. И с ее старой колымагой, которую он вчера нашел, идя на лыжах по ее почти запорошенным следам пока она спала, надо было что-то делать. Хотелось просто купить ей новую машину. Он получит шикарный гонорар, да и вообще не знает счет деньгам. Его романы расхватывают одинокие женщины. Не отстают и мужчины, краснея на кассе и все, как один, говоря, что берут книгу в подарок жене. Не было человека, который бы не читал его романы, в том числе за рубежом. Его книги переводятся на многие языки, сливаются на торренты и экранизируются. Правда, не все. И не всегда с откровенными постельными сценами. Но режиссеры любят его за необычные сюжеты. И лишь они знают, кто скрывается под псевдонимом Эрики Вербицкой. Кстати, фамилия его собственная.

Мужчина встал. Почувствовав движение на постели, Арика перевернулась во сне, полностью раскрывшись. Теперь она лежала на спине, повернув голову с разметавшимися рыжими волосами, слегка раскидав руки ладошками вверх, будто маня в свои объятия. Ее ножка, слегка согнутая в колене в открытой позе, открывала ее розовое лоно. Эдик почувствовал, как его орган взметнулся, желая вонзиться в женскую плоть. Желание было столь сильное, что мужчина невольно застонал, немного поласкав себя. Его тело сотрясала дрожь, вызванная волнами нарастающего возбуждения. Он не мог больше сдерживаться, но кончить вот так было пошло… неуместно… не с ней.

Эдик подошел к постели, устроившись между ног спящей женщины, нежно провел горячим языком по ее соцветию… еще раз… еще… Дыхание Арики стало не столь глубоким. Женщина просыпалась. Мужчина стал активнее ласкать нежный бутон. Она запустила пальцы в ершик его волос и слегка двигалась навстречу ласке, приподнимая ягодицы. Его стержень не желал ждать, он заставлял быстрее возбуждать Арику. Эдик стал посасывать ее лоно, глубоко вонзая язык и помогая пальцами. Женщина стонала и сама нагоняла желание, лаская свои соски, теребя розовый бутончик раскрывшейся и зовущей вагины. Эдик принялся ласкать ее грудь, целовать шею, мягкие чуть пересохшие губки. Арика заводила себя, проводя его членом по своему лону и вызывая у мужчины волну неудержимого желания. Он замер, когда любовница, взметнув ягодицы, вонзила ствол в свою плоть. Эдик вскрикнул от наслаждения, чуть не взорвавшегося потомком семени. Но он смог, удержал мощную волну, почти завладевшую им. Его движения были размеренны и сильны. Он ждал волшебного пальчика женщины. Она не спешила, чувствуя его сильное возбуждение, сжимала его ягодицы, массируя их и ложбинку между ними. Подсунув под себя подушку, Арика прижалась к мужчине, обняв его ногами. Ее руки не отпускали его напрягшиеся ягодицы, скользили по ним, лаская яички и сжимая тугим кольцом между пальцами член. Эдик прижимал к своему телу бедра женщины, отдавшись ей без остатка. Он не видел и не чувствовал ни постели, ни прохлады комнаты. Лишь все усиливающиеся приливы, предвещающие скорый оргазм, владели им и вели его движения. Он больше не контролировал ни себя, ни ее, ни рывки своего наслаждающегося мужского начала. Он стонал и рычал, покусывая шею Арики. Эдик никогда бы не поверил, что так может возбуждать женская ласка запретного, плотно сжатого отверстия между его ягодицам. Лишь легкий намек на проникновение заставлял сжиматься его ягодицы, поднимал вздрагивающий член и стягивал тугой узел внизу живота. Нет, никакого подтекста, только сильно возбуждающая запретная ласка. Эдику казалось, что его захлестывают две волны наслаждения и возбуждения, нахлестываясь и вдвойне возбуждая его.

Арика умело, будто и не было пяти лет воздержания, владела телом Эдика. Она все это не раз пробовала в своих мечтах и эротических снах. Ее собственная смелость сильно ее возбуждали. Эдик будто сорвал с нее все оковы, раздев ее у зеркала и возбуждая весь вечер быстрой лаской. Она знала, что это всего лишь новогоднее приключение, и оно сегодня закончится. А потому нечего стыдиться. Она желала насытиться страстным сексом и испробовать все, что придумывала фантазия давно неудовлетворенного тела. Она посмотрела в замутненные глаза любовника. Он прерывисто дышал, вот-вот разразится фейерверком наслаждения. И она уже готова, осталось лишь…

… Арика звонко шлепнула мужчину по ягодице, одновременно сжав мышцы лона и сильно насадив себя на крепкий стержень. Мужчина закричал, зарычал, застонал от мощного оргазма, будто подстегнутого этим шлепком. Его сотрясала волна за волной. Оргазм длился несколько секунд, залив его острым, сравни боли, наслаждением. Его бедра сами вонзали член во влажную пещерку, с каждым рывком высвобождая новую порцию спермы и вызывая новый экстаз.

Эдик лежал рядом с любовницей, обессилевший и дрожащий всем телом. У него не осталось сил даже перевернуться. Его сердце заходилось от длительного и мощного всплеска. К нему возвращалось зрение, заполоненное до этого вспышками фейерверков. Он тяжело и прерывисто дышал, чувствуя, что ствол еще не успокоился и вздрагивает. Мужчина был не в силах шевелиться. И женщина не упустила этого момента. Запрыгнув сверху, она быстро завиляла бедрами, плотно прижавшись к бедрам мужчины. Его член снова был во власти сладострастной искусницы. Он лишь гладил ее грудь и стонал, наблюдая, как она, опершись одной рукой позади себя, второй ласкает свою вагину и его поршень. Он предоставил ей самой все сделать, как хочет она. И она не стеснялась, то плотно прижимаясь и двигая ягодицами, то быстро насаживаясь, почти не касаясь мужчины бедрами, на его ствол. Арика умело довела Эдика до яркого, потрясающего оргазма, разделяя его с ним. Мужчину снова сотрясала волна за волной. Он снова испытал множественное наслаждение. Арика присоединилась, застонав и всхлипывая от сильного наслаждения.

Наконец, женщина положила голову на плечо мужчины и закинула на него ножку, прижав к его бедру свою влажную щелочку.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала… Я готов доломать твою развалину…

– Но мне надо эту развалину вытащить из снежного плена.

– Это ли проблема.

– А в чем проблема?

– В том, что ты делаешь невозможные вещи. Проблема с ними расстаться.

– Но ведь придется.

– Почему?

– Потому что я не готова к отношениям. Нам хорошо. С тобой я свободна. Но это все ситуация. Ты же понимаешь.

– Не понимаю.

– Я оказалась в твоем доме, мне некуда было уйти… и не в чем, благодаря твоей стиральной машинке.

– Не машинке.

– Ну да. Благодаря тебе. Продуманный ход, чтобы я не ушла.

– Да. Виноват. Но все изменилось.

– Ну да, согласна. Высохли мои штаны, рассвело, и я могу вызвать эвакуатор.

– Ты не забыла, что сегодня утро первого января?

– Намекаешь, что моя машинка будет еще день лежать в кювете?

– Примерно так.

– Вообще, ты прав…

– Я рад твоему обществу.

– И сексу.

– И сексу. Не буду скрывать.

– Мне тоже нравиться с тобой…

– … заниматься любовью. Не вздумай опошлить и обесценить!

– Хорошо… Мне снова надеть ту майку?

– Можешь ходить голенькая. Мне нравится на тебя смотреть.

– А я люблю, когда меня раздевают.

– Запомнил.

– Я есть хочу.

– Я не хочу… Может и хочу, но встать не могу.

– Я тебя покормлю.

– Оооо, чувствую, просто кормлением это не кончится!

– А это уже как ты захочешь.

– Я все время хочу. Тебя я хочу все время. Неси мясо. Мне нужно срочно набраться сил.

Арика вышла из комнаты, игриво виляя задом и сделав контрольный: Расставив ноги, она наклонилась с прямой спиной. Ее красивые грудки свесились между ножек, а ручка… пальчики… нет, ну так нельзя! Она снова дразнила Эдика. Он застонал, закатив глаза и схватив встрепенувшийся член. Шалунья засмеялась и выбежала из комнаты, спасаясь от летящей в нее подушки. Эдик воспользовался случаем и нырнул под теплый душ. Делая его все более прохладным до тех пор, пока колкие ледяные струи не показались горячими. Зато остудил своего ненасытного «дружка». Соорудив из полотенца набедренную повязку, он спустился в гостиную. Арика уже убрала остатки ночного пиршества, заменив их свежим салатом и разогретым мясом.

– Ты забыла вино.

– Не рано ли с утра?

– С тобой всегда вовремя. Я принесу.

– Я в душ.

Женщина поднялась на второй этаж, подхватив шорты, свои трусики и майку. Через десять минут она вышла, тоже обмотавшись широким полотенцем.

– Трусики я постирала. Люблю свежее белье.

Она специально это сообщила? Чтобы Эдик теперь постоянно думал, что под полотенцем ничего нет? Что стоит лишь вытащить вот этот уголок и… Ох, нет… Не надо об этом думать…

– Растопи камин. Не жарко что-то. Вообще.

Просьба Арики отвлекла Эдика от опасных мыслей. На самом деле, дома было прохладно. Пока женщина выбирала телевизионную передачу, он вычистил и разжёг камин. Потом честно набрал номер ближайшей службы помощи на дорогах. Длинные гудки. Потом звонок завершился.

– Ты знаешь, во что тебе обойдется эвакуатор из города?

– Ох. Наверное, как раз моя тринадцатая зарплата на него уйдет. Но домой то надо ехать.

– У меня есть предложение.

– Какое?

– Хорошее. Обещай согласиться!

– Мне надо подготовиться к урокам и проверить тетради.

– Нет проблем. Обещаешь?

– Ну… Если… Обещаю.

– Вот и хорошо. Я отвезу тебя домой, ты возьмешь свои тетрадки и что там еще нужно, и мы вернемся. Заодно заедем в деревушку, там есть трактор. Мне иногда его разрешают за пару литров спирта. Я вытащу твою машину и попробую ее наладить. Идет?

– Ну… в общем… почему бы и нет…

– Договорились. Но это завтра. Я не спал… И ты… искусительница… Ух, девка!

– Завтра так завтра. Смотри, выбор то небольшой: или музыка или «Ирония судьбы». Что будем смотреть?

– У меня куча дисков. Сходи наверх в кабинет и выбери что хочешь.

– Ага. Не ешь без меня!

– Жду, моя попка!

Вильнув задом, Арика поднялась наверх. Там оставалась только одна дверь, за которой она еще не побывала. Это и был кабинет. Один шкаф полностью занят книгами Эрики Вербицкой. Ничего себе! Вот бы все прочитать! Под плоским экраном напротив стола стоял картотечный шкаф со множеством ящичков с вензелями и буквами. Арика выдвинула ящик, потом второй… пятый… Везде были диски. Поди тут выбери. Еще немного подвигав ящики, женщина собиралась уже уходить, когда вошел Эдик.

– Ну ты потеряшка.

– Ага, и как я тут должна найти что-то? Дисков штук пятьсот. Давай выбери ты.

– Ну ладно. Давай определимся с жанром. Комедия? Сказка? Детектив? Фантастика? Эротика?

– Без эротики. Есть что-нибудь похожее на «Библиотекаря» или «Индиану Джонса»?

Брови мужчины удивленно взлетели.

– Ты любишь приключения и тайны?

– Еще как! Сама хотела написать книжку. Вот выйду на пенсию…

– Зачем ждать так долго? Давай напишем вместе.

Эдик вынул диск.

– Пойдем. Думаю, фильм тебе понравится. А потом начнем писать твою книжку.

– Каждый раз что-то новенькое. То читаешь вслух, то писать будем.

– Кто бы говорил, шалунья, кто бы говорил.

Эдик шлепнул по попке идущую впереди Арику. Она волновала его даже будучи серьезной. Он жил в ожидании новых приключений. Но ведь нельзя же совсем не вылезать из койки! И он отвлекал себя от мыслей о сексе.

Эдик проспал все два с половиной часа, что шёл фильм. Арику захватил приключенческий сюжет, и она прекрасно провела время, тихонько смеясь и потягивая сухое белое вино. Потихоньку встав с широкого льняного дивана, женщина подкинула пару поленьев в очаг, улыбнувшись воспоминанию о вчерашнем происшествии. В следующие несколько часов она готовила ужин и наводила порядок. Вернувшись в гостиную, легла с книгой, которую вслух читал Эдик. Удобно устроившись в подушках, Арика задумалась.

А ведь она изменилась. Ей сейчас стыдно вспоминать, какой плаксой она была ещё вчера. Сейчас молодая женщина чувствовала себя совершенно другим человеком. Арика посмотрела на спящего мужчину. Симпатичный, и любовник замечательный. По ее телу от воспоминаний о сексе с ним прошла волна сладострастной дрожи. А вчера был таким грубым и колким, чуть на морозе ее не оставил. А потом вдруг изменился. Арика уже не помнила, в какой момент. Много было выпито, много произошло, память не отметила причину внезапной перемены. Да и важно ли? Главное – она изменилась. Арика вспомнила, как Эдик сдернул с нее перед зеркалом одежду и рассказал, какой он ее видит. А потом быстрой лаской доказывал свои слова, возбуждая ее весь вечер. Остатки заскорузлой корки… панциря, который она носила много лет и пряталась в него от малейшего шороха жизни, был сорван окончательно, когда он, положив голенькую в открытой позе, устроился между ее ног с книгой. Арика улыбнулась, когда вспомнила, как сначала ей было страшно с завязанными глазами в прозрачных, чисто символических, стрингах лежать, широко раздвинув ноги перед случайным знакомым. Страшно. Но как возбуждающе. Страшно возбуждающе. Арика глубоко вздохнула, подавив стон, вызванный воспоминанием. А потом… она потеряла всякое отношение к реальности, впервые лаская себя перед мужчиной. Будто собственной рукой сорвав печать с темницы своей сексуальности, она отдалась Эдику без остатка, без намека на остатки стыда. Ах, как он был хорош в постели! Боже! Какое же это было наслаждение смотреть на секс, занимаясь им. А как возбуждает, когда зрелищем своих действий возбуждается Эдуард! А как ей нравились движения собственного тела, на которое она взглянула глазами мужчины! Арика застонала, запустив ручку под полотенце и чуть тронув свой увлажнившийся бутон. Нет, она не даст себе разрядки. Сейчас не даст. Пусть любовник отдохнет. Он сделал ей предложение, которого она втайне ждала. Конечно, она согласилась. Секса много не бывает. А ей так хотелось жаркого секса, опаляющего тела горячим дыханием и подстегивающего ласковым языком. Она возьмет от этого мужчины столько ласки, сколько он сможет ей дать, а она будет помогать дарить ей невероятное наслаждение. Эти десять дней, что она проведет с ним, станут началом новой жизни Арики.

Память молодой женщины услужливо предоставила ей воспоминания минувших дней. Ведь Арика в молодости была оторвой, всегда знала, что очень красива. Ей нравились сильные мужчины, она не пропускала бои, возбуждаясь от мощных мужских тел. И летала от счастья, когда красавец-боксер обратил на нее внимание и однажды объявил, что будет драться в ее честь. И победил. А потом, сойдя с ринга, страстно поцеловал ее под ликующие крики зрителей и завистливое шипение других девушек. А позже они поженились, и сказка превратилась в ад. Ревнивый муж вбивал в неё чувство неполноценности, подозревая в изменах при каждом взгляде посторонних мужчин на нее. Он заставил ее бросить работу и посадил дома. Но все равно ревновал. Жили они на первом этаже. Ревнивец поставил решетки на окна. Но и это не успокаивало его. Он принялся мстить красавице жене за несуществующие измены, приводя в дом проституток, и потом, понимая собственную вину, избивая ее, приговаривая, что нельзя быть красивой такой. Он угрожал ей расправой, если она его бросит, держал ее в заточении. Он любил ее больной любовью, будто сошел с ума. Сама судьба выдрала ее из его цепких лап, когда он забыл спьяну купить запас алкоголя и послал ее в магазин. А когда она вернулась, то увидела, как три шлюхи занимаются с ним сексом. Одна сидела на его лице, вторя задорно делала минет, а третья… фу!… вонзала между его ягодиц искусственный член. Она уронила тяжелый пакет с батареей бутылок, чем и привлекла его внимание. Он, не желая больше видеть свидетельницу его анального наслаждения, вышвырнул ее, багровея от стыда и свирепости. Теперь все в прошлом. К черту сдержанность, к черту школу, к черту старую колымагу, к черту старую себя.

Арика посмотрела на Эдика. Спасибо ему за разорванную в клочья старую жизнь. Нет, она не влюбилась в Эдика. Она его сильно хотела и сладко имела. А он её. И всё. Потом они оба будут со стоном и нахлынувшим вожделением вспоминать сексуальные каникулы. Стыдиться секса через несколько часов знакомства? Зачем? И кто об этом узнает? А если и узнает, пусть завидует. Арика снова вспомнила офигенный секс. Это стоило того, чтобы почти час преодолевать поле по пояс в снегу. И она теперь знала, что за старой облезлой елкой её послала сама судьба, которой надоело смотреть на вечно дрожащую и ноющую красотку. Вот проснется Эдик… А пока она дочитает книгу.

Начав чтение с последней постельной сцены, женщина чувствовала возбуждение, но не концентрировалась на нем. Она читала… Стемнело. В лесу зимой темнеет рано. Арика снова подбросила дрова в камин, зажгла гирлянду на елке и накрыла на столик у дивана. Эдик спал уже долго, его сон стал поверхностным. Женщина села рядом с любовником и будила его, поглаживая по мышцам груди, нежно щекоча кончиками пальцев бока. Она вытянула кончик полотенца, на котором держалась набедренная повязка и развернула его, наблюдая, как его член набухает под ее взглядом.

– Мне нравится лежать перед тобой голеньким. Но ещё больше мне нравится, когда передо мной голенькая ты.

Мужчина притянул Арику к себе, крепко обняв и целуя в хмельные губки.

– Кто-то выпил все вино, пока я спал! Ах ты, маленькая пропойца! Ты выпила, а я закушу! Тобой!

Арика и Эдик смеялись и возились, лишившись своих полотенец. Наигравшись, они снова облачились в полотенца и принялись за ужин. Пока женщина убирала со столика, Эдуард принёс планшет.

– Ну, как я и обещал, будем писать твою книгу. Прошу подойти к этому серьёзно.

– Зачем? Разве это не очередной способ перейти к сексу?

– Ну… Как получится. Но книгу мы напишем. Итак. Что будем писать?

– Ну как, любовный роман… С эротическими сценами.

– Отлично! Расскажи, как ты представляешь главных героев?

– Она похожа на Николь Кидман, а он… Нууу… Пусть на… Вин Дизеля.

– Прикольно. Только внешне? Или какие-то роли навеяли?

– Да. Она из Мулен Руж, а он – Риддик.

– Интересная пара. И как они встретятся?

Мужчина задавал вопросы, Арика фантазировала. Эдик, знающий, что начинающие писатели отождествляют первых героев с собой, угадывал, что именно из фантазий любовницы относилось к ней. Первая книга это всегда история себя самого вперемешку с тем, что хотелось, но не произошло. Оттачивая портреты и характеры героев, мужчина узнал об Арике все: историю её ужасного замужества, про ненавистную работу учителем, про злополучную ёлку, про планы на будущее… Женщина фантазировала, а Эдик набирал на планшете текст, уточнял детали, вносил поправки, зачитывал, что получалось, и снова правил, подгоняя сюжет под замысел Арики. К позднему вечеру было набросано несколько глав, был готов синопсис, служивший планом, и начаты сюжетные основные линии. Эдик помнил и о своей книге, но издатель никуда не дерётся, подождет, сколько будет нужно. Главное – успеть закончить книгу Арики. Он уговорил её остаться на школьные каникулы, значит, времени мало. Потому основное нужно успеть. Уж потом он отшлифует детали и отнесет книгу издателю. Мужчине очень хотелось сделать случайной любовнице этот подарок. Он никогда не дарил подарки женщинам, кроме жены. Арику хотелось отблагодарить. Он не нужен ей, да он и сам понимал, что разрушит ее жизнь, когда будет искать вдохновение на стороне. Только после секса с горячей ненасытной Арикой найти его будет трудно… невозможно.

– Ты забыла важную часть книги.

– Это какую?

– Эротические сцены.

– Оооо, ну… Я не знаю, как их писать так же хорошо, как Эрика Вербицкая.

– Не может быть!.. Не верю!.. Да ты смеешься!..

Эдик играл панику, неверие, он заламывал руки, хвастался за сердце, отшвырнул планшет подальше на диван, наигранно страдал и причитал, роняя голову в руки. Арика хохотала над патетической пантомимой.

– Чуть до сердечного приступа не довела, бесчувственная девчонка!

– Чувственная, чувственная! Ещё какая чувственная!

– А ну, докажи!

– А вот и докажу. Хочешь поиграть в книгу?

– Это как?

– Я научусь писать эротические сцены, если ты мне поможешь.

– Всегда готов! Что нужно делать?

Мужчина веселился. Ему давно не было так интересно с женщиной. Он испытывал любопытство и возбуждение перед неизвестной игрой, подтекст которой интриговал и много обещал.

– Я буду говорить, что делать, а ты делать. И наоборот. Так я пойму, как будет выглядеть то, что я опишу… Или я потом опишу то, что… будет выглядеть.

– Ууу, как интересно. Кто начнёт?

– Я же автор, я и начну.

Арика сняла с себя полотенце. Потом сняла полотенце с Эдика. На секунду задумавшись, она включила камеру на заброшенном планшете. Она всё снимет на видео и попробует описать словами. После того, как…

– Мне ещё не приходилось снимать эротическое кино. И сниматься в нем. Так мы будем героями твоей книги?

– Забудь про камеру, потом посмотрим и удалим.

Арика подошла к мужчине, коснувшись сосками его груди. Эдик только хотел приласкать их, но женщина отпрянула.

– Я ещё ничего не говорила делать! Я – говорю тебе, а ты – мне. По ситуации.

– Начиная уже, искусительница!

– Он положил свои тёплые ладошки на её бедра…

Мужчина повиновался, ожидая продолжения. Арика немножко раздвинула и чуть согнула в коленях ножки.

– … и нежно провёл по бокам любовницы, выгоняя мурашек из-под кожи… поднял её руки… обхватил тонкие запястья и завёл руки женщины за голову. Её спинка выгнулась, грудь поднялась, а призывно набухшие сосочки манили его мягкие губы…

– … мужчина целовал тёмные вишенки напрягшихся сосочков, лаская упругую грудь женщины. – Эдик включился в игру. – Арика опустила руки, взяв ими голову мужчины, и слегка присев, поставила ножку на диван, отведя коленочку в сторону…

Арика раскрылась в новой позе навстречу любовнику. В ее животе собирался вихрь предвкушения любимой и всегда желанной ласки.

– Мужчина опустился между точечных женских ножек и его горячий язычок…

Арика ахнула, когда вихрь из живота хлынула в ее лоно. Эдик больше не мог разговаривать. Он был занят. Очень занят. Он держал женщину за ягодицы, помогая ей удерживаться в максимально раскрытой позе. Он лизал её бутончик, дразня языком и посасывая его, слегка двигая ягодицы навстречу шаловливому языку. Арика больше не командовала. Она быстро заводилась, постанывая и поглаживая свою грудь. Любовник, почувствовав влагу возбужденной женщины, поднялся и взял её на руки, держа под ягодицы. Он унес её за диван, посадил на спинку и… Арика откинулась назад. Эдик почувствовал, как напрягся его ствол. Он ласкал себя и розочку любовницы, проникнув в неё пальцем и поглаживая нежный вход в ее теплую пещерку. Женщина сжала свои груди и, глядя на мужчину, маняще приоткрыв ротик, лизала соски розовым язычком. Мужчина застонал от первого наплыва, предвещающего экстаз. Он развернул хулиганку к себе спиной. Она, опершись локтями, стояла коленями на спинке дивана вниз головой, разведя широко ножки и выпрямив спинку. Эдик видел её красиво опустившуюся грудь. Он ласкал ягодицы постанывающей любовницы, жадно лизал её промежность, впивался в лоно губами, лаская себя. Арика чувствовала такое сильное наслаждение, что забывала дышать. Более откровенной позы трудно придумать. Она была во власти Эдика и не сдерживала быстро захлестнувшей её волны мощного оргазма. Эдик чувствовал сокращение мышц влагалища и пил любовный напиток. Арика стонала под новой волной оргазма, быстро догнавшей первую.

Эдик поднял любовницу и, сжав руками её ягодицы, вошёл в неё, зарычав от тугой влажности её пещерки. Он прерывисто дышал, быстрыми толчками приближаясь к пику сексуального наслаждения. Арика, снова возбуждаясь, запустила ручку между ножек. Эдик ахнул и на миг замер, когда её волшебный пальчик начал массировать быстро двигающуюся головку крепкого стержня. Его дыхание сбивалось, казалось, что и дышал он членом, который владел его телом и с диким наслаждением нырял в лоно Арики, подвергаясь изысканной ласке в тугой щелке. Эдик с выдохами стонал и рычал, все внутренности стали продолжением его члена и все сильнее и быстрее врезались в желанную плоть любовницы. Он сжимал ее ягодицы так сильно, что его ствол оказывался в невероятно плотном кольце мышц влагалища. Арика помогала ему, двигая бедрами навстречу и лаская член, держа и массируя его яички, поглаживая ложбинку между его ягодицами. А Эдик испытывал небывалой интенсивности предвкушение оргазма, он стонал и охал, рычал и уже почти плакал от наслаждения. Горячие волны оргазма, накатывающие одна за другой, были ещё сильнее. Эдик закричал, стараясь снизить невероятное напряжение, мощной струей вышибающее извержение спермы. Из его ослепленных вспышками сексуальной разрядки глаз брызнули слёзы. Все тело мужчины было эпицентром экстаза. Он вложил все силы в продление исступленного удовольствия, отодвигая момент взрыва плоти и наслаждаясь предвкушением, и был теперь выжат и полностью опустошен, как сочная ягода в соковыжималке. Его била крупная дрожь, тело ослабло. Он отпустил Арику, довольную и кончившую с ним вместе. Она обняла мужчину ногами и рукам и опрокинулась на диван, затягивая Эдика за собой.

Она сцеловывала его нечаянные слезы, гладила тело, успокаивая ещё содрогающиеся мышцы.

– Арика… По-моему… Я все ещё кончаю… Я никогда не плакал от удовольствия… Что ты со мной делаешь?

– Я тебя люблю. Больше ничего.

– Ты любишь любить. И умеешь любить, как никто.

– Ты тоже. А когда ты лижешь мне…

– … О нет! Замолчи!

Арика рассмеялась. Эдик лежал в объятиях женщины и не имел ни сил, ни желания подниматься. Да и зачем? Какие такие важные дела их ждали?

Через несколько минут, когда дрожь отпустила мужчину, и он терся отдыхающим членом о ее удовлетворенную норку, любовники болтали ни о чем и смеялись обо всем. Они, наконец, насытили свои тела и могли ласкаться не возбуждаясь.

– Эдик..

– Да, моя сладкая.

– А сколько у тебя не было женщины?

– Я так тебя замучил?

– Нет, просто ты…

– … у меня никогда не было такой женщины, как ты. Ты даешь мне силы. Хотя я итак вполне активный парень. Остальное не важно… Хотя… Признаюсь… Несколько месяцев… С мая или апреля… не помню.

– А разве у мужчин от недостатка секса не отсыхает и не отваливается?

Эдик расхохотался над невинно и очень искренне прозвучавшим вопросом. Он сполз с Арики на пол и катался по полу, захлебываясь смехом, слезами и держась за живот. Она села и смотря на его заразительный хохот, тоже посмеивалась. Когда мужчина немного унял смех, она спросила:

– А что я такого сказала?

Мужчина снова бился в новом приступе хохота. Эдик стонал и плакал в голос, ему не хватало воздуха, он закашлялся. Теперь хохотала и Арика. Не то, чтобы она совсем понимала над чем, но так заразителен был смех Эдика. Просмеявшись и охая, держа челюсть рукой, мужчина поднялся, подполз на четвереньках к любовнице и как мог, серьезно, сказал:

– Ну, у тебя же не засохла.

И снова прыснул смехом, уткнувшись в заветную ямочку между ножек и животиком. Арика поняла, что именно сморозила, и тоже зашлась в хохоте, чувствуя дыхание мужчины внизу живота. Она схватила с дивана подушку и огрела Эдика. Завязалась борьба двух обнаженных тел, швыряющих друг в друга подушки, перепрыгивающих через спинку дивана, убегающих и догоняющих друг друга. Наконец, Арика запросила пощады и рухнула на диван. Эдик, перепрыгнув через спинку, уселся рядом и взял ее ладошку в свою руку.

– Мне никогда не было так хорошо ни с одной женщиной… Я не о сексе сейчас говорю.

– Мне тоже… Жаль, что это скоро закончится.

Эдик не ожидал ни этих слов, ни тем более последовавшей за этим его собственной реакции. Он буквально поймал на кончике языка и вернул назад слова: «Это может не кончаться. Только скажи». Но он сдержал эти слова. В душе что-то шевельнулось. Какое-то неясное беспокойство. Он рефлекторно схватился за сердце. Но дело было не в нем… ? …

– Чур, я в душ первый! А ты, шалунья, наводи порядок!

Эдику с трудом удалось придать словам игривый и беззаботный тон. Он поспешно скрылся на втором этаже и долго лежал в ванне. Арика уловила фальшь в его голосе, и в ее душе проклюнулся росточек досады. Почему Эдик не предложил ей продолжить встречи после ожидаемого расставания? И почему она так расстроена из-за этого? Ведь это просто секс. Ничего личного. Новый год двух колючек. Колючек, поселившихся внутри только что. Колючек досады от только что родившихся ожиданий, которым не суждено сбыться. Арика налила ванну на первом этаже, погрузившись в пену, она пыталась вырвать этот крючок, впившийся в душу. Почему-то захотелось собраться и тот час уйти. Женщина успокаивала себя, и затаптывала непрошеный росточек, не позволяя ему вытащить на свет первые листики – семядольки. Она не хотела, чтобы они помешали ей насладиться хотя бы этими новогодними каникулами. Эдик первый выскользнул из ванны и, воспользовавшись случаем, остановил съемку видео и переслал его себе на почту. Ведь Арика собиралась стереть его. А он хотел видеть ее и потом. После разлуки. Он это точно знал. Теперь знал.

Арика вышла из ванны в шортах и майке. Эдик тоже был в знакомых легких штанах. Оба понимали, что сегодня секса больше не будет. И ТАКОГО секса тоже больше не будет. Что-то изменилось.

– Я остановил видео только что… Хочешь, посмотрим?

– Не сейчас. Давай посмотрим телевизор. Я хочу просто посидеть с тобой рядом.

У Эдика сжалось сердце от простых слов. Он хотел того же.

– Арика, малышка… Я… Может, возьмем еще диск с приключениями?

Мужчина снова задавил в себе непрошеные фразы.

– Хорошо. Но теперь иди и выбирай сам.

Когда мужчина вышел из гостиной, Арика бросилась к планшету и сделала то же самое, что минуту назад сделал ее любовник. Она переслала видео на свою электронную почту. Женщина только успела вернуть планшет на место и устроиться на диване, как вернулся Эдуард.

– Я нашел старый фильм. Помнишь, наверное, «Роман с камнем»?

– Помню. Здорово! Включай скорее!

– В холодильнике есть ягода. Не китайская химическая, а в деревне в подсобном хозяйстве фермер занимается. Хочешь?

– Очень! А сливки есть?

– Да ты гурманка!

– Да нет. Я к пище непривередлива… Просто спросила.

– Есть, Аричка, все есть. Тогда ставь диск, а я сейчас.

Двое полулежали на диване и смотрели фильм. Они подцепляли спелой клубникой сливки и кормили друг друга, слизывая и сцеловывая с губ сладкий сок. Они не испытывали возбуждения. Им просто было хорошо друг с другом, хотелось касаться и дарить мимолетную ласку, заботиться друг о друге… ЗАБОТИТЬСЯ ДРУГ О ДРУГЕ…

– Можно, я сегодня буду спать в своей постели?

Эдик выключил телевизор глубоко за полночь. Он, конечно, понимал, что речь идет не о постели в доме Арики, а о другой спальне, что он отвел ей вчера.

– Нет! Ты будешь всегда спать только в моей постели! … В нашей постели!

– Но, я же буду спать голенькой… это не помешает тебе работать? Ты же собирался править нашу книгу.

Нашу книгу? НАШУ книгу? Точно! НАШУ КНИГУ!

– Мне сильно помешает, если тебя не будет рядом, когда я буду править… нет, писать нашу книгу.

Я буду ПИСАТЬ НАШУ КНИГУ! Эдик знал, что будет дальше. Потом. Когда закончатся новогодние каникулы. А Арика… Она сладко зевнула и отправилась в спальню. Мужчина унес в мойку опустевшие миски и поднялся к женщине. Она засыпала, лежа полубоком, подогнув почти под грудь одну ножку и только прикрыв тонкой простыней сладкую попку. Она обнимала подушку, и ее грудка так манила своей матовой белизной. Нежный сосочек, будто выглядывая из-под нее, звал приласкать его. А скрытая под простыней розовая щелка… Ох… Эдик почувствовал возбуждение. Он прикрыл плотно дверь и вернулся в гостиную. Включив планшет, и сделав на нем минимальный звук, он смотрел видео. Его член рвался наружу из тонкой ткани домашних штанов. Эдик не обращал на него внимание. Он любовался женщиной, задорно играющей и перепрыгивающей через диван, его возбуждали ее подпрыгивающие груди, ее аккуратный ротик с блестящими белыми зубками, ее округлая упругая попка, ее сильные стройные ножки, и этот волнующий «кошачий» изгиб поясницы. Его стержень готовил новую порцию семени.

Эдик закрыл видео и отложил планшет. Он откинулся на спинку дивана, запрокинув голову, и закрыл глаза. Он вспоминал вчерашний вечер. Представлял, как молодая женщина, замерзшая, стремилась на его одинокий огонь, проваливаясь по пояс в снег. Она постучалась. И, закрыв перед ней дверь, он успел услышать, как стукнулось ее заледеневшее тело о замерзшие доски его крыльца. Ему немного понадобилось времени, чтобы передумать. Но он ждал ее стука. И она постучала… А если бы она не постучала?.. Она бы замерзла насмерть… Что он за человек такой?!

Возбуждение Эдика пропало, будто остуженное снегом и ледяным ветром. Он поднялся в спальню, облокотился на мягкую спинку кровати, открыл ноутбук и файл «Новый год для двух колючек». Через несколько часов мужчина лег к спящей женщине. Он не удержался и погладил ее по попке. Прижавшись к ней, он взял в руку ее грудь, уткнулся в шею и закрыл глаза. Впервые за много лет он спит в постели не один.

Арика проснулась раньше. Она лежала в объятия мужчины. Ей было так уютно и приятно его тепло. Он закинул на нее ногу и его член устроился между ее ягодиц. Настенные часы показывали восемь утра. Было еще темно. Арика не хотела будить Эдика, но ей хотелось обнять его. Она потихоньку поворачивалась, стараясь не разбудить любовника. Он перестал похрапывать и приподнял ногу, давая ей устроиться, как она хотела. Их губы встретились случайно. Но расстаться не спешили. Мужчина не открывал глаза. Но он не спал. Он нежно захватывал ртом нежные губки любовницы, целуя их сначала по одной… потом его язык пробрался в ее ротик и ласкал губки, когда он целовал ее. Это был другой поцелуй. В нем было не меньше страсти, чем вчера, но это был ДРУГОЙ поцелуй. Мужчина долго целовал женщину, не прикасаясь более к ней нигде, лишь прижимая к себе все ее тело. Она отвечала ему тем же. Она крепко прижималась к мужчине и чувствовала, как вибрирует его напрягшийся орган. Но Эдик не спешил овладеть ей. Он приподнялся над ней и целовал ее уже, подсунув под плечи руку. Он нежно гладил ее щечки, зарывал пятерню в густые волосы. Он целовал самозабвенно, то покрывая поцелуями лицо и шею, то снова захватив губы в сладкий плен. Он стал спускаться по желанному телу, целуя ложбинку между грудями, целуя саму грудь и лаская сосочки. Он целовал ее плечи, возвращался к губам, и снова ласкал грудь. Эдик подсунул руки под спину и приподнял ее, слегка выгнув любовницу на мостик. Он спускался по животику лишь до пупка и снова поднимался к грудкам, посасывал сосочки и целовал шею и приоткрытый ротик. Так, раз за разом, мужчина опускался все ниже и ниже, целуя уже низ животика и снова возвращался к губкам. Его «мальчик» «ругался» и хотел большего. А Эдуард заводил свою женщину другой лаской. Не такой откровенной, как всегда, но такой… обволакивающе нежной.

– Что ты делаешь со мной?

Арика чувствовала сильное возбуждение. Ее дырочка уже сочилась желанием. Но она не хотела сейчас ЭТОЙ ласки. Что-то было не так. Нет, та колючка не мешала. Но женщина не хотела сейчас открытых поз и откровенных ласк.

– Я… люблю тебя… и ничего больше… просто ЛЮБЛЮ…

Арика хотела этого мужчину так же сильно, как вчера. Как первый раз.

– Я хочу тебя. Войди скорей.

Эдик поймал стон женщины губами, когда его «дружок» медленно, будто спрашивая разрешения, входил в свое… да… свое… лоно. Эта женщина не может принадлежать никому другому. И мужчина медленно, постепенно углубляясь, наращивал толчки, дольше замирая внутри, доставая до самого входа в матку и немного раздражая ее вибрирующей головкой. Арика держала его голову, когда он целовал ее грудь, остановившись и плотно прижавшись к бедрам, тянулась к его губам и нежно целовала. Между ними была другая страсть. Она не требует зрелищ входящего члена во влагалище, она не зависит от открытости позы. Эта страсть хорошо живет под одеялом темной ночью в глухом лесу. И от этого становится еще более возбуждающей и желанной.

Эдик любил молодую красавицу всем телом… всем сердцем… При чем тут весь член? И всем им тоже. Как без этого? Секс без любви бывает, а вот любви без секса…

Дыхание любовников становилось все прерывистее, они уже не целовались без конца. Эдик чувствовал как сжимаются мышцы влагалища и ждал… ждал… еще немного… сейчас! В тот момент, когда матка женщины приоткрылась в оргазмическом экстазе, мужчина сильным рывком впился в нее головкой члена и выпустил мощный поток спермы. Он крепко держал ягодицы женщины, прижимая их к себе и не шелохнувшись, пока женщина не приняла все семя до последней капли. Чуть ослабив напор, он отпустил матку, позволив ей закрыть в себе его семя. Он лежал на мягком, не испорченном накаченными фитнесом мышцами, теле женщины, поддерживая свой вес на локтях, и благодарно целовал горячую красавицу.

Когда его «дружок» выскользнул из гнездышка, Эдик унес женщину в душ и заботливо омыл ее тело. Она наслаждалась такой приятной заботой. А еще через час они уже ехали к ней домой, заехав по пути в деревню и отправив местного тракториста вызволить машину Арики из снежного плена и отбуксировать ее местному автослесарю. Эдик не стал подниматься к ней в квартиру и полчаса переживал, что она не вернется. Главное – он знал подъезд. Остальное потом. Но Арика вернулась с большой, опухшей от содержимого, сумкой. Эдик выскочил из машины и, подхватив ношу, поставил ее на заднее сидение своего огромного джипа. По пути домой мужчина повел Арику в огромный фермерский супермаркет. Цены там были дорогие, но продукты «с пылу с жару». Строго наказав не рассматривать ценники, он шел с тележкой рядом с женщиной, и складывал в нее все, что она хотела бы взять, но стеснялась цены… или еще чего-то… Он лишь вытащил и вернул на полку вино и коньяк. Алкоголю в их жизни больше нет места. Погрузив в багажник покупки, он оставил Арику в машине и вернулся в супермаркет. Через несколько минут Эдик вернулся. Он принес букет. Тридцать три густо-алые распустившиеся розы и два нежно розовых бутона посередине. Ни у одного цветка не было шипов.

Восхищенный взгляд Арики и ее зарывшееся в цветы зардевшееся смущением личико, обрадовали мужчину. Он надеялся, что женщина знает язык цветов. Рыжая красавица смотрела изумрудными глазами из-за огромного букета. Эдик поцеловал нежную руку Арики, завел машину, взял женщину за руку и всю дорогу улыбался своим мыслям.

Чем занимались мужчина и женщина еще неделю в одиноком доме на краю леса и поля? Да ничем. Смотрели телевизор, писали свою книгу, вместе готовили еду, которой кормили друг друга с рук, читали вслух книги… нет… не Эрики Вербицкой… принимали душ или пенную ванну, мусорили и наводили порядок, играли в снежки, гуляли в лесу на лыжах, валялись в снегу… Секс?.. Ну конечно был! Как без него?! Мужчина так же впивался в матку, не давая ей закрыться, пока он не извергнет в нее свое семя, и отпуская ее, чтобы матка захлопнула свои нежные створки и не выпустила назад ни единого сперматозоида. И от этого его оргазм не был слабее. И были открытые позы, и были откровенные ласки… Все было… Но по-другому. Секс наполнился другим смыслом.

А потом каникулы кончились. Арика собрала школьные тетрадки в большую сумку, сложила туда же одежду, что взяла из дома, переоделась в неизменные джинсы и ждала, когда спустится Эдик. Он так и не предложил ей встречаться дальше. А она сама не решилась навязываться. Машина уже была отремонтирована. Ее погонит к дому Арики автослесарь. А ее отвезет Эдик. Всю дорогу они молчали. Лишь несколько фраз были сказаны. Ни о чем.

Наконец, джип подкатился к подъезду. Эдик не хотел подниматься. Им нужно попрощаться. Навсегда. Сексуальный новый год закончился. Утром начнутся школьные будни. Эдик отвезет слесаря, закроет дом и вернется в городскую квартиру. Издатель ждет. Надо работать.

Уже минуту, как двое сидели в джипе и не смотрели друг на друга. Арика должна была уже открывать входную дверь съемной квартиры на первом этаже. Без решеток.

– Возьми. Я чуть не забыл тебе отдать.

Эдик протянул визитку Эрики Вербицкой.

– Я ее встретил тогда… когда цветы покупал.. Она давно ищет корректора… Если честно, она совсем неграмотная. Но хорошо платит за исправление ошибок. Напиши ей на почту обязательно. Она давно ждет от тебя письма.

– Вот это да! И ты ничего не сказал. Я напишу обязательно.

– Вот и умница… Ну… Иди… И будь счастлива.

Арика вышла из машины и вытащила с заднего сидения тяжелую сумку. Эдик, отвернувшись, утопил педаль газа.

Глава 4. Всё может быть в этом мире чарующем

Эрика Вербицкая: «Привет, подруга. Как в школе день прошёл?»

Арика Рокотова: «Здравствуй, Эрика. Уже спокойнее. Лавина двоек и обязательный экзамен по русскому в девятых классах отрезвил. Да и я больше их не боюсь))»

Эрика Вербицкая: «Умничка! Потерпи ещё немного, скоро они будут шёлковые»

Арика Рокотова: «Они дети, хоть и хулиганы. Я сама виновата, что они так со мной»

Эрика Вербицкая: «Почему?»

Арика Рокотова: «Ну… Давай не будем об этом»

Эрика Вербицкая: «Как хочешь. Но ты, правда, молодец! Я тобой горжусь»

Арика Рокотова: «Спасибо, Эрика. Ты мне не скинула сегодня кусочек на правку»

Эрика Вербицкая: «У меня творческий затык. Я не написал ни строчки»

Арика Рокотова: «Точно затык. Окончания тоже не дописываешь»

Эрика Вербицкая: «?»

Арика Рокотова: «Я не написалА ни строчки»

Эрика Вербицкая: «А! Да не обращай внимание. Я ж от имени и героинь и героев пишу, вот, по привычке»

Арика Рокотова: «Я поняла»

Эрика Вербицкая: «Арика, ты мне поможешь?»

Арика Рокотова: «Если смогу»

Эрика Вербицкая: «Сможешь. Помнишь сцену на кухне, где герои трахаются…»

Арика Рокотова: «Эрика!»

Эрика Вербицкая: «Прости, подруга, я забыла, что ты не любишь это пошлое слово. Ну, вот ту сцену помнишь?»

Арика Рокотова: «Конечно. А в чем загвоздка?»

Эрика Вербицкая: «Не знаю как на кухне можно тр.. Заниматься любовью. Помоги!»

Арика Рокотова: «Понимаешь, в чем беда… Я тоже не знаю, как можно это на кухне»

Эрика Вербицкая: «Ну, она же большая»

Арика Рокотова: «Ну, она же кухня!»

Эрика Вербицкая: «Считаешь, их надо отправить в спальню?»

Арика Рокотова: «Нуу, хотя бы в душ»

Эрика Вербицкая: «В душ? Интересная идея. У нас впереди еще несколько эротических сцен, куда потом отправить парочку, как думаешь?»

Арика Рокотова: «Ну… кабинет может быть. Гостиная. Спальня, конечно. Главное ведь не место, а чувство»

Эрика Вербицкая: «Мне нравится. Поведу в душ. Жди кусочек»

Арика Рокотова: «Ага»

Эрика Вербицкая: «Арика»

Арика Рокотова: «Я здесь»

Эрика Вербицкая: «Я видела Эдика сегодня. В супере, где визитку для тебя дала»

Арика Рокотова: «Покупал цветы? Миллион алых роз?»

Эрика Вербицкая: «Цветы?.. Нет… Не покупал. С чего ты взяла?»

Арика Рокотова: «Ну…»

Эрика Вербицкая: «Ты давно знаешь Эдуарда?»

Арика Рокотова: «Нет»

Эрика Вербицкая: «Ясно. Эдичка никогда и никому не дарит подарков. А уж цветы…»

Арика Рокотова: «Мне подарил»

Эрика Вербицкая: «Да ладно! Расскажи, подруга!»

Арика Рокотова: «Да нечего рассказывать. Подарил тридцать три алые розы и среди них два розовых бутона»

Эрика Вербицкая: «Ничего себе! И что это значит?»

Арика Рокотова: «Просто цветы»

Эрика Вербицкая: «Арика! Эдичка просто так даже посрать не сходит. Колись, что ты такое ему сделала, что он изобразил аттракцион невиданной щедрости?»

Арика Рокотова: «Ничего… У нас был секс»

Эрика Вербицкая: «Ха! Удивила! У них был секс! Эка невидаль! Особенно, если это касается Эдички!»

Арика Рокотова: «Он такой Казанова?»

Эрика Вербицкая: «Был»

Арика Рокотова: «Был?»

Эрика Вербицкая: «Ну да»

Арика Рокотова: «Ясно»

Эрика Вербицкая: «Ничего не ясно! А ты смотрела, что значит его букет?»

Арика Рокотова: «В каком смысле?»

Эрика Вербицкая: «Ну ты, подруга, даёшь! Язык цветов – слышала?»

Арика Рокотова: «Да, но я не понимаю его»

Эрика Вербицкая: «Гугл в помощь! Найди, мне интересно. Нифигасебе! Тридцать пять роз!»

Арика Рокотова: «Нашла»

Эрика Вербицкая: «И?»

Арика Рокотова: «Я не понимаю…»

Эрика Вербицкая: «Чего?»

Арика Рокотова: «Странный язык цветов»

Эрика Вербицкая: «Ой, горе моё! Дай ссылку где торчишь, я посмотрю»

Арика Рокотова: «http://www.florets.ru/tsvetochnyi-etiket/roza-yazyk-tsvetov.html»

Эрика Вербицкая: «Ну и что тут непонятного? Читаем: Красные розы – символ страсти и желания; настоящая любовь. Розовые розы символизируют новое начало отношений, некий намек на то чувство, которое разгорится во всю силу. Розовый цвет бутонов выражает благодарность и гордость, симпатию и сладкие мысли, нежные эмоции и чувство восхищения. Роза без шипов – любовь с первого взгляда»

Арика Рокотова: «Странно… Я не говорила, что розы были без шипов»

Эрика Вербицкая: «Ну и что? Тебе часто розы дарили?»

Арика Рокотова: «Нет. Очень давно. Раза два, по цветочку»

Эрика Вербицкая: «И что, с шипами?»

Арика Рокотова: «Да»

Эрика Вербицкая: «Это ж какому дебилу такое в голову пришло? Шипы срезают, когда букет продают! Ты не знала?»

Арика Рокотова: «Нет. Откуда?»

Арика смотрела в монитор. Её сердце колотилось. Неужели Эрика права, и тот букет имел именно этот смысл? Женщина погладила чуть округлившийся животик. Доченька, неужели папа мне намекал? А я глупая… Да нет… Просто букет был красивый. Наверное, хотел подарить все красные, а не хватило. Но мог же подарить тогда меньше цветов… Да нет, я придаю много значения букету. Да и откуда Эрика может знать, дарил Эдик букеты ещё кому-нибудь или нет? А я уже размечталась! Да Эдик и не показывался больше. И как он меня высадил из машины? Как в первую встречу – захлопнул дверь, типа «давай, до свидания!» Арика вздохнула. Ничего, малышка. Проживем. Не я первая, и не последняя. Эрика хорошо платит, на коляску и кроватку уже деньги есть. А там будут новые романы. Не пропадем.

– Эдуард Степанович!

– Да, Сань, что такое?

– Есть пара покупателей на Ваш дом и квартиру. Когда хотите показать?

– Когда они хотят?

– Могут сегодня.

– Пусть смотрят. Ты сказал, что мебель входит в цену?

– Да… Эдуард Степанович…

– Я помню твою просьбу. Вы с Герой можете забрать всё, что хотите. Я только стол заберу. Я к нему привык.

Эдик погладил огромный винтажный письменный стол. Выполненный из массива ореха, обладающего красивой текстурой, и со столешницей, покрытой двумя цельными кусками тонко выделанной кожи новорожденного бычка. На нем спокойно умещался матрас.

– Спасибо.

– Было бы за что.

– Ты нашёл мне другую квартиру и дом?

– Вы отмели все варианты.

– Ладно, сам займусь.

– Так будет лучше. Вы всегда знаете что хотите, а я ищу… пальцем в пол и в потолок.

Эдик засмеялся. Два его помощника, отличные парни, но когда дело касалось личных предпочтений – совершенно не понимали, что хотел Эдик. Квартиру он купит на Фрунзенской. Знакомый актёр продаёт шикарную пятикомнатку в старом доме. А дом… Время ещё есть. Если, конечно, получилось…

Эдик надеялся, что получилось. Хоть один раз из множества должен был выстрелить. Хоть один день из десяти должен был быть благоприятным.

Эрика Вербицкая: «Арика, привет»

Арика Рокотова: «Привет»

Эрика Вербицкая: «Я отправила кусочек»

Арика Рокотова: «Уже правлю»

Эрика Вербицкая: «Как там в душе вышло?»

Арика Рокотова: «Можно я пришлю свой вариант?»

Эрика Вербицкая: «Конечно!»…

Арика Рокотова: «Эрика, получила?»

Эрика Вербицкая: «Да. Мне нравится. Так и оставим»

Арика Рокотова: «Но это не твой стиль»

Эрика Вербицкая: «Не мой. Ты убила три листа голого порно и сделала из них два абзаца дерзкой эротики. Я не вижу слова член и синонимов к нему. Я не вижу слова оргазм. Ты не говоришь, что куда втыкается, но все понятно. Самые крутые слова в твоём описании – это грудь и ягодицы»

Арика Рокотова: «Я знала, что тебе не понравится. Извини»

Эрика Вербицкая: «Читай выше – мне нравится!»

Арика Рокотова: «Спасибо»

Эрика Вербицкая: «Ты перевела всё в ощущения и полунамеки. Это сделало эмоции сильнее без точной анатомии. Супер!»

Арика Рокотова: «Спасибо»

Эрика Вербицкая: «Ты моя Муза! Бегу писать продочку!»

Арика Рокотова: «До завтра. Я что-то устала. Лягу пораньше»

Эрика Вербицкая: «Ты здорова? Не простыла? Время то, «Спокойной ночи, малыши» не прошли ещё»

Арика Рокотова: «Я просто устала»

Эрика Вербицкая: «Береги себя! Ты нужна мне, как воздух! Я не могу без тебя!»

Арика Рокотова: «))) Эрика, развеселила))) Не переживай, просто устала. До завтра»

Эрика Вербицкая: «До завтра, девочка моя! Помни! Эрика тебя любит!»

Арика Рокотова: «Я помню)))»

Арика выключила мессенджер. У неё давно не было подруг. С института. А с Эрикой они быстро подружились. Когда Арика написала письмо, писательница сразу выдвинула условие – установка мессенджера и правка в режиме онлайн, кусочками. Они были в контакте все, свободное от уроков, время. Так было не очень одиноко. По сути, Арика много что написала в романе сама. Эрика все время жалуется на творческий затык, и принимает с удовольствием помощь учительницы. Ей было не трудно писать абзацы и порой пол главы, ведь уметь писать сочинения – часть её профессиональных обязанностей. Интересно, что с той книгой, которую они писали с Эдиком?

Эрика Вербицкая: «Аричка! Ты здесь?»

Арика Рокотова: «Здесь. Почему ты назвала меня Аричка?»

Эрика Вербицкая: «Не знаю. Настроение хорошее! Тебе не нравится Аричка?»

Арика Рокотова: «Нравится. Просто неожиданно. Меня так назвали лишь однажды»

Эрика Вербицкая: «Кто?»

Арика Рокотова: «Эдик»

Эрика Вербицкая: «Правда? Он звонил, предлагал купить дом»

Арика Рокотова: «Который в лесу?»

Эрика Вербицкая: «Да»

Арика Рокотова: «Понятно. Ты купишь его дом?»

Эрика Вербицкая: «Нет. Зачем он мне?»

Арика Рокотова: «Понятно. Ты пришлешь мне кусочек?»

Эрика Вербицкая: «Чего кусочек? Дома?.. А! Поняла! Нет. Затык. Жду тебя весь день. Помоги, подруга!»

Арика Рокотова: «Что-то не идёт ничего в голову. Может поменять последнюю фразу?»

Эрика Вербицкая: «Попробуй, Аричка! Без твоей светлой головки никак!»

Арика Рокотова: «Подожди немного»

Эрика Вербицкая: «Жду»

Эдик продаёт дом? Как так вышло, что я ничего не знаю о нём, кроме имени? Я даже фамилию его не знаю. Надо спросить у Эрики. Арика расстроено пятый раз перечитывала новость о продаже дома. В солнечном сплетении глухо на другой бок перевернулась досада. Ее маленький крючок, поселившийся еще в новогодние каникулы, вырос и занимал в ее душе почти все место. Комок встал в горле у женщины. Будто из-под ног выдернули Землю… Разве можно думать сейчас о каком-то романе подруги-писательницы?

Арика Рокотова: «Эрика, у меня тоже затык»

Эрика Вербицкая: «Ну и ладно. Бросим до завтра. А ты раньше писала книги? У тебя хорошо выходит»

Арика Рокотова: «Ну, как тебе сказать…»

Эрика Вербицкая: «Как есть!»

Арика Рокотова: «Было дело. Но я не одна была»

Эрика Вербицкая: «Дай почитать!»

Арика Рокотова: «У меня нет той книги»

Эрика Вербицкая: «Как так?»

Арика Рокотова: «Так получилось»

Эрика Вербицкая: «Жаль»

Арика Рокотова: «Я сейчас пишу фэнтези»

Эрика Вербицкая: «Правда! Круть! Это же трудный жанр! Я бы не справился!»

Арика Рокотова: «Не справилАСЬ. Ты опять в образе?»

Эрика Вербицкая: «Ой… Да. Пробую царапать»

Арика Рокотова: «Эрика»

Эрика Вербицкая: «Да, моя девочка?»

Арика Рокотова: «А ты знаешь фамилию Эдика?»

Эрика Вербицкая: «Неа»

Арика Рокотова: «А кем он работает?»

Эрика Вербицкая: «А разве он работает?»

Арика Рокотова: «Не знаю»

Эрика Вербицкая: «И я не знаю. А почему спрашиваешь? Я думала, ты мне расскажешь»

Арика Рокотова: «Почему я?»

Эрика Вербицкая: «Ну… Цветы. Все дела. Как бы, должна знать…»

Арика Рокотова: «Не знаю»

Эрика Вербицкая: «А почему спросила? Вас что-то связывает?»

Арика Рокотова: «Уже нет»

Эрика Вербицкая: «Как уже нет?»

Арика Рокотова: «?»

Эрика Вербицкая: «Ну… в смысле, вы же знакомы. Расскажи подружке, что у вас было»

Арика Рокотова: «Ничего не было»

Эрика Вербицкая: «Но ты про него часто говоришь. Любишь его?»

Арика Рокотова: «Не знаю. Не думала об этом»

Эрика Вербицкая: «Разве об этом думают? Это чувствуют!»

Арика Рокотова: «Не знаю»

Эдик смотрел в монитор. Его сердце бешено колотилось. Она «не знает»! Она не сказала «нет»! Девочка моя. Любимая моя. Ты не сказала «нет»! Душа мужчины ликовала!

Эрика Вербицкая: «А ты дашь почитать мне твоё фэнтези?»

Арика Рокотова: «Допишу первую часть и дам. Но есть условие»

Эрика Вербицкая: «Все выполню»

Арика Рокотова: «Не сильно меня тапками забрасывай, и тапки полегче выбирай. Мне нельзя, когда больно. И нервничать нельзя!»

Эрика Вербицкая: «Слушаюсь!»

Эдик вцепился в стол. Костяшки пальцев побелели. Его тело сотрясала нервная дрожь. Неужели получилось?!

Эрика Вербицкая: «Нервничать никому нельзя! У тебя и так работа нервная»

Арика Рокотова: «Уже почти нет. Уроки больше не срывают. У нас был инцидент с заводилой. Теперь всё нормально. И я, разве, не говорила? Я же ухожу из школы»

Эрика Вербицкая: «Когда?»

Арика Рокотова: «Уже через три месяца. Даже меньше»

Эрика Вербицкая: «Куда?»

Арика Рокотова: «Не знаю. Года через два-три решу»

Эрика Вербицкая: «А эти три года на что жить будешь?»

Арика Рокотова: «Я не трачу то, что ты мне платишь»

Эрика Вербицкая: «Но это крохи! И почему так долго? Перерыв в стаже будет»

Арика Рокотова: «Не будет. Я не хочу пока говорить об этом. Не время. Извини»

Эрика Вербицкая: «Ну, потом расскажешь?»

Эдика колотила сильная нервная дрожь. Только бы правда! Господи! Помоги! Только бы правда!

Арика Рокотова: «Эрика»

Эрика Вербицкая: «Я здесь»

Арика Рокотова: «Ты прислала последнюю главу и эпилог?»

Эрика Вербицкая: «Да. Мы с тобой закончили наших «колючек»»

Арика Рокотова: «Я волнуюсь»

Эрика Вербицкая: «Почему?»

Арика Рокотова: «Мне кажется, я не должна была писать с тобой роман. Я нарушила твой стиль, поймут ли читатели? И герои в нем и сюжет…»

Эрика Вербицкая: «Тебе не нравится? Ты меня расстроила»

Арика Рокотова: «Нет. Мне нравится, но…»

Эрика Вербицкая: «Что случилось? Ты меня пугаешь!»

Арика Рокотова: «Сюжет так похож на мою историю… И героиня…»

Эрика Вербицкая: «Похожа на тебя?»

Арика Рокотова: «Да. А герой…»

Эрика Вербицкая: «Ты меня убиваешь. А он на кого похож?»

Арика Рокотова: «Ты не будешь смеяться?»

Эрика Вербицкая: «Нет, с чего бы?»

Арика Рокотова: «На Эдика»

Эрика Вербицкая: «Ну. Врать не буду. Что-то есть. А ты чем похожа?»

Арика Рокотова: «Внешностью. Характером»

Эрика Вербицкая: «Это не удивительно. Ты написала две третьих книги, на кого же ещё должна быть похожа героиня, герой и история? Пришли мне свою лучшую фотку, сравним внешность»

Арика Рокотова: «Сейчас найду. Но у меня прошлогодняя… с похода школьного»

Эрика Вербицкая: «Не важно»

Арика Рокотова: «Лови… Видишь?»

Эрика Вербицкая: «А ты красавица! Героини до тебя далеко!»

Арика Рокотова: «Спасибо!»

Эрика Вербицкая: «Эдик должен был покупать тебе цветы каждый день»

Арика Рокотова: «Да не должен. За что?»

Эрика Вербицкая: «За красоту! За то, что умница!»

Арика Рокотова: «Не вгоняй меня в краску»

Эрика Вербицкая: «Не буду. Завтра пришлешь правочку?»

Арика Рокотова: «Да. Убежала читать»

Эрика Вербицкая: «Не бегай! В квартире много опасных углов! Ты мне нужна живая! Когда пришлешь, тогда и ладно!»

Арика Рокотова: «Завтра. Я взяла выходной»

Эрика Вербицкая: «Устала от своих гавриков?»

Арика Рокотова: «Теперь гаврики устают от меня»

Эрика Вербицкая: «Отличная новость! А что тогда?»

Арика Рокотова: «В больницу надо сходить»

Эрика Вербицкая: «Медосмотр плановый?»

Арика Рокотова: «Нет. К врачу»

Эрика Вербицкая: «? Ничего серьезного, я надеюсь?»

Арика Рокотова: «Наоборот. Всё серьёзно»

Эрика Вербицкая: «? Что случилось? Я могу помочь? У меня хорошие врачи есть! Говори!»

Арика Рокотова: «Не скажу. Не сейчас»

Эрика Вербицкая: «Опять не сейчас! А когда?»

Арика Рокотова: «Потом»

Эрика Вербицкая: «Умру теперь. Спать не буду. Садистка»

Арика Рокотова: «Прости)))»

Эрика Вербицкая: «Да что уж. Прощаю. Куда я денусь»

Арика Рокотова: «Я ушла»

Эрика Вербицкая: «Буду скучать!»

Эдик безумно скучал без своей Арики. Он рвал все концы своей прошлой жизни. Продажа квартиры и дома, где вереницей бывали проститутки и случайные шалавы – лишь первый шаг к новой жизни. Он не мог… не имел никакого права привести в них свою любимую. Нужно время, чтобы всё подготовить. Осталось ещё одно дело… самое важное… Но почему же ничего не говорит Арика? Разве женщины не должны жаловаться и хвастаться, делиться друг с другом? Из его красавицы трудно вытянуть хоть что-нибудь. Она сохраняет дистанцию с писательницей, больше считает ее работодателем, чем подругой. Даже на встрече ни разу не настаивала. Правда, звонила пару раз. Гера, посвящённый в дела Эдика, ловко выкручивался.

Эрика Вербицкая: «Привет. Аричка! Как настроение? Что у врача узнала?»

Арика Рокотова: «Ничего нового))) Всё хорошо)))»

Эрика Вербицкая: «Теперь ты откроешь «страшную» тайну?»

Арика Рокотова: «Ну… Да»

Эрика Вербицкая: «? Ну не тяни жилы!»

Арика Рокотова: «Я беременна!»

Эдик вскочил с кресла. Он плакал и смеялся! Ноги сами пустились в пляс! Он кричал «ДА! ДА! ДА! Получилось!» Прибежавшие на его крик Гера – админ его сайта и Санёк – управляющий делами, увидели танцующего шефа. Эдик крутился в хип-хопе, покрикивая «Ух!», срывался на Ламбаду, виляя эротично бедрами, и радостно смеялся. Вытащив из бара тёплое шампанское, он выстрелил пробкой, разлив половину, схватил три стакана и разлил остатки на троих. Сунув парням шампанское, он открыл балкон и во всю глотку, обнимая небо, закричал на всю Рублёвку:

– У меня будет дочь! Я стану папой!

Люди шли по своим делам и, улыбаясь, поднимали голову на мужчину с голым торсом в холодный апрельский день кричащего о своей радости. Бомж, проверяющий урны, поднял руку и крикнул в ответ:

– Мужик! Поздравляю!

Эдик обнял своих помощников, разделяющих его необузданную радость, и хлопали его по плечам, поздравляя. А мужчина, со слезами на глазах и комком радости в горле, бросился к ноутбуку, давая управляющему задание:

– Отправь Арике тридцать три алые розы и две розовые. Не бутоны. Большие пышные розы. И без единого шипа! От Эрики… пока что…

– Сию секунду, шеф!

Эрика Вербицкая: «Ты моя радость! И ты ещё бегаешь по квартире?»

Арика Рокотова: «Нет, хожу пешком))»

Эрика Вербицкая: «Я так рад!»

Арика Рокотова: «РадА!»

Эрика Вербицкая: «Да какая разница?! Радость то какая!»

Арика Рокотова: «А у тебя есть дети?»

Эрика Вербицкая: «Нет»

Арика Рокотова: «Почему?»

Эрика Вербицкая: «Не знаю. Не хотела»

Арика Рокотова: «А теперь?»

Эрика Вербицкая: «А теперь хочу! Больше жизни хочу! Можно я буду помогать тебе? С ребёнком?»

Арика Рокотова: «Ну… Бабушек у нас нет, я не против. Нам бы увидеться. Когда ты вернешься из Франции?»

Эрика Вербицкая: «Вот как издадут твою и мою книги, так и встретимся. Ты мне дашь автограф, а я тебе»

Арика Рокотова: «Ты что! Я только начала писать! И то наброски!»

Эрика Вербицкая: «Книга будет раньше, чем ты думаешь…»

Арика задумалась. Эдик продаёт дом… Ну что ж. Значит, ей больше не нужна старая девяносто девятая. И дача не нужна. У нее была тайная надежда, что однажды она заедет по пути на одинокий огонек, когда родит малышку. Рыженькую с папиными глазами. Но раз Эдик продает дом… Арика открыла сайт «Авито» и разместила два объявления о продаже.

– Шеф!

– Да, Гера. Что-то случилось?

– Арика только что выложила объявления о продаже дачи и машины!

– Вот даже как… Покупай! Возьми Санька, типа оценщика, и берите по максимальной цене, которая не вызовет подозрений. Придумайте что-нибудь.

– Уже звоню, шеф!

Эдик задумался. Арика продает дачу и машину. Почему? Ей не хватает денег? Что за мысли! Конечно, не хватает! Она же ждет ребенка! Эх, любимая! Ты ещё не знаешь, как будешь счастлива… Со мной… или без меня… как решишь сама. А твою машинку, которая заглохла напротив моего огонька, я сохраню.

– Здравствуйте, я по объявлению.

– Здравствуйте. По какому?

– У Вас много объявлений? – Голос на другом конце хохотнул. Какой-то знакомый голос…

– Два.

– А второе какое?

– А какое для Вас первое?

– Про продажу машины. А что Вы ещё продаёте?

– Дачу.

– Дачу тоже надо, но меня конкретный дачный массив интересует.

– Наверняка не мой.

– СНТ Заречный, по дороге на Одинцово, может знаете?

– Надо же! Как раз там и продаю. Но у меня летний домик. Маленький.

– А давайте, я приеду машину посмотрю и поговорим про дом.

– Да, конечно. Записывайте адрес… А когда Вас ждать?

– А можно в течении часа?

– Конечно. Машина во дворе. Позвоните, когда приедете.

– Выезжаю.

Ну вот. Сама судьба избавляет Арику от последней возможности увидеть когда-нибудь Эдика. Значит, так тому и быть. На глаза навернулись слезы. Женщина заплакала, но быстро справилась с тоской. Она скучала по Эдику. Очень сильно скучала. Женщина погладила животик. « Прости, доченька. Видимо, не увидим мы с тобой больше твоего папу»

– Эдичка! Привет!

– Привет, Валюша. Прочитала?

– Да! Оба романа хороши, как всегда. Но ты по-другому описываешь секс. Стареешь, Эдичка!

– Я закончил свою писанину.

– Не поняла?

– «Новый год для двух колючек» – последняя книга. У меня есть дела поважнее писанины.

– Это какие такие дела? На твоих книгах держится целая империя! Ты сошел с ума!

– Валюша, запиши себе где-нибудь: на «колючках» поставишь мое настоящее имя в соавторстве с Рокотовой Арикой. А на «Роман за пазухой» поставишь только имя Арики. И сама там придумай, как читателю сообщить, что Эрика и я – одно лицо. И на роман Арики сделай мощную рекламную кампанию.

– Ты же знаешь, бюджет…

– Не скули. Я оплачу. Оба гонорара переведешь на карту Арики. Данные в твоей почте. И всё. Я больше не пишу.

– Эдик, так нельзя!

– Можно. Вы заработали на моих романах уйму денег. Как и все прочие. Ваша золотая жилка истощилась.

– Без рожа заножил… ножа зарежил…тьфу… зарезал…

– Санёк с тобой свяжется, все дела с ним. И выпусти обе книги одновременно. Срок тебе до 10 мая.

– Не успею.

– Я найду другое издательство.

– Убью тебя! За срочность…

– Сказал, не скули. Оплачу. Всё. Чао! Эрика умерла!

Эрика Вербицкая: «Аричка»

Арика Рокотова: «Я здесь»

Эрика Вербицкая: «Я возвращаюсь в Россию. Обмоем книжку?»

Арика Рокотова: «Я рада. Так волнуюсь. Издателю понравилось?»

Эрика Вербицкая: «А то!»

Эдик улыбнулся. У издателя выбора не было. По контракту он больше ничего не должен. А вот они ему… И не только они… За границей его романы экранизируют, собирают миллионы долларов. Реки ещё долго будут течь рекой. Его состоянию может позавидовать любой нефтяной олигарх.

Эрика Вербицкая: «Арика, помнишь, я говорила, что очень люблю тебя?»

Арика Рокотова: «Помню. Надеюсь… ничего такого?»

Эрика Вербицкая: «Ты сошла с ума? Я не эта… фу! О чем ты подумала?!»

Арика Рокотова: «)))»

Эрика Вербицкая: «Меня не будет некоторое время. Если будут вопросы, ты знаешь телефон моего управляющего. Он закажет столик в ресторанчике и привезет тебя. Жди его звонка, хорошо?»

Арика Рокотова: «Хорошо. Рада буду увидеться! Наконец-то!»

Эрика Вербицкая: «Ты любишь тайны и приключения?»

Арика Рокотова: «А кто их не любит? Люблю. Очень!»

Эрика Вербицкая: «Это обнадеживает… Аричка… Помни – я люблю тебя. Не скучай. Я буду о тебе думать до самой встречи! Целую тебя, моя Муза»

Арика удивилась такому проявлению чувств писательницы. Но творческие люди бывают такие странные…

Эдик отключил мессенджер. У него было много дел. Дом, который бы ему понравился, он не нашёл. Пришлось купить землю и строить. Надо присматривать за ходом работ. И подготовить новую квартиру. Времени осталось меньше месяца. Мужчина листал сайты с детской мебелью. Он ни минуты не сомневался, что родится дочка. Такая же красавица, как ее мама. Его любимая Арика. Только глаза у нее будут его, папины. Чтобы на Арику с любовью смотрели две пары его глаз. Подожди еще немножечко, сладкая моя Аричка.

Раздался звонок в дверь. Арика посмотрела в глазок и увидела только миллион алых роз… Ее сердце бешено заколотилось.

– Кто там?

– Доставка цветов. Распишитесь в получении.

Арика открыла дверь. Курьер подставил ей «бегунок» и подал ручку, указав пальцем напротив ее фамилии. В графе отправитель стояла фамилия «Э. Вербицкий». Женщина приняла букет, и курьер быстро сбежал по ступенькам, выскочив из подъезда. Арика не успела ему указать на ошибку в фамилии. Но не важно. Все равно это не от Эдика. Захлопнув дверь, женщина положила букет на стол. Такой большой вазы у нее нет. Метровые стебли крупных алых роз. А посередине две розовые. Не бутоны. Ни одного шипа. На телефон пришла смс-ка. Из банка. На ее счет поступила огромная сумма денег. Это ошибка какая-то! Только Арика решила позвонить в банк, как телефон в руке зазвонил. Звонил покупатель машины.

Через некоторое время, передав ключи от старенького автомобиля и от дачи, Арика снова получила смс-ку о переводе денег от покупателей. Это ладно. Она удачно продала то и другое, за неплохие деньги. Странные парни. Они даже не захотели смотреть домик, только взяли документы на него и участок. И не просили показать. Купили и тут же перевели деньги, укатив на ее девяносто девятой. Повезло. Арика набрала номер банка.

– Здравствуйте. На мой счет ошибочно поступила большая сумма денег.

– Минутку, я переключу вас на отдел по работе с клиентами…

Арика несколько минут разговаривала с оператором банка, который подтвердил правильность перевода и сумму с несколькими нулями. Отправитель – издательство, печатающее романы Эрики. Женщина села на старенький диван и ничего не понимала. Развязанный букет на столе рассыпался. Из него торчал уголок светлой бумаги. Арика взяла в руки карточку: «Люблю. Скучаю. Береги малышку. Э» Арика стояла и смотрела на карточку, перечитывая ее снова и снова. Набрав номер управляющего Эрики, она услышала, что он в дороге.

– Здравствуйте, Арика. Чем могу быть полезен?

– Мне пришел перевод от издательства…

– Да, Арика, это гонорар за книгу, которую Вы писали вместе с Эрикой. Это ее подарок в благодарность, и так она разделяет с Вами радость Вашей беременности. Поздравляю вас!

– Но… я не могу принять. Это бешеные деньги! Это не правильно!

– Вы их заслужили. Я же знаю, что Вы написали роман практически полностью, Почему Вы считаете, что Ваш труд не должен быть вознагражден?

– Я… не знаю. Ничего такого не… Но… Спасибо. Я не знаю, что сказать.

– Ничего не надо говорить. А цветы Вы получили?

– Это тоже от Эрики?

– Всего Вам хорошего, Арика. Я всегда к Вашим услугам. Не стесняйтесь, звоните. На Ваш счет оставлены четкие распоряжения – я ваш подчиненный. Я Вам скоро позвоню.

– До свидания.

Арика закончила вызов. Значит цветы тоже от Эрики. Разделив букет на пять частей, она едва нашла, во что их поставить. Следующие недели она ждала звонка управляющего. Он позвонил в день ее рождения. 12 мая.

– Арика, здравствуйте. Как Вы себя чувствуете?

– Здравствуйте. Спасибо, всё хорошо.

– Вы ни разу мне не позвонили. Вам нужно что-нибудь?

– Нет, благодарю.

– Эрика на сегодня заказала столик в ресторане «Лабиринт». На шесть вечера. Я заеду за Вами раньше. Мне приказано отвезти Вас в магазин для беременных и оплатить красивое платье.

– Но шесть вечера, это же через час!

– Да. Я жду в машине у подъезда. Вы меня узнаете.

Арика сбросила халатик. Ее аккуратненький животик сильно вырос. Женщина погладила его и натянула свободные брючки и тунику. У подъезда, перекрыв дорогу другим машинам, стоял большой джип. Как у Эдика. Около него стоял недавний покупатель ее девяносто девятой.

– Арика! Вы красавица! Вам так идет беременность! Садитесь, пожалуйста, и пристегнитесь. Мало ли дураков на дорогах.

– Здравствуйте… Вы же…

– Арика, мне запрещено с Вами говорить о чем либо, кроме посещения магазина. Поверьте, у меня хороший вкус. С Эрикой вы встретитесь ослепительной леди.

– … Так всё странно.

– Вы любите тайны и приключения?

Арика посмотрела в улыбающиеся добрые глаза Александра. Он держал открытой заднюю дверцу. Взяв за руку женщину, он легко поцеловал ее руку и помог удобно устроиться.

– Я знаю один магазинчик, думаю, Вы там найдете то, что понравится Вам и… Эрике.

Через десять минут джип подкатил к дорогому салону для будущих мам. Санёк снял несколько вешалок с нарядами и отправил консультанта помогать переодеваться беременной женщине. Потом, усадив Арику на банкетку, он переобувал ее, подбирая туфли и босоножки в комплект к новым комплектам. Через полчаса он оплатил все, что ему на ней понравилось. Арика вышла в легком сарафанчике чуть выше коленей и босоножках в тон его отделки. Еще через пятнадцать минут управляющий привез ее в ресторан. Проводив в небольшой закрытый для посетителей банкетный зал женщину, парень усадил ее за столик и ушел.

На столе лежали две книги. По телу Арики пробежала нервная дрожь, когда она взяла в руки ту, что лежала первой. «Новый год для двух колючек». Автор – Рокотова Арика, соавтор – Эдуард Вербицкий. Вторая книга называлась «Роман за пазухой». Арика опустилась на стул без сил, ее руки тряслись от неожиданных открытий. Она всё поняла. Вторую книгу они писали с Эдиком в новогодние каникулы.

– Арика… Ты мне оставишь автограф на своих первых книгах?

Эдик положил руки на плечи любимой. Женщина повернулась к нему. Ее губы дрожали, с глаз катились слезы. Она не могла говорить. Она держала в руках книги. Ее трясло крупной дрожью. Она всхлипнула и заплакала. Она радовалась и обижалась. Эдик обнял любимую, поглаживая ее волосы. Он молчал. Что тут сказать? Он отодвинулся и опустился на оба колена. Обняв Арику за талию, он целовал ее живот и тоже плакал. Он первый раз поговорит с доченькой.

– Малышка, прости папу. Папа тебя очень любит. И маму любит. Очень, очень. Ты простишь папу, моя маленькая?

В животе Арики ребенок крутился, будто слышал голос отца и радовался, выплясывая хип-хоп. Как не так давно мужчина в своем кабинете.

– Попроси мамочку простить меня. Помоги мне уговорить ее не бросать твоего папу. Папа не хочет без вас жить. Ты поможешь мне, доченька?

Эдик целовал живот, он запустил руку под тонкую ткань и гладил нежную натянутую кожу любимой, чувствовал движение ребенка и плакал. Плакала и Арика, держа голову любимого. Эдик вынул из кармана колечко и надел его Арике на правую руку. Встав с колен и обняв женщину, глядя ей в глаза, он произнес:

– Я не собираюсь делать тебе предложение. Ты – моя. Точка.

И впился в желанные губы чувственным поцелуем.

КОНЕЦ

Content

Хафизова Светлана Леонидовна Новый год для двух колючек

Хафизова Светлана Леонидовна

Глава 1. На огонёк

Глава 2. Новогодняя ночь

Глава 3. Все проходит, и это тоже пройдёт.

Глава 4. Всё может быть в этом мире чарующем