Алексей Самсонов

Цифровая магия

© Самсонов А. В., 2017

© Художественное оформление, «Издательство АЛЬФАКНИГА», 2017

* * *

Глава 1

…Колдун будет несчастен, куда бы он ни пришел.

Двадцатая сура Корана. Та-Ха

Димашк-эш-Шам (Дамаск), 722 г.

Старый маг тяжело поднимался по лестнице, ведущей в комнату, расположенную на самом верху башни. Его земной путь приближался к концу, и старик прекрасно это понимал. Дело было не в возрасте и не в болезнях. Он допустил серьезную ошибку – попытался оспорить эдикт об уничтожении всех картин и скульптур, и халиф Язид этого не простит. Но дело не только в халифе – многочисленные враги во дворце не упустят момента, а Язид не станет им мешать. Убийцы могут появиться в любую минуту.

Старик и так вел себя слишком независимо, а теперь позволил себе спорить с самим халифом. Конечно, с его стороны это было просто безумием, но этот проклятый эдикт…

Самым ужасным было то, что уничтожались любые предметы, где содержалось хоть какое-то изображение, – было утеряно множество бесценных рукописей. Маг не смог удержаться от попытки спасти хотя бы труды великих греков – Аристотеля, Теофраста и многих других, содержавшие зачастую изображения людей и животных.

Его давно обвиняли в сихре – колдовстве. Причем в колдовстве запретном. И он отдавал себе отчет, что обвинения совершенно справедливы. Однако до последнего времени он умело балансировал на острие меча, но вот не смог удержаться. Отчасти его спасало лекарское искусство, которым он владел в совершенстве. Но он сам отказался применять свою магию в лечении халифов, опасаясь обвинения в колдовстве. И из-за этого его влияние при дворе ослабло и на него стали косо смотреть. А там последовали и те самые обвинения в колдовстве, еще больше уронив его авторитет. Однако что-то изменить было выше его сил – все же он был ученым, а не политиком.

Теперь он вынужден отсчитывать дни и часы, каждый из которых мог стать последним. Его последним убежищем могла быть только его башня, которую он укрепил, используя свои знания как в магии, так и в механике.

Наконец маг поднялся к двери комнаты и, прошептав заклинание, открыл ее, а потом запер изнутри с помощью того же заклинания и огромного тяжелого засова. Дверь была сделана из твердого дуба, который привезли десять лет назад с далекого севера для самого халифа Валида I, но тому не понравился цвет древесины, и он пожаловал несколько досок придворному магу-лекарю. А тот приказал сделать из дуба дверь в своей башне. К тому же прочную дверь, окованную железом, он защитил несколькими охранными заклинаниями. Оказалось, что дуб, как и железо, служит идеальным материалом для магии. Он как губка впитывает различные заклинания.

Теперь эта дверь сможет удержать убийц на несколько дополнительных минут и даст время для подготовки отражения второй атаки.

Старик не надеялся, что сможет устоять против опытных воинов долгое время, но для него была ценна каждая минута. Нужно уничтожить все записи и магические артефакты. Передать все это ученикам уже не получалось. Он только надеялся послать им известие о своей гибели и предупредить. Помочь ему ученики все равно не успели бы, а если их не предупредить, то они все могут погибнуть. Сейчас же маг радовался, что успел отослать учеников с разными поручениями еще несколько дней назад, – как будто он сумел предвосхитить беду. Зато теперь была вероятность, что кто-то спасется, а главное – надежда на спасение школы.

И сам маг, и каждый из его учеников с легкостью устоял бы против нескольких врагов, но, когда на них откроется серьезная охота, никакая магия не спасет. Их будут загонять, словно диких зверей. За их головы назначат большую награду. Разумеется, они сумеют унести с собой по несколько убийц. Однако их возможности не безграничны, и рано или поздно стрела, меч или нож все же проложат свой путь к их сердцам. И нельзя допустить, чтобы их знания достались чужим. Нельзя еще и достаться в их руки живыми, поскольку пыточных дел мастера умеют развязывать языки даже магам, тем более что есть и другие маги, которые не прочь поживиться их секретами. А секретов достаточно. Старый маг и его ученики практиковали ритуальную магию. Как известно, в ней применяются различные заклинания и ритуалы для совершения тех или иных магических действий. Старому магу удалось разработать единую и стройную систему магии, которая в плохих руках могла привести к гибели весь мир. Немало таких знаний маг получил от своего учителя, но еще больше он сумел разработать со своими учениками, комбинируя и изменяя уже известные приемы. Немало учеников пострадало при этих изысканиях, да и сам маг много раз находился на грани гибели не только тела, но и души. И вот теперь он своими руками должен уничтожить все полученные знания. Он надеялся только на то, что его послание дойдет до учеников и те смогут сберечь собранное по крупицам.

Комната на вершине башни представляла собой большое круглое помещение, заставленное шкафами с книгами, механизмами и столами с различными приборами, которые старик делал со своими учениками или их ему привозили из самых разных стран. Свет в комнату попадал через небольшие окна, защищенные дубовыми же окованными рамами, куда были вставлены достаточно большие куски дамасского стекла, которым, как и сталью, город славился даже в странах неверных.

Эта башня досталась магу от его предшественника, но была очень сильно перестроена, благо он неплохо разбирался в строительстве. Ведь недаром его привлекали не только к лечению халифа и его приближенных, но и к строительству огромной мечети, которую Омейяды строили вот уже больше десяти лет. Старик предполагал, что эта мечеть переживет столетия. И – опережая историю – он не ошибся: мечеть простояла больше тысячи лет, и в наши дни ее можно посетить в Дамаске.

В центре комнаты была начертана большая пентаграмма. Старик встал в ее центр и начал речитативом наговаривать длинное заклинание. В этот момент от двери комнаты раздался звук сильного удара, громкий человеческий крик и сильное шипение. Это сработало защитное колдовство, и первый атакующий, корчась от боли и ужаса, сгорел в магическом огненном шаре. Но старый маг даже не оглянулся. Он продолжал свою волшбу. Вот перед пентаграммой задрожал воздух, и возникло туманное облако, формы которого постоянно менялись.

– Ты здесь? – громко спросил маг.

– Да, – прошептало в ответ облако.

– Готов ли ты выполнить мое последнее приказание?

– Да, – вновь донеслось в ответ.

– Ты знаешь всех моих учеников?

– Да.

– Тогда разыщи их и передай, что их учитель погиб, а их самих будут искать халифские убийцы. Если смогут – пусть скроются, если нет – пусть следуют за своим учителем. Знания не должны достаться чужим. Это мое последнее приказание для тебя. После его выполнения ты свободен. Исполняй!

– Благодарю, господин. Повинуюсь. – И облако медленно растворилось в воздухе.

Маг завершил ритуал и, прихрамывая, вышел из пентаграммы.

Это было то, что могли поставить ему в вину его враги: использование силы джиннов. Хотя облако не было джинном в том смысле, который обычно вкладывали в данное слово. Этот джинн был искусственным существом, которое создал маг, переплетя сотни и тысячи заклинаний. Маг очень гордился своим творением. Но сейчас на гордость уже не оставалось времени: надо было еще уничтожить все бумаги и все, что связано с магией.

Внезапно ставни, закрывающие окно, содрогнулись, и раздался такой же крик, как и от двери. Значит, попробовали атаковать и окна. А еще это означало, что штурм башни готовили как минимум несколько дней – окна находились на высоте восьмидесяти локтей, и нужны были специальные приспособления, чтобы добраться до них. Получалось, что спор с халифом послужил только предлогом, а решено все было еще раньше. Враги давно уже охотились за ним и его записями. Они любой ценой были готовы получить их.

Нападающие не особенно жалели свои жизни, поскольку знали, что, если они потерпят неудачу, их ждет очень тяжелая смерть и лучше погибнуть сейчас. К тому же им было обещано блаженство по ту сторону.

Посреди комнаты стоял огромный стол с шаром из горного хрусталя, а вокруг шара расставлены стеклянные сосуды с разноцветными жидкостями. Все это не представляло особой ценности – просто незаконченные исследования. Но хаос, который маг старался создать в своей лаборатории, был призван защитить истинные знания. Все эти предметы он смахнул со стола одним движением руки. Шар и сосуды разлетелись мелкими осколками, жидкости смешивались на столе, шипели и издавали странные запахи. Кое-где по столу пробежали синие язычки пламени, но погасли. Старик с легким разочарованием поглядел на последний сполох огня и покачал головой – врагам не должно было достаться ничего. Впрочем, не достанется.

При этом маг медленно и тихо проговаривал новое заклинание. Он не особенно торопился, так как последнее слово заклинания хотел произнести, когда убийцы ворвутся в его покои. Заклинание разорвет их сердца, а он останется жив, и теплилась надежда, что удастся уйти. Небольшая надежда, но все же.

Потом он направил указательный палец с перстнем на очаг, и там вспыхнуло яркое пламя. Маг стал методично собирать все бумаги и толстые тетради и бросать их в огонь. Чад от горящей бумаги и пергаментов быстро заполнял купол башни, и дышать стало намного тяжелей.

За дверью раздались негромкие щелчки и вновь крики боли. Маг знал толк не только в колдовстве, но и в механике. Щелкали установленные им арбалеты-самострелы. Их приводили в действие тонкие струны, натянутые непосредственно перед дверью. Ни один из пяти арбалетных болтов не прошел мимо цели – штурмующие шли плотной группой. Арбалеты подарили магу еще несколько драгоценных минут.

Практически весь активный защитный арсенал был исчерпан. Остались только заклинания, которые укрепляли дверь и ставни, но им долго не продержаться. Когда атакующие поймут, что им больше ничто не угрожает, они используют таран и выбьют дверь. Любое волшебство имело пределы мощи и не могло бесконечно сопротивляться грубой силе. Под ударами тарана дверь продержится еще минут десять, в лучшем случае пятнадцать. Окна пробивать, конечно, трудней – они высоко, но их прочность много меньше, чем у дубовых дверей.

Если бы он успел подготовиться, все было бы по-другому. Но маг ошибся. И за эту ошибку придется заплатить очень дорого. Теперь оставалось только стараться успеть.

Огромную ценность представляла собой собранная им библиотека, и старику очень не хотелось, чтобы она попала в руки прихлебателей халифа. Но уничтожить все это богатство у мага не поднималась рука. Поэтому он решил ограничиться сжиганием только своих трудов. Тем более что именно за ними охотились его враги.

В очаге уже сгорело больше половины всех его записей, когда дверь застонала от тяжелого удара. Потом еще и еще. Наконец толстая, окованная железом дверь не выдержала и стала поддаваться. Прочный дуб начал растрескиваться, а из кованых железных полос, охватывающих дверь, стали вылетать заклепки. Старик даже поймал себя на мысли: как им удалось затащить на самый верх башни такой тяжелый таран?

Маг понял, что он не успевает сжечь все бумаги в очаге. Тогда он стал наговаривать новое заклинание: оно сожжет все – и его труды, и великолепную библиотеку. Все, что ему надо, – это успеть произнести последнее слово первого заклинания и прочесть второе.

Дверь с треском и грохотом вылетела и упала на пол. Вслед за ней в проем проскочили несколько человек в черных балахонах и вооруженные чжугэ-ну – китайскими многозарядными арбалетами. По иронии судьбы, именно маг посоветовал халифу привезти их из далекого Китая и вооружить ими личную охрану. А теперь эти арбалеты были наведены на самого мага. И личные телохранители халифа были отправлены за ним.

Из-за черных балахонов раздался голос:

– Хишам аль-Ашдин ибн Рахман! С тобой говорит голос великого халифа Язида аль-Малика ибн Абда! Тебе предписывается немедленно предстать перед лицом наместника!

– Так попробуйте меня к нему доставить, – насмешливо ответил Аль-Ашдин. – Я прекрасно понимаю, что меня там ждет.

Черные балахоны опасливо жались у входа в лабораторию. Видно, немало их осталось лежать у входа, и, несмотря на бесконечную преданность халифу, умирать его телохранителям не хотелось.

– Ты смеешь противиться воле великого халифа? – гневно произнес все тот же голос.

– Я больше не нахожусь под властью Язида! Он прислал ко мне убийц, – твердо сказал старый маг.

– Мы приведем тебя во дворец и бросим к ногам великого халифа любой ценой!

Аль-Ашдин молча сделал приглашающий жест и улыбнулся.

– Не двигайся, старик, и останешься жив! Тебе просто хотят задать несколько вопросов, – попытался убедить его голос. Обладатель голоса прекрасно понимал, что сил у старого колдуна хватит еще на многих атакующих, в том числе и на него.

– Жив? – спокойно усмехнулся маг. – Только не очень долго. И, наверное, моя жизнь не будет слишком приятной. Спасибо, нет. – И он произнес последнее слов из первого заклинания. Все нападавшие молча свалились там, где стояли. Звуки падения тел донеслись и с лестницы. У самого старика лишь на секунду остекленели глаза, и он слегка покачнулся. Он был единственным, кто остался в живых, до самого подножия башни.

Теперь второе заклинание – и можно попробовать уйти. Внизу, под башней, его ждал длинный подземный ход, который уходил к городскому рынку. Если он сможет до него добраться…

Он произнес заключительные слова огненного заклятия, и тут же вокруг вспыхнуло мощное пламя. Его сердце облилось кровью, когда он увидел, как огонь пожирает шкафы с бесчисленными манускриптами и свитками, но у него не оставалось времени, чтобы сохранить их.

Маг, обходя языки огня, направился к двери. Под мышкой он прижимал толстую тетрадь – сжечь ее не хватило духу.

И тут всю башню потряс ужасный удар – в окно ударил огромный камень из катапульты и выбил его вместе с частью стены. Старик понял, что времени у него не осталось и нападающие решили не останавливаться ни перед чем. И тут же через пролом влетело не меньше дюжины глиняных горшков с горящими фитилями. Старый маг знал, что они наполнены черным порошком, привезенным из далекого Китая, так же как и многозарядные арбалеты. Маг закрыл глаза и усмехнулся.

– Перестарались. Не останется ничего, – еще успел он сказать.

Вершину башни разорвало, и там на мгновение расцвел цветок яростного огня, полетели обломки кирпича, черепицы, балки. Все, кто находился на улицах, подняли глаза. На них посыпался град обломков.

На соседней улице на взрыв смотрели двое нищих бродяг. Они давно уже слышали шум и наблюдали за бегущими к башне солдатами, но не торопились присоединиться к толпе зевак. Их опыт подсказывал, что там, где собираются солдаты халифа, нечего делать двум бездомным нищим – всегда можно угодить под горячую руку.

– Хм, похоже, старый хрен что-то не то наколдовал, – сказал один оборванец другому. Оба бродяги относились к сильным мира сего без особого почтения.

Огненные лепестки угасли, и от останков башни валил густой черный дым. С соседней улицы доносились крики солдат и зевак, раненных обломками башни.

Бродяги с любопытством стояли и смотрели на столб дыма. К их ногам, порхая как бабочка, опустилась обгоревшая по краям тетрадь.

– Смотри-ка, вот и нам кое-какое наследство досталось, – показывая на тетрадь, сказал второй оборванец. – Может, отнесем ее во дворец? Авось что-нибудь перепадет.

– Ну уж нет. Вдруг в награду нам решат отрубить головы, чтобы лишнего не болтали, – рассудительно ответил его товарищ. – Давай-ка лучше попробуем ее продать в караван-сарае. А там уж покупатель пусть сам решает, как с ней поступить.

– Давай.

Старый маг ошибся еще раз – кое-что все же осталось.

Глава 2

– Как хакнуть банкомат?

– Берешь ноутбук и кувалду, подходишь к банкомату и начинаешь его ломать кувалдой. Как сломаешь – забирай деньги и сматывайся.

– А ноутбук зачем?

– А какой ты хакер без ноутбука?!

Анекдот

Москва, наше время

– Прошел! Блин! Он его все-таки проглотил!

Тера бешено стучал ладонью по столу рядом с клавиатурой. Пароль был принят, и сейчас сервер должен был выдать панель администрирования популярного российского новостного сайта «Маркетньюс». Этот сайт специализировался на российских биржевых новостях и пользовался авторитетом среди трейдеров. А панель администрирования давала доступ к управлению сайтом.

Его взлом стоил многих усилий и занял не меньше полугода. Сколько перелопачено информации по криптографии, сколько перебрано и отброшено алгоритмов, сколько провернуто интриг! И вот наконец найден верный ключ! Они уже, можно сказать, богаты!

Системник пискнул и выдал на монитор надпись:

«Для продолжения работы необходимо загрузить и установить следующее программное обеспечение: Hagalaz.

Да. Нет».

– Вот елы-палы! И что? Блин! Да лана! Ведь пароль-то сожрал. Значит, все нормально.

Тера навел курсор на «Да» и стал дожидаться установки предлагаемой программы.

Не надо взламывать серверы платежных систем, не надо взламывать серверы банков, и уж тем более не надо взламывать серверы ЦРУ, Моссада и ФСБ – скорее всего, не удастся, а если и удастся, то найти там что-то полезное будет очень непросто. Все, что надо, – это сломать сервер солидного новостного сайта. Если это серьезный сайт, то ему верят, а значит, несколько волшебных секунд, а то и минут обеспечено. За эти секунды можно неплохо заработать на ценных бумагах. Разумеется, если это будет сайт Росбизнесконсалтинга, а уж тем паче Блумберг какой-нибудь, то торги могут объявить и недействительными. А вот если это будет чуть менее популярный, но не менее авторитетный источник, а новость будет похожа на слив инсайдерской информации, – вот тогда… А «Маркетньюс» именно такой сайт. Тогда дело в шляпе! Да и котировки успеют измениться не так уж и намного, однако двум неглупым людям этого хватит на безбедную жизнь с загорелыми девочками где-нибудь на райских островах. Слава богу, сейчас на биржах котируется много российских компаний. Причем для большинства западных трейдеров они все еще темные лошадки, и не всегда те смогут отличить достоверную информацию.

Наконец нужный софт, похоже, проинсталлировался.

Перед Терой была вполне стандартная админская панель. Только сбоку ее украшала витиеватая надпись: «Homo homini lupus est», которая замысловато переливалась всеми цветами. Что-то знакомое, латынь вроде, ну да ладно, с этим потом. Он решил пробежаться по кнопкам, чтобы проверить, как она работает. Перед ним стояла дилемма – запустить информационную утку сейчас или сделать это в другой раз. Проблема была непростой. На самом деле он не ожидал, что все пройдет так просто.

Тера потянул за ворот безрукавки – стало как-то душно.

Антон, возможно, не успел подготовить всего, что нужно. Нет, разумеется, у них были открыты торговые счета на фондовых биржах, там имелись достаточные суммы. Относительно небольшие, но достаточные. Но все же – а вдруг не все готово. Другого шанса не будет. Тера сильно сомневался. Он был хорошим хакером, но в биржевой игре разбирался гораздо хуже Антона. Тот был докой. Без него нельзя начинать.

Что ж так душно-то!

Нет, надо закрыть панель и уйти с сервера. Закружилась голова. Сейчас Тера что-то не в состоянии нормально соображать. Наверное, перевозбуждение сказалось. Стали сильно дрожать руки. Прошиб холодный пот, и во рту появилась горечь.

– Черт! Что же такое!

Хакер вышел из панели администратора и покинул взломанный сервер. Перед глазами кружились разноцветные звезды. Он стал хватать ртом воздух. В прихожей заскрежетал замок, и Тера хотел позвать на помощь, но у него не получилось даже толкового хрипа. Сердце сильно сжалось, и в груди стало очень больно. Вдруг вспомнилось, что «homo homini lupus est» переводится с латыни как «человек человеку волк». Падая, он зацепил шнур питания компьютера, и тот выключился. И наступила темнота.

Антон только открыл дверь – и тут же услышал в комнате грохот.

– Эй, ты чего там? Пароль не проходит и ты решил расфигачить все железо?

Он положил ноутбук на столик в прихожей, снял ботинки и неторопливо повесил куртку на вешалку.

– Ну вот, в принципе, завтра мы будем готовы заработать немножко денюжков. Слышь, кабан! Я открыл счета в одном очень хорошем банке, в одной очень хорошей офшорной зоне. Вот так. А у тебя как?

Взяв ноутбук, Антон прошел в комнату.

– Черт! Тера, что с тобой?

В комнате между диваном и компьютерным столом лежал Тера. Кресло на колесиках откатилось в сторону и, наткнувшись на гантель, опрокинулось. Системный блок упал со стола и, видно, серьезно пострадал от удара.

Антон швырнул ноутбук на диван и одним прыжком оказался возле Теры. Лицо хакера было синим, почти черным. Антон похлопал его по щеке.

– Эй! Ты чего? Что с тобой? – спросил он севшим голосом.

Разорвал безрукавку и приложил ухо к груди. На самом деле и так все понятно, не первый раз Антон видел покойников.

Приложил пальцы к шее – пульса не было.

Так, может, еще не все потеряно. Надо срочно вызвать «скорую». Вдруг откачают. Антон поднес трубку к уху и быстро набрал «03».

– Алло, «скорая»? Тут с человеком плохо! Похоже, сердце! Пульса нет! Мужчина, тридцать два года, Андрей Соколов. Адрес? Коненкова, пятьдесят четыре, квартира восемьдесят шесть. Второй подъезд, четвертый этаж. Дверь будет открыта. Да при чем тут как меня зовут! Антон Грибов! Скорее, пожалуйста!

Он положил трубку. Теперь нельзя терять время. На все про все пять минут. После «скорой» здесь будет полиция. А если они покопаются в компьютере и передадут его в Управление К, то, во-первых, про райские острова можно забыть, во-вторых, надо будет подумать о том, чтобы сушить сухари. Антону нечасто приходилось общаться с полицией, разве что с ГИБДД, и поэтому он знал о методах их работы по большей части из детективов. Но у него самого, будь он на месте полиции, такая смерть, в такой странной квартире, вызвала бы подозрение в хакерстве. Ведь квартира, точнее – обстановка, была действительно странной: стол с компьютером, диван, несколько полок да пара кресел в комнате и не менее аскетичный набор на кухне. Явно нежилое помещение. Вдруг у излишне умного следователя возникнет идея передать компьютер для изучения куда следует… Нет, оставлять все как есть было нельзя ни в коем случае. Но выносить компьютер тоже нельзя – соседи могут заметить, и это вызовет еще больше вопросов у полиции. Значит, необходимо было извлечь из компа самое важное – винчестер, где хранилась вся информация. И подменить его другим.

У Теры должен быть еще один винчестер, безобидный. На нем обычная Windows и дурацкие игры. Вот он, в верхнем ящике стола. Так, быстро снять крышку системного блока и поменять винчестеры местами. Черт, как предательски дрожат руки! Отвертка никак не попадает в шлицы винтов. Ну вот, можно ставить крышку на место. Порядок! Что же дальше? Отпечатки стирать глупо. Да, пожалуй, и уходить глупо – это вызовет лишние подозрения. К тому же нехорошо по отношению к Тере. Но винт нужно припрятать. Ага, прочная веревка – и на лестницу, в мусоропровод. Внизу хлопнула дверь. Похоже, поднимаются врачи. Ну все, винчестер надежно привязан и висит в мусоропроводе.

Антон успел на цыпочках вернуться, и, когда зазвонил дверной звонок, он открыл дверь изнутри и пригласил врачей в квартиру:

– Сюда, сюда проходите! Это здесь!

Антон попал домой только под утро. Теру отвезли в морг. Врач сказал, что у того был инфаркт и умер он в течение нескольких минут. Сделать ничего было нельзя.

Потом состоялись долгие разговоры с приехавшей полицией: кто ему Андрей Соколов, как он сюда попал, почему у него ключ от чужой квартиры. Лейтенант начал даже лукаво улыбаться, поглядывая на Антона. Но пришлось разочаровать полицейского, разрушив его игривую версию: приходил он сюда пить пиво, что подтверждал пакет с десятком бутылок, который Антон и правда принес с собой. А ключ – ну да, Андрей выдал ему ключ, чтобы Антон в отсутствие самого Соколова мог заглянуть сюда с подружкой. А сам Соколов – да, снял эту квартиру для работы, поскольку частенько работал вне офиса, а дома ему постоянно мешали.

На самом деле Андрей был великолепным хакером, но с полицией ему не везло. В компьютерных сетях он мог замести любые следы, а вот на улице… У него постоянно проверяли документы, несколько раз сидел в «обезьяннике», причем практически без причин. Антон даже поначалу очень сомневался, стоит ли связываться с ним. Однако к делу Тера относился очень серьезно, и Антон понял, что для Теры эти полгода явились творческим праздником, апофеозом которого должен был стать огромный денежный куш. Хотя, наверное, для Теры деньги были не главным. Обойти все препятствия и ловушки, расставленные в виртуальном мире, – вот что вызывало блеск в глазах Теры. До того как связаться с компьютерами, он был простым охранником в магазине. Ночным охранником. Днем он, как правило, отсыпался или элементарно пьянствовал. Причем никто не мог заподозрить в нем какого-то особенного интеллекта – так, обычный туповатый охранник, который больше ни на что путевое не способен.

Но судьбе было угодно распорядиться так, что в магазине нашелся компьютер. Да к тому же довольно новый. Принадлежал он директору или бухгалтеру, история умалчивала, но однажды какая-то добрая душа показала Тере, как его включать и как запускать игры. Играл Андрей не больше месяца, а потом полез разбираться, как же там, в компе, все устроено. А уже месяца через два он залез в кредит и сам собрал себе великолепный компьютер. Что примечательно, пьянством Андрей больше не увлекался, разве что выпивал с приятелями по паре пива.

И вот уже лет десять Тера возился с компьютерами. Причем его привлекал именно скользкий путь взломщика. Он легко взламывал защиту интернет-магазинов, воровал номера кредиток и продавал их, уводил аккаунты в соцсетях и популярных мессенджерах и тоже загонял, ломал защиту лицензионных программ и на этом своем поприще ни разу не попался. Здесь он свято блюл правила конспирации.

Одновременно он работал в софтверной фирме, где уже легально занимался написанием программного обеспечения. Все это позволяло неплохо жить. Кстати, и прозвище свое он получил за свои хакерские подвиги – Тера это производное от Терминатора.

У Теры был узкий круг друзей, в число которых входил и Антон. Большинство из них так или иначе конфликтовало с законом. Главным образом это были мелкие жулики, аферисты и барыги. Как ни странно, один Антон до поры не лез в игры с уголовным кодексом. Просто он еще со школы дружил с Терой. Однако соблазн был велик, и он решил реализовать простенькую идею, благо под рукой у него был Тера, – взломать сайт биржевых новостей, опубликовать фальшивую новость и снять сливки на фондовой бирже, где он раньше пытался заработать свой миллион.

На подготовительную работу у них ушло почти полгода. Тера не торопясь искал ключи к серверу. Работа хакера – это не только просиживание сутками перед компьютерами и подбор паролей. Так можно взломать незамысловатый интернет-магазин, а вот серьезный сервер требовал комплексного подхода. Взломать хорошо выстроенную защиту очень сложно, практически невозможно. Перебирать дыры в защите взламываемой сети можно очень долго и нудно. Внедрить троянского коня, вирус, который откроет доступ, в сеть серьезной компании с помощью простого спама сегодня тоже вряд ли удастся – защита стала весьма мощной и изощренной. Слабое место – люди. Они с Терой заочно познакомились чуть ли не со всем персоналом «Маркетньюс». Методы социальной инженерии и компьютерный гений Теры сделали свое дело.

А Антон полгода занимался биржевыми делами. Открыл несколько десятков счетов в разных брокерских конторах и играл по маленькой, создавая видимость активности на торговых счетах. Незаметно увести кучу денег непросто, и как это сделать с одним счетом, не вызвав подозрений, он не знал. Может, это была перестраховка, но береженого Бог бережет. Если вы выиграли двести-триста тысяч долларов – на это никто не обратит внимания. А вот если десять миллионов да на сомнительной сделке – это может вызвать ненужные подозрения. Все эти полгода Антон не ставил задачи выигрыша. Операции на каждом счете по отдельности создавали впечатление игры неопытного трейдера. Но если собрать их воедино, можно было подумать, что Антон вообще сошел с ума. Он одновременно продавал и покупал на разных счетах одни и те же ценные бумаги, теряя только на комиссии брокеру. Да и эти деньги он с грехом пополам компенсировал осторожной и продуманной игрой. Заработать так, конечно, нельзя, но продержаться с полгода без особых затрат – вполне. Ему нужно было заполучить в каждой брокерской конторе, где открыт счет, репутацию новоиспеченного биржевого спекулянта, которому в один прекрасный момент немного должно повезти.

Тут нужно сказать, что Антон вообще слабо верил в возможность быстрого и честного обогащения на фондовой бирже. Все эти истории про сделавших миллионы из пары тысяч за год или два, на взгляд Антона, были плодом рекламы хитрых брокерских контор, ну или в лучшем случае результатом редкого везения. Дело в том, что ценные бумаги меняются в цене на проценты, редко – на десятки процентов, и совсем редко – в разы. При этом даже у великолепного трейдера не бывает ста процентов успешных сделок. И восьмидесяти не бывает. Отсюда вывод, что из пары тысяч долларов, если не произошло чуда или трейдер не находится уже за рамками гениальности, за год можно сделать три-четыре тысячи. А в реальности трейдер, делающий больше тридцати процентов годовых, считается уже весьма неплохим. Другое дело, что неплохой трейдер может заработать миллионы, если сумеет привлечь крупных инвесторов, готовых доверить ему свои кровные. И если сумма инвестиций будет в десятки или сотни миллионов – вот тогда… Но для этого еще надо стать неплохим трейдером и доказать это потенциальным инвесторам.

Эти представления о заработке на бирже Антон усвоил еще несколько лет назад, когда попытался заработать свои миллионы. И разочаровался. Оказалось, что и здесь нужно долго и нудно идти к успеху. Это было скучно. И тогда он родил свой мошеннический план.

Вчера Тера должен был попытаться войти на сервер с правами администратора. И уже сегодня они вместе должны были внедрить в новостную ленту «Маркетньюс» пару ложных новостей, которые должны были сказаться на стоимости ценных бумаг некоторых российских компаний. А Антон должен был по следам этих новостей провести операции на бирже.

И вот так все закончилось. Тера лежал в морге, и ему уже были безразличны и взломы, и ценные бумаги. А ведь он был здоров и никогда не жаловался на сердце. Видно, все же сказались регулярные ночные бдения за компьютером.

Впрочем, еще ничто не завершилось. Теру, конечно, жалко, но надо закончить дело. Антон и сам неплохо разбирался в компьютерных делах, и если Тере все же удалось получить права администратора, то Антон сумеет завершить начатое. Надо лишь добыть спрятанный винчестер, который сейчас висел в мусоропроводе.

– Так, мне нужно, чтобы вы узнали, не поступал ли в морги вечером или ночью кто-нибудь с инфарктом, – инструктировал двух быкообразных громил начальник службы безопасности «Маркетньюс». – Это, скорее всего, мужчина, от двадцати до сорока. Хотя не обязательно. Пытался взломать наш сервер. Существует некоторая вероятность, что он из Москвы. Отследить не удалось. У меня есть сведения, что он, возможно, мертв. Не спрашивайте меня, откуда я это узнал. Просто примите к сведению. Я жду вас с докладом через два часа. Да, если найдете подходящих покойников, постарайтесь успеть пробить на них информацию – кто да чем занимается. Все, работайте.

– Хорошо, Владимир Иванович, – одновременно кивнули громилы и скорым шагом вышли за дверь.

Начальник СБ задумчиво посмотрел им вслед.

По поводу этой задачи буквально час назад ему позвонил генеральный и приказал выполнить поручение их специалистов по компьютерной защите. Ему в целом была удивительна, непонятна и неприятна вся эта история – эти гребаные компьютерщики находятся в прямом подчинении генеральному и дают поручения главе СБ компании. Где это видано?! Он уже задавал генеральному вопрос на эту тему, но был мягко послан, несколько обиделся, но в конце концов решил забить на эту проблему – ему же возни меньше.

А вообще, четыре часа то ли утра, то ли еще ночи – не лучшее время для таких головоломок. Владимир Иванович сплюнул и провел пятерней по седой голове. Уже второй раз к нему обращались эти черти с таким поручением. Не нравилось ему это. Он оттрубил в ментовке не один десяток лет и не верил во всякую мистику. У него было четкое убеждение, что если есть странный труп, то есть те, кто добился того, чтобы этот труп странным образом стал трупом. Совпадения и чудеса, конечно, имели право на жизнь, но в его практике не встречались. А когда встречались, он вникал глубже – и оказывалось, что дело просто чуть более хитромудрое, чудеса испарялись, и оставались обвиняемые. А теперь он не понимал, что все это значит, но генеральный директор приказал выполнять подобные поручения этих двух программистов. Первый раз он даже поругался с ними и с шефом. Однако труп действительно обнаружили. И главный секьюрити понял, что лучше не спорить. Хотя эти два типа были откровенно неприятны.

Громилы, выйдя от начальника, переглянулись.

– Черт, чудно все это! В тот раз искали в Пекине. Нашли помершего пацана. Компьютерный хулиган, итить его мать!

– Ладно, ты, Саш, помалкивай. Не лучшее это место для выражения недовольства. Нам платят приличные деньги. И закон серьезно нарушать не заставляют. Чего тебе еще? Ведь тот парнишка действительно пытался залезть на наш сервер. Кроме того, я даже представить себе не могу, как его могли убить. Ну если ты об этом, конечно.

– Об этом, – упрямо продолжил Саша. – То-то и оно, что и я не могу. Если бы он был нашпигован свинцом или висел в петле, то я бы по возвращении домой с чистым сердцем написал заявление об уходе. Потому что я понял бы, что его убили, и убили по беспределу. За мелкое, по сути, хулиганство. А тут его явно не убили. Но его убили, твою мать…

Его коллега неодобрительно покачал головой.

– Я, пожалуй, с тобой соглашусь. И хотя никаких внешних признаков убийства нет, это было убийство. А теперь еще один жмурик. И это неважная тенденция. Хуже того, это – серия. Но! Но эту серию начали не мы и продолжаем не мы. Мы, в сущности, сторонние наблюдатели. И нам за это неплохо платят.

– А то, что вокруг дерьмо происходит? – спросил Саша.

– А то, что вокруг дерьмо происходит, мне тоже не нравится, но это издержки нашей профессии, – ответил коллега. – Не далее как месяц назад ты меня сам в этом убеждал. И еще, если мы уйдем, то это ничего ровным счетом не изменит.

– Да, в общем, ты прав, – согласился секьюрити. – Не та у нас профессия, чтобы особенно на нравственных факторах зацикливаться.

Тот, которого назвали Сашей, был повыше и, как бы это сказать, похудощавей, хотя назвать их обоих худощавыми было сложно. Сказывались длительные тренировки с отягощениями. Но в отличие от тяжелоатлетов их движения были быстрыми и плавными. Лица обоих, что называется, не были обезображены интеллектом. Однако первое впечатление могло легко обмануть. На самом деле у обоих имелись дипломы по защите информации, и опыта им было не занимать. За это их и ценил шеф, за это и платил хорошие деньги. Мало кто мог так непринужденно, не вызвав подозрений, добыть нужную информацию. Они были не последними специалистами в бизнес-шпионаже и в защите бизнеса от такового. Далеко не последними. А характерная внешность порой помогала убеждать людей в том, что, с одной стороны, они весьма опасны, как опасны дикие сильные звери, а с другой – совершенно безобидны, с ними и при них можно говорить на любые темы, все равно ничего не поймут. Они считались лучшими секьюрити компании.

В офисе было пусто. Саша подошел к большому окну и опустил жалюзи. Секретарша подойдет только к девяти. Так что времени хватает. Саша взял трубку телефона, справочник и расположился в другом конце комнаты на кожаном диване. Его напарник сел за стол секретарши и полез в поисковик.

– Серег, а куда звонят при розыске пропавших?

– В Бюро регистрации несчастных случаев, – ответил поиск.

– Диктуй телефон…

Набрав номер, Саша дождался ответа.

– Алло, это Бюро регистрации несчастных случаев? – немного срывающимся голосом, спросил он.

– Да.

– У моего брата плохое сердце, и он не вернулся сегодня домой. – Голос дрожал. – К вам никто сегодня не поступал с инфарктом? Мы с его женой с ума сходим. Она говорить не может. Ответьте, пожалуйста! – голос перешел в рыдания.

– Да, сегодня поступило тело мужчины с инфарктом. Какой возраст у вашего брата?

– Двадцать девять. А какие приметы у поступившего?

– Тогда вряд ли. Поступившему тридцать два. Андрей Соколов. Привезли из собственного дома.

– Да, похоже, это не он. А с какого адреса его привезли, говорите? – Голос Саши изменился на заинтересованно-деловой.

– С Коненкова, пятьдесят четыре, – уже почти механически, не задумываясь, ответил оператор Бюро.

– Тогда это точно не он. Слава богу.

– Поздравляю, прощайте.

– Спасибо. Прощайте.

Саша с довольным видом положил трубку.

– Ну вот, похоже, есть. И он вроде единственный. Двое стариков, наверное, не в счет. Андрей Соколов, тридцати двух лет от роду. Собираемся – и поехали на Коненкова. Его оттуда привезли. Нам надо посмотреть на его логово, – улыбнулся он.

Полицейских машин рядом с домом Теры не было. Во дворе вообще было тихо. На ветках рябины у подъезда чирикали воробьи. Бабульки еще не вышли на свою ежедневную вахту на лавочке. Антон набрал код на замке подъезда и вошел. Прислушиваясь, постоял с минуту перед лестницей – тишина. Бегом поднялся до третьего и прислушался еще раз. Поднялся еще на полтора этажа к мусоропроводу и, открыв, заглянул в его ковш. Веревка была привязана так же, как он ее оставил. Потянув ее и почувствовав тяжесть, Антон с облегчением вздохнул. И вот винчестер у него в руках. Пакет, в который Антон его завернул, был облит чем-то мерзким и слегка пованивал. Но привередничать не приходилось – Антон разорвал грязный пакет руками, аккуратно вынул винчестер двумя чистыми пальцами и опустил его в карман куртки. Теми же пальцами достал из кармана носовой платок, вытер о него руки и бросил в зев мусоропровода.

Тут снизу раздался какой-то шум. Антон повернул голову и с ужасом понял, что в квартире Теры кто-то есть, сейчас дверь откроется, и его увидят. Черт, как же он не посмотрел – целы или нет бумажки, которыми лейтенант опечатал дверь? Антон единым духом, но практически бесшумно взлетел на пару этажей выше. Снизу донесся звук открываемой двери и шаги двух человек. Дверь захлопнулась, и шаги удалились вниз. Антон с замиранием сердца дождался, пока хлопнет входная дверь подъезда.

Спустившись к двери квартиры, он обнаружил, что пломбы сорваны, а новые не наклеены. Значит, это была не полиция. Родственники тоже вряд ли, так как Антон еще никому не звонил, да и не мог, поскольку не знал никого из родни Теры. В свою очередь, никто из его родственников не мог знать про эту квартиру, потому что Тера ее снимал и не особо распространялся об этом. Можно сказать, это была квартира, предназначенная исключительно для специфической работы Теры.

Дело принимало непонятный, а значит, неприятный оборот. Особенно если учесть, чем они с Терой занимались. Однако даже если предположить, что Тера наследил, прийти так быстро не могли. Кроме того, для владельцев сайта задача по быстрому отслеживанию хакера была практически невыполнима – слишком хитрые и длинные пути выбирал Тера. Это могли сделать какие-то межгосударственные организации, например, Интерпол, но тогда пришла бы полиция.

– Блин, придется зайти посмотреть, что они там делали, – сам себе сказал Антон.

Соседи Теры по лестничной клетке были все на работе, и Антон это знал. Следовательно, можно было не бояться, что они увидят его. Правда, ключ он сдал полиции, но у него сохранился второй. Уж зачем тогда Тера выдал ему два ключа, но теперь это пригодилось.

Антон прислонил ухо к двери квартиры. Тихо. Тогда он решился и с минимальным шумом отпер дверь и бесшумно проскользнул внутрь. С облегчением убедившись, что внутри никого, прошел сразу в комнату. Все оставалось в том же виде, что и раньше.

– И зачем они сюда заходили? – спросил он сам себя.

Искать в квартире, собственно, нечего. Ее обстановка была выполнена в очень минималистском стиле. Кроме компьютерного стола, двух кресел на колесиках и дивана там висело несколько полок на стене и стоял телевизор на тумбе. На полках было несколько книг по программированию, и все. Что называется, нормальная рабочая обстановка. И после ухода тех двоих ничто не изменилось.

Антон подошел к компьютеру, включил его и задумался. То, что он увидел на мониторе загрузившегося компьютера, озадачило его еще больше. Компьютер загрузился явно не с того винчестера, который Антон устанавливал вчера дрожащими руками. Нет, это была обычная Windows, обычный рабочий стол, обычные иконки. Почти то же самое существовало и на том винте. Но только почти. В первую очередь бросилась в глаза другая картинка на рабочем столе. Там был зимний пейзаж, а здесь пляж с пальмами. Тот жесткий диск был хорошо знаком Антону, ведь он сам его и принес Тере. На всякий случай Антон запустил файловый менеджер – точно, винчестер не тот.

Антон быстро выключил компьютер, не прикасаясь к клавиатуре, и на всякий случай протер кнопку на системном блоке и мышь. Больше здесь делать было нечего.

Он осторожно выглянул на лестничную площадку и вышел, заперев дверь. Внизу опять бухнула подъездная дверь, и сердце Антона вновь провалилось куда-то в район желудка. Антон уже приготовился мчаться вверх по лестнице, как внизу послышался стук женских каблучков. Шаги затихли где-то на первом этаже, и раздался звук отпираемого замка.

«Как же обостряется слух!» – подумалось.

Когда хлопнула дверь и затихли все звуки, он бегом спустился вниз и вышел из подъезда.

– Вот жесткий диск этого парня, Владимир Иванович. Он действительно оказался программистом, причем с несколько подозрительной репутацией. Работал в небольшой фирмочке с таким же небольшим окладом. Тут все чисто. Но тратил он больше, чем получал. Одевался явно дороже, чем мог себе позволить. Квартира, где мы его нашли, съемная, хотя у него есть своя свободная. Мы побывали и там. Та квартира – жилище холостяка, который часто меняет девушек. А здесь просто аскетичный офис какой-то.

Напарники расположились в креслах напротив стола начальника службы безопасности. Тот одобрительно посмотрел на подчиненных.

– Да, пожалуй, это тот, кого мы искали. Что на диске? – Шеф протянул руку за винчестером.

– Мы не смотрели. Вы же предупредили.

– И правильно. Меньше знаешь – крепче спишь. Ладно, спасибо. Пока свободны.

Секьюрити вышли, а Владимир Иванович набрал на телефоне короткий номер.

– Толя? Это Владимир Иванович. Мои ребята нашли того, о котором вы говорили. И принесли хард-диск. Можете зайти, – официально предложил глава СБ.

Минут через пять в его кабинет пришел парень лет тридцати, весьма неформального вида.

– День добрый, Владимир Иванович. Я за винтом.

Владимир Иванович протянул металлическую коробочку.

– Держите, Анатолий.

Поблагодарив, Анатолий быстро вышел, но буквально минут через десять спешно вернулся.

– Владимир Иванович, вы уверены, что это тот самый диск? – с ходу задал он вопрос.

– Тот самый – это какой? – с некоторым вызовом ответил вопросом на вопрос главный эсбэшник.

– Ну, который был у этого хакера, – немного сбавил тон компьютерщик, поняв, что напрягать старого мента не стоит.

– Так вот, я уверен, что это тот диск, который был в компе хакера на тот момент, когда туда пришли мои ребята. Не более того. Но в этом я уверен, – отрезал Владимир Иванович.

– Тогда надо искать, куда делся настоящий…

Антон, вернувшись домой, отложил добытый винчестер и сел обедать. Ему, конечно, не терпелось поскорее поковыряться в нем, но лучше это делать после небольшого отдыха. Сложившуюся ситуацию следовало тщательно обдумать. Он уже отбросил вариант с родственниками и милицией. Вариант со случайной смертью Теры от инфаркта становился очень слабым. Бывают, конечно, совпадения, но… С другой стороны, ведь никаких признаков насильственной смерти. Да и кому был нужен Тера. И самое главное – кто были те двое, что там делали, откуда узнали о смерти Теры и связано ли это вообще с тем, чем они с Терой занимались? Антон стал рассуждать вслух:

– Итак, две возможности: Тера наследил и его вычислили, или это другие делишки Теры, о которых я не знаю. Случай первый – эта пара была из службы безопасности «Маркетньюс». Они пришли после смерти Теры, подменили винт и ушли. Хм, или они пришли уже во второй раз? Черт, но чего же тогда такого сделал Тера, чтобы его убивать? Вряд ли. Значит, Тера умер, а их приход был случайным совпадением. Слабоватая версия, что и говорить. Случай второй – Тера влип в какую-то историю, не связанную с нашим делом. Причем связанную со взломом программ, сайтов или чего-то в этом роде. Тогда могли и грохнуть. Что хорошо – меня это напрямую не касается. Однако это знаю я, но не знают те двое. А если убивают хакера, да еще таким замысловатым способом, это говорит о серьезности проблемы. Выяснить, кто обнаружил тело, несложно, а это я. Значит, мне стоит ждать гостей. А еще лучше, если они меня не застанут.

Раздался телефонный звонок. Антон задумался, прежде чем взять трубку, но потом все же решился.

– Привет! Как дела? – раздался в трубке голос Юрки, старого знакомого и собутыльника.

Антон с облегчением выдохнул:

– Привет! Да так себе. Тут…

– Ладно, о проблемах потом. Ты как насчет того, чтобы завалиться с Терой ко мне, пива попить? – перебил его Юрка.

– Вот в этом и проблема. Тера умер. Инфаркт.

– Что-о? Да не гони, он же здоров как бык.

– Был здоров. Только вчера вечером я сам отправил его в морг. Вот так. Пришел к нему, а он уже все. Ни искусственное дыхание, ничего не помогло. «Скорая» тоже ничего сделать не смогла. Я уже под утро от ментов вернулся. Пока им все объяснял.

– Ты серьезно? Слушай, я тогда к тебе приеду сейчас. Расскажешь все. И бутылку прихвачу.

– Не, ты знаешь, лучше я сам к тебе подъеду. А лучше давай в кабаке встретимся.

– Ладно, где? Как обычно?

– Ну да. Хотя давай-ка встретимся в «Макдоналдсе». На проспекте Мира.

– Да ты что, в этой тошниловке?

– Тошниловка, конечно, зато там как невидимка. Никто не заметит, никто не запомнит.

– Что, все так серьезно?

– Серьезней не бывает. Давай там через два часа. Ага?

– Буду.

Антон быстро собрал все свои документы, взял ноутбук и винчестер. Деньги забирать все не стал. Из одежды взял смену белья. И все. Очень не хотелось дать понять незваным гостям, что он в панике бежал. Просто уехал куда-то по делам.

Тут он остановился и задумался. На винчестере Теры, возможно, была бесценная информация. И не годилось держать ее в единственном экземпляре. Значит, надо скопировать ее на ноутбук, а винчестер припрятать. Можно даже в камере хранения на вокзале. Сказано – сделано. Антон быстро подключил принесенный жесткий диск к своему настольному компьютеру и, соединив его с ноутбуком, перекачал содержимое винта туда. Слава богу, на диске Теры стояла только операционка и несколько прикладных программ. Тера не любил засорять рабочее пространство играми и прочей ерундой. Благодаря этому все легко поместилось на винчестере Антонова ноутбука.

Он оглядел квартиру и постарался все запомнить, каждую мелочь. Тут к месту вспомнился какой-то детектив, где герой приклеивает волосок на входную дверь.

– Да, и от детективов может быть польза. Так, пожертвую волосом.

Антон открыл ящик стола, достал клеевой карандаш и, сморщившись, вырвал у себя волос. Заперев входную дверь снаружи, он наклеил волос на дверь и дверную коробку. Теперь он сможет узнать, открывал ли кто-нибудь дверь в его отсутствие.

Приближался час пик, и народу в метро было уже полно. У Антона был автомобиль – двухлетняя «мазда», но он зачастую предпочитал передвигаться по городу общественным транспортом. К тому же, как ни странно, общественный транспорт дает определенную независимость – всегда можно выйти, в отличие от машины, которую не бросишь посреди пробки. За это приходится платить комфортом, но порой такая цена оправданна. И сейчас Антон решил обойтись без машины.

В поезде метро он подумал, что неплохо бы проверить, не преследует ли его кто-нибудь, и несколько раз выскакивал из дверей вагона уже в момент их закрытия.

Никого не было. Впрочем, Антон и не ожидал ничего другого. Было бы фантастично, если бы уже вышли на него.

Он заехал на «Комсомольскую» и в камере хранения на Ярославском оставил винчестер.

Уже выйдя из подземного перехода на проспекте Мира, Антон увидел на ступеньках «Макдоналдса» Юрку.

Антона с Юркой Левиным познакомил несколько лет назад именно Тера. Тот занимался весьма сомнительным, но практически законным бизнесом – оказывал магические услуги. Само собой, вся его магия была чистой воды шарлатанством. В свое время, еще будучи студентом, Юрка сильно увлекался эзотерикой и различными магическими практиками. По его рассказам, порой ему начинало казаться, что он действительно начинает что-то понимать и что-то постигать. Но в конце концов закончилось все полным разочарованием и неверием во всю мистику. После чего Юрка попробовал себя в различных видах бизнеса, где с удачей, где нет, и наконец ему пришло в голову вспомнить полученные в юности знания и заделаться магом. И вот уже несколько лет он был довольно успешным практикующим магом. Однако успешным можно было назвать только бизнес, а не сами занятия магией: благодаря неплохому знанию психологии ему отлично удавалось морочить голову своим клиентам. Да и внешность у него была впечатляющей – брюнет с начавшей рано пробиваться сединой, немного крючковатый нос и вечно черная одежда. К тому же он был неплохим актером. На пальцах Юрка носил крупные перстни с различными непонятными символами, а в ухе небольшую черную серьгу. Причем он утверждал, что серьга обсидиановая и сделана из жреческого ножа, который использовали ацтеки для своих жертвоприношений. И Антон был склонен верить этому, так как обо всех остальных составляющих своей магической деятельности Юрка отзывался весьма иронично. Антон как-то заходил к нему в салон и видел его за работой. Это было достаточно забавно, но Юрка там был на высоте, и Антон понял, что в нем умер великий артист.

Антон подошел к приятелю.

– Давно стоишь?

– Да нет, только подошел.

Приятели пожали друг другу руки и направились в «Макдоналдс». Там, как всегда, было полно народу, и Юрка пошел высматривать свободный столик, а Антон встал в очередь. Минут через пять он подошел к кассе и еще через две уже пробирался с подносом к столику, который занял приятель.

Поставив поднос с дежурными бургерами и колой на стол, Антон сел напротив Левина.

– Ну что, рассказывай. Я, например, до сих пор не верю, что Теры нет, – начал разговор Юрка.

– Да, очень странная история, понимаешь. Очень. Мы с Терой разрабатывали один проектик, который мог принести неплохие дивиденды. И вот я вчера прихожу к нему, а он лежит под столом, и пульса уже нет. Вызвал «скорую». Те приехали и констатировали смерть от сердечного приступа, похоже, инфаркта. Ну, меня еще до середины ночи промурыжили в ментовке. Выясняли, что да как. Ну да не в этом дело, это все понятно. Непонятно следующее: я забыл там кое-какую вещицу и вернулся сегодня. Благо отдал ментам только один ключ, а есть у меня и второй. И чуть не попал в лапы к двоим мужикам, которые оказались в квартире. Хорошо, вовремя заметил и проскочил на этаж выше. Вот теперь и задаюсь вопросом, кто это был. Не из полиции – точно. По нашему с Терой делу – вряд ли, не должны были отследить. Значит, скорее всего, Тера еще чем-то занимался и кто-то ему на хвост сел. Я тут вообще ни при чем, но боюсь, что теперь и у меня проблемы будут.

Антон откусил от чизбургера и понял, что проголодался, хотя поел буквально три часа назад.

– Понятно. Черт! Теру жалко, хороший мужик был! А ты, значит, боишься, что теперь за тебя возьмутся. Да, пожалуй, не так важно, кто были те двое. По вашим делам или по Териным, но к тебе могут наведаться. Слушай, можно отсидеться у меня. Заодно, может, и поподробней расскажешь, что да как. Если, конечно, не слишком большая тайна.

– Ну, тайна-то не особо большая, – протянул Антон и сделал длинный глоток колы. Про себя он решил не выкладывать все Юрке, по крайней мере сразу, и заранее подготовил более-менее правдоподобную легенду. – Ты знаешь, я тут с ценными бумагами немного на бирже балуюсь, и вот одни знакомые держат новостной сайт. Их конкурентами является сайт «Маркетньюс», и они захотели немного испортить им жизнь. А у меня под рукой Тера оказался. Они заказали сломать сайт конкурентов. И вот так теперь случилось.

– Да-а-а. Не похоже, чтобы за взлом сайта могли так наказать. Хотя… – задумчиво протянул Юрка. – В любом случае светиться тебе пока не стоит.

– Я тоже так подумал. Ты всерьез предложил отсидеться у тебя?

– Да без проблем! У меня свободная квартира, если тебя не смутит мое присутствие. – Юрка улыбнулся.

– Хм, меня сейчас ничто не смутит.

– Так, а сайт-то сломать удалось?

– Пока я и сам не знаю. Я вынул винт из компа Теры и заменил его безобидным, который сам как-то притащил Тере. А пока не приехала «скорая», повесил его в мусоропровод.

– Ну ты Штирлиц прямо, – неподдельно восхитился Левин. – Ты за ним возвращался-то?

– А за чем же еще.

– Понятно, ты его тащишь с собой и хочешь посмотреть, до чего докопался Тера.

– Да нет. Я его скопировал себе на ноут, а потом припрятал в надежном месте. А ноут – вот. – Антон кивнул на лежащую сумку.

– Ладно, ты уже наелся этого фастфуда? – спросил Юрка. Сам он едва притронулся к бургеру и только потихоньку тянул газировку.

– Наелся. В чем его прелесть – много не съешь. Противно становится.

– Ну не скажи, некоторые всерьез на него подсаживаются. Ну что, пошли? Ты, кстати, на машине?

– Нет, решил без нее. Общественный транспорт надежнее.

– Жаль. Я сам-то, ты знаешь, за рулем боюсь ездить. Так что поедем на метро.

Приятели вышли из «Макдоналдса» и меньше чем через час были у Юрки дома. По пути купили несколько банок пива и кое-какой еды.

– Ну вот, заходи. Недельку-другую я готов потерпеть твое присутствие, – засмеялся хозяин.

– Хм, надеюсь, что смогу сбежать от тебя раньше, – парировал Антон.

Он еще не бывал здесь и ожидал, что дом мага-шарлатана будет выглядеть похожим на лабораторию алхимика. Однако его ожидания не оправдались. Обычная двушка, с совершенно обычной обстановкой. Квартира никак не была похожа на дом практикующего мага. Половину стены одной из комнат занимал огромный плазменный телевизор, и по углам расставлены колонки. Вдоль другой стены стоял диван, а посредине журнальный столик.

– Вот здесь буду жить я. Мне, понимаешь, без телевизора никак. Привык и спать, и есть под него. А тебе выделю свой роскошный кабинет. Пошли, – и провел Антона во вторую комнату. – А вот здесь будет твое логово. Вот твой диван, вот столик, если нужен, а вон комп стоит. Хотя он тебе и не нужен. Свой есть.

– Да, твоя машинка не понадобится.

– А ты когда планируешь смотреть данные Теры? Мне всегда были интересны методы работы хакеров.

– Прям сейчас и планирую. Если интересно, смотри, конечно. Только я сам в хакерстве не очень. Надежда разобраться очень маленькая.

– Может, посмотреть этот сайт – удалось сломать или нет?

– Без толку. Тера не должен был сегодня ломать. Он хотел только прощупать.

– Слушай, а неужели за взлом этого сайта платят такие деньги, что ты не хочешь бросить это на хрен?

– Деньги-то не очень большие. Дело в другом – до чего добрался Тера и может ли быть связь между взломом и теми двумя.

– Ясно. Ну так пойду, пиво принесу.

– Давай. А я пока тут устроюсь.

В этой комнате, как и в первой, был журнальный столик. Антон придвинул его к дивану и расположил на нем ноутбук, включил и стал дожидаться загрузки. Юрка тем временем принес из кухни купленное пиво, две большие кружки и несколько пакетиков с вяленой рыбой.

– С чего думаешь начать? – спросил он, открывая пиво и разливая его по кружкам.

– Да я все-таки думаю – может, ты позволишь воспользоваться твоим компом. Мне бы скопировать все на чистый жесткий диск и запуститься с него. У тебя много там чего ценного? Если я все твои важные документы перенесу к себе, отформатирую твой винт, перенесу на него данные с винта Тера и загружу твой комп?

– В принципе у меня там ничего особенно ценного нет, кроме нескольких забавных игрушек. А ты не хочешь сначала посмотреть, что там есть, не загружаясь с системой Теры? А то, может, там вирус какой-нибудь, и ты мне БИОС испортишь в компе. – Левин не отличался особой компьютерной грамотностью.

– БИОС-то я тебе не испорчу, но ты прав, давай-ка для начала посмотрим, что там есть у Теры.

Антон наклонился к ноутбуку. Юрка подвинулся поближе и тоже уставился в дисплей.

– Не возражаешь, если я подглядывать буду?

– На здоровье. Сейчас посмотрим реестр винды. Чем там пользовался Тера.

Пальцы Антона забегали по клавиатуре. На экране окна быстро сменяли друг друга.

– Э, ты мог бы помедленнее, а то я ничего увидеть не успеваю! – попросил Юрка.

– Ладно, смотри. – И Антон немного замедлил темп работы. Хоть он и не был профессиональным программистом, опыта работы с компьютером у него было предостаточно, и он мог дать фору многим.

Он изучал программы, которые были установлены у Теры на момент выключения компьютера.

– Постой, постой! А Тера что, увлекался какой-то магией? – вдруг спросил Юрка.

– Да нет, с чего ты взял? – удивился Антон.

– Ну просто я вижу название программы Hagalaz. А насколько мне известно, это название одной из магических рун. Я хоть и жулик от магии, но все же грамотный жулик, – улыбнулся Юрка.

– Вряд ли. Скорее всего, какая-нибудь хакерская приблуда. Они любят напустить туману.

– Не, ты погоди. Ты знаешь, что она обозначает?

– Нет.

– Одно из ее значений – возмездие. А когда он эту программулину установил?

– Сейчас посмотрим. Хотя какая разница, я же все равно в хакерстве ничего не понимаю. Хм, странно. Он установил ее за десять минут до моего прихода, а значит, буквально перед смертью. Блин, а установил он ее с сайта «Маркетньюс». Во дела! – Антон провел рукой по волосам.

– Так вот как его могли отследить-то! – сказал Юрка и откинулся на спинку дивана.

– Да, возможно. Сейчас нужно поискать, у него была программка, которая с частотой в секунду делала принтскрин и картинки куда-то складывала.

– Что делала? – подтвердил свою безграмотность Юрка.

– Принтскрин, ну фиксировала изображение всего экрана, превращала его в картинку и сохраняла в специальной папке. Так, вот и эта папочка.

– Ты только ничего не запускай, а то мало ли.

– Да понятное дело, а то сейчас запущу – останется у меня в ноуте меточка, и при первом же выходе в инет меня засекут. Да-а-а, – протянул Антон. – Однако это не объясняет, почему Тера умер.

– А не могла его замочить служба безопасности?

– Как они могли успеть? Ведь этот Hagalaz установился за десять минут до моего прихода.

– Действительно нереально. Но ведь стало еще непонятнее.

– Еще как. Чтоб их всех! Надо разбираться с этим самым хагалазом. Жалко, нет дистрибутива, с которого устанавливалась эта хрень.

– Ну, я слышал, что можно там что-то декомпилировать, дезассемблировать или вроде этого – и разобраться в сущности программы.

– Да можно, конечно. Только не силен я в этом. Хотя попробую, тут у Теры были, по-моему, программки, которые помогают в этом. Точно, есть.

И Антон с головой ушел в изучение проблемы. Он хотел разобраться – что делала эта программа и как она могла вывести на след Теры. По сути это была задача для хакера, но Антон смог разобраться – оказалось, что проблема не так уж и сложна.

– Юр, вроде все, – позвал он приятеля, который смотрел телевизор в соседней комнате.

Тот моментом пришел:

– Да ну! Сумел?

– Суметь-то сумел, – задумчиво проговорил Антон, – а что толку. Эта программа ничего никому не сообщала. Да Тера и не допустил бы этого. Он очень тщательно контролировал все входящие и выходящие с компьютера потоки данных. А тут просто какой-то набор диких формул, которые завязаны с частотой монитора и звуком.

– Во, слушай! Ведь есть звуковые частоты, которые вызывают смерть у человека. Может, это они и есть?

– Бред! Обычные колонки просто не смогут воспроизвести такие частоты, да еще с нужной громкостью. Так что это сказки.

– Ну, может быть. Но ты можешь построить графики по этим формулам?

– Да и ты сможешь. Тут обычного Экселя достаточно.

– Тогда дай-ка мне попробовать! – И Юрка сел за свой компьютер и запустил Эксель.

– Ты хочешь, чтобы я тебе формулы продиктовал?

– Ну да!

– А зачем это нужно-то? Что ты хочешь из этих графиков извлечь?

– Понятия не имею. Логика проста – Тера установил этот софт, потом умер, потом его квартиру посетили двое неизвестных. Что надо изучать? Правильно – установленный софт. Что мы о нем знаем? Правильно – ничего, кроме того что это непонятные формулы. Тебе они знакомы? Нет. Все, что мне приходит в голову, – это посмотреть график, который образуют эти формулы. И не спрашивай зачем, я сам не знаю.

– Ну ладно. Только это потерянное время.

Юрка под диктовку ввел формулу в ячейку Excel и создал график. Антон заглянул через его плечо.

– И что? Фигня какая-то получилась, – прокомментировал Антон.

– Хм, действительно фигня. Хотя что-то мне этот график напоминает. А-а, так путаю, наверное, что-то. Пойдем лучше пива попьем с воблой.

– Ну пошли.

И они отправились в другую комнату. Там, расположившись перед телевизором, приятели почистили по рыбке и открыли пиво.

Юрка все время поднимал глаза к потолку и, когда Антон хотел что-то сказать, зашипел на него и приложил палец к губам.

– Помолчи чуть. Я, кажется, кое-что припоминаю.

Минут десять они сидели молча, тишину нарушал только телевизор.

Неожиданно Юрка вскочил с дивана и быстро прошел в другую комнату. Антон двинулся за ним. Его приятель рылся в книжном шкафу.

– Что ищешь-то?

– Блин, где-то ведь это было. Ты ведь знаешь, чем я на жизнь зарабатываю. Шарлатанство, конечно. Но когда-то я занимался этим всерьез, пока не разуверился. И тогда я изучал в том числе графики звуковых частот разных магических заклинаний. И кажется мне, что графики твоих формул очень на них похожи. У меня должны были сохраниться распечатки тех графиков.

– Да ладно. Ты сам говоришь, что это все шарлатанство.

– Я сказал, что я занимаюсь шарлатанством. А про остальное мне неизвестно. А вдруг все же это есть. Во, нашел!

– Ну давай, давай посмотрим. Только все это ерунда полная.

Юрка сел к компьютеру, и Антон подошел поближе.

– Да ты распечатай график-то – легче сравнивать будет.

– Что тут печатать? Ты видишь – графики почти один в один. Хотя если ты хочешь, давай распечатаем. – Юрка отправил график на печать.

Взяв из принтера листок, Антон наложил его на старый график, подошел к окну и стал сравнивать графики на просвет.

– Слушай, действительно почти одинаковые. Но ведь это бред. Ты хочешь сказать, что Тера занимался магией?

– Не Тера. Ты что, забыл, откуда эта программа? А между прочим, знаешь, для какого заклинания этот график? Это очень древнее каббалистическое заклятие, которое вызывает смерть всех тех, кто присутствует при его произнесении. Якобы маги использовали его в самых критических случаях, ну вроде как подорвать самого себя гранатой вместе с врагами. Оно было очень опасно для мага, однако не смертельно. В него вплетены слова, которые защищают произносящего. Но все равно опасно. Впрочем, это все легенды. Я, сам понимаешь, не пробовал. А все, что я пробовал, – не работало. – Тут Юрка рассмеялся.

– Вот именно, что не работало, – немного сердито ответил Антон, но гипотеза приятеля его все же заинтересовала.

– Но пробовать этот Хагалаз не хочу. Тем более что Тера все-таки мертв.

– Ты что, всерьез думаешь, что Тера установил с сайта некую магическую программу, которая его убила?

– Я не знаю, но набор имеющихся фактов… Я бы на твоем месте не стал экспериментировать. Ты лучше не лез бы в это дело. Моей магической квалификации, пусть и шарлатанской, хватает на эту рекомендацию.

– Ну уж нет. А если Теру и вправду убила эта программа, то точно хочу разобраться. Мне кажется, что это, мягко говоря, неадекватное наказание за взлом сайта. Хотя я в это и не верю.

– Ладно, посмотри на часы. Пора уже в люлю и баиньки. Утро вечера мудренее.

– Правда. – На часах был уже второй час ночи, и Антон только сейчас почувствовал, как устал. – Ты завтра что делаешь?

– Да я часиков в восемь смотаюсь в свой магический салон. У меня там встреча с клиентами. Ключи запасные я тебе оставлю.

– Понятно. А я, пожалуй, займусь выяснением всяких подробностей. С ноутом еще повожусь.

Приятели разошлись по комнатам, и Антон сразу улегся спать – день был богат на события, и он устал. А Левин еще долго смотрел телевизор, копошился в комнате и мешал спать Антону.

Антон проснулся от попадавшего в глаза яркого солнечного света. Он услышал, как на кухне чем-то загремел Юрка. Оттуда же доносился запах яичницы. Надев брюки, Антон тоже вышел на кухню.

– А, проснулся, – бодро проговорил Левин. – Не стал тебя будить. Решил, сам проснешься, когда запах почувствуешь. И не ошибся.

– Да, полопать неплохо бы, – отозвался Антон, хотя голода еще не чувствовал. Он обычно никогда плотно не завтракал – его аппетит просыпался позже него самого.

– Садись тогда, – пригласил приятель и поставил на стол тарелку с глазуньей. – Ну как, на свежую голову ничего еще не придумалось?

– Да я и не думал, я спал. – Антон взял вилку, кусок отрезанного хлеба и принялся жевать.

Завтракали они молча, думая каждый о своем.

Антон, пережевывая яичницу, глядел в окно. Ему вспоминался Тера, и в его душе потихоньку просыпалась ярость. Он понял, что вопросы финансовые отошли для него на второй план – да, проект, который они начали с Терой, надо было закончить. Если, конечно, это теперь возможно. Но главным для него стало то, что необходимо разобраться со смертью Теры, – он почти не верил в случайный инфаркт. И хотя логика отрицала возможность убийства – он по-прежнему не верил.

Пока Антон сидел задумавшись, Левин уже успел съесть свою порцию, по-скорому запить ее чашкой кофе и собраться. Главным элементом его магического гардероба был длинный черный френч – он придавал Юрке совершенно отстраненный и загадочный вид. Когда Левин был одет в «гражданскую» одежду, он походил то ли на студента, то ли на дворового барда, а во френче он определенно выглядел то ли заграничным капитаном, то ли задумчивым магом или алхимиком. В общем, персоной возвышенной и труднопостижимой.

– Ладно, я побежал, – быстро проговорил Юрка. – Буду где-нибудь после обеда. Держи ключи. Мало ли – прогуляться захочешь…

– Давай, – ответил ему Грибов.

Антон остался один. Он еще недолго посидел на кухне, допивая кофе, а потом отправился в комнату и включил свой ноутбук.

Он опять взял листки с графиками и стал задумчиво их рассматривать. Минут через пять отбросил их на диван.

– Полная хрень. Юрик совсем спятил, – сказал Антон вслух и склонился над ноутбуком. Минут пять изучал содержимое копии винчестера Теры. Но ничего интересного, точнее подозрительного, кроме Hagalaz, ему не попадалось.

Зазвонил телефон, стоявший рядом с Юркиным компьютером. Антон взял трубку.

– Антон, это я. Забыл кое-какие прибамбасы свои магические. Сейчас, минут через тридцать, буду.

– Ладно.

Антон вернулся к своему занятию.

Через несколько минут раздался звонок в дверь.

– Твою мать! – ругнулся Антон. – Еще и ключ забыл, что ли.

Он подошел к двери и открыл замок. Дверь резко толкнули с той стороны, так что Антон отлетел к противоположной стене. В комнату вошли двое крупных мужчин с характерной бандитской внешностью.

– Ты Антон? – спросил один из них, поднимая Грибова с пола за грудки.

– А вы-то кто? – ответил вопросом Антон. И тут же получил мощный удар в живот и в подбородок, который бросил его обратно на пол.

– Сейчас я спрашиваю, баран! Понял? Так ты Антон? – повторил тот, глядя на сбитого с ног Грибова.

Второй тем временем прошел в квартиру и быстро заглянул на кухню и в комнаты.

– Никого, – сообщил он.

Антон с трудом поднялся на ноги. Он никогда не считал себя слабаком, но тут понял, что драться с этими двумя не стоит: слишком уж они были здоровы. Антон не справился бы даже с одним, а их было двое.

– Антон, Антон. Бить-то сразу зачем? – с трудом открывая разбитый рот, сказал Грибов. Он щупал пальцами зубы – те были на месте, но челюсть основательно ныла от полученного удара.

– А чтобы сразу въехал, что на вопросы отвечать надо, – с насмешкой ответил здоровяк. – Серег, ты пошарь по углам, не спрятал ли он эту хреновину где-нибудь.

– Ладно. – И названный Серегой стал обыскивать квартиру, создавая при этом серьезный кавардак.

– Слушай сюда, урод, – обратился к Антону первый налетчик. – Твой подельник, который отбросил копыта, влез не в свое дело. А ты его нашел и сдал докторам. Нам нужен этот, как его, твою мать, жесткий диск. Походу, ты его упер оттуда. Мы там были и не нашли. Значит, он у тебя.

– Какой диск? – решил поиграть «в дурачка» Грибов.

– Ты мозги мне не компостируй! – со злобой сказал громила и взял руку Антона в свою. А потом как будто слегка, не напрягаясь, сжал. Антон почувствовал, что еще немного – и его кисть будет безжалостно переломана и раздавлена. – Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой?

– Все, все, понимаю, пусти, – попросил Антон. Про себя он подумал, что надо как-то уводить их из квартиры Юрки, а то друг сейчас вернется и все станет гораздо хуже. Достанется и ему.

– Готов говорить? – громила отпустил руку и вопросительно посмотрел на Антона.

– Готов. Здесь его нет.

– А где он? Быстро!

– На вокзале, на Ленинградском. В камере хранения.

– Поедешь с нами. И не дергайся. А то сверну шею, как цыпленку.

Из другой комнаты раздался голос Сереги:

– Саш, тут два компа стоят. Проверить?

– А что ты там поймешь-то? Разбей их на хрен.

Антон услышал, как на пол упал и затрещал под ногами его ноутбук.

– Слышь, тут был один ноутбук, его я расфигачил. А второй настольный, он покрепче. До его нутра сходу не доберешься.

– Да подождите, – вмешался Антон, – этот комп не мой, и я им не пользовался. Это комп хозяина квартиры, а ему ничего не известно. Я просто попросился пожить к нему. Он старый знакомый, и все.

– Что он старый знакомый, мы и без тебя знаем. Как, думаешь, тебя нашли? Выяснили, что этого гребаного хакера в морг отправлял ты. А потом узнали, кто у тебя в дружках ходит. У двоих поинтересовались – те ничего не знают, а к третьему зашли и тебя нашли, – расхохотался Саша. – Вот такой стишок получился. Думали и его застать, да ладно. С ним потом разберемся.

– Да не знает он ничего.

– Посмотрим. А сейчас поехали. Только сбежать не пытайся. Нам от тебя, кроме этой железяки, ничего не нужно. Отдашь – и все. Иди умойся, а то вся рожа в крови. Еще менты на вокзале докопаются.

Антон прошел в ванную и посмотрел в зеркало. Лицо действительно было испачкано кровью из разбитого рта. Он быстро умылся. На подбородке расплылся приличный синяк. У Антона возникло впечатление, что и зубы шатаются. Добившись более или менее приличного вида, он вышел из ванной. В коридоре его уже ждали, и когда он надел куртку, взяв под руку, вывели из квартиры.

– Закрой дверь, – приказал второй бандит, Серега. – Нечего тут лишнее внимание привлекать.

Антон запер дверь, и все трое стали спускаться с лестницы. Антон шел посредине. Он понимал, что дело приняло очень дурной оборот. Все это было очень странно, но церемониться с ним явно не собирались. Грибов был основательно напуган. Эти двое, пожалуй, вряд ли отпустят его, судя по тому, как они себя вели. Он бы легко отдал им винчестер, но сильно сомневался, что на этом все закончится. Точнее, он подозревал, что именно на этом все и закончится – для него. Так или иначе, надо было сбежать. Однако эти двое не давали ему никакой возможности. Когда они вышли из подъезда, тот, кого звали Серегой, взял Антона за руку и не отпускал, пока они не дошли до машины, стоявшей рядом с подъездом. Его посадили на заднее сиденье, и его конвойный сел следом за ним. Когда они садились, второй бык стоял у задней двери с другой стороны, чтобы Антон не мог выскочить там. Серега вновь взял его за руку и отпустил только тогда, когда другой сел за руль, завел двигатель и заблокировал замки. Значит, выскочить на ходу тоже не выйдет. Да и глупо пытаться. Он может получить травму, и они его легко догонят. Надо ждать до вокзала.

Машин на дорогах было относительно немного, и до вокзала они доехали довольно быстро. Все парковки вдоль дороги были заставлены автомобилями, и водитель медленно ехал, присматривая, куда бы припарковаться. Антон тем временем стрелял глазами по сторонам, высматривая хотя бы полицейских. Как назло, поблизости их не было. Тут впереди он увидел свободное место для парковки и понял, что через пару секунд они остановятся. Он стал смотреть по сторонам еще внимательнее, ища возможности для побега. И тут его взгляд зацепился за зеркало заднего вида. Сзади в потоке машин был приличный разрыв. Антон сидел со стороны дороги. Разрыв приближался. Водитель тем временем быстро и аккуратно въехал на свободное место и заглушил двигатель. Заблокированные замки открылись.

– Ну что, пошли? – посмотрел на него Серега.

– Пошли. – И Антон стал открывать дверь со своей стороны. Он еще раз глянул в зеркало – разрыв между несущимися машинами наконец оказался рядом.

– Эй, не в ту дверь! – услышал Антон сзади и резко рванулся.

– В ту, – крикнул он и кинулся между машинами.

Грибов успел проскользнуть между багажником одной легковушки и капотом другой. При этом его оглушил гудок машины, перед бампером которой он перебежал дорогу. Он оглянулся и мельком увидел в окне автомобиля грозящего ему водителя.

Через секунду Антон, тяжело дыша, стоял на разделительной полосе, а его преследователи метались перед потоком машин и громко матерились. Теперь все зависело от того, кому раньше повезет. Антон оказался более везучим и сумел еще раз проскользнуть между машинами на другую сторону дороги. Оттуда он обернулся и увидел, что из громил остался только один. Второй бежал в сторону подземного перехода. Антон понял, что нельзя терять ни секунды. Сначала он хотел поймать машину и уехать, потом решил затеряться в толпе. Слава богу, на вокзале это не составило большой проблемы. Через пять минут он миновал Казанский вокзал и быстро дошел до Новорязанской улицы. Там он наконец решился поймать машину и попросил отвезти его на Таганку, где собирался пересесть на метро. В метро можно было не особенно опасаться преследователей. Но прежде надо было позвонить Юрке и предупредить.

Расплатившись с водителем и выйдя из машины, Антон первым делом позвонил приятелю. Хорошо, что деньги, документы и мобильник лежали в куртке.

– Это ты, черт! – с ходу начал тот. – Что тут, твою мать, ты натворил? Урод!

– Это не я. Гости были.

– Гости? Это они постарались?

– А то кто! Двое быков. Я свалил от них на вокзале. Меня чуть по дороге машинами не размазало. Ты бы лучше тоже ушел из дома. Могут ведь к тебе вернуться.

– Твою мать! – выругался с чувством Левин. – Ты прав. Пойду-ка я отсюда. А как, кстати, они тебя вычислили?

– По общим знакомым прошли. Ладно, ты давай вали оттуда.

– Э, подожди. Может, где встретимся? Надо же подумать, что дальше делать.

– Ты сначала уйди из дома, а потом созвонимся. Я буду ждать твоего звонка.

– А ты где сейчас?

– Не суть. Уходи скорей, – поторопил приятеля Грибов.

– Ладно, перезвоню минут через двадцать, – ответил Юрка и дал отбой.

Антон убрал трубку. Ему надо было дождаться звонка – значит, метро пока отпадает. Телефон там обычно ловит, но не всегда, да и не слышно там бывает из-за шума…

Антон решил зайти в кафе и слегка перекусить, а заодно обдумать ситуацию.

Получалось, что дело было в том, что Тера все же влез куда не следует. На винчестере должна быть какая-то информация, из-за которой все и началось. А еще получалось, что Тера умер все-таки сам. Ведь нельзя же рассматривать всерьез Юркино предположение. Эти братки наведались к Тере уже после его смерти.

Необходимо было решить, что делать дальше. Во-первых, нужно где-то жить. Вопрос решаемый – можно найти недорогую гостиницу. Лучше в Подмосковье, а то вдруг в Москве искать будут. Во-вторых, нужен был компьютер. У Антона, помимо наличных, была банковская карта, но отдать с ходу тысячу долларов жалко. Другого варианта Антон не видел. А откладывать было нельзя.

Так, рассуждая, Грибов набрел на какое-то незнакомое кафе и зашел туда.

Зазвонил мобильник. Антон приложил его к уху.

– Антон, я не успел уйти, – услышал он в трубке голос Левина. – Меня встретили у подъезда.

– Черт! И чего хотят? – быстро спросил Антон.

– Если ты не отдашь винт, обещают вывезти в лес и зарыть. – Юркин голос сорвался. – Хрен с ним, с винтом, отдай.

– Они рядом?

– Да вот стоят, – подтвердил Левин.

– Дай им трубку.

– Передаю.

В телефоне послышался голос того, кого Антон счел за старшего, – Саши.

– Ну ты мастак скакать, – беззлобно сказал тот. – Ладно, не в обиде. Но если кореша тебе жалко, диск отдать придется. Иначе… Сам понимаешь.

– Без вопросов, – согласился Антон. – Только мне нужны гарантии, что вы нас отпустите.

– Какие, на хрен, гарантии? – хрипло возмутился Саша. – Я тебе одно могу гарантировать: не привезешь – даже могилки приятеля не найдешь.

– Нет, так не пойдет. Диска мне не жалко, но подставляться я не буду. Пока диск у меня – и Юрка жив, и я. А если отдам, то и не знаю.

– Ладно, что предлагаешь? Мне ведь надо еще проверить – тот ли это диск.

– Да все просто – встречаемся в людном месте. В ГУМе, например. Причем имей в виду: я буду орать как резаный и сопротивляться, если что. Твой напарник стоит с Юркой рядом с машиной на улице, но так, чтобы я его видел. Я стою неподалеку от входа. Ты подходишь ко мне с ноутбуком, к которому можно просто подключить винчестер. Сможешь организовать такой?

– Узнаю. Дальше, – коротко ответил бандит.

– Дальше подключаем, и если тебя устраивает этот диск, то Юрку вы отпускаете. На этом мы расстаемся. Риск есть и для тебя, и для меня. Но на большее я не пойду. Все, вот мое предложение.

– А если мы твоему приятелю со спины ремней порежем? – так же хрипло спросил Саша.

– Режьте. Не получите ничего, – жестко ответил Антон.

– Хрен с тобой – поверю. Когда и где?

– Давай, как и говорил, в ГУМе. Через два часа ровно. Один из вас стоит с Юркой напротив торцевого входа центральной линии, а другой входит и ждет меня неподалеку от двери.

– А что так долго?

– Диска-то при мне сейчас нет. Мне его еще забрать надо.

– Ладно. Смотри, долго ждать не будем.

Антон услышал в трубке короткие гудки.

До вокзала он добрался бы за пятнадцать минут. Однако у него родилась мысль, что неплохо бы сделать копию винчестера для дальнейшего использования, – он не мог избавиться от мысли, что все это дело нельзя оставлять просто так. Было, конечно, страшно – уж больно крутой оборот принимали события. Но, как ни странно, это еще больше заводило Грибова. Черт! Мало того что убили Теру, так еще и его, и Левина грозили убить.

Антон расплатился с официанткой и вышел из кафе.

Он огляделся и наткнулся взглядом на торговый центр. Отлично. Там он сможет купить еще один жесткий диск. Грибов даже усмехнулся – копии начинали множиться, как тараканы.

В торговом центре ему действительно удалось купить все, что нужно, и он отправился на Ярославский вокзал. Там без проблем получил обратно свой винчестер. Найдя поблизости с вокзалом интернет-кафе, он подошел к местному администратору и попросил помочь скопировать данные с одного винчестера на другой. Через двадцать минут все было готово. В запасе оставался еще целый час, и он решил подъехать к месту встречи пораньше, чтобы провести рекогносцировку.

Антон вошел в ГУМ с противоположного торца и сразу поднялся на второй уровень. С одной стороны, это было рискованно, но давало возможность видеть зал внизу. А в случае чего можно и вниз через перила сигануть – высота-то относительно небольшая, авось не разобьешься. Народу было прилично, и среди толпы Антон никого не разглядел. Зато он увидел неподалеку от нужного входа магазинчик, где можно было организовать наблюдательный пост. Он надеялся, что число его преследователей ограничивается теми двоими. Все же не ФСБ его вела.

Проведя разведку, Антон направился в приглянувшийся магазин и стал там рассматривать витрины. К нему было подошла девушка-продавщица поинтересоваться, чем она может помочь, но он вежливо отказался от помощи и продолжил разглядывать витрины. При этом он постоянно краем глаза следил за общим залом ГУМа. До встречи оставалось не больше десяти минут.

Вскоре он увидел, как вошел Саша и стал оглядываться. В его руках был черный кейс. Именно в таких носят ноутбуки. Антон вышел из магазинчика ему навстречу. В первую очередь он глянул через стекло входных дверей и увидел стоящего вместе со вторым быком Юрку. Антон удовлетворенно кивнул и подошел к Саше.

– Ну что, привез? – спросил тот.

– Привез. Доставай ноутбук. Проверяй, – ответил ему Грибов и протянул винчестер Саше.

– Здесь я, что ли, подключать буду? Пойдем в кафе какое-нибудь.

– Никуда не пойду, – возразил Антон, – подключай здесь. Хочешь – держи ноутбук, я сам подключу, а ты потом проверишь.

– Ладно, мля. Хотя мы тут как два придурка выглядеть будем.

– Мне плевать! – отрезал Антон.

Саша достал кабель и передал Антону, а сам открыл ноутбук. Антон подключил винчестер к кабелю, а кабель к компьютеру. Проходящие мимо люди посматривали на них с удивлением – в общем, Саша был прав: они выглядели как два придурка.

– Ты это, побыстрей давай, – поторопил его Антон. – А то еще и менты подгребут, а ты потом скажешь, что я навел.

– Все, ноутбук уже грузится.

Саша передал ноутбук Антону. Тот положил винчестер, болтающийся на кабеле, во внешний карман куртки и взял ноутбук так, чтобы бандиту было удобно набирать на клавиатуре и видеть монитор.

Грибов ожидал, что Саша сейчас будет очень медленно тыкать в кнопки одним пальцем, но ошибся – бандит смотрел в монитор, а его пальцы забегали по клавиатуре, а большой палец правой руки ловко скользил по тачпаду ноутбука. Антон замер, увидев, с какой скоростью тот работает. К тому же мнимый «бык» не отрывал глаз от дисплея, то есть он работал слепым методом. Антон понял, что это был совсем не такой простой браток, каким пытался представиться. И то, что тот с трудом вспомнил название жесткого диска, было всего лишь игрой. Только развлекаясь с компьютерными игрушками, невозможно выработать такие навыки. Антон скосился на дисплей ноутбука. Он смотрел под неудачным углом, но все равно было видно, как быстро мелькают окна. Антон сам не смог бы с такой скоростью воспринимать информацию.

– Слушай, вопрос можно? – заинтересованным голосом спросил Грибов.

– Спрашивай, – коротко разрешил Саша, не отрываясь от компьютера.

– Ты ведь не просто бык? Тупой бык не может с такой скоростью работать на компьютере.

– Хм, определенно не может, – ухмыльнулся тот. – Я не простой бык – я очень умный бык. Впрочем, тебе до этого не должно быть никакого дела. Понял это – постарайся забыть. И надейся, что больше не встретимся. Ну, вот и порядок. Это тот диск. – Не глядя на Антона, он повернулся к выходу и махнул рукой. Антон посмотрел туда же и увидел, как Юрка отошел от своего сторожа и направился к дверям.

– А теперь с тобой. Забудь все, что произошло, – сказал Саша, закрывая ноутбук. – Здоровее будешь. И не пытайся больше лазить на наш сайт. Уяснил? Я хоть и не простой бык, но…

– Уяснил. Хотя я думал, что вы меня пришить хотите.

– Ага, за вшивый винт мы под статью попадать будем. Я вот тут подумал – мы малость погорячились, ноут твой разбили. Чтобы тебе не было обидно и чтобы ты не лез в бутылку – дам я тебе отступные. – Тут Саша усмехнулся. – Бери себе этот, – и протянул ноутбук Антону.

Антон посмотрел на него удивленными глазами и не стал торопиться забирать подарок.

– С чего это вы такие добрые?

– Ну, мы все же не с большой дороги. Нам нет смысла оставлять тебя озлобленным. В общем, мне сказали подарить тебе его. – И Саша кивнул в сторону ноутбука.

Антон ухмыльнулся.

– Не озлобленным? Ну тогда спрошу еще – отчего умер Тера?

– Тера? Это тот хакер? Насколько мне известно – от инфаркта. Стой, ты думаешь, что это мы его, что ли? – У Саши было искренне удивленное лицо.

– По крайней мере, совпадение странное. Согласись. – Антон прямо посмотрел в глаза бандиту.

– Так я тебе точно скажу, что ни я, ни мой напарник к этому не причастны, – ответил тот искренним тоном, да так, что Антон ему почему-то поверил. – Да и вообще, мы по таким делам не специализируемся. Мы, скажем так, почти не нарушаем законов. Принципиально! И как товарищ Бендер, и даже строже, чтим уголовный кодекс. Так что забирай презент.

– Что ж, спасибо. – Антон принял в свои руки ноутбук.

– Все. Бывай. – И Саша пошел к выходу.

– Бывай-бывай, – сказал ему вслед Антон.

Подошел Левин. Он, пока не отошел Саша, стоял в сторонке. Антон увидел, что досталось и приятелю, – под глазом у того был вполне приличный синяк. Глаз не заплыл, но в очках пару недель придется походить.

– Ну как? – озабоченным голосом спросил Юрка.

– Да все, отдал диск. А он мне, видишь, разбитый ноутбук компенсировал.

– А погром у меня дома он компенсировать не хочет? – возмущенно задал вопрос Левин. – Да-а-а, втравил ты меня в историю. Я уж думал, кобздец мне пришел. Серьезные ребята. Меня как взяли у подъезда под белы ручки на выходе, так я чуть в штаны не наложил. Начал им байки про свою магию рассказывать – по морде дали. О, а тебе, смотрю, тоже досталось, – показал Юрка на синяк на подбородке.

– До свадьбы заживет, – ответил Антон, и они направились к противоположному выходу. – А фингал тебе основательный организовали. Как в своем магическом салоне работать-то будешь? Видок непредставительный.

Приятели вышли на Никольскую.

– Да-а-а, отпуск возьму. По местам силы, типа, поеду, – отмахнулся Левин. – Слушай, Антон, я хочу напиться. И твой моральный долг – меня напоить.

– Рано еще пить, – тихо ответил Антон и нахмурился.

– Как рано? – удивился приятель. – Черт, ты хочешь сказать, что еще будешь заниматься этим?

– Буду, – утвердительно кивнул Грибов. – Я что-то сильно разозлился. Давно меня так не пугали.

– Ну ты дурак. Опять на тот сайт полезешь?

– Пока нет. Я снял копию с того винта.

– Да ты просто идиот, – обозвал Антона приятель, однако в его голосе явно слышалось восхищение. – Чего ты хочешь – чтобы нас пришили?

Юрка вроде бы и возмущался, но Антон заметил в его вопросе слово «нас». А зная Левина, Антон уже понял, что тот тоже не откажется от участия в этом деле. Но решил подыграть другу, чтобы тот мог для виду поломаться.

– Понимаешь, раз они так поступают, значит, там действительно что-то очень ценное.

– Бли-и-ин, – протянул Юрка. – Разве у тебя есть что-нибудь ценнее твоей головы?

– До головы еще достать нужно. А я рассчитываю все же разобраться и, глядишь, заработать.

– Повторяю, ты дурак и идиот. Только ты знаешь, я, пожалуй, с тобой, если не возражаешь.

– Да ну! – усмехнулся Антон. Он был доволен: во-первых, угадал, а во-вторых, вдвоем все же намного веселей. – Что, тоже жадность одолела?

– Одолела, а что! Вдруг действительно бабла срубить выйдет. Да и не только в бабле дело. Нехорошо с Терой поступили, – покачал головой Левин. – Поехали за диском?

– Э нет. Не торопись. Вдруг они решат проследить. Этот Саша оказался совсем не таким, каким представляется. Он должен прекрасно понимать, что я мог снять копию с диска. И, кстати, он утверждал, что с Терой они ни при чем. И я ему склонен верить.

– Этой бандитской роже верить? – возмущенно вскричал Юрка.

– Рожа-то, конечно, бандитская, но точно говорю, что это не рожа, а маска. Видел бы ты, как он на компьютере работает, – это просто ас. Он мараться убийством не станет.

– Не знаю, мне они по морде дали вполне по-бандитски, и особого интеллекта я не заметил при нашем светском общении. – Левин потрогал фингал под глазом.

Антон остановился и медленно огляделся. Вокруг по Никольской двигались толпы туристов, и никого подозрительного разглядеть не удалось.

– Знаешь, давай сейчас поедем к тебе… Хотя там ведь могли и жучков наставить, – задумчиво проговорил он.

– У тебя паранойя, братан, – ухмыльнулся Юрка и подмигнул здоровым глазом.

– Если у человека мания преследования, это не означает, что его никто не преследует, – ответил Антон и еще раз огляделся. – Может, и паранойя, но чем черт не шутит. Вон кафешка, давай я тебя кофе угощу. А свой долг по «напаиванию» тебя я исполню позже, когда со всем разберемся.

– Ну хоть кофе давай.

Они зашли в кафе, заказали официантке по капучино и несколько минут сидели молча.

– Ладно, что на самом деле думаешь делать? – наконец спросил Юрка.

Антон задумчиво почесал голову обеими руками.

– На самом деле… Не знаю пока. Бросить это просто так я не могу. А вот куда сунуться дальше – не понимаю.

– Есть у меня одна идея: все эта история странным образом связана с магией, а я – худо-бедно практикующий маг, хоть и жулик. И верчусь я, вращаюсь то бишь, в соответствующих компаниях. Кумекаешь? – Юрка хитро посмотрел на Антона.

– Хм, это мысль, – одобрительно кивнул Грибов. – То есть ты попробуешь что-нибудь разнюхать у своих коллег-шарлатанов?

– Ну, в общем да. Не исключено, что кто-то что-то слышал, знает.

Антон вновь почесал голову обеими руками.

– Ваш кофе, пожалуйста, – возникла у столика официантка. Антон посмотрел на нее удивленно, как на привидение, и тряхнул головой.

– А, да, конечно. Спасибо. И-и… посчитайте, пожалуйста.

– Больше ничего не желаете? – немного разочарованно спросила девушка.

– Нет, спасибо, – мотнул головой Антон. – Юр, тогда отправляйся по своим друзьям-эзотерикам, а я пока разберусь с дисками.

После счастливого вызволения Юрки из лап похитителей и передачи им винчестера Антон решил, что некоторое время можно не бояться угроз и вернуться к себе домой. Ковыряние с копией винчестера он отложил на завтра и весь вечер тупо пялился в телевизор. А наутро в его квартире раздался звонок – перед дверью стоял донельзя довольный Левин.

– Антошка-Антошка, пойдем, налью немножко! – нараспев проговорил Юрка. – Нашлись все же два интересных приятеля.

– С этого места, пожалуйста, подробнее, – заинтересованно проговорил рекомый Антошка.

Юрка с довольным видом снял темные очки. Синяк под глазом успел из темно-синего превратиться в черный и выглядел очень внушительно. Слава богу, Левин не надел своего любимого «магического» френча – во френче и с фингалом он был бы просто неотразим.

Левин дохнул на стекла очков и стал демонстративно медленно их протирать.

Антон с деланым терпением смотрел на него и вдруг, схватив с дивана подушку, яростно метнул ее в приятеля.

– Издеваешься, скотина!

Тот поймал подушку, сумев не уронить очков, и швырнул ее обратно.

– Ну да, – важно сказал Юрка. – А как не поиздеваться, если тебя просто раздирает любопытство? Ладно, слушай. – Он уселся в кресло рядом с диваном. – Так вот, – продолжил приятель, закинув ногу на ногу. – Есть в нашей среде человек, который на лавры мага и колдуна, в общем, не претендует, но является чем-то вроде летописца, что ли. Как результат, он считается ходячим справочником всего магического и оккультного. Все его зовут Гомер, а настоящего имени я не знаю. И, думаю, никто не знает. Он просто появляется в разных наших местах по два-три раза в неделю. Тут все, зная его увлечение, рассказывают ему всякие истории из жизни нашего магического сообщества. А уж он все анализирует и систематизирует. Ну хобби такое у человека.

– И… – Антон нетерпеливо похлопал ладонью по коленке.

– И вот он знает все, или почти все. К нему обращаются, если хотят что-то узнать.

– Хм, и ему доверяют? Это же готовый осведомитель для заинтересованных органов, – с сомнением сказал Антон.

– А вот тут ты не угадал, – покачал Юрка указательным пальцем вправо-влево. – Если выслушать он готов почти всех, то отвечает на вопросы очень выборочно. Насколько я знаю, он еще никому из органов ничего не рассказал. И казачкам от них – тоже. У него на них просто феноменальное чутье. Ну то есть так говорят. Впрочем, не так важно…

– Ну да, что-то мы отклонились от твоего рассказа.

– Вернусь к сути. Искал я его целый день и к вечеру набрел на Гомера в одной из любимых им забегаловок. И завел я с ним беседу, и поведал он мне историю про двух странных ушлепков, выглядящих как типичные фольклорные программеры. Ну там очки, длинные немытые патлы…

Юрка сам пригладил свои аккуратно стриженные и уложенные волосы и собрался было продолжить, но Антон перебил его:

– Слушай, а с какого перепугу этот Гомер стал тебе про них истории рассказывать? Зачем ему это?

– О, тут как раз все просто. Гомер меняется историями. Я ему – твою, то есть нашу, а он мне – свою, то есть про ушлепков.

Антон встал с дивана, подошел к окну и, отодвинув занавеску, стал разглядывать пустынную улицу, освещенную фонарями.

– Смотришь, не привел ли я «хвоста»? – с иронией спросил Юрка, – Так это напрасно…

Антон резко повернулся и резко же перебил друга:

– Ты офонарел? Я так понимаю, этот Гомер расскажет что угодно кому угодно, разве что кроме ментов. Теперь…

Тот ответил не менее резко:

– Что теперь? У тебя вообще были варианты получить какую-либо информацию? Ты второй день сидишь и ковыряешься в компе, а толку? А я нашу дорогую историю обменял на бесценную для нас. Ладно, не кипятись, а лучше дослушай. И вообще, я кофе хочу.

Антон махнул рукой и с мрачным лицом вернулся на диван.

– Давай уж, досказывай свою байку. Что теперь, в пустой след…

– Не, ты не понял, – хитро проговорил Левин. – Я кофе хочу.

Антон посмотрел на него с наигранной ненавистью:

– Скотина какая, кофе он хочет! – и улыбнулся.

Юрка с довольным видом поерзал в кресле, сложил руки на груди и невозмутимо проговорил:

– Да, хочу. И если ты намерен дослушать рассказ, то тащи мне кофею.

Пришлось Грибову идти на кухню и ставить чайник. Он решил, что варить кофе слишком долго и Левин вполне обойдется растворимым. Через несколько минут вернулся с двумя чашками, полными кофе.

Юрка потянул носом.

– Растворимый? – скривился он. Потом махнул рукой. – Ладно, попадешь к тебе в дом – научишься пить всякую гадость.

– Рассказывай уже, Карлсон, тоже мне.

– Ладно-ладно. Досказываю. Сейчас ты поймешь, почему я ничего плохого не натворил, поговорив с Гомером. Итак, эти два паренька программерского вида появились примерно года полтора назад. Сначала они искали эксперта по магии Ближнего Востока. Древней магии. Разумеется, никого не нашли. Есть некоторое количество шарлатанов вроде меня, которые называют себя потомками древних ассирийских колдунов, но это так, шушера. Ребята быстро это дело просекли. Но, между прочим, вышли на Гомера. Показали ему какую-то древнюю книгу, написанную, со слов Гомера, на древнеарамейском.

– А твой Гомер что, еще и специалист по мертвым языкам?

– Да по чему он только не специалист. Он довольно подкованный человек – хобби обязывает. Он обладает буквально энциклопедической эрудицией. Но про то, что книга на древнеарамейском, ребята знали и без него. Больше того, им якобы удалось частично расшифровать ее, и оказалось, что это записи какого-то колдуна, жившего в Дамаске больше тысячи лет назад. И что, опять же, якобы часть расшифрованного работает.

– Хорошо, а мы тут при чем? Чем эти двое нам интересны?

– Да ты дальше слушай. Кстати, они действительно оказались программистами. А еще увлекаются всяким кладоискательством. Вот где-то эту книгу и нарыли. Но самое главное – рассказали, что им удалось переложить на программный код.

Антон откинулся на спинку дивана.

– А вот это уже горячо! Ты хочешь сказать, что эти двое и есть авторы этого софта с «Маркетньюс», который убил Теру?

Юрка несколько раз утверждающе кивнул и всплеснул руками.

– А как иначе? Гомеру очень понравилось наше продолжение той истории, и он рассказал, что отправил тех программистов к одному каббалисту. Я лично его не знаю, но слышал про него всякие интересные вещи.

– Какие? Успешно практикующий маг?

– Вроде того. Только он, скажем так, не коммерческий маг, но что-то у него получается…

– Погоди, ведь, как ты раньше говорил, в ваших тусовках в основном шарлатаны?

– Ну да, так и есть. Про настоящих мало кто что знает. Так, легенды. Однако появляются периодически странные люди и, как правило, быстро исчезают.

– А почему исчезают-то?

– Ну как, в нашей среде так или иначе можно получить полезную информацию. Но ее не так много, больше фейка. И те, у кого и правда начинает получаться, быстро уходят. Или их уходят. Или ничего не получается, и они бросают.

– Ни и что твой каббалист?

– А каббалист этот пропал еще раньше, чем появились эти двое. Но Гомер хранит в голове много контактов и его сохранил. И отправил к нему этих, с книгой. И с той поры пропали и они.

– А твой Гомер их контактов не имеет случайно? – поинтересовался Грибов.

– Обижаешь и меня, и Гомера, – с деланым возмущением сказал Юрка. – Конечно, имеет, и конечно, я их у него взял.

Антон вновь поднялся с дивана и прошелся по комнате. Создавалось впечатление, что, будь в комнате потемнее, можно было бы увидеть искры, сыпавшиеся с него.

– Та-а-к, – протянул Грибов. – Это становится интересным. Какие контакты у тебя есть?

– Мобильники, конечно. Они дали Гомеру свои номера, чтобы тот мог позвонить, если вспомнит что-то им полезное. Он им и звонил, когда вспомнил про того каббалиста. А телефоны, разумеется, сохранились. – Юрка в кресле напоминал кота, которому выдали отменную порцию сметаны: просто светился от удовлетворения собой.

Антон посмотрел на друга и решил выдать порцию ожидаемого лакомства котов:

– Ты крут! Я никак не ожидал, что твое шарлатанство окажется и мне полезным.

Антонов приятель прямо грелся в лучах славы и собственного величия. Он сидел в кресле буквально как на троне. И ничего, что трон был обтянут недорогой тканью, а еще и потерт местами. Антон знал его слабость к похвалам, но тут похвала была совершенно искренней.

– Предлагаю пробить телефоны по какой-нибудь базе и наведаться к ребятам. – У Юрки под воздействием похвалы возникла сильнейшая жажда действия.

Антон рассмеялся.

– У тебя прямо загорелось. Не, все иначе: у меня нет знакомых у сотовых операторов, а все базы с рынка и из Интернета безнадежно устарели. Можно было бы и их пошерстить, но зачем? И номер, кроме того, может быть зарегистрирован на кого угодно. Ведь есть способы и попроще – взять и позвонить по номеру.

Юрка разочарованно протянул.

– Ну-у, и что ты скажешь? Мол, Гомер дал ваш телефончик и кто вы такие?

– Эх ты! А еще маг третьей степени посвящения, – укорил товарища Антон и сурово посмотрел на него. Тот опустил глаза в фальшивом смущении. – Сиди тихо – и ты узришь истинное чудо! Ага, может быть… – Антон кашлянул. – Если выгорит. Но «на жадину не нужен нож», как в песне поется.

Юрка сделал внимательное лицо, и весь его вид показывал, что он готов внимать. Потом хлопнул себя по коленке и откинулся на спинку кресла.

– Я так понимаю, что сейчас я узрю один из методов социальной инженерии? – опять же наигранно вопросил он. – А ты про определители слышал что-нибудь? Он же, если это ОН, сразу узнает тебя, – проговорил приятель ехидно.

Антон постучал себя по лбу:

– Балда ты. А еще профессиональный шарлатан называется.

Он вытащил из кармана телефон и бумажник. И, достав из отделения бумажника симку, вставил ее в телефон вместо своей. Защелкнув крышку, Антон с довольным видом произнес:

– Вот так, безымянная симка. Точней, не безымянная, конечно, но… Причем с кодом 495. Давай-ка сюда номерок, который Гомер тебе дал.

Юрка достал свой телефон и вопросительно глянул на Антона.

– Тебе кого, каббалиста или тех двоих?

– Зачем мне каббалист? Давай сразу тех.

– Набирай: восемь, девять…

Антон под диктовку друга быстро набрал номер и поднес телефон к уху и одновременно приложил палец к губам – мол, тихо.

В комнате раздались длинные гудки – Антон включил громкую связь. Буквально через пару гудков на том конце ответил мужской голос:

– Да?

Антон сделал резкий жест левой рукой и беззвучно, одними губами сказал: «Йес!» – и уже вслух продолжил в трубку:

– Здравствуйте, служба мониторинга сотового оператора. Меня зовут Артур Зарядин. Могу я задать вам несколько вопросов с целью улучшения сервиса?

– Да, задавайте. Только если недолго.

– Да-да, буквально пару вопросов. Как я могу к вам обращаться?

– Василий.

– А по отчеству, простите, как?

– Сергеевич. Василий Сергеевич.

По голосу мужчине было лет двадцать пять – тридцать. И было понятно, что он еще не привык зваться по отчеству.

– Ага, хорошо, Василий Сергеевич. Как долго вы используете данный номер?

– Года три? – спросил себя Антонов собеседник и сам себе ответил: – Да, пожалуй, года три.

– А он зарегистрирован на вас?

– Мм, нет.

– Понятно. Используете ли вы сим-карты других операторов связи? Если да, то каких?

– Да, использую. – Да конечно же, кто из нас не имеет второй, а то и третьей симки.

– Очевидно, те номера зарегистрированы на вас?

– Да, на меня.

– Василий Сергеевич, я хотел бы предложить вам перевести ваши номера к нам. Вы, кстати, какого года рождения?

– Восемьдесят седьмого.

– Прекрасно. У нас сейчас проводится акция для всех родившихся до девяностого года – при переносе к нам телефонного номера бесплатный безлимит на звонки и Интернет на шесть месяцев. Интересно? – Антон демонстративно поднял руку и скрестил пальцы.

– Полгода безлимита? Ага, с ограничением скорости до одного килобита?

Антон довольно улыбнулся и сжал поднятую руку в кулак.

– Нет, в том-то и дело, что без ограничений.

– Что это за аттракцион невиданной щедрости? Или какой-то развод? – раздался сомневающийся голос Василия Сергеевича с той стороны трубки.

– Нет, не аттракцион и не развод. Все просто: абоненты давно поделены между операторами, и для их привлечения к себе приходится применять ударные методы. И тариф, который будет вам предложен, очень дорогой, если не попадает под акцию. Но через полгода вы его просто смените, и все.

– Ладно, мне надо подумать. На вашем сайте я найду эту акцию?

– Да, найдете, но там за переход только месяц. А полгода можно получить только через нас, операторов.

– Хитры ваши маркетологи.

– Ну да, они такие. Давайте я запишу ваш номер, который у другого оператора, и вашу фамилию. Если надумаете, то переоформить можно будет в течение рабочего дня. И у вас на полгода полный безлимит.

– А что, кстати, с роумингом? – уже деловито поинтересовался голос.

– С внутренним все как и на других тарифах, а вот международный – дорогой. Но за небольшую доплату в сто пятьдесят рублей можно подключить опцию «Мой дом – весь мир», и ваши международные звонки идут по внутреннему тарифу, а он у вас…

– Ноль, – расхохотался мужчина на том конце. – Годится. Запишите номер… И фамилия Петрецкий. Василий Сергеевич Петрецкий. – В этот момент Юрка тоже сделал «Йес» и показал большой палец. – А сколько у вас эта акция продлится еще? Если я переведу к вам еще десяток телефонов?

– Так, к сожалению, не получится: один человек – один безлимит. А то я бы и сам набрал себе телефонов, – рассмеялся в трубку Антон. Ну нельзя же предлагать человеку бесконечную халяву. – Теперь подскажите, рядом с каким метро вам было бы удобно подойти в наш салон. Вы где живете?

– На Третьей Парковой. Но мне удобней с работы было бы. А это Тверская.

– Хм, Тверская длинная…

– У метро Пушкинская удобней всего.

– Ага, там у нас три салона. Я тогда завтра подготовлю документы и позвоню, когда уже можно будет подойти. Звонить вам по этому же телефону?

– Да.

– Хорошо. Спасибо. Ждите звонка.

Антон сбросил разговор и довольно улыбнулся.

– Вот так-то. Учись, сынок, пока батя жив.

Юрка вскочил с кресла и глубоко поклонился приятелю.

– Ты великий махинатор и знаток методов социальной инженерии. Я преклоняюсь…

Антон отвесил ему легкий подзатыльник.

– Ладно, хорош трындеть. Это, конечно, самый дешевый прием и чудо, что он на него повелся. Мне просто не терпелось скрестить с ним шпаги, а ничего лучшего, чем рекламный звонок от оператора связи, в голову не пришло. Ты же в своем магическом салоне разводишь клиентов ничуть не хуже.

Юрка сел обратно в кресло. Действительно, будучи профессиональным магом-шарлатаном, он ежедневно занимался подобной практикой, но, с другой стороны, клиенты к нему приходят уже готовые, и достаточно просто создать определенную атмосферу, о чем он и не преминул сообщить товарищу:

– Оно, конечно, так. Только мне люди верят по собственной инициативе, а это был абсолютно незнакомый человек и совершенно не готовый доверять. А ты его развел.

Антон посмотрел на друга и покачал головой.

– Это да, это так. Но это вообще детский метод: он был готов поговорить – если абонент на той стороне сразу говорит «да», то вероятность того, что он готов выслушать, гораздо выше, чем просто нейтральное «алле». Азы социальной инженерии. Ну и кроме того, если бы отказался разговаривать со мной, он забыл бы про звонок уже через пять минут. А дальше я зацепил его на крючок жадности – полугодовой безлимит, – он согнул палец крючком и сделал подсекающее движение рукой. – Но все это не суть важно. А важно другое…

– Дай угадаю, – перебил друга Юрка. – Мы теперь знаем его ФИО и примерно места обитания, точно?

– Не-а, не угадал, – с улыбкой ответил Антон, встал с дивана и, пройдя по комнате, остановился у окна. – Мы точно знаем место его работы: это «Маркетньюс»!

– Да ну! Откуда знаешь? А, понял, по адресу его работы… – Юрка тоже вскочил и, подскочив к Антону, хлопнул того по плечу. – Ты просто гений!

Антон с довольным видом повернулся и прошелся по комнате. Он никак не ожидал, что получить значимый результат удастся так быстро. Не прошло и трех дней, как им удалось вычислить одного из противников. С одной стороны, противник вычислил их раньше, но им удалось уйти от него и скрыться. А тот теперь оказался у них на виду, причем не зная этого.

– А между прочим, телефончик-то надыбал ты.

– А между прочим, да! – с неподдельной гордостью в голосе ответил Юрка. – Кстати, я тоже молодец!

– Ладно, мы оба молодцы, но что делать дальше? Этот Василий Сергеевич Петрецкий и его приятель наверняка и есть искомые убийцы Теры, а значит, они знают, как мы с тобой выглядим. И мы не можем туда наведаться. Хорошо одно: они пока не знают, что мы их обнаружили.

– Ну знают они, как мы выглядим. Но что мешает тебе посидеть неподалеку от их конторы и со стороны поглядеть на них? Хочешь, я сгоняю? – предложил Левин.

Грибов задумчиво посмотрел на приятеля.

– Ты, однако, прав. Но сгоняю туда я сам. Тебя мы оставим в засаде. Ты, в конце концов, человек посторонний, а вот если они тебя заметят, то поймут, что ты в деле. Зачем нам это нужно?

– Ну, согласен. Да и в герои я не рвусь. Когда поедешь?

Антон посмотрел на свою кружку с кофе – тот совсем остыл. Впрочем, Грибов все равно сделал пару глотков и поморщился от горечи: холодный кофе вообще был отменной гадостью, а растворимый – вдвойне.

– Думаю, что завтра не поеду. И еще хочу я уйти в подполье. Съеду-ка я в гостиничку.

– А отчего не ко мне?

– По той же причине, по которой следить поеду я, а не ты.

Левин согласно кивнул.

– Что ж, в принципе логично.

Грибов неспешным шагом прогуливался по Сокольникам. Он частенько заходил сюда, благо парк был не очень далеко от его дома. Ему хотелось спокойно прогуляться и поразмыслить. Выбор был между Сокольниками и ВДНХ, но выставка была все же подальше, и он отправился в Сокольники.

Антон сел на лавочку и задумался о происшедшем. Нашли его у Юрки быстро, фантастически быстро. Суток не прошло со смерти Теры, как уже вычислили Юрку. Со слов быков получалось, что они нашли кучу их знакомых и друзей, но это же было явным враньем – так не бывает. Ну разве что за них взялись какие-то спецслужбы. Но тогда бы Антону так легко не смыться, органы так не работают, это были явно «частники».

Что, в свою очередь, значит: могут взяться за самых близких. И не просто следить, а и доставить серьезные неприятности.

С родителями – более-менее нормально, они уже полгода как в Питере живут, у Антонова дядьки, брата отца. Туда «частники» быстро не доберутся, тут как минимум несколько дней есть.

А вот Маринка, девушка Антона… Тут все серьезнее – если уж нашли Юрку, то она и подавно на примете. Антон достал мобильник.

– Марин, привет! Целую! Что сегодня делаешь?

– Привет! Пока планов нет. А ты хотел пригласить меня к себе на ужин, плавно переходящий в завтрак?

Антон услышал веселый голос девушки, и у него отлегло от сердца. Маринка нравилась ему, и не то чтобы он собирался на ней жениться, упаси бог, но втянуть ее в неприятности ему страшно не хотелось.

– Нет, не к себе. А хотел пригласить прошвырнуться за город. Во-первых, заехать в один хороший ресторанчик, а во-вторых, заночевать где-нибудь в тихой гостинице за городом. – Антон был уверен, что против такого предложения девушке не устоять. А вот если бы он начал серьезничать, то еще неизвестно – уговорил бы или нет. И он не ошибся.

– Да ну, волк в лесу, что ли, сдох? Ты уже тыщу лет меня так не приглашал. И ты думаешь, что я откажусь? Шиш! Ты за мной заедешь?

О таком повороте Антон заранее не подумал, заезжать, конечно, нельзя.

– Нет. Все будет гораздо загадочней. Подъезжай в Одинцово. Там у платформы я тебя и буду ждать.

Он не боялся, что Маринка закапризничает и не захочет ехать, – она страстно любила всякие приключения, а пару лет назад таскала его на всякие квесты-головоломки. А Одинцово он выбрал по простой причине: решил отправить девушку куда-нибудь в турпоездку, а в Одинцове имелось турагентство, где рулил его приятель, который поможет подобрать подходящий вариант.

– Через час жди, – ответила она и первая нажала кнопку отбоя. Она приняла предложенные правила.

Антон рассчитал, что если за ней будет «хвост», то ехать за ней этот «хвост» будет вынужден той же электричкой. А он станет встречать Маринку на машине, и значит, «хвост» легко обрубится.

Так и вышло. Маринка подъехала на электричке через час. Она вышла из последнего вагона и весело помахала Грибову. Он непроизвольно расплылся в довольной улыбке – классная она все-таки девчонка!

Слава богу, никакого «хвоста» за ней не было, или Антон его не заметил.

Обещанное надо было исполнять, и он повез девушку в неплохой ресторанчик на окраине.

Перед Антоном стояла непростая задача – пока Марина добиралась до Одинцова, он успел заехать в турагентство и купил недельный тур в Юрмалу, точнее в Дзинтари. Маринка давно хотела туда съездить, и загранпаспорт с шенгенской визой у нее были – ведь два месяца назад она вместе с Антоном вернулась из Праги. Правда, придется ее обмануть, пообещав, что он к ней приедет через пару дней. Для правдоподобности Антон отдал деньги за двухместный номер. Ведь Маринку надо было убрать из Москвы во что бы то ни стало, а без него она ехать отказалась бы.

Уже сидя в ресторане, Антон расписывал прелести отдыха в Юрмале. Маринка не особенно страдала снобизмом и на самом деле любила путешествовать. Ее немного смутила срочность – ехать надо было прямо сейчас, времени оставалось только доесть ужин и отправляться в аэропорт, но она была достаточно экспансивный, а Антон на это и возлагал надежду.

И не ошибся – она только немного поканючила:

– А ты точно послезавтра приедешь? У меня ощущение, как будто я в детектив попала, а ты хочешь спрятать меня подальше.

Антон чуть не подавился куском мяса – вот это женская интуиция. Через силу улыбнулся:

– Ага, а по моему следу идет мафия, которая занимается контрабандой огурцов. Нет, все немного проще – мне по бросовой цене предложили туда тур на двоих, но выезд – по отдельности, первый выезжает чуть раньше, так как билеты на разные даты. Кто-то заказывал под себя, а поехать не смог. Продать такой тур очень сложно, вот и предложили почти даром.

Маринка состроила на лице разочарование.

– Ну вот, а я так надеялась попасть в какую-нибудь историю. Ну, впрочем, лететь черт те куда в чем есть – тоже приключение. Вообще, мог бы предупредить – мол, собери рюкзачок.

– Тогда сюрприза не получилось бы. Да и когда? Уже в аэропорту надо через три часа быть, а нам еще надо заехать к тебе и взять загранпаспорт.

Заезжать домой к девушке было рискованно, но другого выхода Грибов не видел – загран надо забрать. Впрочем, никаких проблем не возникло.

Через три часа Маринка действительно прошла регистрацию на рейс и скрылась во чреве аэропорта.

Теперь можно было позаботиться о себе и найти подходящую гостиницу на несколько дней.

Антон включил ноутбук и подсоединил к нему винчестер с копией винта Теры. Пара минут ушла на перенастройку БИОСа, чтобы ноут запускался с внешнего диска.

Антон подошел к окну и выглянул на улицу – все спокойно, и ничего подозрительного. По неширокой Сельскохозяйственной улице сновали автомобили, но ни одна не собиралась заезжать на стоянку гостиницы.

Постояв несколько минут у окна, Антон вздохнул и вернулся к ноутбуку. Все же оказалось страшно, когда за тебя берутся всерьез. Антону всегда казалось, что он человек хладнокровный и в критической ситуации не растеряется. На поверку получилось немного хуже – ни о каком хладнокровии речи быть не могло: порой поджилки тряслись так, что он с трудом принимал адекватные решения. Даже сейчас он заметил за собой некий параноидальный страх – ведь это постоянное подглядывание в окна не что иное, как начинающаяся мания преследования. Однако до сих пор где-то глубоко Антон чувствовал нервную дрожь, и она не ослабевала.

Впрочем, надо было возвращаться к делу – ноут уже запустился, и с экрана на Антона дружески смотрели разные иконки.

– Ну, давайте поковыряемся в вашем реестре, – обратился к ним Антон.

Мягкими касаниями пальцев к тачпаду он вызвал на экран редактор реестра. Ему подумалось, что во внутренностях компьютера сейчас пробегают миллионы и миллиарды ничего не значащих по отдельности сигналов, которые тем не менее силой гения неизвестного ему инженера складываются во вполне осмысленную информацию. Чем компьютер отличается от человека? Тем, что первый действует не самостоятельно, а будучи управляем волей своего оператора и программой, которую создал программист. А человек – не то же самое? Как знать, свободна ли воля человека?

Плавное течение мыслей перебила мысль о том, что он сейчас занимается фигней: во-первых, эти мысли передуманы уже давно, и не только им самим, во-вторых, ответов на эти вопросы нет и никогда не будет, а в-третьих, сейчас заниматься философствованиями некогда.

Другой вопрос – что же могло убить Теру? Вариант со случайной смертью исключили те два урода. Если до их визита он был склонен считать смерть Теры скорей просто совпадением, то теперь – извините, так не бывает. Разумеется, они не убивали Теру. Но они работали на «Маркетньюс», как и Василий Сергеевич Петрецкий со своим коллегой. А значит…

Вот и сейчас он убеждался, что установленная Терой программа была весьма странна – она действительно обеспечивала доступ к админке «Маркетньюс», но помимо этого делала еще кучу непонятных вещей. Тогда, у Юрки, сразу не удалось разобраться с ней… Юрка говорил, что она называется, как руна возмездия, – Hagalaz.

Антон не верил легендам, что человека можно убить с помощью звука или изображения, о чем тогда и сказал Юрке. Точнее, можно, конечно, но не при помощи обычных колонок или монитора. Если звук на уровне стартующего «Прогресса» или яркость изображения на уровне промышленного лазера для резки металла – то запросто. Но тут другое.

Он одновременно размышлял и копался в реестре.

Нет, больше ничего подозрительного, только этот Hagalaz.

Тут Антон испытал новый приступ паранойи, попытался его преодолеть, но не смог. Встал, подошел к окну и выглянул за занавеску. И вовремя. На стоянку гостиницы заруливал автомобиль его приятелей, которые выбили из него винчестер.

– Блин, как? – с досадой проговорил Грибов. – Ведь даже инета не подключал!

Он бросился спешно собирать вещи.

Быстро побросав их в сумку, подкрался к двери и прислушался – тишина. Только было слышно, как в висках стучит его же собственная кровь. Только сейчас думал о своем мнимом хладнокровии – и вот его трясет от паники.

Глубоко вздохнув, Грибов рискнул выглянуть за дверь. Оглядел коридор и, никого не увидев, выскользнул за дверь.

Черт! Он даже не посмотрел, сколько человек вышло из машины, – если двое или больше, то могут подниматься и на лифте, и по лестнице.

Антон услышал, как внизу зашумел лифт. Здание гостиницы невысокое, так что решение требовалось срочно, – Антон кинулся к лестнице. К его ужасу, снизу, буквально в паре этажей, уже слышались шаги поднимающегося. Грибов не рискнул заглядывать между перилами, чтобы не быть замеченным, если поднимающийся посмотрит наверх.

«Дежавю», – подумалось ему. Он вспомнил, как взлетел на этаж выше в подъезде Теры, когда пришел забрать из мусоропровода винчестер. И он повторил этот трюк, тоже поднявшись на этаж выше.

В голове пронеслась мысль, что благодаря страху он научился двигаться совершенно бесшумно, словно ниндзя. И еще он вознес хвалу тому, кто решил застелить все полы красной ковровой дорожкой.

«Слава богу, номер не на последнем», – он стоял, задерживая дыхание и весь обратившись в слух.

Вот лифт остановился на этаже, где он только что был, и открыл свои двери. А вот шаги добрались по лестнице до того этажа и двинулись в коридор.

Значит, это они и за ним. Стараясь ступать максимально бесшумно, Антон спустился на свой этаж и прислушался. На этаже раздался стук в дверь. Дальше он уже не стал ждать и, по-прежнему стараясь не шуметь, стал спускаться.

Внизу, на рецепшн, он наткнулся на удивленный взгляд девушки-портье.

– А к вам поднялись…

– Да я видел, – улыбнулся Антон, не дав договорить девушке. – Я решил их разыграть. Это мои знакомые. Не говорите им, что я вышел. Пусть думают, что сижу в номере. Ну, мол, не заметили, как я вышел. Хорошо? А я вам большую шоколадку принесу, – пообещал он.

У девушки в глазах зажглись проказливые огоньки, и она с шаловливым смешком кивнула.

– Ага, хорошо.

Антон еще раз улыбнулся ей и быстро вышел за дверь.

Машина визитеров стояла буквально в десяти метрах от его «мазды». Он с трудом избавился от соблазнительной мысли проколоть на вражеском авто покрышки: это все же бессмысленное в данном случае хулиганство. Но, черт возьми, как же вдруг захотелось это сделать. Как в голливудских боевиках – подбежать, ткнуть ножом и, быстро упав на сиденье своего «бугатти», умчаться вдаль. И даже нож был. Но не было «бугатти». Поэтому Антон даже не стал садиться в свою «мазду», а просто отправился на ВДНХ через северный вход. Он сделал расчет на то, что присутствие его машины на стоянке вкупе со словами девушки-портье убедят преследователей в том, что он заперся в номере.

Как бы то ни было, через пять минут он уверился, что за ним никто не гонится. А «мазду» можно и потом забрать. Проблем с гостиницей он не опасался, так как предусмотрительно оплатил за пять дней вперед.

Антон решил пройти ВДНХ насквозь и выйти к метро. По пути туда он решил перекусить в какой-нибудь кафешке.

А почему в какой-нибудь? Он вспомнил, что в стороне от массовых маршрутов по ВДНХ, на отдаленной аллее, есть древняя забегаловка, сохранившаяся, похоже, еще со старосоветских времен, где подавали отличный кофе и выпекали вкуснейшие и ароматнейшие вафли. Еще будучи мелким пацаном, Грибов был приведен туда родителями. И у него сложилось впечатление, что и они, в свою очередь, попали в эту «вафельницу» тоже с родителями.

Немного поплутав – он никогда не находил «вафельницу» сразу, – Антон все же вышел к ней. Она не только оказалась на месте, но и работала.

«Вафельница» представляла собой небольшой белый павильон с окнами по кругу. Внутри творилось волшебное действо по выпеканию вафель и кофеварению. Запах от чудесного павильона исходил совершенно сумасшедший – отчасти благодаря ему Антону и удалось найти искомый объект.

Как всегда, тут стояла небольшая очередь, но пребывать в ней было приятно, заглядывая в стеклянные окна и наблюдая, как работники ловко жарят и сворачивают вафельные трубочки.

Взяв две вафли и кофе, Антон присел за один из столиков, стоявших вокруг павильона.

«Итак, – начал размышлять он, – странная, очень странная история. Тера умирает от инфаркта, будучи здоровым как бык. Уже на следующий день на его квартиру заявляются двое бандитов. Могли его вычислить по IP-адресу? Могли. Но это не так быстро, чтобы в течение максимум часа приехать к нему. – Антон похрустел вафлей и отхлебнул кофе. – Идем дальше. Меня вычислили у Юрки через несколько часов после того, как я запустил Терин винт. Не понимаю – как они это сделали? И совсем непонятно, как нашли меня здесь. Но во всех случаях присутствует этот самый Hagalaz – возмездие, мать его!»

Антон сделал еще маленький глоток кофе. Кофе и правда был восхитительным. Тут Антон заметил, что от одной вафли уже ничего не осталось. Когда он успел ее смолотить?

Вокруг прыгали воробьи – тоже горячие поклонники здешних вафель. Они смело и нагло садились на столы, воровали крошки, громко чирикали и дрались. Между столами степенно ходили голуби, поклевывая то там, то там. Антон раскрошил в пальцах несколько кусочков вафель и кинул местным обитателям – он всегда «платил дань» хозяевам здешних крошек. Вокруг него тут же образовалась куча-мала из солидных голубей и резвых воробьев.

История получалась и впрямь удивительной. Не про голубей и воробьев, конечно, а про то, что на винчестере Теры. Рушилось все Антоново представление о мире и законах вселенной. У Антона возник практически когнитивный диссонанс – его вселенная оказалась ненастоящей, он жил не по тем законам. Осознание этого настигло его как настигает удар пули снайпера – неожиданно и неотвратимо, повергая жертву удара наземь. Все вдруг поплыло перед глазами – он едва не потерял сознание. Смешно, но его вернул в реальность запах вафель и кофе. Видно, чувство голода более практично и всякие когнитивные диссонансы ему нипочем.

Антон был благодарен своему голоду – черт возьми, ведь это то, что возвращает к жизни глупый разум, который теряется всего лишь от неразрешимых задач.

Тряхнув головой и отогнав туман, Антон решил пока не заморачиваться на непонятном. Все просто – надо делать то, что можешь в рамках своего разумения.

А значит, сейчас нужно звонить Юрке. Тот не стал прислушиваться к советам Антона и временно съезжать со своей квартиры – исходил он из того, что если это колдовство, то в гостинице не спрячешься. И последние события показали, что, возможно, он и прав. И было еще одно соображение: если он исчезнет одновременно с Антоном, то тем самым распишется в своем участии. А так – сидит человек себе дома, никого не трогает…

Антон достал мобильник и набрал его номер.

– Антоха, ты, что ль? – через пару гудков раздался голос приятеля.

– А кто еще? – задал Антон риторический вопрос. – У меня тут интересные события.

– А у меня тоже. Только собирался тебя набрать. Больше тебе скажу, – многозначительно отметил Юрка, – у меня чумовой прорыв. Ты ведь в какой-то гостиничке? Давай я к тебе подскочу. У меня инфа – пальчики оближешь! – как всегда без ложной скромности заявил Антонов приятель.

– У меня не хуже, – парировал Антон, – съехал я из гостинички. Гости меня достали.

– Э-э, я не понял, а как нашли? И кто?

– Догадайся с трех раз, – с некоторым раздражением предложил Антон.

– Неужели наша сладкая парочка?

– А кому я еще нужен? Они самые. Я еле ноги унес.

Юрка на той стороне трубки замолчал. Секунд через десять он все-таки прорезался:

– Но, черт побери, как?!

– Никакого рационального объяснения у меня нет. Выследить они меня не могли, вычислить по IP – тоже, я не подключался к сети. Вообще! Короче, я не понимаю. Это мистика. Я запустил диск Теры посмотреть и минут через тридцать увидел, что они въезжают на стоянку гостиницы.

– Вывод – винчестер служит маяком? Даже без подключения к сети.

– Хм, вроде того. Бред, конечно, но других объяснений нет. Надо нам с тобой провести мозговой штурм. Есть у меня некоторые сумасшедшие соображения.

– Да я даже догадываюсь, что ты там насоображал. Ты уже решил, что все это связано с магией. Ты хочешь ускорить контакт с моей парой?

– Да, я планировал заняться ими завтра, но поеду к офису «Маркетньюс» сейчас. Как раз успею к концу рабочего дня. Хочу посмотреть на этих ребят. Тебе твой Гомер не рассказал, как они выглядят?

– Рассказал, конечно. Как я тебе и говорил, вид оба имеют совершенно ботанский и задротский, но с претензией на крутизну. Один брюнет, второй – шатен. Роста примерно одинакового – чуть меньше метра восьмидесяти, у обоих длинные волосы. Брюнет ходит в очках, носит небольшую бородку, в левом ухе – серьга с каким-то черным камнем, волосы собирает в хвост. Он же постоянно таскает с собой рюкзак и походу лидирует в группе. Откликается на кличку Эру. Шатен без усов и бороды, но в ухе аж три кольца, а еще одно кольцо – в носу. Ходит с поясной сумкой а-ля девяностые. Зовется Морготом. В общем, два придурка, мнящих себя крутыми нонконформистами, при этом, однако, не обделенными интеллектом.

– Они еще и толкиенисты?

– Вроде того.

– Ага, а какой у тебя чумовой прорыв? – вспомнил Антон.

– А, ну как же. Наш пресловутый каббалист найден. Но он уже месяц как упокоился с миром. Инфаркт, однако.

Антон от удивления даже опустил трубку и вперился глазами в стоящие вокруг деревья. Он опомнился только от громкого голоса Левина, который доносился из телефона:

– Антон! Антон! Ты куда пропал?!

– Да здесь я, – откликнулся Грибов. – Похоже, это просто маньяки какие-то…

Офис информационного агентства «Маркетньюс», как всегда, был тих, хотя персонала числилось больше сотни человек. Лишь иногда по коридорам быстрым шагом проходили сотрудники – им, скорее всего, требовалось подписать вживую какие-либо документы. Почти все остальное общение было переведено в электронные сети – локальные и глобальные. За поддержание работоспособности внутренней сети и сайта агентства отвечал достаточно большой штат. Но за безопасность несли ответственность два человека, которые занимали достаточно большой кабинет на втором этаже «Маркетньюс». В кабинете стояли два огромных стола, за ними в глубоких креслах сидели два человека, которых довольно точно описал Юрке Гомер.

Один из них, с кольцом в носу, и был Василием Петрецким, с ним беседовал по телефону Антон. Второго звали Анатолием Куреевым.

В «Маркетньюс» они работали уже почти полтора года, и степень доверия к ним у учредителя была почти безграничной. И доверие это было вполне обоснованно – за это время ни одна из атак на ресурсы «Маркетньюс» не оказалась успешной. Даже глава общей службы безопасности Владимир Иванович отзывался о них с уважением, хотя было видно, что он их недолюбливает.

Оба программиста являлись завзятыми ролевиками и были подвинуты на Толкиене и его Средиземье. Они даже не пользовались своими именами, а называли себя по именам богов из легендариума Толкиена: Петрецкий предпочитал откликаться на имя Эру – Эру Илуватара, высшего божества; Куреев был чуть скромнее и выбрал для себя имя Моргота Бауглира – олицетворения Тьмы миров Толкиена. Далеко не все их товарищи по ролевым играм были согласны с таким распределением ролей, но приятелей-программистов это не особенно смущало. Если уж играть, то играть в богов.

Еще Моргот и Эру помимо ролевых игр увлекались кладоискательством и черным копательством – лазили с металлоискателем по старинным поместьям, кладбищам, ездили на места боев. У каждого была неплохая коллекция раритетов, да и деньги это увлечение порой приносило: всегда можно продать интересные находки – от старинных монет до украшений и оружия.

И вот занесло их пару лет назад в Монино, а Моргот читал раньше, что была там усадьба графа Якова Брюса, сподвижника Петра I, ученого и колдуна по совместительству.

Вообще, они не питали особых надежд на поиск там. Просто были рядом, в багажнике валялись поисковые инструменты: металлоискатель, щуп, лопата. Хотя и стремно было там копать – охраняемая зона, если что, до шести лет получить можно. Но рискнули.

Для начала прогулялись они по усадьбе, посмотрели на главное здание и гримасничающие маски на стенах довольно неплохо сохранившихся садовых павильонов. Полазили по нескольким полуразрушенным зданиям. Здесь было слишком много любопытствующих, и можно было нарваться на каких-нибудь смотрителей усадьбы, если они были. Впрочем, ментов могли бы вызвать и другие посетители. Поэтому от зданий пошли в сторону – на тихие, еле угадываемые по причине неухоженности аллеи, проложенные в регулярном липовом парке. Там было несколько прудов, в одном из которых, по легенде, Брюс заморозил летом воду и его гости катались по пруду на коньках.

Забравшись в самую глушь парка, они расчехлили металлоискатель, щуп и лопату.

На железки решили не размениваться, а настроили металлоискатель сразу на цветнину – цветной металл.

Почти час лазанья по кустам не принес ничего, кроме позеленевшей медной пряжки, медной деньги с вензелем Павла I и нескольких неопознаваемых кусков металла. Они уже задумали сворачиваться, как вдруг у старой и очень толстой липы, почти под корнями, наушники издали безумный писк: металлоискатель показал наличие чего-то большого и металлического, более того – серебряного.

Им пришлось раскопать меж корней достаточно большую яму. Каждый шорох поблизости заставлял их покрываться холодным потом – это вам не полушки и чешуйки в чистом поле искать, тут они настоящий клад, похоже, откапывают. Да еще под угрозой уголовной статьи.

Наконец металлоискатель указал, что искомое буквально в пяти сантиметрах. Моргот и Эру стали судорожно и аккуратно копать руками, обдирая пальцы о корни липы. Уже через несколько минут они, тяжело дыша, вытащили из земли большую серебряную шкатулку.

Быстро собрали инструмент, завернули шкатулку в куртку Моргота и скорым шагом вернулись в машину.

Шкатулка и правда оказалась серебряной. Она была запечатана смолой и благодаря этому совершенно герметична. Им потребовался не один час и немало ацетона, чтобы аккуратно освободить шкатулку от смолы и добраться до ее содержимого. Там они и нашли Черную книгу.

Она была в переплете из черной воловьей кожи и выглядела достаточно скромно. Внутри были листы из почти черного пергамента с рукописным текстом и картинками, нанесенными серебряными чернилами.

Эру и Моргот сразу смекнули, что им в руки попалась практически бесценная вещь, но вполне здраво рассудили, что любая бесценная вещь имеет определенную цену. Находку наверняка можно было продать за хорошие деньги. Но для начала необходимо ее изучить. Написана она была на неизвестном им языке, но в книге они нашли несколько вложенных листов на итальянском. На достаточно старом итальянском. Правда, это они установили уже потом. А для начала – текст на этих листах, очевидно чьих-то комментариях к книге, был написан латиницей. После недолгого изучения Эру обнаружил подпись под комментариями, и она гласила: Джордано Бруно Ноланец.

Глава 3

Нет людей более чуждых религии, нежели те, кто постоянно занят соблюдением ее форм. Я твердо убежден, что добрая половина нашей братии сущие атеисты.

Ч. Р. Метьюрин. Мельмот Скиталец

Рим, 1600 г.

Камера для допросов напоминала собой каменный мешок, да, в общем, таковым и являлась. Здесь было довольно прохладно, и на кирпичных стенах выступали капельки влаги, которые изредка скатывались на пол. В центре был установлен большой деревянный стол, где за руки и за ноги был привязан обнаженный человек. В нескольких метрах стоял письменный стол, за которым на стуле сидел человек в белой рясе, с выбритой на голове тонзурой. Со смиренным выражением лица он изучал лежащие перед ним листы документов. На спинке стула был аккуратно повешен черный плащ с белой же подкладкой, называемый «домино». Камера довольно скупо освещалась свечами, да тусклый свет падал из маленького оконца под самым потолком. В дальнем углу угадывались фигуры еще двух человек в черном – монахов, которые что-то делали рядом с горящим переносным очагом, напоминавшим дырявую бочку на ножках.

Человек за столом сложил вместе ладони и сообщил:

– Меня зовут Паоло Исарезио делла Мирандола. Я прокуратор ордена доминиканцев, который был оставлен вами ради мирской жизни. Но мы не перестали считать вас своим братом и надеемся вернуть вас в наши ряды. Я уполномочен помочь вам, заблудший мой брат, осознать свои ереси и раскаяться в них.

Лежащий на столе человек даже не посмотрел в сторону доминиканца. Он находился на грани обморока, так как провел распятым на столе уже несколько часов и мучился холодом и болью в сведенных мышцах. Кроме того, это был уже далеко не первый допрос – и каждый из тех, кто его допрашивал, пытался убедить его в своих исключительно добрых намерениях.

– Итак, вас зовут Джордано Бруно Ноланец?

Человек, распятый на пыточном столе, приподнял голову и мутными глазами посмотрел на инквизитора. Его каштановая борода была всклокочена, и он имел довольно изможденный вид. Восемь лет в застенках инквизиции – немалый срок.

– Мне неоднократно задавали этот вопрос. Да, я – Джордано Бруно. И я не отрекусь от своего имени, как не отрекусь от взглядов, которых придерживаюсь.

– Вы упорствуете в своей ереси, но я молю бога, чтобы он вразумил вас. Нам известен ваш скверный характер, однако это не ставится вам в вину. Вопрос об имени задается для того, чтобы убедиться, что вы находитесь в здравом уме, ибо человек безумный не всегда может правильно ответить на этот простой вопрос.

Инквизитор склонился к бумагам и начал что-то записывать. Тем временем два монаха в темном углу пыточной гремели какими-то металлическими инструментами. Распятый нервно крутил головой, пытаясь рассмотреть то пишущего инквизитора, то монахов-иезуитов в капюшонах.

Наконец инквизитор приподнял голову и продолжил разговор:

– Вы обвиняетесь в том, что проповедуете идеи о множественности миров. Так ли это?

– Да, я считаю, что звезды есть суть такие же миры, как и Земля, на которой мы живем. Ибо было бы оскорбительно для Бога считать, что он сумел создать только Землю. – Джордано Бруно вызывающе посмотрел на инквизитора, хотя это было сложно сделать в том положении, в котором он находился.

Инквизитор не отвел взгляда и спокойно ответил:

– Мы здесь не для диспута. Вы – просто заблудшая овца. Но, как добрый пастырь, я вам отвечу. Конечно, Господь в своем величии мог и может создать неисчислимое количество миров, но разве известны нам его помыслы? Да изучали ли вы католические установления? – Инквизитор повысил голос в конце фразы. – Вот она, ересь! Ответьте, веруете ли вы в Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, единую в существе, но различающуюся по ипостасям согласно тому, чему учит и во что верует католическая церковь?

Допрашиваемый резко вскинулся на столе, и в привязанные руки врезались ремни.

– Я веровал и безо всяких колебаний придерживался всего того, во что должен веровать и чего должен держаться каждый верный христианин относительно первого лица. Но не вам указывать мне, как веровать! Я сам был среди вас, я знаю, чего стоят слова нищенствующих братьев!

Инквизитор встал и вышел из-за стола.

– Относительно первого лица? А учение святой Церкви ты считаешь ложью? Вот и раскрываются твои еретические взгляды! Да, нас называют нищенствующими братьями, и сам святой Доминик не стыдился этого прозвища! Но мы веруем в Господа, как нам велит наша Церковь! А ты смеешь сомневаться в существовании Святой Троицы! – зло вскричал доминиканец.

Джордано Бруно метался на столе, обуреваемый одновременно гневом и страхом, не будучи в силах ответить что-либо вразумительное на предъявленное обвинение.

Инквизитор, встав перед распятым на столе, продолжал:

– Правда ли, что ты занимался чернокнижием?

– Нет, – выдавил из себя Ноланец. – Никогда я не занимался ни колдовством, ни чернокнижием. Никто меня в этом никогда не обвинял!

– Никто и никогда? Не все было известно отцам инквизиторам в Венеции. Так пора и спросить. – Инквизитор потряс кулаком. – А кого ты называешь своим Господом? Уж не врага ли рода человеческого? Отвечайте точно, какой взгляд об Иисусе Христе вы высказывали раньше и какого взгляда придерживаетесь теперь, ибо раньше сказали, что верили, но колебались относительно способа, а теперь заявляете, что в течение долгого времени находились в состоянии сомнения? – Брат Паоло опять снизил тон до спокойного и не торопясь вернулся за стол.

Допрашиваемый ученый следил за ним глазами и обдумывал ответ. Допрос повторялся почти слово в слово с тем, что проводился пару месяцев назад. Он не понимал, чего от него хотят, – все твердили одно и то же. Уже давно его мучители могли бы убедиться, что он не намерен менять свое мировоззрение. Еще несколько лет назад Бруно предполагал, что его мытарства закончатся тяжелой епитимьей и ссылкой в какой-нибудь отдаленный монастырь. Но мучения не прекращались, и он совершенно не понимал, чего от него добиваются.

– Я уже отвечал на этот вопрос. Однако повторяю, что сомневался и не понимал только триединства божественной сущности. И говорил об этом лишь на суде в Венеции, и никогда ранее.

– Так, – инквизитор тяжело облокотился на стол, – материалы допросов я читал. И тут вы не противоречите своим словам. – Дальше голос начал повышаться, и доминиканец медленно стал приподниматься из-за стола. – Однако уважаемым мною венецианским инквизиторам не была известна полная правда о твоих богомерзких ересях! Тебя обвиняют и в занятиях черной магией!

– Я давно интересовался магией, но никто не может сказать, что мои занятия были направлены кому-либо во зло. И никогда я не занимался чернокнижием. И не прибегал к помощи слуг Сатаны!

– Сама магия есть зло. – Доминиканец громко хлопнул ладонью по столу, но тут же сложил ладони и поднял глаза к потолку. – Господь проклинает занимающихся магией. Откуда ты черпал свои познания в магии?

Из угла, где копошились иезуиты, донесся очередной металлический звон, и допрашиваемый вздрогнул.

– Я прочитал много книг, в том числе и из монастырских библиотек. Они там пылились на полках, никому не нужные и никем не читаемые. Большинство из этих книг не известны никому, хотя и доступны любому монаху.

– Так-так. Об этих книгах я допрошу тебя особо. Однако сейчас я задам тебе другой вопрос. – Инквизитор вновь встал из-за стола и медленно пошел к противоположной стене. – Обо всех ли книгах, написанных тобой, ты рассказал в Венеции?

– Да, обо всех книгах, написанных мной, говорилось на допросах в Венеции, – тоже повышая голос, ответил Бруно.

Инквизитор, почти упершись в стену, остановился и резко развернулся на носках. Чеканя каждое слово, спросил:

– А что ты можешь сказать о толстой книге с листами из пергамента, в обложке из толстой черной кожи? – С каждым словом его голос становился все громче, и в нем становилось все больше гневных нот. – Синьор Мечениго, верный сын католической церкви, в числе прочего доносил, что видел у тебя такую. Так ли это? – Инквизитор уже почти ревел. Его лицо покраснело, и казалось, что он сейчас взорвется от гнева.

– Черная книга? Не мог означенный Джованни видеть у меня эту книгу! – проорал в ответ Ноланец.

Доминиканец выдохнул воздух и более спокойно, но не без ехидства в голосе продолжил допрос:

– Значит, была у тебя эта книга, да только ты считаешь, что ее никто не видел. Ты ли писал эту книгу?

– Нет, не писал я таких книг. – Ученый тяжело вздохнул. – Зачем я понадобился римской инквизиции? Меня еще в Венеции спрашивали про эту книгу в черной обложке, но я тогда не придал этому значения. Я пообещал предоставить ее правосудию, в надежде, что это откроет мне путь к доброй жизни. Но, похоже, это привело к обратному.

– Про эту ли книгу ты рассказывал некоему Франческо Грациано, с которым ты находился вместе в тюрьме в Венеции?

– Мы обсуждали многие книги.

– Перестань избегать прямых ответов. Знакома ли тебе эта книга?

– Да, мне знакома такая книга.

– Прекрасно! Где и при каких обстоятельствах ты увидел ее?

Ноланец прикрыл глаза и в очередной раз тяжело вздохнул. Страх, вопреки его воле, закрадывался в его душу. Вот что нужно этим сжигателям. Он наконец начал понимать, зачем его затребовал Рим. Иначе кому нужен был убогий философ. Если бы не книга, венецианская инквизиция его давно отпустила бы. Как же он этого не понял. Но он не мог ничего предложить своим мучителям, даже если бы хотел.

– Я нашел ее в библиотеке Оксфорда, в Англии, где жил в течение некоторого времени.

Прокуратор растянул губы в улыбке и стал похож на ощерившегося волка.

– Опять эта богомерзкая Англия, которая не желает признавать власти Святого Престола! Ну вот, теперь, я думаю, мы сможем добраться до источника твоего грехопадения и спасти тебя. Кто дал тебе эту книгу?

– Я нашел ее в книгохранилище самостоятельно и, заинтересовавшись, приступил к изучению.

– Кому ты рассказал о находке?

– Я никому не рассказывал о книге, поскольку эти невежественные педанты все равно не смогли бы оценить ценности моей находки. – Бруно действительно не поделился своей находкой с оксфордскими профессорами. К тому моменту он успел основательно рассориться с научной элитой Оксфорда.

– Вот видишь, уже тогда твой скверный характер заставил тебя укрепиться на пути греха. Достойных ученых ты называешь невежественными педантами. – Однако в голосе инквизитора не было искреннего укора. Похоже, здесь он разделял мнение допрашиваемого об ученых и богословах старинного университета. – К чему привело тебя изучение пресловутой книги? Какие магические приемы ты смог почерпнуть из нее?

– Увы, книга зашифрована. Я не смог найти ключа. Как мне кажется, я понял только часть изображений, которые подтверждали мои соображения об устройстве вселенной.

– Где сейчас эта книга?

– Увы, книга навсегда утеряна. Разозлившись на это стадо болванов, уезжая из Оксфорда в Лондон, я в гневе бросил несколько книг из библиотеки в камин. – Бруно лгал. Он действительно в припадке ярости бросил несколько древних книг в огонь, но среди них не было той самой черной книги, о которой его допрашивал инквизитор. – Они вспыхнули как порох, и, хотя я тут же опомнился, все было кончено – книг больше не стало.

Прокуратор с ненавистью посмотрел на ученого.

– Ты лжешь! Ты не мог ее уничтожить!

– Я сожалею о своем поступке. Такие книги нельзя сжигать, но я тогда уподобился вам и раскаиваюсь в этом. Видно, правы вы, называя меня еретиком. Но зачем вам эта книга, ведь я все равно ее сжег. Зачем меня затребовала инквизиция Рима?

Инквизитор в гневе открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу. Ему было поручено всеми правдами и неправдами получить от проклятого Ноланца эту книгу. А теперь тот говорил, что книги больше нет, что он сжег ее. Прокуратор смог ответить только через несколько секунд:

– Не ты меня допрашиваешь, а я тебя! Но я тебе отвечу! Ты признан не просто еретиком, а ересиархом, поэтому и затребован римским трибуналом. Дело против тебя начато именно здесь, и ты гораздо более подлежишь суду здесь, нежели там, в Венеции, ибо велика твоя вина перед Святым Престолом. Поэтому, чтобы привести тебя к раскаянию, было принято решение прибегнуть к пытке.

Джордано Бруно вздрогнул и напрягся. Ремни врезались в его тело. Инквизитор плотоядно ухмыльнулся и, повысив голос, обратился к монахам в углу:

– Братья, все ли готово для дальнейшего допроса?

Один из монахов обернулся и ответил:

– Да, все готово, ваше преподобие.

– Тогда зовите палача. Этот несчастный не желает раскаиваться.

Тот монах, что отвечал прокуратору, вышел из камеры.

Прошло не больше двух-трех минут, и в камеру вместе с монахом вошел невысокий коренастый человек в кожаном фартуке и прошел с монахом в дальний угол, где был разложен пыточный инструмент. Привязанный к столу ученый задышал отрывисто и слегка всхлипывая. Он был отважен и силен в своем упорстве, но боли, которая должна была вот-вот прийти к нему, нельзя было не бояться.

Инквизитор внимательно посмотрел на него и с легким налетом удовольствия в голосе отметил:

– Твое тело умнее тебя, грешник. Оно знает, какая расплата ждет его за грехи. Неужели твой разум окажется глупее тела?

Бруно поднял взгляд, полный ненависти, на инквизитора.

– Тело слабо и боится боли и смерти. Я сильнее своего тела!

Прокуратор рассмеялся. Он знал о теле и силе гораздо больше глупого еретика. Сколько ему встречалось таких самонадеянных грешников. И этот наверняка не был сильнее других – его отвага была больше его разума. Однако здесь умели убивать отвагу.

Но была в деле этого еретика одна странность. Его высокопреосвященство кардинал Камилло Боргезе приказал отнестись к нему со всей серьезностью. Более того, он приказал при ведении этого дела подчиняться иезуиту Игнатию Карафе. Это было достаточно странно. Ему еще не приходилось подчиняться братьям из других монашеских орденов. Впрочем, прокуратора это не обижало – интересы святой инквизиции превыше личных амбиций. Его это не обижало, но пугало. Точнее, его пугал брат Карафа. Когда кардинал представлял их друг другу, было видно, что Карафа относится к его высокопреосвященству в лучшем случае как к равному, а то и… Было в иезуите что-то, что вселяло в опытного инквизитора трепет. Прокуратор был весьма целеустремленным человеком, если не сказать фанатичным, но брат Игнатий казался просто одержимым. Только его одержимость была… темной. Мирандола сам не всегда чувствовал себя достаточно чистым и безгрешным перед Святым Престолом, но греховность Карафы была иного рода. Прокуратор мог поклясться, что в глазах того время от времени проявляются отблески адского пламени, хотя и заметить их инквизитор смог лишь благодаря великолепному знанию людей.

На самом деле брат Игнатий приказал не трогать несчастного ученого, точнее, припугнуть и дать почувствовать, что ждет его за сопротивление. Необходимо было лишь довести того до состояния душевной паники. Для Святого Престола была крайне важна книга, о которой прокуратор расспрашивал Бруно. И пока не получена вся информация, а лучше сама книга, нельзя причинять ученому вреда, дабы не рисковать потерять его при суровых пытках. Лишь «слегка», сказал иезуит. А в нужный момент появится Игнатий и «спасет» несчастного от продолжения пытки.

– Господь дал нам тело и для того, чтобы вводить нас во искушение, но и для того, чтобы вразумлять нас через лишения и боль, – обратился прокуратор к допрашиваемому. – Если же ты продолжишь упорствовать, это будет говорить о том, что дьявол дает тебе силы сопротивляться святой инквизиции.

– Зачем меня обвиняют в связи с дьяволом? Я никогда не поклонялся врагу рода человеческого! Я даже не знаю, существует ли он…

– Вот! Отрицающий Сатану отрицает Господа! Братья, все ли готово к пытке? – обратился инквизитор к монахам и палачу.

Привязанный к столу Бруно был бледен, но после слов инквизитора побледнел еще больше, однако нашел в себе мужество обвинить своего мучителя:

– Это не я, а вы нарушаете заповеди нашего Господа. Апостолы обращали людей в веру проповедями и примером своей доброй жизни. Вы же используете кары и боль. Так кто же следует Сатане? – уже выкрикнул ученый.

Ему никто не ответил, доминиканец только зло посмотрел на Ноланца.

Палач, тот, кого привел монах-иезуит, молча подошел к пыточному столу и, легко приподняв стол с одной стороны, поставил его набок, так что Бруно оказался в вертикальном положении и повис на ремнях. В поверхности стола, как раз по обеим сторонам шеи, находились два отверстия. Палач пропустил узкий кожаный ремень через одно из них, перекинул его по шее несчастного и пропихнул ремень обратно через другое. Потом он связал концы ремня между собой и продел в образовавшуюся петлю деревянную палку и вопросительно посмотрел на инквизитора. Тот молча кивнул, и палач начал крутить палку. Закручивающийся ремень стал натягиваться, петлей сдавливая шею пытаемого. Лицо того стало пунцовым, на висках вздулись вены. Из горла вырвался не то стон, не то хрип. Руки пытались вырваться из привязных ремней, но тщетно.

Тут открылась дверь в камеру, и вошел еще один человек. На нем был черный плащ и черная же шляпа. Войдя в камеру, он снял шляпу и воскликнул:

– Брат Паоло! Зачем?

Прокуратор оглянулся, напустив на себя смущенный вид.

– О, брат Игнатий! Я веду допрос этого грешника. Однако он упорствует, и я вынужден прибегнуть к пытке, дабы склонить его к сотрудничеству с Церковью и заставить отказаться от ереси.

– Брат Паоло, я знаю, что ведение следствия поручено вам и вы обладаете огромным опытом в обращении грешников. – Вошедший молитвенно поднял руки. – Но прошу вас разрешить мне попробовать увещевать сего грешника.

Прокуратор махнул палачу, и тот раскрутил ременную петлю-гарроту. Бруно стал судорожно набирать в легкие воздух и обвис на ремнях – его сознание помрачилось.

Брат Игнатий имел волевое аскетичное лицо с резкими чертами. Волосы были совершенно седыми, однако было видно, что до старости ему далеко. Глаза излучали, просто светились доброжелательностью.

Прокуратору стало не по себе – он видел эти глаза совершенно другими. Жесткими, холодными и бездонными. Сейчас в них была бездонная доброжелательность.

«Не приведи Господь быть допрашиваемым тобой, – подумалось прокуратору. – Уж лучше палач. А с этим и сам не поймешь, как из тебя душу вынут».

Но, несмотря на крамольные мысли, прокуратор продолжал разыгрывать свою роль:

– Я не могу перепоручить вам этого заблудшего. Вы вряд ли сможете переубедить его.

– Прошу вас, брат мой. Дайте мне полчаса. Вдруг мне удастся образумить его. Оставьте меня наедине с ним, дабы он не боялся.

– Ну что ж. Я не могу отказать в вашей просьбе. У вас есть полчаса. Я и палач выйдем отсюда, дабы не смущать и вас, и несчастного.

– Благодарю вас, брат мой! – Игнатий повернулся в сторону своих собратьев-иезуитов. – Братья, прошу и вас оставить меня наедине с этим грешником.

Те молча встали и направились к двери. Следом за ними вышли палач и прокуратор.

Брат Игнатий еще некоторое время смотрел на закрывшуюся тяжелую дверь, а потом повернулся и мягким, кошачьим шагом подошел к пыточному столу.

– Здравствуй, заблудший брат мой!

Ноланец, к тому моменту уже пришедший в себя, поднял глаза на монаха и спросил срывающимся осипшим голосом:

– Кто вы?

– Меня зовут брат Игнатий Карафа. Я пришел, чтобы помочь тебе.

Карафа отошел в темный угол, где раньше раскладывали пыточные инструменты подручные палача. Бруно молчал и лишь беспокойно следил за иезуитом. Но тот вернулся с большой глиняной кружкой, доверху наполненной водой.

– Вот, выпей воды. Я знаю, что ты сейчас нуждаешься в этом. Я действительно желаю помочь тебе, брат.

Несчастный жадно припал к кружке с водой. Карафа с состраданием смотрел на него и терпеливо дожидался, пока тот напьется. Осушив почти всю кружку, Бруно прокашлялся и уже более спокойно посмотрел на Карафу.

– Брат Игнатий, мне все хотят помочь, вот брат Паоло вел сейчас со мной душеспасительные разговоры и уже оказал мне неоценимую помощь.

Иезуит с легким укором посмотрел на Ноланца и покачал головой.

– Тебя поразил гнев, а это смертный грех. Но Господь милостив и всепрощающ. Можем ли мы противоречить нашему отцу? Брат Джордано, мы готовы понять твои заблуждения и даже не считать их злостной ересью. Нам всего лишь нужна твоя помощь в поиске книги.

– Я понял, вам не нужен я, вам нужна книга. Что вы знаете о ней?

Брат Игнатий с любопытством посмотрел на ученого.

– Ты дерзок. Но я отвечу тебе. В этой книге сокрыты знания, данные искусителем рода человеческого. Эта книга таит запретное знание, которое губит души всех прикоснувшихся к ней. Однако у тебя есть шанс избежать геенны огненной. Ты должен раскаяться и сообщить все тебе известное об этой Черной книге.

– Я сообщил уже все известное мне – книга уничтожена мной, о чем я безмерно сожалею.

Карафа мягко улыбнулся.

– Возможно, брат мой, ты что-то помнишь из этой книги, ведь твоему перу принадлежат великолепные книги об искусстве запоминания?

– Да, мне удалось усовершенствовать методы запоминания, и книга действительно отпечатана в моей памяти, – подтвердил Бруно предположение Карафы. – Я не понимаю языка, которым она написана, однако помню все написанное, как изображение. Но я не передам ее в руки инквизиции – вы используете знания этой книги во зло.

Иезуит с любопытством посмотрел на Бруно и усмехнулся.

– Что ж, тогда я сам возьму твои знания, – и возложил руку на голову Ноланца.

У того закатились глаза, а черты лица Игнатия Карафы заострились, и сам он стал похож на хищную птицу, зажавшую в когтистых лапах добычу.

Но уже спустя минуту иезуит тяжело захрипел, его рука упала с головы Бруно, и сам он бессильно свалился на пол. Его сердце остановилось.

Толедо, 1600 г.

– Он и есть эта книга. – Великий инквизитор испанской инквизиции Фернандо Ниньо де Гевара мерил шагами кабинет. – Мы не сможем от него добиться ничего.

Кабинет был весьма большим, и великий инквизитор успел сделать уже несколько кругов вдоль стен. Этот роскошный и огромный кабинет был передан в его владение совсем недавно. Вообще-то и Фернандо Ниньо де Гевара вступил в свою должность лишь годом раньше. И кабинет в новом замке Алькасар был ему пожалован именно по этому случаю.

– Брат мой, неужели мы не можем поручить Ноланца кому-то более сильному, чем Игнатий Карафа? Ведь у нас есть многие, обладающие немалой силой. – Кардинал Роберто Беллармини, выступавший экспертом в этом процессе святой конгрегации, и надеялся, и боялся, что его святейшество поручит Бруно ему. Надеялся, потому что успех в этом деле гарантировал самый высокий статус и, что еще более важно, мог сделать кардинала фигурой исключительной ценности для Святого Престола. А боялся, так как Карафа слыл сильным мастером и его смерть при попытке допроса Джордано Бруно говорила о серьезной опасности.

Гевара остановился и повернулся к кардиналу. Его худощавое удлиненное лицо, обрамленное красивой седой бородой, выражало легкое недовольство.

– Этот иезуит был достаточно силен, но умер, пытаясь извлечь знания из отступника. И среди иезуитов он был, пожалуй, самым сильным. Я не хочу отправлять братьев нашего ордена на смерть. Я понимаю, что вы, брат, готовы лично допросить Джордано Бруно, но почти наверняка погибнете.

– Но почему вы уверены, что еретик сам является книгой?

По лицу великого инквизитора скользнула тень улыбки.

– Первое – я не очень люблю иезуитов, но признаю, что брат Игнатий вполне обладал необходимыми знаниями и опытом, чтобы изучить это дело. Однако он мертв, а про книгу мы знаем, что она убивает всех магов, которые пытаются прочесть ее. Это стало известно благодаря несколько заблудшему монаху из ордена францисканцев Роджеру Бэкону, который изучал ее в библиотеке Оксфорда. И второе – Ноланец, достоверно известно, в том числе и от него, изучал эту книгу в том же Оксфорде, а также у него исключительная память. Кстати, брат, вы не знакомы с его трудами по мнемонике «О тенях идей» и «Песнь Цирцеи»? Чрезвычайно интересные книги. Так вот, из этих двух фактов я делаю вывод, что искомая книга отпечаталась в Ноланце, как если бы она была скопирована на бумаге, и, возможно, свойства оригинала передались копии.

Кардинал озадаченно посмотрел на великого инквизитора:

– Но тогда мы вообще не можем ничего сделать проклятому Ноланцу.

Гевара со снисхождением посмотрел на собеседника.

– Ну почему? У нас две задачи: найти Черную книгу и не дать расползтись по миру знаниям из нее. Бруно – это одно из ее щупалец, которое мы вполне можем обрубить, при этом отчасти предупредить именно расползание знаний: Ноланец упрям, и нельзя позволить ему разносить эту чуму дальше. А вот как обрубить – уничтожить его было бы простейшим, но не лучшим вариантом. Нам необходимо изолировать его, но заодно воспользоваться им. Мы не можем вытащить из его головы необходимые нам знания, а значит, он должен отдать их добровольно. – Великий инквизитор сел за стол и побарабанил по нему пальцами. – Вам, брат, необходимо отправляться в Рим и взять это дело под свой контроль. Вы должны, во-первых, постараться не допустить смерти Ноланца, во-вторых, забрать его себе, а в-третьих, найти ему учеников. Если же еретик будет упорствовать, то щупальце придется обрубить.

Кардинал с трудом сумел скрыть довольную улыбку – все решилось как нельзя лучше: ему выпала прекрасная возможность, но при этом нет необходимости подставлять собственную голову. Судьба брата Карафы его явно не вдохновляла. И он прекрасно знал, насколько тот был сильней кардинала. Но пункт о нахождении учеников для отступника все же вызывал сомнения, и поэтому кардинал был немного озадачен. Впрочем, решил он про себя, великий инквизитор допустил вариант с «обрубанием щупальца». А это представлялось Беллармини не слишком сложным.

– Понимаю вас, великий инквизитор. Но я правильно думаю, вы хотите, чтобы книгу в Ноланце прочли ученики, которых я должен найти? Ведь для нас книга все равно останется недоступной.

– Вот поэтому в ученики вы должны подобрать людей, которые преданны нам безмерно. Дело в том, насколько мы понимаем, что тот, кто владеет знаниями из этой книги, может невозбранно передать их кому угодно. Для этого нужна всего лишь его добрая на то воля.

– Но тогда почему не вытащить эти знания из самого Ноланца?

– Добрая, брат, добрая воля! А Ноланец не обладает таковой. Более того, Ноланец ни в коем случае не должен догадаться, что ученики подобраны вами. Сделайте все что угодно, но Ноланец должен передать знания. Он – единственный экземпляр книги, который у нас есть. Однако если мы не сможем его прочесть, то его надо уничтожить. Отправляйтесь немедленно, Роберто.

Беллармини поклонился.

– Я не разочарую вас, брат.

– Ваше высокопреосвященство, написанное в письме нашего брата Якоба Хорчицки подтвердилось. Как сообщил брат, он по поручению короля Рудольфа за шестьсот золотых дукатов приобрел рукопись, написанную тайными знаками. Его величество высказал предположение, что рукопись, возможно, принадлежит руке Роджера Бэкона и является списком с какой-то другой книги.

Титулярный епископ Рокко Леонасси повторно докладывал кардиналу Роберто Беллармини касательно поступившей информации о чрезвычайно странной и удивительной книге, обнаруженной в Пражском Граде и приобретенной королем Рудольфом II.

Эта информация в общем-то случайно дошла до кардинала, но не прошла мимо его внимания. После того как кардинал занялся делом этого еретика Бруно, он очень внимательно отслеживал все, что было связано с книгами. Гибель Игнатия Карафы утвердила его в мысли о том, что искомая книга обладает огромным могуществом и получивший ее в свои руки одновременно получит и огромную власть.

Несомненно, книга, купленная королем, не была той самой Черной книгой. Но весьма вероятно, была копией ее, которую сделал монах-францисканец Роджер Бэкон. Кардинал был уверен, что Бэкон точно изучил и частично расшифровал Черную книгу.

То, что рассказал сейчас Рокко Леонасси, очень хорошо вписывалось в гипотезу Беллармини, и он еще больше уверился в том, что это копия именно той самой Черной книги.

Разбираться со строптивым Бруно – дело неблагодарное, и, более того, крайне опасное, о чем говорит случившееся с братом Игнатием. Где и как найти ему учеников, как того желал великий инквизитор, Беллармини не знал.

Искать книгу в негостеприимном для католических пастырей Оксфорде – в этом кардинал также не видел большого смысла. Эта задача представлялась весьма долгой и затратной. К тому же с совершенно неясной перспективой: Ноланец утверждал, что сжег книгу в припадке бешенства.

А книга, о которой сообщил Якоб Хорчицки, садовник короля Рудольфа, а заодно и доноситель великой инквизиции, почти наверняка дала бы Беллармини все, что мог дать оригинал Черной книги. Ведь ему надо было найти или сам оригинал, который, вероятно, сгорел, или его копию, на которую была похожа книга, приобретенная королем Рудольфом.

Кардинал подумал, что лучшим решением будет отправить опасного еретика на костер и сделать ставку на предположительную копию.

«Брат мой, доношу до Вашего сведения, что 19 февраля сего года на Кампо ди Фьоре сожжен живым преступник-еретик Ноланец, еретические взгляды которого мы с Вами обсуждали. К нашей скорби, он не готов был пойти на сотрудничество со Святой Конгрегацией. По счастью, он не сумел передать никому своих богомерзких взглядов, и Святой Престол сумел пресечь расползание гадкой ереси. Особое усердие проявили священные кардиналы святой Римской церкви генеральные инквизиторы Лодовико Мадруцци, Джулио Антонио Сантори и иные. При этом мемориал брата Джордано Бруно, заключенного в святой службе, обращенный к его святейшеству, был вскрыт, но не прочтен. Что и подтверждает Ваши догадки о природе ереси Ноланца. Сам мемориал, во избежание распространения сей ереси, был также уничтожен по приказу светлейших.

Что касается допроса еретика мной, то Его Святейшество папа Климент VIII счел, что нет необходимости в дополнительных допросах еретика».

Великий инквизитор бросил письмо на стол.

– Проклятье! Неужели они считают, что им легко будет добраться до книги в этом гнезде лжи Оксфорде? – Он так и не поверил, что проклятый Ноланец сжег книгу. – Или они думают, что она сгинет там? Этот недоумок Климент никогда не смотрел достаточно далеко вперед.

Этот папа совсем бестолков. Хотя, впрочем, он не бестолков, а просто не знает истинного положения вещей. Но его нельзя посвятить в тайну великой инквизиции и ее задач. Другое дело, куда смотрел этот трусливый карьерист Роберто Беллармини. Ведь он прекрасно все знал и понимал.

Однако необходимо позаботиться, чтобы пост папы занял или более знающий, или более управляемый кардинал…

В 1602 году по апелляции папы Климента VIII Фернандо Ниньо де Гевара был снят с должности. Он сохранил свое звание архиепископа Севильи, но полностью утратил влияние в святой инквизиции. В том же году кардинал Роберто Беллармини стал великим инквизитором всемирной инквизиции.

Загадочная книга, купленная королем Рудольфом II, попала в руки иезуитов только в 1739 году, уже после смерти кардинала. В 1912 году, разбирая библиотеку Римской коллегии, Вильфрид Войнич наткнулся на этот манускрипт. Сегодня она известна под названием «рукопись Войнича» и хранится в библиотеке редких книг Йельского университета. И все попытки ее расшифровать не привели к желаемому результату.

Глава 4

Зло можно победить, если знаешь его по имени.

Патрик Модиано. Горизонт

Москва, наше время

На улице, вопреки прогнозу, шел дождь. Антон пожалел, что в самом начале всей истории не догадался прихватить с собой зонт: теперь придется забежать по пути в магазин и купить его, а это лишние пятнадцать минут.

Меньше чем через час он уже вышел из метро на Пушкинской площади и устроился на Тверском бульваре, на лавочке, напротив выхода из офиса «Маркетньюс». Он поехал без машины, рассудив, что если объекты наблюдения будут пешком, то и ему машина без нужды, а если на машине – все равно такси ловить, так как где стоит их авто, он не представлял, а пока он сядет в свою…

По Тверской двигался плотный поток машин. Проезжая часть бульвара тоже была забита автомобилями. Благодаря небольшому моросящему дождю бензиновая гарь практически не чувствовалась. Людей на улице все прибывало – кончался рабочий день. Антон, разумеется, знал график работы информационного агентства, но график его «подопечных» ему был неизвестен, поэтому он и томился под моросящим дождем в их ожидании. Дождь то прекращался, то начинался вновь. На улице было достаточно тепло, и только благодаря этому Грибов не замерз – его одежда была уже влажной.

Вот минуло шесть часов, семь. Стрелка часов подползла вплотную к половине восьмого. Из дверей «Маркетньюс» тоже потянулся народ.

Вот вышла светленькая девушка в легкой синей курточке, еще паренек, похожий на курьера, а сразу следом за ним двое, в которых Антон сразу опознал тех, кого описал Юрке Гомер. Видно, их рабочий день длился, как и у остальных сотрудников «Маркетньюс», до семи тридцати.

То есть, конечно, разглядеть серьги в ушах и носу Антон с бульвара не мог, но все остальное – патлы, бородку, очки – различил вполне. Ошибки быть не могло.

Он старался не выделяться на фоне остальных людей на бульваре, и ему это удалось. Правда, он не последовал примеру из старых детективов и не стал брать газету с дыркой для наблюдения, а ограничился скучающим видом и опустил голову, как будто к смартфону.

Его пара пошла по своей стороне улицы, о чем-то увлеченно разговаривая. Причем пошли они в другую от метро сторону, и Антон предположил, что у них машина. Они свернули во двор. Грибов опасался идти следом, так как его могли легко заметить и узнать. Был ли двор проходным, он тоже не знал, и Антон решил рискнуть и подождать. И не ошибся – буквально через пять минут из двора выехала довольно потрепанная черная «БМВ Х5» и вывернула на Тверской бульвар. Внутри сидели его «подопечные».

Автомобили по бульвару двигались очень плотно и еле-еле, задерживаемые светофором на пересечении с Тверской улицей.

Антон, подождав, пока «БМВ» отъедет на некоторое расстояние, перешел проезжую часть бульвара и стал высматривать такси или потенциального бомбилу. Последний не заставил себя долго ждать – Антон сел в серебристую «десятку» к колоритному джигиту.

– Видишь вон ту «БМВ»? Две штуки, если не отстанешь, плюс обычный тариф.

Джигит хитро посмотрел на него.

– Жена? Не бойся, не уйдет.

Антон не стал спорить – жена так жена, лишь бы не отстал.

Впереди, на перекрестке с Тверской, загорелся зеленый светофор. «БМВ» тронулась в первых рядах. «Десятка» джигита пока плелась в пятнадцати корпусах от «БМВ», и Антон уже начал переживать, что они не успеют проскочить светофор.

– Три плюс штрафы, – быстро произнес джигит. – Будет очень быстро.

Антон сообразил, что тот называет свой гонорар за «очень быстро». Делать было нечего. Могут, конечно, заметить – Антон сполз вниз, под торпеду.

– Давай!

Джигит, хорошо что был в крайнем правом, резко вырулил на тротуар и, разгоняя матерящихся пешеходов гудками, рванул к перекрестку. Антон краем глаза глянул на своего водителя – лицо того выражало восторг и азарт.

Антон видел через лобовое стекло только небольшой кусок неба, провода и стену дома, вдоль которого они ехали по тротуару. Пару раз попались возмущенные лица пешеходов. Машину тряхнуло, и Антон понял, что с тротуара они съехали.

Дальше он услышал от джигита:

– Кэчи! Сычдыр![1] – тот резко нажал на тормоза.

Потом в бок машины слева, как раз со стороны джигита, как будто ударили огромным молотом. Стойка двери «десятки» выгнулась и нанесла сильнейший удар по голове джигита. Его голова резко мотнулась, и он завалился на Антона. Машину протащило несколько метров. На Антона посыпались мелкие осколки стекла. Сам он очень сильно ударился рукой о рычаги ручника и коробки передач. Сначала ему показалось, что рука сломана, однако, пошевелив ею, понял – только ушиб. Голову его тряхнуло сильно, но удар смягчило тело джигита.

Антон выпрямился на сиденье и нажал на ручку двери, та открылась – не заклинило. Он с трудом вылез из машины. Очень болела левая рука, обнаружилась боль в шее и левой же коленке. Припадая на левую ногу, Антон отошел от машины и осмотрелся.

В левый бок «десятки» упирался капот «паджеро». Его водитель, держась за голову, вылезал из кабины. По его лицу текла кровь из рассеченной брови. Он опустился рядом с колесом своей машины и, раскачиваясь, начал громко стонать.

Светофор уже переключился, и потоки машин аккуратно объезжали место аварии. С бульвара к ним через вереницы машин бежали люди.

Здоровый мужик подбежал к водителю «Паджеро» и, схватив его за грудки, поднял и начал трясти.

– Ты охренел?! Ты, мля, за каким хреном на таран пошел?!

К Антону подбежала женщина.

– Как вы? Вам надо лечь!

Антон отмахнулся.

– Нормально. Надо водилу посмотреть. А что вообще случилось?

Женщина сочувственно посмотрела на него и стала объяснять:

– Ну как же. Вы, как сумасшедшие, поехали по тротуару вперед всех, а этот на джипе, как увидел это, сразу поехал и, разогнавшись, врезался в вас. Как нарочно врезался. Ведь им-то красный горел.

– Вот это да-а-а, – протянул Антон.

Женщина, решив, что он восторгается случившимся, покрутила пальцем у виска и отошла.

Антон понял, что авария не была случайной, но вины джиповода здесь нет – скорей всего, им управляли. Мысль об этом сразу пришла Грибову в голову, когда ему рассказали о таране. Какой нормальный человек стартанет на своем красном светофоре и пойдет на таран другой машины?

Однако становиться героем расследования и сводки новостей ему совсем не хотелось. Поэтому он стал делать вид, что и сам только что подбежал к месту аварии. О чем и сообщал всем сочувствующим:

– Да нет. Тот, который вылез из машины, вон там, – и показывал на толпу.

Как только движение людей на месте аварии стало принимать характер броуновского – они подходили и отходили, Антон и сам отошел с дороги и смешался с толпой.

Он брел по Страстному бульвару и размышлял о том, что случилось.

Происшедшее было страшным и удивительным. И не столько по причине случившегося ДТП, а ввиду его обстоятельств: водитель «Паджеро» явно пошел на таран, и, очевидно, не по своей воле. Нелепо представить, что таранить он собрался несчастного кавказца. Целили его, ясное дело, именно в Антона. Но промахнулись. Это означало очень многое, и Грибову стало по-настоящему страшно: эта пара, за которой он наблюдал, совершенно определенно обладала магическими способностями и могла не только убивать людей, но и управлять людьми.

В том же дворе, где стоял «БМВ» Моргота, в то же время стоял и скромный «Рено Логан» с водителем за рулем. Совершенно очевидно, он кого-то ждал. А за уличным столиком «Макдоналдса», что на другой стороне Тверского бульвара, сидели два человека, и один из них периодически поглядывал на Антона.

Грибов, не будучи опытным шпионом, не замечал наблюдателей.

Сидящие в «Макдоналдсе» периодически отходили по очереди, чтобы не привлекать внимания. Иногда они брали себе кофе.

В тот момент, когда Антон увидел выходящих из «Маркетньюс» Эру и Моргота и стал ловить машину, наблюдавшая за ним пара двинулась в сторону того же выезда, из которого выехал «БМВ» Моргота.

Один из них достал мобильный телефон.

– Александр, выезжай на дорогу. Мы сейчас подойдем. Объект сел в серебристую «Ладу-2110», с номером М23…

– Хорошо, Роберт. Я выехал. Вас подберу на дороге, – ответил ему водитель «Логана», ждавший во дворе.

Пока Антон со своим водителем-джигитом стоял в пробке, «Логан» успел выехать на дорогу и подобрать пару, следовавшую за Антоном. Водитель, тут же заметивший названную «Ладу», не особенно торопился, поскольку по его прогнозам они должны попасть под тот же цикл светофора, что и преследуемый ими Антон на «десятке».

«Логан» встал в пробку буквально в трех корпусах от «десятки» с Антоном. Но когда загорелся зеленый и джигит на «десятке» рванул по тротуару, водитель «Логана» растерялся и вопросительно посмотрел на своих пассажиров. Один из них сказал:

– Александр, не дергайся, мы не сможем последовать за ним. А ты, Йован, выйди и посмотри, что будет происходить.

Тот, которого назвали Йованом, вышел из машины и быстрым шагом пошел к перекрестку. Он двигался словно кошка между ошарашенными и ругающимися на лихого джигита пешеходами. К моменту, когда он подошел к перекрестку, «Паджеро» уже протаранил «десятку».

Йован наступил ногой на утолщение «ноги» светофора и, держась за его столб, приподнялся над толпой. Он старался оглядеть всю площадь.

– Бре! – ругнулся Йован по-сербски.

К месту аварии через поток машин бежали люди. Машины, в свою очередь, медленно ползли по Тверской, стараясь объехать и попавшие в ДТП автомобили, и бегающих по дороге людей.

Через мгновение он вместе с толпой зевак направился к разбитым машинам. Очень быстро оглядел место происшествия, посмотрел на водителя «Паджеро», скользнул взглядом по Антону. Но гораздо сильней его внимание привлек поток машин, в котором двигался «БМВ» Моргота. Он даже достал из футляра очки и нацепил их на нос.

Недолго посмотрев им вслед, Йован вернулся в «Логан», к своим коллегам.

– Роберт, аварию вызвало заклинание. Водитель «Паджеро» находился под его влиянием. А сотворил это заклинание кто-то из тех, за кем следил наш подопечный.

– Ты уверен, Йован?

– Абсолютно. За «БМВ» тянулся отчетливый след. Я разглядел его в очки.

Тот, кого водитель назвал по телефону Робертом, крякнул и стукнул себя по коленке кулаком.

– Александр, едем к «Савою». Нам нужно срочно доложить командору. Йован, присмотри за господином Грибовым.

Йован вновь вышел из машины и пошел к месту аварии. «Логан», так же как за несколько минут до этого «десятка», выехал на тротуар, но свернул на Тверскую и поехал в сторону Манежной площади.

Йован же, когда вернулся к разбитым машинам, Антона там уже не нашел. Плюнув на дорогу, он направился к метро.

Когда Моргот сел за руль, Эру начал крутить головой.

– Кто-то следит за нами. Я использовал охранное заклинание, и теперь оно колет меня и сообщает о чьем-то постороннем внимании.

Моргот тоже осмотрел двор, где стояла машина. Никого.

Он тронулся, и, когда его «БМВ» выворачивал на дорогу, Эру сказал еще настойчивей:

– Вот, он где-то здесь. Он видит нас. Только я не пойму – кто.

– Что мы можем сделать?

– Ты – только вести машину. А мне бы понять, кто он. И тогда… – В голосе Эру явно звучало буквально сладострастное предвкушение.

«БМВ» стоял в длинной очереди к перекрестку. Эру постоянно крутил головой и, открыв свой ноутбук, одновременно смотрел на экран и стучал по кнопкам.

Наконец они попали под зеленый и выехали на перекресток с Тверской.

Эру вскрикнул:

– Вот он, сука!

Моргот глянул по боковым зеркалам и увидел, что из правого ряда на тротуар выскочила вазовская «десятка» и, пугая пешеходов, по тротуару рванула к перекрестку.

Эру целиком погрузился в свой ноут. Его пальцы выщелкивали на клавиатуре какой-то сумбурный и безумный марш.

– Гони быстрей! – крикнул он Морготу.

Моргот нажал было на педаль газа, но тут же уперся в бамперы машин впереди. Тут никакие маневры не помогут, а выскакивать, как «десяточник», на тротуар он не собирался. Впрочем, этого и не потребовалось – их не зацепило.

Сзади раздался звук удара, и Моргот увидел в зеркало «Паджеро», напрочь разбившего бок «десятке».

– Вот так-то, – с удовлетворением проговорил Эру, тоже поглядывавший в боковое зеркало, – будешь, сука, знать, как следить за нами.

– Это ты, что ли?

Эру засмеялся:

– А то кто? Я как понял, что это урод на «десятке», так и запустил заклинание на уничтожение его и его ведра с гайками. А уж заклинание само просчитало наиболее эффективный вариант.

Моргота не очень вдохновила злая радость, сквозившая в голосе приятеля. Похоже, тому начало нравиться убивать.

– Но, черт, кто это мог быть? – Эру захлопнул свой ноут и потер виски ладонями. – Ты не видел, кто там был за рулем?

Моргот отрицательно замотал головой.

– Откуда, я же только мельком, по зеркалам, а когда там каша началась…

– Я тоже не разглядел. Это плохо. Нам необходимо предпринять меры предосторожности. Мне удалось расшифровать только процентов двадцать книги, а уж закодировать заклинания – еще меньше. Следить могут менты или гэбисты, кто еще?

– А ведь если есть книги с работающей магией, то должны быть и настоящие маги. Нам-то книга, считай, случайно досталась.

– Ничего себе случайно! – возмутился Эру. – Такие вещи случайно не происходят! Нам вручили эту книгу!

– Вручили? Кто?

– А я откуда знаю? Если хочешь, судьба. Но я уверен, что все не просто так. Но ты прав: если есть книга, то должны быть и те, кто ее написал, или подобные им, – рассудительно ответил Морготу Эру. – Но следили не они. Это была обычная слежка, на чисто физическом уровне. А значит, на нас как-то вышли организованные структуры – органы или бандиты. Но выйти на нас можно только по следам хакеров, с которыми мы разобрались.

– Этот Грибов со своим несчастным хакером? – спросил Моргот.

– Вряд ли. Он, конечно, резвый, но откуда он мог узнать про нас? Ты себе представь – он должен был понять, что убившее того хакера попало на комп с сайта нашей конторы.

Моргот перебил Эру:

– Так он и понял – винт-то забрал, и этим дуболомам пришлось отбирать его.

– Почему он его забрал, мы не знаем. Точнее, даже так: раз они на пару занимались темными делишками, то было бы удивительно, если бы он не утащил винт, – там ведь всякое, чего другим знать не нужно.

– Так-то да, – протянул Моргот, – но получается, что мы зря только отправили туда наших бравых секьюрити?

– Не думаю. Во-первых, он не знает, кто хочет получить диск, ведь наверняка они ломали не только «Маркетньюс», а значит, за диском мог прийти кто угодно. Во-вторых, ни один здравомыслящий человек не подумает про магию и подобный бред. А если запустит нашу приблуду, то тоже откинет копыта. Вот и все. А диск надо было отобрать.

Грибов и Левин сидели в парке Горького на лавочке и неторопливо тянули пиво из бутылок. Они ушли на самые отдаленные аллеи, был разгар рабочего дня, и вокруг было довольно малолюдно.

Над ними негромко шелестела листва деревьев, по дорожке перед лавочкой важно расхаживали голуби, периодически бросаясь к сухарным крошкам, которыми их потчевал Левин. Меж голубей скакали отважные и наглые воробьи, перехватывая крошки у голубей и друг у друга.

Если бы не странная и жутковатая история, в которую попал Антон, а потом и его приятель Левин, их пребывание в парке было бы сравнимо с загоранием на пляже какого-нибудь райского острова. Да что там, даже лучше – не так жарко.

Однако идиллии не получалось – буквально недавно погиб их общий друг Тера, а только что чуть не убили и самого Антона, похитив перед этим Юрку.

Грибов сидел и рассказывал историю, которая приключилась с ним на Тверской.

Им было уже понятно, что многие их прежние представления о мироздании были неверны. И Левин переносил это даже тяжелее, чем Грибов. Ведь он сам когда-то всерьез занимался магией и сильно в ней разочаровался. Больше того, тогда он утратил веру в сказку и чудо, а это очень большая потеря для любого человека. У многих после потери веры дни незаметно окрашиваются в серый цвет, и жизнь теряет значительную часть своего очарования и вкуса. В результате этой катастрофы Юрка стал циничным шарлатаном от магии. А оказалось…

Антон же, в отличие от товарища, никогда особенно не заморачивался на подобных темах и, к своему же удивлению, сохранил в глубине души веру в сказку. Поэтому он немного проще переносил ломку своих стереотипов.

– Значит, говоришь, тебя таранили. То есть этот водила на «Паджеро» стартанул специально, чтобы въехать в бочину «десятки», на которой ты ехал? – спросил Юрка.

– Ага, Тверская стояла на светофоре, а он рванул как сумасшедший и въехал в нас. Никаких рациональных объяснений у меня этому нет. Вероятность того, что педаль газа и тормоза одновременно вышли из-под контроля, стремится к нулю. Вероятность того, что водила давно охотился за «десятками», – еще меньше.

– А значит, им управляли, – сделал вывод Левин и продолжил: – Использование КГБ психотронного оружия маловероятно, так же как и поломка машины, ибо, во-первых, его существование сомнительно, а во-вторых, кому ты в КГБ нужен.

Грибов усмехнулся.

– ФСБ, Юра, ФСБ.

– Да по фигу. Хоть Моссад, – отмахнулся Левин. – Я рассматриваю разные гипотезы, и гипотеза про КГБ предусматривает участие некой мощной спецслужбы. Но ты, скорее всего, не представляешь интереса ни для одной спецслужбы мира…

– Обидно, черт возьми! – Антон с горя опрокинул бутылку с пивом в рот и выпил ее до дна. Потом с сожалением посмотрел на опустевшую стеклотару, медленно опустил ее в урну и из пакета, стоящего на лавочке, вытянул следующую.

Левин, тоже сделавший большой глоток пива, поднял руку и покачал пальцем из стороны в сторону.

– Мм, не. Обидно не это, а то, что у нас кончились вменяемые гипотезы с поломкой автомобиля, внезапным сумасшествием водителя «Паджеро» и происками спецслужб. А по сравнению с гипотезой о магическом нападении они, несомненно, вменяемы. Но кончились. Я, наверное, смог бы придумать еще несколько относительно приличных, но они также отвалятся по тем или иным причинам.

– То есть ты утверждаешь, что остался только вариант с настоящей магией? – спросил Грибов.

Юрка кивнул.

– Именно! Посуди сам: Тера умирает при очень странных обстоятельствах; дальше мы с тобой обнаруживаем не менее странную программу с намеком на магию на его жестком диске; потом тебя дважды вычисляют, причем второй раз это было почти невозможно; и наконец, на тебя натравливают управляемого камикадзе.

– И?.. – с вопросительной интонацией произнес Антон.

– И-и-и-и… вот! Все эти факты по отдельности не стоят и плевка храброго исследователя непознанного. А вкупе – дают очень четкую картину: это определенно магия. С вероятностью в девяносто девять процентов.

Антон задумчиво покачал ногой. Юрка, конечно, прав, и мистика тут явно наличествует. Другой вопрос – что делать дальше с этой мистикой? Оставить все как есть было уже невозможно.

– Хорошо, Юр, я с тобой соглашусь, но что нам делать дальше? – Грибов переадресовал мучивший его вопрос приятелю.

Тот расплылся в самодовольной улыбке.

– Вот, ты не знаешь. А я знаю. Надо педалировать ситуацию, спровоцировать этих ублюдков, но по-хитрому. Слегка. И одновременно искать других магов. Для этого педалирование ситуации и необходимо.

– А с какой стати ты взял, что есть еще маги и что они полезут в эту ситуацию?

– Ну как же? Ведь если известно явление, то кто-то им пользуется. Допустить, что эти уроды являются первооткрывателями, я не могу, так как для первопроходцев слишком высокий уровень и слишком узкая и какая-то неправильная направленность. А если не первооткрыватели, то, значит, просто случайно надыбали каких-то обрывков и пользуют их. И следовательно, есть те, кто обладает знаниями в гораздо большем объеме.

– Так, ну и?..

– Ну и они-то нам и нужны. А они не могут не заинтересоваться, что за магическая суета здесь происходит. Тебя засекли по магическим маякам, предполагаю, а значит, все заклинания потенциально обнаружи́мы. И на тебя выйдут. Ну или на них. И им настучат.

– С чего ты взял, что им, а не мне? – усомнился в выводах Левина Антон.

Левин вновь довольно улыбнулся. Ему вообще нравилось выступать в роли Шерлока Холмса. А тут еще и тема была для него близка, по сути, профессиональная.

– И это легко объяснимо – маги до сих пор находятся в подполье. А эти двое демаскируют всю эту магию. Вот им и навтыкают.

– Ага, а нас с тобой – до кучи, чтобы конспирации не нарушать, превратят в жаб. Будем на болоте сидеть и ждать принцессу-лучницу. И рассказывать ей, ежели дождемся, про очень сильное колдунство.

Юрка почесал затылок.

– Это вряд ли. Я верю, что как высокоразвитые индивиды они выше такого злого колдунства, – с немного пьяным пафосом ответил Юрка. – А если серьезно, то риск есть, но он меньше того, что наши друзья укокошат нас своими заклинаниями раньше, чем до нас доберутся другие маги.

– Да, пожалуй, ты прав. И я даже знаю, как спровоцировать упырей.

– Проклятье, Эру. – Моргот вошел в кабинет и хлопнул дверью. – Это все же мог быть Грибов!

Эру поднял глаза от монитора и поверх него посмотрел на приятеля. Тот был всклокочен и очень возбужден.

– С чего вдруг такое предположение? – спросил Эру.

– Да это даже не предположение, это почти факт! – нервно проговорил Моргот. – Ты знаешь, кто такой приятель Грибова? Нет? Так я тебе скажу – он практикующий маг. По крайней мере, держит магический салон.

По лицу Петрецкого-Эру пробежало сразу несколько эмоций – сначала растерянность, потом испуг и ярость.

– Мля, вот гадство! – он сильно хлопнул рукой по клавиатуре, да так, что та раскололась и по полу рассыпались отдельные кнопки. Его руку в нескольких местах проткнули осколки пластмассы – из небольших ранок потекла кровь.

Ругаясь шепотом, он достал из кармана носовой платок и замотал руку.

Моргот тем временем прошел по кабинету и сел за свой стол.

– Ну как тебе эта новость? – с некоторым злорадством спросил Моргот. – Ты тут зуб давал, что никто не сможет понять происходящего. А видишь, как карта легла?

– А откуда вообще информация? – задал вопрос Эру.

– Помнишь, мы общались с неким Гомером, который якобы знает все о тусовке магов? – ответил вопросом Моргот.

– Ну, помню.

– Он мне только что звонил и сказал, что нами интересовался Юрий Левин, который по совместительству является владельцем магического салона. А где первый раз выловили Грибова? Правильно, у Левина.

Эру пнул системный блок своего компьютера под столом.

– Да кто мог допустить такую цепь совпадений. Вероятность этого просто стремится к нулю. Хотя чего тут, косяк наш есть. Рано или поздно кто-нибудь нас спалил бы. Нам надо только надеяться, что эта история дальше этих двух козлов не пошла. – Он замолчал и, сняв платок с руки, стал разглядывать ссадины. Кровь остановилась, но ладонь сильно саднило.

Моргот тоже сидел молча и качал ногой, перекинув ее через другую. Шум в кабинете нарушало только негромкое жужжание кулеров их компьютеров. Моргот был очень не доволен, что ввязался в эту безумную историю. Жил себе, играл в эльфов, копал иногда монеты, и вот…

Сначала эта книга стала для них продолжением их игр. Магия из фантазий проникла в реальный мир. Моргот и Эру почувствовали настоящую силу и мощь, попавшие в их руки, еще до того как научились их применять. Они вместе смогли понять, как зашифрована эта книга, и искренне поверили в реальность написанного. Им серьезно помогло их образование в области защиты информации: они были неплохими специалистами по криптографии. Но все же главным было то, что книга позволила превратить ролевые игры в реальность.

Затем Моргот попробовал применить расшифрованные заклинания, и… у него ничего не получилось. Он уже решил, что эта книга – досужие придумки какого-то ближневосточного шарлатана из раннего Средневековья. Его разочарование было очень жестоким – он даже чуть было не сжег Черную книгу.

А Эру решил развлечься и переложил заклинание вызывания дождя на компьютерный код, благо оно просто идеально подходило для этого, и запустил его. И тут же пошел дождь. Тогда они посмеялись, но, повторив на следующий день, задумались. Сегодня у них в распоряжении было два десятка оцифрованных заклинаний. Как ни странно, они так и не смогли использовать ни одного из них без помощи компьютера. Но это было не так важно. Заклинания из книги прекрасно ложились на программный код. Главное – сила и власть, которые они могли вот-вот обрести. Эру, да и Моргот, стали одержимы идеей власти.

Испытания они проводили очень осторожно, стараясь максимально ограничивать эффект, – никто из них, разумеется, не представлял себе мощи испытываемой магии, поэтому осторожничали. Эру, по его словам, ковырялся с заклинаниями и сам, но тоже очень осторожно.

Те двадцать заклинаний, которые им уже удалось оцифровать, большей частью относились к защитным или были для них малоинтересны, вроде заклинания вызывания дождя. Они, разумеется, понимали экономический потенциал такой магии, но, с другой стороны, дождь – процесс довольно глобальный, и просчитать последствия погодной магии ни Моргот, ни Эру не могли и побаивались ее. А защита – защита и есть. Напавший виноват сам, что бы с ним ни стряслось. Поэтому они пока сосредоточились на них. И успехи поначалу их радовали.

Моргота смущала гибель нескольких хакеров, которые попытались взломать их оборону, но не по причине сочувствия к погибшим, а потому как это, что ни говори, противоправное действие. Хотя смешно было бы предположить официальное обвинение. Скорей всего, у Моргота где-то в глубине души сохранилось табу на убийство. Эру подобными глупостями не страдал: а нечего было лезть!

Но нынешний поворот событий напугал обоих. Попасть на глаза магам им казалось проблемой реальной, но какой-то далекой и, что называется, «с нами это не случится». Но вот случилось. А как иначе объяснить происходящее? Ни компетентные органы, ни тем более обычные люди не могли бы ни о чем догадаться.

– Ладно, Эру, что будем делать дальше? – спросил Моргот. – Так просто это оставлять нельзя.

Эру несколько раз кашлянул и ответил:

– Оставлять нельзя, тут ты прав. И Грибов этот действительно очень резвый. И хард он себе скопировал.

Моргот согласно кивнул.

– Скопировал. Ты же засек его, когда он подключил диск в гостинице. Не зря ты прицепил к Hagalaz еще и заклинания-маячки, которые запускаются при любом включении диска.

Эру довольно потянулся и ответил:

– Не зря. А сколько геморроя стоило разработать эти маяки и адаптировать их под наши цели. Ведь в книге таких заклинаний не было. Это исключительно моя разработка, – с гордостью в голосе заключил он.

Эру встал из-за стола и подошел к Морготу.

– Нам обязательно надо отобрать у Грибова все копии. И напугать его так, чтобы у него даже мысли не было интересоваться нами.

Моргот поднял голову и посмотрел на стоящего рядом Петрецкого.

– Ну и как мы его припугнем? Наши секьюрити уже похищали и его самого, и его приятеля Левина. А он нас только надувает и множит копии. И мы не знаем, сколько еще человек, помимо этих двоих, замешаны в этой истории…

– Значит, пугать надо очень сильно, – жестко проговорил Эру. – Думаю, его девушка, ведь есть же у него девушка, очень хорошо подойдет для этой цели.

– Что, пригрозим ему, что его девке может непоздоровиться?

– Нет, нам надо ее реально похитить. И вернуть только после того, как он отдаст все копии диска и будет напуган до мокрых штанов.

Моргот потер ладонью подбородок и еще раз глянул на приятеля, все еще стоящего рядом.

– Киднеппингом заняться предлагаешь? А что это нам даст? Он опять копию себе оставит.

Эру рассмеялся. Тут он был уверен в себе – ведь не просто так он просиживал ночи над книгой и компьютером.

– Э-э, нет. Ты забыл про заклинание клятвы. Я наложу на него это заклинание и на нее. И если только… Но он мне нужен лично. И она тоже.

Моргот с некоторым восхищением посмотрел на него. Действительно его приятель был не лишен некоторой гениальности. И им обоим должно повезти. А без проблем не бывает ни одного стоящего дела. И чем дольше длится беспроблемный период, тем серьезней будут проблемы, когда придут.

– Ты не дурак! – тоже рассмеялся Куреев. – Я думаю, клятва его и впрямь убедит. Да только как его убедить в том, что это заклинание настоящее?

– А его хакер помер от насморка? Он все прекрасно понимает. Нам только надо выяснить, кто его девка и где ее найти.

– Ну, тут нам поможет наш доблестный Владимир Иванович. А может, поможет и с тем, чтобы запереть ее на время.

Моргот с сомнением покачал головой.

– Это вряд ли. Не будет он связываться с похищением.

– Ну, попробуем с ним завтра поговорить. А сегодня давай доедем до моей дачки – может, грибовскую телку придется там размещать.

Рыцарь-каратель Роберто Кальямо прошел по выложенной на каменном полу латинской «S» в холле гостиницы «Савой» и поднялся по мраморной лестнице в бизнес-люкс командора ордена рыцарей-карателей Джорджа Хейта.

Командор питал слабость к плаванию, а в «Савое» имелся прекрасный двадцатипятиметровый бассейн. Кроме того, командор плохо относился к дешевым гостиницам на окраинах. И вообще не задумывался о том, чтобы экономить деньги ордена. Да, он, как и все рыцари-каратели, числился монахом-иезуитом, а подобная любовь к роскоши не к лицу иезуиту, но его это не особенно волновало. Тем более что великий гроссмейстер рыцарей-карателей смотрел на слабости командора сквозь пальцы – ведь во всем остальном это был великолепный командир, который неоднократно и успешно выполнял миссии, порученные гроссмейстером ордена.

Роберто Кальямо негромко постучался в лакированную дверь номера. Дверь распахнулась, и на пороге Кальямо увидел прямого как палка и сухопарого командора. Его длинное и костистое лицо не выражало ровным счетом ничего – ни радушия, ни недовольства. Он был одет в дорогой серый костюм и напомнил рыцарю сотрудника какой-нибудь спецслужбы, каковым он по большому счету и являлся. Строгий пробор говорил о педантичности командора, а ухоженные усы – о любви к симметрии и порядку.

Сам Кальямо являл собой полную противоположность своему командиру – его мощная, если не сказать грузная, фигура заполнила номер командора, а его круглое лицо, окаймленное русыми кудрями, отражало веселость и жизнелюбие своего владельца. Ни в коем случае нельзя было назвать его неопрятным или плохо одетым, но на фоне командора он смотрелся словно селянин на фоне лощеных горожан.

Кальямо прошел в центр номера, а Хейт плотно притворил за ним дверь.

– Командор, позвольте доложить о результатах сегодняшней задачи, – почти по-военному проговорил рыцарь.

Командор кивнул и, указав на кресло, ответил:

– Присаживайтесь, Роберто. Разумеется, я хотел бы узнать о результатах наблюдения за господином Антоном Грибовым. По возможности только сжатая суть.

Рыцарь присел в указанное кресло и, дождавшись, пока командор тоже сел, начал рассказ:

– Мы наблюдали за господином Грибовым, после того как выяснилось, что он или что-то рядом с ним служит источником искажений от производимых заклятий. Сегодня после пяти часов вечера он больше часа просидел на Тверском бульваре, наблюдая за противоположной стороной улицы.

– Кого-то ждал?

– Да, как оказалось, он ждал двоих мужчин. Но они не были его друзьями, и более того, он старался быть незамеченным. Мужчины вышли из офиса новостного портала «Маркетньюс» и, сев в машину во дворе, поехали в сторону Страстного бульвара. Грибов поймал такси и, очевидно, собрался их скрытно преследовать. Мы также двинулись за ними. По счастливой случайности Александр припарковал свою машину в том же дворе, что и те двое. Дальше, командор, произошло непонятное: когда загорелся зеленый свет на светофоре, машина с Грибовым рисковала отстать от пары, за которой следил Грибов, и тогда его машина, выскочив на тротуар, рванулась через перекресток. В это время мы опять зафиксировали магическое возмущение, но не из машины Грибова, а из преследуемой!

Командор приподнял правую бровь.

– Из преследуемой?

Рыцарь утвердительно кивнул, и в его глазах отразилось удивление, как будто он вновь наблюдал описываемую сцену.

– Вот именно! Причем сигнатура возмущения соответствовала заклинаниям Черной книги.

Лицо командора на мгновение потеряло свою невозмутимость, но уже через секунду стало еще более непроницаемым и невозмутимым, чем раньше. Он не сказал ни слова, но его вид показывал, что он внимательно слушает.

– Когда машина с Грибовым выскочила на перекресток, с противоположной стороны резко набрал скорость автомобиль-внедорожник «Митсубиси Паджеро» и протаранил машину Грибова. Водитель внедорожника находился под воздействием заклинания, примененного преследуемыми.

– То есть книга у первой пары, а не у Грибова? Или все они изучали ее?

– Трудно сказать, но у меня предположение, что книга находится не у Грибова, а у тех, за кем он следил.

– Кому принадлежит автомобиль? – Хейт не сомневался, что эта информация есть у Кальямо. И скорее всего, уже собрано небольшое досье на владельца.

– По номеру мы установили, что автомобиль принадлежит Анатолию Курееву, сотруднику «Маркетньюс». С ним был его коллега Василий Петрецкий. Пока это вся информация о них.

– Что с Грибовым?

– Грибов в аварии практически не пострадал. А вот водитель «десятки» погиб от удара. Полиция арестовала водителя «Паджеро». Что интересно, Грибов незаметно скрылся с места аварии. Александр сейчас присматривает за ним. Но мы так и не рискнули поставить на него маяк. Если он знаком с книгой, то последствия для нас непредсказуемы.

Командор опять кивнул.

– Вы правильно сделали. Не надо маяков, пусть Александр за ним присматривает и дальше. А вот господам Курееву и Петрецкому необходимо уделить особое внимание. Но также без каких-либо магических маяков. Можете повесить на их машину обычного жучка с GPS. Кроме того, мне необходима информация о том, кто они, чем занимаются в «Маркетньюс», что это за организация, и, наконец, как могут быть связаны они, Грибов и, может быть, «Маркетньюс».

Кальямо встал и наклонил голову.

– Слушаюсь, командор. Требуемая информация будет представлена завтра, до обеда.

– До встречи, Роберто. – Командор дал тому понять, что аудиенция окончена.

Когда рыцарь ушел, Хейт поднялся из кресла и прошелся по комнате. Ситуация усложнилась. Количество людей, которые могли иметь какое-либо отношение к книге, росло. А задачей рыцарей было не допустить этого. Необходимо было принимать меры.

Хейт не боялся, что у его рыцарей не хватит опыта и умения. Но у него был приказ не только заполучить книгу, но и как можно меньше привлекать внимания к рыцарям. И направлять их только на самые важные задания, а для более простых использовать людей из непосвященных.

Еще в Риме ему дали контакт местного специалиста, которого можно было привлекать к самым разным операциям – от шпионских до силовых. Этого специалиста ему рекомендовали как профессионала высочайшего уровня, причем в самых разных областях. Правда, при этом советовали не обращаться к нему с простыми задачами – его услуги стоили баснословно дорого даже по меркам небедного ордена. Но сейчас ситуация складывалась таким образом, что рыцарей командор предполагал отправить за Куреевым и Петрецким. Они теперь считались наиболее важным объектом для наблюдений. Однако оставлять Грибова просто так нельзя. Необходимо было максимально быстро выяснить – не у него ли все же книга. А для этого нужен был некто, не связанный с магией никоим образом и в то же время способный напугать Грибова и заставить делать глупости.

Поэтому Хейт и решил прибегнуть к помощи рекомендованного специалиста.

Он отправил сообщение в защищенном мессенджере на указанный ему аккаунт с текстом: «Купи воблу. Жду тебя в Савое сегодня в 19». Первое предложение было, собственно, паролем, а второе – местом встречи. Чтобы наемник мог опознать заказчика, тот должен иметь в своей одежде какой-то красно-синий элемент. Командор выбрал шейный платок именно такой расцветки. Он не очень удачно контрастировал с остальным гардеробом Хейта, но, во-первых, шопинг не входил в планы командора, а во-вторых, так даже заметней.

Без пятнадцати семь Хейт сидел в ресторане отеля и делал заказ официанту. Столик он себе выбрал в самом центре зала, где располагался небольшой фонтан. Как его проинструктировали, этот наемник сам его найдет в назначенном месте.

А в ожидании заказа и наемника Хейт рассматривал обстановку ресторана. Ему не пришлось бывать здесь раньше – он всегда заказывал еду в номер. А теперь даже и пожалел, что не заходил сюда. Ресторан был мил своим простоватым пафосом: отделка дубовыми панелями, красные стены, покрытая золотом лепнина и фрески на потолке. В общем, имперский стиль во всей своей красе. А командор питал некоторую слабость именно к имперскому стилю.

К столу подошла девушка, которая выглядела похожей на проститутку. По крайней мере, по представлению Хейта именно так должна выглядеть труженица рынка сексуслуг.

– Скучаете? – спросила она.

Хейт был удивлен, что в отель вполне приличного уровня пускают подобных девушек. Он решил позвать официанта и указать ему на явную оплошность в работе секьюрити, но увидел, что тот и сам торопится к столу командора вместе с охранником.

– Простите, я ожидаю…

– Правильно, меня. Я принесла воблу, – улыбнулась девушка.

Подошел официант вместе с охранником.

– О, простите за то, что…

Хейт махнул рукой.

– Нет-нет. Все в порядке. Я ждал эту девушку. – Командор заговорщицки подмигнул официанту.

Официант понимающе улыбнулся.

– Будете что-то заказывать?

Хейт вопросительно посмотрел на девушку.

– Закажи что-нибудь в номер, милый. – Девушка на лету подхватила игру.

Хейт кивнул и распорядился:

– Принесите нам ужин в номер. На ваш вкус.

Официант расплылся в довольной улыбке. Это будет неплохой приработок. В ужине определенно будет и черная икра, и самое лучшее шампанское, да-да, и самое дорогое, по странному совпадению.

Девушка шла впереди, и Хейт любовался ее фигурой. Он, конечно, не только рыцарь, но и монах-иезуит, но все же больше рыцарь.

Ее красное платье не назовешь вечерним, и оно явно не годилось для светских раутов. Оно было весьма коротким и очень плотно облегало соблазнительную фигуру девушки. Командор еще раз подивился тому, как ей удалось проскользнуть мимо швейцаров и охраны. Видно, и здесь все поражено коррупцией, усмехнулся он про себя.

Тем временем девушка уверенно шла как раз по направлению к его номеру.

– Вы знаете, где находится мой номер? – немного прохладно спросил Хейт в спину девушке.

– Да, вы его назвали, когда заказывали ужин в номер. А схема отеля мне известна.

Хейта такая подготовленность порадовала. Но, несмотря на это, командор несколько сомневался, что эта девушка нужный ему человек. Она не выглядела серьезным профи.

Он решил не ломать себе голову и наслаждаться видом фигуры, следуя в фарватере девушки. Но какая-то мысль стучалась ему в голову и не давала покоя. Однако Хейт никак не мог поймать ее за хвост.

Они дошли до двери, и рыцарь, открыв ее карточкой, пропустил девушку в номер.

Она сразу прошла внутрь и уселась в одно из двух кресел, стоящих у журнального столика.

– Господин Хейт, ужин, боюсь, вам придется есть в одиночестве.

Тот рассмеялся и опустился в соседнее кресло.

– Вот так всегда, не везет мне с девушками.

Он похлопал в ладоши, и его взгляд упал на собственные кисти. Они были весьма натружены различными упражнениями. Он был неплохим бойцом. Тут он наконец ухватил мысль: этого наемника ему рекомендовали и как хорошего бойца в том числе. Мышцы девушки никак не принадлежали человеку, изнуряющему себя тренировками. Только в голливудских боевиках девушки с тонкими руками дерутся как мастера единоборств. На самом деле ей не хватит ни силы, ни массы тела. Против элементарной физики не поспоришь. Она не тот наемник.

– Кстати, надеюсь, вы не думаете, что я именно та, кто выполнит ваш заказ, – словно прочла его мысли девушка.

– Да, я догадался. Но наше общение с исполнителем тогда может затянуться на недопустимо долгий срок.

– Отнюдь. Я не исполнитель, но исполнитель здесь. – Она приложила руку к уху под каштановыми волосами.

Ну конечно же понял командор: миниатюрный динамик с микрофоном в ухе, соединенные по блютуз, очевидно, с телефоном.

– Ах, так. Это действительно меняет дело и, в общем, очень остроумное решение. Но не проще ли было бы просто дать мне номер телефона?

– Проще, но проблему конспирации решает хуже – неизвестно, каковы у вас каналы связи. А так я использую свой, – объяснила девушка. – И кстати, я даже не знакома с исполнителем. Все инструкции получаю удаленно. Поэтому даже если ваш вызов – провокация, вы ничего добиться не сможете. Я для вас – никто, исполнитель – неизвестно кто. И вообще – какой исполнитель, исполнитель чего? Вы просто излагаете свою задачу. А уж возьмется за нее кто-то или нет…

В дверь постучали. Это был официант с роскошным ужином. Когда он расставил тарелки, даже у не склонного экономить деньги ордена командора возникло сожаление, что он пустил этот заказ на самотек. Девушка с некоторым удивлением посмотрела на стол и на Джорджа Хейта.

– Это ваш обычный ужин? – с некоторой иронией спросила она.

– Ну, если честно, я редко позволяю себе подобное, но ваша компания…

– Я польщена, и мой работодатель не регламентирует моих отношений с заказчиком. Но, как мне ни жаль, я откажусь от столь великолепного ужина. Давайте перейдем к делу.

Командор посмотрел поочередно на девушку и на чудовищно дорогие блюда и с досадой скривил лицо.

– Очень жаль. Ну что ж, к делу так к делу…

Через час он позвонил Кальямо и приказал снять наблюдение за Грибовым и переключиться целиком на Куреева и Петрецкого.

– Командор, Куреев и Петрецкий движутся по Новорижскому шоссе. Похоже, они по московской традиции решили в пятницу выехать за город. Я с Александром и Йованом, еду за ними следом. Я уверен, что книга у них с собой, – докладывал по телефону Кальямо командору Хейту.

– Вы предполагаете, что сможете захватить ее? – В голосе командора слышалось сомнение. Ведь если они не смогут захватить Черную книгу, то полетит в первую очередь его голова. Ошибка тут совершенно недопустима. С другой стороны, успех обещал огромный шаг в карьере. Да что там, у него есть шанс заполучить то, за чем рыцари-каратели, а до них святая инквизиция, охотились сотни лет.

– Думаю, да. Нападение будет для них неожиданным. Да и как бойцы они ничего не стоят. – Рыцарь-каратель буквально рвался в бой.

Командора Хейта одновременно одолевали сомнения и соблазн. Думать надо было очень быстро. Итак, бойцы из этих Петрецкого и Куреева действительно никакие. Опасность может представлять неаккуратно проведенная операция или сама книга. В аккуратности своих подчиненных Хейт не сомневался. Какую опасность представляла Черная книга, было непонятно: по имеющейся информации, она убивала любого постороннего мага, который пытался ее прочесть. Хейт сомневался, что ее даже в руки нельзя брать, да и рыцари – не маги. Ему стало не по себе. Он отвел трубку от уха, прикрыл микрофон рукой и выругался:

– Проклятье! Сил может не хватить, но какой шанс! Проклятье! – Он вновь поднес трубку к уху и приказал: – Захватывайте! Сделайте это как можно тише. Только книгу руками не брать. Используйте что-нибудь подручное.

– Разумеется, командор! – послышался довольный голос рыцаря на той стороне.

Трое рыцарей уже почти час следовали за машиной Куреева и поняли, что сейчас может представиться великолепный шанс для захвата книги. Рыцари не хуже своего командора понимали всю важность этой операции. Их собрали из разных стран: Кальямо – из Италии, Йован – из Сербии, Александр был местным, из Москвы. Обычно на небольшую страну или крупный город приходится по одному рыцарю-карателю, и этого вполне хватает. Но здесь задача была настолько важной, что собрали троих, а для руководства операцией направили командора. Причем всех четверых собрали из разных стран – старались добиться максимальной безопасности: вдруг кто-нибудь из местных был связан с этой историей раньше. Перестраховывались с огромным запасом. Это был беспрецедентный случай. И средства применяли тоже радикальные: языковой барьер им помогла преодолеть магия, защищала и скрывала их тоже магия. С таким использованием магии для рыцарей-карателей даже их командор сталкивался впервые. Но что ж, с волками жить…

«БМВ» впереди свернул направо, в сторону Истры. Машин на дороге было не слишком много, но достаточно, чтобы рыцари не рисковали напасть на преследуемую машину: если дойдет до применения магии, то окружающие могут стать ненужными свидетелями. В арсенале самих рыцарей не было никаких заклинаний. Маскировку-защиту им обеспечивали магические артефакты и защитные заклинания, наложенные на них, но сами они магией не владели. Магией рыцари не пользовались почти никогда, так как ненавидели ее, и предназначением-то их, собственно, и была борьба с магией.

А вот чего ожидать от нынешних владельцев книги, да и от самой книги, было неизвестно. Поэтому необходимо было исключить возможность присутствия свидетелей.

Неприметный «Логан» рыцарей терпеливо следовал за «БМВ». Проехали уже половину пути от Новой Риги до Истры, а момента для атаки выбрать все не удавалось: в зоне видимости постоянно было по несколько машин. Сидящий за рулем Александр уже начал переживать, что Куреев и Петрецкий направляются в Истру, а там провести операцию по изъятию книги будет нельзя.

Но вот на «БМВ» замигал левый поворотник, и он повернул на небольшую и плохо асфальтированную дорогу, идущую посреди леса, и не торопясь поехал по ней.

Александру, ведущему «Логан», пришлось проехать мимо поворота, чтобы слишком рано не привлечь внимания преследуемых. Развернувшись в паре сотен метров, так чтобы из «БМВ» их не было видно, Александр направил машину на ту же дорогу, на которую свернул «БМВ». Углубившись по ней метров на триста, рыцари увидели буквально в тридцати-сорока метрах преследуемый автомобиль, который стоял, развернувшись капотом по направлению к их машине. Похоже, рыцарей ждали. Водитель «БМВ» Анатолий Куреев стоял рядом и смотрел на подъезжающий автомобиль рыцарей, скрываясь за открытой дверью своей машины. Александр остановил «Логан» метрах в двадцати и тоже вышел из него, прикрываясь дверью. Роберто и Йован остались в машине.

– Уважаемый, в чем дело? Позвольте проехать. – Он тянул время, пока Роберто и Йован готовили удар по предполагаемым магам. А готовили они не заклятия и амулеты, а расчехляли старый добрый раскладной гранатомет М72, который использовался американской армией еще во Вьетнаме, а после разошелся по всему миру. В России, наверное, проще было бы достать российский же гранатомет Р-18, известный под названием «Муха», но их командор Хейт откуда-то добыл именно М72. И именно предполагая его использование, Александр остановил свой «Логан» так далеко от машины программистов – ему не очень хотелось попасть под разрыв гранаты.

Никто не знал, что может применить владеющий книгой, а своевременное попадание из гранатомета способно угомонить любого мага, если тот оказался недостаточно расторопен. При взрыве, конечно, могла пострадать книга, но это рыцарей не особенно беспокоило – собственно, ее уничтожение и было их целью.

– Ваша компания вот уже час следит за нами. Мы еще в Москве заметили ваше ведро с гайками. И мы могли легко уйти от вашего корыта. – Тут Моргот немного заблуждался, поскольку под капотом скромного «Логана» скрывался мотор, способный если не обогнать «БМВ», то как минимум не отстать. – Так вот, сейчас вы объясните, кто вы и зачем прицепились к нам. Если вы следите за нами, то, я предполагаю, догадываетесь о наших возможностях.

– Каких возможностях, молодой человек? Мы едем по своим делам, – продолжал разговор Александр, а Роберто и Йован по-прежнему не торопились выходить из авто – необходимо было как можно больше услышать от этой пары. Рыцарь надеялся разговорить Куреева, и, возможно, книгу отдадут добровольно. – Пропустите нас. Глупо обвинять нас в слежке, если нам просто надо в ту же сторону, что и вам.

– Ну, не хотите, как хотите, – Моргот повернулся к своему напарнику. – Эру, давай!

Амулеты на груди всех троих рыцарей-карателей мгновенно нагрелись до почти нестерпимой температуры – так они предупреждали о направленной против рыцарей магии, с которой амулетам не совладать. По реакции амулетов рыцари поняли, что в их распоряжении остались секунды.

Роберто одним движением рванулся из машины и вскинул на плечо М72. Еще доли секунды он потратил на наведение гранатомета и нажал спуск. Граната ударила под правое колесо «БМВ». Кальямо целил чуть выше – в лобовое стекло и пассажира. Однако в спешке немного промахнулся. Впрочем, даже такое попадание было достаточно эффективным: хоть направленная кумулятивная струя и ушла просто в землю, машину подбросило вверх и одновременно отшвырнуло в сторону. Ударом машины стоявшего рядом Моргота сбило с ног, а сидевшего в машине Эру – контузило, так что оба потеряли сознание. Но можно было сказать, что им очень сильно повезло.

Рыцари тут же почувствовали, что амулеты на груди больше не жгут кожу: заклинания исчезли. Видно, их противники не успели проделать всех манипуляций для активации боевых заклинаний.

Из «Логана» вышел и Йован, доставая из внутреннего кармана куртки небольшой электрошокер. Вся троица рыцарей стояла у своей машины, настороженно смотрела в сторону «БМВ» и прислушивалась к своим амулетам – никакого движения и никаких сигналов.

– Вперед! – скомандовал Роберто. – Я беру водителя, Йован – пассажира, Александр – общий контроль ситуации.

Рыцари медленно двинулись к разбитой взрывом машине. Александр направился к капоту «БМВ», Йован осторожно подходил к закрытой правой двери, а Роберто – к лежащему на земле Курееву.

Серб, держа в руке электрошокер, подошел к машине и заглянул в окно. Внутри лежал сползший по спинке сиденья и потерявший сознание Петрецкий. Рыцарь резким движением дернул за ручку двери и со скрипом открыл ее, выставив электрошокер вперед. Петрецкий не пошевелился. Его рот был приоткрыт, из носа стекала струйка крови, на коленях лежал раскрытый ноутбук с треснувшим монитором.

Йован осмотрел салон и увидел завалившуюся за левую сторону пассажирского сиденья толстую книгу в черном переплете.

– Есть! – крикнул он своим товарищам.

Роберто в это время наклонился к Курееву и, услышав возглас Йована, поднял голову. Он хотел крикнуть тому, чтобы он не трогал книгу, но не успел – Йован уже протянул руку и схватил ее.

Как только его пальцы коснулись Черной книги, Йован почувствовал, что кожу на груди нестерпимо жжет его защитный амулет. Но все усилия защитных артефактов и заклинаний не могли справиться с атакой заклинаний Черной книги. Они, подобно вирусам, проникали в сети магической защиты и взрывали ее изнутри. Они перегружали линию обороны тысячами и миллионами мелких укусов. Наконец, они заставили защитные заклинания пожрать самих себя.

Уже через мгновение Йован ощутил, как ярость захватывает его разум, – неожиданно его товарищи стали ему отвратительны и ненавистны. Он не успел осознать причины этой ненависти, как она переполнила его душу, и он выхватил из наплечной кобуры черную «беретту», которую сумел провезти с собой из Сербии, разобрав и замаскировав отдельные части в багаже.

Поворачиваясь к двум другим рыцарям, он уже просчитал, что мерзкий русский варвар, скорей всего, ему виден целиком, а этот отвратительный итальяшка наверняка частично скрыт машиной и имеет все шансы спрятаться за ее корпусом. Значит, первым надо пристрелить именно его.

Развернуться Йован успел за доли секунды и выбросил руку с пистолетом в сторону Кальямо. В этот же момент он почувствовал в груди глубоко проникающую боль, но успел нажать на курок и услышал почему-то два выстрела – вслед за его «береттой» рявкнул пистолет Кальямо. Мозги Александру и Роберто вынесло почти одновременно – и серб, и итальянец были отличными стрелками. А русский предпочитал холодное оружие: уже падая, Йован опустил глаза к своей груди и увидел с левой стороны торчащую рукоять ножа.

Лежа на земле, серб разжал пальцы и выронил «беретту». Затем он поднял руки к груди, которую снаружи жег защитный амулет, а изнутри – длинное лезвие. Боль была невыносимой, но вот амулет умерил свою ярость и к Йовану пришло осознание происшедшего. Он застонал, и его сердце, пронзенное ножом товарища, остановилось.

Единственные три амулета рыцарей, которым удалось сработать успешно, были маяками, сигнализировавшими командору Хейту о смерти их владельцев…

Моргот очнулся от того, что на него свалилось тело рыцаря-карателя. Рука Кальямо безвольно шлепнула по лицу Моргота, и тот открыл глаза. Голова у него кружилась, и страшно болела нога и грудь, по которым пришелся удар «БМВ», подпрыгнувшего, когда под колесом взорвалась граната из М72.

Моргот застонал, но, спихнув с себя рыцаря, стал с трудом подниматься. Встав, он огляделся. Ему были видны тела двух напавших, одно из которых лежало рядом с ним, а другое – перед капотом автомобиля. Головы обоих были прострелены и залиты кровью. Однако Морготу было настолько плохо, что эта картина его совершенно не тронула.

Сам автомобиль, совершенно очевидно, пришел в полную негодность, и Морготу стало вдруг страшно жаль денег, уплаченных за немецкую «пятерку». Ему это показалось намного важней, чем трупы, лежащие рядом. Он со злостью пнул ногой ближайшее тело и тут же свалился сам – ушибленная нога при ударе отозвалась дикой болью.

На несколько секунд он вновь потерял сознание. Повторно очнувшись, увидел разноцветные пятна, плавающие перед глазами. Дождавшись, пока зрение прояснится, он встал и несколько минут стоял, придерживаясь за свой разбитый автомобиль. Когда стало чуть легче, Моргот решил оглядеться.

Сильно хромая, он обошел машину спереди и увидел третьего покойника с ножом в груди и лежащего на сиденье машины Эру. Медленно доковылял до него и приложил руку к шее – пульс бился, значит, жив. Так же медленно, припадая на ногу, дошел до багажника и, открыв его, достал бутылку воды.

Первым делом отпил из нее и полил себе на лицо. В голове немного прояснилось. Тогда он вернулся к Эру и побрызгал водой ему в лицо. Приятель глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Ну слава богу, очухался! – проговорил Моргот. – Как ты?

Эру что-то прохрипел. Моргот поднес бутылку к губам приятеля, тот сделал несколько глотков и уже более-менее отчетливо ответил:

– Голова трещит. – Он попробовал пошевелиться и громко вскрикнул.

Однако уже через несколько минут Эру смог подняться с помощью Моргота с сиденья «БМВ».

Он с трудом осмотрел и ощупал себя и пришел к выводу, что, в общем и целом, он не пострадал, но от такой встряски болело все тело.

Моргот тем временем почувствовал себя гораздо лучше. Нога и грудь болели по-прежнему, но двигаться он мог почти нормально.

– Это же был гранатомет, – с некоторой долей восхищения, прорывающейся в голосе, сказал Эру. Он вместе с Морготом подошел к правому переднему колесу и рассмотрел его останки: покрышка отсутствовала полностью, и рядом ее не было видно, диск колеса был сильно покорежен, но в остальном подвеска, на первый взгляд, сохранилась в целости, а вот крыло было все в дырках и прилично обгоревшим. Под колесом, в земле, темнела довольно большая воронка.

Приятелям сильно повезло, что рука рыцаря дрогнула и граната попала под колесо, – кумулятивная струя ушла в землю, а машине достался только удар от взрывной волны, пусть и довольно сильный, но не убийственный.

У Моргота появилась надежда, что машину можно будет восстановить. Он кинулся к водительскому месту и открыл капот – там было все черно и покорежено. Похоже, основная доля взрывной волны досталась двигателю. Только тут Моргот заметил, что крышка капота словно вспучена изнутри, и удивился, как он смог открыть капот: ведь замок должно было заклинить.

Да, на этом авто уже не уехать.

Эру словно прочитал его мысли.

– Как будем выбираться, Моргот? На ней мы вряд ли уедем. А еще теперь нам не отвертеться, придется отвечать на кучу ментовских вопросов. Кто да почему…

– Не, если мы сейчас свалим, то меня не найдут. Машина по доверке куплена, а прежний хозяин тоже по доверке. И вообще ее история очень мутная. Может, она и в угоне с перебитыми номерами, я не знаю. Но купил я ее сильно дешево. Так что, возможно, по машине не найдут. А если и найдут, то скажу, что угнали машину. А в ментовку, мол, не успел заявить.

Эру так быстро поднял голову, что аж застонал от боли.

– А хрен ли мы тогда здесь стоим, надо уходить. Только давай подожжем обе машины.

Моргот усмехнулся.

– А зачем обе? Давай на этом «Логане» поедем, а потом где-нибудь в овраг бросим. Сейчас, вещички только переброшу.

– Только я тебе не помощник, – поморщился Эру. Его сильно тошнило, он стоял, тяжело опираясь на дверь «БМВ». – Вот книгу и ноут я достану, а остальное ты сам. Болит все, мля, сил нет.

Моргот кивнул.

– Да вижу. Забирай книгу и иди в «Логан». Я все сделаю.

Эру, негромко кряхтя, потихоньку добрался до своего места в «БМВ», подобрал книгу и посмотрел на черный переплет – и на этот раз книга не обманула. Одним из первых фрагментов, который удалось перевести и расшифровать, был размещенный на первой же странице книги текст-предупреждение, гласящий, что погибнет любой маг, взявший книгу в руки и не выучившийся по ней. Текст был странным:

«Посвященный любой не мой погибнет от меня».

Только сейчас до Эру окончательно дошел смысл этого предупреждения. Он оглянулся на лежащее тело рыцаря, потом посмотрел на труп перед капотом: они сами убили друг друга! В какой-то момент они потеряли разум и начали бессмысленно убивать. Эру сопоставил текст и факт взаимного убийства – это могла сделать только книга.

Забрав книгу и разбитый ноутбук, он доковылял до «Логана» и осторожно уселся на пассажирское место.

Моргот тем временем переложил несколько вещей из своей машины в машину нападавших, проверил там ключ – он был в замке зажигания. Постоял, задумавшись с минуту, и решил, что если загрузить тела погибших в «БМВ», а потом поджечь, то, возможно, полиция и подумает, что те были владельцами внедорожника. В некоторой степени задачу ему упрощало расположение тел – два из них лежали прямо у дверей машины. С них он и начал. Однако, запихав на водительское сиденье тяжелого Кальямо, он обессилел. В этот же момент он понял, что на него нашло помрачение – зачем было затаскивать труп в машину, ведь и так все выглядело прекрасно. Моргот зло плюнул и два оставшихся трупа оставил лежать на своих местах.

Потом достал из багажника своей машины бутылку с розжи́гой для костра, которая там болталась с прошлой поездки на шашлыки, и начал поливать горючей жидкостью салон «БМВ» и тела рыцарей. Потом некоторое количество досталось покрышкам и, наконец, двигателю. Скрутив журнал, взятый из салона, он вылил на него последние капли розжиги и поджег. Уже от факела весело занялась обивка, трупы и потеки горючей жидкости на покрышках и капоте.

Моргот отошел подальше со скорбью на лице и некоторое время смотрел, как пламя пожирает его автомобиль. Однако он не стал дожидаться, когда оно доберется до бензобака, быстро сел в «Логан» и, сдав назад, развернулся обратно, в сторону дороги на Истру. Через несколько секунд позади раздался взрыв бензобака.

Выехав на большую дорогу, Моргот проехал с километр и остановился. Он решил осмотреться в машине.

Ему сразу повезло – в бардачке он обнаружил документы к машине, там была даже страховка на неограниченный круг допущенных водителей.

– Класс! – отметил Моргот.

Таким образом, можно было в течение нескольких часов не опасаться проверок. Но лучше не попадаться, так как рано или поздно «Логан» может их выдать. Ведь наверняка он зарегистрирован на кого-то из этой тройки. Тут Моргот решил повнимательней посмотреть на имя владельца авто. Оказалось, Александр Турсунов. Там же он нашел и права владельца. С карточки на него смотрел покойный водитель «Логана». Это и был господин Турсунов. Но Моргот решил не заморачиваться – главное, успеть отъехать подальше.

– Что ж, Александр, не повезло тебе. А нам повезло, в рот компот. – Несмотря на полученные ушибы, Моргот, как и Эру, чувствовал себя просто великолепно – ведь им удалось победить троих очень непростых ребят. В них даже стреляли из гранатомета. И где эти нападавшие? Валяются дохляками!

Он заметил, что на него с некоторым удивлением глядит Эру.

– Ты чего такой веселый? – мрачным голосом поинтересовался Эру. Было видно, что в его глазах скачут довольные чертики, хотя у него по-прежнему болело все тело.

– Ха, а ведь мы их сделали. И едем на их машине, а они дохлые валяются. Это так круто!!! Я даже не представлял, как это может быть круто. – Адреналин в крови Моргота приводил его во все больший экстаз. Он был готов сейчас на что угодно. Ему никогда не приходилось испытывать подобного восторга.

Эру тоже довольно зажмурился.

– Круто! Это власть и сила! «Не мой погибнет от меня», – процитировал он предупреждение из книги.

– Что? – посмотрел на приятеля Моргот.

– Цитата из книги, – ответил Эру. – Я ее раньше не совсем понимал. «Посвященный любой не мой погибнет от меня». А теперь все ясно. Книга защищает себя от сторонних магов. Ты понял? Мы под ее защитой.

Радость Моргота схлынула – он понял, что это значит.

– Я понял, что нападавшие имеют отношение к магии, раз она убила их.

Эру хотел что-то возразить, но замолчал. До него тоже дошло, что радоваться особенно нечему. Наверняка это нападение на них было делом рук Грибова. Но он пока промолчал и не рассказал о своих соображениях приятелю.

– Владимир Иванович, вы понимаете, чего я от вас требую? Точнее, даже не я, а безопасность компании?

Владимир Иванович сидел в кабинете департамента IT-безопасности и с холодным равнодушием смотрел на разъяренного главу департамента. Департамент был невелик – всего два человека – и, к удивлению Владимира Ивановича, не подчинялся ему – главе службы безопасности, а за последний год набрал небывалый авторитет в глазах учредителей. Звали айтишника Толей Куреевым, но он, будучи завзятым толкиенистом, предпочитал зваться Морготом. Владимир Иванович склонялся к мнению, что у Толика-Моргота сильно не в порядке с головой, но как айтишник-безопасник он был великолепен. Вместе с напарником, Васей Петрецким, он держал натиск вирусов и злоумышленников вот уже больше полутора лет. Только последний год становилось все чудней и чудней: эти айтишники походу убивали людей дистанционно. Не кого попало, конечно, а тех, кто пытался взломать сайт «Маркетньюс». Скажи кому-нибудь – и тебя сочтут сумасшедшим, но факты – упрямая вещь.

Владимир Иванович был достаточно грамотным человеком и имел вполне приличное представление о цифровых технологиях, сетевой безопасности и тому подобном. Но то, что происходило, было ему непонятно: несколько раз Куреев заявлял, что необходимо найти покойника, который якобы атаковал их серверы. И ведь находили.

Последняя история совсем не понравилась Владимиру Ивановичу. Во-первых, тут присутствовал труп. На него указала эта парочка. Потом появился винчестер, который надо было изъять у некоего Антона Грибова, который, в свою очередь, возник по ходу последней истории с обнаружением трупа хакера. Грибов оказался «парнем не промах» и наделал кучу копий винчестера – задача сильно усложнилась. Дальше Куреев и Петрецкий потребовали собрать полное досье на Грибова, включая девушек друзей. Теперь же Толя-Моргот придумал, чтобы подчиненные Владимира Ивановича похитили девушку Грибова Марину и передали ее им.

– Толя, тьфу, Моргот, ты понимаешь, что это уголовное дело? Я и мои ребята не занимаемся противозаконными делами. Сейчас не девяностые, а я и тогда рэкетом не промышлял. Я по вашей просьбе предоставил тебе только что полное досье на этого Грибова. Это уже не совсем законно, но да черт с ним. А вот то, что вы просите сейчас… У меня даже слов нет. Я не только категорически отказываюсь, но советую со мной даже не обсуждать таких тем. А лучше и тебе забыть подобные глупости – мне и так все это не нравится, а тут еще откровенный криминал.

Моргот бегал по периметру комнаты и рубил воздух ладонью.

– Владимир Иванович! Это не шутки, под угрозой находится вся компания «Маркетньюс». Учредители в курсе и дали мне полный карт-бланш. Вы ведь уже получали распоряжение, что должны выполнять все мои требования.

Вася Петрецкий, напарник Моргота, сидел за своим столом с двумя мониторами и кивал.

Владимир Иванович понял, что Моргот сейчас впадает в истерику. Еще вывод – тот переживал не за компанию, происходящее было важно для него лично. И еще один – Петрецкий тоже в теме, так как явно нервничал.

– Я все прекрасно понимаю и распоряжения получал. Но есть определенные границы… Кроме того, похищение человека несет в себе угрозу и для компании, и для учредителей. Я должен это учитывать. И не буду этим заниматься даже под угрозой увольнения. А больше ты, Толик, мне пригрозить ничем не можешь.

Толик покраснел и зло произнес:

– Могу-могу… Но не буду. Обойдемся без ваших бездельников.

Начальник СБ внимательно и пристально посмотрел на зарвавшегося программиста. Тот действительно потерял берега – он ведь только что угрожал Владимиру Ивановичу, но смилостивился. А это уже двойная наглость. Главный эсбэшник решил поставить вопрос ребром перед учредителем.

– Ну вот и хорошо. Без нас, без нас.

Владимир Иванович встал и вышел. Он понял, что жаловаться на него учредителям эти двое не будут. Но сам твердо решил поговорить с учредителями и поставить вопрос об увольнении айтишников – уж в очень опасные игры они играют и добром это не кончится.

Когда эсбэшник вышел, Петрецкий встал из-за стола и подошел к взбешенному приятелю. Того буквально трясло от ярости – этот старпер своим упрямством сумел вывести Моргота из себя до такой степени, что у него дрожали руки.

– Моргот, нам придется решать вопрос с этим Грибовым самим. Эти придурки не будут ввязываться.

Петрецкий похлопал приятеля по плечу, а затем, подойдя к двери, приложил к ней ухо – тишина. Не то чтобы он опасался подслушивания, но все же. На «жучков» он проверял их кабинет ежедневно – от Владимира Ивановича можно было ждать чего угодно, это был старый и опытный волчара-оперативник. До ухода в бизнес-структуры он был полковником на Петровке.

Моргот остановил свой бег по периметру кабинета и сел в кресло. Он неровно дышал, и у него дергался глаз.

– Эру, я прекрасно понимаю, что нам надо будет разбираться самим. Только мне кажется, что нам придется применять Черную книгу. Я не умею похищать людей.

– Ясен перец, что придется использовать Черную книгу, – согласился Эру. – Я, как и ты, киднеппингом не занимался. Но нам нужно гарантированно разобраться с этим уродом. Ты ведь понимаешь, что ту троицу подослал наверняка он. Нужно заставить его сдать все копии, а потом – убрать и девку его тоже. – Немного подумав, Эру добавил: – И приятеля. Они, как говорится, слишком много знают.

– Ты охренел? Куда ты денешь три трупа? – Куреев испуганно отодвинул свой стул на колесиках подальше от Петрецкого. – Или как с теми троими, бросим на дороге? И я сомневаюсь, что их натравил на нас этот придурок Грибов. Ну откуда у него или его приятелей гранатомет?

Эру подошел к столу Моргота и, опершись о край стола ладонями, навис над мониторами Моргота.

– Ты дурак? Кто еще это мог быть? Да, вопрос с гранатометом не так прост, эту железку на рынке не купишь. Но с другой стороны – связь с хакерами, явно мошеннический салон у его приятеля Левина. Он однозначно связан с бандитами, – уверенно проговорил Эру. – Оттуда и гранатомет. И потом, ты думаешь, я их резать собрался? В нашей книге полно заклинаний, которыми можно убить так, что никакая экспертиза не обнаружит следов убийства. Я ведь проверял не только на этих дурацких хакерах…

– А на ком еще?

– На бомжах, на бомжах! Ты, когда мы нашли на раскопках книгу, не верил мне, что это наш шанс. А я сразу понял: в Брюсовом поместье найти такую книгу – не просто так, это подарок судьбы. Я убедил тебя с расшифровкой книги. А когда ты помог – я написал программу-заклинание, ту самую, которую ставим на «Маркетньюс». Однако я сначала пошел и проверил ее. И три раза эксперимент был удачным. Только потом я установил ее на «Маркетньюс». – Эру говорил все более страстно и горячо. – И вы все убедились, что она работает.

Эру вернулся к своему столу и уселся в кресло. Куреев следил за ним испуганным взглядом – одно дело хакеры сами натыкались на установленное для защиты заклинание, а совсем другое, если Эру и вправду убивал бомжей. Моргот все сильней сомневался в здравомыслии приятеля. Причем, видно, это безумие начало проявляться в нем уже давно: ведь испытания на бродягах тот наверняка проводил уже больше года назад.

Однако, наблюдая за Эру, Моргот не замечал изменений, которые происходили с ним самим. Еще пару лет назад он был обычным системным администратором с образованием программиста, игравшим в ролевые игры и увлекавшимся поиском древностей. А теперь он участвовал в убийствах, его не смущали трупы, появляющиеся вокруг, и он ничтоже сумняшеся собирался заняться похищением девушки, а потом и тройным убийством. Единственное, что его беспокоило, – это возможность попасться на этих преступлениях.

– А что касается того, кто послал этих троих… А кто еще? Кровавая гэбня? – насмешливо спросил Эру. – Они, думаю, так не действуют. Маги? Три раза ха!

Моргот моментально уловил, на что намекает его товарищ.

– Любой другой, не мой… Так ты, кажется, говорил? – Моргот не совсем точно процитировал предупреждение из книги. – Точно, это они. Ведь приятель этого Грибова держит магический салон.

Моргот приподнялся на стуле повыше.

– Да, и ты думаешь…

– Конечно, только он не шарлатан… или натравил на нас не шарлатанов. Но они очень слабы, поэтому применили гранатомет. И им нужна была книга, поэтому и стреляли в колесо…

Моргот задумчиво посмотрел на Эру. Его первоначальный испуг прошел, и он начал анализировать происшедшее.

Этот проклятый Грибов со своим приятелем сумел понять, что их друг-хакер погиб от воздействия программы, которая сохранилась на винчестере, а значит, и другие смогут понять, попади винчестер в грамотные руки. Если оставить Грибова и его компанию в живых, то велик риск, что тот продолжит свои поиски и рано или поздно докопается до сути. Отсюда следует, что Эру прав и надо убирать. И Эру прав второй раз, говоря про заклинания из книги. Этот Юрий Левин, приятель Грибова, совершенно точно натравил на них эту троицу. Они, несомненно, маги, раз погибли при попытке забрать книгу. И надо со всеми ними разобраться. Тем более что они действительно слабы, раз использовали физические методы – гранатомет.

Но Эру все же маньяк, похоже. Да и черт с тем, что он маньяк!

Моргот кивнул приятелю.

– Да, согласен, ты прав.

Эру посмотрел на него зло.

– Еще бы не прав. И не мы начали эту войну.

– Кстати, да, не мы. Они первыми пытались взломать наш сервак, они первыми установили слежку, они первыми достали гранатомет. – Моргот, конечно, немного передергивал, но ведь все одно те начали первыми. – Отлично, что ты предлагаешь?

– Сначала надо выкрасть девку. А выкрасть мы ее можем, оглушив опять же заклинанием, только не в полную силу. Если переборщим, то шантажировать будет гораздо сложней. Потом вызываем на встречу этих уродов под предлогом обмена и мочим всех троих, или сколько их там будет, при помощи заклинаний. Это если совсем упрощенно.

На эскалаторе было совсем пусто. И Антон резво сбежал вниз по ступеням. На платформе, в отдалении, стояло несколько человек, но подъехавший вагон был пуст так же, как и эскалатор, – почти час ночи, ничего удивительного.

Антон прошел в центр вагона и уже собрался присесть на сиденье, как его кто-то схватил сзади. Попытался вырваться, но совершенно безуспешно – хватка была просто стальной. Он опустил глаза и увидел обхватившую его руку в джинсе. Тогда он попробовал оглянуться и получил крепкий удар по затылку, похоже, лбом.

– Не дергайся, – произнес голос рядом с правым ухом. И тут же перед глазами возникла вторая джинсовая рука, державшая длинное и узкое лезвие.

Тонкий стилет холодил кожу под подбородком и наполнял холодом позвоночник.

– Где книга?

Антон несколько растерялся. О какой книге тот говорил? Если бы напавший спросил про винчестер, то Антон нисколько бы не удивился. Но книга! Он сразу понял, что это связано с его историей, но каким образом?

– Какая книга? Ты охренел?

– Не надо играть в дурачка. Речь идет о Черной книге, с помощью которой ты сотворил заклятие, останавливающее сердце. Для меня это звучит бредово, но мне все равно. Мне платят. Итак, где?

В голове Антона немедленно образовалась цепочка: книга – заклятие – Тера – винчестер. Все это было безумием, но другого объяснения не было – на винчестере имелось какое-то заклятие, взятое кем-то из какой-то Черной книги. И еще кто-то искал эту книгу, и этот кто-то подумал, что книга у Антона.

– Если я скажу, что понятия не имею ни о какой книге, – ты меня убьешь? – спросил он.

– Дурак, кому ты нужен? – холодно ответил голос над ухом. – Нужна книга. И тот, кто мне платит, точно знает, что книга у тебя. Пока ты мне ее не отдашь, я тебя не трону. А когда отдашь – ты никому не нужен. Другой вопрос – как мы с тобой договоримся?

В динамиках прозвучало «Осторожно, двери закрываются…», и поезд, набирая скорость, двинулся в темноту тоннеля.

Человек в джинсе слегка нажал кинжалом на кожу, и из-под лезвия побежала струйка крови. Антон поморщился, ощутив боль от пореза.

– А как мы можем договориться? И что ты мне сделаешь, пока я не отдал книгу? Убийством меня, сам же сказал, ты пугать не собираешься.

– Не, не убийством. Я не буду тебя убивать. Я предпочитаю наиболее быстрые методы. Самый быстрый – договориться. А следующий – физическое воздействие.

Грибов дернулся – в ответ захват стал жестче.

– Пытать, что ли, будешь?

– Если придется, то и буду. Выбирать тебе, – палец держащей Антона руки ввинтился ему в ребра, и у Антона перехватило дыхание, но он нашел в себе силы спросить с издевкой:

– Что, прям здесь, в вагоне? Времени немного у тебя осталось.

Напавший ослабил давление пальца и спокойно ответил:

– Времени хватит. – И в руке со стилетом появился еще и небольшой шприц. Стилет остался зажат между всего двумя пальцами, но Антон не сомневался в их цепкости. – Видишь шприц? Ты выйдешь со мной из метро, ничего не соображая и не сопротивляясь. Понял? Решай!

Поезд тем временем выехал на станцию и стал останавливаться. От торможения нападавший несколько потерял равновесие и ослабил хватку. Антон попытался вывернуться и ощутил сзади резкое движение, отклонил голову в сторону – по плечу пришелся сильный удар рукоятью стилета. Дальше все было чистой импровизацией. Антон никогда всерьез не занимался единоборствами, да и спортом вообще. По несколько месяцев в разных секциях, вот и все. Это было не всерьез, и каких-то высот он не достиг. Но, видно, даром тренировки не прошли, а скорей всего, Грибову помогли просмотры разных боевиков. Антон со всей дури ударил пяткой противника по ноге и – о чудо! – попал точно по коленке. Нога у того вывернулась, и он упал на пол, все еще цепляя Антона жесткими, как проволока, пальцами. Падение напавшего Антон увидел уже с пола, куда он сам грохнулся животом и лицом. Приложился Грибов так серьезно, что не мог вздохнуть. Однако оказался на ногах одновременно с противником. Пока они возились, поезд вновь собрался в путь, и двери уже начали закрываться. Антон кинулся к ним и буквально прыгнул вперед головой. Он еле успел вылететь в двери и еще раз хрястнулся со всего маха о каменную плитку и, наполовину потеряв сознание, покатился по полу. Ему повезло – противник не успел за ним, но еще больше ему повезло с тем, что поезд, набирая ход, нырнул в темноту тоннеля, а нападавший остался в вагоне.

Сознание потихоньку прояснялось, но Антон еще боялся пошевелиться – судя по тому, как его треснуло о пол сначала вагона, а потом и станции, половина костей у него переломана. И еще у него не получалось набрать воздуха в легкие. Это состояние ему было знакомо и на уровне сознания не пугало – он прекрасно знал, что через совсем короткий промежуток времени он сможет наполнить грудь кислородом. Но, черт возьми, как же страшно, когда не можешь вздохнуть.

– Молодой человек, ну куда же вы так выскакиваете! – неожиданно услышал Грибов чей-то голос и поднял глаза.

На лавочке сидел лысоватый мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, в хорошем костюме и с любопытством наблюдал за Грибовым. В этот же момент ему удалось преодолеть паралич дыхалки и судорожно вздохнуть. На душе сразу стало легче, и инстинктивный панический страх отпустил его.

Медленно Антон поднялся на четвереньки и подполз к лавке. Тяжело оперся на нее, сумел подтянуть тело и сесть. Откинувшись к холодной гранитной стенке, он посмотрел на мужчину и хрипло ответил:

– Да уж! Тороплюсь просто. – При этом Грибов почувствовал, что способность к дыханию вернулась к нему полностью.

– Думаю, вы поторопились правильно! – И мужчина достал из-за пазухи блестящую фляжку. – Возьмите, неплохой коньяк. Вам сейчас надо.

Антон с удивлением посмотрел на мужчину. Ему не так часто предлагал коньяк первый встречный.

– Пейте, пейте. Это моя плата за зрелище, – усмехнулся свидетель его падения. – А зрелище было презабавным. Не каждый день видишь, как прыгают из дверей вагона почти на ходу, да со всей силы о платформу пузом, – расплывшись в улыбке, продолжил мужчина.

Антон запрокинул голову, и алкоголь обжег разбитые при падении губы. Он поморщился, но фляжки ото рта не оторвал. Сделав несколько глотков, Грибов протянул фляжку обратно.

– Спасибо. – Антон почувствовал, как по телу пробежала волна расслабления и тепла. Незнакомец был прав, и добрая порция спиртного ему не помешала. – Ладно, пора мне валить отсюда.

– Что, боитесь своего приятеля, который остался в вагоне? Правильно боитесь – это очень серьезный парень. Вам, Антон, с ним не справиться.

Антон, приоткрыв рот, посмотрел на своего собеседника.

– А-а-а … – только и протянул Грибов.

– Не удивляйтесь. Конечно, я вас знаю и здесь не случайно. – Мужчина пристально посмотрел на Антона.

– Так и вам книга нужна? – со злостью в голосе спросил тот.

– Нужна, конечно, но я не думаю, что она мне так же остро необходима, как и вашему недавнему оппоненту. Хотя и оставить ее просто так я не хотел бы. Все же не стоит ей попадать в руки абы кому. Но вы меня интересуете еще больше. – Мужчина постучал пальцами по мрамору скамейки.

– Да ну! Во мне-то чего такого интересного? Кроме того, вы говорите загадками, – не уменьшая агрессии в голосе, задал вопрос Антон.

Мужчина пожал плечами.

– В вас самом, не обижайтесь, абсолютно ничего, но вот ваши знания интересны. И еще винчестер, который вы припрятали. Вы ведь уже поняли, что на нем. То, что я сейчас говорю, и правда может казаться непонятным, но это только по причине недостаточной информированности, а это я готов исправить.

– Твою же мать! Вы сами кто такой?! – гневно проговорил Грибов.

– Как вам сказать? Многие знают меня как Андрея Кирилловича. А кто я? Ну-у-у, наверное, я один из тех, кого называют магами. – Мужчина закинул ногу на ногу и, сложив руки на коленях, еще раз взглянул на Антона, на этот раз испытующе.

– Ага, я и сам мог бы догадаться. После всего, что было, только вы и могли объявиться. Меня этим уже не удивишь. – Тут Грибов, конечно, слукавил, так как он был не то что удивлен, а просто поражен. Он уже свыкся с мыслью о реальности магии, но когда к вам запросто подходит человек и представляется магом…

Про то, что он не имеет никакого понятия о книге, Антон решил пока умолчать, когда этот Андрей Кириллович назвал себя магом. История становилась все загадочней и загадочней. Подтверждались странные гипотезы Юрки о функциях, графиках и древних заклинаниях. А если Антон сейчас признается, что ни о какой книге ни сном ни духом, то у него просто отберут винчестер и его копии, а его просто оставят помирать от любопытства. И хорошо, если от любопытства.

– Ну, тогда и не удивляйтесь, а вставайте. Действительно пора, по вашему выражению, валить отсюда. А то ваш приятель из вагона вот-вот вернется обратно, и я не хочу, чтобы он нас здесь застал. Сможете сами встать?

– Смогу-смогу. – Антон поднялся с лавки, с трудом выпрямился и направился было к выходу. Однако новый знакомый взял его за руку и потянул в сторону тоннеля.

– Нам лучше туда. Бегом подняться по эскалатору вы не сможете, а он через несколько минут будет здесь: вернется на поезде.

– Вы его что, боитесь? Неужели маг не справится с каким-то гопником? Мы что, в тоннель полезем? Там он нас еще быстрей найдет.

– Зачем в тоннель? Мы через служебный вход в служебные помещения пройдем, а там еще дорожки есть, по которым ему за нами не пройти.

Андрей Кириллович действительно подвел Антона к служебному входу и, открыв дверь, втолкнул его в коридор в тоннеле, который был отделен поручнем и сеткой, после чего тщательно закрыл за собой дверь на щеколду.

– Ну вот, это даст нам несколько дополнительных секунд. А кстати, ваш друг не какой-то там гопник, а очень конкретный наемник. Впрочем, я его не боюсь, но на чисто физическом плане мы с ним не справимся. Повторюсь, вам очень повезло – это очень серьезный противник. Я – невеликий боец, а применять магию не хочу, чтобы не вызывать в нем лишних подозрений и догадок. Еще не хватало, чтобы он магией заинтересовался. Дурак-командор и так рассказал ему много лишнего. Он ведь не только мастер единоборств – он еще очень умный и грамотный парень. И его услуги стоят огромных денег. К нему по мелочам не обращаются. Сам как-то… Впрочем, об этом в другой раз. Так-то. День его работы стоит как хороший автомобиль. И сказать честно, на самом деле я не думаю, что вам, Антон, повезло. Он сам вас отпустил.

Они шли по длинным узким коридорам. Справа и слева то и дело попадались двери. Пару раз им навстречу попались люди в форме и удивленно смотрели на Антона.

– Ничего себе отпустил.

– Отпустил, конечно. Повторю еще раз – это профи высочайшего класса, и обычному человеку от него не уйти, каким бы везучим он ни был.

– Ага, он смог предусмотреть, что я случайно попаду ему по коленке и успею выскочить в дверь. Ведь держал-то он меня и правда как клещами.

– А он этого и не предусматривал, а вы не случайно попали по коленке. И, скорее всего, никаких неприятностей вы ему не причинили. Извините, кишка тонка, – он обернулся к Антону и усмехнулся. – Думаю, ему нужна только книга. На станции были его люди. В том числе только что встретившийся нам машинист. Он уже в курсе, куда мы прошли. А пойди вы на выход по эскалатору – потащили бы за собой «хвост». И привели бы его к месту, где прячете книгу.

– Но я не прячу книгу, – возразил Грибов и осекся: ведь не хотел говорить о том, что книги у него нет.

– Вот он и хотел проверить, – поучающим тоном ответил новый знакомый, не давая понять, знает он настоящих владельцев книги или нет. – А вот и нужная дверь. – Андрей Кириллович толкнул серую дверь, и за ней открылся другой длинный коридор.

Антон неожиданно сообразил, что там не может быть коридора такой длины: коридор неминуемо пересекся бы с тоннелем.

– Не понял? Это как? – озадаченно спросил Грибов.

– А вот так! – с легкой издевкой в голосе парировал маг. – Этот коридор уже в другом месте, не в метро. Проходите, Антон.

– А этот за нами пройдет?

– А вот он как раз просто в тоннель и выйдет и попадет к вентшахте, и станет гадать – то ли мы по тоннелю ушли, то ли вылезли через вентшахту. Других разумных объяснений у него не останется, и он будет вынужден удовлетвориться имеющимся.

Андрей Кириллович закрыл дверь из служебных помещений станции, и в коридоре стало довольно темно. Он обошел Антона. Для того впереди в полумраке все сливалось. Но, сделав несколько шагов, Андрей Кириллович открыл наружу какую-то дверь. Антон вышел вслед за ним и оказался в плохо освещенном подъезде. И вышли они, как оказалось, из двери квартиры. Антон несколько растерялся и задал достаточно глупый вопрос:

– А из какой квартиры мы вышли?

Андрей Кириллович усмехнулся.

– Не тупите, Антон. Мы не выходили из квартиры. Это просто маскировка. Пойдемте лучше на улицу.

По пути к выходу из подъезда Антон огляделся: подъезд был в доме, который можно отнести наверняка к сталинским, середины прошлого века. Характерно воняло кошками. Ступени лестниц были довольно сильно потерты – до образования ям.

«Где-то в центре», – подумалось Антону.

И он не ошибся. Выйдя из подъезда, Антон понял, что находится в районе Сретенки или Трубной – он неплохо знал старую Москву, знал и любил. Посмотрел по сторонам – точно, на вывеске прочитал «Сретенский тупик». Значит, они неподалеку от метро «Сухаревская», где на него и напали.

Его новый знакомый вновь улыбнулся.

– Да, мы недалеко от станции. Зачем тратить сил больше, чем требуется. Чем дальше портал, тем больше тратится энергии. А нам всего лишь надо было покинуть станцию и уйти от вашего ловкого приятеля. А теперь предлагаю дойти до моего авто и отправиться ко мне домой. Там я смогу ответить на ваши вопросы и задать свои.

Андрей Кириллович сделал приглашающий жест и направился к выезду на Сретенку. Там, на платной стоянке, был припаркован его «лексус».

Андрей Кириллович вел машину очень аккуратно, но достаточно быстро. Ехали молча. Антон пытался примириться с тем, что его «отредактированная» уже картина мироздания опять нуждается в корректировке, а Андрей Кириллович, видно понимая, не мешал.

Через двадцать минут они оказались в районе метро «Сокол», в «поселке художников». Антон проезжал здесь несколько раз и всегда завидовал здешним обитателям. Жить в одном из крупнейших городов и при этом в собственном коттедже! Уму непостижимо! Тихие улочки поселка, заборы из штакетника, палисадники – от всего этого веяло какой-то благостной и благородной стариной. Правда, к благости местами примешивались понты, но куда же без них, и Антон был бы готов смириться с ними, если была бы возможность поселиться здесь.

Тем временем они подъехали к небольшому домику, спрятавшемуся за живой изгородью из девичьего винограда.

Андрей Кириллович зарулил свой «лексус» к воротам и, когда они автоматически открылись, въехал во двор. Заглушив двигатель, он хлопнул по рулю и, повернувшись к Антону, предложил:

– Пойдемте, Антон. Я так понимаю, вы обдумывали, не стоит ли обратиться к психиатру? Нет, это было бы слишком просто. Пойдемте.

Антон вошел в дом вслед за предполагаемым хозяином. Он ожидал увидеть все что угодно, но не обычные сени добротного деревенского дома. Москва, хозяин – маг, а тут сени. Сам собой с языка сорвался вопрос:

– А вы не знакомы с пятым измерением?

– Пятым измерением? – немного опешил хозяин, похоже, от той же дурацкости. – А, «Мастер и Маргарита»! – и рассмеялся. – Нет, расширить пространство «до черт знает каких пределов» я, увы, не могу. Портал из метро – это еще не овладение пятым измерением. Тут другое. А про пятое измерение мы, маги, знаем не больше современных физиков.

Он вновь сделал приглашающий жест рукой, и Антон, пройдя вперед, вошел из сеней в дом. Здесь он оказался уже в весьма современной прихожей, от которой расходились два довольно коротких коридора с дверьми, слева была лестница, ведущая, очевидно, на второй этаж. Войдя в прихожую следом за Антоном, Андрей Кириллович закрыл дверь из сеней и прошел прямо по коридору.

– Пойдемте, пойдемте, – повторил он и открыл дверь в довольно большую гостиную.

Здесь вдоль стен стояли обитые гобеленом кресла, в центре расположился журнальный столик, украшенный очень тонкой резьбой. Почти такой же Антон видел в одном из магазинов в Мумбае, когда ездил в Индию. Почти всю противоположную двери стену занимал огромный телевизор, по углам гостиной стояли хорошие колонки. На полу лежал роскошный ковер, ворс которого чуть не доставал до щиколотки. Ковер и смутил Антона – будет уместно разуться или шлепать по этому замечательному ковру прямо так, в пыльных ботинках?

Андрей Кириллович догадался об Антоновых сомнениях и похлопал его по плечу.

– Не разувайтесь, не надо. Вот тут я могу позволить себе немного волшебства – грязь с вашей обуви осталась еще на полу в сенях.

Антон опустил глаза и присмотрелся – его ботинки сияли первозданной чистотой, как будто только что начищенные. Вот это было здорово.

– Я бы тоже так хотел. Очень удобное колдунство.

Андрей Кириллович в ответ улыбнулся.

– Колдунство – оно вообще удобное. Только порой проблем из-за него с избытком. Ну, примерно как сейчас. Присаживайтесь, Антон. Я сейчас попрошу мою помощницу приготовить нам обед и вернусь к вам. А вы, пожалуйста, располагайтесь здесь. Я скоро к вам вернусь.

Антон, взяв пару журналов со столика, присел в кресло и стал их перелистывать, однако поймал себя на том, что даже не понял, что это за журналы, и не понимает, что там написано. Отложил их в сторону – все равно сейчас не до журналов.

Хозяин вернулся минут через десять. Все это время Грибов пытался собраться с мыслями – они беспорядочно разбегались.

– Ну вот, Антон. Теперь я готов немного прояснить для вас происходящее.

Андрей Кириллович взял кресло и поставил напротив кресла Антона. Антон молча ждал рассказа.

– Итак, минут через пять нам принесут кофе. Простите, я позволил себе сделать выбор напитка за вас, но Таня бесподобно готовит кофе.

Антон улыбнулся и кивнул. Андрей Кириллович продолжил:

– Тогда я начну рассказ. Как водится, все началось давным-давно, когда магия была неотделима от науки, и продолжается вот уже тысячи лет. Но нас интересует более близкое нам время – восьмой век нашей эры. Жил тогда в Дамаске великолепный ученый и маг – Хишам аль-Ашдин ибн Рахман. Точнее, он-то как раз был почти чистым магом. И всю жизнь вместе с учениками изучал именно магию. Добился на этом поприще замечательных результатов. И все свои исследования зашифровывал в книгу-дневник. Но случились у него разногласия с халифом, и был он убит. А книга утеряна. И примерно пять веков ничего не происходило. А потом книга аль-Ашдина всплыла в Париже, в монастырской библиотеке. Приходилось вам слышать о Роджере Бэконе, Антон?

Антон задумался и припомнил.

– Это средневековый монах-философ?

– Да, именно, только не путайте с Фрэнсисом Бэконом, хотя их идеи были во многом похожи. Так вот, Бэкон откопал книгу в монастырской библиотеке, когда проживал в Париже и преподавал в Сорбонне. Как она туда попала – загадка, а впрочем, и не столь важно. Потом ее хранили рыцари-тамплиеры, пока их орден не был разгромлен Филиппом Красивым и последний магистр ордена Жак де Моле не переправил перед казнью книгу в Британию. Там она попала в английскую ветвь ордена тамплиеров, которые долго ее хранили в библиотеке Оксфорда. Пока на нее не наткнулся небезызвестный Джордано Бруно. Она отпечаталась в его памяти, за что он и был сожжен.

Антон только хотел задать вопрос, как в дверь гостиной постучали и Андрей Кириллович откликнулся приглашением войти. В комнату вошла миловидная женщина средних лет с подносом в руках, на котором стояли две довольно большие чашки и тарелка с песочными пирожными.

– А вот и Таня с кофе, – улыбнулся хозяин. – Поставь, пожалуйста, на стол.

Таня кивнула Грибову и, поставив поднос, развернулась и ушла.

– Антон, даже не буду извиняться за то, что кофе не в маленьких чашках. Попробуете и сами поймете. И угощайтесь пирожными. Признаюсь, они магазинные, но неплохи. Сахар вам нужен?

Антон отрицательно мотнул головой и взял со стола чашку. Аромат от нее исходил и правда замечательный. А вкус оказался еще лучше.

– Андрей Кириллович, я, пожалуй, не буду вам пенять за большие кружки, – улыбнулся Антон.

– А я что говорил, – ответил улыбкой Андрей Кириллович. – Но вы хотели что-то спросить?

– Да. А разве Бруно сожгли не за утверждение о том, что Земля круглая?

– Не совсем, это часто встречающееся заблуждение. Официальная версия – его учение о множественности миров, а еще хуже – он якобы не признавал Троицы. Но за это все же обычно не сжигали. Просто в нем уничтожили книгу. Вместе с ним. А оправдали это его еретическими взглядами.

– Джордано Бруно был магом?

– Скорей всего, нет. Он был неплохим ученым, достаточно выдающимся криптографом, но у него было мало времени и крайне неуживчивый характер. Он просто не успел расшифровать ее. Но у него была феноменальная память, и нашу книгу он запомнил фотографически, за что и поплатился.

Антон с сомнением покачал головой.

– Это сильно расходится с официальной историей.

– А с официальной историей расходится вообще многое. Впрочем, идем дальше. Книга продолжает храниться в Оксфорде меньше сотни лет, а потом странным образом оказывается в библиотеке Кембриджского университета. Возможно, там ее прятали от инквизиции. Одним из профессоров Кембриджа в начале восемнадцатого века был не кто иной, как сэр Исаак Ньютон, который по совместительству является и великим навигатором ложи «Приорат Сиона». Однако по следам книги идут инквизиторы, и Ньютон переправляет книгу… куда бы вы, Антон, могли подумать?

Антон задумчиво почесал нос и ответил:

– Боюсь попасть пальцем в небо, но пусть будет в Америку.

Андрей Кириллович хлопнул ладонями по коленям и разочарованно покачал головой.

– В Америку, в Америку, ну в какую Америку можно было отправить тогда что-то на хранение? – немного сварливо спросил он и сам себе ответил: – Там был полный бардак. Инквизиторы там ее, конечно, не нашли бы, но она бы там просто пропала. Нет, нет! «Приорат Сиона» нашел куда лучшее место – Россию. Как знаете из уроков истории, Россия тогда только начала активное развитие, была сугубо православной и никогда до этого не интересовала инквизицию. Для Европы она была страной диких варваров и белым пятном. А Ньютон водил дружбу аж с самим Петром Алексеевичем, с Меншиковым. Но была у него еще лучшая кандидатура – Яков Брюс, который возглавлял родственное «Приорату Сиона» «Нептуново общество», куда входили и Петр, и Меншиков, и еще многие «птенцы гнезда Петрова».

– Брюс – это тот, который колдун на Сухаревой башне?

– Он самый. Видите, Антон, как его запомнили в народе. А ведь он был весьма видным государственным деятелем. И книга была отправлена в Россию, Якову Брюсу.

Глава 5

…Будто у Брюса была такая книга, которая открывала ему все тайны, и он мог посредством этой книги узнать, что находится на любом месте в земле, мог сказать, у кого что где спрятано… Книгу эту достать нельзя: она никому в руки не дается и находится в таинственной комнате, куда никто не решается войти.

Легенда, рассказанная крестьянином

Калужской губернии

Лондон, 1724 г.

– Сэр, к вам сэр Эдгар Флаумель.

Ньютон кивнул, и дворецкий, распахнув дверь библиотеки шире, впустил Эдгара Флаумеля. Тот, войдя в библиотеку, быстрым шагом молча подошел к Исааку Ньютону и также молча протянул руку для приветствия.

Ньютон ответил на рукопожатие и кивком отпустил дворецкого.

Только тогда посетитель позволил себе заговорить:

– Великий навигатор, позвольте приветствовать вас. – Эдгар Флаумель был близким другом ученого, но сразу задал тон, который давал понять, что речь пойдет о делах ордена «Приорат Сиона», великим навигатором которого вот уже больше четверти века был сэр Исаак Ньютон. – Я с плохим известием – два дня назад в порту высадились эмиссары святой инквизиции. А сегодня они явились в библиотеку университета и требуют разрешения осмотреть книги. Якобы в нашей университетской библиотеке хранятся книги, написанные под диктовку самого искусителя.

Ньютон провел рукой по груди и опустил голову. Он уже давно чувствовал себя не очень хорошо – на сердце было ожидание чего-то важного и одновременно плохого. Он даже составил гороскоп на ближайший месяц, но звезды не подсказали ничего важного. А вот теперь он понял, что происходит: эмиссары прибыли за книгой, которую перед своей казнью успел переправить в Англию последний великий магистр французского ордена тамплиеров Жак де Моле, которую пытался расшифровать Джордано Бруно, да и он сам приложил руку к ее изучению, правда, безуспешно. И вот случилось то, о чем предупреждал Жак де Моле, – за книгой прибыли посланцы великого инквизитора.

Ньютон твердо посмотрел на Флаумеля.

– Мы должны спасти то, что нам было передано на сохранение. Мы должны собрать весь Ковчег тринадцати розенкрейцеров. На нем должны присутствовать все крестоносцы и командоры.

Ньютона вот уже несколько дней мучил очередной приступ подагры. Он не покидал своего дома в Кенсингтоне даже в паланкине, который завел себе именно для таких случаев. Но известие, которое принес сэр Флаумель, заставило его задуматься о том, как он сможет отправиться в стены своего университета, где должен провести совет с рыцарями ордена.

В центре большого зала библиотеки стоял огромный круглый стол, подобный круглому столу при дворе короля Артура. Вокруг стола сидели тринадцать верховных членов рыцарского общества «Приорат Сиона». Они были наследниками ордена тамплиеров, разогнанного во Франции в начале XIV века Филиппом IV.

Инквизиция сыграла не последнюю роль в преследовании членов этого рыцарского ордена, но не имела решающего значения – апогей власти святой инквизиции наступил только к середине XV века. Но именно Ватикан вместе с королем Филиппом IV приговорил магистра тамплиеров Жака де Моле к сожжению. А в Англии инквизиторы никогда не имели власти – Англия уже давно стала протестантской страной, и здесь католический папа и католическая же инквизиция были не в чести. По всем этим причинам все присутствующие сильно не любили святых отцов из Рима. Поэтому великий навигатор рассчитывал на единодушную поддержку Ковчега.

Исаак Ньютон, превозмогая боль в суставах, встал со своего кресла, напоминающего трон, и оглядел собравшихся верховных членов «Приората Сиона». Те молча сидели и ждали, чтобы великий навигатор официально огласил причину созыва Ковчега тринадцати розенкрейцеров. Ньютон прокашлялся и обратился к собравшимся:

– Братья, иезуиты, эти псы Ватикана хотят посягнуть на нашу библиотеку. – Ньютон, будучи яростным протестантом-арианцем, относился к католической инквизиции, да и к папству в целом, возможно, хуже, чем кто-либо другой в «Приорате Сиона». – Им нужна книга, которая содержит многие тайные знания и передана нам на хранение Жаком де Моле. Они не имеют здесь власти, но благодаря деньгам и магии, которой они владеют, им удалось узнать, что книгу храним мы.

Великий навигатор скривил от боли лицо и с трудом сел в свое кресло – приступ подагры доставлял ему сильнейшие мучения.

Джон Колсон, командор «Приората Сиона», поднялся со своего места и предложил:

– Рыцари, вы знаете мое отношение к проклятым католикам и к их папе. Но дело не только в них. А дело в том, что мы должны хранить и приумножать знания, а отдать им книгу означает потерять ее навсегда. Поэтому если кто-то из присутствующих имеет аргументы за передачу книги, то прошу их привести сейчас или замолчать.

Все рыцари промолчали. Командор кивнул и сел в кресло.

Слово взял крестоносец ордена Джон Кондуитт, бывший мужем племянницы Ньютона, членом парламента и личным добровольным биографом ученого.

– Иезуиты набирают все бо́льшую силу, в том числе и в Англии. И мы не можем допустить, чтобы эта книга попала им в руки. Нам необходимо переправить ее в безопасное место, куда они не дотянутся. И я знаю такое. – Он сделал паузу.

Все сидящие вокруг стола выжидающе посмотрели на него.

– Это Московия, Россия. – Крестоносец сделал небольшую паузу. Рыцари стали переглядываться, и многие из них одобрительно закивали. Кондуитт продолжил: – Наш орден, как известно здесь присутствующим, поддерживает хорошие отношения с русским царем. А иезуиты не имеют там никакой власти. Кроме того, Россия сейчас представляет собой никому не понятную страну – она вырвалась в Европу только сейчас после сотен лет сна. И там еще много тайн. Но если иезуиты практические не имеют туда доступа, то мы можем обратиться к самому царю!

Джон Колсон, командор, поднял руку, опять встал и громко сказал:

– Сэр, вы правы и не правы! Россия – великолепное место, чтобы спрятать книгу, но русский царь не будет этим заниматься. Для него наш орден – игра, хотя он и состоит в «Нептуновом обществе». Нам нужен великий магистр «Нептунова общества»!

Ньютон улыбнулся, посмотрел на командора и довольно кивнул.

– Ну конечно, наш полковник! Хотя он уже давно стал генералом.

Колсон кивнул в ответ.

– Да, это Яков Брюс, великолепный ученый, полководец, ныне уже сиятельный граф, к тому же в его жилах течет кровь короля Роберта Брюса. И он – один из приближенных русского царя. То есть мы получаем все достоинства и избавляемся от недостатков.

Крестоносцы и командоры Ковчега единогласно решили спешно переправить Черную книгу в Россию – генералу Якову Брюсу.

Санкт-Петербург, 1724 г.

Неровное пламя свечей скупо освещало кабинет, стол и документы, лежавшие на нем. Склонившийся над ними немолодой мужчина в длинном камзоле тяжело вздохнул и откинулся к спинке стула, на котором сидел.

– Проклятые глаза! Стоит солнцу зайти за горизонт, как уже отказывают. – Он устало потер глаза ладонями.

Мужчина встал и прошелся по кабинету.

Кабинет был довольно большим – саженей пять в длину и три в ширину. Вдоль стен он был уставлен высокими шкафами с книгами. У темного сейчас окна стоял письменный стол, на котором присутствовала сферическая астролябия и лежало несколько документов. Перед столом стоял стул, а сбоку роскошное кресло, на котором валялся сброшенный мужчиной белый парик. По другую сторону стола было зеркало в рост человека, в котором отражался весь кабинет, освещенный дрожащим пламенем свечей, вставленных в канделябры на стенах кабинета.

За дверью кабинета послышался шум и чьи-то голоса. Мужчина повернулся к двери и стал прислушиваться. Буквально через пару минут раздался легкий стук, и дверь приоткрылась.

– Батюшка, Яков Вилимыч, к тебе немец какой-то пожаловал! – В приоткрытую дверь заглядывал мужик с растрепанными волосами и жидкой бороденкой. – Иль не немец, а еще кто. Только по-нашему он ни-ни. Только твердит – Брюс да Брюс. Важный весь.

Яков Брюс, а это был именно он – генерал-фельдцейхмейстер, командующий артиллерией Российской империи, друг Петра I и верховный магистр «Нептунова общества», которым он стал после смерти Франца Лефорта более четверти века назад, – подошел к зеркалу и оглядел себя.

– Немец, говоришь? Помоги-ка, Яшка, одеться.

С помощью холопа Брюс натянул парик и прицепил к поясу шпагу. «Немца» ему хотелось встретить при полном параде. Мало ли…

– Веди, Яшка, немца в столовую. Да принеси нам потом кофею.

– Хорошо, барин.

Яшка убрался за дверь, а Брюс направился в столовую, негромко ругаясь. Дворецкий Аникеев уже три дня лежал с приступом горячки, и, хотя Яшка частенько подменял Аникеева, Брюс опасался опозориться перед иностранным гостем.

В столовой Брюс только успел расположиться за широким столом, как услышал грохот и аглицкие проклятия:

– Dammit! Why it's so dark![2]

И вторящий ему подобострастный голос Яшки:

– Ох, барин! Что ж ты так неаккуратно? Сюда иди, сюда!

И тут же дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова слуги.

– Батюшка, заводить, што ль, немца-то?

Брюс сердито посмотрел на Яшку:

– Заводи.

Дверь открылась полностью, и в столовую вошел посетитель, обозванный Яшкой немцем. Однако по костюму хозяин дома сразу распознал гостя как жителя родины предков Брюса – Шотландии. На нем был запыленный коричневый жюстокор, коричневые же короткие штаны-кюлоты и забрызганные чулки. Видно по всему, он провел долгое время в пути, а значительную его часть проделал верхом. Его лицо осунулось от усталости, но глаза были ясными и смотрели прямо и спокойно. Брюс встал навстречу гостю и обратился на родном для того языке:

– Здравствуйте! Я вижу, вы только что с дороги? Я прикажу накрыть ужин. Яков! – В приоткрывшейся двери вновь появилась голова Яшки. – Прикажи накрыть в зале и предупреди Марфу Андреевну, что у нас гость!

Брюс протянул руку для приветствия, визитер ответил. Это не было простым рукопожатием, но паролем, по которому члены «Приората Сиона» опознавали друг друга.

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – ответил пришелец. – Я прибыл к вам с письмом от великого навигатора «Приората Сиона» Иоанна Шестнадцатого, в миру известного как сэр Исаак Ньютон, – быстро проговорил гость по-английски. В его голосе была слышна накопленная за много дней усталость, как ни пытался гость скрыть это. – Милорд, простите, я не представился: Лесли Гордон, рыцарь ложи «Приорат Сиона». – Визитер с достоинством поклонился, но тут же покачнулся.

Брюс тут же подхватил его под локоть и подвел к длинному столу.

– Сэр, предлагаю вам отведать русских угощений, прежде чем вы передадите мне сие письмо и расскажете о поручении моего великого брата Исаака.

Сэр Лесли Гордон тяжело сел на отодвинутый Брюсом стул и ответил:

– Я с радостью приму ваше приглашение к трапезе, но письмо я должен вручить вам сразу. Кроме того, к седлу моей лошади приторочен короб – в нем то, что великий навигатор поручил передать вместе с письмом…

Визитер расстегнул жюстокор и достал из-за пазухи конверт с большой сургучной печатью в центре и протянул его графу.

Брюс принял письмо и, сломав сургуч, распечатал. Там было два листа бумаги, исписанных аккуратным, но не очень разборчивым почерком. Граф сразу узнал руку своего английского друга.

«Здравствуйте, мой любезный друг! Я Вам пишу как магистру Русской ложи нашего братства Монахов Сиона. Вынуждает меня к этому миссия, которой я не успеваю завершить, поскольку чувствую, что годы, отпущенные мне Господом, подходят к концу.

Эта миссия требует человека, сведущего в науках и знающего многие языки. Трудно оценить сейчас ее важность, но тем не менее представляется, что ее выполнение позволит нашему братству принести для всех людей благоденствие.

Однако к подробностям. Мой посланник, весьма преданный член нашего общества, доставит Вам некую книгу. Записи в ней скрыты с помощью тайнописи, ключ к которой находили несколько раз и вновь теряли. Первый ключ был потерян вместе с ее автором, который затерялся где-то на Востоке сотни лет назад. По всем признакам книга была привезена рыцарями-тамплиерами из крестовых походов. Сама история этой книги полна странностей. На ее пути уже были и несчастья, и смерти людей. Она была обнаружена в парижской библиотеке ордена тамплиеров Роджером Бэконом, прозванным «чудесным доктором». Приехав в Париж из Оксфорда, он был представлен высшим иерархам тамплиеров и допущен в библиотеку ордена. Судя по всему, ему удалось проникнуть в некоторые тайны этой книги. Согласно легендам, он со своим учеником, монахом Бунгеем, сумел оживить медную голову. Роджер Бэкон был одним из лучших специалистов своего времени по тайнописи. Но полученные знания принесли ему мало пользы – за свои занятия магией он провел в тюрьме пятнадцать лет и получил относительною свободу только незадолго до смерти, полностью отказавшись от занятий магической наукой. Так ключ к книге был утерян второй раз.

Тем временем король Филипп Красивый начал гонения на тамплиеров. Великий магистр Жак де Моле перед сожжением чудом успел передать некоторые книги, а в их числе и описываемую, в шотландскую ложу ордена. Так книга была сохранена. Иначе, попади она в руки инквизиции, ее ждала бы судьба многих книг того времени – ее предали бы огню, как и несчастного Жака де Моле.

Инквизиция в 1309 году попыталась разыскать книгу в Англии, но благодаря стойкости тамплиеров Альбиона эта попытка оказалась неудачной.

Но спасение книги не приблизило ее разгадки. Около двух с половиной веков она не раскрывала своих тайн.

Следующим, кто достиг определенного успеха, был монах-доминиканец Джордано Бруно. Он смог познакомиться с книгой, когда несколько лет проживал в Англии. Так же, как и Бэкон, он ознакомился с магистрами ордена, и ему дали возможность ознакомиться с этой книгой. Однако благодаря неуживчивому характеру ученый монах рассорился со многими покровителями и покинул Англию. Но он обладал чудесным даром, развитым к тому же длительными занятиями, – великолепной памятью. И хотя изучал он эту книгу крайне недолго, в его великолепной памяти она запечатлелась целиком.

В 1585 году доминиканец покинул Англию и семь лет скитался по Европе, пока не был схвачен в Венеции святыми отцами по обвинению в ереси, после чего сожжен на площади Рима в 1600 году.

По его следам в Лондон прибыли посланники великой инквизиции. Больше ста лет потребовалось инквизиторам для того, чтобы добраться до благословенной столицы Англии.

Причиной такой задержки послужил конфликт между великим инквизитором Фернандо Ниньо де Геварой и папой Климентом VIII, а главным образом, то, что инквизиция сочла, что королем Рудольфом II была найдена копия сей книги, и все силы были приложены для ее получения. Благодаря этому де Гевара был отлучен от должности, а след книги был инквизиторами временно утерян.

Сия книга написана языком, похожим на иудейский, но он непонятен проживающим у нас евреям. Возможно, она еще и зашифрована, однако ключ к этому шифру нам найти не удалось. Не исключено, что он был известен Роджеру Бэкону, но он унес свою тайну в могилу.

Граф, надеюсь, Вы сможете сохранить книгу от жаждущих ее уничтожения иезуитов. А также возлагаю на Вас надежду по нахождению ключа к тайне этого древнего труда.

Каюсь в том, что перекладываю сей тяжкий груз на Ваши плечи, но более подходящего человека и места мне не найти.

И еще одна просьба – помогите подателю сего письма безопасно вернуться на родину.

Храни вас Господь!»

Яков Брюс поднял глаза от письма Ньютона и внимательно посмотрел на своего гостя.

– Сэр, это очень важно: не преследовал ли вас кто в вашей миссии?

– Ваше сиятельство, вы предположили совершенно верно. – Лесли Гордон положил ладони правой руки на эфес шпаги, которую он так и не отстегнул от пояса. – На меня было совершено два нападения. Чтобы мне добраться до столицы Российской империи, великий навигатор избрал для меня путь морем. Я добрался из Лондона в Дувр – крупный английский порт…

– Да, мне приходилось бывать в Дувре, – перебил его Брюс.

– Разумеется, простите, сэр. Оттуда на корабле «Августа», – продолжил Гордон, – я отправился в Санкт-Петербург. Однако уже в Дувре, когда я пребывал в гостинице в ожидании корабля, мой номер был ограблен. Но украли лишь одно мое платье и немного денег. Слава господу, порученный мне короб я всегда имел при себе и не оставил его в гостинице. После, будучи уже на корабле, я не выпускал его из рук. И старался не покидать своей каюты, особенно когда корабль заходил в порты. Но и здесь на меня было совершено нападение: ночью в мою каюту пробрался матрос и попытался заколоть меня. Ему это не удалось – я проткнул его шпагой. К сожалению, я был недостаточно ловок, и мне удалось лишь убить его, хотя я собирался сохранить ему жизнь и допросить. Капитан сообщил, что матрос был принят в команду при остановке в Копенгагене вместо сбежавшего с судна.

– Матрос, скорей всего, оказался подсыльным убийцей. Но как он хотел сбежать с судна с коробом?

– Я задал капитану тот же вопрос. Капитан сказал, что ночью судно проходило неподалеку от острова Готланд, и, похитив шлюпку, злодей вполне мог до него добраться.

Тем временем в столовую внесли ужин, предназначенный гостю. Время было поздним, и на кухне быстро собрали то, что оставалось после ужина Якова Брюса: юшку из семги и половину тушеного зайца. На заедки были поданы имбирные пряники и горячий чай.

– Извольте откушать, сэр, а после продолжите ваш рассказ, – не терпящим возражения голосом почти приказал Брюс.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Гость чинно приступил к трапезе, но по глазам было видно, насколько он голоден.

Пока гость трапезничал, граф еще раз перечитал письмо Ньютона. Два магистра действительно состояли в переписке, но со столь важной просьбой великий навигатор обращался впервые. Прежде их переписка больше касалась способов организации ложи, дел ордена в Англии, истории тамплиеров. Брюс писал, как Петр Алексеевич и Меншиков, которые также состояли в «Нептуновом обществе», переустраивают Российскую империю, что вызывало у Ньютона живейший интерес, особенно строительство наук российских.

Полученное же письмо сильно отличалось от писем, написанных раньше, – в нем явно сквозило волнение за нынешнюю миссию.

Между тем гость насытился и обратился к графу:

– Ваше сиятельство, я готов продолжить рассказ.

Брюс улыбнулся и покачал головой:

– Как вы еще молоды и полны сил. Но я сперва предположил, что вы добирались ко мне сухопутным путем. Если я не ошибаюсь, вы проделали немалый путь верхом на лошади. Когда и куда прибыл корабль «Августа»?

Гордон отодвинул столовые приборы и продолжил рассказ:

– Мое путешествие, похоже, проходило под знамением злого рока. За день перед прибытием в Санкт-Петербург мы попали в сильный шторм. И судно, получив повреждения, было вынуждено пристать в Нарве, где я купил лошадь и верхом отправился в Санкт-Петербург. Это было чуть меньше чем двое суток назад.

Брюс с удивлением посмотрел на молодого человека.

– Двое суток? Да ведь тут около ста британских миль! Лихой курьер, да с частой сменой лошадей, смог бы проделать этот путь чуть быстрей, но вам ведь была неизвестна дорога?!

– Да, ваше сиятельство, и я успел бы быстрей, если бы знал дорогу. Но встреченные на пути либо не знали, как ехать, либо имели вид столь разбойничий, что руководствоваться их указаниями я не рискнул. Слава господу, путь мне указал один добрый трактирщик, у которого я переночевал и купил свежую лошадь взамен купленной в порту и чуть не павшей от усталости. И вот я у вас.

Брюс молча встал и прошелся по столовой. Его поразило самоотверженное исполнение долга рыцарем. Очень хотелось дать ему хорошенько, несколько дней отдохнуть, но какая-то мысль не давала ему сделать гостю такое приглашение.

Гость, видя сосредоточенность хозяина, также молчал.

Яков Вилимович взял подсвечник с горящей свечой и, обойдя столовую по кругу, зажег все свечи, что оставались незажженными. Можно было подумать, что граф настолько погрузился в свои размышления, что позабыл о госте. Но через минуту он повернулся к Гордону и тихо сказал:

– Я знаю, что делать. – И потом уже громко крикнул: – Яшка, Яшка!

Дверь скрипнула, и из-за нее появился прежний растрепанный мужик и вопросительно посмотрел на Брюса.

– Яшка, вот тебе деньги, беги немедленно по всем кабакам в порту и ищи того, кто ждет корабль «Августа». Но спрашивай кабатчиков, а не сидящих. Дай им денег, чтобы веселей отвечали.

Яшка протянул было руку за деньгами, но, как услышал, что прямо сейчас надо отправляться в порт, немного сник.

– Яков Вилимыч, батюшка, куда ж я в ночи пойду, татям ночным на потеху? – жалобно проговорил мужик и пригладил свои растрепанные волосы.

Брюс свирепо посмотрел на него, и его лицо начало наливаться багровым. Яшка почуял нешуточную грозу и мелко-мелко закивал:

– А и в ночи, а и что нам? Впервой, что ль? – Холоп немного приосанился и принял более боевой вид, но в конце немного жалобно добавил: – Только дозволь, батюшка, взять с собой гвардейца.

Брюс усмехнулся и смягчил взгляд.

– Возьми двоих, – позволил граф и протянул Яшке деньги, но, только тот вновь собрался их взять, опустил руку. Ему пришла в голову другая мысль, – И вот что. Не спрашивай кабатчиков, а сразу и громко спрашивай в кабаке: кто, мол, ждет корабль торговый «Августу»? Есть, мол, весть от купца Вильгельма Пруста, что корабль застрял в Нарве. И как увидишь, кто интерес проявил, так заметь его и запомни – потом опишешь. Смотри, по всем портовым кабакам пройди.

– Как повелишь, Яков Вилимыч. – Яшка глянул на деньги, зажатые в руке графа, и тяжело вздохнул. С кабатчиками он уж как-нибудь договорился бы… Эх, надо было сразу брать деньги и убираться. А теперь и все одно в ночной порт отправляться, да еще и без денег остался по собственной глупости и трусости.

Еще раз вздохнув и почесав затылок, он отправился в караульную – позвать двух гвардейцев.

Дав поручение холопу, Брюс повернулся к своему гостю.

– Сэр, я крайне огорчен, но я не дам вам отдыха. Успех порученного вам и мне дела зависит от нашей скорости. Вам надлежит завтра же отправиться в Архангельск. Я дам вам провожатого. Знаю, что по делам Пушкарского двора в Англию через несколько ден отправляется корабль. Я дам вам бумагу к капитану взять вас с собой и немедля отправляться.

Задумка Брюса была проста – коль есть тот, кто Гордона поджидает, так отправится он на дорогу от Нарвы и устроит там засаду. А пока он будет ждать, Гордона и след простынет. А куда и к кому тот ездил – это останется неизвестно шпионам.

Поутру Яков Вилимович проводил посланца великого навигатора в Архангельск с ответным письмом, в котором он заверил своего брата Исаака в надежности его выбора. В обратный путь гость Брюса отправился опять верхами, в сопровождении провожатого. А Брюс, как только затих стук копыт отъехавшего гостя, уже сидел в своем кабинете и листал книгу, которую достал из короба, привезенного рыцарем «Приората Сиона».

Под ее обложкой из черной заскорузлой кожи скрывались темно-фиолетовые, почти такие же черные, как и обложка, листы пергамента, покрытые написанной от руки вязью и рисунками.

Он сразу признал арамейское происхождение языка, на котором написана сия книга. Брюс был полиглотом и в совершенстве владел шестью языками, также неплохо знал еще с десяток. Увы, арамейский был ему знаком весьма поверхностно, а узнал он его только благодаря своей огромной библиотеке, где часть книг была и на арамейском. Точнее, было несколько книг по астрологии, написанных на древнеарамейском, которые он неоднократно пытался разобрать.

Однако благодаря даже небольшому знанию древнеарамейского он понял, какое сокровище попало в его руки. Книга была писана древним колдуном Аль-Ашдином и содержала в себе великие тайны мира. Часть написанного была явно зашифрована, и граф понял, что расшифровка и изучение книги – его бремя до конца жизни, сколько бы отпущено ему ни было.

Граф провел рукой по лысеющей голове и улыбнулся. Великий навигатор знал, кому нужно было передать книгу: Брюс уже ощущал внутри легкую дрожь от предчувствия наслаждения, которое он будет получать, сидя над книгой и разбирая записи древнего ученого.

Он наклонился к древним листам и повел носом. Даже аромат от книги исходил совершенно волшебный – сквозь запах старинной кожи и пергамента пробивался запах тайных знаний. Брюс ощущал его почти на физическом уровне.

Эту книгу держали руки величайших ученых, и она вызывала искреннее восхищение сподвижника Петра.

В последующие несколько месяцев Брюс уделял все свободное время изучению книги. Он очень сожалел о своем незнании арамейских языков и старался максимально быстро восполнить этот пробел в своем языкознании. Он пригласил ученого жида, который помогал ему разбираться с арамейским, – ведь язык Иудеи довольно близок к языку, которым была написана книга. Конечно, он не показывал ему древний труд, но тот помогал переводить Брюсу другие арамейские книги, а потом Брюс использовал полученные знания для чтения драгоценного манускрипта.

Многие части книги были действительно зашифрованы, и ученый увлеченно бился над расшифровкой.

Однако государева служба отнимала достаточно много времени, и Брюс начал подумывать о том, чтобы подать Петру Алексеевичу прошение об отставке. Но здоровье государя буквально день ото дня становилось хуже, и чувство долга не позволяло графу решиться оставить службу в такой сложный для страны момент.

Государь уже был изрядно пьян и утомлен. Ассамблея ему наскучила, и он искал жертву, которая сможет развлечь его и высоких сановников.

Жертвой мог оказаться кто угодно – от швейцара, стоявшего в дверях зала, где шло веселье, и до самых ближайших друзей государя. Правда, с друзьями он поступал, как правило, менее жестоко. И почти всегда, если жертва с достоинством выходила из переделки, Петр сам оставался премного доволен.

Взгляд государя наткнулся на Брюса, который разговаривал о чем-то с Остерманом. Петру вдруг припомнились обстоятельства заключения Ништадтского мира со Швецией и то, что генерал проявил немалое своеволие: государь был готов уступить шведам Выборг, дабы ускорить заключение вечного мирного договора, а Брюс, вопреки его воле, продолжил настаивать на том, что Выборг-де останется российским. Брюс оказался победителем на тех переговорах, за что Петр наградил его пятью сотнями дворов и вручил ему орден Андрея Первозванного.

Но сейчас самоволие Брюса показалось Петру обидным, и он выбрал того в качестве сегодняшней жертвы. А пошутить он решил над увлечением Брюса науками.

– Яков Вилимыч, – добродушно проговорил Петр.

Брюс повернулся и сразу почуял неладное – добродушный голос государя не вязался с бесами, которые скакали в его темных глазах. Тем не менее Брюс весело ответил:

– Веселимся, государь! – и поднял бокал. Его слегка округлое лицо расплылось в улыбке.

Петр тоже улыбнулся.

– А что, Яша, покажи нам для веселья чудеса ученые.

Глаза государя еще более потемнели, и теперь и прочие поняли, что Петр Алексеевич готовит им отнюдь не ученые развлечения и Брюс выбран здесь главным козлом отпущения. Многие вздохнули с облегчением. Они предполагали, что на ассамблее Петр обязательно выкинет какую-нибудь злую шутку, на которые он был великий мастер, и боялись стать ее жертвой. Но вот теперь агнец на заклание выбран и можно расслабиться.

Брюс также понимал всю опасность ситуации – при плохом исходе можно было и в опалу попасть. А уж опомнится ли потом государь – только бог ведает. Последнее время из-за сильно ухудшегося самочувствия и истории с Монсом и Екатериной Петр стал очень раздражителен и гневлив. А то, что голова Монса оказалась на колу и провисела там сорок дней, отнюдь не утишало гнева государя, как, возможно, рогатого супруга. И он постоянно срывал гнев на приближенных. Даже Меншиков все больше вызывал раздражение у Петра, и ему пришлось значительно сократить свои воровские аппетиты. Однако и это не помогало Александру Даниловичу – Петр все больше отдалял его от себя.

И вот в такой атмосфере Брюса угораздило стать объектом шутки государя.

Необходимо было показать такой фокус, который бы привел в изумление всех гуляющих на ассамблее, и в первую очередь Петра Алексеевича. Иначе быть беде.

Но что граф мог предложить из занимательных научных опытов? Он совершенно не был к этому готов. Разумеется, ему не раз приходилось развлекать царя и его окружение научными экспериментами, но здесь, на ассамблее? Где ему взять приборы и реактивы?

Рассказать занимательную историю? Так все пьяны, и никто не станет слушать. Гостям и царю потребно зрелище и действо, причем приводящее в восторг. И если ученый не сможет предложить оного, то и быть ему битым. И хорошо, если Петр просто изломает об него трость, а то и что хуже может быть.

И тут Брюса словно ударило молнией. Какого черта! То, что он успел почерпнуть из книги, вполне позволяло устроить очень впечатляющий фокус. Наиболее эффектное представление можно было устроить с помощью заклинания управления погодой, которым Брюс занимался вот уже больше месяца. У него было заготовлено для экспериментов несколько версий заклинания, которые требовали только произнесения заключительных фраз. Почему бы не провести эксперимент сейчас, подумалось графу. Он улыбнулся, поклонился царю и сановникам и подошел к окну. Отвернувшись, тихо произнес финальную фразу заклинания, которое мгновенно вызывало шторм и грозу, после чего резко отдернул портьеру, которая закрывала окно.

– Государь, господа, о каких развлечениях может идти речь, когда такой шторм? Взгляните, Нева вышла из берегов, вода начинает заливать зал. И буря все усиливается! – драматично провозгласил Брюс.

За окном действительно было светопреставление – по потемневшему до черноты небу, как безумные черные быки, неслись тучи, над Невой ветвились длинные, белые, словно от ярости, молнии, сама Нева уже заполнила улицу, и вода действительно начала затекать под дверь зала. Дождь пополам с градом нещадно хлестали по взбесившейся реке. Из-под двери и вправду побежали ручейки воды.

В зале началась небольшая паника. Некоторые гости начали с криком забираться на столы, другие кинулись к окнам – то ли глянуть на происходящее, то ли вылезать на улицу, а Петр стоял как вкопанный. Его лицо окаменело, и было видно, что он растерян и поражен до глубины души. Брюсу даже подумалось, что уместней было бы сказать – напуган.

Граф сам не ожидал такого эффекта и испугался, пожалуй, не меньше гостей и государя, но виду не показал. Произнес последние слова заклинания, вызывающего тихую и солнечную погоду. Теперь он широко улыбнулся и спокойно произнес:

– Успокойтесь, успокойтесь! Шторм утих, вода убывает!

И правда, в окно упали солнечные лучи, заставившие всех зажмуриться. Вода спадала просто на глазах, и уже через минуту Нева оказалась в своих берегах.

Люди в зале стояли и, онемев, смотрели на Брюса. В их глазах читался ужас. Если еще минуту назад они были напуганы бурей, наступления которой не заметили, то теперь страх вызывал Брюс, который из потенциальной жертвы царской шутки превратился в колдуна, управляющего молниями.

Брюс увидел, как двое людей, мужчина и женщина, упали в обморок – их разум не смог выдержать увиденного.

Государь по-прежнему стоял окаменевшим посреди зала ассамблеи. Его и так выпученные глаза, казалось, выскочат из орбит. Его лицо было белым, как хорошая немецкая бумага. Он не дышал, а кисти его длинных рук сжимались и разжимались.

Граф понял, что попал из огня да в полымя. Если бы он не исполнил воли царя и не показал бы столь эффектного фокуса, то, скорей всего, был бы как-то наказан. А теперь он должен был объяснить государю свой фокус, чего он сделать никак не мог – тайны книги он не открыл бы и на дыбе.

Брюс посмотрел по сторонам – народ разбегался. Бравые генералы и бесстрашные адмиралы, подхватив своих супруг и со страхом оглядываясь на Брюса, толкались у выхода.

Посмотрев на государя, граф увидел, что краска возвращается к его лицу.

Надо было что-то сказать, но язык Якова Вилимовича прилип к гортани.

Лицо Петра тем временем растянулось в улыбке. Лишь дрожь в руках выдавала пережитое.

Он подскочил к Брюсу – где только его подагра – и, схватив руками за щеки, расцеловал троекратно в десны.

– Ну, угодил, угодил. Давно такого удивления не испытывал. Рассказывай – как? – Он смотрел на Брюса и шевелил усами.

– Государь, это по книгам Теофраста Гуггенхайма, известного как Парацельс, – придумывал на ходу Брюс. – Он писал о флюидах, которые могут передаваться от одного к другому.

Петр с восхищением смотрел на графа, не отпуская при этом его щек, которые уже сильно горели от шершавых и сильных пальцев государя, не чуравшегося тяжелой работы.

– Что, что с этим можно делать? Ты вызвал бурю? Почему молчал о такой силе?

– Государь, бури не было. Это силой флюидов я морок навел всем и тебе тоже, что буря и ветер нагнали воду. – Брюс врал напропалую. Если признать, что буря была настоящей, будет еще хуже. А Парацельс и правда писал о каких-то флюидах, но Брюс плохо помнил этот текст – он тогда показался ему очень странным. А теперь Парацельс выручал. – Вам всем привиделось по моему желанию.

Петр с сомнением и недоверием посмотрел на Брюса.

– Флюиды? Морок? Парацельс? Врешь!

– Нет, Петр Алексеич, нет, государь! – Граф тянул время, а сам судорожно размышлял, как бы получше свести все к обычному фокусу. – Видишь, государь, Парацельс придумал, как один человек может на другого морок навести. Но сделать это можно не всегда, а только если многое сойдется, в том числе и звезды станут как потребно на небе… – Брюс чувствовал, что начинает завираться, но ему нужно было заморочить голову Петру. И похоже, это получалось. Петр знал, что Брюс был великим знатоком астрологии, и сам не раз обращался к нему за составлением гороскопа, хотя вроде и не верил в них. Сам же он имел об астрологии очень слабое представление.

Брюс начал сыпать астрологическими терминами, и лицо Петра постепенно скучнело. Из объяснения Брюса выходило, что этот фокус и был фокусом, причем повторить его было крайне сложно и применить в практических целях почти невозможно. На том Петр и отпустил Брюса, хотя своей шуткой и Брюсовым фокусом остался премного доволен. А еще пуще его развеселили разбежавшиеся гости.

После царь два раза вызывал Брюса к себе и приказывал рассказать про флюиды, про Парацельса и про то, как ученый смог навести такой морок. Других, бывших на ассамблее, за исключением разве Меншикова, он не допрашивал. А Меншикова все эти умности интересовали мало: ну морок так морок, вышло презабавно, сам чуть портки не замочил, балагурил тот.

А многие гости не забыли выходки Брюса и, хотя никогда не напоминали графу о ней и меж собой не обсуждали, графа стали побаиваться, да не как Петра, а по-другому – как силу непонятную, с которой лучше не связываться. Причем именно этот страх помог Брюсу без потерь пережить и Петра, и Екатерину, и Меншикова, и многих-многих других.

Прошло уже больше года после кончины государя и воцарения императрицы Екатерины. Яков Вилимович по-прежнему числился главой артиллерии, но в руководстве принимал все меньше и меньше участия – служба тяготила его, так как не позволяла целиком погрузиться в работу над Черной книгой.

Граф сидел в своем кабинете и вот уже больше часа размышлял над тем, что делать ему дальше.

Он не видел смысла больше оставаться на службе – императрица относилась к нему довольно прохладно, хотя и наградила орденом Святого Александра Невского в числе первых, чем граф очень гордился. А Черная книга затягивала его все больше и больше.

Поразмыслив еще недолго, Брюс достал перо и открыл чернильницу.

«…Премилостивая моя Матушка и Государыня Екатерина Алексеевна, позволь мне отдалиться от дел, ибо должен я составить для тебя гороскоп, который позволит править тебе долго и на славу России. Ввиду ухудшения моего здоровья вынужден я оставить государеву службу и посвятить себя изысканиям астрологическим и астрономическим.

Насчет задержек и неурядиц в делах Берг-коллегии не беспокойся. Устроил я все там должным образом и людей там поставил верных и знающих.

Твой слуга, верный и покорный,

граф Яков Вилимович Брюс».

Знал Брюс, что не питала императрица любви к его персоне и что с радостью примет его отставку. Но уехать прежде официальной отставки – значит совсем впасть в немилость. Ожидание могло продлиться до нескольких недель.

По некотором размышлении граф написал еще одно письмо.

«Здравствуй, друг мой Александр Данилович!

Давно мы с тобой не встречались – с самых похорон бомбардира нашего, Петра Алексеевича.

Но хватит горевать, а пора возвращаться к делам, о чем говорит нам и сам Нептун.

Хочу повидаться с тобой, обсудить дела на море, которым и повелевает Нептун.

Ответь, могу ли нанести тебе визит нынче?

Граф Брюс».

Упомянув Нептуна, Брюс не сомневался – Меншиков сразу догадается, что речь идет о делах «Нептунова общества».

Брюс на несколько минут позволил себе погрузиться в воспоминания.

«Нептуново общество» – придумка умницы Лефорта, который и стал его первым магистром. Придумал его Франц как шутейную школу для сумасбродного Петра и его не менее сумасбродных приятелей: Брюса, Остермана. Апраксина, Меншикова. Шутейная-то шутейная, но там всерьез изучались науки – математика, астрология. А потом, после великого посольства в Европу, в ходе которого Петр со товарищи побывали в Австрии, Голландии, Англии, «Нептуново общество» стало бо́льшим, чем задумывалось Лефортом изначально. В Лондоне, посещая Монетный двор, они сошлись с тогдашним его смотрителем – сэром Исааком Ньютоном, который уже тогда был великим навигатором «Приората Сиона». По настоянию Ньютона Лефорт, Петр, Брюс и Меншиков были приняты в «Приорат» в качестве рыцарей общины.

Вскоре Петр и его Великое посольство покинули берега Англии – пришло известие о бунте стрельцов, а Брюс был оставлен государем довершить задуманное: нанять потребных мастеров и ученых в Англии, а также приобрести книги научные.

Сдружился там Брюс крепко с Джоном Колсоном, бывшим его учителем математики. И благодаря ему Брюс особенно близко сошелся с великим навигатором.

Благодаря этой встрече «Нептуново общество» стало подобием Общины Сиона. А великий навигатор вел регулярную переписку со всеми новыми братьями еще много лет, с некоторыми – до самой смерти.

Много любопытного внес в общество и граф Шереметев, привезший с Мальты звание кавалера Мальтийского ордена и премного тайных знаний о других рыцарских орденах.

Как и «Приорат Сиона», «Нептуново общество» провозгласило своей целью заведение наук и искусств и взаимопомощь между членами общества. И все годы они, члены общества, не забывали своих клятв.

После смерти Лефорта в 1699 году его место в качестве великого магистра общества занял Яков Брюс, как наиболее способный к наукам и в то же время самый далекий от политики. И по сию пору он возглавлял «Нептуново общество».

Но уже скоро Брюс вернулся от мыслей о прошлом к делам настоящим.

Вновь кликнул Яшку.

– Ты патлы расчеши да камзол надень. Идти тебе сей час ко дворцу Александра Даниловича Меншикова и снести ему сие письмо. Да ответа всенепременно дождись, письмом аль на словах.

Отправив Яшку к Меншикову, стал собираться ко дворцу императрицы – туда посылать гонца негоже, самому вернее.

Яков Вилимович велел запрячь карету, а сам надел лучший парик и мундир генерал-фельдцейхмейстера. В роскошестве мундиров Брюс себе не отказывал – предпочитал расшитые золотом. К мундиру прицепил орден Андрея Первозванного, недавно полученный орден Святого Александра Невского и польский, «Белый орел».

Еще через четверть часа холопы доложили, что карета исправна и готова к поездке.

Хоть и скромен был граф, но не пристало ему неподобающим образом прибывать ко двору великой императрицы – тем самым он и ее унизил бы. Поэтому он лично оглядел свою карету и проверил, как ладно сидят мундиры на приданных ему гвардейцах, которые должны были сопровождать его ко двору ее императорского величества.

Не минуло и часа, как Брюс в сопровождении двух гвардейцев и нескольких слуг отправился в Зимний дворец императора.

Летний дворец императрица недолюбливала – он казался ей холодным. После смерти Петра она заселила его сановниками, а сама там не появлялась. Зато в Зимнем жила постоянно и затеяла многие перестройки.

Вскорости карета графа въехала на парадный двор дворца.

Удача благоволила замыслу графа, и уже через четверть часа камердинер доложил великой императрице о том, что граф просит аудиенции.

Великая императрица Екатерина I приняла Брюса в кабинете покойного государя, где Брюсу частенько приходилось бывать раньше.

Стояла здесь конторка, за которой Петр Алексеевич любил работать над государственными бумагами. Великолепная изразцовая печь сейчас стояла остывшей, а Брюс помнил, как государь любил прикладывать ладони к ее теплому боку. На стене висел портрет Петра, который написал голландец Питер ван дер Верф, когда тот вместе со своим сумасбродным посольством посещал Голландию.

У Брюса защемило сердце от воспоминаний о тех славных временах.

Государыня сидела в кресле, вокруг нее, на стульях, расположилось несколько фрейлин, из которых граф знал только немолодую уже Варвару Михайловну Арсеньеву. Ее сестра Дарья была женой самого Александра Даниловича, а Варвара – любовницей государя. И лишь покровительство Меншикова защищало ее от опалы правящей государыни. Остальных Брюс, редко бывая при дворе, не знал.

– Проходи, Яков Вилимович, не часто тебя при дворе можно увидеть, – не сердито, но и без улыбки проговорила Екатерина. – Присаживайся, расскажи, как дела в Берг-коллегии.

Граф глубоко поклонился и присел в кресло напротив императрицы.

– Ваше величество, мне бы перемолвиться с глазу на глаз.

Екатерина сделала легкое движение рукой, и фрейлины, встав со стульев, отступили так, чтобы не было слышно разговора.

Брюс начал говорить, немного смущаясь:

– Матушка, пришел я повиниться пред тобой… – и запнулся.

– Говори, в чем вина твоя. Знаешь ведь, что повинную голову меч не сечет. Дороги вы мне, соратники Петра Алексеевича, земля ему пухом, но ты мне дорог все же более других – честен был, не воровал без меры, как другие, и место подле ног императора всегда знал. Говори.

Брюс почтенно склонил голову и продолжил:

– Вина моя, государыня, в том, что старею я и, боюсь, вскорости не смогу справляться с делами на службе тебе и отечеству. Окромя того, должен я сделать для тебя гороскоп такой, чтобы знать ты могла, что в год, тот или другой, случиться должно. А это много усердия требует и времени.

Екатерина с любопытством посмотрела на графа. Она, конечно, покривила душой, говоря, что любит Брюса больше других, но за честность и преданность действительно уважала.

– А и не припомню я, чтобы кто с такой кормной должности в отставку подавал. Хитришь ты, вижу. Но знаю твое радение об отечестве и верю – не ради злого дела просишь. Давай свою бумагу.

Раздираемый противоположными чувствами – удовольствием от сделанного и грустью, – Брюс подъехал к своему дому. Как только карета остановилась, к ней подбежал лакей и, открыв дверь, шепотом проговорил:

– Ваше сиятельство, к вам изволили прибыть князь Меншиков.

Граф удивился и поторопился в дом. Он никак не рассчитывал, что светлейший князь сам решит нанести ему визит.

– А-а, старый бомбардир! – Меншиков, широко улыбаясь, вышел навстречу из парадного. – Давно тебя дожидаюсь, челядь твоя сказала – мол, уехал в карете, но без поклажи. К государыне ездил?

Брюс ответно улыбнулся.

– Здравствуй, Александра Данилыч, здравствуй! Не чаял я, что сам ты ко мне пожалуешь. Зело рад тебя видеть. Погоди, прикажу на стол накрыть, да устроим с тобой консилию – дюже важное дело.

Меншиков махнул рукой.

– Да черт с ним, со столом, коль дело важное! Сытый я ныне.

Брюс вновь улыбнулся – вроде и немолод уже Меншиков, а все так же горяч, будто и не было всех годов.

– Ну, как велишь, князь. Пошли тогда в кабинет.

Рассказал Брюс Меншикову про гостя от великого навигатора, про посылку в коробе, про отставку свою.

– Да, непростое дело поручил тебе наш брат. Но, будь жив государь наш, и он бы оказал тебе помощь всякую. А я вот что тебе скажу: князь Долгорукий собрался продавать усадебку в сорока верстах от Москвы, без нужды она ему стала. Так я, Яков, бумагу ему напишу, чтобы не кочевряжился. – Александр Данилыч яростно почесал под париком. Блохи не разбирали, кто ты – князь светлейший или пес смердящий, равно жрали всех. Меншиков рассмеялся, потом посерьезнел лицом. – И вот что, Яков Вилимыч, возьми у меня два десятка кавалергардов. Пришлю их завтра. Пусть берегут тебя по дороге в Москву и в усадьбе твоей будущей. Чую я, лишними они не будут.

«…Хоть и не православной ты веры и не находишься в нашем ведении, но требую, чтобы явился ты немедля в тиунскую контору, ибо есть донос, что занимаешься ты богопротивным колдовством.

Тиун Священного Синода

Иоанн Семенов».

– Дьяк из тиунской конторы сие письмо принес и настрого велел тебе, батюшка, передать. – Яшка стоял рядом и преданно смотрел на Брюса.

Тот медленно сложил письмо и задумчиво посмотрел на дом. Неспроста это письмо, ох неспроста. Видно, прознал кто-то, к кому наведывался посыльный Ньютона, а и паче того, что привез. Тиунская контора управляла церковными приходами в Санкт-Петербурге и была призвана наблюдать за благоповедением духовенства и мирян. Еще недавно все окрестности находились в епархии Великого Новгорода, но как Санкт-Петербург стал столицей, так выделили его отдельно. Но отдельной епархией не сделали – маловато здесь еще было соборов да приходов. Так что силы контора набрать еще не успела. Иоанн, ранее бывший протопопом Троицкого собора и асессором Синода, конечно, брал себе не по силам и не по чину.

Граф, как и писал тиун, был веры не православной, а протестантской. И власть тиуна на него не распространялась, тем более что имелся старый государев приказ о том, чтобы иноверцев не притеснять. Как слышал граф, Иоанн Семенов был человеком, радеющим за дело, но, вопреки приказу царскому, лютеран и прочих он частенько обижал, что Синод ему, впрочем, великодушно прощал.

Брюс не боялся тиунской конторы и ее главы, но боялся того, кто стоял за всем этим. Брюс не мог позволить следить за собой, а тем более позволить донести о себе тем, от кого скрывал книгу Ньютон.

Тиун не решится причинить Брюсу серьезных неприятностей, тот все же был весьма близок к престолу, но наносить некоторое время мелкие уколы был вполне в состоянии. Однако врагом был не он. Странным образом совпали поданное прошение об отставке, разговор с Меншиковым и требование тиуна. Яков Вилимович подозревал, что это совпадение и в этом нет вины ни светлейшего, ни тем более императрицы.

Нет! К Брюсу, а скорей, к Черной книге проявлял интерес кто-то еще. Но граф даже и представить не мог кто. А значит, выход был один – врага надо разъярить, выманить, допросить и предать казни.

У Брюса созрел план.

– Отец Иоанн, аглицкий ученый действительно прислал мне ученую книгу, – со смирением в голосе вещал Яков Вилимович тиуну, – но к колдовским ее никак нельзя причислить – она о сферах мира и астрологии.

Тиун сидел и взирал на графа, постепенно наливаясь в шее кровью: его загривок становился все более багровым. Он терпимо, как он сам считал, относился к лютеранской и пресвитерианской ереси, которую здесь исповедовали иноземцы, но то, что рассказал ему странный человек в черных одеждах, похожий на отшельника, привело его в смятение и ярость.

Сначала Иоанн подумал, что это раскольник, но нет, тот крестился тремя перстами и не поминал о протопопе Аввакуме. Звали чернеца Иоакимом.

И рассказал он, что Брюс-де – чернокнижник. А с год назад привезли ему черную колдовскую книгу, которая многие народы уже ввела в искус и погубила. И что, мол, надо эту книгу у Брюса отнять, ибо начала она его уже в свои тенета затягивать, а через него и для многих православных погибель выйти может.

Иоанн Семенов был добрым тиуном и радел за дело Синода, за мирян и за Россию – оплот православия. Почему он и решил взять ту книгу у графа-чернокнижника любой ценой.

Семенов сурово смотрел на проклятого чернокнижника и молчал. Иоанн понимал, что сейчас поделать ничего не сможет: силен Брюс слишком и вхож ко многим сильным. Один Меншиков чего стоил. Не мог тягаться тиун со светлейшим князем.

Оставалось увещевать да пугать. Но чернокнижник только ввел Иоанна во грех гнева. А под конец сказал, что уже завтра отбывает в Москву, прежде заехав в Сестрорецк на ружейный завод к полковнику Матвею Вырубову, с чем и ушел.

Иоанн послал одного из дьяков разыскать чернеца там, где тот сказал.

Уже через час Иоаким сидел у тиуна и говорил:

– Ты видишь, он упорствует. Кабы то была просто ученая книга, то отчего бы ее не выдать? Ты бы сам увидел, что ученая, и оставил бы.

Тиун согласно качал головой.

– Знамо отдал бы, кабы ученая.

– А раз не выдал, так, стало быть, и колдовская. А от книги этой многие в ад сошли, и принесет она нашу погибель. Надо эту книгу у чернокнижника отнять. И подстеречь его, когда поедет он в Сестрорецк, на дороге. Есть у меня два верных человека, но мало этого.

Задумался Иоанн – придется брать на душу грех и отправить своих дьяков с чернецом на дорогу и отбить проклятую книгу. Он не был вором и искренне болел за веру православную и за мирян.

Брюс не мог так скоро отбыть в Москву – надо было дождаться грамоты от государыни об отставке. Теперь это было недолго, несколько дней, но в Москву он ехать не мог. Зато отъезд можно инсценировать – враг графа не знал истинных планов Брюса. Но Яков Вилимович не хотел беспокоить свою жену – Маргариту, а по-русски – Марфу Андреевну.

В столовой, за ужином, Брюс обратился к ней:

– Марго, есть нужда съездить мне в Сестрорецк. А уж потом поедем мы с тобой в Москву. Думаю я, что неплохо нам купить там усадебку. Не хочу боле жить в городской суете.

– А сундуки пошто велел на карету грузить? Да целое войско снаряжаешь? Биться с кем собрался, Якоб? – Маргарита с укором смотрела на мужа. Она прекрасно знала, что он что-то задумал. Недаром намедни к ним приезжал Меншиков, которого она не видела больше полугода, да и то при дворе императрицы, когда ее мужу вручили орден Святого Александра Невского, сам же он в дом графа раньше не приезжал никогда. А тут еще Якоб написал прошение об отставке и в тот же день отвез его императрице.

Брюс замялся – ему редко приходилось обманывать жену, и это плохо ему удавалось.

– Да какое там войско, Марго. Александр Данилович вот дал ребят, чтобы сопроводили нас в Москву, а я хочу взять половину из них в Сестрорецк – посмотреть, как они.

Жена, однако, продолжила допрос:

– Ладно, что так. А сундуки пустые зачем распорядился таскать завтра в карету?

Брюс смутился еще больше.

– Марго, я хочу проверить, как удобно будет ехать с ними в карете.

Маргарита махнула рукой и молча вышла из столовой. Она прекрасно понимала, что муж что-то темнит, но поделать ничего не могла.

На следующий день из дома графа с шумом вытаскивали сундуки и грузили в карету. По виду сразу можно было понять, что ее снаряжают в далекий путь.

Яков Вилимович вышел из дому, прижимая к груди короб, в котором была доставлена ему книга. Сам сел в карету, на козлы залез кучер, а на запятки заскочили два толстых лакея в ливреях.

Дорога из новой столицы в старую была довольно живою, и ожидать нападения близ Петербурга не приходилось, а уезжать от Санкт-Петербурга на несколько дней пути в планы Брюса никак не входило. Поэтому Брюс и изобразил поездку не сразу в Москву, а в Сестрорецк. Там находился лютеранский храм. Брюс не был лютеранином, но надеялся, что эта подробность ускользнет от неприятеля.

Дорога в Сестрорецк была куда тише и не такой наезженной, поэтому граф рассчитывал на то, что это спровоцирует врага на нападение. Он предполагал, что напасть на карету будет удобней всего где-то посредине пути, и нападение могло представлять собой вполне серьезную опасность. Но выбора не было, приходилось рисковать.

Через пару часов карета Брюса неспешно ехала среди редколесья Дибун-болота. Вдоль малоезжей дороги тянулись кустарники. Дорога петляла между топями. Несмотря на то что густой лес отсутствовал, каждый поворот скрывал за собой обзор дороги. Такая местность вполне позволяла устроить засаду.

Брюс сидел в карете и смотрел на лежащие напротив заряженные пистоли. Четыре штуки, но зараз он сможет захватить с собой только пару. Еще за двумя придется возвращаться. Если он к тому моменту сможет вернуться. А может, они и не пригодятся. И это, если вдуматься, будет достаточно плохо, так как враг останется скрытым.

План отражения нападения, коли таковое случится, граф проработал заранее и очень тщательно и надеялся обойтись без потерь, но волнение не оставляло его.

Внезапно карета дернулась, и Брюс услышал, как кучер останавливает лошадей, и, отодвинув занавеску, выглянул в окно кареты.

– Что там, Матвей? – оглядывая видимую ему часть дороги, спросил граф.

– Да завал на дороге, Яков Вилимыч, – вроде спокойно ответил Матвей.

Он ловко спрыгнул с козел и неторопливо направился к поваленному через дорогу дереву.

Сбоку от дороги щелкнуло, и в спине кучера задрожала стрела. Он споткнулся и упал рядом с каретой. Остававшиеся на запятках лакеи тоже соскочили на землю и побежали к кучеру. Навстречу им из придорожных кустов выскочили разбойники. Их было пятеро. Одеты они были в какие-то черные хламиды. Двое держали в руках по кистеню, а трое были вооружены топорами.

Граф с пистолем в одной руке и с толстой трубой в другой выскочил из кареты. Второй пистоль был заткнут за пояс. Нижний конец трубы, которую держал Брюс, дымился, но граф направил трубу не на нападавших, а вверх, в небо. Раздался сильный грохот, и вверх полетел огненный шар, рассыпая над дорогой искры.

Лихие люди опешили и даже подались назад – они впервые видели сигнальный фейерверк, но позади из тех же кустов выметнулся, похоже, их предводитель, вооруженный, как и Брюс, пистолями, и закричал:

– Берите колдуна, а холопьев – кончайте!

Разбойники опомнились и вновь кинулись к карете. Графские лакеи бегом направились в сторону предводителя лихих.

Брюс навел пистоль на ближнего и выстрелил – тот упал и согнулся, уже не в силах отнять руки от пробитого живота. Граф достал из-за пояса второй пистоль, выстрелил в разбойного атамана, но промахнулся. Атаман не стал стрелять в ответ, а навел оружие в подбегающих к нему лакеев и стрельнул из обоих стволов, но тоже промахнулся и бросил бесполезные уже пистоли наземь.

Лакеи порскнули от дороги в те же кусты, из которых выскочили нападавшие. Те, видя, что Брюс остался один, радостно закричали.

– Он остался один! Убейте его! – скомандовал атаман своим людям.

Брюс выхватил шпагу и приготовился к обороне. Он медленно отступил к самой карете и левой рукой старался открыть ее дверцу, не отводя взгляда от четверых наступающих разбойников, но никак не мог нащупать вслепую ручку. Вдруг с земли вскочил убитый вроде кучер и потянул откуда-то из-под кареты длинный бердыш. Выставив бердыш перед собой, кучер встал рядом с графом. Из спины его по-прежнему торчала стрела, но беспокойства ему, похоже, не доставляла – граф заранее позаботился о защите своих слуг: спину кучера под кафтаном защищал железный лист, накрытый сверху дубовой доской.

Лихие остановились, не подходя ближе удара бердыша. Они с некоторым страхом смотрели на «воскресшего» кучера. Их предводитель сразу догадался о причине заминки и о том, как «воскрес» кучер, и крикнул, стоя позади:

– Да возьмите же их! У кучера просто доска под кафтаном была!

Разбойники переглянулись и стали расходиться полукругом, опять медленно наступая на графа с его слугой. Благодаря подсказке они поняли трюк с кучером. А вот их атаман тем временем заподозрил неладное и стал оглядываться по сторонам: от кустов в его сторону медленно подходили два сбежавших лакея. В руках обоих поблескивали шпаги, и держали они их очень профессионально.

Атаман выхватил откуда-то из-под одежды еще два пистоля и выстрелил в лакеев. Пули щелкнули о металл под кафтанами. Толщина их была от кирас, скрытых под кафтанами, – это были опытные гвардейцы, лишь переодетые лакеями.

Из-за поворота дороги раздался топот множества копыт, и тотчас вылетело с десяток всадников. В воздетой руке у каждого уже была сабля.

Они махом наскочили на лихих и изрубили их.

Живым из нападавших остался только атаман. Путь к отступлению ему отрезали фальшивые лакеи. Они остановились и не двигались. Получалось, с одной стороны дороги стоял граф со своим кучером, с другой – всадники, свирепо глядевшие на разбойника, а в кусты ретироваться ему не давали лакеи.

Он начал делать чудны́е взмахи руками и выкрикивать непонятно.

Однако Брюс между тем смог наконец оглянуться на дверцу кареты и открыть ее. Оттуда он вытащил еще два заряженных пистоля и навел их на разбойника.

Ученый понял, что тот творит сейчас заклинание, которое, возможно, убьет их всех. Этого граф допустить не мог и, несмотря на то что хотел взять злодея живьем, выстрелил в того по очереди из двух пистолей.

Первая пуля попала атаману в ногу, куда и целился граф. Разбойник начал падать, и вторая пуля поразила разбойника в голову, хотя и из второго пистоля Брюс старался не убить нападавшего. Тело предводителя лихих замертво свалилось на край дороги.

Брюс с досады бросил пистоли наземь.

– Проклятье! Он был нужен мне живым!

Один из всадников подъехал к графу, спешился и поклонился.

– Ваше сиятельство, надеюсь, мы не опоздали? Мы пустили коней во весь опор, как только увидели сигнальный фейерверк.

Брюс мрачно посмотрел на своего стража исподлобья и тяжело вздохнул.

– Вы поспели вовремя. Нет твоей вины в том, что я убил предводителя разбойников. И моей вины нет. Но я теперь не узнаю, кто это был! Хотя…

Брюс подошел к телу главаря разбойников и перевернул его. Несколько мгновений посмотрев на него, граф приказал:

– Возьмите в сундуке дерюгу, заверните его и положите в карету.

Всадники соскочили с лошадей. Трое кинулись выполнять приказ Брюса, остальные потащили тела порубленных лиходеев подальше от дороги.

Вдруг один из стражей указал на труп одного из разбойников и вскрикнул:

– Я знаю этого! Это дьяк из тиунской конторы.

Брюс скорым шагом подошел к нему и глянул на убитого, потом покачал головой.

– Ах тиун-тиун. Подумал я, что ты зело глуп, да не настолько. Но нам это как нельзя лучше. Оттащите от дороги всех. Ты, ты и ты – скачите скоро и разыщите тиуна. Он, верней всего, у себя в конторе. Скажите ему про его дьяка, и пусть едет сюда. Да смотрите, силком не тащить!

…Тиун сознался, что он послал двух дьяков с чернецом. И чернеца, донесшего на Брюса, признал в убитом атамане.

Брюс пригрозил ему, что обвинит в подстрекательстве к разбою, и потребовал молчать. Тому делать было нечего, и он, плача от ужаса и раскаяния, долго кивал и соглашался со всем.

Дознавателям из Главной полиции Санкт-Петербурга представили все так, будто дьяки были отправлены в Сестрорецк по делам Синода, и на дороге на них напали разбойники. На беду разбойников, по этой же дороге проезжал Брюс, отправлявшийся на инспекцию ружейного завода, и его люди перебили разбойников, однако дьяки были уже убиты. Брюс лично поговорил с генералом-полицмейстером Девиером, и того вполне устроил рассказ графа, а еще больше его устроило, что граф попросил не обращать внимания на это дело ввиду его малозначительности.

Граф стоял на берегу моря и смотрел на серые волны Балтики. Он думал о том, что никогда больше не увидит этого холодного и сурового моря и города на неприветливом, но ставшем таким дорогим берегу.

Брюс был уже немолод и понимал, что вряд ли сможет еще навестить новую столицу России, в строительстве которой он принял весьма активное участие, и это вселяло в него немалую грусть.

Но, с другой стороны, у него теперь было важнейшее дело. Дело, которое не уступало всему тому, что он уже сделал в своей жизни. То, что позволит перевернуть жизнь всех и каждого.

Книга полностью поглотит остаток его жизни. Брюс боялся этого и страстно желал. В нем боролись государственный муж и ученый. Всю свою жизнь граф, стоя в одном ряду с соратниками Петра, работал на славу и силу России. И вот теперь приходилось оставить службу и стать хранителем книги. Но главное – ее исследователем.

…Екатерина I приняла отставку одного из ближайших друзей покойного Петра, и в звании генерала-фельдмаршала тот отправился на покой. Меньше чем через год он приобрел у Алексея Долгорукого, звезда которого начала восходить при дворе, скромную усадьбу Глинки, что располагалась в 40 верстах от Москвы.

Глава 6

Из этого кабинета в Риме я правлю Европой и всем миром. Но никто не знает, как это делается.

Микеланджело Тамбурини,

генерал ордена иезуитов

Рим, 1726 г.

– Нет никаких известий из Московии, ваше высокопреосвященство. Мы отправили голубей месяц назад. Из Копенгагена наш человек прислал птицу с ответом, что рыцарь «Приората Сиона» проследовал на корабле «Августа» в новую столицу Московии – Санкт-Петербург.

Папский дворец в Ватикане видел много тайных дел, и сейчас в его стенах решалась судьба одного из важнейших дел для святой инквизиции – Черная книга, по следу которой вот уже несколько столетий шли великие инквизиторы, то теряя его, то находя вновь. И вот теперь, когда казалось, что она уже в руках, след вновь терялся. Генерал ордена иезуитов Микеланджело Тамбурини был в ярости, но старался держать свой гнев в руках.

– Срочно пошлите в Московию не меньше десятка эмиссаров. Пусть они перевернут проклятую Россию, но найдут того, к кому приезжал этот чертов рыцарь. И пусть с божьей помощью или с помощью дьявола, но найдут эту чертову книгу.

– Ваше высокопреосвященство, у нашего ордена плохая репутация в этой варварской стране. После того как орден поддержал ставленника Речи Посполитой Дмитрия больше ста лет назад, нам закрыт путь туда.

– Проклятье, пусть наши эмиссары отправляются туда под видом торговцев, наемников, кого угодно. Но они должны быть там и найти эту книгу. И вот еще, если невозможно будет отнять книгу – она должна быть уничтожена. И еще: никто не должен заглядывать в нее. Ее следует доставить мне или уничтожить. А равно уничтожить сегодняшнего ее владельца.

Монах-иезуит глубоко поклонился Тамбурини. Тот запахнулся в свой плащ и сел в кресло – в кабинете было довольно холодно. Эти проклятые инквизиторы всегда пытались завладеть секретами книги, и всегда книга ускользала от них. Стоило человеку начать знакомство с книгой, как он уходил из-под власти его пленивших: Роджер Бэкон, Жак де Моле, Джордано Бруно, Исаак Ньютон. Их удалось сломить или уничтожить, но не получить у них секрета Черной книги.

Каждый раз инквизиторов ждал провал.

Но Тамбурини не сомневался, что книга не столь ценна, сколь опасна. Она опасна тем, что начать ее изучение может только тот, кто никогда не занимался магией, по крайней мере успешно.

Поэтому он не ставил задачи добыть книгу. Достаточно просто уничтожить. И братья-иезуиты, отправленные им в далекую и холодную Россию, не были простыми монахами – они были причислены к ордену рыцарей-карателей. И Микеланджело Тамбурини сам являлся не только генералом иезуитов, а еще и гроссмейстером этого чрезвычайно тайного ордена. Рыцари-каратели везде и всюду уничтожали магов и колдунов и выкорчевывали все взращенное ими. Только обходились адепты ордена без публичных аутодафе, которые так любила инквизиция. И хоть их орден был создан одним из великих инквизиторов испанской инквизиции, сам Тамбурини недолюбливал инквизиторов за их недипломатичность и постоянные попытки грубо подмять под себя все и всех. Они благодаря своей грубости уже потеряли влияние в Риме и неслыханно все больше теряли его в Испании.

Рыцари-каратели были призваны прийти на замену инквизиции, которая изжила себя.

А магия? Магия должна быть изжита – не божье и не человечье это дело. Да, маги сильны, и орден рыцарей-карателей был создан ими, но создан для уничтожения неконтролируемой магии. И вот уже больше двух сотен лет орден огнем и мечом боролся с магией и магами. Точнее, с теми из них, кто пытался идти путем, отличным от пути ордена Гермеса Трисмегиста. Рыцарей-карателей воспитывали с самого детства в ненависти к магам и магии. Это было необходимо, дабы не подвергать их души соблазну стать магами.

Усадьба Глинки близ Москвы, 1728 г.

– Госпотин граф, федь фы ше понимаете, что нам исфестно о перетанной фам книге, – с ярко выраженным акцентом говорил посетитель.

Он отказался от предложения Брюса перейти на родной для него язык – Брюс предполагал по акценту, что это немец, а немецким граф владел свободно. Тот не захотел выдавать своей национальности.

– Господин Вильямс, сэр Исаак Ньютон присылал мне книги во множестве. Но на каком основании вы смеете меня допрашивать? – Яков Вилимович был не на шутку разъярен. Этот Вильямс стоил того, чтобы приказать вышвырнуть его из усадьбы.

Гость заявился в усадьбу к Брюсу достаточно рано, поутру, и представился как господин Карл Вильямс. Прибыл он на хорошем коне и одет был в дорогое голландское платье и дорогой же парик.

В ходе визита он сообщил, что его интересуют книги, присланные Брюсу из Англии, и о том, что он готов их купить за любые деньги.

Брюс беседовал с ним вот уже больше часа в своем кабинете, и после обязательной светской болтовни гость весьма напористо перешел к своему делу. В его словах и голосе уже можно было услышать, и вполне явно, угрозу.

– О, это не топрос, разумеется! Я готоф заплатить любую сумму за книгу. Я представляю богатого собирателя, и ему надо эта книга. – Гость осознал, что нажимом он ничего хорошего не добьется, и сбавил тон. – Простите, фсему финой мое плохое знание русского языка.

Круглое лицо Вильямса приняло самое любезное выражение, и всем своим видом гость показывал, что сожалеет о том, что так неудачно выразил свои мысли.

Граф прекрасно понимал, какая книга интересует немца, но ему хотелось получить больше информации – ведь этот гость наверняка прислан теми же, кто пытался совершить на него нападение по дороге в Сестрорецк.

Брюс будто принял извинения немца и уточнил:

– Господин Вильямс, какая книга вас интересует? Ведь, как я и говорил, я получил из Англии множество книг.

– Послетняя, послетняя, полученная от сэра Ньютона. Тело в том, что сэр Ньютон скончался, а мой наниматель – собирает книги из его библиотека. И я уполномочен претложить фам любые деньги. Эта книга имеет черный цфет и написана на семитских языках.

– Господин Вильямс, я, как ученый, тоже занимаюсь собиранием различных книг. Могли бы вы назвать имя вашего нанимателя? – спросил Брюс и пояснил свой вопрос: – Возможно, он мне знаком, и мы могли бы договориться с ним об обмене. Откуда родом ваш наниматель?

– О, поюсь, я не смогу насфать имя моего нанимателя, так как он претпочитать остаться инкогнито. А родом он, как и я, ис Лондон.

Брюс сделал про себя отметочку, что визитер лжет, так как звук «ц», который он произнес в слове «цвет», не соответствовал ни одному звуку английского языка. Так этот звук произносят только русские или немцы.

– Боюсь, мне нечего предложить вашему нанимателю. – Брюс решил, что стоит немного распалить Вильямса. – Дело в том, что сэр Ньютон не присылал мне такой книги. Последней книгой, которую мне присылал ваш уважаемый соотечественник, – граф ухмыльнулся, – была «Хронология древних царств». Точнее, это была даже не книга, а французский перевод чернового варианта книги.

Визитеру в лицо бросилась краска. Было видно, что он с трудом сдерживает себя.

– Госпотин Брюс, мне нужна эта книга, и я готоф на фсе для ее получения. Фы не боитесь, что фы потеряете больше, отказывая мне?

– Вы смеете мне угрожать, милостивый государь? – В голосе Брюса послышались нотки гнева.

Посетитель нехорошо улыбнулся и поднялся с кресла. Затем поклонился, ему все же удалось взять себя в руки.

– О нет-нет. Я фишу, что фы не желаете продать книгу. Что ш, не смею больше фам докучать. – Гость развернулся и направился к выходу из библиотеки.

У самой двери он обернулся.

– Напрасно, граф, напрасно. Фы, фозможно, пожалеете. – По его лицу вновь расползлась довольно мерзкая улыбка.

– Яков Вилимович, трактирщик донес, что слышал меж постояльцев разговор, где упоминалась усадьба Глинки. А постояльцы те были люди странные, на купцов похожие, да только не купцы. А уж у трактирщика глаз наметан.

Перед Брюсом стоял и докладывал лейтенант кавалергардов, откомандированных по просьбе графа для охраны его и его усадьбы в Глинках. Благодаря их присутствию графу удалось наладить вполне сносную защиту поместья.

Более того, он организовал постоянную разведку окружающих селений. Брюс сразу по прибытии в Глинки дал приказ следить за дорогами и договориться с трактирщиками во всех близлежащих кабаках, дабы те докладывали обо всех странных постояльцах и посетителях.

Разумеется, было много ложных тревог. Марфа Андреевна, жена Якова Вилимовича, находилась в постоянном беспокойстве от такого. Но Брюс настойчиво требовал продолжать наблюдение.

И сейчас новое донесение о странных чужаках заставило всех кавалергардов занять подготовленные заранее посты и засады.

Брюс скорым шагом отправился в дом и, найдя Марфу Андреевну, попросил ее подняться в ее покои. Она молча и выражая недовольство лишь своим видом, ушла к себе.

Брюс тем временем отправился в свою лабораторию, устроенную в другом крыле здания. Там он хранил книгу, полученную почти два года назад от Ньютона.

Эти два года не прошли даром: благодаря своему знанию многих языков он уже сумел расшифровать значительную часть книги. И многое он мог применить теперь для обороны своей усадьбы.

Граф всегда был склонен к тайноведению, увлекался астрологией и алхимией. Однако знания, полученные из книги, делали все его прежние занятия смешными. Это было настоящее могущество. С недавнего времени об изысканиях Брюса стали ходить легенды. Да что там, Брюс был окутан тайной уже когда засиживался допоздна в своей обсерватории в Сухаревой башне. Хотя тогда это были просто легенды.

Теперь книга открыла ему настоящие тайны. Граф расшифровал пока не больше десятой ее части, но в его власти были магические ритуалы, которые позволяли осуществлять защиту себя и оборону дома и людей в нем.

Благодаря своим новым знаниям Брюс насторожил охранные заклинания вокруг своей усадьбы. Часть этих заклинаний была призвана известить графа о пробирающихся лазутчиках, другая часть – уничтожать их по сигналу графа.

Тем не менее Брюс был еще не вполне уверен в новообретенном искусстве и не ограничился магией. В его распоряжении было двадцать пять кавалергардов с возглавляющим их лейтенантом Николасом Брюге. Были эти кавалергарды отчаянно храбры и не боялись ни человека, ни черта. А их командир оставался лейтенантом вот уже больше десяти лет именно из-за своей отчаянной лихости, по причине которой многажды попадал во всякие истории. Но положиться на них граф мог, нисколько не сомневаясь.

К усадьбе вела лишь одна дорога из Москвы, но с окрестлежащими деревеньками ее также связывало еще три дороги. Брюс решил отправить на каждую дорогу по засаде из двух кавалергардов. При этом каждой паре он выдал по сигнальному фейерверку. Для охраны окрестностей он распорядился отправить еще три пары кавалергардов, которые должны объезжать леса вокруг.

Остальные кавалергарды остались в усадьбе для ее обороны в случае нападения.

Дворовый люд Брюса был упрежден о необходимости беречься всяких чужаков и о запрете выходить за пределы усадьбы.

Так, почти на осадном положении, в Глинках прошли сутки. Марфа Андреевна практически не спускалась из своих покоев. Она была обижена на мужа за то, что тот утаивал от нее происходящее и категорически отказывался объяснить, какая опасность им грозит.

Близился к вечеру второй день ожидания, когда Брюс почувствовал, что одно из сторожевых заклинаний сработало: через лес, примерно в миле от усадьбы, появился кто-то чужой. Брюс тут же приказал лейтенанту направить в ту сторону двоих кавалергардов.

Вдруг над лесом со стороны московской дороги взлетел сигнальный фейерверк. Буквально в тот же момент – и над остальными дорогами.

В усадьбе оставалось десять кавалергардов вместе с лейтенантом. Им на помощь собрались все мужики – кто с топором, кто с вилами. Всего набралось до полусотни защитников.

С московской дороги послышался топот копыт, и к усадьбе подскакал один из кавалергардов, стерегших эту дорогу.

– Степана убили! – крикнул он, еще не спешившись. – Они мечут огневые шары. Степана опалило, а я зажег фейерверк и из мушкета пальнул – убил одного.

К нему подскочили мужики и схватили лошадь под уздцы, он тут же, спрыгнув с седла, подбежал к Брюсу.

– Ваше сиятельство, напало трое, одного я убил. Как и приказывали, как только увидел другие фейерверки, так и кинулся сюда.

Брюс хлопнул его по плечу.

– Молодец! Лейтенант, – повернулся граф к командиру кавалергардов, – готовьтесь встречать гостей.

Внезапно граф и все его люди почувствовали, что воздух как будто стал гуще – его стало очень трудно набирать в грудь.

Брюс заметил, как среди деревьев замелькали чьи-то тени. Вокруг стали падать люди. Его люди!

Вот покачнулся прискакавший с дороги воин, его глаза закатились, и он осел на одно колено. Вот лейтенант схватился левой рукой за грудь и, будучи не в силах дать команду, все же упрямо тянул из ножен ставшую неимоверно тяжелой шпагу.

Брюс понимал, что сражаться никто не сможет. Но у него в запасе оставалось одно средство – заклинание, которое в книге было названо «отражение». Если верить книге, оно заставляло нападавшего чувствовать все, что чувствует жертва.

Брюс, задыхаясь, почти теряя сознание, произнес заключительные слова заклинания.

Дышать сразу стало легче, и в голове прояснилось. Брюс оглянулся и увидел, что его люди тоже приходят в себя.

Граф громко скомандовал: «К обороне!»

Из дома раздался женский крик. Граф бросился туда и по лестнице взбежал в покои жены.

Там на полу лежала Марфа Андреевна. Его Марго. Рядом, на полу же, сидела девка-прислужница и, закрыв ладонью рот, с ужасом смотрела на Марфу Андреевну.

– Я, я, она… – невнятно твердила девка, тяжело дыша.

Брюс наклонился и взял в руку запястье жены. Ее кожа была холодна, а пульс на запястье не прощупывался. Лицо Марго было иссиня-бледным.

Граф недаром вместе с Петром помногу общался с европейскими медиками – он сразу понял, что Марго мертва.

Брюс невольно всхлипнул, ему захотелось закричать. Он почувствовал, что вновь, как и несколько минут назад, ему очень тяжело, почти невозможно вздохнуть. В груди защемило так, что его ноги подкосились и он упал на колени перед телом жены.

Но тут же он вспомнил о людях, которые остались внизу, о нападавших, о книге, наконец, защищать которую было его долгом. Собравшись с силами, граф сумел подняться на ноги.

Он с трудом, но четко выговаривая слова, приказал:

– Поднимите Марфу Андреевну и положите на кровать. Она скончалась. А мне нужно закончить дела.

Прижимая ладонь к груди, где по-прежнему горела боль, Брюс спешно спустился вниз, в лабораторию. Там под охраной троих кавалергардов находилась книга. Слава богу, она была на месте.

– Как вы? – спросил граф.

Кавалергарды с некоторым испугом поглядели на него. Самый старший ответил:

– Да ничего, ваше сиятельство. Только немного перепугались мы. Кабы кто полез, так и ниче, а тут сразу всем подурнело. Наваждение это было, так ведь?

– Наваждение, но мы управились. Ладно, охраняйте дальше. – Брюс ничего не сказал про смерть жены: негоже сейчас пугать и так напуганных людей, и вышел во двор.

Там народ уже пришел в себя. Лейтенант снаряжал нескольких кавалергардов на разведку окрестностей. Брюс приказал мужикам по двое отправиться с кавалергардами.

Из тех, кто был отправлен стеречь дорогу и патрулировать окрестности, пока не вернулся никто, за исключением первого.

Брюс отдал еще несколько распоряжений по расстановке людей и вернулся в покои жены.

Марго уже лежала на кровати, лицо ее было накрыто простыней. На графа с новой силой накатила тоска. Сторонним людям отношения между Яковом Вилимовичем и Марфой Андреевной могли показаться прохладными, но близкие люди знали, как они любили друг друга.

Брюсу частенько приходилось отправляться в походы и расставаться с женой, но он всегда хранил при себе небольшой медальон с ее изображением.

И вот он остался один. И, хуже того, он был повинен в ее гибели. Кабы не эта книга…

Книга… Ради нее все было затеяно, и негоже, если теперь все пойдет прахом.

Граф, выпрямив спину, опять вышел во двор. Там уже был один из кавалергардов, вернувшихся с мужиками из леса.

– Ваше сиятельство, на дороге до мельниц, в пятистах шагах, нашли Семена Зотова и Евсея Рыжова. Мертвы, у обоих в горле стрелы. Евсей успел пальнуть фейерверком, и все – даже пистолей и шпаг достать не успели. Рядом никого.

Брюс сжал кулаки. Он чувствовал, как вместо боли его грудь начинает наполняться яростью и ненавистью. Где тот гость, что приходил к нему две недели назад?!

– А в двухстах шагах лежат двое чужих. Одеты в купеческие платья, которые у горла сами и разодрали.

Брюс схватился за луку седла кавалергарда и, громко хакнув, по-молодецки взлетел на его коня.

– Я хочу сам видеть их, – крикнул он и тут же, дав коню шенкелей, пустил его в галоп. Он направился к тому месту, откуда прискакал кавалергард.

Следом за ним направились двое верховых.

Действительно в лесу, в паре сотен шагов, стояли два мужика с вилами, которые направили на тела чужаков. Как и говорил кавалергард, чужаки были обряжены купцами, и кафтаны разодраны у горла.

Брюс спешился и подошел к чужакам. Прощупав пульс на руках чужаков, он убедился, что перед ним мертвецы.

– Стерегите их, – приказал он мужикам и, вновь вскочив на коня, вернулся на территорию усадьбы.

На дворе уже были остальные кавалергарды, вернувшиеся с разведки. Им удалось обнаружить еще пять трупов ряжеными купцами. И у всех были разодраны кафтаны у горла.

Еще нашли семерых мертвых кавалергардов и троих раненых. Из них четверо обожженных, местами до кости, двое побиты стрелами, и двое ранены ножами. В живых остались двое из тех, в кого попали стрелы, и один порезанный. Из обожженных – никто. Двое кавалергардов, патрулировавших лес, пропали бесследно.

Брюс приказал мужикам стащить всех найденных во двор усадьбы.

Трупы чужаков сложили отдельно, перед самыми воротами. У всех нашли длинные ножи, один из которых был сильно запачкан кровью, как и кафтан владельца этого ножа.

Лука, из которого были убиты двое кавалергардов, у разбойников не нашли, и Брюс было испугался, что кому-то из них удалось уйти. Но дальнейший и внимательный осмотр рук чужаков позволил обнаружить среди них профессионального лучника – об этом рассказали специальные перчатки и характерные мозоли на пальцах и ладонях. А позже в лесу нашли и брошенный лук.

Осмотр мертвецов показал, что все они, за исключением убитого из мушкета, умерли от удушья.

Один из мертвых чужаков оказался Вильямсом, который приходил к Брюсу требовать книгу. Причем его смерть была самой мучительной – у него не просто был разорван кафтан у горла, было порвано и само горло, до трахеи.

Брюс сразу понял, что произошло: нападавшие применили какое-то колдовство, которое удушало противника. Может, и не до смерти, но как знать. В усадьбе было больше полусотни человек. И когда Брюс применил заклятие отражения, то все, что прежде ощущали он и его люди, почувствовали на себе нападавшие. А их было впятеро меньше, и на каждого пришлось то, что душило пятерых. Если бы графа не разбирала совершенно дикая ненависть, то он даже посочувствовал бы разбойникам. Их смерть была поистине ужасной.

Ничего больше осмотр не дал. Все нападавшие были одеты в хорошие кафтаны, на телах не было никаких отметин. Только кресты на шеях висели не православные, а католические, а у Вильямса – лютеранский. Но другого Брюс и не ждал – приходивший к нему Вильямс явно был немцем.

Брюс так никогда и не узнал, что нападавшие на него были рыцарями-карателями. Однако как минимум в одном граф оказался прав – их командор был немцем.

А вот Микеланджело Тамбурини, получив отчет о происшедшем, был в ярости, но выплеснуть ее было не на кого: все виновные погибли. По здравом размышлении генерал иезуитов пришел к выводу, что заполучить книгу сейчас не получится. Дальнейшие экспедиции в далекую Россию были надолго приостановлены, и лишь после того как Российская империя превратилась в Союз Советских Социалистических Республик, иезуиты возобновили попытки.

Глава 7

Жуткое что-то! Багровая, красная,

Солнца закатным лучом освещенная,

В груду развалин живых превращенная,

Все еще вижу ее я вчерашнею –

Гордой красавицей, розовой башнею…

В. А. Гиляровский

Москва, наше время

Андрей Кириллович замолчал и посмотрел на часы.

– О, Антон, нам уже пора обедать. Приглашаю вас пройти в столовую.

Антон встал и следом за хозяином прошел в столовую. Здесь в центре стоял большой стол, накрытый на две персоны. К удивлению Грибова, обед не претендовал на роскошь и состоял из жареной картошки, тушенной с черносливом говядины и нескольких солений: огурчиков, помидорчиков и, разумеется, грибов. Посреди стола стоял классический запотевший графин. Рядом с графином – тарелка с тонко нарезанным бородинским. Грибов заметил за Андреем Кирилловичем небольшую претензию на снобизм и ожидал каких-нибудь устриц и фуа-гра. Несомненно, снобизм присутствовал, но в несколько извращенной форме, против которой Антон, впрочем, не возражал.

– Прошу, присаживайтесь, и приступим к обеду, – гостеприимно предложил хозяин. – Как видите, обед достаточно скромен, но уверяю, его вкус безупречен. Убедитесь сами, Антон.

Аромат, исходящий от блюд, несмотря на кажущуюся непритязательность, вызвал у Грибова просто невероятное слюноотделение. Смесь бесподобных запахов могла дать фору ароматам самых изысканных блюд.

Грибов, не дожидаясь повторных приглашений, сел за стол и посмотрел на Андрея Кирилловича. Тот, заметив взгляд, плавно помахал рукой из стороны в сторону, словно дирижер, и улыбнулся.

– Надеюсь, Антон, вы не откажетесь выпить со мной. Причем я позволю предложить, в отличие от профессора Преображенского из «Собачьего сердца», закуски именно холодные, но с обязательным последующим употреблением блюд горячих. Я не согласен с профессором, что уважающие себя люди оперируют только горячими закусками. Горячие – это великолепно, но холодные также весьма неплохи, и забывать про них совершенно непростительно.

Грибов конечно же не отказался, и хозяин разлил водку по небольшим рюмкам. Чокнувшись, выпили ее залпом. Антон выбрал в качестве закуски маринованные грузди, а затем, направляемый жестом Андрея Кирилловича, тут же отправил в рот порцию картошки с мясом. Во рту возникло знакомое давным-давно сочетание вкусов, которого Антон не променял бы ни на устриц, ни на фуа-гра.

Андрей Кириллович сделал довольный вздох и спросил:

– Не возражаете, Антон, если мы совместим обед с беседой о наших проблемах?

– Пожалуй, нет, – ответил Грибов, с аппетитом хрустя соленым огурцом. – Испортить аппетит, вызванный такими блюдами, не сможет даже ядерная война.

– А именно так и должно быть. Надо стараться получить максимум удовольствий, которые не запрещает вам ваш личный кодекс чести. И тем более если вдруг нагрянет ядерная война.

Андрей Кириллович тоже протянул руку с вилкой за огурцом и, щурясь от удовольствия, похрустел им. Дожевав, продолжил рассказ:

– Вот такая вот российская история книги. Не менее интересна и европейская. И она тоже чудесным образом связалась с Россией. Бруно, точнее его труды, гораздо сильнее связан с Россией, чем это широко известно. Значительная часть его работ хранится в Российской государственной библиотеке. А приобретены эти работы были Авраамом Сергеевичем Норовым, кстати, мастер-масоном ложи «Елизаветы к Добродетели». И это, вероятно, единственные труды Бруно, которые сохранились. Странно, не правда ли?

– Я не настолько знаком с историей, но получается, что этот Норов тоже искал Черную книгу?

– Трудно сказать, но если сопоставить факты, то можно это предположить. Хотя Авраам Сергеевич был ученым, путешественником, полиглотом, дружил с Пушкиным. Так что, может, просто интересовался трудами Бруно. Эпоха Возрождения тогда была в моде. Но бог с ним, с Бруно. Итак, Черная книга оказалась в России.

Антон отложил вилку с ножом и вытер губы салфеткой.

– Вы, Андрей Кириллович, хотите сказать, что магия переехала, если можно так выразиться, в Россию?

Андрей Кириллович, уже разделавшийся со своей порцией картофеля с мясом, всплеснул руками.

– Да нет, конечно. Магия хорошо разъехалась по всему свету. Переехала в Россию история Черной книги. Да и то не вся. Кстати, еще небольшой экскурс в историю пергамента: книга не совсем черная. Особо дорогие сорта пергамента окрашивали в разные цвета и писали не просто чернилам, а серебром или золотом. Такова и Черная книга. Скорей всего, она написана серебром на пурпурном пергаменте, который со временем еще больше потемнел.

– А кто-то видел эту книгу?

– Из существующих магов – никто. Да, похоже, после создания книги никому из магов она в руки не попадала, а кому попадала, того уж нет. В начале семнадцатого века была презабавная история, которая сильно напугала всех магов. Точнее, не история, а находка. И напугала не тогда, а вот не так давно, в начале прошлого века. Слышали, Антон, что-нибудь о рукописи Войнича?

Антон был вынужден признаться в своем невежестве в отношении библиографических раритетов.

– Король Священной Римской Империи, проживавший, на удивление, в Праге, приобрел где-то загадочную рукопись, которую маги сочли за копию Черной книги. Рукопись была написана на неизвестном языке и, судя по картинкам, относилась к чему-то то ли магическому, то ли астрологическому, то ли медицинскому. Тогдашние маги предположили, что это копия Черной книги, сделанная Роджером Бэконом. Ее перехватили иезуиты, и она затерялась у них в архивах на пару сотен лет. В начале прошлого века Вильфрид Войнич, кстати, муж автора «Овода» Этель Войнич, обнаруживает эту рукопись в архиве иезуитов и покупает ее. К слову, эта рукопись и сейчас осталась головоломкой для ученых. И когда Войнич опубликовал ее фотографии, маги были в панике. Дело в том, что книга представляет собой серьезную опасность для магов. Есть достаточно обоснованные предположения, что любой открывший ее маг – погибнет. Неясна степень опасности, но ее наличие известно точно. И то, что ее копии представляют такую же опасность, как и оригинал. И представьте себе, Антон, Черную книгу или ее копии выпускают массовым тиражом. Нам тогда пришлось бы опасаться даже открыть глаза: а вдруг… Как выяснилось чуть позже, рукопись не имела никакого отношения ни к Роджеру Бэкону, ни к Черной книге.

Слушая мага, Грибов потихоньку насытился и сидел, сложив руки на столе.

– Странно все это, Андрей Кириллович! Вы маги с вековым опытом – и не можете отобрать книгу у каких-то любителей.

– Хм, собственно, поэтому я и пригласил вас, Антон, к общению. Ведь без вас нам и не отобрать ее. Точнее, не без вас, а без такого, как вы. Без, так сказать, немага. А у нас под рукой есть вы. Так чего же от добра добра искать? – Андрей Кириллович с улыбкой посмотрел на Антона.

– А зачем вам немаг-то?

– Все просто: старик был хитер и наложил на книгу заклятие – любой маг, взявший ее в руки, погибнет. А немагу не будет ничего.

– И что с ним случается? Вы хотите сказать, что никто из ваших не сможет справиться с заклятием, которому уж скоро тыща лет? – издевательским тоном поинтересовался Антон.

Андрей Кириллович встал из-за стола и подошел к бару.

– Антон, вы что предпочитаете в качестве дижестива?

– Дижестива? Это то, что подают после обеда? – Антон знал, что такое дижестив, но его немного покоробило некоторое умничанье Андрея Кирилловича.

– Совершенно верно, Антон. – Тот усмехнулся, прочтя в глазах Антона легкое возмущение и догадавшись о его причине. – Поверьте, я не пытался казаться излишне умным. Просто понятие дижестива хорошо описывает круг напитков, – подначил Антона маг.

– Ага, я знаю, что такое дижестив. И мне не слабо́ понять, о чем речь. А вот вам точно слабо со стариковскими заклятиями справиться. – Антону попала, что называется, вожжа под хвост.

Маг повернулся к Антону и криво ухмыльнулся.

– Хе! Конечно, слабо! Во-первых, штурмовать крепость всегда тяжелее, чем защищать. Во-вторых, достоверно известная нам попытка была предпринята магом, а по совместительству инквизитором и иезуитом. Он попытался вытянуть книгу из памяти Джордано Бруно и скончался, что называется, не отходя от кассы. Хотя был вроде бы сильным магом. Про остальные попытки – только легенды. Эта книга затерялась довольно давно, и последний раз, до наших друзей-программистов, ее держал в руках, как я говорил, Яков Брюс. – Андрей Кириллович поставил на стол бокалы и посмотрел на Антона. – Тем не менее, немного перефразируя моего литературного коллегу, напиток какой страны предпочитаете в это время дня?

Теперь усмехнулся уже Антон.

– Не боитесь поминать такого коллегу? Ведь Воланд и обидеться может, что сравниваете его самого с обычным магом?

– О, отнюдь. Даже если он не просто литературный персонаж, то не должен отличаться мелочностью. Но, дабы не разводить споры о напитках и литературных персонажах, предложу вам все же сделать выбор.

– Хорошо, – Антон решил немного повредничать и заодно провести эксперимент, – я бы предпочел саке.

Грибов был невеликим знатоком саке, если честно, и пил-то его всего лишь раз в жизни. Ему просто хотелось посмотреть, как вывернется Андрей Кириллович. К удивлению Антона, тот не растерялся.

– Антон, у вас великолепный вкус. Ничто так не располагает к степенной беседе, как неспешное питие саке, – и достал из бара две рюмки из белой керамики и небольшую, тоже керамическую, бутылочку.

В отличие от хозяина сам Антон растерялся – он знал, что, как и во всем у японцев, у саке был особый ритуал употребления, который ему совершенно незнаком.

– А на чем мы будем его подогревать? – Антон был несколько удивлен, если не сказать шокирован, наличием в баре саке, но решил еще «потроллить» мага необходимостью подогрева напитка. Однако – не удалось.

– О, Антон, хорошее саке пьют холодным. Плохое саке – теплым, – легко парировал маг и подмигнул. – А это настоящее дзюммаи дайгиндзе – высшее саке! А вообще предлагаю закончить пикировку и перейти к напитку.

Андрей Кириллович держал бутылку двумя руками и выжидающе смотрел на Грибова. Тот сначала не понял, а потом догадался, что это начало неизвестного ему ритуала по питию саке, и выругался про себя – нечего было рыть яму ближнему. Одновременно очень не хотелось ударить в грязь лицом! Но хозяин указал взглядом на рюмку, и Антон догадался взять ее и подставить под бутылку. Он судорожно пытался вспомнить все, что знал о культуре употребления этого напитка. Рюмку, слава богу, он протянул, держа ее двумя руками. Андрей Кириллович ловко налил саке и, слегка повернув ее, чтобы не уронить с горлышка каплю, поставил бутылку и вновь с легкой улыбкой уставился на Антона. Тому опять удалось догадаться, что теперь он должен налить напиток хозяину, и он скопировал виденное ранее.

– Да, пожалуй, хватит, тем более что я все равно в дураках, – рассмеялся он. – Вы меня уели. Но объясните, саке – не самый распространенный здесь напиток, я его и попросил…

Хозяин тоже улыбнулся и перебил Антона:

– …чтобы слегка досадить мне. А с ритуалом, Антон, вы вывернулись неплохо, пусть и с некоторыми подсказками. Наливать саке в о-теко из токурри, – здесь хозяин еще раз улыбнулся, – самому себе считается дурным тоном. Поэтому я наливал вам, а вы должны были налить мне. Впрочем, вы правы, я немного заигрался в учителя. Все это снобизм и выпендреж. Что касается саке в моем баре, это забавное совпадение – я сам его люблю, поэтому и держу. Хотя если бы вы попросили ром, коньяк или кальвадос, то в баре они тоже есть. Да еще с пяток всяких ликеров и настоек. Я питаю некоторую слабость к вкусному алкоголю.

– А я было подумал, что с помощью магии притащили сюда это саке.

– Да нет, конечно. Просто постоянно держу несколько бутылочек. А редко кто из любителей будет возражать против настоящего дзюммаи дайгиндзе. Таскать же предметы откуда-либо – технически могу, но это гораздо энергозатратней, чем покупка в магазине. А кроме того, это нарушит нашу договоренность о минимизации магических воздействий.

– Понятно. Но неужели ни один маг не может держать эту книгу в руках?

– Мочь-то может. Только это должен быть или ученик Аль-Ашдина, или маг, выучившийся по этой книге. То есть если он взял ее в руки, еще не будучи магом. Вот так-то. И, кстати, знаете отца кибернетики?

– Ну, Норберт Винер. А он при чем?

– А он, если можно так сказать, действительно ни при чем. Первым разработал основы кибернетики именно Аль-Ашдин. Винер, надо отдать ему должное, все повторил самостоятельно, ничего не зная о работах древнего мага. Но, – Андрей Кириллович усмехнулся, – больше чем на тысячу лет позже Аль-Ашдина. Старик был первым специалистом по управлению информацией. А еще он был первым специалистом по защите информации. Правда, от него нам достались очень обрывочные знания. И даже не от него, а от его достижений. По этим обрывкам можно судить о том, чего удалось достичь нашему древнему коллеге.

– А в книге вы надеетесь найти его работу по кибернетике и освистать Винера?

– Да бог с вами, Антон! За что Винера-то? Нет. Вообще, как вы думаете, в чем ценность книги?

– Ну, очевидно, там есть заклинания, которых вы не знаете. Хотя меня удивляет, что за столько лет не смогли создать чего-то более эффективного.

– Более эффективного сколько угодно. И в начале века двадцатого эта книга имела ценность только как антиквариат. Правда, охотники за ней не всегда об этом догадывались.

– То есть сами заклинания в книге морально устарели? – спросил Грибов.

– Разумеется. Все-таки Аль-Ашдин работал, пользуясь базой знаний своего времени, и прорыв ему удалось совершить только в одном направлении – в управлении информацией и организации заклинаний. А сами заклинания устарели. Немного истории. – Андрей Кириллович перешел на лекторский тон. – Современная магия оформилась не так давно, ей несколько сот лет. Впрочем, как и современная наука. И что примечательно, сначала не было никакого разделения. Маг и ученый в одном лице. Началось все с расцвета науки и магии. Так же, как и в науке, в магии исследователи очень долго тыркались как слепые котята. Когда была накоплена определенная критическая масса знаний, магия стала оформляться как вполне стройная область науки. Слава богу, до глобализации тогда было еще далеко, и практикующие ученые-маги поняли, что получилось в результате их изысканий. Как, например, сейчас многие ученые поняли, что они натворили, подарив миру все современные технологии. И маги создали великую инквизицию. Сейчас она выглядит, конечно, не очень красиво, но тогда нравы были попроще, и самое главное, мир был спасен. И это без шуток. Сделать магию доступной тогда, да, в общем, и сейчас, было бы равносильно свободной продаже ядерных зарядов по бросовым ценам. Овладеть определенными магическими приемами гораздо легче, чем построить атомную бомбу, и вполне под силу почти любому. А пример с нашим делом показал, что объединение магии и современных технологий – штука похлеще нитроглицерина. Заметь, сейчас тоже пытаются создать своего рода инквизицию – ядерный клуб. И попытка овладеть ядерными технологиями чревата сожжением на костре. Причем почти в прямом смысле этого слова.

– Да уж. Это, в общем, достаточно очевидно.

– Ну, на самом деле и правда очевидно. Я просто привел вам, Антон, факты, а там уж ваше дело. Да для вас не так уж это сейчас и важно. Просто примите к сведению в качестве общепознавательных фактов.

Тут Андрей Кириллович обратил внимание на то, что о-теко Грибова опустело, и приглашающим жестом предложил налить еще. Антон не отказался, и ритуал повторили. Затем маг продолжил:

– Итак, вернемся к нашему небольшому экскурсу в историю магии и магов. Когда магия начала оформляться в более-менее современном виде, а это происходило в одиннадцатом-двенадцатом веках, как раз в самое темное Средневековье, наиболее сильными магами был создан магический орден Гермеса Трисмегиста…

Антон перебил его:

– Гермеса Трисмегиста? Так это же вроде мифологический персонаж, ставший популярным в четырнадцатом-пятнадцатом веках? – Общение с Левиным, с точки зрения истории магии и алхимии, оказалось для Антона достаточно полезным.

– Да, так и есть, – с небольшим удивлением посмотрел на гостя Андрей Кириллович. – А стал он популярен именно благодаря тому, что кто-то где-то что-то слышал, ну и пошла мода на него. Хотя персонаж действительно мифологический. Был ли он реальной исторической фигурой – так и непонятно. Что касается ордена, то сейчас сказали бы – имени Гермеса Трисмегиста. Но мы, маги, всегда были склонны к мифотворчеству и любим всяких странных личностей, которых, возможно, никогда и не было. Так что правильней – орден имени Гермеса Трисмегиста.

– Так, значит, вы не менее тщеславны и склонны к пафосу, чем обычные люди, – усмехнулся Грибов.

Андрей Кириллович отпил саке и улыбнулся.

– Нет, не только не менее, но и более. Девяносто девять процентов выделяющихся из общей массы выделяется из нее именно потому, что так хочет. А хочет – потому что обуреваемо тщеславием и обожает пафос в том или ином виде. Если же утверждается обратное, то, значит, тщеславие можно множить на два.

– Ну, вероятно, вы, Андрей Кириллович, правы, – согласился Антон.

Маг кивнул.

– Да, тут я совершенно прав. Да бог с ним, с тщеславием. Вернемся к нашему ордену. Призван был этот орден регулировать развитие магии. И именно организация ордена позволила создать, точнее возглавить, святую инквизицию. И тогда же маги отделили науку от собственно магии. Это и позволило начаться Возрождению, а потом и эпохе Просвещения, – тоном экскурсовода в музее пояснил Андрей Кириллович.

– А что теперь? – спросил Антон.

– Теперь? Теперь появились компьютеры, и знания, изложенные в этой книге, приобрели совершенно особую ценность. Проблема в том, что до сих пор не удавалось, так сказать, машинизировать магию. Маги не имели понятия о кибернетике. Обрывки знаний, доставшиеся от Аль-Ашдина, никому не были понятны. И вот, спасибо Винеру, все стало проясняться, и все стало приобретать смысл. Но книги-то не было, и оставалось только кусать локти. Разумеется, велись и ведутся исследования во всех существующих магических школах, но… – Андрей Кириллович развел руками. – А судя по тому, что тем друзьям удалось использовать его заклинания, интегрированные в программное обеспечение, Аль-Ашдин сумел найти пути, которых мы пока не видим. Он был гением кибернетики. Я не удивлюсь, если ему удалось создать и первый компьютер. Я имею в виду магическую структуру, схожую по архитектуре с компьютером и работающую на тех же принципах организации информации.

– А вот, кстати, есть ли у магов артефакты, обладающие хотя бы подобием искусственного интеллекта? – Антон поднял о-теко и отпил сразу половину.

Андрей Кириллович глянул на него и встрепенулся. Он хлопнул себя по лбу и чертыхнулся.

– Черт возьми! Антон! Я же ничего не предложил в качестве закуски!

Вскочив из-за стола, Андрей Кириллович подошел к бару и достал оттуда накрытую тарелочку и поставил ее на стол. Под крышкой оказались сушеные кольца кальмара.

– Антон, прошу прощения, это не самая лучшая закуска, но самая быстородоступная. Сасими подошло бы лучше, но быстро его не добыть.

– Да бог с вами, все отлично, – успокоил хозяина Грибов и, взяв кусочек кальмара, зажевал им глоток, которым опустошил о-теко. – И кальмар прекрасный!

– Да? Ну ладно, успокоили, – удовлетворенно ответил Андрей Кириллович. – Так вы спрашивали, изобрели ли мы искусственный интеллект? Нет, не изобрели. Есть инструменты, которые обладают простейшими реакциями. Ну, например, запуск какого-нибудь заклинания в ответ на действие. Но волшебной палочки до сих пор, увы или слава богу, создать не удалось. Слишком мощный логический аппарат нужен, чтобы четко распознать и выполнить не всегда четко сформулированное пожелание. Можно создать палочку, накачав ее миллионом заклинаний. Правда, только гипотетически – миллиона не одна палка не выдержит, развалится. Но даже с миллионом заклинаний для активации одного из них нужно произносить строго определенную формулу. А это уже не совсем волшебная палочка, а инструмент для того, кто создал эту палочку.

– Значит…

– Да, значит, Аль-Ашдину удалось создать довольно сложную магическую конструкцию для защиты книги. Эта конструкция проводит сложный анализ взявшего книгу и его окружения и по результатам анализа предпринимает определенные действия. Более того, эта конструкция самокопируется на копии книги. А может, даже и на фрагментарные копии. Да еще, вероятно, может оценивать – оригинал это книги или копия. То есть, с точки зрения построения алгоритмов, этой книге нет цены, какими простыми и детскими ни казались бы эти алгоритмы для современных программистов.

– Хорошо, но тогда чего проще – поручить это дело тем двум утыркам? Они уже и разобрались с чем-то.

Маг посмотрел на Антона с деланым удивлением и демонстративно покашлял.

– Антон-Антон, вот именно что утырки. Они давно перешли определенную грань, после чего ни один вменяемый человек, будь он даже политиком, военным или магом, работать с ними не будет. Разве что прокуратура. Да и то не в качестве партнеров.

– А я вменяем, достаточно грамотен и девственен в отношении магии. Так, что ли?

– В общем, да. Именно поэтому вы мне и нужны. Более того, я предлагаю вам первому начать и разбираться с этой книгой. Конечно, с нашей помощью.

– Ну, это понятно. Куда же я без вас, – сыронизировал Антон.

Андрей Кириллович взял со стола бутылку саке и, отбросив всякий японский политес, разлил напиток по о-теко, точнее, теперь уже вновь по рюмкам. Антон с любопытством наблюдал за ним.

Андрей Кириллович, заметив взгляд Грибова, ухмыльнулся.

– Антон, я все же не японец, хоть и люблю их рисовое вино. Поэтому давайте будем проще.

Антон согласно кивнул.

– Ну, если мы не перейдем к граненым стаканам, я не против.

Маг заглянул в бутылку одним глазом и отрицательно покачал головой.

– Нет, к стаканам не перейдем – не хватит саке. Впрочем, Антон, предлагаю сделать перерыв между тостами. У нас все же важный разговор.

Грибов и сам был не против уже завязать с «пьянством». Не то чтобы он чувствовал себя пьяным, но легкая «гибкость в организме» образовываться начала. Тем более что пили они с «понижением градуса» – перешли с водки на менее крепкое саке. Поэтому он согласно кивнул.

– У вас вкусное саке, Андрей Кириллович, мне оно понравилось. Однако погодим с ним.

– Ну вот и славно.

Грибов решил задать вопрос, который ему довольно интересен. Он был человеком довольно практичным, более того, достаточно меркантильным, и, несмотря на то что вся эта история с магией была интересна и романтична, его интересовало, что же он получит, если начнет работать на орден Гермеса Трисмегиста.

– Андрей Кириллович, вопрос. Как говорится, «а что я с этого буду иметь»?

– Ах, молодой человек, молодой человек, какой ви таки меркантильный и недоверчивый! – с деланым одесским акцентом ответил маг, потом сменил тон на более серьезный. – Антон, вы будете иметь силу.

– Но вы знаете, я думаю, что ваша магия – не самое лучшее в смысле достижения силы.

– Смотря что вы подразумеваете под силой, Антон. Если, например, силу мышц, то да, не лучшее. Или контроль над собой – тоже не лучшее. А если силу, позволяющую управлять окружающей средой, предметами, людьми, – то лучшее.

– Неправда. Вы, как я понял, пользуетесь посредничеством неких магических существ. Гораздо сильнее те, кто действует напрямую.

– А вы знаете тех, кто действует напрямую?

– Ну, например, йоги и экстрасенсы, – неуверенно проговорил Грибов.

– Йоги? Не смешите, бога ради! Они прекрасно могут контролировать свое тело, свое сознание, но не более. Ни о каком воздействии на окружающие предметы нет и речи. Да, они своим примером и авторитетом могут убеждать людей, могут даже внушать на подсознательном уровне. Но ни о каком ином воздействии опять же не стоит говорить. У них нет той силы, о которой мы сейчас говорим. А все экстрасенсы либо жулики, либо практикующие маги. Хотя последних – единицы. У настоящего мага гораздо больше других возможностей заработать, отличных от оказания услуг населению. Тут все очень просто – человек в принципе не может управлять окружающей средой без посредства физического воздействия. Ну нет у него для этого возможностей. Не может он непосредственно манипулировать Тканью Мира. Это могут делать только демоны. И только с помощью мага. Изменять Ткань Мира люди и демоны могут только в симбиозе.

– Демоны? Так все же демоны, сторонники зла?

– Да нет. Демонами мы их называем, подразумевая первоначальный смысл слова: некие неопределенные мистические сущности, существующие параллельно людям. Им нужна энергия людей, а людям нужно их умение воздействовать на Ткань Мира.

– Неопределенные мистические сущности? – с сомнением переспросил Грибов. Его всегда смущало, когда в объяснении появлялось что-то вроде «неопределенных мистических сущностей».

Маг фыркнул и всплеснул руками.

– Господин Грибов, а вы думали, что я сейчас изложу вам основные теоретические принципы? А вот и нет.

И он выжидающе посмотрел на Антона.

– Не хотите сразу тайны раскрывать? – спросил тот.

Андрей Кириллович рассмеялся. Рассмеялся раскатисто и заразительно.

– Нет, Антон, не угадали. Тайны, само собой, есть, но не тут. Никакой стройной и сложной теории нет. Все имеющиеся знания получены исключительно эмпирическим, опытным путем. Вы не поверите, но мы по сию пору тычемся как слепые котята. Современные ученые имеют гораздо более стройные теории и гипотезы, нежели мы. Качество этих гипотез и теорий я обсуждать не берусь, но они есть. А у нас дела обстоят так плохо, что порой закрадываются сомнения в принципиальной познаваемости природы магии. А книга Аль-Ашдина – она, возможно, и поможет заложить фундамент этой теории.

Они проговорили еще больше часа. По большому счету разговор был уже светской болтовней, без которой вроде Антону было неудобно покинуть нового знакомого. Разумеется, они обсудили те возможности, которые получит Грибов, обговорили роль Левина – Антон ни в какую не хотел действовать в обход приятеля, – допили, наконец, саке. Но все это было уже для данного разговора малосущественными деталями, и поэтому оба уделили им не слишком много внимания.

До окончания рабочего дня оставалось буквально полчаса: Эру возился с отладкой заклинания, которое позволяло погрузить в состояние легкого транса всех, находящихся в радиусе около ста метров. Это заклинание действовало минут десять, и после него человеку казалось, что он просто глубоко задумался, а на самом деле почти ничего вокруг не замечал. Кроме того, оно вызывало амнезию на период до десяти минут, предшествующих активации заклинания. Это заклинание он планировал применить для случайных прохожих, которые могут стать ненужными свидетелями убийства. Моргот же внимательно изучал карту Ботанического сада – именно там они планировали провести операцию по уничтожению Грибова и его приятеля.

Они долго думали, где все провернуть, и Ботсад обоим показался оптимальным местом. Разумеется, с точки зрения безлюдности можно было выбрать какой-нибудь лес в Подмосковье. В отдаленном лесу еще и трупы было бы проще спрятать. Но дело в том, что они не собирались прятать трупы. Более того, они не собирались особенно скрываться. Оба сошлись на том, что если полиция начнет задавать им вопросы, то «лесной» вариант будет хуже. А в Ботаническом саду на каждом углу есть видеокамеры, запись на которых сможет доказать, что ни Моргот, ни Эру и пальцем не притронулись к умершим. То есть у них будет алиби: да, встречались, но вот, смотрите сами, мы не при делах, – а в лесу такого не будет. Единственная проблема – возможные свидетели. При неудачном стечении обстоятельств свидетели легко могут стать трупами. Но эту проблему Эру решил с помощью еще двух заклинаний – заклинания, которое он обозвал «транс» и с которым как раз сейчас возился, и заклинания «утюг», которое вводило человека в сильнейшее беспокойство по надуманной причине вроде забытого утюга и заставляло развернуться и бежать к источнику этого беспокойства. Эру хотел «развесить» эти заклинания по периметру некой территории в Ботсаду и тем самым избавиться от ненужных свидетелей. А Моргот и занимался очерчиванием требуемой территории.

В дверь постучали, она приоткрылась, и в кабинет просунулась миловидная мордашка секретарши Ани.

– Эру, Моргот, к вам тут посетитель. Я не поняла, что ему нужно, но дело очень важное вроде.

Это было очень не похоже на Аню. Она была девушкой доброй и отзывчивой, но свои обязанности исполняла со знанием дела и никогда бы не побежала докладывать о посетителях кому бы то ни было, бросив свой пост.

Эру и Моргот с удивлением посмотрели на девушку. Видно, дело было и правда исключительным.

– Ну… заводи, если так, – немного растерянно проговорил Моргот.

Аня распахнула дверь и отступила в сторону. В кабинет вошел высокий мужчина, похожий одновременно на Ричарда Гира из «Красотки» и неожиданно на Тихонова-Штирлица. Благородная седина выгодно оттеняла удлиненное арийское лицо. В глазах светился ум и, более того, мудрость. Одет посетитель был в демократичные вроде джинсы и серый льняной пиджак, купленные, однако, явно в очень дорогих магазинах. Было очевидно, что он с большим вниманием относится к своей внешности.

Моргот и Эру внимательно смотрели на вошедшего. После того, что случилось на дороге, они исключительно подозрительно относились к незнакомцам. Но тот не выглядел агрессивным, и они немного успокоились.

– Позвольте представиться, меня зовут Любомир Кузнец.

Эру встал из-за стола и указал рукой на стул.

– Присаживайтесь, господин Кузнец. Чем обязаны? – Его почему-то подмывало перейти на изысканные манеры, виденные в фильмах про начало двадцатого века. К этому располагала и внешность гостя, и манера общения.

Господин со странной фамилией Кузнец благодарно склонил голову и уселся на стул, стоящий напротив стола Эру, и церемонно ответил:

– Благодарю. Мое дело касается Черной книги, которая, по имеющейся у меня информации, находится в ваших руках. Более того, вы довольно активно используете знания из этой книги.

Обоих программистов словно ударило током. Моргот сразу глубже погрузился в кресло, а Эру, напротив, потянулся к клавиатуре компьютера – там были уже заготовленные заклинания, которыми можно было воспользоваться для защиты.

– Нет-нет. Не беспокойтесь. Я знаю об инциденте, который произошел у вас вчера, и уверяю, что не имею к нему никакого отношения. Но готов рассказать и объяснить, что происходит. Вижу, что никто этим до сих пор не обеспокоился.

Витающее в воздухе напряжение несколько спало – Моргот и Эру поняли, что, по крайней мере, сейчас на них нападать не собираются. Хотя бы не прямо сейчас.

Посетитель продолжил:

– Итак, я представляю тех, кто заинтересован в сотрудничестве с вами. И сейчас все расскажу по порядку. Эру, – обратился он к держащему руки на клавиатуре программисту, – пожалуйста, не надо пытаться запускать какие-либо заклинания на вашем компьютере.

Эру не очень охотно, но все же убрал руки с клавиатуры. В конце концов пришедший не пытался вынуть из-за пазухи гранатомет, подобно вчерашней троице.

– Спасибо, – сказал гость и продолжил: – Итак, я представляю Двор Проклятых.

Он обвел взглядом программистов, как будто хотел убедиться, что произнесенное название произвело впечатление. Моргот даже поперхнулся.

– Двор Проклятых?

– Да, не пугайтесь этого названия. Уже сотни лет маги скрываются от обычных людей. Но не все маги согласны с тем, что магию надо таить от людей.

– И много таких? – с вызовом поинтересовался Эру. Он испытывал двоякое чувство по отношению к визитеру: с одной стороны, своим дружелюбием тот вызывал некоторую симпатию, а с другой – это же дружелюбие соседствовало с легким налетом снисходительности, что, естественно, вызывало раздражение.

– К сожалению, не очень, но хватает, – все так же ровно ответил Любомир Кузнец. – Всегда есть те, кто хочет принести свет знания людям. Двор Проклятых был создан в самое мрачное Средневековье, когда единственной серьезной силой была инквизиция, которая пыталась искоренить знания, причем не только магические, но и чисто научные. Но для серьезных сильных магов она была не очень опасна. И Двор Проклятых набрал тогда мощь. Для борьбы с нами инквизиция создала орден рыцарей-карателей, которые, кстати, и напали на вас.

Программисты выглядели очень озадаченными.

– Рыцари-каратели? Что за романтическая чушь, – попытался защитить свое видение мира Эру.

Господин Кузнец усмехнулся.

– Отнюдь, это совсем не чушь. Они вполне реальны и весьма опасны. Орден создан для борьбы с нами. А Двор Проклятых назван так, потому что нас элементарно прокляли. И маги, и инквизиция. А прокляли нас за то, что мы не согласны таить от людей наше искусство. Двор Проклятых выступает за то, чтобы магия была так же доступна, как и наука. И повторюсь, напали на вас рыцари-каратели. И в покое они вас не оставят. Им нужно или получить Черную книгу, или в крайнем случае уничтожить ее. А вас просто уничтожить, ибо вы – неподконтрольная и независимая сила.

– Маги не могут взять книгу в руки? – задал мучивший его вопрос Эру.

– Если маг не обучался по этой книге – не может, – подтвердил визитер. – Я, например, не могу. А вы, господа, можете. Поэтому вас хотят уничтожить – вы неизвестная величина. А Двор Проклятых не боится неизвестных величин, в отличие от других магов и названных рыцарей.

– Получается, что Грибов и его приятель связаны с этими вашими рыцарями? – на этот раз спросил Моргот.

– А кто такой Грибов? – теперь был озадачен визитер. – В этой истории замешан кто-то еще, кроме вас? И вообще, мне очень хотелось бы услышать историю о том, как книга попала к вам в руки. Собираясь нанести вам визит, я не думал настаивать на срочном выяснении этих подробностей, но теперь понимаю, что таких подробностей становится достаточно много и они могут создать критическую массу непредугадываемых событий.

Моргот и Эру переглянулись. Визитер и так знал очень многое, и таить от него историю о том, как они откопали Черную книгу, смысла не имело. Рассказывая по очереди, иногда перебивая друг друга, они пояснили Кузнецу, как нашли книгу.

Кузнец удовлетворенно потер ладони.

– Вон оно что. Значит, Яков Брюс спрятал ее в своем поместье, да спрятал очень рисково, в корнях только что посаженной липы. А все искали в Навигацкой школе, в самом поместье. Где только не искали. А вам известна история с последней попыткой найти эту книгу?

Москва, 1934 г.

– Товарищ народный комиссар, Климент Ефремович, в этой башне, возможно, спрятаны царские сокровища. Недаром с самого строительства ее к ней приставлен часовой. А что еще можно было там стеречь?

Посетитель говорил очень настойчиво. Поминал интересы народа, говорил о засилье капиталистов и вообще был пылок и убедителен. Ворошилов внимательно его слушал, но думал о своем. Нарком обороны был достаточно сильно удивлен тем, как могли допустить к нему этого странного человека. Больше всего тот напоминал какого-то офицера-белогвардейца, переодетого в цивильную одежду. А еще больше смущал легкий, но вполне заметный акцент. Старый революционер-большевик нутром чувствовал в посетителе неладное.

В башне вряд ли есть какие-то сокровища – он хоть и плохо знал историю, но понимал, что царь Петр не стал бы там что-либо прятать, а его прихвостни и подавно. Про часового Ворошилов тоже ничего не знал. А знал, что лет пятьдесят назад использовали эту башню как водонапорную – огромный запас воды в ней, должно быть, хранился. Вон какая громадина серо-розовая. Полезное, одним словом, строение. Так что гнать надо этого посетителя. Точнее, не гнать, а, пожалуй, надо будет сейчас вызвать кнопочкой дежурного и приказать арестовать этого явно подозрительного типа. Да, а вот нынешние склады из башни неплохо бы вывести…

Климент Ефремович уже приготовился нажать кнопку вызова дежурного офицера, которая располагалась снизу столешницы, но прежде поднял глаза на посетителя и резко передумал.

А ведь правда могут быть сокровища, и пригодятся они молодому государству. Здание огромное и построено больше двух сотен лет назад. За это время там могли и впрямь спрятать что угодно. И еще эта старорежимная башня стоит посреди Сухаревской площади и мешает наладить нормальный режим работы авто– и трамвайного транспорта.

Нарком глубоко задумался и даже не заметил, как его загадочный посетитель ушел. Спроси сейчас наркома, как тот выглядел и что говорил, – вряд ли он смог бы ответить. Больше того, он уже думал, что мысль о возможных сокровищах в Сухаревой башне принадлежит именно ему.

Еще минут через двадцать он вызвал адъютанта.

– Товарищ Овсеев, мне до завтрашнего вечера нужна справка по Сухаревой башне: ее история, мнение какого-нибудь важного архитектора. Да смотри, это не должен быть какой-то старорежимный хрыч. Чтобы наш был, пролетарский. А то я знаю этих…

– Есть, товарищ нарком обороны! – Адъютант, на петлицах которого красовались два синих прямоугольника помощника командира полка, приложил ладонь к козырьку фуражки.

– Иосиф Виссарионович, эта башня мало того что мешается посреди Сухаревской площади, но самое главное – там могут быть спрятаны огромные сокровища, сокрытые царским режимом. – Ворошилов сидел напротив Сталина в кремлевском кабинете вождя и рассказывал о своей идее насчет Сухаревой башни.

Его глаза преданно смотрели на вождя, а в душе потихоньку ворочалась обыденная ненависть и ревность. Нет, не этот грузинский недоучка-семинарист должен был стать вождем. Конечно, Климент Ефремович понимал, что и не для него самого это место. Но, черт возьми, и не для Кобы.

Но что было делать, судьба распорядилась именно так, и Климент действительно был предан революции и новому государству. А во главе стоял Сталин, а значит, надо подчиняться…

Вождь не торопясь набивал трубку и слушал наркома. И смотрел на него холодными глазами. Ворошилову было всегда не по себе от такого взгляда. Но он продолжал рассказывать Сталину про необходимость сноса башни. Тот долго его слушал и молчал. Потом вдруг неожиданно спросил:

– Клим, а что, если там нет золота?

– Иосиф, – нарком наклонился к Сталину, – и в этом случае будет польза. Эта башня запирает Сухаревскую площадь вот уже двести лет. А на ее месте можно сделать великолепную дорогу, пустить трамваи. Эта башня – просто пережиток царизма.

Сталину Сухарева башня была безразлична, но ломать большое здание – тут как следует подумать надо. И еще у него вызывала подозрение болезненность в вопросе о башне, которая чувствовалась в Климе. Как будто для него это был личный вопрос. Разумеется, надо еще послушать аргументы наркома, а потом обратиться к архитекторам, историкам, строителям наконец. Этот вопрос не горящий, и торопиться не стоит.

Однако чем дольше вождь слушал Ворошилова, тем больше с ним соглашался. А вдруг действительно сокровища, мешает на площади, трамваи…

18 августа 1934 года газета опубликовала статью о грядущем сносе Сухаревой башни.

Ряд известных архитекторов, историков, писателей отправили Сталину письмо, в котором писали, что Сухарева башня – это уникальное архитектурное и инженерное сооружение и что она служит украшением города. Это письмо несмело попытался поддержать Каганович.

После недолгой переписки Сталин вместе с Климентом Ворошиловым написал письмо, где вежливо поставил точку в споре.

В конце сентября начался снос башни. Точнее, не снос, а аккуратнейшая разборка. Башню разбирали буквально по кирпичику. В народе стали ходить слухи, что ищут библиотеку колдуна Брюса. Нашли что или нет, никто не знал. Но во время разборки останки башни тщательно охраняли.

Глава 8

Жизнь – это неутомимая жажда насыщения, а мир – арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга.

Джек Лондон. Белый клык

Москва, наше время

– Вот так книга оказала влияние даже на архитектуру Москвы, – закончил рассказ Любомир Кузнец. – Ну вот, я вас немного развлек, а теперь расскажите о вашем Грибове.

Про Грибова решил пояснить Эру:

– Некто Антон Грибов со своим магом-приятелем преследует нас. Сам он не маг, а вот его приятель то ли и правда маг, то ли шарлатан, мы так и не поняли. И думали, что нападение вчера было организовано ими. Но ваша неосведомленность о Грибове выглядит очень странно.

Господин Кузнец показался программистам не только озадаченным, но и обеспокоенным.

– В неосведомленности ничего странного нет – просто нас не осведомили. – Он попытался шуткой скрыть свое смущение. – А могли бы рассказать подробней?

Эру и Моргот переглянулись опять. Эру кивнул приятелю. История закручивалась так лихо, что они все равно уже ничего не понимали, и им ничего не оставалось, как рассказать свою историю и ждать разъяснений.

Моргот вкратце пересказал события последних дней.

– Да-а, – протянул Кузнец, выслушав рассказ. – Двору Проклятых в моем лице неизвестно, кто эти двое. За вами охотятся именно рыцари. И это дурацкое нападение – их рук дело. А вот ваш Грибов… Возможно, конечно, что это просто совпадение. Если совпадение, то не страшно – мы не боимся раскрытия каких-то тайн. А вот если он послан еще какой-то скрытой силой, то его необходимо уничтожить. Но ему явно что-то известно. И таких совпадений не бывает.

Эру согласно кивнул.

– Не бывает. И его приятель очень непрост. И я не представляю, как нас можно было вычислить!

Он яростно швырнул на пол беспроводную мышь, которая оказалась у него под рукой. Кузнец внимательно посмотрел на программиста.

– Что вы решили делать? Если, конечно, решили.

– Убрать мы их решили, – зло ответил Эру. – Убрать.

– Убрать? – задал вопрос в никуда Кузнец и безмолвно пошевелил губами, словно попробовал слово на вкус. – Да, пожалуй, убрать. Это, скорей всего, те, кто хочет скрыть книгу. Но ее и так слишком долго скрывают. Убрать!

– Э-э, господин Кузнец, а ведь книгу мы вам не отдадим! – твердо сказал Эру.

Кузнец встал, молча подошел к окну. Пару минут в кабинете стояла тишина. Потом Кузнец повернулся и сказал:

– А я и сам ее не возьму. Я же говорил – мы не можем. Она ваша. Вы продолжите ее изучать. Нам дадите технологию. А мы дадим вам защиту.

– Какую технологию?

– Технологию, с помощью которой вы сумели переложить заклинания из книги на программный код.

– А зачем?.. Маги не могут использовать компьютеры? – поразила Эру догадка. – Вы не знаете, как это делать!

Эру расхохотался и, вскочив с места, подбежал к Морготу и начал трясти его за плечи.

– Ты понимаешь?! Они не могут без нас! Не могут!

– Можем, Эру, можем, – перебил его восторги Кузнец. – Только мы хотим максимального распространения магии. Это принесет всеобщее благоденствие. Да, будут, разумеется, поначалу неприятные моменты. Но потом… – мечтательно притормозил маг.

Эру от восторгов перешел к более деловому тону:

– Значит, вы готовы помогать нам в обмен на технологию? – Его всеобщее благоденствие интересовало в самую последнюю очередь, и он хотел в первую очередь заручиться поддержкой.

– Да, – просто кивнул маг Двора Проклятых.

– Что ж. Мы решили начать с похищения девушки Грибова…

Антон лежал на кровати в номере своей гостиницы и предавался безделью – гонял на ноуте в какую-то стрелялку. Ноут ему пришлось поменять. Свой старый он пока оставил у Андрея Кирилловича, так как было непонятно, насколько тот выдает его Петрецкому с приятелем. Ведь именно ориентируясь на слабый фон запрограммированного там заклинания, на него и вышел Петрецкий, когда Антон так же беззаботно сидел в отеле, рядом с ВДНХ. Взамен оставленного он купил себе совсем недорогой, офисного типа. Поэтому стрелялку комп мог тянуть только очень древнюю.

Параллельно с игрой он размышлял о том, как ему быть с его магическим знакомым и его предложением стать «штатным лаборантом» и заодно «подопытным хомячком» ордена магов.

С одной стороны, все, что говорил Андрей Кириллович, было логично и правильно: магам действительно нужен некий человек, который станет для них исследователем книги, которому они будут оказывать покровительство, и этот человек получит определенный профит. К тому же он станет экспертом по магии Аль-Ашдина и его книге. И еще он станет магом, что само по себе сулит немалые выгоды. Эта часть предложения нравилась Грибову и вызывала в нем сильное желание ответить согласием на это предложение.

Дальше был вопрос безопасности – совершенно очевидно, что Петрецкий и Куреев представляли для Антона и его приятеля Левина реальную угрозу. Но угрозу они представляли и для магов. Точнее, не они как таковые, а Черная книга и магия Аль-Ашдина. И вот тут Антона терзали сомнения – смогут ли и будут ли маги всерьез защищать его? Им очень плохо известна защита, которую установил на книгу Аль-Ашдин, но они знают, что она весьма эффективна. И Антон предполагал, что помощь в «отъеме» книги будет минимальна. Таким образом, никаких выгод от сотрудничества с орденом Гермеса Трисмегиста он, скорее всего, не получит.

Следующие соображения вообще не нравились Грибову. Он, конечно, станет экспертом по магии и книге Аль-Ашдина. Но единственной ценностью, которую представляла собой эта книга, была ее «кибернетическая» составляющая, о чем ему и говорил Андрей Кириллович. Следовательно, Антон станет экспертом по устаревшей магии, а специалистом по магической «кибернетике» он стать, вероятней всего, не сможет – тут маги наверняка привлекут высококвалифицированных аналитиков и программистов. Получается, что Антон сможет стать третьестепенным игроком и будет оставаться им еще долгое время, пока не достигнет серьезного современного уровня цифровой магии. И долгое время он будет оставаться, по сути, наемным работником ордена. А быть наемным работником ему очень не хотелось.

Он никак не мог разобраться в своих желаниях и решил некоторое время «забить» на проблему и спокойно поиграть на компе.

Неожиданно в номере как будто включили мощный стробоскоп. Несколько коротких, но очень ярких вспышек довольно сильно ослепили Антона. Он скинул с живота ноутбук и резко снял ноги с кровати. Потом протер глаза и увидел облачко дыма, которое висело посреди номера.

– Черт! В этих старых гостиницах проводку вообще меняют? – возмущенно задал он вопрос в пространство. – Ведь коротнуло так, что весь их отельчик погореть мог.

Тут по висящему облаку пробежало несколько разноцветных волн, как будто на него упал разложенный на составляющие цвета солнечный луч.

Антон почему-то сразу понял, что короткое замыкание тут совершенно ни при чем. Это опять чертова магия. Но теперь Антон стал оглядываться в поисках путей отступления – ведь это могло быть и нападение этих чертовых программистов. Дверь и окно были заблокированы облаком – ретироваться было некуда. Крестов и святой воды под рукой не было, да и в их действенности при данных обстоятельствах Антон сомневался.

Но облако не двигалось и как будто не пыталось причинить вреда. Антон решил, что если бы хотели убить, то уже убили бы, поэтому подтянул ноги и сел на кровати по-турецки.

– Здравствуйте, Антон! Примерно такой реакции я и добивался, устраивая это световое шоу, – раздался голос из все еще висящего разноцветного облака дыма.

Несмотря на готовность ко всяким неожиданностям, Антон буквально подпрыгнул на кровати и издал нечленораздельный звук – что-то среднее между блеяньем козла и иканием: говорящего дыма он никак не ожидал. По облаку вновь пробежали цветовые полосы, и оно опять заговорило:

– Ваша реакция вполне ожидаема. Когда я явился известному вам Якову Брюсу, он пытался изгнать меня крестным знамением и швырянием в меня чаши с вином. А Роджер Бэкон вообще поначалу терял сознание.

Антон, довольно сильно заикаясь, все же смог выдавить из себя вопрос:

– Т-ты… в-вы кто? Как?

Облако кувырнулось само через себя, если только так можно было сказать об облаке, и в нем зазвенели колокольчики.

– Великолепно! Еще через несколько поколений впервые увидевший меня просто вежливо поздоровается, безо всех этих ваших непредсказуемых реакций, – предположило облако, а потом, используя заглавные, представилось: – Я Служитель «Книги Аль-Ашдина».

Облако вновь легкомысленно кувырнулось, что, как казалось Антону, совершенно не подобало подобному явлению.

– Звать меня можно Великим и Уникальным Магическим Творением, Стоящим на Страже «Книги» и Сурово Карающим Посягнувших на Нее, – важно и басом проговорило облако. – Ага! А можно – просто Джинн. Первый вариант – солидно, конечно. Я сам придумал! Но Джинн – короче, да и старик меня так звал.

Антон почти пришел в себя. В конце концов, ему уже приходилось сталкиваться с магией в ее прямом проявлении, так что еще одно проявление магии уже не рушило картины мироздания.

– Джинн? Кто или что ты такое? Откуда взялось?

Джинн несколько обиженно произнес:

– Вот так всегда – как выясняется, что я не собираюсь прибить молнией собеседника, так он сразу норовит перейти на «ты».

Антон смутился, как школьник, которому учительница сделала выговор за неподобающее поведение.

– Ой, простите! – совершенно искренне извинился Грибов. – Я просто…

– Да ладно, не парься, можно и на «ты»! – перебил Антона Джинн. – Понятно, что тебе непривычно разговаривать с магическими артефактами и ты не знаешь, как к ним обращаться. А я просто дурака валяю. Это, видишь ли, такой психологический прием – отвлечь тебя от шока, наступившего из-за моего появления, и переключить тебя на задачку по вежливости. А сейчас я занимаюсь болтовней, чтобы ты пришел в себя.

Первоначальный шок Антона действительно прошел, и теперь он вполне был готов воспринимать Джинна как собеседника.

– Так ты служитель книги, которую все ищут? Это вроде как джинн в лампе Аладдина?

– Не Аладдина, а Аль-Ашдина, хотя не исключаю, что сказка пересекается с реальностью. Но суть в том, что я добровольный служитель, а не раб лампы. Старик создал меня, а я берегу созданное им. И себя, и книгу. А еще всяких идиотов от самих себя. И мне не нравится возня, которая происходит сейчас вокруг книги. Она уже попала в руки двух придурков, а может попасть в руки излишне умных. Это будет еще хуже. Поэтому я пришел к тебе.

– Ко мне? Что же вы все ко мне-то приходите? Этот наемник, этот Андрей Кириллович, а теперь еще и книжный джинн. У меня и книги-то нет. Достали вы меня!

Джинн опустился в кресло, стоящее рядом с кроватью, и принял форму сидящего человека с размытыми очертаниями. Антон же вновь опустил ноги с кровати и с вызовом смотрел на разговорчивый артефакт – он понял, что непосредственной опасности тот не представляет и даже готов поболтать. Джинн в ответ выпустил плотные кольца дыма, будто курил сигару.

– Я знаю, что книги у тебя нет. Но думаю, что ты самый подходящий человек для владения ею.

Антон демонстративно упал на подушку.

– Черт, я становлюсь очень популярным. Практически только что один маг предложил мне то же самое. Нет, я бы, конечно, не против заделаться магом, но не хочу становиться ничьей марионеткой, а придется. Может, без меня, а? Ведь есть же Петрецкий с Куреевым. Немного настучите им по голове, чтобы в себя пришли, и порядок. Они уже самообучились. Может, их, а?

Туманный человек в кресле отрицательно замотал головой.

– Нет, они, к сожалению, не подходят. У них у обоих очень неустойчивая психика. И чем дальше, тем больше они будут сходить с ума. Особенно Куреев. А Петрецкому уже и сходить дальше некуда – готовый маньяк.

– А тебе нужен вменяемый и управляемый? Мне уже поступило подобное предложение. Чем твое лучше? – удивляясь самому себе, сразу перешел к деловым вопросам Грибов.

– Мне нужен вменяемый, но не обязательно – управляемый. И этим, кстати, лучше. А вот почему – поясняю. Я сам очень умный, сильный, ловкий и скромный. – По облаку пробежала красная краска. – Ага, и еще стеснительный очень. Так вот, исходя из этого, я не нуждаюсь в управляемом персонале, то бишь в рабах. Все, что мог бы выполнить в обозримом будущем ученик книги, я могу делать с легкостью и не заморачиваясь со всякими рабами. Но я хочу, чтобы дело моего создателя, Хишама аль-Ашдина ибн Рахмана, не умерло и не кануло в небытие. А для этого мне нужен вменяемый человек. Ты на него похож.

– И что от меня требуется? И что я получу? И могу ли я отказаться?

– Требуется, во-первых, отобрать книгу у Моргота и Эру.

– А почему ты не можешь сделать это сам?

– Тут все очень просто: если адепт иной магической школы просто погибнет, взяв книгу в руки, то мы не можем враждовать друг с другом, по крайней мере в вопросах, которые касаются книги. Первый, проявивший агрессию, катастрофически себя ослабляет и почти наверняка проиграет. Все просто.

– Понято и принято, – ответил Антон. – Дальше.

– Хорошо, дальше. Что ты получишь? Ты станешь магом, со всеми вытекающими приятностями и неприятностями. Если любишь читать книжки, то ты их примерно представляешь. Можешь ли отказаться? Да бога ради. Ну это, так сказать, де юре, а де факто – вряд ли. Тебя уже затянуло в эту историю по самое «не балуйся». Ты сам не захочешь. Так или иначе, согласишься на предложение ордена или на мое.

Джинн замолчал и потерял очертания человека. Антон задумчиво смотрел на него.

Он, в первую очередь, удивлялся своей реакции на происходящее: не было ни шокового состояния от столкновения с таким артефактом, ни панического испуга, как от встречи, например, с привидением. А ведь этот Джинн недалеко ушел от того, чтобы считаться привидением. И еще он не понимал, что или кто есть этот артефакт, кроме того что он был создан автором Черной книги. И решил спросить напрямую:

– А кто ты сам? Древний робот, построенный с помощью магии?

По облаку вновь пробежали радужные волны.

– Робот? Ну если под этим подразумевать некий механизм, действующий по определенной программе, то нет. А если искусственный интеллект, то да. Стал ли я разумным и одушевленным созданием? Не знаю. Мне, так же как и людям, неизвестна грань, которая отделяет одушевленное от неодушевленного. Впрочем, мне больше нравится мысль о том, что я все же разумный и одушевленный. Хотя это сильно льстит старику – как же, создал одушевленное творение. Впрочем, это тема для длинного философского разговора, который хорошо вести долгими зимними вечерами, расположившись перед камином и откупорив бутылку с хорошим портвейном.

Антон даже несколько удивился.

– Ты употребляешь портвейн?

– Ха, я могу употреблять все что угодно, что употребляет мой собеседник. Я чудовищно эмпатичен и великолепно чувствую человеческие эмоции. И мне очень нравятся эмоции, которые рождаются именно в долгий зимний вечер, именно перед камином и именно за бутылкой портвейна. И не надо заводить тему о моей поэтичности. Стихов я, к счастью, не пишу. Магический артефакт, пусть и разумный, пишущий стихи – это перебор.

Антон заподозрил, что именно этим и грешен его странный собеседник. Однако Джинн стал потихоньку растворяться.

– Э, подожди, куда ты?

Джинн снова стал более плотным.

– Как куда? Тебе нужно время, чтобы подумать. Я сам приду к тебе, когда ты будешь готов дать ответ. Бывай, – и быстро растворился.

Вот теперь Антон был ошарашен и озадачен. Надо же – появиться, заинтриговать и исчезнуть. Но, несмотря на возмутительность такого поведения, Джинн был наиболее симпатичен Антону из всех персонажей, с которыми ему пришлось столкнуться в последние несколько дней.

Тренькнул лежащий на столе смартфон Эру. Тот взял трубку и, потыкав пальцем в экран, резко вскочил.

– Моргот, нам надо срочно выезжать. Девка Грибова объявилась в своей квартире. Сработало установленное там заклинание, и я получил сигнал на смарт от него. Пора!

Моргот с некоторым страхом поглядел на приятеля. Одно дело устанавливать на сайт защитные программы, которые могут убить, другое – самому, своими руками совершать насилие. Ему вспомнился Джек Лондон с его «Убить человека» и одновременно Достоевский с Раскольниковым.

Однако другого выхода у них все равно не было. Точнее, пришлось бы отказываться от всего того, что они намечтали с Эру, когда поняли, что за книга им досталась. И их новый знакомый, Любомир Кузнец, тоже не мог им ничем помочь – не мог Двор Проклятых вмешиваться в это дело и использовать при этом магию, так как реакция Черной книги при этом была бы непредсказуема. А без использования магии Кузнец – обычный человек. Разумеется, были у Двора Проклятых мощные ресурсы немагического, так сказать, плана, но действовать надо было очень быстро…

– Поехали, – ответил Моргот, – что делать.

Эру взял со стола лежащий там планшет, Моргот захватил со спинки кресла куртку, и они быстрым шагом направились из офиса.

По пути Эру подошел на рецепшн к Ане и предупредил, что до завтрашнего утра их не будет – они отправляются к провайдеру, решать вопрос по защите интернет-каналов.

До машины Моргота они почти добежали.

– Слава богу, вроде на Тверской свободно. Да и вообще более-менее на дорогах, – сказал Моргот, садясь за руль.

– Да, пробки нам сейчас ни к чему. Пока она не вышла из квартиры, но если выйдет, то мы можем потерять ее след, – ответил Эру и чертыхнулся про себя – он совершенно не подумал о том, чтобы заставить заклинание-маяк прицепиться к девушке и постоянно указывать, где она находится. Но подобное заклинание в любом случае было бы ему не по силам, и он решил не корить себя.

Моргот быстро вырулил на бульвар, свернул на Тверскую и рванул к Третьему кольцу. Им требовалось как можно быстрее добраться до Тушина, где жила Марина.

Благодаря не очень перегруженной Ленинградке, до Тушина удалось добраться меньше чем за полчаса.

На Вишневой улице Моргот свернул в один из тихих, зеленых дворов. Двор окружали дома довольно старой постройки. Эру и Морготу уже приходилось здесь бывать, когда Эру устанавливал следящее заклинание у квартиры Марины. Поэтому они уверенно отправились к нужному подъезду.

Эру нес в руках свой планшет, а Моргот внимательно оглядывался по сторонам – ведь им еще придется как-то выводить эту козу из подъезда и сажать в машину.

Они поднялись на четвертый этаж и остановились на лестничной площадке. В крайней квартире слева и жила Марина.

Несколько минут они стояли молча, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью квартиры. Потом Эру присел на лестницу и положил планшет на колени. Экран загорелся. Пальцы Эру пробежали по иконкам, и запустилось сразу несколько приложений. Каждое из приложений управляло одной из составляющих заклинания: звуком, изображением и их интеграцией между собой.

Моргот тем временем по-прежнему стоял у двери и пытался услышать звуки из квартиры – там было тихо.

– Моргот, – раздался шепот Эру, – ты звонишь в дверь, если спрашивают: «Кто?» – делай и ври что хочешь, но замок должен открыться. А я запускаю заклинание. Все находящиеся в квартире потеряют сознание. У нас будет не больше пяти минут. Готов?

Моргот не был уверен, что он готов, но кивнул.

Эру вновь пробежался пальцами по экрану планшета.

– Звони, – прошептал он.

Моргот сделал шаг к двери и нажал кнопку звонка. За дверью раздалась веселая трель. Моргот судорожно соображал, что ответить, если зададут вопрос: «Кто там?» – решил представиться сантехником, мол, у соседей снизу вода с потолка на кухне течет и ему надо проверить водопроводный стояк.

Но его страх был напрасен – за дверью послышались шаги и скрежет проворачиваемого замка.

Как только пошевелилась ручка и дверь дернулась, Эру, будто поставив точку, стукнул пальцем по экрану. В тот же момент изнутри квартиры на дверь навалилось что-то тяжелое, дверь распахнулась и из квартиры прямо на Моргота упала потерявшая сознание девушка.

Он с трудом ее подхватил.

– Что дальше, Эру? – сдавленным голосом спросил Моргот, еле удерживая обмякшее тело.

– Что, что? Надо тащить ее в машину, – быстро отозвался Эру.

– Ты идиот? Нас сейчас все соседи срисуют!

– Блин, точно! Сейчас! Положи пока ее. Я сейчас тут…

Эру вновь наклонился над своим планшетом.

Через пару минут девушка вздрогнула и стала подниматься. Моргот начал было ее хватать, чтобы удержать, но тут его взгляд остановился на лице Марины, и он отшатнулся от нее. Ее лицо было совершенно пустым, как у куклы – у живых людей не бывает таких лиц, – и это привело его в ужас. Все голливудские ужастики про зомби оказались не правы – пустое, «кукольное» лицо у живого человека гораздо страшнее, чем оскаленная и свирепая харя киношного зомби.

Пока Моргот приходил в себя, Марина поднялась на ноги и замерла, не двигаясь с места.

– Моргот, бери ее под руку и веди к машине, – велел Эру. – Она сейчас в состоянии транса и подчиняется беспрекословно. Я смогу удерживать ее в этом состоянии несколько часов.

Моргот взял девушку под локоть и уже без испуга поглядел ей в глаза.

– Пошли, – приказал он.

Девушка не двинулась с места. Эру, глядя на них, ухмыльнулся.

– Она тебя сейчас не понимает. Она сейчас слов вообще не понимает. Возьми под руку и веди, только так. Иначе она будет так стоять, пока не кончится действие заклинания.

– Она что, зомби теперь? – с удивлением спросил Моргот. Он, похоже, впал в легкий ступор.

– Да какая зомби! Не тупи, Моргот! У нее заторможена высшая нервная деятельность, или как там это называется. Через несколько часов она очухается и будет в порядке. Точнее, будет, если мы это допустим. К сожалению, мы этого не можем допустить. Веди ее! – прошипел Эру. Ему подумалось, что, возможно, и его приятелю досталось от последнего заклинания, которое он сам для себя назвал «тупица». Хотя, может, «зомби» подошло бы и лучше.

Он подошел к девушке с другой стороны и, жестко взяв за локоть, увлек к лестнице. Моргот, хлопая глазами, пошел за ними. Эру не учел одного – оглушенная заклинанием девушка и по прямой-то плохо передвигалась, а перед ней была лестница. Как только под ее ногой оказалась пустота и надо было опуститься на ступеньку, она шагнула, словно по ровному полу, и начала просто падать вперед, совершенно не пытаясь устоять, что инстинктивно сделал бы любой человек.

Эру с трудом успел проскочить вперед и затормозить ее падение. Ему удалось мягко поймать девушку и опустить на ступеньки. Не то чтобы он переживал за нее, но тащить переломанную девушку было бы невозможно и пришлось бы оставить всю эту затею. А что могло бы получиться в результате проваленной операции, он даже боялся представить.

Однако в результате вынужденного спасения девушки он сам споткнулся и с грохотом покатился с лестницы. При падении его левая рука подвернулась под его туловище и громко хрустнула. Вдобавок он сильно приложился головой о стену на межэтажной лестничной площадке и на мгновение потерял сознание.

Когда он через секунду очнулся, Марина так и сидела на лестнице, прислонившись к перилам, а Моргот все так же стоял на верхней площадке и тупо смотрел на происходящее.

– Мля, Моргот, очнись, идиот! – яростно зашипел Эру, понимая, что криком он привлечет внимание соседей девушки. – Моргот!

Моргот вдруг затряс головой.

– Эру, ты чего? – Он вроде начал выходить из ступора.

– Да помоги, придурок! Приди в себя! Я руку сломал, похоже. – Любая попытка встать отзывалась лютой болью в руке, а перед глазами начинало все плыть. К тому же его сильно подташнивало. К перелому наверняка прибавилось и приличное сотрясение мозга. – Если ты не очухаешься, нас попалят сейчас! Помоги встать!

Тут приятель более-менее пришел в себя и бегом сбежал по лестнице к Эру.

– Давай. – Он подхватил его со стороны целой руки и потянул кверху.

– А-а-а! – вырвалось у Эру от боли. – Охренел! У меня рука сломана!

Моргот мелко закивал.

– Прости, прости! Я не подумал. – На этот раз он аккуратно помог Петрецкому встать на ноги. – Что-то я затупил, как наваждение. Сам идти сможешь?

– Ладно, не парься, – свистящим шепотом ответил Эру. – Ты не виноват, тебя, походу, заклинанием зацепило.

– Зацепило заклинанием? А я теперь идиотом не стану? – забеспокоился Моргот.

– Нет, у тебя уже почти все прошло, – успокоил приятеля Эру, хотя сам не был в этом уверен на сто процентов. – Постарайся поднять ее и попробуй на руках нести, что ли, но только до двери подъезда. Там надо будет добиться, чтобы шла сама, иначе и правда попалят и ментов вызовут.

Моргот подошел к девушке и, подхватив под колени и спину, с выдохом, как штангист, поднял ее на руки – он был далеко не атлетом. Но хоть и с трудом, он мог нести ее.

Эру, придерживаясь правой рукой за перила, стал медленно спускаться впереди. Каждый шаг отдавался болью в голове и сломанной руке. В его душе нарастала злоба: на этого урода Грибова, на его девку, на Моргота, который как придурок попал под действие заклинания. Он чувствовал горячее желание разобраться со всеми, ну, разве что Моргота пожалеть.

Моргот, внимательно глядя под ноги, медленно спускался следом за Эру. Двигался он очень аккуратно, поскольку боялся свалиться так же, как и его приятель, и тоже что-нибудь сломать.

Они спустились на этаж. Моргот поставил девушку на пол лестничной площадки.

– Фуф, давай передохнем, – предложил он, тяжело дыша и отдуваясь. – Здоровая, мля, корова.

Эру посмотрел на него. Ему захотелось сказать, что не девка тяжелая, а Моргот – дохляк, но промолчал. Однако не потому, что вспомнил о своих отнюдь не рельефных мышцах, а потому, что в голове усилился болезненный стук молотков.

Так, с перекурами, они спустились до первого этажа. Там Моргот вновь поставил девушку на ноги и, взяв под локоть, вывел из подъезда. Эру, морщась от боли, придерживал ему дверь.

На несчастье девушки, во дворе никого не было. Ее подвели к машине. Но тут Моргот озадачился: как заставить ее сесть в автомобиль?

Он открыл дверь, девушка стояла перед открытой дверью, но, как ни подталкивал ее Моргот, садиться в машину не желала. Точнее, она в ее нынешнем состоянии просто не понимала, что требуется.

Чертыхаясь, подошел Эру и, положив правую руку на голову девушки, попробовал наклонить ее. Та действительно, не сопротивляясь, наклонилась, и тогда Эру просто толкнул ее внутрь салона. Она свалилась на задний диван автомобиля и осталась лежать, даже не пытаясь присесть.

– Затолкай ее ноги, – приказал Эру приятелю.

Тот послушно выполнил команду. Его лицо при этом было совершенно бездумным. Эру внимательно посмотрел на него – похоже, действие заклинания еще не прошло. Тупит парень по-черному.

Петрецкий покачал головой. Его самого теперь напугало использованное заклинание. Моргот был его товарищем, и если он останется таким идиотом…

– Ты как, Моргот? Сможешь вести машину?

У самого Эру страшно болела сломанная рука и голова. Да и в любом случае вести машину со сломанной рукой он не мог. Сейчас он сильно пожалел, что раньше не уделил времени лечебной магии, а ведь в книге ей был выделен весьма приличный раздел. Но кто мог подумать, что он возьмет и вот так сломает руку.

Глаза Моргота вновь прояснились.

– А, да, смогу, конечно. – Похоже, общение приводило его в чувство.

Эру решил постоянно поддерживать с ним разговор.

– Тогда садись за руль – и поехали. Девку нам надо отвезти в Котово. Успеем за пару часов, как думаешь? – Он задал вопрос, чтобы хоть как-то заставить Моргота думать самостоятельно.

– Думаю, успеем, – довольно уверенно ответил Моргот.

– Отлично, поехали.

Моргот сел за руль, завел машину, вполне уверенно тронулся. Эру внимательно следил за его действиями. Ему совсем не улыбалось попасть в аварию из-за внезапно отупевшего приятеля. Впрочем, тот вел машину безукоризненно. Видно, привычные действия не вызывали затруднений у попавшего под действие «тупицы» Моргота.

По пути Эру старался поддерживать с приятелем разговор, чтобы в том не угасал огонек интеллекта. И ему это удавалось. Заодно он наблюдал за приятелем: как только с ним переставали разговаривать, он начинал чрезвычайно быстро деградировать, вплоть до полного отключения мышления. Нет, на уровне условных рефлексов все было в полном порядке – даже приобретенный навык управления автомобилем и ориентирования на дороге работал великолепно. Эру показалось, что в нормальном состоянии Моргот водил даже хуже.

Но как только Эру обращался к приятелю даже с самым простым вопросом, тому требовалось довольно продолжительное время, чтобы «включиться».

Поэтому Эру, не желая, чтобы в круг его друзей входил законченный идиот, подбадривал интеллект приятеля занимательной беседой, хотя его самого жутко мучила головная боль и боль в сломанной руке.

До Котова они доехали даже быстрей чем за два часа.

Эру улыбнулся мелькнувшей идее оставить Моргота в этом состоянии и тем самым заполучить великолепного водителя, и более того – исполнительного слугу.

Он еще раз усмехнулся про себя: может, это было бы полезно для многих. Для выполнения рутинной работы много думать не надо, а великие знания – великие печали. Классно ведь, когда водителя не отвлекают всякие глупые мысли.

Однако за время, пока они были в дороге, Моргот все больше становился самим собой. К концу пути он уже не впадал ежеминутно в прострацию и на происходящее реагировал вполне адекватно. Эру на самом деле это порадовало – остаться в компании придурка все же не хочется, подумалось ему.

Заехав во двор дома, который принадлежал Эру, Моргот остановил машину у входа в дом.

Недвижимость досталась Эру от его бабки пять лет назад. Раньше, будучи еще ребенком, он проводил здесь все три летних месяца. Став постарше, бросил ездить к бабке, предпочитая развлекаться в Москве.

Но вот бабки не стало, и с домом надо было что-то делать. Поначалу он хотел его продать, но потом приехал несколько раз, и ему захотелось оставить дом себе.

Сюда он приезжал отдохнуть от работы, от города. Последнее время частенько ездил сюда с Морготом. Иногда они брали с собой шлюх. И именно сюда они ехали, когда на них напали рыцари-каратели. Теперь дом пригодился и для других дел.

Моргот с трудом вытащил из машины девушку и втащил в дом. Посторонних глаз можно было не опасаться, так как участок был обнесен со всех сторон высоким дощатым забором.

Затащив Марину в дом, он положил ее на кушетку в прихожей. Но Эру заставил дотащить девушку до комнаты наверху, в мансарде дома – по крайней мере, случайный визитер не наткнется на нее сразу.

Сам Эру достал из машины книгу, которую постоянно держал при себе, и положил ее на стол в гостиной. Затем он поднялся в мансарду и достал из тайника косячок с марихуаной – ему надо было расслабиться и унять боль, которая становилась просто невыносимой.

Моргот уже хотел заикнуться, что и ему неплохо бы получить косяк, но Эру отказал:

– Извини, но я не думаю, что тебе сейчас стоит дунуть. Пусть тебя от заклинания совсем отпустит, а потом я сам тебе и пива налью, и косяк забью. А то сейчас ты и так дурак дураком, а косяк тебе интеллекта не добавит.

Моргот разумно согласился, но было видно, что на «дурака» он все же немного обиделся, хотя и знал о пагубном влиянии каннабиса на мозги.

Эру тем временем закурил марьиванну и погрузился в книгу. Моргот завистливо водил носом. А боль у Эру и правда стала легче.

– Эру, может, тебя стоит отвезти в травму? Перелом же, не шутка! – Моргот с некоторым беспокойством смотрел на приятеля.

Тот замотал головой.

– Не, не мешай. Я пытаюсь найти заклинание для сращивания переломов. Лучше посмотри за этой, наверху.

Моргот дошел до кухни, взял бутылку пива и пошел наверх. Там под пиво можно было посмотреть телевизор и немного отдохнуть. Он чувствовал страшную усталость и безразличие. Ему хотелось закрыть глаза и отключиться от всего.

Буквально через час Эру нашел заклинание, которое позволяло сращивать переломы, и позвал приятеля. А еще через два часа он с помощью Моргота переложил его на программный код.

Найти его и разобраться было не слишком сложно. Видно, оно было рассчитано на людей, не слишком понимающих в медицине.

Запускать заклинание было очень страшно – ведь он не вонючий бомж и недалекий хакер. Это было его тело, его рука. Но он преодолел страх и запустил программу.

Его руку словно ударило током, ее насквозь просверлила страшная боль, которая буквально сбросила Эру со стула на пол, и он вновь на мгновение потерял сознание.

Когда очнулся, голова болела еще сильней, но едва он попытался пошевелить рукой, обнаружил, что она совершенно здорова и работоспособна. Единственное, кожа вокруг места перелома была очень красной и жутко зудела.

Немного поразмыслив, он решил, что рисковать и лечить с помощью магии сотрясение мозга не будет. Вместо этого он попросил Моргота доехать до аптеки и купить что-нибудь обезболивающее.

Через полчаса Моргот вернулся с таблетками. Эру проглотил сразу пару и прилег на диван. Еще минут через десять ему стало намного легче.

Пришла пора звонить Грибову.

Антон отправился к Левину, как только Джинн покинул его гостиничный номер. Юрка, вопреки советам друга, так никуда и не уехал из своей квартиры на проспекте Мира. Мол, тебя же нашли в гостинице, так и меня найдут, а смысл тогда дергаться?

Они сидели на кухне и пили пиво, которое Антон привез с собой. Точнее, пиво пил Юрка, а Антон довольствовался растворимым кофе, поскольку он был на машине и рисковать правами не хотелось. В конце концов, может потребоваться куда-нибудь срочно поехать. А ездить подшофе он и в менее критичное время себе не позволял.

– Так ты говоришь, что магами создана целая организация, которая охотится за книгой, которую нашли два этих чудика? – Юрка никак не мог охватить масштаба происходящего.

– Нет, – мотнул головой Грибов. – Организация существует независимо от книги. Что-то вроде профсоюза магов, который защищает их интересы. Под себя они создали и силовое подразделение для разборок с теми, кто им не нравится. Сначала это была инквизиция, а потом специальный орден. А книга им нужна, так как она позволит им компьютеризировать, оцифровать магию. Во как!

– Ага, понял. Digital magic, – произнес он по-английски. – И ты считаешь, что им стоит доверить эту книгу? – Юрка опрокинул в глотку сразу полбутылки пива и теперь жевал вяленую рыбную соломку.

– Да хрен его знает! В этой истории мне не нравится никто. Эти хитрозадые маги, эти фанатики-инквизиторы. Опять борьба за власть, влияние и прочее. Если им достанется возможность создания цифровой магии…

– Да уж, наименее отвратно выглядит этот самый твой Джинн. Хотя тоже странный артефакт. Говоришь, его создал Аладдин?

– Аль-Ашдин, – поправил приятеля Антон.

– Да какая разница! – почти прокричал Юрка. – Полторы тыщи лет назад какой-то старик придумал, как оцифровать магию, и больше никто не смог этого сделать. И мы в двух шагах от его книги!

Юрка был так возбужден, что вскочил и забегал по кухне взад-вперед, на ходу отпивая из бутылки и отрывая зубами куски вяленой рыбы. При этом он размахивал бутылкой с пивом и зажатыми в руке полосками рыбы. Из горлышка бутылки выплескивалось пиво, по кухне разлеталась рыба. Антону нечасто приходилось видеть друга в таком состоянии.

– Короче, у нас с тобой в руках практически волшебная палочка и лампа Аладдина. Но нам необходимо заполучить книгу, – подвел итог Левин.

– У тебя, смотрю, уже планов громадье, – ответил Антон. – А что мы будем делать с этой волшебной палочкой?

– Ну, планов по захвату мира у меня нет. Но жизнь мы точно разнообразим. Я же и вправду верил в магию. Потом разуверился, а оно – вишь как! Хочешь, открою тебе страшную тайну? – сделал круглые глаза Юрка.

– Давай, – кивнул Антон, – чего уж там. Только не говори, что ты до сих пор писаешь в постель.

– Какой там! Хуже! – махнул на Антона рукой Левин. – Где-то в глубине души я до сих пор верю в Деда Мороза! Прикинь!

– Ха, в него и я верю. В глубине. Где-то очень глубоко, – почти процитировал Антон «Служебный роман».

Левин наконец уселся на табуретку. Оказалось, что у него просто кончилось пиво в бутылке и рыба в руке. Он откупорил следующую бутылку и сделал небольшой глоток.

– А представь себе, какое благорастворение на воздусях и во человецех благоволение может наступить, если все люди получат такие сумасшедшие возможности! Это ж коммунизм наступит!

– Юр, ты дурак или притворяешься? – откровенно спросил Антон.

– Ладно, притворяюсь, конечно. Ну, тогда так: это надо одному, – проникновенно проговорил Юрка. – Помнишь «Свой среди чужих»?

– Помню и практически согласен с этим. Это нельзя раздавать всем и каждому. И оставить книгу этим упырям – Курееву и Петрецкому – тоже нельзя.

– Да они маньяки какие-то. Просто на ходу убивают людей. Так вот, я предлагаю вызвать этого Джинна и поговорить с ним еще раз.

Антон потер поочередно нос и лоб.

– Да вот я тоже хотел бы, да че-то телефон его потерял. У тебя нету? – состроил он утрированно вопросительную гримасу. – Блин, Юрец, я не знаю, как его вызвать. У меня нет других вариантов, кроме как договориться с этим орденом Гермеса Трисмегиста. Они, может, и не самые симпатичные, но последние несколько веков вели себя вроде вменяемо. Ну, или надеяться, что Джинн объявится в нужный момент, – ведь у меня нет под рукой лампы, чтобы потереть ее.

Левин уже осовелыми глазами поглядел на кончающуюся бутылку с пивом и тяжело вздохнул. И было непонятно, что вызвало такой тяжелый вздох: то ли скорая необходимость открывать новую, то ли проблема договариваться с не самыми симпатичными магами из ордена Гермеса Трисмегиста. Потом он немного пьяно кивнул.

– Да, придется договариваться. А этот Джинн не сказал, когда объявится?

– То-то и оно, что не сказал. – Антон грустно покачал головой. – Думаю, что надо завтра-послезавтра договориться с этим Андреем Кирилловичем и выработать план…

– Захвата городу Парижу, ага, – перебил его Левин. – Мне думается, надо потянуть время, пока этот Джинн не появится: без альтернативы плохо.

Зазвонил лежащий на столе мобильник Антона. Он глянул на экран.

– Маринка? Черт! Мне капец, она мне сейчас голову оторвет. Ведь я уже должен был быть у нее, – быстро сказал он приятелю и нажал кнопку ответа.

– Приветик! – из телефона раздался жизнерадостный голос Маринки.

– Привет! – Антон невольно напрягся – ведь еще вчера он должен был приехать к ней в Дзинтари. И не только не приехал, но даже и не позвонил, чтобы наврать что-то правдоподобное, почему он не сможет приехать. – Ты знаешь…

– Знаю, и не стала там тебя дожидаться. – Голос Маринки из жизнерадостного журчания превратился в скрежет точильного камня по острию карающего меча. – Я уже в Москве и очень хочу тебя видеть. И жду объяснений!

Антон судорожно думал, что ей сказать. Однако первое, что приходило в голову, – ее надо срочно забрать и спрятать. Эти Куреев и Петрецкий явно ни перед чем не остановятся – они сумели быстро вычислить Юрку, они уже пытались убить самого Антона. И он не исключал, что следующей будет его девушка. Правда, теперь у него был мощный союзник – самый настоящий маг со странным для мага именем: Андрей Кириллович.

– Ты дома?

– Дома! – рассерженно ответила девушка. – Неужто ты думал, что я буду скучать в этой Юрмале? И ты даже не соизволил позвонить!

– Прости, пожалуйста! Тут такие дела! Я сейчас приеду и все расскажу. Жди, буду буквально через час.

– Ладно, посмотрим. – Марина закончила разговор.

– Юр, мне надо бегом-бегом, ты уж извини.

– Да, блин, что ты извиняешься, езжай давай.

Антон быстро покидал вещи в свой рюкзак и, бегом спустившись по лестнице Юркиного дома, выскочил на стоянку. Там сел в машину и перевел дух. Надо было доехать до Маринки как можно быстрей, а по пути решить, куда ее спрятать. И ему в голову пришла неплохая мысль. Он достал телефон и набрал Андрея Кирилловича.

– День добрый, это Антон!

– Добрый, что случилось?

– Приехала моя девушка, которую я отправил в Юрмалу, на всякий случай. И, думаю, ее надо спрятать.

В трубке несколько секунд было тихо. Антон уже было подумал, что оборвалась связь. Но Андрей Кириллович ответил:

– Хм, согласен. Тут произошли некоторые события, о которых вам, Антон, стоило бы узнать. И это действительно опасно, так что поторопитесь забрать девушку и приехать с ней ко мне. У меня она будет в безопасности.

– А что случилось?

– Потом, Антон, потом. Сейчас забирайте девушку.

– Хорошо, через пару часов будем у вас.

Антон нажал на отбой и быстро выехал на дорогу. Минут через пять он понял, что впереди сплошные пробки. Навигатор сообщил, что меньше полутора часов дорога не займет. И хотя Грибов знал несколько альтернативных вариантов, как добраться в Тушина, он понимал, что навигатор прав.

Он опять взял телефон и набрал Марину. Она не ответила, и он, сильно беспокоясь, повел машину на грани фола, используя любой просвет между медленно ползущими машинами. Он не обращал внимания на гудки и мигания фар рассерженных водителей, позабыл о гаишниках и штрафах с видеокамер.

Грибову удалось обогнать прогноз навигатора и свой собственный – он доехал за час.

Маринки дома не было.

Он минут пятнадцать безрезультатно звонил в дверь. На телефонные звонки девушка тоже не отвечала.

Тогда он решился и позвонил соседям напротив. Из-за двери спросил женский голос:

– Кто там?

– Простите, вы не видели вашу соседку, Марину? Она должна быть дома, но звоню – никого.

– А вы кто? – немного испуганно спросил голос.

– Меня зовут Антон, и Марина моя девушка, – ответил Грибов.

Замок заскрежетал, дверь немного приоткрылась, и в щель высунулась голова пожилой женщины.

– Антон? Антон, вы знаете, буквально полчаса назад Марина уехала с двумя молодыми людьми. Но выглядела она довольно странно, как будто была пьяной. Да и молодые люди тоже были хороши – один сильно упал с лестницы. Я подумала, может, милицию вызвать, но что я ей сказала бы? Я все в глазок видела.

Антона словно обдало холодом. По спине побежали мурашки, а под мышками выступил ледяной пот.

– С двумя молодыми людьми? Пьяная? А как они выглядели?

– Да я в глазок-то не особо разглядела. На панков каких-то вроде похожи. Точней не скажу. Может, сейчас милицию вызвать? – Женщина сочувствующе посмотрела на Антона.

Грибов покачал головой.

– Да нет, спасибо, – развернулся и бегом кинулся вниз во двор.

На ходу он достал телефон и, выбежав на улицу, уже ждал, когда ему ответит Андрей Кириллович. На третьем гудке тот взял трубку.

– Да, Антон?

– Андрей Кириллович, Марина не отвечает по телефону, и дома ее нет. Соседка сказала, что она ушла с двумя молодыми людьми и была как будто пьяная.

– Мм, не сомневаюсь, что ее похитили. У вас есть какие-нибудь ее вещи? Личные. Хоть носовой платок.

– Нет, нету, – ответил Грибов, яростно пиная колесо своей машины.

– Плохо. А дома? Может, волос ее найдете, помаду – что угодно.

Антон сел в машину и спешно отправился домой.

Машин на дороге значительно прибавилось, и путь у него занял больше часа. Еще минут десять он судорожно шарил по своей квартире и искал забытые вещи Марины.

Было несколько подарков, но они не годились, поскольку были куплены девушкой незадолго до того момента, как она подарила их Антону. Больше ничего ему найти не удалось.

Потом он наткнулся на волос, прилипший к обратной стороне спинки кресла, и облегченно вздохнул. Волос был определенно ее.

Грибов похвалил себя за то, что не слишком часто проводит уборку. Он вновь позвонил магу:

– Андрей Кириллович, волос годится?

– Более чем! – быстро ответил маг. – Если вы уверены, что это ее волос, то лучше и быть не может. Жду вас.

Через час Антон был уже в «поселке художников». Маг взял волос и, положив его на стол, провел над ним несколько раз рукой, безмолвно шевеля при этом губами.

– Антон, ваша девушка исчезла. Это означает, что ее маскируют. Отследить ее местонахождения не могу.

– Плохо, черт! Что делать? У меня есть некоторые знакомства среди бандюков, они смогут помочь…

Знакомства с бандитами у Грибова действительно были благодаря Левину и Тере.

– Оперативно они вряд ли смогут помочь, а если похитители успеют подготовиться, то мы получим мясорубку, которая будет для вашей девушки еще более опасна. Силовая поддержка здесь неуместна, Антон. Тут другие силы, – покачал головой Андрей Кириллович.

Антон посмотрел на мага с возмущением.

– И что вы предлагаете? В ментовку – глупо, к бандитам – бессмысленно, вы не возьметесь, поскольку опасаетесь магии Черной книги.

– Все так, Антон, вы правы, – спокойным тоном проговорил маг. – Но есть еще сила, к которой мне обращаться не хотелось, но которая уже сама вмешалась в это дело и может помочь со спасением девушки.

– Что это за сила?

– Часа через два я предоставлю вам возможность познакомиться с ее представителем. А пока я могу предложить подождать звонка похитителей.

Грибов находился у мага уже третий час и метался из одного угла гостиной в другой. Наконец он дождался – зазвонил его мобильный. Андрей Кириллович, тоже сидевший в комнате, весь обратился во внимание.

– Антон? – спросил голос из динамика телефона.

– Да, я, – ответил Антон.

– Ты меня знаешь. Я хотел получить у тебя винчестер. У меня есть хороший стимул для тебя – твоя латвийская курортница.

Грибов почувствовал прилив ярости и с трудом смог выговорить:

– Я понял, кто ты. Чего ты хочешь?

– Я хочу винчестер. И все его копии. А еще я хочу встретиться с тобой и твоим приятелем Левиным.

Антон рассмеялся.

– А больше ты ничего не хочешь?

– Если захочу – скажу. Ты меня понял, придурок? – Интонации голоса Петрецкого были крайне раздраженными, и это помогло Грибову собраться.

– Я тебя понял, – буквально прошипел он. – И запомни, если с ней что-то случится, то…

Петрецкий резко и зло перебил Антона:

– Идиот, ты забыл, что случилось с тобой на Пушке? Ты забыл, что случилось с вашими тремя уродами? И ты мне еще собираешься угрожать?

– Какими уродами? – не понял Антон.

– Короче, я не собираюсь с тобой долго разговаривать. Через час я жду тебя с винчестерами и с Левиным в Ботаническом саду, у Японского садика. Найдешь?

– Найду, но через час я не успею собрать все винчестеры, и я не знаю, где Левин. – Антон на самом деле не успел бы выполнить требования.

В ответ он услышал жесткое:

– Сколько надо времени?

– Часа три, чтобы собрать диски из разных мест, а сколько на Левина – пока не знаю, но, думаю, за три уложусь. – Он решил оставить себе возможность еще потянуть время, если не успеет организовать освобождение Маринки за три часа. – Хорошо, через три часа в Ботсаду.

– Только зайти тебе надо не через главный вход, а с Сельскохозяйственной. Знаешь там калитку?

– Так я там, на Сельскохозяйственной, в гостинице жил, от ваших же бойцов скрывался. И где черный вход в Ботсад, знаю.

– Ну тогда твоя девка будет с нетерпением ждать.

– Если с ней… – только успел выкрикнуть Антон, и на той стороне уже дали отбой. В динамике раздались короткие гудки.

– Что ж, Антон, наше предположение подтвердилось – вашу девушку похитили, и похитили именно Петрецкий с Куреевым, – спокойно глядя на Грибова, проговорил маг. – Но пока это ничего не меняет. Единственное, у вас есть под рукой копия диска?

– Да, валяется в машине. Ехать мне никуда не нужно, хотя на двух вокзалах в камерах хранения действительно есть по копии, – ответил Антон.

– Думаю, они нам не понадобятся. Для правдоподобия я вам дам пару винчестеров, которые и захватите с собой. Нечего мотаться по вокзалам. Кстати, минут через пять появится тот, о ком я говорил.

Антон кивнул, а маг вышел и вернулся через минуту, держа в руках два жестких диска.

– Вот диски, но копии, я считаю, делать не надо – лишняя вероятность быть засеченным, а прикрывать вас я, честно, опасаюсь.

Тут раздался звонок в дверь, и Андрей Кириллович вышел быстрым шагом.

За дверью послышались голоса, дверь открылась, и в комнату вошел Андрей Кириллович, а следом за ним – человек, одетый в черный строгий костюм и похожий на классического Джеймса Бонда, немного смуглый и выбритый до синевы, с резкими чертами лица.

– Познакомьтесь, Антон. Это Хорхе Гевара – один из командоров рыцарей-карателей.

Вошедший коротко кивнул.

– Командор, позвольте вам представить – Антон Грибов. Это благодаря ему мы узнали, в чем дело, и он нам поможет разобраться с этой книгой.

Командор мрачно посмотрел на Антона.

– А зачем вы вмешиваете в это дело лишних людей? Могли бы передать книгу рыцарям, и мы вполне бы с ней разобрались.

Андрей Кириллович рассмеялся.

– Да уж. Отдать вам эту книгу равносильно тому, что выкинуть ее. Ведь, скорее всего, вы ее уничтожите. Что, собственно, и пытались сделать ваши братья по ордену. И при этом погибли, да еще опозорились. Надо же, так бездарно погибнуть! И ведь проинструктированы были командором Хейтом!

Антон переводил взгляд с одного на другого.

– Прошу прощения, а кто такие рыцари-каратели? А то я как-то не в курсе.

– Ах да, конечно. Я думаю, имя основателя ордена тебе вряд ли скажет что-то, но имя его далекого предшественника – Томас Торквемада.

– Великий инквизитор?

– Да, он самый. Он не был сильным магом, но при этом был очень умен и властолюбив. Торквемада хотел властвовать и над обычными людьми, и над магами. Так вот, великая инквизиция взяла на себя роль смотрителя за распространением магии. Торквемада считал необходимым серьезно ограничить этот процесс. И создал великую инквизицию. Как ты знаешь, она огнем и мечом боролась с колдовством. Но инквизиция была, так сказать, оружием массового поражения. Бороться с отступниками, которые уже были сильными магами и колдунами, она не могла – подавляющее число инквизиторов были просто фанатиками от религии, которых использовали иерархи. Для борьбы с профессионалами нужны профессионалы. И один из последователей Торквемады, Диего Сармиенто де Вальядарес, тоже великий инквизитор, в 1669 году организовал небольшую ложу рыцарей-карателей. Перевод названия на современные языки не совсем точен, но он устоялся. Это и есть магический спецназ, который решает самые деликатные задачи. Традиционно большинство их составляют иезуиты. И очень часто гроссмейстер ордена заодно является и генералом иезуитского ордена.

Рыцарь тем временем прошел в комнату и уселся в кресло.

– Андрей, вы занимаетесь тем, с чем я призван бороться, – посвящаете абы кого в наши тайны. Мы давно уже делали вам замечания по этому поводу. И вот теперь у меня на глазах вы рассказываете этому человеку то, чего можно и не рассказывать.

Андрей Кириллович улыбнулся в ответ.

– Хорхе, все же прошу: Андрей Кириллович. – Судя по внешнему виду, командор был примерно его ровесником, но магу зачем-то понадобилось подчеркнуть дистанцию. – Между нами существуют небольшие разногласия по отношению к знаниям. Однако уверяю вас, это совершенно необходимо. А кроме того, настоятельно вам советую, – голос Андрея Кирилловича сделался холодным и неуютно колючим, – оставить свое мнение при себе.

Антон впервые за несколько дней знакомства услышал такой тон от мага. Он удивленно посмотрел на рыцаря и на Андрея Кирилловича.

Рыцарь сидел, опустив глаза, по его скулам ходили желваки, а пальцы яростно сжимали сотовый телефон. Раздался треск, и из рук командора посыпались пластмассовые осколки корпуса мобильника.

Андрей Кириллович стоял напротив рыцаря спокойно и расслабленно, лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах была темная бездна, не сулившая господину Геваре ничего хорошего, буде тот не послушается совета.

Причем рыцарь, похоже, несмотря на пожиравшую его ярость, принял эту порку.

Антон решил разрядить обстановку и приподнял руку, желая обратить внимание на себя.

– А Гевара – эта фамилия…

Командор быстро взглянул на Андрея Кирилловича и, криво усмехнувшись, ответил Антону:

– Вы правильно поняли, молодой человек. – Его голос слегка подрагивал. – Я потомок великого инквизитора Фернандо Ниньо де Гевары, который преследовал Джордано Бруно, если, конечно, Андрей Кириллович, – тут он сделал демонстративную паузу, – рассказал вам эту историю. И мне совершенно не стыдно за своего предка – возможно, он спас человечество от страшных бед.

Андрей Кириллович покачал головой, его глаза превратились в обычные, но теперь в них возникло что-то насмешливое. Было видно, что он весьма критично относится к воззрениям рыцарей.

– Итак, Хорхе, ваших предков мы сможем обсудить позже, а сейчас у нас есть более неотложные дела. Как я сказал, Антон Грибов – это тот человек, который нам нужен, чтобы разобраться с Черной книгой. Однако сейчас возникла серьезная проблема, и подозреваю, не без влияния рыцарей-карателей, а именно – их неуместного и глупого нападения на нынешних владельцев книги. Этими владельцами, небезызвестными вам Петрецким и Куреевым, похищена девушка Грибова.

Минут за пять маг изложил всю историю с похищением.

Грибов тем временем обдумывал, что он был готов «дорассказать».

Он твердо решил ничего не рассказывать магу и командору о визите Джинна.

С точки зрения спасения Марины, главного, о чем он сейчас беспокоился: Джинн ни за что, с его слов, не станет сотрудничать с магами, а значит, объединять их смысла нет. Зато, возможно, в критической ситуации у Антона будет еще одна палочка-выручалочка, к которой можно обратиться. А в том, что Куреев и Петрецкий очень опасны, он уже не сомневался. И в том, что палочка-выручалочка может понадобиться, тоже.

Кроме того, ему не особенно нравились перспективы еще много лет находиться под патронажем этого ордена Гермеса Трисмегиста. С точки зрения комфорта, может быть, было бы и неплохо заполучить таких покровителей. Но свобода тоже дорогого стоит. А Джинн был потенциально неплохой альтернативой. Хотя тоже…

Но все же мага и рыцаря он держал как основных помощников в спасении Марины – они были для него более понятны и предсказуемы. Да и возможности их были достаточно велики. А Джинн оставался для Антона величиной совершенно неизвестной. Судя по всему, он был неизвестной величиной для всех. И пусть до поры остается.

– Ладно, Антон, вы познакомились с господином Геварой. Давайте перейдем к делу, ради которого я и позвал командора в свое скромное жилище, а именно – планированию спасения вашей, Антон, подруги и отъема, так сказать, книги. Итак, повторите, что мы имеем на входе.

– Я должен прийти в Ботанический сад вместе с Юркой и всеми копиями винчестера и ждать там у Японского садика.

Командор Гевара похлопал ладонями обеих рук по подлокотникам кресла.

– Не слишком полная картина, – заметил он. – Зачем им ваш друг, зачем им нужно, чтобы вы принесли винчестеры? Ведь их наличие просто символ вашей честности. Достаточно было бы просто взять с вас слово, что вы их уничтожите. Ведь никто не помешает вам еще оставить себе копии. Это странное требование. И похищение девушки также странно.

Андрей Кириллович посмотрел на рыцаря.

– А ничего странного нет: они собираются убить и Антона, и его товарища, и девушку, скорей всего, тоже. Вся эта история или достаточно безобидна, или совершенно смертельна для ее участников. И сейчас она начала развиваться по худшему пути.

– Почему вы так думаете? – спросил рыцарь.

Антон ошарашенно смотрел на обоих и не находил, что сказать. Да, вроде бы история с тем, как Куреев чуть не убил его на Тверской и все же убил водителя «десятки», имела место, но то, что обсуждалось сейчас…

– Хорхе, это же очевидно. И вы практически сами все объяснили. Винчестеры могут быть только предлогом. А похищение просто выходит за рамки разумного.

– Вы, Андрей Кириллович, – командор специально сделал акцент на отчестве, – скорей всего, правы. Трое наших рыцарей попытались напасть на этих программистов и погибли. И программисты повели себя крайне дерзко.

– Да, мне известно, что они расправились с тремя рыцарями-карателями.

– Не совсем. Нападение было вполне успешным, и Куреев, и Петрецкий были оглушены – гранатомет суровая штука. Как их не убило – не понимаю. А рыцарей, похоже, убила книга, которую они попытались забрать.

Андрей Кириллович покачал головой.

– Да уж. С дисциплиной у вас плохо.

– Командор Джордж Хейт уже отозван в Рим, и ему будет заданы вопросы о недостаточном инструктаже рыцарей. Как и о других его грехах. А разбираться с ситуацией прислан я. Но если вернуться к Петрецкому и Курееву, то могу добавить следующее – они сожгли свою машину вместе с телами рыцарей и угнали их машину. Это указывает на то, что они обезумели.

– Понятно. Это еще один аргумент в пользу того, что вас будут убивать, Антон. Вас – в смысле всех. Петрецкий и Куреев дико напуганы.

– И что мне делать? Главное, как Марину вытащить, а уж я и Юрка с ними как-нибудь разберемся.

Маг покачал головой. Маловероятно, что Петрецкий и Куреев привезут девушку с собой. И еще меньше вероятность того, что они выйдут биться с Грибовым и Левиным на кулачках. Нет, они будут использовать доступную им магию. А значит, Грибов и Левин заведомо проиграют. Об этом Андрей Кириллович не преминул сообщить Антону.

– То есть вы хотите сказать, что выхода у нас нет?

Маг согласно кивнул.

– Совершенно верно. У вас вариантов нет. И у меня нет. Я не могу оказать вам помощь, применяя магию: просто не знаю, какой будет реакция книги. И бог бы с ним, если погибну я, хотя и не хотелось бы. Нет никаких гарантий, что вы при этом точно так же не погибнете. А спасти вас может только наш командор. Только он и его рыцари чисты от магии и обладают достаточной подготовкой для борьбы с магами.

– А что может противопоставить магии обычный человек, немаг? – задал вопрос Антон.

Гевара немного самодовольно посмотрел на Антона. Ведь на самом деле рыцари, а до них еще инквизиция, боролись с колдунами. Конечно, зачастую им помогали члены ордена Гермеса Трисмегиста, но чаще справлялись безо всякой магии.

Командор перевел взгляд на Андрея Кирилловича. Тот усмехнулся:

– Рыцари могут достаточно многое. В конце концов, у них великолепные боевые навыки. – И предложил Антону: – Звоните пока своему товарищу. И зовите сюда. Я ведь так понимаю, что вы ему рассказали про нас?

– Да, – ответил Антон, – рассказал, конечно. Андрей Кириллович, удобно сюда?

– Нет, неудобно. Но все остальные варианты еще неудобней. Звоните.

Антон достал телефон и набрал Юрке. Тот быстро ответил.

– О, привет, борец с чернокнижниками! – бодро протараторил он.

– Привет, – мрачновато ответил Антон, – сейчас не до веселья. Эти два урода украли Марину.

– Что?!

– Украли Марину и требуют, чтобы мы с тобой приехали через два часа в Ботсад. Я сейчас у Андрея Кирилловича. Приезжай сюда, мы обсуждаем план действий. Запиши адрес: «поселок художников», улица… Тебе ехать до «Сокола».

– Да найду я. Только я лучше на такси. Сейчас пробок вроде нет, получится быстрей, чем на метро.

Через полчаса Андрей Кириллович провел в дом друга Антона.

– Спасибо, что так быстро приехал, – поблагодарил Юрку Антон.

Однако Андрей Кириллович пресек все разговоры:

– Господа, через полтора часа нам надо уже быть в Ботаническом саду. Ехать туда минут сорок. Нам пора определиться с нашими действиями. Предлагаю следующий план…

Эру и Моргот приехали в Ботанический сад за три часа до планируемой встречи с Грибовым. Им было необходимо подготовить место встречи, которое должно было стать и местом казни для Грибова и его приятеля.

Ботанический сад им предложил Любомир Кузнец. С его слов, там нейтральная зона для всех магов. Для некоторых территорий магами были оговорены специальные правила, и в Ботсаду было запрещено применение любой магии.

Оказалось, что убийство с помощью магии ничуть не проще, чем убийство с помощью, например, пистолета. По крайней мере, если убить надо сразу двоих и при этом не вызвать ненужных подозрений. Проблема заключалась в том, что радиус действия отработанных заклинаний достигает пятнадцати – двадцати метров, то есть в этом радиусе умрут все. Не то чтобы Эру смущал сам факт убийства непричастных, но с точки зрения конспирации – смерть нескольких человек от остановки сердца в одном месте и в одно время вызовет кучу подозрений. Да и на это плохо посмотрят Проклятые, гуманисты хреновы. Любомир Кузнец согласился с тем, что Грибова и компанию необходимо убрать, но потребовал, чтобы посторонние не пострадали. Кроме того, сам он участвовать не сможет, так как используются заклинания из книги. А это, мол, очень опасно для посторонних магов.

Эру с Морготом долго ломали голову, как провести эту операцию. Им очень не нравился их план, но он был наименьшим злом. Вариант, например, убирать всех по отдельности сильно затягивал дело и был еще хуже прогнозируемым и контролируемым.

В результате родившийся план был прост и непритязателен: в месте встречи надо спрятать планшет, на котором установлена программа со смертоносным заклинанием; Грибова с приятелем необходимо заставить задержаться на этом месте и удаленно запустить заклинание.

Оставалось решить две задачи – заставить Грибова задержаться на месте и не допустить туда лишних людей, которые могли бы попасть под действие заклинания. Первая задача решалась легко: можно было просто потребовать оставаться на месте, пока к ним не выйдет девушка. А вот вторая вызывала серьезные затруднения. В конце концов, Кузнец пообещал им помощь в ее решении: Двор Проклятых опасался им помогать в манипуляциях с заклинаниями из книги или проявлять агрессивные действия к чужим магам, но перенаправить поток гуляющих – вполне. Остановились на том, что Моргот встретит Грибова у Японского садика и отведет в более глухую часть сада, заберет винчестеры и оставит Грибова с приятелем якобы ждать девушку. А там и будет спрятан планшет с нужным заклинанием.

На аллеях Ботанического сада было не слишком много народу – в основном прогуливающиеся пенсионеры и мамочки с колясками. Моргот и Эру оставили машину на стоянке, неподалеку от главного входа, и через тридцать минут были уже у Японского садика.

Осмотрев аллеи вокруг, они прошли по той из них, которую им рекомендовал Кузнец. На ней действительно никого не было, хотя Проклятые еще не должны были начинать «разгон» гуляющих.

В дальнем конце аллеи стояла одинокая лавочка. Вокруг рос плотный кустарник, где вполне можно было спрятать планшет. В нескольких десятках метров журчала скромная речка Лихоборка. Пожалуй, это и правда было неплохое место для задуманного.

Эру достал из рюкзака планшет и проверил уровень сигнала – ведь ему придется запускать программу на планшете удаленно. Сигнал был очень хорошим. Моргот вынул из кармана полиэтиленовый пакет и подставил его Эру. Тот опустил планшет внутрь пакета – он должен был защитить планшет от влаги. Потом они посмотрели по сторонам, и Эру полез в кустарник – прятать пакет с планшетом. Через минуту он вылез и нервно улыбнулся.

– Порядок. Сейчас проверю коннект, – достав из рюкзака второй планшет, он через сеть подключился к спрятанному в кустах компьютеру. – Все работает.

Еще было необходимо закрепить где-нибудь IP-видеокамеру, которая позволяла бы наблюдать за происходящим через Интернет. Он увидел прекрасное дерево, на сук которого можно было подвесить камеру, замаскировав ее.

– Моргот, помоги забраться вон на то дерево.

Моргот обхватил Эру за коленки и с трудом приподнял. Эру смог ухватиться за нижнюю ветвь. Подтянувшись, он забрался на эту ветку. И достаточно легко дотянулся до места, где ему хотелось закрепить камеру. Потом он ловко спрыгнул на землю. Все же ему ролевые игры и копательство помогали поддерживать форму. Пусть он, как и Моргот, не отличался атлетизмом, но определенная ловкость имелась.

Теперь он проверил работу камеры – изображение передавалось прекрасно.

Оставалось развесить еще несколько камер на подходах к этой аллее. Теперь лазить по деревьям не получится – на других аллеях слишком много народу.

У Японского сада им удалось прицепить еще одну камеру, засунув ее между двумя стволами деревьев. Эта камера была похуже первой, зато намного меньше. Обнаружить ее простым гуляющим было бы непросто. Эру и Моргот решили, что заставят Грибова идти в Ботанический сад от черного входа, который находится на Сельскохозяйственной улице. Этот вход знают относительно немногие, расположен он не очень удобно, да и к тому же неофициальный. Поэтому здесь намного меньше гуляющих.

Им почти не пришлось шугаться прохожих – в этой части сада было почти пусто. Эру установил еще четыре камеры, благо в некоторых местах сходились все дорожки и можно было контролировать почти всех проходящих. Ну если те, конечно, не пробирались сквозь кусты.

Наконец, последнюю камеру Эру повесил буквально напротив неофициальной калитки, ведущей с Сельскохозяйственной улицы в Ботанический сад. Времени у них оставалось довольно мало, и они почти бегом вернулись в центр сада, поближе к Японскому саду. Здесь Эру включил свой планшет и установил связь со всеми камерами, которые они только что развесили. Все камеры работали.

Моргот огляделся по сторонам: лавочка, на которой они с Эру уселись, находилась в окружении других лавочек. Над входом в садик висела камера видеонаблюдения. Это им пригодилось бы для создания алиби. В том числе могли пригодиться и записи с их камер – мол, да, встречались, да, получили от тех двоих винчестеры с разным программным обеспечением. Но вот больше ничего… Просто разошлись. Они пошли куда-то вглубь, по аллеям, а мы, мол, сидели здесь, на лавочке.

Оставалось только ждать, когда появятся их жертвы.

Андрей Кириллович плавно притормозил машину, немного не доезжая моста через Лихоборку, развернулся через сплошную и остановил машину на небольшом расширении дороги. К удивлению Антона, других автомобилей не было, хотя обычно здесь стоит с десяток машин тех, кто приехал погулять по Ботаническому саду.

Андрей Кириллович повернулся к сидевшим сзади товарищам.

– Дальше, Антон, вы с Юрием отправляетесь в Ботанический сад сами, как мы и оговаривали. Мы напрямую вмешиваться в эту историю не можем. Ваша задача – вытащить девушку и книгу. Книгу, скорей всего, Куреев и Петрецкий носят с собой. А девушку где-то прячут.

Командор Гевара, который сидел на переднем пассажирском сиденье, тоже повернулся назад.

– Я выйду дальше. Судя по карте, там есть вход на ВДНХ, – название выставки Гевара выговорил с трудом, хотя в остальном говорил почти без акцента. – А оттуда пройду на территорию Ботанического сада. Там ведь есть проход? – Он вопросительно оглядел всех.

– Да, проход там есть, – подтвердил Андрей Кириллович. – Вам, Хорхе, необходимо держаться все время правее, и вы через десять минут дойдете до прохода в Ботанический сад.

– Так, – утвердительно сказал командор. – Я не беру с собой никаких артефактов, и я полностью избавился от всех заклинаний на себе. Но не уверен, что не осталось никаких следов, которые могла бы почувствовать книга. Я буду вам помочь только в самом крайнем случае. – Он все же немного сбился с глаголами.

Антон и Юрка вышли из машины и направились к входу в Ботанический сад. Когда они подходили к калитке, их обоих окатило странное и очень сильное беспокойство, что они забыли сделать что-то очень важное, вроде того что оставили включенным утюг на гладильной доске, и оба почувствовали почти неодолимую потребность вернуться и сделать это важное дело.

– Юр, я забыл… – невольно вырвалось у Антона, но друг его тут же перебил:

– Блин, не тупи, у меня у самого плита дома не выключена, но ты помнишь, что тебе говорил твой Андрей Кириллович? Это специальная завеса, которая отводит людей с этой дорожки.

– Черт, точно. Я и забыл.

Когда они вошли на территорию Ботанического сада, странное беспокойство их почти оставило. Теперь их больше беспокоила предстоящая задача.

На дорожке было совершенно безлюдно. Не было слышно даже птичьего гомона. Только с дороги, оставшейся позади, доносился шум проезжающих машин, да ветер тихонько шелестел листвой деревьев и кустарников, и справа журчала Лихоборка. Метров через двести от входа дорожка разделилась на две. От Антона Куреев требовал, чтобы они шли по правой, то есть ближе к Лихоборке.

Антон с другом прекрасно понимали, что вокруг наверняка висят камеры для удаленного наблюдения – грамотным программистам это было несложно устроить. Поэтому решили подчиниться требованиям похитителей и двинулись по правой дорожке.

А где-то параллельно по территории ВДНХ двигался командор рыцарей-карателей Хорхе Гевара. Ему никогда не приходилось бывать здесь, на выставке, он и в Москве-то был впервые, но, несмотря на это, шел быстро и уверенно. В отличие от аллей Ботанического сада на ВДНХ народу было достаточно много.

Гевара достал телефон и вызвал Антона.

– Что там?

– Да у меня все в порядке, гуляю в Ботсаду. Хорошо здесь, народу почти нет. – Антон остановился.

– Понял, – сказал Гевара. – Я через несколько минут буду у перехода в Ботанический сад. Идите медленно, не торопитесь.

– О’кей, – подтвердил Антон.

С Геварой они договорились раньше, что будут поддерживать связь по сотовому. Единственное, отвечать Антон должен был, как будто разговаривая с человеком, которому неизвестно ничего о происходящем, – мало ли где в саду могут быть установлены микрофоны.

Пока Антон, остановившись, разговаривал с командором, Юрка осматривался вокруг. Тишина в парке давила на уши. Это была не та радостная лесная псевдотишина, свободная от людского шума, но полная щебета птиц и лесных шорохов, а тишина мертвая, когда слышен только ветер и скрип стволов деревьев. Несмотря на то что пик непонятного беспокойства, которое охватило их у входа в сад, прошел, Юрка не мог избавиться от ощущения, что ему то ли надо отсюда уйти, то ли необходимо куда-то пойти. Видно, их противники сумели охватить беспокоящим заклинанием достаточно большую территорию. И оно действовало не только на людей, но и на птиц с животными.

Но вот Антон закончил разговор, и они двинулись дальше. Между собой друзья не разговаривали – происходящее обсуждать не стоило, мало ли где могут быть микрофоны, а говорить о чем-то отвлеченном – неуместно.

По совершенно пустым дорожкам они дошли до «официальной» части Ботанического сада. Там тоже было абсолютно безлюдно.

Антон надеялся, что со стороны ВДНХ на территорию Ботсада уже вошел командор Гевара. Несмотря на то что его фанатичность не очень нравилась Грибову, с ним все же было бы спокойней – он неплохо подкован в вопросах борьбы с магами, да и просто был неслабым парнем. Но пока, среди деревьев, его видно не было.

Еще через несколько минут они дошли до Японского сада. Посетители отсутствовали и тут. Более того, билетный киоск был закрыт, хотя сейчас самый разгар дня.

Товарищи остановились неподалеку от входа в Японский сад.

Пару минут они стояли и вертели головами, оглядывая подходящие с разных сторон аллеи. С правой стороны появился тот, в ком Антон опознал Куреева, который вел машину на Пушкинской.

Моргот подошел к Антону и Юрке и встал, молча глядя на обоих. В его глазах просвечивала изрядная доля испуга. Впрочем, подумалось Грибову, в их собственных взглядах страха наверняка не меньше.

– Принесли? – кратко спросил Моргот.

Антон скинул спины рюкзак, а Моргот одновременно вытянул из-под куртки вороненый револьвер.

– Не дергайся, – прошипел он, нервно потряхивая оружием. Этот револьвер он нашел несколько лет назад, когда занимался копательством в заброшенной деревне. Револьвер оказался легендарным наганом начала двадцатого века. Видно, его прикопал на огороде какой-нибудь зажиточный крестьянин, а потом сгинул где-нибудь, раскулаченный.

Оружие лежало в небольшой жестяной коробке и было завернуто в промасленные тряпки. Его терзали сомнения – оставлять или выкинуть, – но соблазна избежать не удалось. В темных закоулках Интернета – Даркнете – ему удалось отыскать и купить несколько коробок патронов к нему. На удивление, это были патроны относительно современного, судя по их состоянию, производства. Как потом оказалось, наганы состояли на вооружении всяких охранных структур до начала «нулевых», и патронов для них хватало. Хотя, как показали испытания в отдаленном карьере, значительная их часть давала осечку.

А сейчас наган пригодился Морготу.

Антон и Юрка немного попятились, никак не ожидая от Куреева таких откровенно бандитских замашек. Они все же были обычными, что называется, гражданскими людьми, непривычными к тому, чтобы перед ними размахивали огнестрельным оружием. Да, конечно, Антон пытался провернуть откровенно мошенническую операцию, а Юрка был шарлатаном от магии, но от насилия с использованием оружия оба были очень далеки. И нельзя сказать, что они струсили, но точно на мгновение растерялись.

Метрах в пятидесяти, скрытый растительностью, на лавочке матерился Эру. Он глядел на экран планшета, куда видеокамера транслировала происходящее, и на все корки костерил своего приятеля. Ведь его задача состояла в том, чтобы просто отобрать винчестеры у этих двоих и отправить их на ту глухую аллею, где Эру спрятал планшет со смертоносным заклинанием.

И вот на́ тебе, этот придурок решил поиграть в крутого мачо. Теперь накроется медным тазом их алиби на записях видеокамер. Идиот!

Эру решил, что теперь оставлять задачу на Моргота нельзя: у того поехала крыша. По-быстрому он кинул планшет в рюкзак и скорым шагом направился к входу в Японский сад.

– Быстро давай сюда все диски, – срывающимся голосом проговорил Моргот и еще раз потряс наганом.

– Ты тихо, тихо, – проговорил Антон, – они у меня в рюкзаке. Не делай глупостей, ведь потом не отмажешься, это же срок верный.

Левин тоже старался не делать резких движений, но и он попытался успокоить Куреева:

– Ты бы свой ствол убрал, а? Мы тебе сейчас все отдадим, а вы нам девушку вернете.

– Я вас тут обоих пристрелю, – еще более нервно проговорил Куреев.

Антон судорожно расстегивал рюкзак. Молния никак не хотела открываться. Наконец ему удалось открыть ее и засунуть руку в рюкзак. Там он нащупал пакет с винчестерами и потянул его из рюкзака.

Сразу в двух аллеях появилось по силуэту.

Моргот стоял, повернувшись к этим аллеям спиной, и не видел появившихся людей. А Антон с другом в одном силуэте узнали командора, передвигающегося мягкими, крадущимися шагами. Кто был второй – было непонятно, но Грибов сразу предположил, что это Петрецкий, спешащий на помощь Курееву.

Куреев заметил, что Грибов и Левин смотрят ему за спину. Он быстро повернул голову и мельком увидел фигуру командора. И тут же повернулся всем телом, но в другую сторону, и навскидку выстрелил из нагана. Он не был хорошим стрелком. Более того, он был никудышным стрелком, но, очевидно, стресс мобилизовал его меткость, и он загнал первую же пулю в грудь бегущему. Да только это был его друг Эру, поскольку в панике Моргот повернулся не в ту сторону, с которой увидел приближающегося Гевару.

Эру, получив в грудь пулю от своего товарища, резко остановился. Его глаза расширились, и он начал заваливаться назад. Еще не упав, он закашлялся, и из его рта хлынула кровь.

В это же время Моргот кинул взгляд в сторону уже бегущего, а не крадущегося рыцаря. У того в руке уже был черный пистолет с очень длинным стволом, который он наводил на Моргота. Моргот навскидку выстрелил в сторону командора и, сорвавшись с места, побежал к своему другу. Он не промахнулся и в этом случае, но попал рыцарю только в ногу. Однако Гевара, уже споткнувшись раненой ногой, успел выстрелить в ответ.

В отличие от Моргота, Гевара был хорошим стрелком, но, видно, сегодня был не его день. Моргот, кинувшись к Эру, успел уйти с линии выстрела. Вместо Моргота пулю получил Юрка Левин. Она скосила его сразу, как если бы ему сделали резкую подсечку. В его голове с правой стороны лба появилось небольшое отверстие. Антон боковым зрением заметил резкое движение и увидел друга уже лежащим на спине.

Разглядев тонкую струйку крови, стекающую по виску друга, он сразу понял, что тот убит.

Антон поначалу даже не понял, кто стрелял в Юрку, – от первого выстрела, которым Моргот подстрелил своего же приятеля, еще осталось облако порохового дыма, да и звук выстрела не позволял ошибиться по поводу первого попадания, а вот второй выстрел – хлопок от него, конечно, был, но совершенно неявный, и пламя из ствола практически не вырвалось. Но, глянув еще раз на длинный ствол пистолета, Антон догадался, что это навернутый глушитель, и подсознательно просчитал, что убить Юрку мог только командор.

– Зачем? – громко крикнул Антон и рванулся в сторону рыцаря.

Тот успел уже подняться после падения и, хромая на простреленную ногу, по газону довольно быстро бежал к упавшему Петрецкому. Одновременно он вновь поднял руку с пистолетом и открыл огонь по Курееву. Между ними было не больше тридцати метров, но, сделав уже три выстрела, один за другим, Гевара не смог даже ранить бегущего Моргота.

Антон понял, что Гевара не остановится ни перед чем, чтобы заполучить книгу. И случайное убийство Юрки для него не более чем досадная оплошность, промах. Грибов тоже сменил направление и побежал к упавшему Петрецкому вслед за Куреевым. Он, как и командор, решил первым завладеть книгой. По большому счету он никак не мог тягаться с вооруженным и хорошо подготовленным рыцарем, но сейчас об этом нисколько не задумывался. Ему было важно не дать Геваре заполучить книгу. А как это у него выйдет – все равно.

Куреев уже успел добежать до упавшего приятеля и склонился над ним. На мгновение он поднял глаза на стреляющего в него рыцаря и выстрелил в ответ. Очевидно, сегодня в него вселился бог стрелкового искусства – Моргот попал Геваре в правое плечо. Рука у командора безвольно опустилась, и он выронил пистолет. Тут же он вновь споткнулся и, не добежав до Моргота и Эру буквально десяти метров, свалился на траву. Моргот опять склонился над товарищем.

Антон, уже подбегая к ним, огляделся по сторонам – по сходящимся аллеям к ним бежали несколько человек. Антон заметил как минимум у некоторых пистолеты. Стрельбы они пока не начинали, но Антон не сомневался, что первой мишенью будет вооруженный Куреев, а вот второй – он, бегущий по дорожке. Мельком Антон заметил, что лежащий на земле командор поднял вверх левую руку, как будто хотел обозначить свое присутствие.

Внезапно Грибов почувствовал, что ноги перестали его слушаться и он летит плашмя на дорожку и сейчас как следует приложится об асфальт лицом. Краем глаза он увидел, что точно так же валятся наземь и те, кто с оружием бежал по аллеям. Сам Антон только успел выставить руки и немного смягчить удар от падения. Тут же он оттолкнулся руками и попытался встать: руки ему подчинялись по-прежнему, но ног он совершенно не чувствовал – как будто их и не было вовсе.

Антон глянул в сторону Куреева и Петрецкого и обнаружил, что Куреев, как и он сам, безуспешно пытается подняться, опираясь на руки.

Поняв, что встать не получится, Антон просто сел, используя руки как упоры и придерживая ими тело в приподнятом положении. Это было непросто, поскольку мышцы пресса слушались неважно, а без них сидеть оказалось очень тяжело. Посмотрев по сторонам, он увидел, что все персонажи сцены, по крайней мере те, кто сохранил сознание, ковыряются на земле, словно упившиеся забулдыги. Судя по всему, дела у них обстояли хуже, чем у Антона, так как даже присесть никто из них не смог.

Только Куреев сидел так же, как Антон, но опирался о землю только одной рукой. Во второй у него по-прежнему был зажат наган, и Моргот водил стволом из стороны в сторону.

Да еще оказалось, что командор тоже делает попытку приподняться. Но сделать это, пользуясь одной рукой, у него никак не получалось.

Однако через несколько секунд на аллеях Ботанического сада вновь появились свежие персонажи: по самой широкой дорожке к месту действия приближалась группа из пяти человек. Оружия Антон у них не увидел, но они совершенно явно что-то шептали, и их руки совершали плавные движения, образуя единую динамичную вязь, словно они танцевали какой-то странный и сложный танец.

Почему-то у Антона сразу сложилась в голове картина, согласно которой первая волна людей принадлежала ордену рыцарей-карателей, а вот вторая явно состояла из каких-то магов. Об этом говорил и паралич, сваливший всех участников «разборки», и действия приближающихся, похожие на совершение некоего ритуала.

Антон пытался разобраться: были эти маги членами ордена Гермеса Трисмегиста, как и Андрей Кириллович, или это еще какая-то независимая компания? Первый вариант, скорей всего, безопаснее. Но он достаточно маловероятен, так как Гевара, улегшись на спину, взял свой пистолет в левую руку и открыл беглый огонь по приближающейся группе. А между рыцарями-карателями и магами ордена Гермеса Трисмегиста отношения были непростыми, но до взаимного истребления не доходили, по крайней мере в представлении Антона. Следовательно, к ним приближалась компания, представляющая неизвестную Антону сторону и с соответственно неизвестными намерениями.

Тем временем выстрелы командора и сейчас цели не достигли. Группа находилась уже на расстоянии не больше двадцати метров от Куреева и Петрецкого. Куреев, похоже, выбрал себе мишень и пару раз выстрелил в сторону лежащего рыцаря, но тоже попасть уже не смог.

Рука рыцаря отбросила пистолет и опустилась вниз. Через секунду она взметнулась вверх, и от руки оторвался темный предмет и полетел в Куреева.

Антон по какому-то наитию понял, что Гевара метнул какую-то гранату, убрал руки, на которые опирался, и тут же оказался лежащим на спине. Буквально через секунду его открытые глаза резануло очень ярким белым светом. Хлопок, к его удивлению, был гораздо слабее, чем он ожидал от разорвавшейся гранаты. И сразу после хлопка его мягко толкнуло и обдало сильным жаром. Интенсивность света снизилась, но сполохи, пробивающиеся через закрытые веки, давали понять, что рядом что-то сильно горит. Да и жар теперь уже ощущался через одежду.

Грибов открыл глаза: сполохи были в той стороне, где находились Куреев с Петрецким и куда Гевара метнул свою гранату.

Отталкиваясь руками, Антон стал отползать от огня. Тут он почувствовал, что ноги начинают намного подчиняться ему, и стал помогать себе пятками.

Но огонь опять стал разгораться, и все сильней.

Антону приходилось развлекаться в детстве всякой самодельной пиротехникой, и пламя напомнило ему горение смеси магния и марганцовки, такое же горячее и ослепительное. Но если магний сгорал в одной короткой вспышке, то этот огонь не только не утихал, но разгорался. И Антон заметил, что источников огня два: один – небольшой и затухающий, а вот второй – безумно яркий. Он находился вроде под спиной того, что раньше было Петрецким. Там, где у Петрецкого был рюкзак.

Жар от огня все усиливался, и Антон не успевал отползать – он его нагонял и жег все сильней. Смотреть в его сторону стало и вовсе не возможно, и Антон зажмурил глаза. Лицо горело, как будто он наклонился вплотную к открытой печи. Антон понял, что не успевает отползти на достаточное расстояние и сейчас будет обожжен до смерти или сожжен в пепел. Его целиком захватила паника и страх смерти. Он закричал.

Свет за веками вспыхнул еще ослепительней, моргнул и пропал. Антон провалился в блаженное забытье.

Огонь разгорался все ярче и уже ничего не оставил от тел Моргота и Эру. Попытавшийся было отползти Гевара не успел этого сделать и тоже был убит ужасным жаром.

Группа магов пыталась отступить от пламени, но то, словно живое, метнулось к группе и разом охватило всех пятерых. Все они одновременно закричали и кинулись в разные стороны, но каждый, не сделав и по пяти шагов, свалился и уже больше не шевелился.

Зато нападавшие друзья командора очнулись и на карачках отползали как можно дальше от очага горения. Их задача, в общем, была выполнена – Черная книга уничтожена. Это именно она горела в рюкзаке Эру, сжигая и своих хозяев, и нападавших на них.

Глава 9

Все хорошо, что хорошо кончается.

Уильям Шекспир

Летняя резиденция папы римского в Кастель-Гандольфо. Наше время

Гроссмейстер ордена рыцарей-карателей Оливер Росс сидел в своем кабинете в летней резиденции папы римского в Кастель-Гандольфо.

Из окна кабинета открывался бесподобный вид на озеро Альбано.

Крутые склоны кальдеры древнего вулкана, поросшие лесом, спускались к синим водам озера. Точнее, синими были не воды Альбано, а отражавшееся в них итальянское небо. Это можно было понять по силуэтам белых облаков, плывущим по озеру. Стояла безветренная погода, на озере практически не было ряби, и отражение всего, происходящего над озером, было идеальным.

По водной глади вместе с отражением облаков скользило штук пять парусов, а неподалеку от берега – разноцветные байдарки туристов, катающихся по озеру – тоже наслаждающихся видом замка с воды. А насладиться было чем: купол церкви Святого Фомы из Вильяновы, расположенной рядом с дворцом папы, и два купола ватиканской обсерватории, да и сам Кастель-Гандольфо представляли собой живописный образ небольшого итальянского городка.

Гроссмейстеру очень нравилось то, что штаб-квартира ордена располагается именно в Кастель-Гандольфо. Ведь здесь было намного тише и уютней, чем в Риме. Слава богу, что еще в начале восемнадцатого века тогдашним гроссмейстером было принято решение о переезде из Апостольского дворца в Ватикане сюда, в только что отстроенную летнюю резиденцию папы.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – отозвался гроссмейстер.

В кабинет вошел командор Иеремия Фантони. Его обычно непроницаемое лицо выражало радость.

– Гроссмейстер, у меня для вас хорошие новости, – скрипучим голосом проговорил командор.

– Да, слушаю вас, Иеремия. Если эти новости вызывают улыбку даже у вас, значит, они и вправду хороши.

Фантони еще сильней расплылся в довольной улыбке.

– Оливер, нам удалось завершить одну из наших самых сложных миссий, которой мы занимаемся больше семисот лет.

– Черная книга? – сразу догадался Росс и тоже позволил себе улыбнуться.

– Да, гроссмейстер! Книга уничтожена!

– Слава Всевышнему за помощь в этом непростом деле!

– Правда, наша радость омрачена гибелью командора Гевары, пяти рыцарей и ранениями еще четырех рыцарей. Но все они, без сомнения, исполнили свой долг. – По лицу Фантони пробежала тень скорби.

Гроссмейстер кивнул.

– Да, все они, разумеется, исполнили свой долг, и мы представим их список папе, чтобы он лично вознес молитвы за души погибших и за выздоровление раненых. Но, Иеремия, можете ли вы рассказать о том, как все удалось? Присаживайтесь.

Командор Фантони благодарно склонил голову и сел в роскошное резное кресло напротив гроссмейстера, который сидел за большим письменным столом в точно таком же. Фантони знал, что тот очень дорожит этой парой кресел, так как они, вместе со столом, передавались от гроссмейстера к гроссмейстеру с самого основания ордена рыцарей-карателей, а до этого на них сидели многие великие инквизиторы. И вот уже больше ста лет как папой упразднена инквизиция, ей на смену в 1908 году пришла священная конгрегация, а эти кресла все еще служат тем, кто, не жалея жизни, борется с колдовством и черной магией.

– Да, разумеется, гроссмейстер! Как вы знаете, первая группа рыцарей под командованием командора Хейта потерпела неудачу. Рыцари погибли, а командор добровольно сложил с себя полномочия, принял постриг и отправился в одну из иезуитских миссий в Юго-Восточной Азии.

Оливер Росс конечно же знал всю эту неприятную историю, когда командор и его рыцари так позорно оплошали. Больше того, он сам и порекомендовал Хейту принять постриг, став монахом-иезуитом. И хотя пути рыцарей и иезуитов разошлись уже почти три века назад, оба ордена сохраняли очень близкие отношения, и гроссмейстер Оливер Росс частенько бывал в штабе монашеского ордена, который находится в двух шагах от собора Петра в Риме, и беседовал с нынешним генеральным настоятелем, достопочтенным Адольфо Николасом. И именно Адольфо Николас лично помог определить новообретенного брата в наиболее бедную миссию и лично же запретил тому вести светский образ жизни, что дозволялось многим братьям.

– Дальше по вашему приказу в Москву была отправлена следующая миссия во главе с командором Хорхе Геварой. Последним владельцам книги удалось расшифровать ее и сверх того – использовать компьютер для заклинаний из этой книги.

Гроссмейстер озабоченно покачал головой и перебил командора:

– Да, я знаю об этом. И если эта книга позволяла оцифровать магию, это значит, что раньше мы даже не представляли себе истинных масштабов опасности Черной книги.

Фантони продолжил рассказ:

– Да, гроссмейстер, вы правы. Цифровая магия принесет миру неисчислимые бедствия. Но, впрочем, дальше. Один из владельцев книги, некий Петрецкий, постоянно носил ее с собой. И задача рыцарей состояла в том, чтобы застать его в малолюдном месте и уничтожить вместе с книгой. Командору удалось установить местонахождение книги и спровоцировать конфликт между владельцами книги, орденом Гермеса Трисмегиста, – от этих слов оба, и командор, и гроссмейстер, поморщились, как будто проглотили что-то очень кислое, – Двором Проклятых и группой обычных граждан.

– Конфликт с орденом Гермеса Трисмегиста? – с тревогой в голосе переспросил Росс.

– Да, но сторонами конфликта были маги, владельцы книги и обычные люди. Позже к конфликту подключился Двор Проклятых. Мы же выступали будто бы на стороне ордена Гермеса. Это позволило Геваре и его рыцарям оказаться очень близко от книги. Раньше командор высказывал предположение, что при сильном магическом давлении книга должна запустить самоуничтожение.

– И это мне тоже известно. Его заказ на гранату, напичканную кучей заклинаний, я через третьи руки сам разместил у магов Двора Проклятых. Они не гнушаются подозрительными заказами.

– Так вот, во время конфликта Геваре удалось взорвать гранату в непосредственной близости от книги. Предположения командора оправдались – в результате взрыва и действия множества заклинаний гранаты книга запустила процесс самоуничтожения. В результате перекрестного воздействия магических заклинаний возникло нечто вроде вакуумного взрыва, которым были уничтожены владельцы книги, командор Гевара, другие участвовавшие в конфликте люди, несколько рыцарей и, самое главное, Черная книга.

Фантони сделал театральную паузу.

Гроссмейстер удовлетворенно откинулся на спинку кресла и посмотрел на пылинки, пляшущие в свете солнечных лучей. Он был очень доволен: даже если ему не удастся сделать больше ничего значительного, его существование уже оправдает уничтожение этой злосчастной книги. Возникновение цифровой версии магических заклинаний станет ужасней изобретения атомного оружия.

Росс улыбнулся.

– Командор, нас ждет очень тяжелый бой с орденом Гермеса. Все же наш орден создан именно ими, и они вполне логично будут возмущены нашими действиями по уничтожению книги, которую они хотели заполучить давным-давно. И буквально с минуты на минуту, – гроссмейстер многозначительно посмотрел на телефонный аппарат, стоящий на столе, – я жду возмущенного звонка от кого-нибудь из магистров.

Командор понимающе улыбнулся в ответ.

– Могу ли я быть полезен в этом бою? – спросил он.

– Нет, это мой бой, бой гроссмейстера. Я должен выиграть его и не допустить войны между нашим орденом и орденом магов. Если я его проиграю, то, боюсь, через непродолжительное время нашего ордена не станет. Но это не умаляет сделанного командором Геварой и его рыцарями. В конце концов, Черная книга уничтожена!

Москва, наше время

Андрей Кириллович сидел в машине на стихийной стоянке возле черного входа в Ботанический сад и разглядывал проезжающие по Сельскохозяйственной улице автомобили. Стоянка как была пустой, так пустой и оставалась. Маг не решался применить свое искусство для изучения наложенных заклятий, которые не давали водителям здесь останавливаться, но вполне ощущал их на себе. Правда, минут через десять их воздействие ослабло, но первоначально было очень неприятно и тревожно. В отличие от других водителей Андрей Кириллович знал о природе этого неприятного и беспокойного чувства, поэтому с легкостью смог его перебороть. А применять магию он не решался не потому, что боялся книги, а потому, что подозревал об участии в операции Двора Проклятых.

Эти ублюдки никак не могли упустить такой возможности. Если благодаря книге магия может стать цифровой, то это для Проклятых просто подарок. Они смогут мгновенно сделать цифровую магию общедоступной. Мгновенно! Если сейчас распространение магии ограничивалось необходимостью довольно сложного и длительного обучения, то с цифровой…

И поэтому никак нельзя было допустить попадания книги в руки Проклятых. И поэтому маги его ордена согласились привлечь рыцарей-карателей.

Если бы не Проклятые, рыцари были бы последними, кто узнал о местонахождении Черной книги. По крайней мере, от ордена. Ведь главной целью рыцарей было и продолжало оставаться уничтожение книги. А маги очень хотели заполучить ее в свои руки. Но угроза того, что Черная книга может оказаться у Двора Проклятых, даже отодвинула на второй план угрозу уничтожения книги. Орден Гермеса Трисмегиста скорей смирился бы с окончательной ее потерей.

Андрей Кириллович вернулся к входу в Ботсад после того, как высадил у входа на ВДНХ командора рыцарей, и сидел в машине уже минут пятнадцать. Сейчас пришла пора отправляться следом за Грибовым и Левиным. Необходимо было вмешаться в самый критический момент и помочь им все же забрать книгу.

Всю дорогу, пока они ехали к Ботаническому саду, маг ломал голову, как ему выполнить все три задачи: не отдать книгу Проклятым, не дать ее уничтожить рыцарям и сделать так, чтобы она оказалась у Грибова. Ах да, еще и четвертая – хоть пряником, хоть кнутом заставить Грибова подчиняться. Причем это надо сделать обычными, человеческими методами. Да, черт побери, во всем этом деле нельзя применять магию, а он к ней так уже привык.

Он, конечно, не забыл, как, будучи студентом историко-архивного института, просиживал целыми днями в Ленинской библиотеке и листал древние фолианты, посвященные магии и колдовству. Самое смешное, что ему необходимо было подготовить реферат, описывающий борьбу с чернокнижием в Российской империи, начиная с Ивана IV Грозного. Сначала он рассчитывал обойтись институтской библиотекой, но потом ему показалось, что реферат можно сделать интересней, и он с головой погрузился в историю магии в России. И, просиживая вечера в Ленинке, будущий маг сумел извлечь жемчуг из куч навоза. А однажды к нему пришли рыцари-каратели.

Он остался жив лишь благодаря заступничеству некоторых магистров ордена Гермеса Трисмегиста, которые были восхищены его настойчивостью и интеллектом. В результате его пригласили вступить в орден. Ну как пригласили: поставили ультиматум – или орден, или разбирайся с рыцарями. Собственно, вступление в орден подразумевало выполнение минимальных требований, предъявляемых к, скажем так, легальным магам. Например, вроде сохранения своих новообретенных возможностей в тайне от обычных людей или нераспространения своих знаний. А в обмен – роскошная возможность общения с другими магами, доступ к их знаниям, к некоторым, по крайней мере, и много другое. Разумеется, он согласился. Кстати, свой историко-архивный он окончил. Больше того: окончил аспирантуру, получил кандидатские корочки и теперь числился преподавателем на кафедре истории науки в родной альма-матер.

А теперь ему надо было вытащить Грибова и Левина из ситуации гораздо худшей, чем была когда-то его собственная. Да, конечно, главной его целью была Черная книга, но Грибов и Левин были ему намного симпатичней, чем два психа-программиста, готовых почем зря убивать людей. И они вполне годились для работы с книгой. Без них он просто не сможет взять книгу в руки.

С этими мыслями Андрей Кириллович направился к входу в Ботанический сад.

Подходя к калитке, он отметил наличие «отгоняющего» заклинания. Хотя он не мог использовать для анализа магию, по общему характеру воздействия заклинания сделал вывод, что оно очень похоже на современное. А значит, участие во всей этой истории Двора Проклятых можно считать установленным. Что ж, этого и следовало ожидать.

Ему давно не приходилось бывать в Ботаническом саду, хотя раньше он частенько гулял по его аллеям и знал самые потаенные его уголки. Северная часть сада была как бы неофициальной и благодаря этому наиболее «дикой», похожей на естественный лес. Но знающие люди, к числу которых относил себя и Андрей Кириллович, были осведомлены, где здесь можно найти и рододендроны, и маньчжурский орех, и где чаще всего можно увидеть белок, а где столуются сойки. Поэтому прогулка там доставляла таким знатокам огромное удовольствие.

Но сейчас Андрей Кириллович не мог отвлекаться на рододендроны и белок. При этом он дал себе слово заглянуть сюда, когда все утрясется с книгой.

А пока он дошел до развилки дорожек, но двинулся не по правой, как его подопечные, а по левой, чтобы не показываться лишний раз видеокамерам, буде здесь такие установлены. Впрочем, дорожки все равно сходились до назначенного места встречи.

По его расчетам, Грибов с приятелем должны были находиться уже неподалеку от Японского садика, и он решил немного ускорить шаг. Хотя, по его расчетам, минут пять должны были занять у Антона переговоры, потом Антона с Левиным должны отправить в какое-нибудь тихое местечко, а уж там убить с помощью магии. Ему было необходимо появиться там к окончанию переговоров и оказать помощь Грибову и Левину. Он еще раз ощупал карман легкой куртки, который оттягивал пистолет «глок». Магу никогда не приходилось пользоваться огнестрельным оружием, и «глок» он выбрал как один из самых модных. Ничего лучшего на замену магическим заклинаниям ему в голову не пришло. Он надеялся, что для этих программистов хватит одного вида серьезного пистолета. К тому же он надеялся на поддержку командора.

Когда проходил мимо поросшего ряской пруда, до него донесся громкий хлопок. Маг достал из кармана пистолет и припустил бегом. Следом раздалось еще несколько хлопков, и, будучи уже недалеко от Японского садика, он увидел людей, бегущих по дорожкам и сквозь кусты к назначенному месту встречи.

И буквально через несколько мгновений мага ослепила очень яркая вспышка в той стороне, куда он бежал, и оттуда же раздались громкие крики. Причем вспышка не погасла, а разгоралась все сильней и сильней. Складывалось впечатление, что там зажигались вспышки десятков фотоаппаратов, и с каждой секундой их становилось все больше.

«Опоздал», – догадался Андрей Кириллович и стал потихоньку отступать назад. Он прекрасно понимал, что там происходит: кто-то попытался воздействовать на книгу, массированно применяя магию, а книга в ответ запустила процесс самоликвидации. И в этом процессе она могла захватить с собой всех магов и немагов, находящихся в неизвестном Андрею Кирилловичу радиусе. А посему стоило постараться выйти за пределы этого радиуса. Он развернулся и бегом направился обратно по дорожке.

Через три-четыре минуты яркий свет начал затухать. Маг переждал еще несколько минут и, уже не опасаясь ни книги, ни Двора Проклятых, накинув на себя сеть защитных заклинаний, медленно двинулся в сторону места происшествия.

Приблизившись к площадке перед Японским садом, он увидел ужасную картину: центром ее являлось черное, полностью выгоревшее пятно, где верхний слой земли был даже оплавлен до стекловидного состояния; на разном удалении от этого пятна лежали обгоревшие в разной степени тела более чем десятка человек. Еще с десяток пострадавших, но живых, пытались отползти как можно дальше от места вспышки. С них клочьями свисала разодранная и обгоревшая одежда, а местами облезающая от ожогов кожа. У некоторых были сильно обожжены лица и выжжены глаза.

В паре десятков метров, нетронутое пламенем, лежало тело Левина. Между Левиным и эпицентром лежал скрюченный, обгоревший труп, по остаткам одежды которого маг догадался, что это погибший Грибов. Своим подопечным маг помочь больше ничем не мог.

От черного пятна все еще исходил сильный жар. Маг его чувствовал, стоя на расстоянии не меньше тридцати метров от центра. Ему было необходимо подойти к этому центру и посмотреть – что же стало с книгой. Он перебрал в голове несколько заклинаний и решил рискнуть, применив одно из простейших, которое в их среде называлось «ветер Арктики». Оно было способно понизить температуру объекта, к которому применялось, больше чем на триста градусов. А риск заключался в возможных остаточных явлениях магии Черной книги. И если бы они еще оставались, то он и сам мог превратиться в пепел.

Однако «ветер Арктики» сработал, как и было ему положено, и место вспышки приобрело вполне сносную температуру, а местами поверхность даже покрылась белым инеем.

Подойдя к самому центру вспышки, маг ногой разгреб золу и не нашел ничего, кроме бесформенных кусочков металла и нескольких не успевших сгореть до конца костей. Не было никаких следов книги.

Он прощупал заклинаниями останки и не обнаружил ничего магического. Ничего!

Стоп! Есть! Оплавленный кусок металла просто кричал, что только недавно он был напичкан заклинаниями Двора Проклятых. Конечно, между школой Гермеса Трисмегиста и Двора Проклятых не было никакой разницы – принципы-то использовались одни и те же. Но нюансы! Их было множество, сотни и тысячи. И опытному эксперту, а Андрей Кириллович и был таковым, этих тонких различий было более чем достаточно, чтобы точно сказать, кем соткана вязь этих заклинаний.

То, что Черная книга уничтожена с помощью магии Двора Проклятых, никак не могло уложиться в сознании мага. Этого не могло быть просто потому, что этого не могло быть никогда. И он верил своему здравому смыслу. Проклятых подставили. Но это было хорошо – лишний аргумент в пользу ордена Гермеса. Уничтожение книги конечно же дело рук чертовых рыцарей, и с них еще за это спросится. Но за подставу Двора – им спасибо. А книгу жалко.

Что ж, это было не лучшим окончанием истории книги Аль-Ашдина, но и не худшим.

Тошнота резко прокатилась откуда-то снизу и вырвала из небытия. Антона согнуло пополам, он еще не успел открыть глаза, как уже свесился куда-то вниз, и его вырвало. Глаза зрение открылись, но все плыло, и мелькали разноцветные пятна. Стало чуть легче, и Антон со стоном выпрямился и только тогда понял, что лежит на спине. Наконец получилось сфокусировать.

Он лежал в постели в какой-то совершенно незнакомой комнате. Антону сначала показалось, что у него самое тяжелое в жизни похмелье. Хотя, сказать честно, по-настоящему тяжелое он испытывал лишь раз, после суровой студенческой попойки. Но даже оно не шло ни в какое сравнение с теперешним.

Внезапно к нему вернулась память, и его легкие на пару с голосовыми связками выдали просто чудовищный стон. Он вспомнил и про гибель Юрки, и про похищенную Марину.

Быстрым движением руки Грибов отбросил одеяло, которым был накрыт по пояс, и попытался сесть на кровати. По телу, начавшись со ступней, прокатилась боль. Он вскрикнул и округлившимися от боли глазами посмотрел на ноги – они были забинтованы до самого верха. И, как оказалось, страшно горели.

Новая попытка приподнять ноги опять вызвала ужасный приступ боли. Антон весь покрылся холодной испариной, а из глаз сами собой потекли слезы.

Когда боль немного отпустила тело, он решил все же оглядеться.

Комната, в которой Антон лежал, была явно не больничной. Ну разве что он попал в какую-нибудь деревенскую больничку – это была комната в явно деревянном доме: обитые довольно старой вагонкой стены, дощатый же потолок и деревянное окно. Поначалу Грибов предположил, что это дом Андрея Кирилловича, но, поразмыслив, решил, что дом слишком «деревенский». То, что он видел в «поселке художников», никак не вязалось с его нынешним местонахождением.

Антону, собственно, ничего не осталось, как только ждать, когда появятся хозяева дома. Он старательно прислушивался к звукам, но ничто не указывало на то, что рядом кто-то есть.

Так, в ожидании, прошло минут пятнадцать. Часов в комнате не было, и Антон был вынужден руководствоваться собственным чувством времени.

Все тело затекло, но пошевелиться Грибов боялся, чтобы не вызвать нового приступа боли: обожженные ноги так и горели по-прежнему.

Он прикрыл глаза и уже надумал попробовать заснуть, как в комнате раздался хлопок и, как тогда в гостинице, стробоскопом замелькали вспышки света.

На первых же вспышках Антон понял, кто сейчас появится. И он не ошибся: посреди комнаты, как и в прошлый раз, повисло белоснежное облако.

– Привет, – вымолвило оно. – Как самочувствие?

Антон ощутил некоторое облегчение.

– Привет. Нормально. Ноги немного больно. Но это не суть важно! У меня эти ублюдки украли девушку…

Джинн даже как будто хихикнул.

– Знаю и даже не буду тебя мучить: она в этом же до…

Джинн даже не успел закончить фразу, как Антон вновь попытался скинуть ноги с кровати и вскочить. Но тут же с криком повалился обратно.

Джинн выругался:

– Вот ведь торопыга, твою мать. – По нему пробежала радуга, и боль у Антона почти исчезла. – Ты вообще знаешь, что остался без ног? Они у тебя сгорели напрочь! Лежи, чтоб тебя!

– Сгорели? – с трудом выдавил из себя Грибов. – А-а-а, ка-а-ак же…

– Ладно, только в обморок не падай. Растут заново твои ноги. Я их магией тебе отращиваю. А ты сейчас своими прыжками все испортишь, и мне по новой начинать придется. Лежи уже!

У Антона отлегло от сердца. И он сразу вернулся к вопросу о девушке:

– А Марина – что с ней, где она?

Джинн кувырнулся через себя.

– Сказал же: здесь твоя Марина. В соседней комнате лежит. Я с нее заклятие Эру еще не снимал, ждал, пока ты очухаешься. А то представляешь, если тебя так колбасит, как она напугается!

– Да, пожалуй, – почти совсем успокоился Антон, но вспомнил про Левина. – А…

– А его я вытащить никак не мог, – угадал следующий вопрос Джинн. – Твой друг погиб. Пока была цела книга, я ничем не мог помочь – ни тебе, ни ему. Я был бессилен рядом с книгой, как, впрочем, и она рядом со мной. Поэтому я не вмешался раньше.

– Ты побоялся?

– Хм, у меня есть чувство самосохранения, старик вложил его в меня. Оно в данном случае сработало. Если бы я объявился там раньше времени, то как минимум выдал бы сам факт своего существования, а как максимум – попал бы к магам Двора или Гермеса в плен. Ага, вместе с книгой. А оно мне надо?

– Так о твоем существовании никто не знает? – удивился Антон.

– Никто. На сегодняшний день – никто. Раньше я общался с некоторыми держателями книги, а сейчас – вот с тобой.

– Держателями? – вновь задал вопрос Грибов. Его раздирали самые противоречивые чувства: и тревога за его девушку, и печаль от гибели друга, и любопытство. – Впрочем, черт с ними, держателями! Как мне увидеть Марину?

– Держатели – потому что владельцем так никто и не стал, – поучающим тоном проговорил Джинн. – А Марину я тебе сейчас доставлю. Если я положу ее тебе в постель и приведу в чувство – это вас смутит? Или уже нет? – Он гнусно хихикнул.

Антон собрался было обидеться, но передумал.

– Уже нет, если тебе это так интересно.

– Да мне, если честно, фиолетово! Я более или менее чистый разум. Некоторые чувства мой создатель вложил в меня, но сексуальность в их число не входит, увы или к счастью.

– Я это понял и только поэтому не дал тебе в бубен за дурацкую шутку, артефакт несчастный, – улыбнулся Грибов.

– А-а-а я подумал – потому что бубна у меня не нашел. Но вижу, ты взбодрился! В общем, пару минут… – И Джинн исчез.

Антон прислушался к своим ощущениям в ногах – боль вроде утихла. Видно, Джинн применил какую-то обезболивающую магию.

Очень осторожно, каждый миг ожидая удара боли, он подсунул руки под туловище и, отталкиваясь ими, сумел принять полусидячее положение. Теперь он почувствовал себя гораздо увереннее. Все же насколько слабым чувствует себя лежащий на спине человек, подумалось ему.

Наклонившись к ногам, он ощупал их везде, куда смог дотянуться. Через толстый слой бинта его пальцы ничего прощупать не могли, зато давление пальцев почувствовали его ноги.

«Целы! Мои ноги целы!» – твердил Антон про себя.

За дверью комнаты раздался негромкий шорох, и дверь открылась. В нее прямо по воздуху вплыла Марина. Антон отметил про себя, что вплыла вперед головой, потом сплюнул и шепотом выругался – лезет же всякая хрень в голову.

Следом за Мариной в комнату просочился и Джинн. Он буквально переливался красками от удовольствия. Видно, набором чувств он был укомплектован вполне достаточно и явно богаче, чем хотел показать.

– А вот и мы с твоей подружкой, – бодро прозвучал голос Джинна. – А я смотрю, ты уже и уселся! Молодца! Но все же не торопись. Ноги-то я тебе и правда отращиваю, и напрягать их сейчас нельзя. С костями, нервами, сосудами и мышцами уже порядок, а вот шкуру надо еще нарастить. Часа два еще потерпи, – с некоторой ехидцей проговорил Джинн.

– Два потерплю. Как она?

Марина напоминала то ли спящую красавицу, то ли панночку из гоголевского «Вия». Особенно – панночку. Не цветом лица, конечно, а всей противоестественностью своего полета. Антон испытывал сильнейший когнитивный диссонанс, видя такое неприличное расхождение всего того, чему его учили в школе и институте, с реальностью. У него на самом деле закружилась голова. Странно, что говорящее облако таких ощущений не вызывало.

Между тем Джинн, похоже, понял, что чувствует Антон, и вновь раздалось хихиканье. Но парящая в воздухе Марина наконец-то подлетела к кровати и мягко опустилась рядом с Антоном. Он посмотрел на ее лицо: глаза были закрыты, ресницы слегка подрагивали, под веками двигались зрачки, как будто девушка видела сон. Антон погладил ее по щеке и посмотрел на Джинна.

– Мне ее надо поцеловать? – спросил он и почувствовал себя немного глупо.

– Э-э-э, ты вот сейчас серьезно спросил? – несколько удивленно задал вопрос Джинн. – Нет, поцеловать можешь, конечно. Но если ты ее так разбудить хочешь, то это не поможет.

По голосу Джинна можно было понять, что даже он немного растерялся от заданного Антоном вопроса.

Антон затряс головой.

– Черт, туплю. А что надо делать?

– Тебе – ничего. Она сейчас в состоянии, что называется, анабиоза. Все процессы в ее теле максимально замедленны. Если обратишь внимание, то заметишь, что даже пульс у нее – пара ударов в минуту. А дыхание вообще не прослеживается.

Антон взял девушку за руку и попытался нащупать пульс. Он и обычно его с трудом находил, а сейчас совсем не получилось. И рука была холодной как лед. Антон даже испугался.

– Убедился? – спросил Джинн. Антон в ответ кивнул. – Но в анабиоз я ее ввел, используя магию. Значит, и выводить буду так же. Ты ее так и держи за руку. И расположись так, чтобы она увидела в первую очередь тебя.

Антон послушался и постарался занять такое положение, чтобы его лицо было напротив глаз девушки.

Ее веки задрожали, она вздохнула и открыла глаза.

– Антошка? – Губы девушки расплылись в улыбке. – Но как…

Антон приложил палец к своим губам.

– Тсс. Сейчас я все расскажу. Только ничему не удивляйся. Все хорошо. – Он оглянулся, но Джинна в комнате не было. Антон про себя поблагодарил его.

Он наклонился и поцеловал девушку в губы.

– Слава богу, с тобой все в порядке, – прошептал он.

– А что вообще случилось и почему мы в постели? Это здорово, конечно, но я ничего не помню. И где мы?

Только сейчас Антон понял, что ничего вменяемого он рассказать ей не может, а рассказать правду означает расписаться в собственном непонимании. Обругав себя и Джинна за недальновидность, он решил рассказывать правду, а там – будь что будет.

– Ты только не перебивай и дай мне рассказать, как оно все есть…

– Ага, ты меня опоил и затащил сюда, – улыбаясь проговорила девушка.

– Не, на самом деле все гораздо хуже. Тебя околдовали, а я тебя спас с помощью Джинна. Ты в эту историю поверишь?

– Ну это смотря по тому, какой был джин. Если лондонский, то может быть, – продолжила улыбаться Марина, но потом стала более серьезной. – А если серьезно?

Антон почесал затылок.

– Да уж куда серьезней. Только Джинн – не тот, который пьют, а тот, который…

– В лампе Аладдина? Ну ты, Грибов, точно перебрал того, который пьют, – уже сердито сказала девушка.

– Ты все-таки дай мне дорассказать, – терпеливо проговорил Антон.

Марина только открыла рот, чтобы что-то ответить ему, как замелькал стробоскоп, и в центре комнаты возник Джинн. Сначала он напоминал собой белоснежное облако, а потом стал переливаться всеми красками, как увешанная светодиодными лентами елка. Антон посмотрел на девушку – та так и застыла с открытым ртом.

– Антон, ты бы представил меня даме, а то неудобно стоять перед девушкой, лежащей в постели, не будучи представленным ей, – раздался из облака очень аристократичный голос.

– Марин, это и есть тот самый Джинн, – представил Джинна Антон и посмотрел на подругу.

Та подобрала ноги под себя, пытаясь сесть на кровати, и не отрываясь смотрела на Джинна.

Тот тем временем белоснежно клубился посреди комнаты, предоставляя девушке возможность немного успокоиться и разглядеть себя.

Наконец она решилась задать вопрос. Причем сразу обратилась к Джинну:

– Вы настоящий джинн? – И тут же повернулась к Антону: – У тебя есть джинн?

– Ну, строго говоря, я не джинн, а кибернетически-магический артефакт, – ответил ей Джинн. – Я создан искусственно, с помощью магии. Но в первом приближении меня можно считать джинном…

Антон перебил разболтавшегося артефакта:

– Его создали больше тысячи лет назад. И он не мой джинн, а сам по себе. Он был хранителем магической книги. Но давай я тебе расскажу все по порядку. – И Антон, заручившись согласием девушки, вкратце рассказал ей события последних дней: про то, как они с Терой хотели взломать сайт «Маркетньюс»; как погиб Тера; как они с Юркой вычислили убийц Теры; про Черную книгу.

Девушка сидела не шевелясь и недоверчиво переводя глаза с Антона на Джинна и обратно.

Когда Антон дошел до момента, когда командор случайно попал в Юрку и убил его, Марина закрыла ладонью рот, и из ее глаз потекли слезы – ведь она хорошо знала друга Антона.

Но на этом месте Грибов остановился – он понял, что пока и сам не знает окончания истории и того, как он и девушка здесь оказались, и даже, собственно, где они оказались. Все эти вопросы он и задал Джинну.

– Вот, а я все ждал, когда же ты поинтересуешься тем, что было после потери тобой сознания, – ответил тот. – Так вот, вспыхнувшая книга жарила твои ноги еще несколько минут…

– Жарила ноги? – испугалась девушка и вопросительно посмотрела на своего друга.

Антон откинул одеяло, и она увидела полностью забинтованные ноги. Марина протянула руку и легко провела рукой по его ноге. Она подняла голову и на этот раз с искрами гнева в глазах посмотрела на Джинна.

– Не переживай, красавица. Еще пару часов – и будут целы ноги твоего кавалера. Я же все-таки почти настоящий джинн и могу запросто их вылечить, – успокоил тот девушку. – А сейчас, пожалуй, продолжу рассказ. Итак, ты, Антон, потихоньку жарился, а я ничем не мог помочь тебе, поскольку не мог приблизиться – книга могла спалить и меня. Но как только ее магия умерла, я вытащил тебя оттуда, подменив тебя трупом одного из погибших адептов Двора Проклятых, которые тоже хотели захватить книгу. А потом я доставил тебя сюда – в дом, где Петрецкий и Куреев прятали Марину в состоянии анабиоза. Это, кстати, дом Петрецкого, который погиб вместе с Куреевым. От них обоих мало что осталось – по кучке пепла. Вот так вы попали сюда.

Антон с Мариной одновременно посмотрели друг на друга, а потом – на Джинна. Антон спросил:

– То есть ты нас спас?

– Ну, в общем, да. И на правах вашего спасителя хочу задать вам обоим один вопрос: что вы собираетесь делать дальше?

– Да я пока даже и не задумывался. А какие есть варианты? – задал вопрос Антон.

Джинн тут же ответил:

– Варианта два: я устраиваю вам легкую амнезию в отношении себя, то есть именно про меня вы напрочь забудете, и отпускаю на все четыре стороны. И маги Гермеса, и Двор Проклятых некоторое время за вами походят, но ничего интересного извлечь из вас не смогут.

– А второй? – на этот раз спросила Марина.

– А второй мне нравится намного больше: вы становитесь моими учениками. И я вас обучаю магии Аль-Ашдина.

Сноски

1

Козел! Отвали! (Азерб.)

2

Черт! Почему здесь так темно! (Англ.)

Content

Алексей Самсонов
Цифровая магия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Сноски