Анастасия Бьёрн

(Анастасия Павловна Медведева)

Рин

© А. Бьёрн, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Часть первая

Вводная

Мир После… Таким он стал после того, что в прошлом бы назвали Третьей мировой войной. Но что там на самом деле произошло – никто не знает; возможно, знают в Городах – но я там давно не бывала…

Моё место здесь, за стенами. Там, где нет контроля, там, где всё ещё растут деревья, где текут реки, где обитают животные. Есть еда и вода. За стенами я не одна. Здесь есть деревни. Но это скорее общины людей, объединённых желанием выжить. В деревни, как и в Города, попасть можно – но это требует платы. Чаще всего люди, бегущие за укрепленные стены, не имеют за пазухой ничего. Чаще всего такие погибают, так и не попав внутрь.

Я не из таких. Мне всегда есть что предложить. И у меня всегда есть причина уйти вновь – потому меня охотно пускают внутрь.

Пускают.

Но не любят.

В Мире После вообще не любят одиночек. Потому что люди, которые могут выжить в одиночку – опасны.

* * *

Один.

Я беззвучно разминаю плечо и снова целюсь. Лес полон звуков – они скрывают моё присутствие, равно как и раскидистый куст с ещё зелёными листьями…

Второй.

Звук отпугнул третьего. Некогда ждать. Бросок!

Третий.

Я выпрямилась, покинув своё укрытие, потянулась, размяв затекшие руки и ноги, и подошла к трём тушкам зайцев. Они годны на продажу: шкура осталась почти цела – я всегда мечусь в те зоны, где пойдёт разрез. К тому же заячье мясо в этом году, считай, деликатес – из-за волков в округе их осталось совсем мало. Мне повезло, что эти трое передвигались вместе.

Сама я к мясу равнодушна, но в деревнях его можно обменять на хлеб, а к нему я имею ужасающую даже меня саму слабость. Ничто не может быть лучше свежей хрустящей булки только из печи… Ну вот – стоило подумать, как живот отозвался заунывной арией…

Странно, что я всё ещё использую эти слова. Странно, что я вообще всё ещё помню, что такое ария и в каком случае можно употреблять эпитет «заунывная». Особенно – в отношении голодного желудка.

Мир разрушился больше пятнадцати лет назад. Мне тогда было двенадцать… Но я не разучилась разговаривать сложноподчинёнными предложениями и не стала профессиональной охотницей, скрывшись в лесу и путём долгих изнурительных тренировок получив боевые навыки. Со мной всё было намного сложней… Впрочем, сейчас не время для воспоминаний.

Я выткнула из мёртвых тушек метательные кинжалы, приобретённые мной в одной из деревень около пяти лет назад, подняла свою добычу и прибавила ходу – из леса путь не близкий, а сегодня ночую не у себя: мои запасы еды не требуют пополнений, но моя одежда…

И хлеб. В деревне я смогу купить хлеб.

Но вначале – одежда. Помимо этого, приближаются холода, и мне нужно подумать о том, где я проведу зимние месяцы.

Собственно, это и есть главная причина, по которой я иду именно в ту деревню, – там у меня есть связи и место бесплатного ночлега. Может, останусь в ней… Да, скорее всего так и будет.

Я прибавила хода и перешла на лёгкий бег. Тридцать минут – и буду на месте. Плата за вход – одна тушка; новые кожаные штаны с меховой безрукавкой – ещё одна тушка; пять булок свежего, хрустящего солёного хлеба – ещё одна тушка.

Да, хлеб сейчас – на вес золота. Потому что поля практически не охраняют, и люди сеют пшеницу и рожь на свой страх и риск. Охрана такой большой территории требует таких же больших денег на наёмников, а люди в деревнях чаще всего сами кое-как сводят концы с концами. К слову… Это идея – подработать зимой наёмницей. Но для этого мою третью тушку нужно будет потратить на меч, а это значит, что на хлеб мне не хватит…

Пистолетами перестали пользоваться сразу, как только осознали их бесполезность. Теперь в ходу нечто наподобие мечей; и я говорю «нечто наподобие», потому что профессиональных кузнецов и в нормальном мире было днём с огнём не сыскать, а в Мире После выжили далеко не все… Огромной редкостью являлись настоящие мечи, вывезенные мародёрами из уцелевших музеев или из домов коллекционеров, умерших во время Великого Разрушения – из-за последствий прозванного Апокалипсисом Наших Дней. Много лет назад в одном из уцелевших Городов я слышала, как учёные называли те события АНД. Но в деревнях чаще говорят: «Великое Разрушение», более того, не произносят эти слова всуе, а если где слышат – начинают неистово молиться. Но молитвы, равно как и кресты или святая вода – не спасут от той напасти, что завелась в Мире После. Это, скорее, сдерживающий фактор для самих людей. Но я никогда не скажу этих слов вслух…

Я поправила свои кожаные гловелетты на руках и спустилась с холма; деревня «Десять» была расположена на равнине и имела самую большую территорию вспаханной земли. Номера поселений, возникших в Мире После, так и закрепились в названиях, хотя теперь мало кто мог утверждать с точностью, является ли деревня десятой, или же она теперь девятая. Если не восьмая. Только я и такие, как я, могут сказать, что это так, но, по понятным причинам, мы молчим. Не стоит лишать людей надежды, когда им в принципе надеяться не на что. Нет, нормальная жизнь возможна только в городах, но там, если ты не работаешь и не приносишь пользу – ты не ешь. Да, в этом тотальное отличие деревень от городов: здесь у людей была возможность есть. В городах у людей была возможность выжить.

Вот такая дилемма.

И каждый выбирает себе путь по сердцу. Хотя, назвать «жизнью» существование от кормёжки до кормёжки или от прихода темноты до её ухода… Нет, это можно назвать только одним словом – Выживание. Но не жизнь.

Я остановилась у высоких, в четыре человеческих роста, ворот и постучалась в закрытый проход.

– Кто? – глухо спросил голос за дверью.

– Рин. Охотница. Я с добычей, – коротко и громко ответила я.

Моя легенда для всех деревень – чтобы не возникало вопросов, что я делаю ЗА стенами. А где я живу… что ж, для каждого из поселений был свой ответ.

– Я тебя не знаю, – донеслось из-за двери.

Я закатила глаза и сделала шажок в бок, а затем присела на корточки – и встретилась глазами с охранником врат. Об этом «окошке» знали только те, что уже бывали в Десятке. И то не все, а те, что были близкими родственниками стражников деревни. Или не совсем родственниками…

– Теперь знаешь. Открывай, – сухо сказала я, глядя в удивлённые глаза молодого паренька.

Новенький. Недолго протянет.

Звук отворяющегося запора, и я наконец смогла войти внутрь.

– Бывали здесь? – резко перешёл на «вы» совсем молодой охранник, рассматривающий меня как седьмое чудо света.

Он был так худ, что я с сомнением подумала о коэффициенте пользы от его «умений», впрочем, в Мире После почти не осталось толстых людей…

– Где остальные? – спросила негромко, проигнорировав его глупый вопрос.

– Ушли поля охранять, сейчас же сбор картошки, – охотно поделился довольно секретными сведениями парнишка.

– Ты ворота запри, – посоветовала ему, молча вручила плату за вход и без лишних слов пошла вперёд.

Сам малец вряд ли сейчас догадался бы спросить, но я не знала, надолго ли здесь задержусь, потому сочла целесообразным не портить отношения с местным управлением.

Деревня «Десять». Ряды невысоких деревянных домов, где-то потемневших и покосившихся, где-то – ново отстроенных, светлых, с окнами и льняными занавесками; шесть улиц, разделенных на торговые и спальные почти поровну; вытоптанная до идеальной ровности земля под ногами – чёрная, без всякой растительности, и внушительное вспаханное поле в километре от стен, с другой стороны. Здесь жизнь била ключом, здесь было почти так, как в Городе… с одним-единственным исключением: люди здесь были закалены духом, потому что они знали – жизнь быстротечна, а смерть может прийти в любой момент, с любой из сторон…

Я решила не откладывать в долгий ящик приобретение новых вещей, к тому же – вечер приближался. А с вечером приходила тьма, так что времени у меня было немного.

Я завернула на торговую улицу, полную палаток из выцветших тентовых полотен, и, пройдя несколько рядов, остановилась у самой ветхой и неприглядной: вещи здесь были самые старые, где-то – дырявые, где-то – поеденные молью, вот только… тот, кто знает, никогда не пройдёт мимо. Не зря эта палатка была самой большой в длину, а её хозяин был самым хитрым сукиным сыном во всём Мире После.

– Бажен, – я склонила голову в приветствии.

Ещё одна напасть современных деревень – все здесь носят христианские имена. И даже те, кому уже чертова туча лет, и кто родился задолго до Великого Разрушения и появления Мира После… называют себя вторым именем, взятым из списка богоугодных. Они переименовали себя сами. Они вынуждены были подстроиться. В деревнях вообще проблема с фанатиками… но для нашего времени это, наверное, нормально. Я не берусь судить.

– Рин, – растянул губы хитрый старикан.

Бажен был одним из счастливых обладателей всех тридцати двух зубов. В семьдесят лет сохранить полную эмали челюсть… впрочем, это не единственное, чем он отличался от большинства своих односельчан.

– Пойдём внутрь, – он кивнул в глубь палатки, и я молча последовала за ним.

Высокий, худой, седоголовый, в добротной неброской одежде, он производил впечатление честного продавца – коим не являлся. Бажен был одним из немногих, кто знал: грешить можно, если ты не совершаешь ошибок и не переступаешь грань. Если бы хоть кто-нибудь из десятников, как называли себя жители деревеньки «Десять», узнал, что у дедушки Бажена есть свой чёрный рынок, его бы распяли. Или отрубили бы ему голову. Я немного подзабыла – чем в таком случае развлекаются в Десятке?

За моей спиной рослый детина задвинул занавеску, скрывая нас от остальных покупателей.

– Заяц? – Бажен развернулся ко мне, подняв бровь.

Я расстегнула свою холщовую сумку и вытащила оттуда несколько змеиных шкур.

– Другое дело, – старикан растянул на губах улыбку и принялся рассматривать узор на моей «плате», а я прошла в дальний угол и вытащила из-под прилавка, заваленного старьём, небольшой плетёный короб.

Внутри оказались подходящие мне штаны… черной расцветки.

– А темно-зеленого цвета нет? – без эмоций спросила я.

Чёрный – не самый лучший цвет для леса.

– А бархатного болеро тебе не достать? – язвительно отозвался Бажен, оторвавшись от своих шкур. – Где я тебе возьму темно-зеленые?

– Проехали, – я отвернулась и продолжила рыться в коробе.

А вот меховушка моего размера нашлась только в светло-сером цвете.

– Да ты издеваешься, – пробормотала я, равнодушно разглядывая совсем новую вещицу.

– Рин, Рин… хоть бы раз попросила кружевное бельё или там чулки с подвязками… – Бажен картинно покачал головой, сетуя на отсутствие у меня женских слабостей.

– Что за грешные мысли, старик? Хочешь получить скверну на свою седую голову? – апатично отозвалась я, тут же начиная снимать с себя старую одежду.

– Не произноси этого вслух, – неожиданно серьёзно сказал Бажен. – Даже здесь.

– А что случилось? – Я слегка подняла брови в подобии удивления. – Неужели и ты стал праведником?

Штаны сели идеально – пара дней, и кожа растянется так, что перестанет ощущаться на теле, а вот с меховым жилетом возникала проблема: такой цвет будет тем более заметен среди зелени. Вся моя маскировочная деятельность сходила на нет с подобным приобретением. Правда, я не могла не признать – одежда была хорошей, а в сочетании с моими тёмными волосами и серыми глазами чёрная кожа и мех подобной расцветки, должно быть, смотрелись неплохо…

Но я не для красоты одевалась.

– Бажен, я не возьму это… – начала было я, как замолчала – увидев выражение лица старика. – Что с тобой? – Я склонила голову набок. – Я ранила твои чувства? Давно ли ты стал таким верующим? – равнодушно спросила у него.

– Дело не в моей вере, – ответил старик, глядя на меня сквозь прищуренные глаза, – дело в новом пастыре Десятки.

– Что опять? – предчувствуя неладное, спокойно спросила я.

– Он сжёг двоих на прошлой неделе за тёмные пятна на запястьях. И ещё одного – на позапрошлой, когда только пришёл к должности. За то, что тот мужчина с желанием посмотрел на замужнюю.

– Вот… скверна, – без эмоций выругалась я, останавливая процесс своего раздевания.

– Он даже не стал ждать её появления, – кивнул Бажен. – Просто предотвратил этот процесс. Заранее.

– Плохи ваши дела, – протянула я, натягивая обратно меховую жилетку.

Найти более подходящий товар в такой ситуации стало почти невозможно…

Вот так, из-за одного только человека могли пострадать десятки. Когда подобные фанатики добираются до своих должностей, жить простым людям становится невероятно сложно: одно неверное движение, даже одна неверная мысль – и тебя могут спалить на костре, распять или обезглавить. Ни один из фанатиков не допустит появления скверны на теле своей паствы. Самое странное, что чаще всего они сами заканчивают свою жизнь, будучи пораженными этой заразой.

– Ты сам как? – спросила, не глядя на торговца.

Бажен торговал всяким старьём – для простых людей. А для знающих – шил на заказ дорогие одежды: такие, в каких человек смог бы выдать себя за другую личность, придя в следующую деревню или даже в Город. Подобный род деятельности был запрещён, а мастерская Бажена считалась одной из главных точек сбыта нелегального товара. Я понятия не имела, что он собирается делать с шкурами змей и кто вообще будет это носить в Мире После, но знала – если Бажен требует подобную плату, значит, на это есть спрос.

– Ты собираешься остаться здесь на зиму? – спросил старик, спрятав мою добычу в тайнике, расположенном под незаметным люком прямо в земле.

– Думала над этим, – равнодушно отозвалась я, размышляя, стоит ли тратить последнюю тушку на хлеб, или приобретение меча всё же будет более целесообразным.

– Не советую тебе делать это, – неожиданно резко произнёс Бажен, – если дорога жизнь, беги отсюда.

– Объяснись, – чуть холоднее, чем обычно, предложила я, незаметно положив руку на перевязь с кинжалами.

– Люди здесь совсем потеряли голову от страха. Но не от страха перед грехом, а от страха перед пастором, – спокойно ответил Бажен, сложив руки на груди, – ты не сможешь не засветиться. Хоть ты и делаешь вид, что равнодушна и вообще забыла, как пользоваться эмоциями, я знаю – это не так.

Он вновь, сам того не замечая, перепрыгнул с деревенского «пастырь» на городское «пастор» – что выдавало его волнение.

– Мне безразлично, что здесь творится, – так же спокойно ответила я. – Люди могут придумать кучу способов умереть даже тогда, когда единственное, что от них требуется, – это объединиться против того, что обитает за стенами.

– Об этом я и говорю. Ты пришла из-за стен. Ты не утруждаешь себя созданием правдивой легенды, да что говорить? Даже я сам понятия не имею, как ты там выживаешь… – во взгляде Бажена появилось нечто странное, что раньше, в том, другом мире, я могла бы принять за искру заботы. – Но именно поэтому здесь и сейчас ты – цель для пастора. Берегись его. Стоит ему узнать о тебе, а он о тебе обязательно узнает – отчёт охранников стен всегда приходит вовремя, – как он будет в курсе того, кто пришёл в нашу Богом забытую деревушку.

– Ну, судя по энергичности вашего пастора, Богом она совсем не забыта, – заметила я, убирая руку от кинжалов.

– Помни, что я тебе сказал: люди боятся его, – зачем-то повторил Бажен.

– Значит, скоро они все будут заражены скверной, – безразлично бросила я через плечо и вышла из его палатки.

У нас было не принято прощаться; я махнула рукой охранникам – чтоб те запомнили меня в случае, если появится необходимость передать мне что-то от их хозяина, и пошла вперёд, к палаткам с едой.

Выбор. Здесь была возможность для выбора.

Не люблю его до дрожи в руках: в Мире После наличие двух и более возможностей развития событий ни к чему хорошему не приводят… Никогда.

Потому беру пять подсоленных булок, полностью проигнорировав полку со сладкой выпечкой.

– Хорошая шкурка, – радостно улыбнулась женщина, стоявшая за прилавком, разглядывая тушку убитого мною зайца. – Пять булок за неё – мало. Возьми ещё кваску, – она наклонилась и достала из-под прилавка литровую бутылку кисло-сладкого напитка.

Я была приятно удивлена – пожалуй, впервые за долгое время. Такой щедрости было не сыскать на всей территории юго-запада, а я посетила не одну деревню… Бажен сказал, что люди здесь потеряли голову от страха? Что ж, боязнь их собственного пастыря положительно влияет на местное население.

– Благодарю, – сухо сказала продавщице и быстро убрала бутыль в сумку.

Теперь можно и о ночлеге подумать… Вдохнув в последний раз запах хлеба у лотка с выпечкой, я резко развернулась и пошла в сторону спальных улиц.

Дамас был одним из наёмных стражников Десятки, осевших здесь несколько лет назад. Его дом располагался на самой близкой к воротам улице, среди жилищ таких же, как он, наёмников: неброский, но чистый, не новый, но целый – без трещин или прогнивших досок, этот дом был один из немногих, посещать которые для меня было не просто необходимостью, но и… потребностью.

– Рин, – высокий, широкоплечий мужчина сорока с небольшим лет (никогда не спрашивала точную дату его рождения), с чёрными волосами и такими же чёрными глазами, смотрел на меня, стоя в дверях своего дома.

На нём были штаны из грубой ткани и выцветшая майка, некогда бывшая такой же чёрной, как и волосы её хозяина; на ногах были простые вьетнамки, что вызвало у меня лёгкую улыбку… хотя, носи я тяжёлые ботинки по двадцать четыре часа в рабочую смену, я бы тоже предпочла для ног нечто свободное и не ограничивающее поступление воздуха к стопе.

Наверное, Дамас был красив. Я в этом мало понимала. Я знала только одно – он знает обо мне то, что позволяет ему точно так же, как и мне, пользоваться нашим знакомством.

– Дамас, – отозвалась я, решив не тратить время на приветствия, и молча зашла внутрь дома.

– Ты рискуешь, приходя ко мне до темноты, – сказал мужчина, в голосе которого было столько же тепла, сколько и в моём: то есть – нисколько.

Мы знали, кто мы, и мы не видели смысла в глупом проявлении эмоций.

– Что, и ты боишься вашего нового пастыря? – с едва заметным сарказмом поинтересовалась я, доставая из сумки три булки и квас.

Одна ему, две мне и две – на завтра. Я всё ещё не решила, останусь ли здесь надолго, потому не видела смысла выкладывать всё своё сокровище на стол. Хотя я знала – заработок Дамаса позволяет ему баловать себя булками едва ли не три раза в неделю!

Пожалуй, стоит и впрямь задуматься над вступлением в ряды наёмников. Даже за половину платы.

– Его теперь боятся все, – отозвался Дамас, внимательно следя за всеми моими приготовлениями.

– Но не ты, – я подарила ему такой же внимательный взгляд.

– Его должна бояться ты, – чуть мягче ответил стражник.

– Сегодня разве что ленивый не сказал мне об этом, – безразлично отозвалась я, откусывая от хрустящей булки и едва успевая подавить стон наслаждения.

Дамас хмыкнул. Значит, все-таки не успела…

Мужчина прошёл к полкам, грубо прибитым к стене, и достал оттуда две глиняные кружки. Не то чтобы у него не было других, просто Дамас знал, как я отношусь к металлу и пластику. Пить из них – мало приятного, а стеклянной посуды в Мире После почти не осталось.

– Будь осторожнее, ладно? – мужчина придвинул ко мне кружку, полную вкусного напитка, которую я тут же, под его взглядом, и опустошила, не отрывая от него глаз.

– Странно слышать от тебя подобное, – честно ответила ему, начиная разглядывать мышцы на его плечах, вздутые вены на его руках, его широкую шею, его большие, но жёсткие, как я знала, губы…

Я отложила недоеденную булку и встала из-за стола.

– Идём, – сказала мужчине, глаза которого так знакомо потемнели, а зрачки – расширились.

Дамас поднялся вслед за мной, и мы прошли в дальнюю комнату, стены которой были обиты какой-то странной тканью, изолирующей звук. Здесь стояла большая деревянная кровать, застеленная немного выцветшим, но чистым бельём, небольшая тумба и шкаф с оружием.

Я сняла с себя меховой жилет и кинула его прямо на пол, потому что знала – он такой же чистый, как и всё в этом доме. Дамас был хозяйственным мужчиной. Я до сих пор не понимала, почему он не заведёт себе жену?

Вслед за жилетом на пол упала облегающая фигуру кофта темно-зеленого цвета – на ней была пара дырок, но я любила эту вещь, потому расставаться с ней не собиралась…

Вслед за жилетом я стянула с себя новые штаны, оставшись в спортивном нижнем белье. Бегать по лесу в стрингах было так же неудобно, как спать в лифчике с косточками и жесткими чашечками. Подобная роскошь осталась в том, прежнем мире. И как бы ни уговаривал меня Бажен, приобретать нечто подобное для сомнительного удовольствия созерцать свою фигуру в более приглядном виде я считала большой глупостью.

Я подняла взгляд на мужчину и ощутила, как сердце начинает стучать быстрее. Это был один из немногих способов заставить моё тело на самом деле реагировать на что-то. Да, когда я приходила к Дамасу, я ощущала, что я – живая. Что я могу чувствовать, что я могу ощущать…

Мужчина, успевший избавиться от майки, резко подошёл ко мне и двумя грубыми движениями избавил меня от остатков одежды.

– Ты красивая, Рин, – голос Дамаса прозвучал ниже его обычного, разговорного, и в нём появилась так завораживающая меня хрипотца.

Я не знала, как правильно реагировать на комплименты, потому решила промолчать, позволяя ему смотреть на меня, а затем не выдержала и потянулась к его штанам.

– Не торопись. – Дамас схватил меня за руки, останавливая их движение и продолжая смотреть на моё тело. – Я очень давно тебя не видел.

Я знала, что осмотр продолжится недолго, потому позволила ему и это. Тем более мне нравилось, с каким желанием мужчина смотрит на меня – это доставляло мне удовольствие. И это заставляло моё сердце биться быстрее. А в следующее мгновение моё тело уже было уложено на кровать, а остатки одежды – отброшены в сторону, и я почувствовала себя по-настоящему живой…

Это было странно – что на его теле не появляется скверна. Он грешил самым страшным из способов, он должен был быть поражённым этой заразой с головы до пят. Он должен был превратиться в Грешника уже раз десять. Но этого не происходило.

Я не знала, почему остаюсь неподвластной самому главному бичу Мира После.

Скверна. Она появлялась на телах людей в виде небольших чёрных пятен на коже; через несколько дней после появления она могла сойти на нет, если люди полностью переставали грешить и всем своим сердцем отдавались молитвам. Но если человек продолжал допускать грешные мысли в свою голову, через несколько дней всё его тело становилось покрытым скверной, а сам он превращался в Грешника – существо без сознания, разум которого имеет лишь одну цель – разрушение. Разрушение всего вокруг. Иногда даже разрушение самого себя: я частенько видела Грешников с откусанными пальцами или с отсутствием кожи на некоторых частях тела. Они не ведают, что творят, они живут одними лишь инстинктами, вся их сущность есть один сплошной грех. Грешников можно узнать по глазам, окутанным пеленой, почти чёрной пятнистой коже и по резковатым, нелогичным движениям в случае, если на них сохранилась одежда, скрывающая их суть.

Но Грешники были не самой большой опасностью Мира После: да, они убивали людей и чаще всего их ели, но с ними можно было справиться, их можно было убить, – в отличие от…

– Рин, – голос Дамаса вернул меня в реальность, вынуждая посмотреть в черные глаза обнажённого мужчины. – Ты опять надолго задумалась.

– Я хочу ещё, – честно сказала ему и перевернулась, оседлав мужчину.

Его руки с жадностью сжали мои бёдра, а его тело мгновенно отозвалось на моё желание. Я немного задержала взгляд на его широкой груди, покрытой маленькими капельками пота, на его сильных руках, сжимающих мою кожу, на мягких тёмных волосках, спускавшихся туда, где наши тела были почти соединены в единое целое… Дамас резко поднял меня вверх и так же резко опустил вниз, вынуждая вскрикнуть от чувства наполненности. А затем мы оба отдались ощущениям, забывая про время, сон и еду.

Через несколько часов я лежала на груди мужчины и смотрела на мягкое пламя свечей, расставленных по периметру комнаты. Тени не доберутся в дом, но защита от них должна держаться всю ночь – это был один из законов, по которому существовал Мир После.

Тени – самая большая угроза для тех, кто выжил. Они появляются из темноты, никогда не передвигаются по одиночке и никогда не оставляют после себя живых. Только седых и сумасшедших. Что это за напасть, мир так и не разобрался, но с ней бороться намного сложнее, чем с Грешниками: леса вокруг деревень вырублены подчистую, а газ – самый дорогой товар Мира После. Газ есть в городах, а в деревнях есть только огонь и древесина, и надежда на то, что этого хватит для защиты от Теней.

Дамас мягко поймал мою ладонь и легко сжал за запястье.

– Почему ты не снимаешь гловы[1] даже здесь, со мной? – Он погладил подушечкой большого пальца мягкую чёрную кожу, а я впервые за долгое время пожелала, чтобы она не скрывала мою собственную. – Что они скрывают?

Я попыталась высвободить свою руку, но Дамас был сильнее.

– Есть такие секреты, незнание которых сохранит тебе жизнь, – негромко сказала ему, сжимая ладонь в кулак.

– Это странно, что у тебя есть секреты даже от меня. – Дамас посмотрел мне в глаза, и я сочла нужным прямо встретить его взгляд.

– Это естественно, что у меня есть секреты даже от тебя, – уверенно сказала я, глядя в его чёрные расширенные зрачки.

Дамас несколько секунд позволял мне заявлять права на личную территорию, а затем притянул к себе и почти придавил к кровати своим огромным телом.

– Ты доверяешь мне свою жизнь, приходя в мой дом, но не можешь доверить маленького кусочка кожи, спрятанного под перчатками? – его лицо было спокойно, но я видела недовольство в глубине его глаз.

– Да, – прямо ответила я.

Он был мне дорог. Я не хотела терять его из-за своей мягкотелости. К тому же он был прозорлив – ещё никто не задавался вопросом, почему мои кисти почти скрыты под мягкой чёрной кожей, – и умён. А ещё – добр. А таких в Мире После было не так много. К примеру, я знала только одного…

– Ты глупая, Мира, – тихо произнёс Дамас; я резко рванула из-под него, но мужчина удержал.

– Не называй меня так, – жестко произнесла, впервые проявив к нему недобрые чувства.

Мира – имя девочки, которая выжила в Мире После. Рин – это сокращение от моей фамилии и моё новое имя. Мира была слаба и допускала много ошибок, но именно она встретила однажды Дамаса. Встретила и пошла за ним. Доверилась ему и не прогадала. Дамас научил меня метать кинжалы и драться. Мне тогда было около двадцати двух, а ему – чуть больше тридцати пяти. Мы начали спать друг с другой сразу же, как только поняли, что на наших телах не появляется скверна.

Наверное, мы какими-то образом подходили друг другу. Я не знала. И Дамас не знал.

Но он знал, как мне не нравится вспоминать о том времени, когда я была слабой, ни на что не пригодной девчонкой, сбежавшей из Города и выжившей, вопреки логике нового мира.

Дамас склонился над моим лицом и грубо поцеловал в губы – я, как могла, сопротивлялась, но потом сдалась и позволила ему вновь завладеть всем моим существом. Это было нечестно, он знал, что поцелуи были запрещены между нами. И он знал, что мне было сложно противостоять ему – когда моё желание ничуть не уступало его желанию…

Под утро я была не выспавшейся, но полной сил и энергии. Дамас умел заряжать меня на неделю вперёд, но сегодня я почему-то не хотела уходить от него. Я хотела остаться – и это пугало. Я бесшумно встала с кровати и прошла в ванную комнату. Благодаря бойлерам, закреплённым на стенах, здесь было подобие душа, естественно, вода была прохладной – но я не прихотлива в вопросах комфорта. Туалет располагался здесь же и сделан был специально для меня – я не могла рисковать жизнью Дамаса, разгуливая по его лужайке ранним утром.

Заниматься любовью могли только супружеские пары, брак которых был одобрен местным пастором, – такая связь была богоугодной и считалась священной. Всё остальное – грех.

И в обычных случаях на телах таких грешников появлялась скверна, словно демонстрируя всему миру – смотрите! Эти люди согрешили!

Похоть. Один из семи смертных грехов.

Я прикрыла глаза и прокрутила вентиль – прохладная вода тут же смыла все мысли из моей головы. Все, кроме одной – Дамас почему-то тоже остаётся здоровым. Неужели наша связь считается богоугодной и без согласия пастора?…

Но ведь я точно знала: вся эта пасторская деятельность – не что иное, как фикция. Пребывая в постоянном состоянии страха, люди не будут грешить – вот и вся философия нового времени.

Однако скверна появлялась всегда – это было проверено миллиардами жизней…

Когда тело было высушено чистым полотенцем, я с удовольствием натянула на себя такую же чистую высохшую одежду: где-то в середине ночи Дамас поднялся и выстирал мои вещи, пока я спала. Он всегда так делал. Он заботился обо мне.

На кухне меня встретила недоеденная булка, прикрытая салфеткой, и вчерашний квас, а ещё овощи с его личного огорода. Он меня баловал.

– Куда ты теперь? – негромко спросил мужчина, появляясь в проёме двери.

– Думаю устроиться наёмницей здесь в Десятке.

– Тебя не возьмут. Денег не хватит, – усмехнулся мужчина и сел на табурет напротив меня.

– Я попрошу полсуммы, – отозвалась я.

– Зачем тебе это? – Под его пристальным взглядом я немного стушевалась, но быстро взяла себя в руки – до тех пор, пока он не произнёс следующие слова: – Оставайся со мной.

– И выйти за тебя замуж? – не глядя на него, спросила я.

– Что в этом плохого? Наша связь итак не поражена скверной. Мы идеальны друг для друга, – без интонаций произнёс мужчина.

– Я не уверена, – коротко ответила я.

Я действительно была не уверена, что это то, что мне необходимо – осесть в одной из деревень до конца своей жизни. Мне слишком дорога была моя свобода.

Но, кажется, Дамас воспринял мои слова иначе. Он потемнел лицом и отвернулся от меня.

– Я пойду. – Я поднялась из-за стола и подхватила свою сумку с лавки. – Сообщу тебе, если смогу устроиться в охрану деревни.

– Сегодня я выйду на службу. Найдёшь меня на воротах.

Я вспомнила о небольшой деревянной башне, что возвышалась над стенами, где располагалась смотровая для стражников, и кивнула. А затем вышла из его дома, не говоря больше ни слова.

Деревня только начала просыпаться, потому народу на улице было мало, и я не сразу заметила, как косятся на меня местные жители – для той, что всегда является гостем в небольших поселениях, я стала слишком беспечной…

– Ты видела, откуда она вышла? – шепнули со стороны моего правого плеча.

– Нет, но она свернула с улицы наёмников, – ответили со спины.

– Шлюха?

– Не произноси подобных слов ни про себя, ни вслух! – зашипели с другой стороны небольшой улочки, пока я шла мимо покосившихся, потемневших домов. – Но так и есть – она явно покинула постель одного из тех развратников!

– Откуда ты знаешь, что они развратники?

– Так если спят с женщиной вне брака!

– Она могла занести скверну в наш город!

Я сжала челюсти и прибавила шагу.

Кажется, я наконец поняла, о чём говорил Бажен.

Люди здесь боялись своего пастора намного больше, чем собственных грехов.

– А кто вообще такая? Я её здесь не видел! – заявил почти в голос седой дед, провожавший меня взглядом.

Надо было идти огородами. И почему я не подумала?…

– Охранник у ворот сказал, что охотница и у нас не впервые, – отозвалась девушка почти моего возраста, волосы которой были скрыты под косынкой, как и часть лба.

– Шлюха! – зашипели со всех сторон. – Нужно позвать пастыря! Грешники нам в деревне не нужны!

Я остановилась и развернулась к небольшой толпе, образовавшейся за моей спиной.

– Я могу снять с себя всю одежду, и вы увидите – на моём теле нет скверны, – громко сказала им, про себя подумав, что гловы с рук не сниму. Ни в каком случае.

Лишиться одежды и выставить себя обнаженной напоказ – не так страшно, как снять с рук кожаные перчатки без пальцев.

– Этого не потребуется, если ты сможешь объяснить, зачем пришла в мой город, – раздался звонкий тенорок со стороны новоприбывших на зрелище людей.

Я развернулась к местному пастору.

– В Твой город? – равнодушно переспросила я. – С каких пор деревни стали переименовываться в города? – Я склонила голову, разглядывая худощавого мужчину в пасторской рясе в пол, волосы которого были настолько светлыми, что невероятно контрастировали с чёрным одеянием. – И с каких пор деревни стали принадлежать пастырям?

– Совсем с недавних, – мягко улыбнулся светловолосый.

А его голос и впрямь высок. Почти женский. Как убого.

– Я пришла в Десятку, чтобы купить себе вещей потеплее, – всё так же спокойно ответила ему. – И, возможно, устроиться наёмницей на зиму.

– А с чего ты, Божье дитя, взяла, что нам требуются наёмники? – продолжая добродушно улыбаться, спросил пастор.

– С того, что они требуются всем, – ответила я, – и с того, что была здесь полгода назад и знаю, что в этой деревне самая большая территория засеянных полей. А это значит, услуги наёмников вам просто необходимы.

– Ты права, у нас большое поле, а в этом году и большой урожай, – кивнул пастор, соглашаясь. – Но что может такая, как ты, предложить моей деревне?

И опять «моей». Хвала небу, в этот раз хоть не назвал деревню городом.

– Мои способности проверит тот, кто будет брать меня на службу, – отрезала я, уверенно глядя на него.

Не нравился он мне. Не знаю, в чём тут дело, но не таким должен быть пастор.

На некоторое время на улице повисла напряжённая тишина.

– Скажите, почему вы следовали за ней? – неожиданно спросил пастор у женщин за моей спиной.

– Она вышла из квартала наёмников. Утром. Одна, – сказала та, чьё лицо было почти скрыто косынкой.

– И вы предположили… – пастор предложил людям ответить самим.

– Что она – падшая! – выкрикнула женщина из глубины толпы.

– А я предложила проверить это прямо сейчас, – негромко сказала я, кладя руку на перевязь кинжалов.

– А что, если она и впрямь заражена скверной? И обратится в Грешницу прямо сейчас? – запричитала женщина лет пятидесяти в грязном платье с волосами, убранными в сальный пучок. – Кто защитит нас от неё? Ведь вы сами отправили половину наёмников на добычу нефти – к заброшенной скважине!

Я резко обернулась к говорившей. Дамас не сообщал мне об этом… Выходит, он не знал?

– Я смогу усмирить её, если она обратится в Грешницу, – всё с той же доброй улыбкой успокоил пастор людей на улице.

Мой взгляд был пуст. А мысли собрались в один ироничный вопрос: «Да что ты?!.»

– Тогда нужно, чтобы она показала, что на ней нет скверны! – раздался нескладный хор голосов.

Они что, перед ним выслуживаются?! Я с недоверием оглядела лица собравшихся на улице. Это насколько же нужно запугать людей, чтобы они стали так рьяно защищать непогрешимость деревни, абсолютно забывая о четвёртом из семи смертных грехов?

Гнев.

– Пусть снимает с себя всю одежду! – закричала девушка, по шею укутанная в ткани.

Абсолютно забывая…

– Что у вас тут за праздник жизни? – раздался протяжный с ленцой голос.

Я развернулась на сто восемьдесят градусов и посмотрела в лицо… а кто это вообще? Какой-нибудь начальник? И почему за его спиной охранники стены?

Мужчина, которого я даже мужчиной-то назвать не могла – настолько утончёнными были все его черты, – был ещё более худым, чем пастор; не знаю, откуда были эти двое, но явно не из деревень, что в округе, потому как по сравнению с жителями Десятки они выглядели… действительно тощими. Так вот тот, что заговорил последним, был темноволосым обладателем самого скучающего лица на земле. И ехал он на коне. То есть… вот прям сейчас восседал на спине животного, с ленивым интересом разглядывая шоу, устроенное «праведными горожанами».

– Куда вы ведёте наших охранников? – неожиданно прозвучал в затянувшейся паузе голос той самой женщины в грязном платье.

Какая смышлёная. Сразу видно – приноровилась к Миру После.

– Нужно отвезти урожай в хранилище, отстроенное на территории за стенами. Здесь уже места нет, – растянул губы в улыбке черноволосый.

– Когда у нас успело появиться новое хранилище? – удивилась женщина, но под пристальным взглядом пастора замолчала и опустила голову.

– Зачем пришёл, Трой? – спросил пастор у черноволосого.

Точно. Они знакомы.

– Просто проезжал мимо, Габриэль, – высокопарно отозвался Трой.

Габриэль. Ну и имечко выбрал.

– И увидел такую душераздирающую сцену, – тем временем продолжил Трой. – Хотите раздеть эту юную деву?

– А ты – начальник наёмников? – спросила его я.

Трой удивился. Затем чуть внимательней присмотрелся ко мне.

– Да, юная дева, одетая, словно Покахонтас, – лениво издеваясь, протянул он.

– Я хочу с вами. Возьмёте? – не обращая внимания на его издёвку, спросила я.

– А ты дерзкая, – расхохотался Трой.

– Возьмёте? – чуть тише повторила я, добавив в голос угрозы.

– И опасная, – с любопытством заметил Трой.

Метис. Смесь европейского типа с восточным. Кажется – с японской кровью.

– Что умеешь? – чуть серьёзнее спросил он.

– Что умею – всё пригодится, – уверенно ответила я.

Этот человек не выглядел запуганным пастырем – если он возьмёт меня, нужды доказывать свою чистоту больше не будет. А значит – не будет необходимости обнажать своё тело. И снимать гловы.

Я обязательно должна попасть под его командование.

– Постой, Трой. – Габриэль поднял указательный палец вверх, выглядя при этом невероятно доброжелательно. – Она обвинена в заражении скверной. Я не могу отпустить её с отрядом мужчин в долгое путешествие.

– В долгое путешествие? – переспросила я.

– С отрядом мужчин?! – переспросили все женщины, затем перевели взгляд за спину Троя, туда, где ровным строем стояли охранники стен Десятки…

– ЕЁ?!! Да она же там всех перезаражает!!!

Трой прищурил глаза, глядя на завопившую бабу, затем перевёл взгляд на Габриэля. Тот перекрестил пальцы, сложив ладони перед грудью, и опустил голову:

– Не стоит обвинять человека до того, как его вина будет доказана.

ЧТО?

Я недоверчиво посмотрела на пастора. Не он ли пару минут назад сам обвинял меня? Не он ли до этого устроил суд нескольким сельчанам, притом что на теле одного из них даже не было скверны?!

Чего он добивается?…

Ответ пришёл сам и в следующую же секунду:

– Стащите с неё одежду! Мы должны убедиться, что на ней нет скверны! – закричала девушка, скрытая под платком.

Я внимательно оглядела людей в толпе. Как я не заметила раньше?…

– Своё согласие на обнажение я забираю, – сказала холодно, готовясь дать отпор, – никто из вас ко мне и пальцем не прикоснется.

– Пастырь, вы видите! Она грешна! – упала на колени та самая женщина в платье.

Ох уж мне эти праведницы…

– Я не могу утверждать этого, пока не увижу всё своими глазами, – продолжая изображать из себя скорбного агнца, ответил ей Габриэль, а затем метнул на меня совсем не богоугодный взгляд.

Он хочет, чтобы с меня сорвали одежду!

Я метнула взгляд на толпу – та застыла в ожидании зрелища…

– Если не вы, то это сделаю я! – выпрямилась на ногах женщина и уверенно пошла на меня.

– И я! В нашей деревне не место скверне!!! – воскликнула девушка, укутанная в ткани.

– Что будешь делать, Покахонтас? – негромко спросил Трой, при этом не скрывая сарказма в голосе.

– Убью всех, кто ко мне приблизится, – спокойно ответила я.

– Простых жителей? За это полагается казнь! – с любопытством заметил тот.

– Как и за присутствие скверны на теле, – выругалась я, а затем перехватила протянутую ко мне руку девушки, используя инерцию движения, обвела её вокруг себя и отшвырнула прочь, сорвав кусок ткани с её плеч.

Чёрное пятно на коже было огромным. Как я и думала. Скверна.

– Она была заражена? – испуганно вскрикнула та, что хотела первой идти на меня.

Кажется, она была единственной здесь, кто искренне желал справедливости.

Девушка, позор которой я обнажила перед толпой, заверещала, как зверь, и попыталась спрятать пятно под оставшейся тканью.

– Забавно, – протянул Трой, наблюдая за женщинами прищуренным взглядом.

– Как давно ты на должности начальника? – отступив к его коню, негромко спросила я, не отрывая глаз от застывшей в оцепенении толпы.

– С сегодняшнего утра, – отозвался Трой, показывая мужчинам знак, чтобы те шли с грузом к во ротам.

– Забавно, – в ответ протянула я.

То, что здесь творилось…

– На её теле скверна, Габриэль, – обнажая меч, сказал черноволосый громко. – Как пастор, ты должен взять её под карантин.

– Тогда под карантин нужно брать всю деревню, – негромко сказала я, отступая ещё на шаг.

Мужчин за нашими спинами больше не было. Как он собирается справляться… со ВСЕМИ?

– Или казнить прямо сейчас, – прищурив и без того узкие глаза, продолжил Трой.

Я недоверчиво посмотрела на темноволосого главу наёмников. Он что, специально раздувает огонь в избе, полной сена?…

– Казнить? Меня?! – поражённая скверной сжалась на земле, прикрывая своё тело грязной тканью, и посмотрела на пастора: – Но за что? Я слушалась вас! Я делала всё, что вы говорили! За что меня можно казни-и-и-ить?! – заверещала она, а на её шее появилось ещё одно черное пятно.

– Пастырь никогда не прощает… – зашептались испуганные женщины, – не прощает… не прощает…

Мне даже не нужно было видеть – я просто чувствовала.

На каждой из них.

Женщины пугливо натягивали одежду на открытые участки кожи.

Все они были поражены скверной…

Смотреть за тем, как они разрывают этого беловолосого ублюдка, гонимые своим собственным страхом перед ним, своим гневом, своей злостью… я не хотела. Он сам посеял в них зерно тьмы. Ему за это и расплачиваться:

– Если не хочешь быть съеденным новоиспечёнными Грешниками, беги, – равнодушно сказала Трою и помчалась в сторону ворот; тем, кто остался на той улице, сейчас будет явно не до меня.

Через пару секунд меня нагнал стук копыт, а моё тело внезапно рванули наверх.

– Что ты делаешь? – удивлённо спросила Троя.

Он только что, считай, убил всех тех женщин, специально провоцируя их страх и агрессию. Зачем ему помогать мне? Кто он вообще, чёрт его побери, такой?!

– Спасаю твою счастливую шкурку, – оскалился метис и прибавил скорости. – Ворота запираются снаружи?

– Хочешь запереть всех Грешников внутри? – Я подняла бровь, удивляясь ещё больше, но внешне не показывая. – А потом вернуться с отрядом?

– Откуда знаешь, что у меня есть отряд? – без эмоций, но с добродушно-спокойным выражением на лице спросил Трой.

– Конечно, есть. Ты ведь из Города, – ответила, не скрывая, что знаю о месте его обитания.

Они оба – что он, что Габриэль, были жителями Городов. Только там люди могут быть настолько худыми при наличие дорогой одежды и ухоженной кожи.

– Умная Покахонтас, – вновь растянул губы в улыбке Трой и завернул к воротам.

– Мне нужно к башне, – я попыталась вырваться из его хватки, но мужчина оказался на удивление сильным.

– Зачем? – спросил он.

– Там мой друг, – не стала вдаваться в подробности я.

– Там его нет, – почему-то ответил Трой и проскакал через проём ворот, почему-то открытых…

Ах да – он же отправил мужчин с провизией за стены. И теперь они стояли рядом с повозками, загруженными овощами и мясом.

– Отвезите к грузовикам и отправляйтесь в пункт назначения, – скомандовал Трой одному из подчинённых, что был одет так же хорошо, как и он сам.

Этот тоже не из деревни. Если присмотреться, то разница во внешнем виде впечатляет: деревенские выглядели довольно грязно, но имели накачанные тела и сытый вид, а городские были одеты в хорошую одежду, кое-кто даже в бронежилеты, но при этом были такими худыми, что мне тут же захотелось их накормить.

Я не стала наблюдать за тем, как мужчины запрыгивают в телеги с запряжёнными в них животными, не стала задаваться вопросом, откуда в Десятке столько лошадей в принципе, не стала спрашивать, откуда у Троя грузовики, да ещё и на ходу… Я просто ударила рукояткой кинжала в болевую точку на руке Троя, высвободилась из его хвата и спрыгнула с коня на землю.

– Ты куда? – нахмурился черноволосый, явно недовольный моей выходкой. – Спасать пастора?!

Ещё чего.

– У меня в Десятке свои дела, – бросила ему и побежала в сторону смотровой башни.

Женщины на улице, должно быть, уже разорвали Габриэля на куски, но мне до его жизни дела не было. Страх – катализатор для скверны. А он – настоящий идиот, так что жалеть его или тем более спасать я не собиралась.

К счастью, черноволосый начальник не стал тратить на меня своё драгоценное время, решив, что спасение провизии целым отрядом наёмников, который мог бы уничтожить всех Грешников Десятки за несколько минут, – намного более важное дело. Я не стала говорить ему, какой он идиот. Я вообще перестала ждать от людей чего-то большего.

Я молча добежала до стены, запрыгнула в окошко деревянной башни, дверь которой была заперта изнутри, и взобралась вверх по веревочной лестнице. Никого.

– Дамас, – прошептала едва слышно, а потом услышала крики, доносящиеся из деревни, и увидела их…

Грешники. Страшное зрелище, особенно если знать, что ещё пять минут назад они могли складно говорить и мыслить. Если не отмаливать скверну, она разрушит тебя.

Здесь её отмаливать было некому…

Я спустилась вниз, подбежала к воротам, успев отметить, как быстро отряд Троя покинул поражённую землю, и посмотрела на толпу женщин с потемневшей кожей, передвигавшихся резкими, рваными движениями – словно их тела ещё не успели освоиться с новой силой. С обезумевшими глазами и нечеловеческими выражениями лиц, в рваных одеждах, обнажавших черные пятна по всему телу, – они хватали людей, бежавших от них, и отрывали их конечности. А потом… А вот это «потом» я не любила наблюдать даже издалека, потому – выбежала из Десятки и помчалась в сторону леса. Должно быть, они сами начали рвать друг на друге одежду. Должно быть, они скрывали эти следы даже от самих себя, надеясь, что от их послушности пастору придёт очищение. Должно быть, они обезумели, когда узрели, насколько все были грешны. Интересно, что стало с Габриэлем?… Хотя нет, не интересно.

Я мрачно подумала о том, что в Десятке остался Бажен. Хороший был мужик.

Дамас. Быть может, он не выжил. А может, ушел с теми, кто направился к нефтяной скважине… Странно, что в один день все мужчины отправились на два таких ответственных задания, оставив деревню почти беззащитной. Странно, что ворота остались никем не защищены. Странно, что в Десятке появился новый начальник наёмников, и странно, что он пришёл из Города с отрядом.

Странно всё, что связано с последними событиями в этой деревне…

Бывшей деревне. Сомневаться в этом больше не приходилось.

Я взобралась на холм и помчалась вперёд, к лесному массиву – там, среди кустов, был надежно спрятан мой байк, на котором я передвигалась в случае крайней необходимости – бензин был только в Городах, но иногда мне удавалось отыскать его и в развалинах, вот только ближайший могильник был в паре сотен километров отсюда… Да и не планировала я использовать свой козырь так скоро! Я хотела остаться в Десятке на зиму! А перевозить его сюда с предыдущей стоянки, где я провела всю весну и всё лето, было крайне затратно по топливу. Потому я думала утеплить ту небольшую пещерку, найденную мной пару дней назад, и оставить там свой байк на всю зиму – пока не достану денег и новую канистру с бензином.

Чёртов беловолосый пастырь! И какая нелёгкая привела его в Десятку?!

Ни ночлега, ни работы, ни денег, ни еды. Хорошо хоть, одежду приобрести успела и две булки хлеба всё ещё со мной.

Перед глазами вновь появился образ мужчины, стоявшего рядом со столом и грустно глядевшего на меня. Дамас был мне больше чем знакомым. Но идти искать его туда, где столько Грешников… Я сжала зубы, накрыв ладонью кожу на правом запястье. Я не могла так рисковать.

Часть вторая

Начало

Миграция. Самое большое бедствие Мира После. Потоки людей, бредущих, куда глаза глядят, в надежде, что где-то будет лучше. Сколько их умерло во время этих переходов? Сколько осталось в живых и дошло до пункта назначения?…

Какие города уцелели после начала военных действий? Какие из стран смогли сохранить границы своих территорий?

Никто не знал, как теперь выглядела карта мира, потому что прошлого больше не было.

* * *

Мотор ревел слишком громко для тихого вечера и пустой дороги. Лес по обеим сторонам слился в две полоски зелени. Меня мучила совесть.

Нет, я знала – испытывать подобные чувства было по крайней мере глупо… но всё же…

Они уничтожили деревню. Целенаправленно. Хладнокровно.

Трой и Габриэль совершенно точно знали друг друга до встречи в Десятке, они оба были из одного Города – это подтверждает и тот факт, что пастор отпустил последних охранников вместе с новым начальником наёмников. Не знаю, что за отношения между этими двумя – дружбой там явно не пахло, – но то, что они были в одной упряжке – неоспоримо. Итак, возникает вопрос: зачем? И второй вопрос: кто отдал приказ?

На первый вопрос ответ прост: провизия. Города голодают, а в деревнях всегда есть еда. Пастор спровоцировал появление скверны на телах людей, карая беспощадно даже тех, кто ещё не успел согрешить; начальник наёмников раздул огонь, напоминая об этом и без того поражённым этим проклятием женщинам. Беловолосый отправляет часть мужчин на добычу нефти (должно быть, для борьбы с Тенями), черноволосый отправляет вторую половину на перевоз провизии на неизвестно откуда взявшийся склад. Деревня осталась без защитников, женщины обезумели от страха перед наказанием: как итог – Десятка отныне пристанище Грешников. Следующий пункт плана – перевоз провизии, но и тут Трой и его командование всё продумало: мужчины были отправлены к грузовикам. Вместе с ними отправился и отряд Троя, чтобы, на случай возмущения самых догадливых, устранить источник проблем. Естественно – после выполнения черной работы; сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из отряда Троя смог бы поднять двадцатикилограммовый мешок с картошкой… То, что план был продуман заранее, совершенно очевидно – за день до событий все стражники были отправлены на поля, собирать последний урожай; на воротах остался самый хлипкий пацан, – эти люди не боялись прихода Грешников, значит, отряд Троя уже успел прочистить всю территорию вокруг.

Итак, вывод не заставляет себя ждать – деревня была уничтожена ради пропитания одного из Городов.

Вопрос второй: «кто отдал приказ?», остаётся открытым.

Помимо прочего, было странно, что Трой позволил своему товарищу пасть жертвой Грешников, а то, что те женщины изорвали Габриэля на части, – не подлежит сомнению. И здесь мои измышления приходили в тупик: зачем пастору нужно было вести столь сложную многоходовую игру на протяжении нескольких месяцев? – А я не была в Десятке больше полугода.

Не проще ли было заявиться в деревню и казнить сразу человек десять? Зачем нужно было всё это шоу?…

И ещё – я не видела дыма над стенами, когда убегала в лес. Обычно борьба с Грешниками внутри деревни заканчивалась пожаром и криками, но с тех пор, как я выбежала из ворот, я не услышала ни одного звука. То, что мужчины не стали вмешиваться в дела пастора, тоже странно. Либо они были слишком хорошо выдрессированы своим начальством (а это вряд ли – Трой был назначен лишь сегодня утром), либо знали точно, что пастор справится с поражённой скверной девушкой…

Я допускаю, что они не знали о том, что половина защитников уже ушла на нефтяную скважину, потому спокойно направились на задание нового начальника, но что с ними будет, когда они поймут, что никакого склада нет и что все продукты будут отвезены в Город.

Стоп.

Но они ведь и без того знали, что никакого склада нет…

Я сжала челюсти и прибавила скорости. События в Десятке показали – теперь нужно быть ещё более осторожной. Попасть в руки законников я не могла – не после того, как я смогла сбежать и прожить целых пять лет на свободе!

Кто-то полагает, что за стенами опасно, по мне – так намного опасней жить среди людей. Грешники предсказуемы. Люди – нет. А Тени… За все пять лет я натолкнулась на них лишь трижды и сделала вывод – они передвигаются стаями (если можно так сказать про странные сгустки тьмы непонятного происхождения) и водятся в основном там, где были крупные города. Бывает, они приходят в Деревни, но на моей памяти от этой субстанции пострадало только одно поселение; однако пострадало так, что превратилось в бесплатный корм для Грешников, что пришли вслед за Тенями. Я не знаю, что они делают с сознанием людей, но защититься от них можно только с помощью яркого света. По крайней мере – так считается…

Когда-то этот вопрос активно изучался учёными Города, из которого я сбежала, но узнать о выводах великих умов генной инженерии я так и не успела. Зато успела задаться вопросом – почему изучением Теней занимаются ученые именно этой отрасли…

Я прибавила газу и свернула на въезд в разрушенный город; только в нём я могла раздобыть немного бензина и, если повезёт, какое-нибудь оружие: я была здесь лишь однажды – когда убегала от тех, кого считала едва ли не своей второй семьёй… И я не была уверена, что развалины не подчистили за все эти годы другие искатели приключений. Страх перед Тенями и Грешниками засел глубоко в кровь всем выжившим в Мире После, но я не исключаю, что есть такие, как я, – кто по какими-то причинам не боится. Или просто хорошо умеет защищать себя. Такие, как Дамас.

Я прикусила губу, надеясь испытать боль, но она не пришла. Наверное, я действительно лишилась чувствительности, а может, это необходимое условие для всех, кто сумел выжить. Дамас чувствовал. Я – нет. Только то, что позволяло испытывать тело. Как бы я хотела…

Я резко ударила по тормозам, разворачивая мотоцикл боком и едва удерживаясь на сиденье.

Что это было?!

Нет, не Тень – да и откуда взяться Тени в светлое время суток? Живой человек! Но перемещающийся так, словно гравитация не была для него проблемой.

Паркурщик. Нет. Очень крутой паркурщик.

Он спрыгнул с развалин, которые некогда были гаражом, на дорогу прямо передо мной и тут же двумя прыжками забрался на двухэтажное строение, назначение которого теперь даже нельзя было угадать…

Я выровняла байк и присмотрелась к нему: весь в чёрном – удлинённая кофта с глубоким капюшоном и асимметричной длиной, удобные для прыжков неширокие штаны (или джинсы? – отсюда было не видно) и странная обувь – не то ботинки с удлиненным голенищем, не то кроссовки неизвестной мне модели. Волосы черные, удлинённые – пряди развевались от ветра, выбиваясь из-под капюшона и скрывая лицо.

– Вход закрыт, – глуховатый низкий голос с абсолютным отсутствием интонаций.

Что ж, не у него одного такой.

– Когда и кем? – равнодушно уточняю у него.

На эмоции уходит слишком много энергии. Люди открыто проявляли свои чувства в Мире До. Они так же открыто проявляли свои чувства в момент Великого Разрушения. В Мире После подобной слабости места не было.

– Мной. С этих пор, – получаю ответ.

Немногословен.

– Мне нужен бензин. Я не останусь надолго.

Смысл спорить, если нам и впрямь нечего делить?

Новый хозяин развалин некоторое время смотрел на меня, затем перевёл взгляд на дорогу за моей спиной.

– К вечеру тебя здесь быть не должно, – бросил парень и спрыгнул с крыши, скрываясь от меня за стенами.

Что ж, я и не планировала задерживаться.

Должно быть, он увидел, что я – одна и хвоста за мной нет, потому и согласился впустить внутрь. И на том спасибо.

Я медленно въехала в бывший город, поворачивая байк в сторону заправки; я не знала, остался ли там бензин, но помнила, что строение осталось почти не повреждённым, а это значило… Заправка была полностью разрушена.

Да вы издеваетесь.

Если я продолжу разъезжать на мотоцикле, то к вечеру я из развалин не выберусь… Пришлось слезать с байка и прятать его за сохранившейся стеной, – хотя прятать от кого? Грешникам мой транспорт не понадобится, парень на крыше и так пустил меня внутрь… А может, он хочет забрать байк себе?

Я пристально оглядела всё вокруг и направилась в центр развалин. Если он вздумает забрать мой байк, он познакомится с моей худшей стороной.

То, что осталось от домов и магазинов, выглядело совсем удручающе… Ветер, дождь и мародеры хорошо поработали над этим городом. Но у меня всё ещё была надежда.

Надежда, которая погибала стремительней, чем тонул «Титаник». Найти здесь что-то было почти нереально: по этому месту явно чем-то бомбанули – я не успела заметить в прошлый раз, но выглядело всё так, словно на город была сброшена самая настоящая бомба. В центре было просто нечего искать – там были кратер и мелкая щепка от всего, что раньше было дорогой и домами. Я тяжело вздохнула и решила пойти в обход – на другую сторону развалин.

Парень появился передо мной как из воздуха.

– Куда ты? – глухо спросил он.

– Я не нашла бензина в той части, – сообщаю ему, мельком рассматривая черты его лица.

Острые скулы, прямой нос, миндалевидные глаза светло-карего цвета. Красивый. И, кажется, тоже метис – как и Трой.

Возможно – филиппинец, но кожа была светлой – значит, все-таки метис.

– Жди, – коротко скомандовал парень? Мужчина? И быстро развернулся, чтобы скрыться за развалинами в следующую же секунду.

Я не стала спорить, отошла к тому, что когда-то было сваренной из железа лавкой, и присела на голый остов – деревянное сиденье, конечно, не сохранилось. Просидела минуту, просидела вторую, подняла голову и чуть не отпрянула назад – парень стоял передо мной, поставив на землю канистру с бензином.

– Так просто? – постаравшись скрыть недоверие в голосе, уточнила я.

– Так просто, – сухо ответил тот. – А теперь уходи с моей территории.

– Ещё мне нужен меч, – беспристрастно заявила я.

– Не наглей, – спокойно отрезал тот, – бери канистру и уходи.

Я наглеть не стала – мне и так топливо за просто так дали, зачем испытывать судьбу? Потому поднялась со скамейки, подняла канистру и пошла. Бывают в жизни такие встречи, значимость которых сводится к вот такой вот передаче. Хорошо, что парень тоже в бегах – в другом случае он явно потребовал бы плату за помощь. А то, что он в бегах, так же очевидно, как то, что небо – голубое: обычно развалины объезжают стороной, а не устраивают в них место временного жительства.

Я наполнила бак, вывезла свой мотоцикл из укрытия, только начала разгоняться, как что-то большое и тяжелое упало на меня сверху, выбило из сиденья байка и отшвырнуло на пыльную дорогу.

Я несколько раз перевернулась, пока летела вбок и, кажется, испортила всю одежду, встретив телом каждый гравийный камушек на земле. Чертов сукин сын! Так и знала, что ему нужен байк! Я попыталась подняться на четвереньки, но меня тут же отшвырнули на землю, перевернув на спину. Глаза парня были холодны, как лёд:

– Ты привела за собой хвост!

– Чего? – прокашлялась я, пытаясь понять, насколько велики повреждения тела.

– Тебя отправили за мной? Как ты нашла меня? – парень поднял меня за меховую жилетку, встряхнул в воздухе, а затем снова ударил о землю.

Вот урод!

– Я понятия не имею, о чём ты! – прохрипела, стараясь унять головокружение, а потом резко ударила его в челюсть тыльной стороной ладони и, воспользовавшись секундной дезориентацией от удара, выползла из-под его тела и попыталась встать на ноги.

– Далеко собралась? – раздалось за спиной, и меня вновь отшвырнули назад, схватив за шкирку – в моем случае, за меховой жилет, но ощущения были схожими.

– Да чтоб тебя! – выдохнула я, вновь встречая землю головой.

– Как вы нашли меня? – переиначил вопрос парень, нависнув надо мной с полными холодной ярости глазами.

– Да насрать мне, кто ты! Я сама в бегах уже пять лет! И не было за мной никакого хвоста, так что если тебя и нашли – то не из-за меня! – выкрикнула я, досадуя, что он-таки смог вывести меня на эмоции.

– С чего мне тебе верить? – парень ещё ниже склонился надо мной, словно пытаясь отыскать правду на дне моих глаз.

– С того, что я понятия не имею, кто ты! – негромко, но чётко проговорила я. – И заехала на развалины, потому что была здесь около пяти лет назад и помнила, что на заправке был бензин. Так что отпускай меня и делай отсюда ноги – пока твои преследователи не настигли тебя из-за того, что ты тратишь на меня своё время.

– Я не могу так просто уйти, – глядя мне в глаза, чуть спокойнее ответил парень.

– Тогда уходи сложно. Но, будь добр, слезь с меня, – медленно произнесла я, не отрывая от него напряженного взгляда.

Парень помедлил пару секунд, а затем поднялся на ноги, открывая мне путь на свободу. Я резко села, положив руку на мех, и позволила себя вдох полной грудью. Болело всё. И это было плохо.

– Хорошо ты меня… – прохрипела, поднимаясь на ноги вслед за ним, затем отряхнула одежду, с облегчением заметив, что ущерб не так велик, как я предполагала. – Из-за чего бежишь?

– Тебя не касается, – немного грубо и по-прежнему отстранённо ответил парень.

Естественно. Но если бы он ответил, то уже лежал бы на земле, с проколотым горлом – тот, кто действительно находится в бегах, никогда не расскажет причину. А мои кинжалы всегда находят це… Где мои кинжалы?!

Я резко развернулась к парню и посмотрела на его руки.

– Отдай, – холодно сказала, решив, что, если не отдаст, реально убью.

Это единственное, что у меня осталось в память о Дамасе.

– Если ты действительно пришла не за мной, переждёшь обыск без оружия, – прокрутив связку на пальце и при этом ни секунды не выпендриваясь, сказал парень.

– Я буду ждать, пока те, что пришли за тобой, обыскивают город? – Я подняла на него красноречивый взгляд. – И с какой стати мне на это подписываться?!

– С той, что я верну тебе их, как только наёмники уйдут, – холодно сказал парень, скрывая кинжалы в складках кофты.

Наёмники. Опять.

Но это лучше, чем законники.

– Чёрт с тобой, куда идти? – без интонации спросила я, поднимая мотоцикл с земли.

– Ты собралась ехать на нём? – парень неодобрительно посмотрел на моего железного коня. – Это может привлечь внимание.

– Передвигаться, как ты, я не умею, – сухо напомнила ему, оседлав своего монстра. – Так что показывай, куда ехать.

Я верну кинжалы. Даже если мне придётся пожертвовать целым днём пути. Кажется, парень увидел это в моих глазах, потому что в следующее мгновение он спокойно развернулся ко мне спиной и помчался к ближайшим развалинам…

Гараж. Подземный гараж на другой стороне бывшего города. Здесь я оставила свой мотоцикл, здесь получила чем-то тяжелым по затылку, здесь же – отключилась…

Голова болела нещадно, и я бы простонала, если бы не вспомнила, где нахожусь и кто может быть рядом… Осторожно открываю глаза и осматриваюсь, насколько позволяет угол обзора. Развалина какого-то дома. На улице уже сумерки. Чёртов урод!

А вот и он – сидит в тени, наблюдая за тем, что происходит на улице, а на улице происходит обыск. Сдать бы его, да прямо сейчас и в руки преследователей! Но не могу. Возникнет много вопросов, а я не уверена, что готова рисковать своей свободой ради пары секунд удовольствия от мести.

Руки связаны, но этот кретин понятия не имеет, сколько раз я ломала запястья, сколько резала кожу на внутренней стороне ладоней, – я освобожу свои кисти из любого узла, потому что почти потеряла чувствительность этих частей тела.

Когда верёвка мягко упала на пол, я быстро размяла кожу на руках и бесшумно натянула гловы – ради освобождения своих запястий их пришлось снять… Парень глянул в мою сторону, но я продолжала лежать с закрытыми глазами, потому он быстро потерял ко мне интерес. Зря. Переворот, подъем, рывок – и мой похититель оказался на спине, прижатым к бетонному полу. Я сжала пальцы на его шее и начала душить. Это единственное, чего я хотела с того момента, как проснулась в этом здании. Правда, делать всё приходилось бесшумно – привлекать внимание его преследователей было мне не с руки. Парень тоже это очень хорошо понимал, потому так же бесшумно боролся с моим хватом, а потом резко схватил меня за волосы и рванул в сторону. Мой крик был таким же беззвучным. Как и стон разочарования – я вновь была снизу и вновь была обездвижена.

– Хоть один звук, – одними губами сказал парень.

Я послушно кивнула, прикрывая глаза, а потом резко рванула его на себя за края капюшона, при этом обхватывая его корпус ногами.

– Так удобней? – прошептала слегка дезориентированному противнику почти в губы.

Сделаю из него Грешника и избавлюсь от этой проблемы раз и навсегда!

Так я думала до того, как ощутила что-то странное в районе своего живота…

– Удобней, – ответил парень, касаясь моих губ своими.

Жарко.

И в голове почему-то не осталось никаких мыслей. Только он, его лицо и его тёплые губы. Тёплые мягкие губы; не такие, как у Дамаса. Этот парень был молод. Мой ровесник или на год постарше. И он был сильнее меня. Почему-то меня это завораживало. Мы лежали в такой позе несколько минут, пока я не почувствовала, что ещё немного – и я сама себя ударю.

Он избил меня. Он связал меня. Я должна хотеть убить его. Почему я хочу чего-то прямо противоположного?…

– Ты не боишься быть пораженной скверной, – произнёс он мне в губы.

– Ко мне эта зараза не липнет, – почему-то честно ответила я.

В глазах парня что-то резко поменялось; взгляд стал более жестким. Он резко выпрямился, слез с меня и укрылся в тени.

Словно я была прокажённой…

Но я и была прокажённой.

– Бывают же такие, – отстранённо произнёс он и устремил взгляд на улицу.

Сказать что-то или промолчать? Сказать что-то или промолчать? Сказать?… Спокойно, Рин. Ты видишь его в последний раз.

– Они ушли? – сухо спросила, глядя в сторону.

– Да, – глядя куда-то вниз, сказал парень.

– Верни мои кинжалы.

Перевязь остановилась у моих ног, проехавшись по бетонному полу.

Я молча подняла её и прицепила обратно на пояс.

– Что у тебя с запястьями? – не глядя на меня, спросил парень.

Моё сердце гулко застучало. Он снимал мои гловы?!

– Я увидел порезы, скрытые под перчатками, когда связывал твои руки.

Я беззвучно выдохнула. Он не стал их снимать…

– Не твоё дело, – холодно ответила ему и пошла к тому, что осталось от лестницы.

Я потеряла полдня пути, на улице темнело, а впереди была разбитая дорога… но я не допускала даже мысли, что на целую ночь останусь с этим парнем на одной территории!

Черт с ним – как-нибудь прорвусь.

– Где мой мотоцикл? – спросила, остановившись перед лестницей.

– В подземном гараже этого здания, – отозвался парень, – ключи там же.

– Какое благородство, – не удержалась от сарказма я.

Он повернул ко мне голову и сказал очень спокойно:

– Скажи спасибо, что не убил.

Самоуверенный баран. Тени разберутся с ним быстрее, чем я выберусь из развалин: на улице уже темнело, а я готова была поспорить, что разводить огонь он не станет…

– Пошёл ты, – безразлично бросила ему и спустилась вниз.

Когда завела мотоцикл, услышала их. Грешники. Около десяти особей. Забавно, что они пришли следом за наемниками… Тот парень однозначно насолил кому-то очень важному.

Но это уже не моё дело.

Я выехала на дорогу и направилась по объездному пути, краем глаза замечая Тень над головой. Следит? Нет, не следит – торопится туда, куда не пускал меня днём…

Я правильно сделала, что выбрала другую часть развалин для выезда на главную трассу. Тот район – явно его территория, и он совершенно точно что-то там прячет: не зря же согласился помочь мне с бензином, лишь бы я туда не совалась.

Но это тоже не моё дело. У меня своих проблем хватает.

Я прибавила газу и свернула к трассе; сталкиваться с Грешниками не входило в мои планы – у меня всё ещё не было нормального оружия, чтобы противостоять им, а Тени… С Тенями всё было и проще, и сложнее одновременно: заметить их было трудно, зато уйти с траектории их движения – проще простого, особенно когда ты знаешь, в какую сторону они двигаются. Я понятия не имела, почему, но точно знала: Тени – неразумны. Они не приходят в жилые поселения, потому что чувствуют людей, они просто движутся. Предугадать их приход почти невозможно, но возможно сделать так, что они тебя не коснутся: первый вариант – следить за их направлением в темноте, второй вариант – сразу обезопасить себя светом. Вот только свет этот должен быть постоянным, беспрерывным и ровным, иначе есть возможность, что Тень сможет просочиться сквозь преграду. Естественно, про первый способ мало кто знал, а даже если б и знал, вряд ли им воспользовался – слишком велик страх перед неизведанным и слишком велик страх перед темнотой… Но я предпочитала темень: не потому, что была лишена этого чувства, а потому что знала – на свет придут Грешники. Именно поэтому в деревнях такие высокие стены. И именно поэтому разводить костры ночью – плохая затея.

Потому и приходилось мне привыкать к темноте и учиться ездить при свете луны и звёзд, в противном случае я становилась приманкой для всех, кто успел заразиться скверной.

Всю дорогу меня не покидало противное чувство, что я упускаю что-то важное… что-то очень важное. Живот рассказал мне всё, что думает по поводу моей забывчивости, но даже после того, как я умяла полбулки прямо на ходу, ощущение чего-то упущенного не отпустило меня…

Мотоцикл резко подбросило в воздух, и я еле удержалась на сиденье, – тормозить не стала; выровнялась и начала пристальней смотреть на дорогу. Так и есть. Тела. Человеческие тела.

Что за чёрт?…

Голоса людей и шум от передвижения нескольких грузовиков были услышаны мной одновременно. Трой и его наёмники? Неужели я догнала их компанию?…

Вопрос встал ребром: присоединиться или скрыться в лесу? Передвигаться на мотоцикле станет сложнее, к тому же я уходила почти налегке, так что никаких удобств и никакой крыши над головой у меня не будет. Но если присоединюсь к ним, появится возможность получить теплое место и паёк еды на вечер…

Перспектива была заманчивой, если бы не одно «но» – я не знала, кем являлся Трой, и не знала, какой пост он занимал в Городе. Можно прикидываться одиночкой, перебегая из одной деревни в другую, но сосуществовать в компании мужчин и при этом не выдать в себе разыскиваемую беглянку, которая вовсе не нуждается в защите… это было намного сложнее – тем более их путь, вопреки словам Троя, вёл не к мифическому складу, а в один из Городов, светиться в которых мне было крайне опасно.

Впрочем, если подумать, вариантов у меня немного: если подобные махинации с провизией были проведены во всех деревнях в округе, прятаться мне будет просто негде. А проверять свои догадки, теряя дни в пути и тратя бензин, было просто глупо – скоро наступят холода, и никакие хитрости и уловки не спасут меня от них: замерзну, как и все смертные люди. И смысл моего побега будет потерян в снегах…

Чёрт с ними. Присоединюсь к Трою, если он возьмёт меня. В конце концов, притвориться эмоциональным инвалидом, не имеющим проблем в путешествии с группой мужчин, у меня получится на раз – в Мире После и не такие водятся.

К тому же мне нужна была информация: черноволосый обитатель Города совершенно точно знал, какие деревни под ударом, и, если я смогу выведать у него эту информацию, нужды ехать с ним в Город у меня больше не будет – я исчезну на первой же развилке дороги.

Пришлось прибавить газу, несмотря на опасность наехать на очередное сброшенное тело, но этот риск был необходим: я должна была убедить Троя, что моя временная отлучка – не более чем вынужденная мера. В конце концов, он сам решил спасти меня, значит, наш договор о найме в силе. Грузовики показались за первым же поворотом, и ехать стало намного проще – их фары давали свет. Я нагнала последний в ряду и еле ушла от просвистевшей у головы пули. А вот это уже интересно! Они что, думают, что за ними погоня?…

Я увеличила скорость и пристроилась к третьему грузовику с конца и второму – от начала; пули перестали свистеть со всех сторон – значит, всё верно. Трой был именно в этом. Я просигналила пару раз и крикнула в темноту кабины:

– Так в каком Городе расположен твой склад?…

Окно опустилось вниз, а на меня уставилось дуло устрашающего вида оружия… А через пару секунд, растянувшихся в вечность, рядом с дулом появилось донельзя самодовольное лицо Троя:

– Вдобавок ко всему ты настырная, – заметил он не без лёгкой улыбки.

– Я тебе вообще понравлюсь, – мрачно пообещала я, отчего черноволосый начальник наёмников расхохотался в голос.

– C нетерпением жду нашего знакомства, – хмыкнул он, затем внимательно осмотрел все деревья, мимо которых мы проезжали, и кивнул кому-то рядом с собой, на некоторое время отвернувшись от меня; я вернула взгляд на дорогу и около минуты ехала рядом с грузовиком: – Эй, Покахонтас!

Я вновь посмотрела на Троя, лицо которого было серьёзным, в отличие от блестящих весельем глаз.

– Через пять минут будет остановка. Загрузим твой мотоцикл в один из грузовиков, и дальше поедешь со мной.

– Как скажешь, – ровно отозвалась я и отъехала от грузовика.

Ехать так близко к машине, которая запросто может раздавить моё средство передвижения, было довольно рискованно. Но услышать ответ своего нового «босса» в ином случае – было бы просто нереально.

Через пять минут все четыре грузовика остановились у обочины; я слезла с мотоцикла и подошла к Трою, который в этот момент спрыгивал из кабины на землю. Он оказался выше меня на полторы головы, а вот его худоба… вблизи я рассмотрела, что это скорее следствие выбранного образа жизни: даже под кофтой было заметно, насколько жилистые руки имел начальник наёмников. Всё его тело было подтянуто, ни грамма жира – одна кожа, кости и мускулы.

– Ты рассматриваешь меня с таким любопытством, что я просто не могу пропустить это мимо своего внимания, – заметил черноволосый.

– Придётся, я – патологическая лесбиянка, – без эмоций ответила я, продолжая разглядывать его натренированное тело.

Да, он был худ и явно недоедал, но при этом не выглядел умирающим от голода грабителем деревень. Однозначно – городской. И однозначно – не последний в ранге. Возможно – законник. Чёрт.

Принадлежность к законникам выдавала и его тёмная одежда из прочного эластичного непромокаемого материала, и лёгкий бронежилет, принимавший форму тела, – последняя разработка ученых Города, в котором я пребывала до своего побега.

Обитатель Централи. Пёс закона, работающий под прикрытием вне стен Главного Города. Очень плохо.

– Тогда странно, что ты так и не разделась перед той толпой женщин, хотя, говорят, первая предложила подобный вариант развития событий, – вновь заметил Трой, незаметно сканируя меня своим надменным полуироничным взглядом.

– Я – патологическая лесбиянка, с суицидальными наклонностями, – всё так же равнодушно отозвалась я, затем посмотрела в его глаза: – Возьмёшь к себе?

– Непригодную для греха бабёнку, временами ищущую смерти? – Трой поднял одну полуяпонскую бровь вверх… – Ещё спрашиваешь!

– Славно, – кинула ему, затем огляделась по сторонам, – а где все?

– Кто – все? – вежливо переспросил Трой.

– Наёмники из нашей деревни. Те недовольные, которых вы сбрасывали по дороге, – послушно пояснила я.

– Какая сообразительная. – Черноволосый растянул на губах довольно странную улыбку. – Даже жаль, что лесбиянка.

– Сердцу не прикажешь, – бросила через плечо и пошла осматривать грузовики.

– Остановись, Покахонтас.

Я замерла, но оборачиваться не стала.

– Почему ты решила присоединиться ко мне? – вопрос Троя не застал меня врасплох; он должен был задать его, если не был совсем идиотом. – Ты ведь уже догадалась, с какой целью провизия была вывезена из деревни.

– Я – не деревенская, – я развернулась к нему лицом, – и, предупреждая твои вопросы, не городская. Я – сама по себе. И сейчас я ищу место, где смогу провести эту зиму – потому и решила присоединиться к тебе.

Да, выложила всё как есть, – с одной лишь небольшой оговоркой. Но Трой её не заметил, как не заметили и все остальные наёмники, направившие на меня около полусотни единиц оружия из всех щелей грузовиков.

– Твои слова подтверждают показания того старика, – глядя на дорогу под ногами, медленно протянул Трой.

– Вы допрашивали Бажена? – нахмурилась я. – Где он? Он выжил?…

– Тот старикан выживет, даже если с неба пойдёт огненный дождь, – философски изрёк черноволосый, затем склонил голову, разглядывая меня. – Ты же не думала, что я возьму тебя в свой отряд, не зная, что ты из себя представляешь?

О, ты и понятия не имеешь, что я из себя представляю.

– Я готова к проверке, – спокойно ответила ему.

Бажен не знает ничего из того, что могло бы меня скомпрометировать. Я в безопасности.

– Кого ты искала в деревне, когда мы уезжали? – задал вопрос Трой.

– Свою собаку, – ровно ответила я.

– Ты искала её на смотровой башне? – Трой вновь поднял бровь.

– Она – та ещё бестолковая псина, – бесстрастно заметила я.

– А твою псину, случаем, не Дамасом зовут? – даже не скрывая издёвки в голосе, спросил черноволосый. – Такая высокая, под два метра ростом, псина, атлетического телосложения, среднего возраста с навыками профессионального убийцы.

– Ты хорошо подготовился к нашей встрече, – без эмоций констатировала я.

– И всё же? – Трой лениво склонил голову на другой бок.

– Он спас меня пять лет назад и обучил драться. Он – хороший человек, и я должна ему, – ответила почти правду; к словам вообще не придраться – если не знать подробностей, которые были известны только нам двоим.

– И это сходится, – кивнул Трой, словно сам себе, затем поднял на меня хитрый взгляд. – Значит, все-таки предпочитаешь мужчин?

– Не предпочитаю никого, – отрезала я.

Дамас жив. И Трой знает, где он. Это – самое важное.

– И тот сказал то же самое, – вновь кивнул Трой, а у меня кольнуло сердце.

Почему услышать эти слова было так неприятно?…

– Хорошо, Рин. – Трой вновь поднял на меня взгляд и растянул на губах кривую улыбку. – Я возьму тебя к себе. Но не могу обещать, что не пожертвую твоей жизнью, если возникнет необходимость.

– Это больше, чем я рассчитывала, – спокойно ответила я, уловив ухом, как вернулись на места предохранители пяти десятков винтовок.

Я была принята в группу.

– У меня будет к тебе ещё пара вопросов. – Трой сделал знак рукой, и из грузовика выпрыгнул наёмник, направившийся к моему байку, чтобы завести его внутрь кузова. – Не развлечёшь меня познавательной беседой?

– Хорошо, но я тоже хочу знать, – я пристально посмотрела на него, готовясь к атаке в любой момент.

– Что именно, любопытная ты наша? – Трой сощурил глаза, словно предупреждая, что следующий вопрос может привести к летальному исходу.

Но я не совсем выжила из ума, чтобы спрашивать об их уничтожающей деревни деятельности.

– Что ты искал в развалинах? – спросила я, добавив в голос искреннего любопытства.

Трой провёл рукой по своим гладким черным волосам, подстриженным в стиле каре с асимметричными прямыми кончиками, мягко обрамлявшим лицо… затем сделал ещё один знак рукой, и я была снята с последней пушки – я так и не поняла, где находился мой потенциальный убийца, но дышать после его освобождения от миссии, стало намного легче.

– Ты же понимаешь, что мы ещё не настолько близки? – мягко, как кот, улыбнулся он и медленно подошёл ко мне.

Теперь его взгляд был совсем другим. Мужским. Оценивающим. Грешным.

– Ты что… оцениваешь меня? – Я не удержалась от удивлённых интонаций в вопросе.

– Ты ничего такая, – протянул Трой, чуть наклонив корпус, чтобы разглядеть меня… буквально отовсюду. – Немного грязная, с парой свежих ссадин на лице и на теле… в общем и целом выглядишь так, словно тебя покатали по земле, сопровождая процесс лёгкими пинками. Снять одежду, отмыть – и работать можно.

– Спасибо, – я подняла брови, даже не зная, как на это реагировать, – а тебе не мешает в процессе оценки такой незначительной сошки, как я, появление скверны на теле?

Трой выпрямился и усмехнулся; в свете фар грузовиков я смогла рассмотреть на его лице проявившиеся чёрные пятна.

Выглядело это жутко, учитывая, какая уверенная улыбка светила мне с его лица.

– Страшно? – продолжая ухмыляться, спросил он.

– Нет. Раз ты так спокоен, значит, умеешь с этим справляться, – ответила я, следя за своим голосом.

– Умею, – спокойно подтвердил он.

– У вас в группе есть пастор? – аккуратно поинтересовалась я.

Если не брать в расчёт нового пастора Десятки, служители Бога действительно имели силу останавливать распространение скверны – я никогда не видела их «лечение» в действии, но слышала, что с их помощью, при условии послушания и проведения нескольких часов в постоянных молитвах, люди и впрямь избавлялись от этой проказы.

– Нет. У нас есть кое-что иное, – взгляд Троя стал испытующим, а мне почему-то захотелось, чтобы он не раскрывал мне эту тайну…

Черноволосый законник подошёл к грузовику, забрался в кабину и достал оттуда… непрозрачный металлический шприц.

– Что это? – отступив, спросила я.

– Не бойся, это не для тебя, – оскалился метис и воткнул иглу себе прямо в шею.

Я не верила своим глазам: пятна на лице начали медленно рассасываться, очищая кожу Троя от скверны.

– Этот препарат способен избавлять от скверны? – взволнованно спросила я.

Глаза Троя странно блеснули, а затем он убрал пустой шприц обратно в кабину, подошёл ко мне и негромко скомандовал:

– Раздевайся.

Это шутка? Кажется, процесс моего оголения – прямо-таки развлечение дня.

– С какой стати? – напряженно замерев, спросила я.

– Раздевайся, – повторил Трой, наведя на меня дуло «удава» калибра 9x21 мм.

Ч-ч-чёрт.

Снимаю меховой жилет, стягиваю с себя кофту, ощущая дерьмовое чувство дежа вю.

– Детка, а ты неплохо сложена, – совершенно спокойно заметил Трой, глядя на мою грудь в спортивном лифчике. – Под мехом это не бросалось в глаза, но теперь я, считай, удовлетворён одним взглядом.

– Рада за тебя, – процедила я, начиная расстёгивать пуговицу на штанах.

– Как ни велико моё желание увидеть тебя полностью обнажённой… можешь не продолжать. – Трой опустил пистолет и подошёл к моей новой жилетке.

Что происходит? Почему он меня остановил?…

Тем временем черноволосый законник поднял мою меховушку и отцепил от неё небольшой, мать его, ЖУЧОК! Затем усмехнулся какой-то своей мысли, подбросил небольшой квадратик из пластика и металла в воздух и выстрелил по нему из пистолета.

– Что это было? – напряженно спросила я, обратно натягивая на себя кофту.

– Скажи мне лучше, Покахонтас. – Трой развернулся ко мне, не убирая улыбки с лица. – С кем ты успела подраться, пока пряталась от нас в развалинах?

Я скрипнула зубами. Опасный объект. Очень опасный.

– На меня напал какой-то парень, мой ровесник. Появился неизвестно откуда, когда я искала бензин для мотоцикла.

И опять одна лишь правда – с парой оговорок. Но даже детектор лжи бы не заметил.

– Наличие бензина удивило меня, соглашусь, – кивнул Трой, глядя туда, где в темноте кузова скрылся мой байк. – Значит, ты и впрямь знала, что в тех развалинах сохранилась одна из заправок. Но почему он отпустил тебя?

– Может, для того, чтобы нацепить на меня свой жучок? – спросила я, стараясь не показывать своего раздражения.

Трой был слишком умён. Мне не следовало присоединяться к его группе – чем мне это аукнется в ближайшем будущем, я даже думать не хотела.

Как я не догадалась, что новый начальник наёмников в деревне, полной провизии на год вперёд, подстрекающий женщин к проявлению гнева и уводящий из города последних защитников, не может не быть служащим Централи?!

Совсем хватку потеряла, пока жила в лесу. Интересно, мой дом он тоже нашёл?…

– Правильно. – Трой улыбнулся одними губами, в то время, как глаза его смотрели пристально и цепко. – Ты знаешь, кто он?

– Поверь, дружеской беседы у нас не получилось, – мрачно ответила я.

– Это заметно, – кивнув на мои ссадины, бесстрастно сказал законник.

– Тогда ты должен поверить мне, что я понятия не имею, кто тот парень, – вкладывая в слова всю свою уверенность и правоту, сказала я.

– Но тогда почему ты не присоединилась к нам, когда мы обыскивали развалины? – задал вполне себе логичный вопрос Трой.

Чёрт, уважаю этого метиса. Правильно мыслит.

– Потому что поняла, что это были вы, только когда ты принял меня в команду, – честно ответила я.

– Я тебе верю, – выждав минуту, в течение которой я готова была растаять, разложиться, разлететься на атомы… наконец сказал он.

– Спасибо, – на этот раз действительно искренне сказала я, незаметно выдохнув от облегчения.

– Залезай в кабину, – он кивнул в сторону пассажирского места в грузовике. – Грешников здесь быть не должно, но с Тенями никогда нельзя быть уверенным точно.

И вновь я была с ним согласна.

– Ты расскажешь, почему никак не можешь осесть в одной деревне или в одном Городе? – запрыгнув на место водителя, спросил он.

– Я подберу для себя местечко, как только ты скажешь, в каких деревнях до сих пор живут люди, – намекая на его недавнюю диверсию, холодно сказала я.

– Ты забавная, – рассмеялся Трой. – И словно ничего не боишься.

Как мило, что свои угрозы он прячет под улыбкой.

– Если ты взял меня с собой, значит, я нужна тебе живая, – рассудила вслух. – Скорее всего, ты собираешься ловить того парня на живца. Я понятия не имею, зачем сдалась ему и зачем он нацепил на меня свой жучок, но раз я могу быть тебе полезной, то могу рассчитывать, что и ты не останешься в долгу.

– Очень забавная, – заводя грузовик и выезжая на дорогу, протянул Трой. – Может, я и не убью тебя. Такие смышлёные малышки нужны в моей команде.

На то и расчёт, расчётливый ты мой. На то и расчёт.

Сбежать от тебя я всегда успею, а выяснить, за чем нынче охотятся псы Централи, – шанс, который выпадает крайне редко. И упускать его я не собиралась.

Некоторое время мы ехали молча, а у меня из головы никак не выходило то, что впервые за долгое время, используют МЕНЯ, а не наоборот. Итак, Трой. Хитрый, умный, продуманный сукин сын. Он подбирает меня буквально с улицы, выводит на нужные ему ответы, открывает мне свой маленький секретик с содержимым шприца и уничтожает жучок, о котором знал заранее. Что мне это даёт? Во-первых, он не стал раздевать меня догола и не выпустил из грузовиков ни одного наёмника – это говорит о том, что препарат от скверны лимитирован и имеет ограниченное количество доз; на всех явно не хватит, так что он не стал рисковать здоровьем своей команды и позволил мне сохранить достоинство и не раздеваться полностью. Во-вторых, он специально спровоцировал на себе появление скверны, зная, что я отреагирую на процесс излечения; он хотел, чтобы тот, что следит за мной, удостоверился в наличии у него этого препарата. И он уничтожил жучок, чтобы привязать преследователя/беглеца к нашей группе и вывести его на нужную ему территорию, где он сможет схватить преступника, лишив того возможности маневрирования.

Вывод?

Вывод только один. Мне нужно срочно бежать от этого хитрого метиса, имеющего опыт в операциях за стенами Централи. Он не только не боится скверны, он использует её для своей пользы – как в случае с обезумевшими деревенскими, так в случае с нуждающимся в лекарстве от этой проказы парнем с развалин…

Стоп. Парню нужен этот препарат. Как я сразу не догадалась?…

Но на его теле не было скверны – по крайней мере я не заметила; и рядом с ним не возникало того ощущения, что она скоро появится – как это было в Десятке. Значит, препарат ему нужен не для себя.

Я откинулась на спинку сиденья и начала отстукивать ритм пальцами по металлической панели перед собой. Ему нужно лекарство от скверны. Он остро реагирует на мои слова о том, что на меня эта зараза не распространяется. Он знает, кто идёт за ним, и знает, что я к ним присоединюсь… Или не знает – но не исключает вероятности. Он специально набрасывается на меня, наблюдая за тем, как я отреагирую на его преследователей… Он не пускает меня в северную часть развалин и даже помогает с бензином – до того как появляется Трой со своей командой… Ему нужно лекарство… Ему нужно лекарство… Чёрт.

– Ну, выкладывай, что поняла, Покахонтас, – усмехнулся Трой, – даже мне стало любопытно наблюдать за тем, как складываются в единую версию все твои умозаключения.

– Это даже смешно, – заметила я, отрывая руку от металлической панели, затем перевела взгляд на метиса. – Я действительно не знаю, кто из вас использует меня больше.

– Говори, – без эмоций предложил Трой, глаза которого стали крайне холодными и внимательными.

– Он что-то украл у вас, так? – Я облокотилась о дверцу, окно которой было опущено вниз, и посмотрела на дорогу. – Что-то ценное, иначе вы бы не стали корректировать свой маршрут, подстраиваясь под его передвижения. Но целью его побега от вас была не кража – скорее, это было следствием. Он хотел кого-то защитить. Кого-то, кто имеет проблемы со скверной. И, судя по всему, путь его лежал из Централи за стены… Значит… он бежал, чтобы защитить близкого ему человека, и для побега воспользовался какими-то новыми разработками, раскрывать которые вам было бы не с руки. Он – один из твоих коллег, допущенный к секретам Централи, я права?

Я повернулась к Трою, чтобы увидеть выражение его лица, но оно было совершенно не таким, какое я предполагала увидеть: Трой улыбался.

– Ты слишком умная, чтобы отсиживаться в лесу, – произнёс он, продолжая рулить грузовиком. – Я не знаю, по какой причине ты не хочешь перебираться в Город, но теперь это не имеет значения: ты поедешь со мной, и ты станешь членом моей команды. Это решено.

– В противном случае?… – сухо уточнила я.

Я и так знала, каким будет второй вариант.

– В противном случае тебя убьют. – Трой растянул губы в оскале. – Слишком много знаешь.

– И что, ты так просто возьмёшь меня к себе? Ты ведь даже не знаешь моих физических данных, – заметила я, про себя подумав, что быть под крылом у Троя – не самый плохой вариант.

Более того – это тот вариант, при котором я смогу пробраться в Централь и остаться незамеченной главными законниками. Судя по всему, Трой занимает важное положение среди шишек Исполнительной Власти Главного Города.

– Ты смогла выжить в драке с Астаротом. Или он тебя пожалел – что не менее ценно в нашем случае, – усмехнулся Трой, глядя на дорогу.

– С Астаротом? – сухо переспросила я, тут же проводя параллель со вторым демоном Ада после Сатаны.

– Аст, как его зовут свои. Как его зову лично я. Настоящее имя скрыто под грифом «секретно». Мой коллега, как ты изволила выразиться. Разведчик, начальник отряда демонов – группы профессиональных охотников на Грешников. Защитник внутренних стен Централи. Как ты и сказала – украл одну из новейших разработок наших учёных и бежал из Централи за Стены.

– Но… – совсем пришибленная этим потоком секретной информации, из-за которой Трой уже никогда не выпустит меня из своих загребущих полуяпонских лап, продолжила я, – он бежал не один…

– Нет, не один, – качнул головой Трой, продолжая смотреть на дорогу.

– И… кто же этот второй? – уже едва не ругаясь матом от всей этой его «загадочности», спросила я.

– Вторая, – всё так же глядя точно вперёд, сказал Трой.

– Вторая? Его девушка? – попыталась угадать я.

– Его сестра, – сухо произнёс метис.

– Его сестра поражена скверной? – чуть тише спросила я.

– Его сестра находится в коме с самого Великого Разрушения, – сжав пальцы на руле, спокойно сказал Трой, – и с недавних пор на её теле начала появляться скверна.

Чёрт… а ведь они…

– Вы были друзьями, – негромко сказала я.

– Я же говорил – соображалка у тебя работает. – Трой постучал пальцем по виску.

Его реакция на воспоминание о сестре Аста… всё слишком отчётливо. Но зачем?…

– Зачем ты рассказываешь мне всё это? – ещё тише спросила я.

– Ты так и не поняла? – Трой повернул ко мне голову. – Я не планирую отпускать тебя. Ты – моя связь с Астом. Он обязательно придёт, потому что слышал через тебя, что у меня есть лекарство.

– Но у вас не так много доз, я права? – сжав пальцы в кулак, медленно сказала я.

– Права, – спокойно подтвердил Трой. – Более того, я не уверен, что препарат подействует на Тоню…

– Зачем тогда… – ещё больше запуталась я.

– Он нужен мне. Аст нужен мне. – Трой посмотрел в мои глаза, а мне стало как-то не по себе – словно я залезла в чужое пространство, в ту личную часть, которая для меня не предназначена…

– Ты что… гей? – осторожно спросила у него.

– Дура, – покачал головой Трой.

Значит, не гей. Но спросить было надо.

– Итак, ты не уверен, что препарат подействует, тем не менее взял его с собой, устроил настоящую облаву на бывшего друга, когда ничего не вышло, привлёк его внимание другим способом и хочешь встретиться с ним для того, чтобы…

– Чтобы вернуть его назад, – четко ответил Трой. – Его место в Централи. Он – один из лучших в разведкорпусе.

– Но он сбежал… – напомнила ему.

– Сбежал, потому что за лечение его сестры не брался уже ни один врач. Она в коме больше пятнадцати лет. Её тело практически перестало реагировать на что-либо, вдобавок ко всему на нём начали появляться пятна скверны.

– Но это ли не знак, что она все-таки чувствует? – осторожно спросила я.

– Да, это знак, на который никто в Централи не обращает внимания: они просто не могут тратить время на спасение Тони – Города медленно умирают. Их поглощают болезни. А для того, чтобы помочь сестре Аста, необходимо тщательно изучить её феномен, бросить на это все силы, занять все лучшие умы, пренебрегая живыми людьми… И, в конце концов, было принято решение отказаться от тяжелой пациентки – к тому же появилась реальная опасность, что она может обратиться в Грешницу во время своего сна, а на то, чтобы охранять больницы, у Централи просто нет людей.

– Тяжелый случай, – протянула я, проникнувшись сочувствием к Асту.

Иметь положение, связи и деньги – и при этом не иметь возможности помочь родной сестре.

– Именно, – кивнул Трой. – И именно поэтому, я думаю, Аст и решился на побег. Он знал, что Тоню собираются казнить за появление скверны на теле – таким был официальный указ, – и решил бежать из Централи. И теперь, я уверен, он ищет способ излечить её.

– И ради того, чтобы вернуть его назад, ты согласился на эту миссию в деревне, я права? Ты знал, что Аст скрывается где-то здесь, – предположила я.

– Знал. И поэтому согласился, – без эмоций подтвердил Трой.

– И ты отдашь ему препарат, как только увидишь его – пусть даже он не подействует на Тоню, – продолжила предполагать я.

– Отдам, верно, – вновь подтвердил Трой.

– А теперь скажи мне, Трой, твоё командование знает, что ты делаешь? – задала я свой главный вопрос.

– Его простят. Я уверен.

Чёрт… этого я опасалась больше всего. Этот парень совсем не думает о себе.

– А что будет со мной? – напряжённо спросила я.

Предположим, Асту простят его побег и попытку защитить сестру; предположим, Трою простят то, что он свистнул из лаборатории суперсекретный препарат от скверны и передал его своему лучшему другу… Но меня-то прощать не за что – никаких заслуг перед Централью я не имею; зато всё, что сегодня услышала от Троя, – ценнее моей жизни в несколько раз. Меня просто уничтожат, как только разберутся, что я ничего из себя не представляю – а я буду делать всё возможное, чтобы они так подумали…

Трой повернул ко мне голову и улыбнулся:

– Я же уже сказал, тебя не убьют, если ты будешь в моей команде.

– Ну, ты и…

– Не стоит провоцировать появление скверны, – добродушно улыбнулся метис, но глаза его стали холодны как лёд.

Да, дружбу мне здесь не предлагали.

– Поначалу ещё там, в Десятке, я и впрямь думал избавиться от тебя в пути, хоть ты и забавляла меня… Но, когда встретил здесь, на дороге, да ещё и побитую неизвестно кем, да такую наглую… ты меня заинтересовала. А потом задала вопрос про развалины, и я понял, с кем ты столкнулась. И решил использовать. Но теперь, спустя час разговора с тобой, я понял – ты и впрямь можешь мне пригодиться. Ты умная и живучая. Такие нужны в моей команде… Именно такие и выживут в самом конце…

Он замолчал, а я так и сидела, переваривая всё, что мне открылось.

– Трой, я должна признаться тебе… – после нескольких минут тишины сказала я.

– Что ты – разыскиваемая преступница? – с интересом поднял бровь парень.

– Нет. Что?! Нет! – вырвалось из меня раньше, чем я успела остановить. – Чёрт. Мне нельзя в Города. Так что можешь убить меня прямо сейчас. Ну, или попытаться, – с лёгкой заминкой закончила я.

Блеф – моё всё.

– Мне понравились твои слова про мою попытку, – хмыкнул отчего-то довольный метис. – Но я не могу лишить себя развлечения выслушать твою грустную историю.

– Я с детства страдаю батофобией и дромофобией, – серьёзно сказала я, глядя чётко вперёд.

Высокие здания и уличное движение. Это единственное, что пришло мне на ум, учитывая, что страдать боязнью толпы я уже не имею права – Трой видел, что у меня с этим проблем нет. Как нет проблем с боязнью обнажения, чтоб его. Как нет проблем с боязнью оружия или машин. Чёрт, я себя сильно ограничила в выборе фобий. Сама виновата.

– Это серьёзно, – только и ответил Трой.

Не знаю, поверил он мне или нет, но убивать явно не собирался – это было видно по расслабленным рукам на руле.

– Значит, тебе повезло: наша база находится за стенами Централи, – улыбнувшись во все тридцать два зуба, сказал довольный метис.

Чтоб его…

Да, стоит признаться, что он обыгрывает меня на всех поворотах, сильно усложняя мой и без того непростой выбор: стоит мне решить, что я еду с ним в Город, как выясняется, что круче него только яйца, и, отправься я с ним, шансов столкнуться с верхушкой Централи становится опасно много. И только я хочу спрыгнуть с этого поезда, как выясняется, что заходить на него вовсе и не обязательно – ведь база разведкорпуса находится за пределами стен. Это самый хитрый подонок из всех, кого я встречала с момента своего побега, и будь я проклята, если он мне не нравился!

Страшно признавать, но впервые за долгое время мне было… весело общаться с кем-то. Трой был уникальным собеседником, умеющим поставить тебя в тупик при условии наличия выбора. Он был молод, как и Аст – мой ровесник, может, на пару лет постарше, – но я ощущала себя рядом с ним глупым котёнком, мечущимся из угла в угол и не замечающим, что хозяин уже решил – а значит, спорить смысла нету.

– Ты мне нравишься, Трой, – честно, действительно честно сказала я. – И я бы не хотела, чтобы ты меня убил.

– Не разочаруй меня – и не убью, – хмыкнул Трой и вырулил на узкую дорогу, ответвлявшуюся от основной.

– У тебя ведь есть план по возвращению Аста? – спросила его, хотя знала – конечно, есть.

Если метис не видел проблемы в том, что препарат ограничен и не факт, что вообще поможет Тоне – значит, у него было придумано иное решение проблемы. Скорее всего той сценой у грузовика он хотел привлечь внимание бывшего друга, решив дать ему надежду на спасение сестры – но разве это не нечестно с его стороны?… Как он планирует действовать, когда Аст поймёт, что решение проблемы с помощью препарата – блеф чистой воды?

– Постой… так содержимое шприца – тоже фикция? – дошло до меня.

– Препарат настоящий, и он работает, – отрезал Трой. – Его совсем недавно протестировали на людях и убедились – на ранней стадии поражения скверной сыворотка действительно лечит.

– Как это вообще возможно? – удивлённо спросила я.

Чёрт, рядом с ним у меня наружу вылезает всё больше эмоций…

– В его составе успокоительное, лёгкий наркотик и одна из новинок генной инженерии; это что-то вроде антивируса для скверны.

– Лёгкий наркотик и успокоительное… – Я нахмурилась и прикоснулась костяшкой указательного пальца к губам. – Да, это расслабляет сознание и разрушает концентрацию на негативных эмоциях или грешных мыслях, даже вызывает легкую потерю чувствительности… но это, конечно, способно подействовать далеко не на всех… процент соотношения прямо противоположной реакции к ожидаемой – тридцать на семьдесят… И тем не менее это выход для тех, кого не бросает в крайность при употреблении запрещённых препаратов… – я резко замолчала, широко раскрыв глаза. – Так вот почему ты так благодушен, не так ли? Ты под наркотой, потому и наобещал мне ромашковые поля без гильотины!

– Ты права, я слегка расслаблен, – не стал отпираться Трой, на губах которого вновь блуждала лёгкая улыбка – вот черт! – Но это не значит, что я не отвечаю за свои слова. Теперь ты – член моей команды. Не стану спорить – сейчас ты заменяешь мне Аста: без этого засранца поговорить о жизни в нашем разведкорпусе тупо не с кем. Барб – девчонка до мозга костей, Вельз – в принципе не разговаривает…

– Так тебе нужны были свободные уши. – Я прикрыла глаза и положила ладонь на лоб. – Моя жизнь находится в руках наркомана, друг которого сбежал от системы.

– Печально, правда? – оскалился Трой, реакции которого теперь стали настолько понятны… что даже смешно.

Наркоман на службе Централи.

Боже спаси всех нас.

– Барб, Вельз… это не от имён ли демонов сокращения? – вдруг дошло до меня.

– От них самых. Тебе тоже придётся придумать – в разведкорпусе открывать всем своё имя – плохая примета, – серьёзно ответил Трой.

– Почему?

– Нам всем хватает своих грехов, – он посмотрел на меня, останавливая машину в каком-то поле – из-за темноты было не разглядеть, – враг не должен знать твоё настоящее имя.

Интересно, к чему бы это? И какой такой враг?…

Но спросить об этом я не успела – на крышу грузовика упало что-то тяжелое.

– Трой, это… – я напряжённо замерла, уперев взгляд в потолок.

– Это Барб, – спокойно ответил метис, открывая дверцу грузовика.

Я перевела взгляд на дорогу и увидела лёгкое свечение впереди. Мы приехали к какой-то базе?…

– А что Барб делает на крыше твоего грузовика? – всё также напряжённо спросила я – пока не увижу, что это член разведкорпуса, а не Грешник, не успокоюсь.

– Тестирует легкоступы, – хмыкнул Трой и спрыгнул на землю. – Привет, малышка. Как твоя новая игрушка?

– Тройчик! – завизжал кто-то с крыши грузовика и спрыгнул вниз – прямо на метиса.

В свете фонаря я успела рассмотреть два длинных белых хвоста. И юбку. Короткую пышную юбку.

Открыла дверцу со своей стороны, но услышала чёткий приказ:

– Не вылезай наружу.

Я закрыла дверцу и откинулась на сиденье. Через пару секунд Трой вновь забрался в кабину и завёл грузовик.

– Тени, – коротко пояснил он.

– Но ты выбрался без проблем. Как и твоя хвостатая подружка, – заметила я, скрывая в голосе недовольство.

– Мне они сейчас не повредят, – чуть отклонив голову и показывая место укола, спокойно сказал Трой; грузовик тронулся и поехал в сторону света. – А за Барб ещё нужно угнаться.

Я прикусила губу, анализируя услышанное. Тени сводят с ума, но Трой в данный момент под наркотиком… значит, для него главная угроза всех выживших в Мире После – неопасна. Что ж, над этим стоит подумать… А по поводу Барб… Я перевела взгляд на дорогу…

– Стоп! Так это и есть легкоступы?! – Я даже подалась вперёд, глядя на то, как милашка в пышном коротеньком платье с оборочками, волосы которой были убраны в два лёгких светлых хвоста, скачет впереди в Тех Самых странных кроссовках, что так запомнились мне при встрече с Астом, игнорируя все законы гравитации!

Прыжок на два метра вверх, приземление на землю, толчок, смена траектории, приземление на ветку дерева, растущего вдоль дороги, снова толчок, вновь приземление на землю… И два вечно прыгающих хвоста, маячащих впереди грузовика.

– Так вот что это такое… легкоступы… – протянула я, завороженная новыми достижениями учёных Централи. – Но он передвигался иначе…

– Аст? – Трой перевёл на меня взгляд.

Так вот что он украл! Стоп…

– Неужели кража легкоступов – такое уж преступление? – нахмурилась я.

Как это может навредить Централи?

Трой бросил на меня очень странный взгляд, но комментировать не стал, предлагая довольствоваться лишь своими выводами.

Сказал только:

– Ты ещё такая зелёная.

Ну спасибо – открыл новые горизонты.

– И тем не менее Аст передвигался иначе, – сухо заметила я.

– Да, потому что он был тем, на ком тестировались легкоступы ещё в процессе создания, – на губах Троя появилась лёгкая улыбка. – Он привык к ним, почти сросся с ними. Естественно, что он управляется с ними лучше, чем Барб или кто-либо из нашей команды.

– Он был твоим командиром, – наконец дошло до меня.

До ухода Аста Трой был его другом и подчинённым. Вот откуда столько привязанности на эмоциональном уровне – той самой привязанности, места которой больше не было в Мире После.

Все привязанности приводят к одному финалу. К появлению слабости. И, как итог, – к смерти.

Но, даже зная всё это, почему-то, видя легкую грусть на лице Троя… я понимала его. Их команда… Должно быть, это было нечто. И я теперь имела шанс быть частью этой команды…

– Теперь всё изменилось. – Трой вернул всё внимание дороге и прибавил скорости, подъезжая к базе. – Теперь командую я.

Не могу поспорить.

База была небольшой, но оснащенной пробивными прожекторами – свет от них буквально слепил, уничтожая любую возможность для Теней пробраться внутрь. Сами стены были сделаны из стали, а что было за стенами – что ж, увидеть это я смогу лишь тогда, когда проход для меня будет открыт.

Пока что я не тешу себя надеждой, что меня так просто пустят внутрь. Мы живём в жестоком мире, в котором доверие заслужить не так-то просто.

– Что это за потеряшка? – раздался высокий голосок Барб, как только мы оба покинули кабину грузовика. – Тройчик, ты опять подцепил кого-то по дороге?

Я подняла бровь, но промолчала.

– Тебя я тоже в своё время подцепил, – заметил метис, подходя к милой блондинке, возраст которой был опасно близок к детскому.

Да она явно несовершеннолетняя!

Барб была одета в довольно приличное на первый взгляд платьице до колена из черного материала – такого же, как и у Троя, – неприличным его делал способ передвижения самой девчонки: от резких и быстрых прыжков подол задирался и были видны все полсотни складок от подъюбников. Куда ей столько?!

Личико у девочки было очень смешное – она была явно недовольна словами Троя, но при этом излучала какое-то ненормальное дружелюбие и теплоту. У Барб были большие славянские глаза кристально голубого цвета, маленький аккуратный носик и насыщенного цвета губы – девочка явно пользовалась какой-то помадой. Судя по натуральности оттенка – скорее всего гигиенической. Неужели у кого-то до сих пор сохранилась косметика?!

– Как тебя зовут? – своим высоким голоском спросила у меня девочка.

– Ри…

– Гамори, – перебил меня Трой.

Я скрыла удивление внутри себя, но красноречивым взглядом метиса всё же наградила… Какая, к псам Централи, Гамори?!

Ещё более красноречивый взгляд Троя заставил меня вспомнить подробности нашего с ним разговора. Имена. Они никогда не называют своих имён. И для этого явно была причина…

– Гамори, – улыбнулась я, протянув руку блондинке с хвостами.

– Барб, – весело отозвалась та и сжала мою руку в районе локтя.

Странное приветствие, но я решила ответить тем же.

– Ты позовёшь Вельзика? – глаза Барб загорелись, когда она посмотрела на Троя.

– Нет, воспользуемся силами наёмников, – качнул головой метис, затем перевёл взгляд на меня, – поработаешь приманкой для общего дела?

– Почему-то даже не сомневалась в поступлении подобного предложения, – кисло отозвалась я. – Что делать-то нужно?

– В данный момент будет происходить разгрузка грузовиков; мы с Барб – следим за процессом, ты – маячишь на территории перед базой, привлекая к себе всё нужное и ненужное внимание.

– Славно, так может меня сразу кровью облить – чтоб дикие звери тоже к операции подключились? – без энтузиазма предложила я.

– Барб любит кровь! – подпрыгнула на полметра девочка, весело захлопав в ладоши.

– Инициатива наказуема, – философски протянул Трой.

– Это был сарказм, – ещё суше заметила я, затем оглядела территорию перед базой и спросила: – А почему грузовики не заезжают за стены?

– Мы не пускаем на базу кого попало, – скупо улыбнулся одними губами Трой. – Все наёмники будут ночевать в пристройке сбоку.

– Ясно, – совсем без эмоций отозвалась я.

Моё место тоже будет там. Не нужно было и думать, что меня пустят внутрь.

– Расходимся, – скомандовал Трой. – Барб – следишь за Тенями и Грешниками.

– Есть, Тройчик, – подпрыгнула девочка и ускакала на границу света от прожекторов.

– А я?

– А ты просто гуляй. Уверен, Аст уже наблюдает за нами.

– Не проще позвать его, крикнув в темноту? – Я смерила Троя красноречивым взглядом. – Ты же всё равно собираешься отдать ему лекарство.

– Так он и вышел к тебе, – хмыкнул Трой. – Аст не собирается возвращаться. Моя задача – выйти с ним на контакт и наградить жучком слежения: пока он отдалён от тела Тони, он не будет задерживаться ради дружеской беседы.

– С чего ты вообще взял, что сможешь уговорить его вернуться? – не выдержав, спросила я. – После того как Централь отвернулась от его сестры, он вряд ли снова захочет служить в разведкорпусе.

– Это уже моё дело, – взгляд Троя мгновенно стал ледяным, и я решила больше не лезть со своим мнением.

Пусть сами разбираются.

Я развернулась лицом к грузовикам и интуитивно отступила: наёмники как раз выносили из кузова тело одного из стражей Десятки. Тело, почти полностью пораженное скверной.

Должно быть, когда этот бедолага понял, что информация о складе – вранье, он не согласился на условия приёма на новую работу… И вот что с ним стало. Я бы тоже разозлилась на наёмников Троя. И тоже захотела бы убить их всех за то, что они сделали с Десяткой. Раньше.

Сейчас я просто смотрела на то, как грязные, уставшие мужчины вытаскивают мертвое тело своего бывшего товарища из кузова, полного картошки и прочих овощей с поля.

Еда не должна быть запачкана кровью. Хотя бы в буквальном смысле…

Что-то резкое и быстрое привлекло моё внимание, заставив отвернуться от грузовика. Тени? Нет, за ними следит Барб, а её навыкам я доверяю больше – по крайней мере, меня до сих пор слепит тот свет, что льётся из прожекторов на территорию перед базой. Значит… Грешники?

Но за ними вроде тоже должна следить Барб…

Я поискала глазами Троя – тот был занят, руководя разгрузкой грузовиков и отправлением провизии на территорию базы с помощью странных квадратных ячеек, вмонтированных в стены с внешней стороны.

Странно было наблюдать за слаженной работой городских и деревенских. Если первые довольно привычно работали в команде, то вторые то и дело косились друг на друга, словно желая уличить в предательстве… Глупо.

Они выжили. Это единственное, что должно их волновать. А Трой с оплатой не обидит – почему-то я была в этом уверена; да и жить бывшим десятникам теперь будет намного легче: в городе были свои плюсы, например, наличие постоянной работы.

Я отвернулась от Троя и попыталась высмотреть в темноте хоть что-то. Бесполезно. Световая стена, созданная прожекторами базы, лишала меня какой-либо возможности использовать своё зрение. Что ж, ни звуков, ни движений я больше не фиксировала – значит, показалось. И со мной бывает. Особенно после почти бессонной ночи… Дамас. Интересно, где он теперь?… Может, его также прибрал к рукам кто-то из Централи? Почему я не спросила у Троя, что произошло со вторым отрядом, отправленным на нефтяную скважину?…

Я покачала головой, не желая комментировать то, что творилось в моих мыслях, и прошла вдоль линии света. Грузовик Троя уже разгрузили, и теперь наёмники суетились вокруг второй машины.

Надеюсь, у меня хоть своё спальное место будет… А то как положат вместе со всеми мужчинами на пол… я ведь говорила, что имею другую ориентацию и не имею проблем с противоположным полом…

Да, тут я как-то не подумала… А стоило бы обсудить это с Тро…

Я замерла, глядя на человеческую тень, на мгновение мелькнувшую за огромным колесом грузовика.

Позвать Троя? Проверить самой? А с каких это пор я вообще рассматриваю вариант «воспользуйся помощью»?!

Иду в обход грузовика, стараясь не издавать ни звука; обхожу с задней части – никого. Чёрт, этого просто не может быть, чтобы мне дважды показалось. Он здесь. Аст здесь. Возможно, от меня и не требуется ловить его – только увидеть и сказать об этом Трою, но почему-то звать метиса раньше времени совсем не хотелось. С него станется обсмеять меня – или отправить на корм Грешникам…

Я прошла вдоль машины и хотела, было, вновь выйти на освещаемую часть территории, как на моих губах появилась ладонь, а меня резко дёрнули обратно в тень. Я попыталась развернуться – бесполезно. Хват был просто железный.

– Не дёргайся, и я не причиню тебе вреда, – прошептали на ухо тёплые губы.

Аст.

Естественно, я дёрнулась.

– Что ж ты такая неуёмная? – тихо вопросил в воздух парень и сделал ещё пару шагов назад – вместе со мной.

Я расслабила тело, вынуждая его приложить чуть больше усилий на удержание меня на ногах, затем высвободила левую руку, подняла её наверх, обняв Аста за шею, и ненадолго замерла, предлагая понять, что я собираюсь сделать – а сама повернула голову к его лицу, надеясь сбить с толку. Не получилось – просто непробиваемый тип… Я резко обрела опору, схватила его за шкирку – как недавно он меня, – и выбросила вперёд, сгибая корпус. Этому приёму меня научил Дамас – хвала ему и слава. Аст перевернулся в воздухе и, как и полагается при подобной атаке, упал на спину. При этом он не издал ни звука. Реально демон. Повторять своих прошлых ошибок я не стала, потому тут же замахнулась ногой, чтобы пнуть его в живот или, если не повезёт, в бок, – но бывший глава разведкорпуса успел сделать мне подсечку и даже поймать моё падающее тело, взяв весь удар на себя. Вначале я не поняла этой его мягкости, а потом до меня дошло – в отличие от него, я встречала бы землю со звуком. И обязательно привлекла внимание.

Аст резко развернулся, и мы вновь оказались в той же позе, что и несколько часов назад. Разве что я не забрасывала на него ноги. Уже убедилась – не работает, так что смысла не было.

– Я повторяю: я не причиню тебе вред, если ты не будешь дёргаться, – прошептал он, удерживая меня на месте всем своим весом.

А он тяжелый, гад!

Я состроила на лице скептичное выражение и даже фыркнула – для полной иллюстрации того, что думаю по этому поводу.

С чего бы ему не причинять мне вред? Он что, резко изменил свои принципы – и теперь не дерётся с девушками?… Это как минимум глупо: в Мире После нет различия в поле – опасными могут оказаться как те, так и другие. В равной степени.

– Всё, что от тебя требуется, – это достать для меня шприц с препаратом, – продолжая удерживать меня на земле с закрытым его ладонью ртом, сказал Аст. – Сейчас я уберу руку, и ты не будешь кричать. Издашь хоть звук – я сломаю тебе обе руки перед тем, как успею убежать от Троя. Кивни, если поняла.

Я кивнула. Желание воткнуть ему шприц в глаз – окрепло.

Аст убрал ладонь с моих губ, и я сделала жадный глоток воздуха. Взгляд бывшего начальника демонов быстро опустился на мой рот и задержался там на секунду. Надеюсь, он не посчитает это за звук? Ходить со сломанными руками мне ещё не доводилось.

Но нет, вроде пронесло.

– С какой стати мне помогать тебе? – тихо спросила я.

Разговаривать буквально рот в рот для меня было в новинку. Но сказать этому демону, что я – девушка и мне неловко, было бы глупо. Вряд ли он оценит всю иронию ситуации.

– Трой принял тебя? – задал короткий вопрос Аст.

Я кивнула. Смысла врать не было.

– Ты знаешь, кто он? – второй вопрос.

И я вновь кивнула.

– А ты не забыла рассказать ему, что пять лет находишься в бегах?

Некоторое время я просто лежала, пытаясь понять, к чему он, а потом мои глаза расширились в понимании.

– Верно, – спокойно кивнул Аст. – У тебя есть свои секреты, которые ты бы не хотела раскрывать своему новому боссу. А у меня есть необходимость в том самом препарате, действие которого ты увидела своими глазами.

– Я не знаю, есть ли у него ещё одна порция, – тихо и без эмоций произнесла я, – и не знаю, где она может находиться.

– Там же, где он взял первый шприц, – подсказал Аст, – передашь мне препарат через пять минут, после того, как помаячишь на освещенной территории. Уверен, Трой уже потерял тебя, так что не заставляй меня терять надобность в твоих услугах. Иди и принеси мне шприц.

– С чего ты взял, что Трой станет выдавать меня законникам, узнай он о моих проблемах? – серьёзно спросила я.

Я уже успела пообщаться с этим парнем и сделать массу полезных выводов. Пусть он и наркоман, страдающий сентиментальной привязанностью к бывшему другу, но в его честности я не сомневалась – он пообещал мне, что, как только я стану членом их команды, никто не посмеет тронуть меня. И я ему верила.

– У тебя неверное представление о Трое. Неверное представление о псах Централи в принципе. – Аст нехорошо улыбнулся, а в его глазах зажглось что-то странное. – Или ты уже забыла, что стало с той деревней?

Откуда он…

– Или, может, ты думаешь, ему было жалко стражников, которых он сбрасывал по дороге? – продолжил Аст, сузив глаза. – Или ты наградила его совестью, решив, что он сожалеет о том, что забрал всю провизию у людей, которые пахали и отдавали жизни за то, чтобы вырастить свой урожай? Он просто выполнял приказ, – холодно сказал парень, пробивая меня своим взглядом. – И в твоём случае он не будет медлить: как только получит приказ выдать тебя законникам – не задумается ни на секунду. Не забывай, где ты. И не забывай, с кем ты.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а в следующее мгновение совсем рядом раздался голосок Барб:

– Тройчик, а где твоя новая потеряшка? Как её там? Гамори?…

Аст резко поднялся на ноги и, подав мне руку, так же резко поднял меня.

И опять – сделал всё это беззвучно и даже не запыхался. Откуда в нём столько силы?…

– Я здесь, – я вышла на свет и махнула Барб рукой, показывая, что со мной всё в порядке.

Вообще со мной всё было ни разу не в порядке, но сообщать об этом окружающим я не торопилась. В словах Аста был смысл. Да, какое там! Он глаголил истину, о которой я успела позабыть: никому нельзя доверять. Только так можно выжить в Мире После. Я прожила так целых пять лет и убедилась на собственной шкуре в правоте данного суждения.

И с чего я взяла, что Трой заступится за меня, как только узнает, кто я?

С чего я вообще решила, что меня сюда примут? Двери базы всё ещё закрыты.

– Не теряйся, Моричка, – улыбнулась Барб и подпрыгнула на пару метров над землёй, – а то Тройчик будет волноваться.

Моричка… это я, что ли?

– Хорошо, – сухо кивнула и пошла вперёд – к границе тьмы и света.

Эта девочка была милой. Она даже могла мне понравится. Если бы я разрешила себе испытывать к ней какую-то симпатию.

– Препарат, – шепнули мне из тени. – Моричка.

– Не называй меня так, – процедила я, оставаясь бесстрастной в лице и стараясь вообще не двигать губами; только малышка Барб может называть меня так. – Я – Рин, – сказала я и вновь развернулась к грузовикам.

Вообще было довольно странно, что Аст не может достать препарат сам – он наверняка сделал бы это быстрее и к тому же не привлекая при этом внимания. До меня только через минуту дошло, что я так и не сказала ему, откуда Трой достал шприц…

Что за дура. Так подставиться из-за своей невнимательности… Теперь придётся самой доставать чертов препарат из кабины грузовика – Трой вряд ли проигнорирует то, как я хожу по территории перед базой и зову кого-то из темноты на тайный разговор с целью передачи данных о местонахождении второго шприца… Конечно, если он действительно существует. С метиса сталось бы обмануть меня, сказав, что у него есть несколько порций… По крайней мере, я бы себе не доверяла.

Помаячив на свету пару минут, я двинулась к тому самому грузовику. Попасть внутрь кабины – не проблема. Я могу запрыгнуть через раскрытое окно. Тяжкий вздох разочарования удержать не удалось – Аст был так близок к своей цели! А я – настолько растеряна нашим с ним разговором, что даже не догадалась сказать ему об этом!..

Оглядев территорию и отметив занятость Троя и прыгучесть Барб, я метнулась в тень, подпрыгнула, уцепившись двумя руками за крышу кабины грузовика, и мягко нырнула внутрь. Тут же согнулась, прячась от глаз, способных разглядеть меня через лобовое стекло, и начала шарить по бардачкам. Их тут оказалось целых три: в одном – пистолет, который был наставлен на меня при нашей первой остановке; во втором – еда, нет, целый ящик всяких снеков, способных утолить голод в долгой дороге! Ну да – останавливаться ради того, чтобы запечь картошку в костре, было бы как минимум глупо…

А вот в третьем бардачке, имевшем кодовый замок, но – по причине рассеянности находившегося под наркотическим дурманом хозяина – раскрытом, лежали два металлических шприца. Один – пустой, а второй – полный. Я быстро взяла препарат, дождалась, пока двое мужчин пронесли очередное мёртвое тело куда-то на границу света (должно быть, они уже перешли к разгрузке третьего кузова) и вынырнула из окна грузовика на асфальт. Затем сделала несколько шагов в сторону, чтобы не появляться на свет с того же места, в котором исчезла, и вышла на освещённую территорию. Следующие несколько минут едва не сожгли мой мозг от напряжения – мне постоянно казалось, что Трой подойдёт ко мне и скажет своим мягким голосом что-то в стиле «предаём потихонечку?» или «у тебя появился член в штанах? Дай посмотреть!»

Не подошёл. Зато подошла я – к самой границе света.

– Моричка, не иди дальше – там могут быть Тени! – крикнула Барб, и мне пришлось повернуться к ней и кивнуть, чтобы девочка не переживала.

Наверное, я – плохой человек. Я ведь сейчас предаю их? Или помогаю нуждающемуся? Как можно расценивать мой поступок?

А если вспомнить, что Трой сам хотел отдать препарат Асту… нужно ли мне вообще корить себя за это?

– Иди к телам, – шепнули из темноты, и я послушно развернулась к той части территории, куда складывали трупы охранников Десятки.

Их было семеро – убитых и сваленных на землю. Убитых ни за что. Убитых по приказу Троя.

Я развернулась, чтобы посмотреть на метиса, и поймала на себе его внимательный взгляд. Знаю, как это выглядело со стороны. Что я размышляю над тем, стоит ли мне присоединиться к убийце невинных людей? Но не об этом я думала, глядя на нового главу разведкорпуса: я думала о том, как бы мне не попасть в эту самую кучу…

Трой отвернулся от меня, вновь возвращаясь к разгрузке, Барб ускакала к другой части освещённой территории, и я наконец смогла попасть в тень.

– Препарат. – Аст протянул ко мне руку.

Он стоял за телами, там, куда уже не попадал свет прожекторов.

Я бросила ему шприц, одним скупым движением. И тут же отступила обратно, к свету, вот только была остановлена словами брюнета:

– Ты гибкая.

Я вернула ногу на землю и развернулась к Асту.

– И что это может значить? – сжав челюсть, спросила его.

– И везучая, – продолжил тот, вынуждая меня обоснованно опасаться того, что последует дальше. – Если потребуется, ты достанешь для меня ещё.

– Сам занимайся лечением своей сестры, – процедила ему и, резко развернувшись, вновь сделала шаг навстречу свету.

– Узнала о ней, – шепнули из-за спины и вновь втянули в темноту; на этот раз обе руки Аста держали меня за талию, и я имела возможность закричать – но мы оба понимали, что я этого не сделаю.

– Узнала, – сухо ответила я.

– Тогда ты понимаешь, что я не отстану от тебя так просто, – захват на моём животе стал более жестким, и мне стало трудно дышать.

– Может, стоит попросить помощи у своего друга? – язвительно предложила я. – Поверь, ты удивишься его отзывчивости.

– Трой хочет вернуть меня, но ему плевать на Тоню, – в голосе Аста вновь появился холод, а мне захотелось его ударить опять.

– А ты не думал, что это жестоко с твоей стороны – сохранять ей жизнь и не отпускать её душу?! – прошипела я, повернувшись к нему лицом; рост не позволил сказать это глаза в глаза, так что моя щека уперлась в его шею.

– У тебя не осталось никого из семьи, верно? – ровно спросил Аст, а я почувствовала – он готов.

Готов убить меня.

– Верно. Моих родителей забрало Великое Разрушение, а моих приёмных родителей убили законники после того, как те помогли мне сбежать. Так что у меня не осталось семьи, и впаривать мне о своих чувствах не стоит – я прошла через потери и знаю, что это такое. Если хочешь – убивай меня, если хочешь – оставляй в живых. Но не дави на жалость. Это со мной не пройдёт.

Некоторое время Аст молчал, продолжая удерживать меня на месте. Я слышала стук его сердца и ощущала его равномерное дыхание на своих волосах.

– Думаешь, из-за своих потерь ты теперь навсегда лишена чувств? – задал он странный вопрос.

Я нахмурилась.

– Я думаю, что чувства – это непозволительная роскошь для тех, кто пытается выжить, – ответила ему.

И если эмоции я ещё могла себе позволить, то проявить свои чувства… позволить их появление, в принципе…

– Глупая, – тихо произнёс Аст, и я почувствовала, как хватка на животе слабеет.

– Глупо уходить из разведкорпуса ради продолжения сомнительного существования человека, который уже жить не хочет, – без эмоций сказала я, ожидая удара.

Вот только удара не последовало. Я развернулась к Асту лицом и хотела, было, посмотреть ему в глаза, как была поймана за подбородок.

– Не нам решать: кому – жить, а кому – умирать, – пристально глядя на меня, ровно произнёс парень.

Нет, не нам. За нас это решает Централь.

– Гаморичка-а-а-а! – протянула Барб где-то за моей спиной.

Я только и успела, что развернуться к ней, как почувствовала – Аста в темноте уже не было. Он передвигался быстрее, чем блондинка с хвостами; и абсолютно бесшумно.

Вот только ощущение от его рук на моём животе всё не проходило…

– Что вы будете делать с этими телами? – спросила у девочки, подскакавшей ко мне.

– Это знает только Тройчик, – улыбнулась Барб.

– И тебя это… не смущает? – Я попыталась найти верный глагол к описанию чувств, но с этим делом у меня всегда возникали проблемы.

– Это не женское дело – беспокоиться о трупах, – легко пожала плечиком девочка и ускакала к последнему грузовику.

– Все-таки проявила интерес, – голос Троя раздался неожиданно, и я резко развернулась к нему.

– Было бы странно, если не проявила бы, – бесстрастно заметила я.

– Хочешь спросить у меня о чём-нибудь? – ненавязчиво предложил он.

Нет, спасибо, я – не самоубийца.

– Где я могу переночевать? – вместо этого спросила у него.

– Где? – удивился Трой. – Как и все члены отряда – в спальне на базе.

Я скрыла удивление в глазах, но, когда стальные ворота начали раскрываться прямо передо мной… удержаться от эмоций всё же не удалось.

– Вот так просто? – бесцветно спросила.

– А что тебя удивляет? Ты задаешь вопросы по существу, лишнего не спрашиваешь, выполняешь команды, не прекословишь, имеешь набор навыков, необходимых для выживания, и не особо боишься Грешников.

Я промолчала. Мой приход в Десятку и столкновение с пастором говорили сами за себя.

– И это удовлетворяет ваши требования к претенденту в члены отряда разведкорпуса? – Я постаралась, чтобы моё лицо ничего не выражало и всё же… всё же всё это было слишком… просто.

– Да, стартовый набор у тебя есть. – Трой растянул губы в совсем и ни разу не однозначной улыбке, затем повернулся к Барб. – Покажи нашей новенькой территорию базы.

– Принято, босс. – Барб шутливо отдала ему честь и кивнула мне – чтобы следовала за ней. – Ты будешь спать со мной, потому что на этой базе у нас не так много спален.

– На этой базе? – переспросила я. – То есть она не единственная?

– Конечно, нет! Но она соединена с нашей главной базой сетью подземных труб для передачи воды и продовольствия. Всё это сделано с целью не допустить возможность остаться отрезанными от системы жизнеобеспечения в случае изоляции при нападении Грешников.

– То есть все ваши базы соединены подземными переходами? – уточнила я, принимая информацию к сведению.

– Угу, – кивнула Барб. – Но перейти от одной базы к другой под землёй невозможно. Сеть труб создана специально для продовольствия или медикаментов. Как всё это перевозится от базы к базе, не знает никто. Ну, может, Тройчик знает. Я никогда не подхожу к этим ячейкам. – Барб подпрыгнула в воздухе, а я сделала ещё один полезный вывод: под землёй было хранилище; и скорее всего – роботизированное; это плохо.

Я надеялась, что в случае нападения можно будет уйти подземными тропами, но если трубы созданы под небольшие «посылки», то этот вариант отпадал…

Территория базы оказалась и впрямь небольшой: стоило уйти подальше от прожекторов и стальных ворот, как мои глаза быстро приспособились к приятной полутьме, разгоняемой лишь мягкой подсветкой самого строения. Оно, к слову, было одноэтажным. С одной стороны от него находился полигон, с другой… я не очень понимала, что это… место для барбекю?…

Я вновь постаралась не транслировать своё удивление, но оно уже выходило за грани возможного. Что это за люди? И почему они имеют подобные, скажем так, блага цивилизации?

– У вас хороший заработок, я права? – все-таки не выдержала и спросила я.

– Не знаю, я свои деньги не трачу. – Барб пожала плечиком.

– Почему?

– Мне всего здесь хватает, – широко улыбнулась она, а я… а я уже просто сжала челюсти и молча шла за ней.

– На самой базе у нас есть кухня. – Барб завела меня в довольно просторное помещение, оборудованное современной техникой, и оформленное так, словно это место было бомбоубежищем – не меньше. – Далее спальня мальчиков, туда нам, девочкам, вход запрещён… – она провела меня по узкому коридору, выкрашенному в светло-серый цвет, мимо стальной двери – одной из четырёх на нашем пути, а из меня вырвался какой-то ироничный звук, означавший нечто вроде «да ладно?». – А вот здесь у нас спальня девочек!

Мы зашли в такую же, как и у «мальчиков», дверь, и я оказалась в помещении, тут же вызвавшем у меня ряд неприятных ассоциаций.

Кровать была двухъярусная, металлическая, серая. Стены серые. Тумба в форме квадрата – серая. Единственная радость в этом сером мареве – широкое окно с жалюзи; естественно – металлическими… и, пожалуй, белый пушистый ковёр на полу.

– Здесь не очень-то обжито, – заметила я.

– Мы редко бываем на этой базе, но как только у меня появится время, я сразу же привезу сюда сотню плакатов со своими любимыми звёздами! – засияла девочка, а у меня появился логичный вопрос:

– Со звёздами?

– Барб любит звёздное небо, – неожиданно засмущалась та, почему-то перейдя на разговор о себе в третьем лице.

– Ясно… – кивнула, тут же оправдав про себя её страсть к прыжкам в высоту.

– Пойдём я покажу тебе ванную комнату! – внезапно вспомнила девочка.

– Своевременно, – согласилась я и пошла за ней.

Третья дверь оказалась проходом в ту самую комнату, посещение которой требовалось мне уже минут тридцать.

– Здесь я осмотрюсь сама, – сказала я и закрыла дверь перед носом девчонки, желающей, должно быть, показать мне, где здесь унитаз, а где душевая.

Но, хвала небу, эти предметы быта я могла различить и без её помощи. Как только все мои потребности были исполнены, а руки – вымыты с мылом (которому я обрадовалась больше, чем наличию душевой, – в моём лесном убежище была только бочка с водой), я замерла перед зеркалом. Оно было большим – с меня ростом, и я, впервые за долгое время, имела возможность взглянуть на себя со стороны. Мои тёмные волосы были убраны в растрёпанную косу, на худом лице было несколько ссадин от драки с Астом, скулы выглядели острее, чем я запомнила, а серые глаза – больше. Я расстегнула местами грязный меховой жилет, затем сняла зелёную кофту. Да… то, что стало с моим телом за эти несколько лет… Где та красавица с пышной грудью и крутыми боками? Я никогда не была толстушкой, но имела округлые формы и знала, что это нравится мужчинам. Как знала, что это – большой грех, быть предметом их желаний. Я нередко видела, как охранники уводят новеньких лаборантов с черными пятнами на лице… уводят из моего прежнего дома, который, как я теперь знаю, никогда не был моим настоящим домом…

Я провела рукой по плоскому животу и прикусила губу. Я не голодаю, но много двигаюсь, а оттого сжигаю больше, чем успеваю наедать. Но, будь в моем теле несколько лишних килограммов – сбегать от Грешников или Теней было бы намного сложней. А, что бы про меня ни думал Трой, я сбегаю от них точно так же, как и все остальные люди. Страх страхом, но я состою из тех же мяса и костей, что и остальные. И точно так же могу быть съедена – если не отличусь быстротой и ловкостью.

Стук в дверь выдернул меня из созерцания своего отражения.

– Гаморичка? – Барб ещё раз постучала по двери. – Ты скоро?

– Иду, – отозвалась я, надевая на себя одежду и параллельно – разглядывая само помещение.

Комната оказалась в тех же серых тонах, и точно так же, как и кухня, была оборудована по последнему слову техники. Всё автоматическое. Не удивлюсь, если и подача воды в душе здесь происходит только по голосовой команде или при помощи панели задач, что была вмонтирована в кафельную стену. Впрочем, душевая кабина казалась самой обычной. Со стеклянными полукруглыми дверьми, раздвигающимися в стороны.

Хочу туда. Хочу помыться под горячей водой с мылом! А если здесь найдётся шампунь (в кабине я ещё не смотрела, а там он очень даже может быть), то я вообще растекусь лужицей перед Троем и соглашусь выполнять все его приказы, если они не касаются пересечения с правителями Централи.

Я открыла дверь и застыла перед Троем.

– Готова? – спросил он.

– К чему? – уточнила я.

– К главному испытанию, – тот растянул губы в усмешке.

И почему это не было неожиданностью?…

– Иди за мной, – не дожидаясь моего ответа, Трой развернулся и пошёл к той самой последней двери в конце коридора.

Барб стояла рядом с проходом на кухню и улыбалась мне, из чего я сделала вывод, что убивать меня не будут. Хотя… кто его знает, что обозначает эта её улыбка?!

Последняя дверь вела в тренировочную комнату. Стены здесь были выкрашены в белый, а пол был деревянным. Всё это помещение напоминало этакий холст для рисунка кровью.

– Снимай свой мех и дай посмотреть на тебя в деле, – скомандовал Трой и сам снял с себя бронежилет с кофтой, оставаясь обнажённым по пояс.

Вязь мышц и жил – вот что представляло из себя его тело.

– Хорош? – усмехнулся метис.

– Не берусь судить, – демократично отозвалась я и сняла меховой жилет. А затем и кофту, оставаясь, в свою очередь, в спортивном лифчике.

– Как насчёт перчаток? – в глазах Троя блеснуло удовлетворение от выполнения мной его предложения.

– Они – часть меня.

Вот пусть как хочет – так и понимает.

– Хорошо, – легко согласился метис, – нападай, Покахонтас.

Нападать я не любила, а потому – мягко отступила на шаг, внимательно следя за каждым движением противника.

– Занятная реакция на приказ к атаке, – странно отозвался Трой, и я поняла, что совершила ошибку.

Но тут уж ничего не поделаешь. Мой враг всегда нападает первым. Привычка защищаться, а не атаковать – почти въелась в мой мозг.

– Нападай! – строго повторил приказ Трой, и мне пришлось подчиниться.

Разбег с двух шагов, замах, удар с разворота правой ногой в грудь противника; Трой плавно уходит с траектории атаки, словно вытекая из одной позы в другую, и наносит свой удар – я только и успеваю, что блокировать его руку с кулаком, направленным в мой живот, использую инерцию его тела и пытаюсь отшвырнуть Троя в стену, но тот какими-то невероятным образом продолжает моё движение, делая со мной то, что я хотела сделать с ним. И вот моё тело встречается с белой стеной – хорошо хоть, успела амортизировать удар своей ладонью. Правда, вывих себе обеспечила, но об этом я подумаю потом. Отталкиваюсь от стены, ухожу вниз – пропуская мимо удар ноги Троя, нацеленный мне в грудь, и бью его по опорной ноге. Равновесие потеряно! Трой падает на пол, а я замираю, размышляя, считается ли это концом поединка.

Не считается. Это я понимаю, когда лечу на пол от болезненного удара в коленную чашечку. Смягчаю удар, разворачиваясь боком, и тут же ухожу от следующего – перевернувшись на полу. Этот удар был нацелен в голову. Сжимаю зубы и готовлюсь отвечать так же серьёзно.

– Ну наконец-то проснулась, – оскалился Трой и начал осыпать меня воистину устрашающими ударами.

Если бы не подготовка Дамаса, я бы валялась полудохлая со сломанными руками и ногами, а так – всё тело в ушибах от блоков, голова кружится от недосыпа и общего переутомления, Трой двоится в глазах, но я всё ещё стою на своих двух.

– Надо же, ещё держится, – раздался незнакомый голос за спиной.

Я не обернулась. Я не совершила подобной ошибки. Но я все-таки отвлеклась – на долю секунды, но этого хватило, чтобы Трой свалил меня болезненным ударом в живот с ноги. Я резко выдохнула и упала на колени, сгибаясь в корпусе.

– Техника у тебя есть, но концентрации мало. И реакция слабая. К тому же ты слишком много думаешь. Это мешает тебе наносить решающий удар, – лениво протянул Трой, который, к слову, даже не вспотел, в то время как я удерживалась на коленях из последних сил.

– Я думала, у нас спарринг, а не поединок на смерть, – выдохнула, не поднимая головы, и тут же получила удар по затылку.

Крик боли удержать не удалось. Я упала на пол, больно ударившись лицом.

– Кто сказал, что он закончился? – вопросил Трой, а я со скрежетом зубов подумала: действительно никто.

Приход нового человека не отменял нашего поединка.

– Думаю, с неё хватит, – странный, негромкий голос – такой, словно человек говорил «под себя», заставил меня поднять голову.

Парню было лет двадцать шесть. Младше меня. Зелёные волосы были острижены так, словно ножницы были в руках пьяного. Пустой взгляд тёмных глаз под полуопущенными веками. Такой же худой, как и Трой, этот парень выглядел совсем… диким.

– Вельз, знакомься – наша новенькая. Гамори, – метис склонил голову, разглядывая моё избитое тело чуть ли не с гордостью.

Причем гордостью не за мои побои. А за моё присутствие здесь.

– Она мне нравится, – без особого проявления симпатии сказал тот, кого назвали Вельзом.

– Видишь, у нас тут все дружелюбные, – оскалился метис и… я отразила удар его ноги, и следующее моё движение должно было сломать к чертям эту его проклятую ногу, но Трой успел вовремя отпрыгнуть, с лёгким азартом глядя на меня.

– Она тебя уделала, – безразлично протянул Вельз.

– Нет, – с ленцой покачал головой Трой. – Но сумела удивить, – и в его глазах вновь сверкнул азарт. – Наш поединок закончен.

– Пошёл ты, – я сплюнула кровь на пол.

– Не стоит. – Трой продолжал улыбаться, но его глаза обожгли льдом. – Я не терплю подобных ругательств.

Я смолчала, хотя, желание послать его ещё дальше с объяснением причины столь нелестного к нему обращения – уже созрело на языке.

– Иди мойся. И не смей надевать эту одежду. У нас здесь всё чисто и стерильно, так что закинь её в машинку и позови Барб – она имеет доступ к управлению, – отдал последний приказ Трой и развернулся к Вельзу, который, в свою очередь, был одет в простые футболку и штаны черного цвета из какого-то мягкого немнущегося материала. – Что с ужином?

– Всё готово. Сейчас пойду отнесу наёмникам и позову всех к столу, – безразлично отозвался тот.

– Вы едите с наёмниками? – Я не удержалась от вопроса.

– Что? – нахмурился Трой, затем усмехнулся. – Нет! Конечно, нет. Но мы их кормим, когда они останавливаются в пристройке. Мы едим своей компанией – я, Барб и Вельз. А теперь и ты.

– Раньше был Аст, – протянул Вельз, глядя куда-то вдаль.

– Раньше был Аст, – чуть холоднее повторил Трой, затем перевёл взгляд повеселевших глаз на меня, – а теперь будешь ты!

– Иди мойся, – негромко предложил мне Вельз, разворачиваясь к выходу. – Остывшая еда – не вкусная.

Я прошла к выходу из тренировочной и увидела, как Барб заносит в душевую стопку чистых вещей. Когда пересекла коридор и вошла вслед за девчонкой, та уже вовсю сновала вокруг отсека для стирки.

– Твой жилет – на режим химчистки, а штаны – на ежедневную… кофту Тройчик сказал выкинуть… а у тебя есть нижнее бельё? – Она резко повернулась, внимательно глядя на меня.

– То, что на мне, – стараясь не реагировать на её бестактность, ответила я.

Не буду же объяснять, что бельё у меня-таки есть, но оно, как и вся одежда, осталось в моём убежище, и захватить его с собой у меня просто не было времени.

Барб кивнула, никак не прокомментировав мой ответ, подошла к панели задач, вмонтированной в стену, ввела что-то туда, и прямо из кафеля выехала ячейка с… а что это?

– Новый комплект. Почти такой же, как у тебя, – звонко пояснила девочка и прошла к выходу. – Режим воды я тебе настроила, полотенце лежит рядом с нижним бельём, все предметы гигиены найдёшь в кабине. Не задерживайся – Вельз не любит есть холодное.

И она вышла, оставив меня одну…

Щётка. Зубная паста. Мыло. Шампунь. Мочалка.

Я использовала всё, что было мне предоставлено, и сделала это едва ли не за три минуты, поскольку до сих пор не могла поверить, что вновь принимаю душ… по-человечески. Сколько лет прошло с тех пор? Всего пять. А чувство – словно вечность. В том месте, где меня держали, было всё для того, чтобы я считала его своим домом. И я считала. До поры до времени…

Звук хлопнувшей двери привлёк моё внимание: я развернулась в кабине душа, провела рукой по запотевшему стеклу… и едва сдержала себя от готовых сорваться с языка ругательств. Трой преспокойно стягивал с себя предметы одежды, даже не думая запариваться моим присутствием в душевой. Он весь день испытывал моё терпение – и сейчас оно было практически на нуле. Сорваться на самоуверенного метиса мне хотелось всё больше и больше…

Однако, наблюдая за ним – за движениями крепких мышц на выточенном Миром После теле: когда он стягивал с себя штаны, когда проходил к выехавшей ячейке и закидывал в неё свою форму, когда подходил к раковине, протягивал руку к тюбику и щётке… – я чувствовала, что желание вступать с ним в конфронтацию медленно сходило на нет.

Чёрт с ним. Пусть делает, что хочет. Я не страдаю излишней скромностью и не стесняюсь обнаженного мужского тела, так что, если он хотел испытать меня своим эксгибиционизмом, пусть обломится.

Я отвернулась от стеклянной дверцы и подставила лицо под струи тёплой воды, льющейся с потолка. Ещё минуту постоять можно – Вельз вряд ли начнёт ужин без командира отряда. И да, я проигнорировала приход Троя в душевую. Вот только проигнорировать открывшуюся в кабину дверь у меня не получилось… Развернулась, готовая дать отпор, и замерла, мгновенно запертая в капкане рук абсолютно голого и абсолютно возбужденного мужчины.

Трой ничего не делал; он просто стоял, упираясь обеими руками в стену позади меня, стоял, опустив голову и наслаждаясь тем, как теплые струи воды стекают по его волосам… стекают и капают на моё лицо. Я не произнесла ни слова. Я впервые была в ситуации, когда оттолкнуть мужчину мне хотелось так же сильно, как… не делать ничего; просто стоять, ощущая его присутствие. Ощущая его дыхание на своём лбу. Ощущая его близость и его… бездействие.

Меня бесила его самоуверенность и завораживала его боль. Почему-то я знала – он страдает. Где-то глубоко в себе он скрыл свои чувства, точно так же, как и мы все, но временами они вырывались наружу – вырывались без слов или наоборот, с неправильными словами. Трой оставался для меня загадкой. Я не понимала его. И я не хотела понимать его. Потому что он делал всё, чтобы я его ненавидела, и при этом привязывал меня к себе ещё сильнее. Он говорил, что я не задавала вопросов, – но и он не задавал их мне: он подобрал меня с неизвестной мне целью, сделал членом отряда, отмыл, сейчас оденет и откормит, и сделает ещё более зависимой от себя. Я не хотела быть зависимой. Но комфорт, еда, крыша над головой и удобная кровать в Мире После были привилегией немногих. Он предлагал мне тёплое местечко, не спрашивая, кто я. И он ничего не просил взамен. Или просил?…

Я хотела было дёрнуться в сторону, как была остановлена тихим:

– Просто. Стой.

И я стояла. Стояла, глядя на его подбородок, на его острый кадык, на пятно скверны, появившееся на его шее под мокрыми волосами…

– Это… – напряженно начала я и вновь была перебита:

– Это пройдёт. В моей крови всё ещё действует антидот, – тихим, несвойственным ему голосом сказал Трой, а я с изумлением наблюдала, как прямо перед моими глазами черное пятно рассасывается на его коже…

– Тогда зачем ты это провоцируешь? – не выдержав, спросила я и получила самый странный на свете ответ:

– Потому что могу.

Я сжала зубы и опустила голову, чтобы не соблазниться и не посмотреть в его самоуверенное лицо и после – не зарядить ему по носу. У него было лекарство. Но у миллиардов людей его не было.

Он просто не имел права делать так.

– Но на тебе скверна не появляется, – вдруг сказал Трой, а я поняла – поняла, что меня всё ещё испытывают.

Меня проверяют. Дура.

– Я уже говорила – мужчины меня не заводят, – процедила, стараясь не коситься на тот самый мужской орган, что заводил меня своей готовностью с тех самых пор, как Трой зашёл в кабину.

– Поспорим? – Он наклонил лицо ещё ниже; я это почувствовала; но играть в его игры больше не хо тела.

– Нет желания, – отрезала и нырнула под его руку, а затем вышла из кабины.

Полотенце быстро скрыло под собой моё тело, нижнее белье появилось на последнем едва ли не быстрее, а удобные тренировочные штаны и футболка черного цвета – такие же, как и у Вельза, – спешно завершили процесс.

Я убрала мокрые волосы в высокий пучок и закинула полотенце в ту же ячейку, из которой его достала.

– Поторопись, – сказала у самого выхода из душевой. – Твой зеленоволосый друг не любит есть холодное, – и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Но даже через неё был слышен самоуверенный смешок Троя. Как и скрип моих зубов.

Надеюсь, эти проверки закончатся в ближайшее время. Долго я не протяну, даже если сильно захочу.

На кухне Вельз встретил меня угрюмым молчанием.

– Что нынче на ужин? – Барб влетела вслед за мной и запрыгнула на высокий табурет рядом со столом.

– Суп из овощей, – зеленоволосый открыл крышку кастрюли, и воздух тут же заполнился аппетитным запахом домашней еды, – и жульен из мяса кролика.

Я даже комментировать не стала. Хотя могла бы. Нет, не буду.

– Давно мы мяса не ели! – обрадовалась Барб, а я удивленно посмотрела на неё.

Значит, и сливки общества страдают от отсутствия некоторых продуктов?

– Вы сами не охотитесь? – негромко спросила у Вельза, опустив голову, и села на свободный табурет.

– Некогда, – пришёл краткий ответ.

Интересно, он долго будет ненавидеть меня за то, что я не поторопилась к ужину? Может, сказать ему, что меня бесстыдно задержал командир их отряда?…

– Вас всего трое? – решила задать вопрос, который волновал меня с момента появления на базе.

– Нас четверо, – на кухню зашёл Трой, вытирая волосы полотенцем; затем бросил его на разделочный стол, на что Вельз отреагировал крайне неодобрительным взглядом, и сел во главе стола, – отряды всегда делятся по четверо.

Думаю наконец пришло время вопросов-ответов.

– Ты говорил, что Аст – бывший глава отряда демонов. Что он – ваш бывший командир. Судя по именам членов группы, все они и есть те пресловутые демоны, – я выдержала небольшую паузу и посмотрела прямо на Троя. – Но твоё имя никак не относится к касте адовых созданий. Я не помню Троя среди демонов Гоетии.

– Это так, – на губах мужчины, который несколько минут назад прижимал меня в душевой кабине, пугая величиной своего желания, растянулась странная улыбка; затем он посмотрел мне в глаза. – Трой – моё настоящее имя. А среди отрядов демонов меня называют Белетом.

Король Белет, тринадцатый в списке семидесяти двух демонов Соломона; в демонологии – один из царей ада, командующий восьмьюдесятью пятью легионами демонов; может вызвать любовь во всех её проявлениях и для мужчин, и для женщин.

В сочетании со значением имени «Трой» – (люди, склонные к контакту; решения принимают только на основе самого всестороннего и глубокого анализа любой ситуации; сиюминутные выгоды в расчет не принимают; предпочтение отдают долгосрочным отношениям и обязательствам, как в деловом, так и в личном плане) – выходила занятная картина. Да, я имела хорошую память, а в том месте, где меня держали, у меня было много времени на чтение.

Но… разве не он несколько часов назад говорил мне, что своё истинное имя необходимо скрывать? Тогда почему же он сам открыто им пользуется, невзирая на собственные убеждения?

В сознании тут же всплыла его собственная фраза: «Потому что могу».

Я сдержала готовый сорваться вопрос и опустила голову.

Итак…

– Ваш отряд – не один в разведкорпусе, – получив свою тарелку супа, продолжила расспрашивать о том, что не вызывало смятения внутри.

– Да, отрядов несколько. Но наш – самый свободный в вопросе выбора цели. – Трой вновь вынудил меня поднять на него взгляд. – Проще говоря, мы никому не подчиняемся. Только верхушке Централи.

Чёрт. Чё-ё-ё-ёрт!

– Вы отчитываетесь перед ними? – спросила, следя своим за голосом, взглядом и дыханием.

– Раз в месяц. – Трой внимательно смотрел на меня.

Это плохо. Это очень плохо.

– Как ты собираешься преподнести информацию обо мне? – сухо уточнила я.

– Я не собираюсь этого делать, – вновь удивил меня метис, а перед моими глазами возникла картина его тела, отрезавшего мне пути отступления в душевой кабине… его головы, опущенной вниз, волос, по которым стекала вода… – Может, ты умрёшь в ближайший месяц. Зачем беспокоить начальство?

Я едва сдержала смешок.

Этот парень был непостижим. Он балансировал на лезвии ножа и не скрывал своего циничного отношения к жизни. Он пробуждал на себе появление скверны и провоцировал её развитие; шёл против начальства, придумывая свои собственные операции «по спасению» бывшего друга; брал в члены команды тех, кого душа пожелает.

Он занимался саморазрушением и даже не скрывал этого.

И при этом манил к себе своей наглостью и беспечностью.

– Тройчик, зачем так говоришь? – насупилась Барб. – Гаморичка только у нас появилась!

Я перевела взгляд на девочку. Интересно, она ожидает благодарности?

Нет, вроде искренне переживает…

Странно.

– Посмотрим, – многозначительно протянул Трой и приступил к поглощению пищи.

– Не обращай на него внимания. – Вельз поднял свою зелёную голову от тарелки и посмотрел на меня. – Он переживает за каждого члена отряда. Просто не говорит об этом.

– Зато об этом говоришь ты, – взгляд Троя, направленный на Вельза, стал пристальным.

Зеленоволосый повар вновь опустил голову в тарелку.

Доедали молча.

А в конце ужина, когда Вельз расставил перед нами стаканы с чаем, Трой сказал:

– С завтрашнего утра будешь тренироваться со всеми: выберешь себе оружие и покажешь свои навыки против Грешников; днём вместе с Барб будешь осваивать легкоступы; вечером будешь спарринговаться с Вельзом.

– Почему не с тобой? – спросила равнодушно. Хотя интерес… возник.

– Потому что на меня у тебя уже не хватит сил. – Трой растянул губы в улыбке.

Я решила промолчать.

– Сейчас всем отбой, – командир отряда поднялся из-за стола, и вслед за ним поднялись и остальные.

Я тоже встала.

– Наконец-то Барб будет спать не одна! – радостно воскликнула девочка, вновь перейдя на вещание о себе в третьем лице.

Не уверена, что мне понравится ночевать в комнате с малознакомым человеком… но делать нечего. Неожиданно на моей руке появилась маленькая ладошка, и я перевела слегка удивленный взгляд на девочку.

– Барб рада, что у неё появилась подружка, – немного смущаясь, сказала та и резко повела меня в нашу спальню. – Всем спокойной ночи!

Трой проводил нашу пару задумчивым взглядом, на дне которого можно было разобрать… одобрение действий малышки.

Непостижимый человек.

Он снился мне всю ночь.

Часть третья

Отряд демонов

Централь. Оплот надежды для всех, кто выжил. Место, в существовании которого никто не сомневался. Реки страждущих стекались туда после Великого Разрушения, и лишь треть смогла найти там свой новый дом. Централь не была резиновой. Что это был за город – теперь уже никто не помнил; власти там успели выстроить огромную стену вокруг, отрезая для Грешников любую возможность пробраться внутрь; по улицам Централи всегда курсировали отряды военных, проверявших местность на наличие скверны; пасторы Централи имели небывалый авторитет и славились тем, что умели сдерживать развитие скверны и очищать тела прихожан своими молитвами; работу в Централи найти невероятно трудно; смертность в Централи в десять раз превышает рождаемость.

Централь имела только исполнительную власть. Единственным законом Централи было: «Граждане Централи должны служить на Благо Человечества и всецело подчиняться Исполнительной Власти Города, Который Выстоял».

Централь была местом, в которое я не должна была попадать.

* * *

Спать в одной комнате с Барб оказалось довольно просто – девочка заснула сразу же, как только её голова коснулась подушки. Мне тоже не требовались особые условия для того, чтобы отправиться в объятия Морфея, потому к утру я проснулась хорошо отдохнувшей и полной сил.

Барб всё ещё лежала с закрытыми глазами, потому я не стала будить её и спрашивать – куда мне идти или что делать дальше. Сама разберусь.

После проведения всех водных процедур, я направилась на кухню и быстро перекусила тем, что нашла на плите. А затем направилась в тренировочную комнату. Там оказалось пусто. Постучалась в мужскую спальню. И вновь меня встретила тишина.

Трой оказался на улице.

– Проснулась, Покахонтас? – оскалился метис и кивнул на ящик с оружием. – Выбирай, что душе угодно.

Мне же предстоит продемонстрировать свои навыки против Грешников?… Иду к ящику и достаю оттуда тесак. Размышляю. Кладу обратно, ловя на себе заинтересованный взгляд командира отряда.

Мне нужно что-то очень острое и не очень тяжелое. Что-то… как вот эта штука. Я достала из-под всего содержимого, состоящего из пистолетов, мечей, дубинок, копий (!), луков (!) и стрел (!), что-то наподобие британской абордажной сабли – укороченной, словно она была выкована для девушки.

– Что ж, Покахонтас, признаюсь, я приятно удивлён, – протянул Трой, сложив руки на груди. – Я был уверен, что ты выберешь пистолет или другое оружие дальнего поражения.

– Пистолетом не убьешь Грешника, – безразлично бросила я. – Как и стрелами.

– Убьёшь, если знаешь, куда стрелять, – улыбнулся Трой. – Тем не менее твои слова можно трактовать как знание. Значит, ты и впрямь сражалась с Грешниками.

– Чаще всего я от них убегала, – сухо призналась я.

– Как и все мы, – усмехнулся Трой. – Итак, ты сделала свой выбор?

– Да, – решив озвучить вслух очевидное, ответила я.

– Тогда продемонстрируй мне, что ты умеешь, – предложил командир отряда и развернулся к открывающимся воротам.

Мы вышли на территорию перед базой, где ещё прошлым вечером происходила разгрузка грузовиков…

Вначале я не поверила своим глазам. Потом медленно отступила и наткнулась на ладонь Троя, упёртую в мою спину. Пути назад не было. А впереди маячили трое Грешников, дожирающих останки стражников Десятки.

Так вот на что командиру отряда демонов потребовались трупы мужчин… Вельз сидел на стене вокруг базы на корточках и меланхолично наблюдал за Грешниками, тела которых были практически полностью покрыты черными пятнами.

– Ты ведь несерьёзно, – холодно сказала Трою.

– Вперёд, Покахонтас, – негромко ответил тот, – и постарайся выжить. Я хочу вновь полюбоваться на твоё голое тело в душевой. Или не только там.

Пошёл ты. Пошёл ты к Грешникам, чертов извращенец. Проверятель хренов.

Я сделала несколько беззвучных шагов вперёд, проверяя лёгкость сабли в руке. Баланс не нарушен, само оружие ощущается продолжением руки. Хорошо.

Один из Грешников поднял голову, оторвавшись от поедания трупа мужчины и перевёл взгляд пустых, лишённых мысли, глаз на меня. Вслед за ним от своей пищи оторвались остальные двое. Слипшиеся грязные волосы, обрывки некогда цветной, а сейчас – почти чёрной от земли и крови одежды, сорванные до мяса ногти на руках, пятнистая, но в целом – почти черная кожа и дикая вонь. Вот что собой представляли Грешники. Я даже не взялась бы определить, какого пола они раньше были, но грудь, выглядывавшая из-под лохмотьев одежды у одной из особей, говорила о наличии среди них женского пола. Это плохо. Женщины всегда более непредсказуемы, чем мужчины.

Резкое движение в сторону, и та, что раньше была женщиной, оторвалась от своей компании и втянула воздух носом. Если они разделятся – мне будет ещё сложнее.

Они разделились.

Двое мужских особей решили пойти ко мне по другому пути.

Правая ладонь начала едва заметно зудеть, но я не могла позволить себе снять перчатку. Мне повезло, что Трой не стал акцентировать внимание на том, что я принимала душ в гловах, но, обнажи я свою ладонь… и одними вопросами бы не обошлось.

Отставляю руку с саблей в сторону – чтобы был разгон для замаха, – и медленно иду навстречу женской особи. Я никогда не нападала первой. Я не знала, получится ли у меня то, чего хочет Трой. Но если я не попробую – меня вышвырнут с этой базы прямо в объятия набежавших на трупы Грешников. Уверена, эти трое – не единственные здесь; но зачем они понадобились отряду демонов, было и остаётся для меня загадкой.

– Почему ты медлишь? – громко спросил Трой.

И тут же спровоцировал атаку женской особи – она помчалась ко мне со скоростью, недоступной людям, делая резкие нелогичные прыжки в разные стороны и глядя на меня бешеными и при этом ничего не выражающими глазами. Рывок. Замах. Брызнувшая на меня кровь. И женская особь падает к моим ногам, с перерубленной грудью. Но я знаю, что это не убивает Грешников, потому быстро разворачиваюсь лицом к остальным двум, делаю ещё один замах и отрубаю твари голову.

Мне повезло – голос Троя вызвал реакцию у существа, и я сумела отразить не просчитанную атаку. Те двое будут осторожнее…

– Опять стирать, – без эмоций протянул Вельз, глядя на меня сверху вниз.

– Ну, прости, обычно я более чистоплотна, – процедила я, внимательно следя за оставшимися двумя Грешниками.

– У тебя довольно странная выжидательная тактика, – прислонившись спиной к стене и наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц, лениво произнес Трой.

– Надо было думать об этом, когда брал меня в отряд, – безразлично бросила ему и пошла вперёд, вновь отведя саблю в сторону.

Я не понимала, чего он добивается: совершенно очевидно, что эти трое уже наелись мертвечины и уже не такие поворотливые, какими могли быть, к тому же самую опасную особь Трой спровоцировал сам – окликнув меня громким голосом, потому я смогла отбить ожидаемую атаку. И тем не менее идти одной против двух – весьма опасное мероприятие. А против трёх – так и вовсе самоубийство. Так какую цель преследует Трой, выпуская меня на ринг на заведомо проигрышный бой?

Грешники резко помчались на меня, раскрыв рты в беззвучном крике. Пришлось бежать навстречу одному из них и резко уходить в кувырок, отрубая одну из конечностей. Вот только этим тварям не мешает отсутствие рук или ног… вот и этот Грешник упал на землю и вновь ринулся на меня, передвигаясь на двух руках и одной ноге, словно какой-то жукпереросток. К тому же второй из нападавших неожиданно сделал большой круг и помчался на меня с такой скоростью, что, столкнись он со мной – меня просто снесёт, а потом прокатит по асфальту, – и тут уже одной вывихнутой ладонью не отделаешься… Хорошо, что вчера я повредила левую руку, иначе сегодня меня бы уже жрали Грешники…

Я попыталась уйти с линии атаки и побежала к стене, окружающей базу; разогналась, взбежала, оттолкнулась от стены и, перевернувшись вокруг себя, приземлилась на асфальт. Та тварь, что бежала на трёх конечностях, ударилась затылком о стену – и у меня появилась возможность рубануть ей по голове, что я и сделала, вот только…

– Гаморичка! – крик Барб, зуд в правой ладони, резкий поворот головы, раскрытая в беззвучном крике пасть бывшего человека прямо перед моим лицом…

Свист металла, пролетающего мимо, и Грешник оказывается прикован к стене тем самым тесаком, на который я положила глаз в самом начале.

Он был близко. Слишком близко.

Я перевела взгляд на Троя, опустившего руку после броска…

– Тройчик, так нельзя! – закричала Барб. – Даже меня ты выпускал против одного!

Я не смотрю на неё, смотрю только на него, вижу боковым зрением, как Вельз поднялся на ноги на вершине стены, чувствую, что Барб готова подбежать ко мне… и начинаю идти к Трою; иду, разгоняясь с каждым шагом; откидываю в сторону саблю, готовлюсь заехать кулаком прямо по его наглой физиономии, а потом врезать между ног коленом, а потом молча запинывать, пока он не начнёт харкать кровью.

Не знаю, что в этот момент отразилось в моих глазах, но лицо Троя вдруг стало напряженным, а в его взгляде… в его взгляде вновь блеснул знакомый азарт. Я сконцентрировала в руке всё своё желание врезать ему и потому пропустила этот странный блеск в его глазах – отчего и поплатилась: секунда, и я была прижата к стене с крепкой рукой на своей шее. И эта рука реально причиняла мне боль, в то время как сам Трой был цел и не вредим.

– Думаешь, я поступил несправедливо? – спросил он, остановив своё лицо в паре сантиметров от моего. – Или хочешь сказать, что я не предупреждал тебя?

– Я тебя убью, – стараясь беречь количество кислорода в лёгких, негромко, но уверенно сказала я.

– Не бросайся обещаниями, которые не сможешь исполнить, – так же негромко ответил Трой, ещё сильнее сжав пальцы на моей шее.

– Ты – чертов психопат. И я не буду служить под твоим началом, – я посмотрела ему в глаза. – Можешь считать наш контракт аннулированным.

– Я посчитаю его аннулированным тогда, когда сам того захочу, – он придвинулся ко мне ещё ближе, и теперь нас разделяли буквально миллиметры. – Ты ещё не привела ко мне Аста. Так что будешь подчиняться мне столько, сколько потребуется, я ясно выражаюсь?…

– Тройчик… – в голосе Барб появились взволнованные нотки.

– Молчать, – резко скомандовал Трой, и никто не посмел ему перечить.

Его глаза теперь обдавали холодом, а тело – опаляло жаром.

– Ты сам понимаешь, насколько ты ненормальный? – прошипела, чувствуя, как голова начинает кружиться от недостатка кислорода.

– О, я прекрасно осведомлён обо всех своих недостатках, – прошептал он, прислонившись своим лбом к моему.

– Не уверена в этом, – огрызнулась из последних сил, переставая чувствовать опору под ногами, и в следующий момент обязательно бы упала на землю – не подхвати меня Трой.

– Уберитесь здесь, – скомандовал он Вельзу и Барб и понёс меня обратно на территорию базы.

Я смогла увидеть лишь то, как зеленоволосый парень вытыкает тесак из стены и отрубает голову и без того дохлой твари – череп Грешника уже был расколот броском Троя.

– Считай, что ты справилась, Покахонтас, – сказал мне метис, занося в здание.

– Гамори, Покахонтас, – почти выплюнула я, желая как можно быстрей спуститься с его рук, но не имея возможности сделать это. – Уж определись с тем, как меня зовёшь.

– Для всех остальных ты – Гамори, – спокойно ответил Трой, ногой открывая дверь в душевую. – А я буду звать тебя, как пожелаю. Ещё вопросы?

– Какого черта мы делаем в душевой? – спросила, стараясь не думать о его ответе.

– Ты вся в крови Грешников. И я теперь в крови Грешников, – он поставил меня на ноги; затем невероятно властным движением стянул с меня грязную кофту – так что я даже поспорить не успела. – И я же сказал, что хочу вновь увидеть тебя обнаженной.

– Зато я не говорила, что хочу этого, – я отступила от него на шаг.

– Ты ругаешься, испытываешь влечение, не боишься Грешников. И на твоём теле не появляется скверна. – Трой тоже стащил с себя футболку и отбросил её в сторону; разговор начал принимать опасные обороты.

– Я повторяю, что не сообщала тебе о своём желании остаться с тобой наедине, – чуть жестче, чем обычно, произнесла я. – Так что, если хочешь, чтобы я смыла с себя кровь Грешников, – выйди из душевой.

– Со мной не надо спорить. – Глаза Троя вдруг стали настолько холодными и пугающими, что я пожалела о своих словах. – Никогда.

Он резко подошёл ко мне, перехватил за талию, развернул, буквально стянул с меня штаны, одной рукой удерживая моё тело, второй открыл дверцу душевой и внёс отчаянно сопротивляющуюся меня внутрь кабины.

– Вода. Режим – холодная, – скомандовал он и буквально скинул меня на пол.

Тут же с потолка побежала ледяная вода, и я ощутила себя побитым котёнком, зашипев от холода.

– Как поняла меня? – голос Троя был ещё более ледяным, чем вода.

– Поняла, – едва попадая зубом на зуб, выдохнула я.

– Вода. Режим – тёплая.

И тут же холодные струи сменились на приятно тёплые.

– Зачем ты это делаешь? – стоя под водой в одном нижнем белье, не глядя на него, спросила я.

– Когда я обучу тебя, ты сможешь убить меня, – рассматривая моё тело какими-то отсутствующим взглядом, сказал Трой.

Он совсем больной. Нет, правда. Он – психически не здоров. Это очевидно.

– А ещё, ты должна привести мне Аста, – продолжил он, переведя взгляд на моё лицо. – Той порции антидота, что он выкрал вчера, хватит ненадолго. Он обязательно вернётся за второй.

Я не стала ничего спрашивать. Я не стала ничего говорить. Я понятия не имела, догадывается ли Трой, кто передал Асту первую порцию.

– Я не нужна тебе для этого. Аст придёт в любом случае, – вместо этого сказала очевидное.

– Не в любом случае. – Трой покачал головой, растянув губы в какой-то странной усмешке, затем вновь опустил взгляд на моё тело. – Покажи себя.

Я напряглась.

– Сними. Свою. Чёртову. Одежду, – по словам процедил Трой, глаза которого начали вновь отдавать бешенством.

Я послушно сняла с себя спортивный лиф, затем проделала то же с шортами из комплекта.

На лице Троя тут же появились черные пятна, а у меня загромыхало сердце. Зачем он это делает? Зачем издевается над собой?! Я слышала, как утяжелилось его дыхание, видела, как напряглась его плоть. Но Трой не делал ни одного движения, он просто замер, глядя на меня голодным возбуждённым взглядом, – а затем резко вышел из кабины и закрыл за собой дверь.

Я видела через стекло, как он отошёл к стене, предоставив мне возможность смыть с себя грязь. Я ничего не понимала. Но чувствовала. Что-то чувствовала, – и сама не понимала, что именно.

Смыла с себя кровь, подняла с пола кабины своё бельё и вышла наружу.

– Иди, – сказала ему, и Трой послушно прошёл в душ, не снимая с себя грязной одежды.

Я смотрела, как он встаёт под струи, как стягивает с себя мокрую ткань, скидывая её вниз, как начинает мыть своё тело, – и опять не могла понять, что чувствую к нему. Я ненавидела Троя за то, какой мразью он был. И я жалела его за то, что он ничего не мог с собой поделать. Он был болен. Болен Миром После.

И я не могла ему помочь.

Я быстро завернулась в полотенце, оставленное в открытой ячейке, оттуда же вытащила новую одежду и вышла в коридор, направляясь в свою с Барб комнату. Там оделась, вытерла свои волосы и задумалась над тем, как сбежать с этой чёртовой базы.

– Не уходи.

Голос Барб прозвучал так жалко, что я не смогла не повернуться к ней.

– Ты не знаешь меня. Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила прямо.

– Тройчик не такой плохой, каким хочет казаться, – помявшись, тихо сказала девочка.

– Я знаю, что он неплохой, – спокойно ответила я, – но наши с ним взгляды на жизнь несовместимы. Фатально несовместимы.

– У Барб так давно не было подруги, – опустив взгляд в пол, сказала та, – не уходи, пожалуйста.

– Ты ведь знаешь, что я не смогу так просто покинуть это место, – попыталась успокоить её я.

– Да, это практически невозможно, – кивнула Барб. – Но желание уйти написано на твоём лице.

Я не знала, что на это ответить. Потому спросила о другом:

– Почему ты называешь себя по имени?

– Барб не с кем было общаться. Очень долгое время. Пока Тройчик не нашёл её, – ещё тише сказала девочка. – Повторяя много раз – намного проще запомнить своё имя.

– Сколько тебе лет, Барб? – глядя на неё, спросила я.

– Тринадцать.

Да, Трою ещё долго будет не разгуляться.

– Тебе нравится делать то, что ты делаешь? – забросила крючок я.

– Да. Барб любит убивать Грешников. И Барб любит прыгать с помощью легкоступов – так она может дотянуться до звёзд! – воскликнула девочка, на лице которой появился румянец.

– И Барб слишком много болтает, – сказал Трой, появляясь в дверях нашей комнаты.

Я обернулась к нему: он стоял, одетый в новую чистую форму; его волосы всё ещё были влажными и слегка убранными назад, а на лице не было ни пятнышка скверны.

Вновь воспользовался антидотом?…

– Гаморичка останется с нами? – в лоб спросила его девочка, и командиру отряда пришлось перевести взгляд на меня.

– Останется, – спокойно ответил он, но его глаза говорили – только попробуй поспорить; я и не пыталась. – Через сорок минут будьте на полигоне. Легкоступы вам выдаст Вельз. А сейчас – свободны.

И он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

– Он тебя простил, – расплылась в улыбке Барб.

– А ему было за что меня прощать? – Я подняла бровь.

– Конечно, – на лице девочки появилось искреннее недоумение, – ты же напала на него!

О. Я уже забыла об этой подробности своей биографии.

– Жаль, что безуспешно, – сухо сказала, не обращаясь собственно ни к кому.

– Ой, это невозможно, – отмахнулась девочка. – Застать Тройчика врасплох мог разве что командир. Больше это никому не под силу.

– Ты называешь Аста командиром, – заметила я, садясь перед ней на пол – на мягкий ковёр.

Даже странно, что не какой-нибудь «Астаротик».

– Командир – это командир, – как-то странно произнесла Барб. – Тройчик очень по нему скучает.

Не сомневаюсь.

– А что будет со мной, когда Аст вернётся? – спросила её я.

Барб подняла на меня взгляд счастливых глаз:

– У нас будет целая семья!

Понятно…

– Подойди ко мне.

Я сама не понимала, зачем это делаю, но почему-то слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Барб несмело подошла и села на ковёр.

– Повернись спиной, – попросила девочку и, когда та выполнила мою просьбу, взяла её волосы в ладони. – Ты всегда ходишь с хвостиками. Почему?

– Я знаю только эту причёску, – тихо ответила та.

– Хочешь, я заплету тебе волосы?

Зачем я спросила об этом? Я не знала. Наверное, мне было жалко эту девочку, – но имела ли я право её жалеть?

Не дожидаясь ответа, я начала плести косу на одном из хвостов, обмотала её вокруг своей оси и спрятала конец под резинкой. Затем проделала то же самое со вторым хвостом. Всё это время девочка сидела, замерев на одном месте, словно боясь шелохнуться и спугнуть мои руки со своих волос…

Когда я закончила, Барб продолжала сидеть на месте. Может, она хотела продлить мгновение, а может, думала, что я тут же всё и расплету, не дав ей увидеть результат… Я ощутила что-то странное в своём сердце. Не жалость, не тоску… что-то иное.

– Готово, – сказала ей, мягко положив руку на маленькое плечо.

– Можно посмотреть? – негромко и с какими-то священным любопытством спросила Барб.

– Иди, – кивнула я.

Та подошла к зеркалу и некоторое время молча смотрела на своё отражение; затем медленно повернулась ко мне и, растянув огромную счастливую улыбку на лице, сказала:

– Барб красивая!

– Ты всегда красивая. И с хвостами, и с култышками, – улыбнулась я.

– А ты улыбнулась! – Барб ткнула в меня указательным пальцем и подпрыгнула вверх. – Гаморичка улыбнулась благодаря Барб! – Она так же резко, как начала радоваться, развернулась обратно к зеркалу и потрогала всей пятернёй объёмную култышку. – Култышка, – медленно повторила она, глядя на своё отражение как зачарованная.

– Барб научит меня пользоваться легкоступами?…

Говорить было легко, а вот надеть странные тяжелые кроссовки на ноги и попытаться уловить в них равновесие во время прыжков…

– Кажется, я слишком стара для этого, – кое-как удержавшись на ногах – и то лишь благодаря вовремя схватившей меня за предплечье руке Вельза, скептично протянула я.

Мы «занимались» уже около часа. Вердикт был скуп и суров: непригодна. Трой вновь пребывал в своём ироничном полуиздевательском режиме и вообще активно делал вид, что ни вчера вечером, ни сегодня утром между нами ничего такого не произошло.

Что ж, я готова была принять эту его смену, если бы не язвительные комментарии, отпускаемые им на протяжении последних минут сорока.

– Ты же не можешь быть настолько бесполезной, Покахонтас? – лениво протянул он, стоя в теньке под навесом крыши.

– Не обращай внимания, Гаморичка! Он специально выводит тебя из себя, чтобы ты разозлилась и стала лучше стараться, – весело крикнула Барб, прыгая на месте на три метра от земли.

– Да? А выходит что-то прямо противоположное, – сухо отозвалась я, ненавидя эти чертовы легкоступы всей душой.

– Не знаю, о чём говорит это хвостатое чудовище, – игнорируя то, что волосы Барб сегодня были убраны иначе, сказал Трой. – Но я всего лишь вопрошаю вслух о том, что вижу.

– Вопрошай где-нибудь в другом месте, – предложила я, осторожно подпрыгивая вверх и вновь кое-как удерживая равновесие во время приземления.

Нет, всё не то. Аст передвигался иначе. Он не отталкивался от земли, как Барб… он вообще не прыгал в высоту.

– Прости, но я вынужден следить за тобой, безнадежное создание, – вновь лениво протянул Трой, а я внимательно посмотрела на него.

– Покажи, как их используешь ты.

Предложение, казалось, застало метиса врасплох.

– У женщин центр тяжести в другом месте. Вы просто не сможете передвигаться так, как можем мы, – чуть серьёзнее сказал он.

– Что, даже не дашь попробовать? – равнодушно уточнила я.

Трой оторвался от стены и подошёл ко мне; некоторое время смотрел на моё лицо, затем хмыкнул и развернулся к базе.

– Хорошо, хочешь мужскую обувь, будет тебе мужская обувь.

Так и знала. Есть два варианта – для разных полов.

Через пару минут он сам вышел в легкоступах – таких же чёрных, как его форма, а в руках вынес ещё одну пару для меня.

К слову, я сама теперь была одета в их форму, оказавшуюся настолько удобной, что я тут же приросла к ней и телом и душой. Бронежилет был вообще почти невесомым и сковывал движения лишь на жалкую долю процента. А ещё – идеально маскировал грудь, так что в нём я становилась почти бесполой, что, в сочетании с убранными в низкий хвост волосами, решало много проблем с моей внешностью.

Размер легкоступов оказался великоват, но, благодаря хитроумным застёжкам, обувь плотно облегала мою голень. Я сделала пару шагов и с удовлетворением отметила отсутствие неудобств в передвижении.

– Покажи, – коротко попросила, посмотрев на Троя.

Тот, глядя мне в глаза, молча натянул спортивные перчатки из той же ткани, что и форма, затем разбежался и с одного прыжка запрыгнул на стену вокруг базы, зацепившись одной рукой за её край.

Идеально. Идеально, что к форме прилагаются перчатки. Это может стать заменой моим гловам, тем более что в них также отсутствовали напальчники.

Я сделала ещё пару пробных шагов, затем тоже разбежалась и попыталась направить в подошву легкоступов сигнал о предстоящем прыжке – в обуви была почти такая же система, как в допотопных минисигвеях: стабилизаторы, гироскопы и чувствительные датчики; плюс какая-то хитроумная пружина, работающая от этих датчиков и выдерживающая вес до ста двадцати килограмм.

Не знаю, насколько точный сигнал я подала, но прыжок вышел не очень высоким.

И все-таки он вышел!

Я мягко скатилась со стены вниз – зацепиться за край, как Трой, я естественно не смогла, зато умудрилась проконтролировать процесс своего скольжения, – и опустила взгляд на свои смарткроссы. Мне нравится эта обувь. Она однозначно может облегчить жизнь своему владельцу.

– Не так плохо, как я предполагал. – Трой спрыгнул на землю рядом со мной, – стоит заказать твой размер в Централи.

– Не стоит, – я качнула головой, – мне удобно и в этих.

Централь – вопросы – выяснение – клетка. Для меня эта цепь была нерушимой истиной, и рисковать своей свободой ради удобного размера обуви я не хотела.

– Как знаешь, – бросил Трой через плечо и пошёл обратно на базу. – Вельз, что с обедом?

– Доедаем вчерашний суп. Салат из овощей сделаю через минут тридцать, – отозвался зеленоволосый, лежавший в гамаке, висевшем в зоне отдыха.

– А мясо? – протянула Барб. – Барб хочет мяса!

– Могу нашинковать в салатик Грешников, – апатично отозвался Вельз.

Меня чуть не стошнило.

– Я принесу мяса, – сказала громко, чтобы Трой услышал; он услышал; и развернулся ко мне лицом. – Если разрешите.

– Ты собираешься идти одна? – казалось, Трой даже не спрашивал, а констатировал факт.

– Я всегда охочусь одна, – без эмоций ответила я.

На некоторое время на полигоне установилась тишина. Я не знала, как много свободы мне могут предоставить, и могла только догадываться, понимает ли Трой – для чего мне нужна эта свобода.

– Хорошо, – удивил меня метис и повернулся ко мне спиной, – когда тебя ждать назад?

– Я не могу быть уверена точно. Надеюсь, хватит пары часов, – ответила я.

– Иди, – он вдруг повернулся и язвительно добавил. – Только не забудь сменить обувь. Ещё один воришка собственности Централи способен испортить даже нашу репутацию.

– Я не собираюсь сбегать, – сообщила сухо.

– Вот и докажи это, Покахонтас. – Трой смерил меня весьма многозначительным взглядом и пошёл к зданию базы.

Я сменила обувь на свои новые удобные кожаные ботинки – часть формы отряда демонов разведкорпуса, прошла вслед за ним, а в коридоре свернула на кухню.

Взяла банку консервов и немного свежих овощей.

– Собираешься устроить пикник в лесу? – голос Троя заставил меня вздрогнуть… мысленно.

Развернулась к главе отряда я с абсолютно спокойным выражением на лице.

– Я не знаю, насколько может затянуться охота.

– Постарайся не задерживаться, – усмехнулся Трой и вышел из кухни.

Жизни не хватит, чтобы понять, что творится у него в голове и как много он знает.

Или о скольком догадывается.

Я молча взяла тканевую сумку среднего размера, сложила туда провизию и покинула помещение, затем зашла в спальню, взяла кинжалы, надела высохший за ночь меховой жилет, задумалась над своими запасами и достала последнюю булку, оставшуюся после выезда из Десятки. Она всё ещё была свежей. Булку было очень жалко. Но я всё же убрала её в мешок и вышла из спальни, а затем – и с территории базы.

Памятуя о Грешниках, пришедших на запах мертвечины, свернула в противоположную сторону и углубилась в лес.

Сначала – мясо. Поохотится нужно по-быстрому, так что придётся ограничиться тем, что попадётся, а не выискивать дичь по собственному желанию. Потратив около тридцати минут на поиски следов и нор, я решила, что вновь обойдусь зайчатиной. Вчера мы преодолели довольно большой путь, а в этой местности не было проблем с наличием живности: на зайчиху я вышла за час.

Она оказалась настолько упитанной, что я решила ограничиться ею одной, а чтобы не мучила совесть – насобирала грибов в кофту, завязав её на манер узелка. Конечно, в меховушке, одетой на спортивный лиф, было довольно прохладно, но сумка освободится не скоро – так что пришлось пожертвовать одеждой.

Когда и узелок с грибами был наполнен, я решила, что хватит.

Хватит ждать.

Выбрала подходящее дерево и полезла наверх – мне был необходим хороший обзор.

– Я тебе говорил, что ты ловкая?

Поднимаю голову и вижу Аста, сидящего на толстой ветке прямо надо мной.

– А я тебе говорила, что ты мне не нравишься? – сжав челюсть, в ответ спросила я и забралась на ветку рядом с ним.

– Для той, что испытывает ко мне такую антипатию, ты довольно высоко забралась, – странно отозвался Аст, волосы которого теперь не были скрыты капюшоном, и я наконец успела его разглядеть.

Длинная, давно не стриженная челка, кое-как удерживающаяся за ушами, а местами – свисавшая на лицо, миндалевидные глаза, карего цвета (в сравнении с прошлым осмотром они казались темнее: возможно, это следствие игры света, ведь в тот раз я осматривала его под солнцем, а не под кроной деревьев), чётко выделяющиеся скулы, чувственные губы; овал лица почти монголоидный, но явно просматривается смесь с европейской расой. Да, в этом образце намешано столько кровей, что даже учёные бы зашли в тупик… Сами волосы тоже были довольно длинными и доставали до плеч, а кое-где – свисали и ниже; я сразу сделала вывод, что их с Троем стриг один парикмахер. И он явно был либо пьяницей, либо слепым. А может, ему просто нравилось привносить крупицу хаоса в размеренную жизнь элитного отряда разведкорпуса.

– Ты так рассматриваешь меня… – низкий, безэмоциональный голос Аста заставил меня оторваться от процесса изучения его внешности.

– Как? – коротко уточнила.

– Словно для тебя это важно, – ответил Аст.

– Для меня важно знать в лицо того, кто может сдать меня Централи, – сухо сказала я.

– Это правильно, – согласился бывший командир разведкорпуса, – ты принесла антидот?

– Я отдала его тебе вчера. Откуда мне взять ещё одну порцию? – спокойно спросила я.

И на лице ничего не показала.

– Это – твои заботы, – так же спокойно ответил Аст.

– Вернись в отряд и выписывай себе этот препарат хоть тоннами, – я окинула его цепким взглядом. – Трой вкалывает его себе чуть ли не по два раза в сутки. В чём проблема?

– В том, что я не хочу возвращаться, – был мне короткий ответ.

Мне вновь захотелось его ударить. Это было познавательно, учитывая, что то же желание я испытывала рядом с Троем. Постоянно.

– А я здесь при чём? – Я поднялась на ноги, готовая спуститься с дерева. – Зачем тебе нужно использовать меня для получения этого препарата? Трой ищет тебя и готов пойти против начальства, лишь бы вернуть назад…

– Любопытно, – без интонаций протянул Аст, глядя четко вперёд. – И как много Трой рассказал тебе?…

– Мне плевать на ваши отношения, – холодно проговорила я. – Я повторяю – не нужно вмешивать меня в это.

– Ты уже вмешена. Ты стоишь между нами, – безразлично заметил Аст.

– Разбирайтесь сами, – бросила через плечо и готова была спуститься вниз.

– Ты думаешь, он хочет вернуть меня, потому что беспокоится обо мне? – Аст посмотрел в мои глаза пристальным взглядом, от которого мне на мгновение стало не по себе. – Я вижу по тебе – ты в этом уверена. Но это не так. Он делает это, потому что не хочет иметь ничего общего с начальством и Централью. Ему не нужна эта ответственность. Ему было удобно, когда между ним и правдой стоял я.

– Что значит «между ним и правдой»? – медленно переспросила я.

– Неважно. – Аст отвернулся, мгновенно потеряв интерес к беседе на эту тему. – Главное, ты должна знать – он не такой, каким кажется.

– Он считает тебя своим другом, – сухо сказала ему.

Желание скинуть его с ветки очень быстро набирало силу.

– Он и есть мой друг, – удивил меня Аст. – Но он сам себя не понимает. А это – самое опасное, что может быть в Мире После.

Некоторое время мы оба молчали.

– Как Тоня?

Понятия не имею, почему об этом спросила.

– Болезнь отошла, но, кажется, ненадолго, – ответил Аст.

– Как ты следишь за ней…

– Это тебя не должно касаться, – холодно прервал меня бывший командир отряда демонов.

В общем-то и не интересовало.

Я быстро спустилась вниз и сняла с плеча сумку.

– Вот, – положила её на землю и отступила на шаг, когда Аст спустился вслед за мной, – только сумку верни.

– Ты принесла мне… еды? – Он поднял на меня очень странный взгляд.

– Уверена, ты не охотник. А ближайшая деревня – в дне пути отсюда, – сказала, отвернув голову.

Аст некоторое время смотрел на меня, затем перевёл взгляд на мой узелок из кофты.

– Ты думаешь, что, подкармливая меня, сможешь избавиться от необходимости приносить мне антидот?

– Я думаю, что, если бы ты сдох от голода, мне было бы намного проще, – прищурив глаза, ответила я.

На губах Аста появилась странная улыбка.

– Нет. Ты не такая. Ты можешь делать вид, что ничего не испытываешь, но это не так… Ты – не такая, как мы.

Что бы это могло значить?

– Он послал тебя ко мне, верно? – его взгляд стал пристальным.

Я сжала челюсти.

Я не была в этом уверена. Но… кажется, да: Трой прекрасно понимал, зачем я выбираюсь за стены базы. Как понимал, кто выкрал препарат из грузовика. И зачем.

Его молчание говорило о том, что он поощряет моё общение с бывшим командиром демонов.

– Он хочет, чтобы ты как-то повлияла на меня. – Аст медленно обошёл меня по кругу, осматривая так, словно в первый раз увидел. – Он хочет привязать меня к тебе. Забавно, – он остановился прямо передо мной, отчего мне пришлось слегка задрать подбородок, чтобы видеть его глаза. – Он всё ещё думает, что я способен испытывать такие эмоции.

– А ты неспособен? – спрашиваю чисто из любопытства; его мысль была далека от меня.

– Нет, – он отвечает так просто, что это пугает, – но это значит лишь одно.

– Что? – переспрашиваю машинально, не в силах оторваться от его задумчивых карих глаз.

– Это значит, что на это способна ты.

Я молча смотрела на него. Почему-то следить за ходом его мысли казалось для меня важным – пусть я и не понимала, к чему он клонит.

– Ты знаешь, почему я сбежал из Централи?…

Я хотела было задать вопрос, как мы оба услышали… это.

Грешники. Много Грешников.

Я подхватила сумку с земли и начала медленно отступать к базе.

Вообще, по-хорошему, отступать нужно было быстро. Но Аст…

Я не знала, где его убежище. И не знала, как далеко отсюда находится тело Тони.

Чёрт, ещё пару дней назад я бы бросила их обоих, но теперь… Возможно, Барб плохо на меня влияет. Как и Трой.

– Где Тоня?

– До неё не доберутся, – глаза Аста оставались спокойными, а ему бы стоило начать нервничать.

– Бежим к базе, – я развернулась и собралась было бежать на пределе скорости, но была остановлена негромким:

– Не успеем.

– Ты собираешься сражаться? У меня нет оружия.

Первые Грешники показались из-за кустов; расстояние между нами всё ещё позволяло попытаться сделать ноги. Правое запястье начало зудеть.

– Откуда так много? – Я быстро оценила наше положение и пришла к неутешительному выводу.

Аста съедят.

– Ты так и не поняла? – его лицо исказила очень странная улыбка. – Трой скидывал трупы по дороге, привлекая Грешников Десятки. А теперь с их помощью он пытается загнать меня на базу.

Прости, Аст, но мне моя жизнь дороже.

– Выбирая между базой и смертью, ты выбираешь смерть, – отступая, я не спрашивала, я констатировала. – Что ж, это твой выбор.

Я развернулась и побежала. Побежала так быстро, насколько были способны мои мышцы, насколько были способны мои ноги, насколько было способно моё тело. Ладонь зудела так, что мне становилось дурно от осознания, сколько вокруг было Грешников… Как я не вспомнила про эти чёртовы трупы, при условии что ещё утром была проучена горьким опытом?

Трой был в своём репертуаре. Я плохо знала этого парня, но уже точно могла сказать: он своего не упустит. Добьется желаемого любой ценой.

Не знаю, что станет с бывшим командиром демонов; утешало меня только одно – на его ногах были легкоступы. На крайний случай, ускачет по деревьям…

Вот дура!

Я сжала челюсти и побежала ещё быстрее. Он всегда мог уйти при помощи смарткроссов! Это мне с моей человеческой скоростью нужно было бежать с первой же секунды появления Грешников, а не рассуждать, как долбаной самаритянке, что произойдёт с девчонкой, находящейся в коме уже больше пятнадцати лет!

Силы быстро кончались. Все-таки поединок с Троем вчера и бой с Грешниками сегодня с утра порядком меня вымотали. Я была беспечна, решив, что могу позволить себе заботу о других людях. Про Аста думать вообще не хотела. Как и про сумку с едой, которую взяла с собой… В Мире После не было места заботе. Особенно – заботе о других.

Внезапно ребра сдавило так, что я не смогла дышать, а моё тело рвануло вверх.

Что?!

– Ты принесла мне еду. Я не могу позволить тебе умереть здесь, – голос Аста был спокоен, как всегда.

Он гнал к базе, прекрасно ориентируясь в лесу, и, казалось, лишний вес в пятьдесят килограмм нисколько его не ограничивал.

Я оглянулась назад и с ужасом увидела толпу Грешников, тела которых были лишь наполовину покрыты скверной: они ещё не успели пропитаться ей, как не успели испортить свою одежду… одежду жителей Десятки.

Они и впрямь шли за грузовиками, ориентируясь на мертвечину. Лица нескольких женщин показались смутно знакомыми… если можно было узнать человеческие черты в тех существах, что мчались на нас, опираясь на все четыре конечности, как самые настоящие звери.

– Рин.

Одно слово. Моё имя. Я только и успеваю, что поднять голову, чтобы посмотреть на Аста, как в нас врезается Грешник, прыгнувший откуда-то сбоку…

Должно быть, он хотел предупредить. А может, просто так прощался, – но Аст не успел уйти с траектории атаки, и мы оба полетели на землю, кувыркаясь и ударяясь о корни и стволы деревьев. Последнее, что я успела зафиксировать, – это, как Аст хватает меня за жилет, останавливая беспорядочное падение, и утягивает за собой – за ствол толстого дерева… как сам выходит вперёд и достаёт странное оружие, напоминающее довольно крупное лезвие, имеющее форму бумеранга, крепящееся на цепь… как куча Грешников мчится прямо на бывшего командира демонов…

Чёрт с ним, нет времени думать! Я срываю перчатку и вытягиваю правую руку вперёд. Стигмат начинает кровоточить, а все Грешники резко пробегают мимо – разом потеряв интерес к нашей паре…

Как же их много… когда закончится этот поток?… Я начинаю чувствовать головокружение от потери крови и падаю на колени, продолжая держать руку вытянутой. Я не вижу лица Аста, но чувствую, как он растерян. Он был готов умереть. За это я решила позволить ему жить.

Когда я вижу край толпы Грешников, я прячусь обратно за дерево и осторожно надеваю перчатку. Никто не должен знать моей тайны. Даже тот, кто решил, что может умереть вместе со мной.

Поляна вновь пуста; я уперлась спиной в толстый ствол, сидя на земле. Слишком много крови потеряла. Ещё не успела восстановиться. Даже поесть сегодня толком не успела. Плохо.

Очень плохо…

Потому что, когда Аст медленно подходит ко мне, глядя на меня странным, не понимающим, но готовым добраться до истины взглядом, единственное, что я могу, – это незаметно вытереть запястье об землю и отключиться…

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя не на земле в лесу, а на какой-то незнакомой кровати в неизвестной мне комнате, по цветовой палитре очень напоминавшей одну из комнат базы… Я на базе? Поворачиваю голову и вижу Троя, сидящего на этой самой кровати где-то в районе моих ног…

Сволочь!

Я рванула, чтобы ударить ему по лицу, но была мгновенно остановлена: Трой перехватил мои руки и прижал к подушке рядом с моей головой. А когда я попыталась пнуть ему по мужскому достоинству, блокировал мои ноги своими, – и при этом умудрился не лечь сверху, а зависнуть надо мной, давая возможность смотреть в его наглое лицо.

– Помнишь, я обещала убить тебя? – процедила я.

– Помню, – любезно подтвердил метис.

– Так вот, я планирую выполнить своё обещание. Жди удара в спину.

На лице Троя появилось очень странное выражение… Пожалуй, оно бы могло напугать меня, если бы в данный момент я не испытывала к нему ничего, кроме ненависти.

– И за что же я заслужил такую месть? – спросил он через зубы, буквально приковывая меня взглядом к постели.

– Ты привёл за собой целую толпу Грешников! – приподнявшись на локтях, прошипела я в самое его лицо. – Ты знал, что я иду в лес и ничего не сказал!

– Разве? А когда я спрашивал тебя про пикник на поляне, ты не уловила сарказма в моём голосе? – Трой склонил голову, не отрывая своих глаз от моих. – Или намек был непонятен?

– Что?… – я нахмурилась, не понимая, шутит ли он?

Когда он зашёл на кухню вслед за мной, я была уверена, что он подозревает, для кого я собрала провизию…

Выходит, он имел в виду другое.

– Как я могла об этом догадаться по твоему тупому вопросу? – решила не сдаваться я.

– Ты выяснила личность Аста и причину, по которой мы преследовали его, по паре фраз, обронённых мной в беседе, – тон Троя стал холоднее. – Прости, что не написал табличку «Не ходи в лес, там скорее всего Грешники, пришедшие по тропе из трупов, которые я скидывал, пока ехал с тобой на базу».

– Очень смешно, – процедила я.

– Обхохочешься, – не уступая мне в угрожающих интонациях, сказал Трой.

– Почему я здесь? – решив не убивать его сейчас, а придумать поистине изощренный план мести, отвернувшись, спросила я.

– Потому что я вынес тебя из леса, пока ты была без сознания, – без какой-либо симпатии в голосе ответил Трой.

Я вновь посмотрела на него. Я была уверена, что на базу меня принёс Аст.

Выходит, нет.

Выходит, он спас меня, а потом бросил прямо в лесу.

– Но почему я не в своей комнате? – сдержав про себя красное словцо, уточнила я.

– Потому что ты вся грязная. Это – медкабинет. Единственное место, где я могу стерпеть твоё присутствие в этих обстоятельствах.

Я опустила глаза на свои руки, и моё сердце гулко застучало. Запястья были испачканы в грязи, из-под перчаток выглядывала запёкшаяся кровь.

– Вельз был уверен, что тебя покусали, но ты не давала снять перчатки, даже когда спала.

Кровь свернулась и приклеила кожу перчаток к ранам. Снимать их будет реально больно.

– Нет, меня не покусали, – откинувшись на подушку, чуть спокойнее сказала я. – Гловы можно будет снять только под тёплой водой. Они приклеились к коже.

– Значит, под ними раны, – намекая на вариант с укусами, заметил Трой.

– Старые раны, которые открылись, когда я пыталась убежать от Грешников, – четко проговорила я, глядя ему прямо в глаза.

Это было правдой. Видоизменённой правдой, но даже детектор лжи не заметит подвоха.

– Да, ты явно лазила по деревьям, – кивнул Трой, давая понять, что осматривал мои руки, насколько позволяло моё спящее тело, – но перчатки целые.

– Я их снимала, – спокойно ответила я.

И вновь – ни слова лжи. Я их действительно снимала.

Трой прищурил глаза, глядя на моё лицо очень внимательно и цепко. Я чувствовала – он сканирует меня на ложь. Из него бы вышел отличный следователь: с задатками эмпатии, он очень чутко ощущал, когда человек врёт.

Именно поэтому с ним я была предельно осторожна.

– Ты скрываешь свои раны от всех… – негромко произнёс он, начиная давить на меня своим пристальным взглядом. – Что с тобой произошло, что на твоих руках появились гловы?

– Со мной произошёл Мир После, – абсолютно честно ответила я.

Некоторое время мы оба молчали.

– По поводу твоей вылазки в лес… – Трой ослабил хват на руках, а я напряглась.

Я понятия не имела, как он воспримет то, что Аст догадывается о его планах касательно меня…

– Вельз уже приготовил мясо кролика с грибами, – метис слез с кровати и стряхнул несуществующие складки на своей форме.

Что?…

Эм…

– Так что приводи себя в порядок и иди на кухню. Мы все ждём тебя на ужин. – Трой окинул меня долгим взглядом, значение которого я была не в силах понять, и вышел из комнаты, оставляя меня одну.

Я быстро спрыгнула с кровати, оглядела себя и облегчённо выдохнула. Цела, не покусана, видимых повреждений вообще нет, переохлаждение не ощущается… Значит, на земле я пролежала недолго…

Может, Трой спугнул Аста?

Сейчас не время об этом думать. Иду в душевую, по ходу замечая, что медкабинет располагался в конце коридора рядом с тренировочной. И как я его раньше не заметила?…

Быстро помывшись под теплыми струями, дожидавшимися моего прихода, решаю вопрос, что делать с гловами. Надевать их мокрыми было бы глупо. Идти с непокрытыми ладонями – ещё глупее. Хвала всем праведным, в этот раз Трой не почтил меня своим присутствием, и отдирать присохшую ткань от своих ладоней я могла не торопясь… Но проблему это не решало.

Я наскоро вытерлась и надела на себя мягкую чёрную одежду, а когда хотела было забросить мокрое полотенце в специально открытую ячейку, замерла, не веря своим глазам.

Бинт. Медицинский бинт, лежащий в этой самой ячейке так – чтобы я его не пропустила.

Накрепко обматываю оба запястья бинтами, мысленно благодаря того, кто так позаботился обо мне. На ум приходит только одна наглая морда, поэтому благодарю провидение за то, что помогает мне, как может…

Гловы я постирала сама, в раковине, поэтому сейчас несла их в спальню, намереваясь высушить до завтрашнего утра. Думать о том, что мои ладони будут так плохо защищены, было тяжело, но я крепилась. Лучше так, чем ещё больше подозрительных взглядов, в случае когда бы я пришла на ужин в мокрых перчатках…

Кстати, об ужине. Есть я хотела ужасно. А ещё больше хотела узнать, что произошло с теми Грешниками, что побежали к базе…

Любопытство пересилило голод, и я проскользнула мимо двери на кухню к той двери, что вела во внутренний двор; открыла её, и…

Сердце пропустило удар.

Кровь была везде. ВЕЗДЕ. Чёрная, засохшая. Трупы Грешников, свисающие со стен. Куча патронов на земле. И головы мертвецов.

– Я же сказал, что мы ждём тебя на ужин, – голос Троя не был недовольным. Он был пустым. Ни одной эмоции.

– Что с Барб? – спрашиваю негромко, не в силах оторваться от того, что натворила. Что Я натворила.

– Она сидит за столом и требует мяса, – ответил Трой, стоя за моей спиной.

– Вельз? – ровный голос, спокойный вопрос.

– Ненавидит тебя за то, что ты испачкала медкабинет, – ровный ответ.

Я ничего не понимаю…

– Но все эти Грешники… – начинаю, оборачиваясь к нему.

– У тебя неверное представление о разведкорпусе, – сухо говорит глава отряда.

– Ты хочешь сказать, что вы уложили всех, кто пришёл сюда? – в моем голосе звучит недоверие.

Это просто невозможно. Их всего трое.

– Когда я займусь тобой всерьёз, ты будешь говорить по-другому, – странно отвечает мне Трой и разворачивается, направляясь обратно.

– Как? – иду за ним по коридору, стараясь не думать, как бы ненавидел меня Вельз, если бы узнал, кто виновен во всей той грязи на внутренней территории базы.

– Ты сама будешь проситься уничтожить всех Грешников. В одиночку, – криво улыбается Трой и открывает передо мной дверь на кухню…

– Гаморичка!!! – Барб подбежала ко мне и повисла на шее.

Я, признаться, замешкалась. С одной стороны – девочка весила немало, с другой – было приятно, что кто-то переживал за мою жизнь.

– Славно, что среди нас появилась охотница, – отрезав себе кусок мяса, протянул Вельз; как всегда – апатично.

Я вообще заметила за этим парнем, что показывать свои эмоции он не считает нужным. Но, в отличие от Аста, всё же их испытывает.

Да, у меня закралось подозрение, что бывший командир отряда демонов – эмоциональный инвалид…

– Славно, что эта охотница смогла выжить в лесу, полном Грешников. – Трой обошёл меня и сел во главе стола. – Не хочешь рассказать, как это вышло?

– Ты хочешь узнать, как вышло, что меня не сожрали? – Я заняла свободный табурет и придвинула к себе тарелку, при этом наградив Троя весьма красноречивым взглядом.

– Да, пожалуйста, – оскалился метис, – всегда любил послушать душещипательные истории.

Барб тоже забралась на свой табурет и уставилась на меня внимательным и любопытным взглядом.

– Я очень долго бежала от Грешников; когда почти выдохлась – забралась на дерево; по какой-то причине те за мной не последовали, а может, я забралась слишком высоко, и мой запах стал почти неощутим для них – я не знаю. В любом случае я переждала, пока они все не пробежали мимо, сидя на ветке, – ровным голосом произнесла я.

– Но я нашёл тебя не на ветке. – Трой вновь растянул губы в странной улыбке, пристально глядя на меня. – Я нашёл тебя на земле без сознания.

– Да, потому что я сорвалась с дерева, упала и потеряла сознание; пока падала – разодрала старые раны на ладонях, пытаясь затормозить падение, – спокойно ответила я.

– Но, когда я нашёл тебя, на твоих ладонях были гловы, – продолжая скалиться, заметил Трой.

– Последней мыслью перед тем, как совсем отключиться, было «запах крови привлечёт Грешников», – мой взгляд был уверенным, голос – ровным, – потому я успела натянуть перчатки на ладони. И вырубилась.

Некоторое время Трой молчал, внимательно глядя на меня. Фоном к его молчанию было чавканье Барб и хруст овощей во рту Вельза.

– Теперь я могу задать свои вопросы? – уточнила у метиса, раздумье которого затянулось до опасного.

– Конечно, – медленно протянул тот, продолжая таранить меня пристальным взглядом.

– Как ты нашёл меня?

Трой прищурил глаза.

Барб перестала есть, переводя взгляд с меня на метиса; Вельз тоже отложил приборы на тарелку.

– Вокруг базы расположены датчики активности; они сработали, когда толпа Грешников пересекла черту в пять километров от стен, – ровным голосом произнёс Трой. – Когда мы поняли, что ты можешь быть в той части леса, я отправился к тебе на помощь.

– Благодарю, – без эмоций поблагодарила я. – Но как ты смог пробраться через толпу Грешников и не увлечь их за собой?

– А вот это самое интересное, – метис облокотился о стол и положил подбородок на ладонь, – ты верно угадала, что я не пошёл в обход. И логично было бы предположить, что толпа Грешников ринулась на единственного живого… но она этого не сделала.

– Не ринулась? – Я подняла бровь.

– Нет, – его взгляд из пристального превратился в таки буравящий, – я прошёл через эту толпу, словно нож сквозь масло, но на меня вообще не обратили внимания.

– Все они стремились к базе, – протянул Вельз, впервые подав голос с начала допроса.

– Да, мы с Вельзиком уложили всех, кто добрался до нас после встречи с Тройчиком, – закивала Барб, – и, судя по показаниям датчиков, до базы добралась только половина.

– Мне было некогда тратить на них своё время, я спешил проверить – выжила ли ты, – голос Троя неожиданно стал насмешливым, – представь моё удивление, когда я обнаружил тебя в пятистах метрах от последнего Грешника лежащей на земле без сознания.

Облегчение. Вот что я почувствовала, когда Трой замолчал, предлагая мне объясниться.

Значит, Аст не оставил меня посреди леса, как только я вырубилась от потери крови. Как я и предполагала – Трой спугнул бывшего друга, когда пришёл мне на помощь.

– Я… слегка расслабилась, когда поняла, что Грешники пробежали мимо, и поплатилась за это, сорвавшись с ветки, – сказала, опустив глаза в тарелку.

Пять секунд тишины, и Барб снова начинает жевать, а Вельз – хрустеть свежими овощами.

– Ты, должно быть, не можешь есть из-за головокружения? – участливо спросил Трой, глаза которого оставались холодными и цепкими. – Говорят, это первый признак сотрясения мозга.

– Не знаю, где и что говорят, но есть я хочу, как Грешница, – ровно произнесла я и наконец уделила внимание своей тарелке.

Всё хорошо. Трой не знает о моём контакте с Астом, Аст не знает о моём секрете, моя тарелка полна еды.

Да, нелогично. Зато – по факту.

Трой не отрывал от меня взгляда на протяжении всего ужина, а я весь ужин чувствовала, насколько он опасен… Не взгляд. Сам Трой. Пусть я и доверила ему свою жизнь, вступив в отряд демонов и не сбежав при первой попавшейся возможности, нынешний командир разведкорпуса оставался самым опасным человеком в моём окружении.

Его ум вкупе с неадекватным, неподдающимся логике поведением был большой угрозой для меня и моего секрета. Но уйти от метиса сейчас было бы глупо. Я всё ещё имела шансы сделать его своим защитником – а это именно то, чего я хотела, когда соглашалась нырнуть под его крыло. Если такая шишка, как Трой, будет вступаться за меня, охраняя мои тайны от псов Централи, то я буду в безопасности. Относительной, – но в Мире После нельзя было надеяться на большее.

– Спасибо за ужин, – я отодвинула от себя тарелку и встала из-за стола, – прошу разрешения лечь пораньше, – я посмотрела на Троя, ожидая его реакции, – я сильно устала за сегодняшний день, и, признаюсь, у меня слегка болит голова. Обещаю завтра выполнить весь график запланированных для меня тренировок. Плюс – помочь с уборкой территории за то, что пропустила.

Да, я помнила, что вечером я должна была заниматься рукопашной с Вельзом.

– Это не требуется. – Трой растянул губы в улыбке. – Наёмники в данный момент расчищают территорию базы от трупов. И на этот раз все тела будут сожжены, чтобы не привлечь новых Грешников.

Я не знала, как на это реагировать. Мне сейчас объявили амнистию? Проверок больше не будет? Или это – новая проверка?…

– Тогда я могу идти в спальню? – сухо спросила у него.

– Можешь, – усмехнулся Трой. – Сладких снов.

Удержать бровь на месте. Удержать бровь на месте.

Разворачиваюсь и выхожу с кухни.

Не буду это анализировать. Просто лягу спать.

Когда сняла с себя всю одежду и нырнула под одеяло, быстро проверила гловы на сухость: пока мокрые.

Ладно, до утра должны высохнуть. Хоть и сушила я их под подушкой.

Да, странно. Но это – единственный способ держать их подле себя в случае чего…

Голова уже плохо соображала, и я поняла, что ещё минута, и я вырублюсь. Когда темнота начала поглощать сознание, я медитировала лишь на одну мысль – не дать снять бинты во время сна. Не дать снять бинты во время сна! Не дать…

Где-то в середине ночи я проснулась, ощущая присутствие чужого внимания к своей личности. Глаза решила не открывать, поскольку и так знала, кто это. Трой стоял надо мной несколько минут, не шевелясь и не произнося ни звука. Затем присел на корточки, сравняв наши лица в пространстве (я лежала на нижнем ярусе нашей с Барб кровати), и долго вглядывался в мои глаза. Хвала провидению, веки не дрожали, и я смогла достоверно сымитировать спящую, – но всё это было довольно странно. Трой был странным. Непостижимым для моей логики…

Когда метис ушёл – я так и не поняла. Должно быть, и в самом деле отключилась, не выстояв перед требованием организма восполнить свой резерв во время сна.

Но, когда проснулась, поняла, насколько я встряла…

Барб влетела в комнату, со словами «Гаморичка, ты не поверишь!»

Я открыла глаза, встречая новый день с ожиданием собственного удивления. Хотя, признаюсь, удивить меня было довольно трудно. Особенно – с утра.

Но вот когда в спальню зашёл Трой, совершенно не стесняясь моего вида, а точнее, абсолютно игнорируя моё тело, прикрытое лишь нижним бельём, поскольку одеяло я скинула когда-то во время сна, – вот тогда я поняла: случилось что-то неординарное.

Я потянулась, замечая, что процесс был сопровождён неоднозначным взглядом главы отряда, и поднялась с кровати.

– Что? – спросила спокойно, даже не надеясь угадать, что произошло.

– Аст вернулся, – ровным голосом ответил Трой.

Вот. Чёрт.

– И ты здесь, потому что… – я замолчала, предлагая ему закончить.

Поворот судьбы был, мягко говоря, фатальным для меня…

– Потому что это событие влечет за собой сразу несколько следствий. – Трой склонил голову, разглядывая моё тело. – И одно из них – твоё присутствие в команде.

– Выкинешь меня за ненадобностью? – Я сухо улыбнулась, хотя, признаться, следствию обрадовалась.

Быть как можно дальше от двух командиров отряда демонов – вот моя цель на ближайшее время. На ближайшую жизнь.

– Возьму к себе в ученицы. Неофициально, – усмехнулся Трой.

– В ученицы? – переспросила я, скрывая удивление.

– Ой! Гаморичка будет прям как я! – Барб начала прыгать и хлопать в ладоши.

– Объясни, – чуть холоднее предложила ему.

– Ты будешь запасным членом отряда демонов, как когда-то была Барб, – в глазах Троя что-то сверкнуло, – до того как я обучил её.

Вариант не худший… но как быть с тем, что у двух командиров совершенно разная информация о событиях, связанных со мной?…

Кстати…

– А на каких правах возвращается Аст? – уточнила я.

– На правах сокомандира, – взгляд Троя вмиг стал холодным, в противовес улыбке, игравшей на его губах. – И то – лишь после того, как его возвращение будет одобрено Централью.

– Вы едете в Централь? – Я постаралась убрать из голоса напряжение.

Признаться, я надеялась услышать, что они едут туда вдвоём – а не в составе всего отряда…

– Вечером, – кивнул метис.

Раз обошёлся без уточнений, значит, мои надежды были оправданы.

– Ты сообщишь обо мне?

Вопрос вышел слишком равнодушным. Даже для меня.

– Зачем? – вновь усмехнулся Трой, внимательно глядя в мои глаза. – Я сообщу им – если ты не умрешь в течение месяца. До того момента вся информация о тебе будет считаться преждевременной.

Я облегченно выдохнула – мысленно. А на лице изобразила нечто вроде скепсиса:

– Надеюсь, ты говоришь это не всем своим ученикам.

– Одевайся. Твои тренировки никто не отменял. – Трой развернулся и прошёл к выходу из спальни, но у самой двери остановился и обернулся ко мне. – Своё задание ты выполнила. За это я позволяю тебе жить. Цени и пользуйся.

– Сразу после того, как вытру слёзы счастья, – без эмоций ответила я.

Барб прыснула.

Трой отвернулся, но и на его лице я заметила предательскую улыбку.

А затем он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– И всё так просто? – продолжая глядеть ему вслед, спросила я.

– О чём ты? – тоненьким голоском спросила Барб.

– Аст сбежал из Централи, нарушил чертову дюжину правил, украл госсобственность… и всё это ему простят?… Что он за человек такой? – Я впервые позволила себе искренне изумиться и совершенно не скрыть этого.

– Командир – очень важный для Централи человек. Это всё, что Барб знает, – девочка перевела на меня взгляд ясных глаз. – Но также Барб знает, что Тройчик будет очень зол, если мы не выполним его приказ.

– Я имею право на завтрак? – постаралась убрать сарказм из голоса.

– Барб принесёт тебе снеков, – демократично решила девочка.

И на том спасибо.

Я натянула на себя форму и прошла в душевую. День предстоял… нелёгкий. И проблемы я буду решать по мере поступления: в конце концов Аст не сдал меня Трою и, похоже, не планирует делать это, подозревая друга в сомнительных умозаключениях касательно наших с ним отношений… В любом случае я в безопасности до поры, до времени; всё, что мне необходимо – это убедить обоих мужчин не вести друг с другом честных задушевных бесед о такой мелкой сошке, как я.

Ничего нового. Вера в людей – развлечение не для слабонервных, но в моём случае я могла рассчитывать хотя бы на то, что бывшие друзья не так уж друг другу и доверяют. А точнее, вообще не доверяют и даже не стремятся. На этом можно было сыграть.

Я ещё не решила, нужно ли мне это тёплое место и стоит ли подобный риск затраченного времени, но раз уж я вписалась в команду лучшего отряда разведкорпуса на правах ученицы – этим было грех не воспользоваться.

Занятие по рукопашной с Вельзом было довольно познавательным, в плане новых техник выведения из строя человека, эмоции которого ты не можешь прочесть. Зеленоволосый повар был отменным бойцом, но его безусловным достоинством было то, что все его атаки были непредсказуемы – поскольку были совершенно нечитаемыми в поле намерений. Грешники были также непредсказуемы, потому тренировки с Вельзом я сразу отнесла в разряд полезных и ожидаемых пунктов моего дневного распорядка.

Конечно, я не могла не думать о том, что, тренируясь с Троем, я бы получала намного больше опыта: глава отряда демонов отличался невероятной техникой боя, которой я могла только мечтать обучиться… но – всему своё время. Уверена, если смогу пробиться в круг доверия метиса, проблем с передачей знаний способной и преданной ученице не возникнет.

Кстати об ученичестве – я так и не поняла, чем мне это аукнется. Трой был также непредсказуем, как атаки Вельза: он мог бросить меня в клетку с Грешниками и выдать это за вступительный экзамен, а мог наплевать на все свои обязательства и махнуть на меня рукой, лишь изредка проверяя, осталась ли я в живых…

Присутствие кого-то чужого за своей спиной я почувствовала лишь тогда, когда его дыхание коснулось моих волос. Плохо. А хуже всего то, что по лицу Вельза определить хоть что-то было вообще невозможно. То есть, если бы мне стреляли в спину во время спарринга с зеленоволосым, я бы даже не узнала об этом…

Жаль было прерывать нашу молчаливую тренировку (а за все полтора часа мы оба не произнесли ни слова), но я не могла не спросить:

– А если за моей спиной будет Грешник, ты же меня предупредишь?

На лице Вельза дрогнул краешек губы. А за моей спиной раздалось:

– Уверен, Грешника за своей спиной ты бы обязательно почувствовала.

Аст. Я медленно развернулась и посмотрела в его карие глаза.

– Странно другое. Странно, что я не почувствовала тебя. Ты – не человек, Аст? – мой голос был спокоен, как и взгляд бывшего командира отряда.

– Тот же вопрос я хотел задать тебе. – Аст взял мою ладонь в руку, а моё сердце дрогнуло.

И нет, не от вспыхнувших чувств или прочей чуши: я неожиданно осознала, что забыла надеть гловы. Я была без перчаток!

Бинты скрывали мои ладони, но этого было недостаточно. Как я могла забыть про перчатки?!

Ответ был очевиден – возвращение Аста повергло меня в шок, хоть я и не отдавала себе в этом отчёта.

– Когда ты успела поранить свои руки? – голос Аста стал более тихим и доверительным, а взгляд – теплым и заботливым.

Он что… действительно переживает за меня?

Или искусно притворяется?…

Я не могла ответить. Как не могла ответить на его вопрос – ведь это бы означало выдать свою ложь.

Я оказалась в тупике.

– Когда пыталась убежать от Грешников.

К ответу было не придраться, но он был настолько же подробен, насколько я была честна. Я забрала конечность у Аста и повернулась к Вельзу:

– Наша тренировка закончена?

– Думаю, да, – апатично отозвался тот и, развернувшись, направился к базе.

– Я не говорила Трою о наших встречах, – негромко произнесла, когда мы остались наедине.

– Это правильно.

И как мне относиться к этому ответу?…

– Зачем ты вернулся?

Аст некоторое время смотрел на меня, не говоря ни слова, затем вновь опустил взгляд на мои бинты, поднял мою правую ладонь и, внимательно глядя в мои глаза, спросил:

– Что он сделал с тобой?

Отвечать вопросом на вопрос – это так удобно.

Но о ком он говорил?…

И почему от этих взгляда и голоса мне тут же захотелось расслабиться и выложить ему всю историю своей жизни?…

– Где Тоня?

Это единственное, на что я была способна, в условиях абсолютного отключения мозгов.

Что он творил со мной?!

Аст ничего не ответил – равно как и я. Мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза, даже не ожидая, что кто-то из нас скажет правду.

Различием было то, что Аст, похоже, прекрасно понимал, о чём спрашивал, более того – у меня складывалось ощущение, что, спрашивая, он заранее знал ответ. В отличие от меня. И, в отличие от меня, не маялся отсутствием диалога. Напротив, он ощущал себя свободно и не был скован нашим обоюдным молчанием.

– Это так мило, что я даже не знаю, как вас прервать, – ироничный голос Троя буквально ворвался в нашу тишину: протаранил атмосферу таинственности и загадочности, пустив трещины по пространству.

– Прекрасно знаешь. Ты уже это сделал. – Аст развернулся к бывшему (или настоящему) другу и скупо улыбнулся. – Ты отправил запрос в Централь?

– Да, потому успел застать твой интимный разговор с моей ученицей. О чём речь вели? – лицо Троя стало нечитаемым; ироничная маска, пустые глаза.

– С твоей ученицей? – Аст перевёл на меня взгляд; он вообще имел дивную особенность игнорировать часть текста, обращённого к нему.

– Да, ты успел потрепать её позавчера днём на развалинах. Помнишь? – Трой усмехнулся, но я вновь почувствовала – удерживать подобное настроение даётся ему с трудом.

Словно он и не хочет скрывать своих истинных эмоций.

– Помню. Ты хороший боец, Гамори.

Странно.

Странно было слышать своё прозвище из его уст.

– Проблемы только с концентрацией внимания, – кивнул Трой.

Аст тоже кивнул, соглашаясь с другом.

– И с оценкой своей силы, – дополнил он.

Теперь кивал Трой.

– А ещё у тебя довольно занятная техника отвлечения… – без эмоций протянул Аст.

– Это когда она по два часа думает перед тем, как напасть? – Трой поднял бровь, взглянув на товарища.

– Нет, это когда… – начал было Аст.

Это когда я залезаю на противника, надеясь наскоро состряпать из него Грешника.

Но я не дам ему произнести это вслух:

– Уверена, вы ещё долго будете забавляться моими недостатками, – прервала его я, затем перевела взгляд на Троя, – но задача учителя – превратить их в достоинства.

– Ты сама – одно сплошное достоинство, – растянув губы в странной улыбке, протянул Трой.

Как мне относиться к этим словам?…

– Я возьму тебя к себе, – неожиданно произнёс Аст.

И я, и Трой, оба посмотрели на него.

– Ты ещё даже официально не помилован, – чуть холоднее напомнил метис.

– Что значит: возьмешь к себе? – спросила очень спокойно.

Я – не вещь, чтобы меня передавать от командира к командиру.

– Уверен, с моим возвращением проблем не возникнет, – равнодушно отозвался Аст, глядя на меня.

Почему он смотрит на меня, когда разговаривает с Троем?

– Ты никогда не брал себе учеников. Тем более – учениц, – заметил метис, в голосе которого слышалось неодобрение.

В чем его проблема? Не он ли хотел, чтобы Аст отвлекся на меня? Правда, это сказал сам Аст, потому никаких подтверждений этой теории не было. Но… может ли Трой специально показывать своё негативное отношение к ситуации?

А если может… то… зачем он это делает?

– Всё когда-нибудь происходит в первый раз. – Аст оторвался от меня и перевёл взгляд на друга, – ты не против?

– Конечно – нет. – Трой растянул на губах улыбку, оставив глаза холодными.

А я устала от попыток угадать ход их мыслей.

Всё это слишком сложно. С Грешниками – намного проще. Потому пойду к Барб: наши с ней занятия должны были начаться сразу после тренировки с Вельзом, а находиться меж двух командиров – становилось опасно для моего мозга.

Теперь я не видела проблемы в том, что Аст и Трой имеют разную информацию обо мне – судя по способу ведения диалога, они ещё не скоро перейдут к доверительным беседам. А если и перейдут, не факт, что поверят друг другу.

Что же касается лично меня – мне было без разницы, чьей быть ученицей: главное, чтобы учили. Но… почему-то на душе остался странный осадок. Я посмотрела на Троя. Он стоял вполоборота и что-то, не торопясь, говорил Асту. Выражение его лица вновь было лениво-высокомерным, примерно таким же, каким я увидела его в Десятке.

Это изменение мне не понравилось.

Я повернулась к ним спиной и направилась было к базе, как была остановлена голосом метиса:

– Сегодня к нам приедет один наш общий знакомый. Постарайся не убить его при встрече.

Я развернулась к обоим мужчинам и свела брови к переносице.

– О ком ты говоришь?

Трой усмехнулся:

– Пусть это станет для тебя сюрпризом.

…

– Но зачем кому-то приезжать сюда? Я думала, это база отряда демонов, – игнорируя желание запустить в него чем-нибудь острым, сказала я.

– Так и есть. Но для некоторых людей открыты все двери, – продолжая ухмыляться, сказал Трой.

Любопытно, что это за люди такие.

Хотя нет. Плевать.

Вряд ли сюда пожалует сам глава Исполнительной Власти Централи – так что переживать не о чем.

Я развернулась и направилась к базе…

Вот только… кого мы оба можем знать?… Он же не говорит про Бажена?

Или про Дамаса?…

Но с какой стати мне их ненавидеть?…

Пока уходила, чувствовала тяжесть двух взглядов, упертых мне в спину.

После быстрого перекуса тренировка с Барб пошла намного продуктивнее: хоть мы и пользовались разными легкоступами, их основные функции были идентичны. К примеру, что на мужском, что на женском экземпляре принцип торможения был одинаков. Отличие было лишь в толчке для прыжка на большую высоту, зависящем от системы датчиков на подошве. С этим я и разбиралась, когда почувствовала, что вновь нахожусь под наблюдением.

– Аст меня пугает, – негромко призналась Барб, прыгающей рядом.

– Командир всегда был таким. Никто не знает, что у него на уме, – продолжая прыгать, ответила та.

– Скажи, то, что он совершил… не так тяжко, верно? – стараясь следить за громкостью голоса, спросила я.

– Дело не в том, насколько это тяжко, а в том, кто это совершил, – странно ответила девочка и отпрыгнула подальше от меня.

Было ясно, что ответов от неё я не дождусь. Но меня откровенно поражало то, как просто члены отряда приняли назад своего нарушившего все правила Централи командира.

Или я чего-то не понимаю, или все они притворяются, что возвращение Аста – процесс естественный.

– Скажи, Барб, – я подошла к девочке, понизив голос до едва слышимых частот, – план вернуть Аста принадлежал только Трою?

Барб посмотрела на меня тем самым взглядом, что так напряг меня вчера на кухне, когда Трой начал рассказывать о системе датчиков, а затем склонила голову и улыбнулась:

– Наше дело – выполнять приказы. Ты же не хочешь расстроить Тройчика?

Я вглядывалась в её глаза и никак не могла понять, кто из нас более наивен?…

И почему мне кажется, что Барб намного умнее той девчонки, которую из себя строит.

– Теперь я не смогу расстроить Тройчика, – спокойно сказала я, чуть отойдя от неё. – Он передал меня Асту.

– Командиру? – искренне удивилась Барб, умудрившись при этом подпрыгнуть на два метра и положить ладони на лицо – отчего вопрос вышел таким забавным, что я хмыкнула. – Он же никогда не брал учеников!

– Теперь решил взять, – не вдаваясь в подробности (которые были мне неизвестны), сказала я и отпрыгнула на большое расстояние, примеряясь к новой технологичной пружине внутри легкоступов.

Чувствовала я себя намного более уверенно, чем час назад, потому как, помимо боевой формы отряда демонов, на моих руках были гловы – те самые, что шли к форме. Я была просто счастлива, что второй тренировкой после спарринга с Вельзом было занятие с Барб. А потому совсем не испытывала дискомфорта, когда в пару прыжков преодолела расстояние между мной и Астом и остановилась, чтобы задать вопрос:

– Ты будешь следить за мной весь день?

– У меня слишком много вопросов, – сказал парень.

– Это честно, – кивнула я. – Как и у меня. Боюсь, только ты не станешь на них отвечать.

– Ты врёшь. – Аст внимательно смотрел в мои глаза, – ты ничего не боишься.

– Странный вывод, не обоснованный ни на чём. Невозможно ничего не бояться, – сухо ответила я.

– Тебе ли говорить о невозможном? – Аст склонил голову, одарив меня таким многозначительным взглядом, что я даже растерялась.

Точнее, продемонстрировала свою растерянность настолько, насколько позволяла модель моего поведения.

– У тебя неверное мнение обо мне. Кажется, ты наградил меня качествами, которых у меня нет в реальности, – сказала я.

– Ты знаешь, почему Грешники пробежали мимо нас? – в лоб спросил Аст.

– Понятия не имею. В этот момент я пыталась забраться на дерево, – ответила я то, что помогло бы мне соединить две версии в одну.

Аст просто не мог видеть, чем я занималась, сидя за толстым стволом позади него. Я могла забираться наверх, чтобы иметь возможность – по моим же словам – упасть на землю, раздирая ладони о кору и о ветки…

Кто сможет это оспорить?

Верно. Никто.

Я была в безопасности.

– Но у тебя есть предположение, почему они не стали обращать на нас внимание? – продолжил задавать вопросы Аст, намерения которого теперь были для меня очевидны.

Он хотел удостовериться, что повод для возвращения – весомый. Он хотел понять, имею ли я отношение к нашему чудесному спасению.

Он был намного более опасен, чем Трой. У него были свои мотивы.

Свои мотивы касательно меня.

– Могу предположить, что кто-то направил их атаковать базу, – произношу самым спокойным голосом, на который была способна.

– Это смелое предположение, – голос Аста тоже изменился, приобретя странные интонации, которых я раньше не слышала, – но я имею то же мнение.

– В Централи ничего об этом не говорят? – отстранённо спрашиваю.

– Я не слышал, чтобы базы разведкорпуса подвергались атакам, – негромко произнёс бывший командир отряда демонов, – но меня не было больше двух месяцев. Всё могло измениться.

– И… у тебя не будет проблем с тем, что ты решил вернуться? – задаю вопрос невзначай.

Эта мысль буквально рвет меня изнутри, вынуждая испытывать любопытство. Чёрт, она вынуждала меня испытывать любопытство едва ли не ежесекундно!

– У меня будут проблемы. Но я с ними справлюсь, – он посмотрел на меня сверху вниз, – можешь не переживать.

– Да с чего бы мне переживать? – абсолютно искренне спросила я.

Аст усмехнулся, глядя на меня очень странным взглядом – словно знал меня лучше, чем я сама.

– Ты – интересная личность, Гамори.

Страшно. Теперь мне стало страшно. Потому что быть интересной личностью в глазах того, чьи грехи Централь готова была прощать почти без последствий… было опасно. Я не хотела быть интересной личностью. Я хотела тихо себе служить в разведкорпусе, имея защиту в лице нестабильного, но держащего своё слово главы отряда, знать, что у меня есть тёплая кровать, одежда и еда, и никогда не сталкиваться с начальством Централи. Это было удобно – спрятаться на видном месте, которое точно не будут проверять. Насколько я поняла, контактировать с Централью – задача командиров отряда, остальные же его члены имели возможность спокойно служить без вероятности предстать пред очами важных людей Мира После…

Нужно играть в дуру. Или какими-то образом разочаровать вернувшегося командира.

– Это комплимент или угроза? – склоняю голову набок, пытаясь угадать, какой реакции он от меня ждет.

– Это констатация факта, – спокойно отвечает Аст. – Трой никогда бы не выбрал для меня нечто посредственное.

– С чего ты взял, что он выбрал меня для тебя? – спрашиваю то, что действительно хочу спросить. – Трой вообще в курсе твоих умозаключений?

Взгляд, которым меня наградил Аст, был настолько противоречивым, что даже я запуталась. Хотя была уверена, что уж что-что, а взгляды я читать умею.

– Вельз останется за главного. Постарайся не натворить глупостей, – отдал странный приказ Аст и вернулся на базу.

Какие глупости я могу натворить? И зачем мне вообще творить глупости?

Не успела я как следует удивиться его словам, как стены базы начали разъезжаться в стороны, а из главного корпуса вышли Трой и Аст, уже в полной боевой форме и с оружием, висящим на поясах.

– Они уже отправляются? – спросила у Барб, подскакавшей ко мне.

– Должно быть, пастор уже приехал, – вглядываясь вперёд, ответила девочка, – они возьмут его машину, пока тот будет следить за нами.

– А вам нужна слежка? – Я постаралась, чтобы моя бровь осталась на месте.

– Вообще – нет, но это правило Централи. Если не командир следит за служащими, то это делает пастор, – спокойно произнесла девочка. – А вообще, ему просто нужно где-то перекантоваться перед очередным поручением начальства. А нашим командирам нужна быстрая машина.

– Так яснее, – кивнула в ответ, скрывая улыбку в уголках губ.

Барб временами была самой непосредственностью. Кажется, я начинала к ней привязываться.

– И кто же этот… – начала было я, а затем мои глаза буквально заволокло пеленой гнева. – ОН?…

Я сделала несколько шагов вперёд, чисто по инерции, заряжаясь желанием убить. Это не было пустой бравадой или обещанием на потом. Я хотела убить его прямо сейчас. Я разогналась в несколько прыжков, молниеносно сокращая расстояние между нами, и хотела было сделать последний рывок, как была перехвачена сильными жилистыми руками и прижата спиной к мужской груди.

– Не делай глупостей, Покахонтас, – прошипел на ухо знакомый голос, и я постаралась прийти в себя.

Было сложно. Но, учитывая, что слова «не делай глупостей» были произнесены двумя совершенно разными мужчинами примерно в один и тот же промежуток времени, я была вынуждена наступить на горло своим эмоциям и взять себя в руки. Я не имела права показывать свои слабости. Чувства были и оставались слабостями – и мне не следовало об этом забывать.

– Ты завёл себе питомца, Трой? – голос Габриэля был всё так же высок, как и прежде.

Я ненавидела беловолосого пастора всей душой.

– Это новая ученица Аста, – протянул метис лениво, в то время как его руки держали меня крепко, абсолютно лишая возможности двигаться.

Даже дышать было сложно.

– Не успел вернуться, как уже завёл себе новую ученицу? – Габриэль растянул на губах язвительную улыбку, являя миру свою истинную натуру.

– Да. И я посоветовал бы тебе следить за своим языком, Габриэль, – спокойно ответил Аст, – не пристало пастору называть человека питомцем.

– Беру свои слова назад. – Габриэль перевёл взгляд на меня. – А этот человек умеет передвигаться самостоятельно?…

Трой медленно выпустил меня из рук, а я не смогла не вставить:

– Умеет, и ты прекрасно осведомлён об этом, пастор, – последнее слово я едва не выплюнула, что позабавило Габриэля едва ли не больше всего.

– Так ты – та самая девчонка из Десятки?… И хватило же тебе душевных сил примкнуть к тем, кто буквально разрушил твою деревню.

Ту деревню разрушил ты! Вот что я хотела сказать ему, глядя прямо в глаза! Хотела, но не могла. Потому что понимала – он прав. Я не имела права бросаться на него, обвиняя в единоличном уничтожении поселения. Трой имел столько же оснований называться убийцей Десятки, как и Габриэль. Из них всех разве что Аст не был запятнан участием в тех событиях, но и он не остался бы без греха – находись он на службе, а не на развалинах в бегах.

Подумав над этим, я развернулась и молча ушла в здание.

Я вообще не имела прав на эти эмоции. Я не сделала ничего для того, чтобы спасти жителей деревни. Я дала им умереть, покинув поселение. Я была такой же, как Габриэль.

Нет, я была хуже.

Я лицемерила, делая вид, что всё ещё отстаиваю позицию правды и справедливости – вспоминая об этой самой позиции лишь тогда, когда под задницей была тёплая кровать, а на ужин были еда и питье. Габриэль не скрывал своего цинизма. Он был честен сам с собой. Единственное, за что он действительно заслуживал смерти, – так это за своё притворство: я не знаю, почему и Трой, и Барб, и Аст назвали его пастором, – но то, что он натворил в Десятке, никак не могло быть деянием рук пастора. Габриэль был убийцей. Убийцей, притворившимся божьим глашатаем. Теперь это было очевидно.

Я вошла в спальню и взяла свои кинжалы – мне нужно было сбросить напряжение. Метание кинжалов идеально подходило для этого.

– Меня не будет до завтрашнего вечера, – голос Аста заставил меня обернуться и застыть с оружием в руках.

– И как я должна на это отреагировать? – холодно спросила у него.

– Когда я вернусь, у меня будет куча вопросов, – он перешагнул через порог и прошёл на середину комнаты, вставая прямо передо мной, – и я хочу получить на них ответы.

А сколько вопросов хочу задать я! Даже представить сложно. Часть из них касалась новоприбывшего «пастора», которого мне предстояло терпеть до завтрашнего дня, и его способности к воскрешению из мёртвых… А часть касалась самого бывшего командира…

Но необходимость разобраться в ситуации отходила на второй план при наличии подозрений Аста на мой счёт, так что я взяла себя в руки и ответила чётко и спокойно:

– Я уже говорила тебе, ты думаешь обо мне больше, чем я из себя представляю.

– Надеюсь, это не так, – он сделал ещё один шаг, подходя ко мне вплотную, – я не люблю ошибаться.

Я стояла и недоумевала. И это – беглец из Централи? Это – не сломленный юноша, прыгающий по развалинам и ищущий способ спасти жизнь своей сестры, заболевшей скверной и лежащей в коме? Это – друг Троя, которого тот так сильно хотел вернуть назад?

Кто это вообще?…

Почему обломки мозаики никак не могут срастись в моей голове, объединившись в общую картину?

Чего ещё я не знаю о бывшем командире отряда демонов, известном под именем Астарот?…

Странно, но я никогда не задумывалась, как так получилось, что в элитном отряде разведкорпуса командиром является такой молодой парень? Сколько ему? Двадцать восемь? Двадцать девять?… Трою примерно столько же – они оба слишком молоды, чтобы занимать такие посты. Хотя вся их команда отличалась юным возрастом и целым набором причуд в характерах…

– Аст, мы выезжаем, – ленивый голос Троя раздался так неожиданно, что я отругала себя за беспечность: я не имела права расслабляться и уходить в свои мысли в присутствии других людей.

Я обернулась на метиса, только сейчас отмечая, насколько близко стоял ко мне бывший командир отряда, и едва успела удержать двинувшиеся к переносице брови – Трой игнорировал меня, делая вид, что Аст был в комнате один. От него не звучало ни подколов, ни сарказма. Только ленивый взгляд, направленный на друга.

Теперь, когда я выполнила своё задание, я стала ему неинтересна. Думаю, и предложение стать его ученицей было сделано лишь в благодарность за возвращение Аста – не более того.

Незнакомое чувство кольнуло моё сердце. Что это, обида?

И на что мне, собственно, обижаться?…

– До встречи, Гамори, – низкий голос Аста вынудил меня вновь перевести на него взгляд.

Какое странное выражение для прощания. «До встречи». Так говорили раньше…

– Идём, до Централи нужно добраться до прихода темноты. – Трой оторвался от косяка и вышел в коридор, Аст последовал за ним.

А я ещё некоторое время стояла и пыталась понять, почему на душе остался такой неприятный осадок? Через пару минут поняла, что страдаю ерундой, вышла из здания базы и прошла на полигон. Кинжалы находили свою цель раз за разом, а мой разум постепенно успокаивался. Не знаю, сколько времени прошло – меня никто не беспокоил; вся база стихла, как только Аст и Трой покинули территорию, потому, когда беловолосый убийца подошёл ко мне, я была готова:

– Как ты выжил? – спросила первая.

Почему-то не хотелось, чтобы он начинал разговор; а то, что он хотел его начать, было очевидно.

– Странный вопрос пастору, – сухо усмехнулся Габриэль, и его голос на этот раз звучал не так высоко, как обычно.

Что это? Какая-то изощрённая издёвка над паствой?…

– Ты не пастор, – отрезала я, – мне можешь не врать.

– Как ты можешь не врать, что ты – охотница, – отозвался тот; я резко обернулась на него, – да, Трой и Астарот рассказали мне, кто ты. Вот только я слишком хорошо знаю: те, кто выжил за стенами, опасней Грешников.

Габриэль ухмылялся. Это бесило. Особенно – учитывая, что он совсем меня не боялся.

– Я – охотница, – медленно, глядя ему в глаза, сказала я.

– А я – пастор, – хмыкнул Габриэль, – но, в отличие от тебя, я именно тот, за кого себя выдаю.

– Хочешь сказать, что пастыри могут безнаказанно уничтожать деревни ради пропитания Централи и при этом оставаться невинными, не мучаясь появлением скверны? – Я сощурила глаза, пытаясь понять, за кого он меня принимает?

С его грехами он уже давно должен был превратиться в Грешника. Он явно сидит на препарате, как и Трой.

– Хочу посоветовать, чтоб ты не делала выводов, если ничего не знаешь. – Габриэль отошёл от меня, продолжая ухмыляться. – Это может быть опасно для жизни.

– Ты мне угрожаешь? – Я склонила голову набок.

Я очень хотела, чтобы он начал мне угрожать. Так было бы легче объяснять причину его смерти.

– Следуя своему собственному совету, я не угрожаю тем, кто выжил за стенами, – он окинул меня оценивающим взглядом, относившимся отнюдь не к моей половой принадлежности.

И я вновь не поняла, что это было: констатация факта? Или издёвка?

Он совсем не скрывал, что не видел во мне опасности.

Что он о себе думает?…

Сам пастор не мучился лишними вопросами: он развернулся ко мне спиной и вальяжной походкой направился обратно. У меня зачесалась рука метнуть ему в спину кинжал, но я себя сдержала: этот человек смог выжить в толпе новорождённых Грешников. Я не могла его недооценивать.

Весь день я посвятила тренировкам с Вельзом, который вынужден был отложить готовку и удовлетворить моё желание выбиться из сил. Я не могла не думать о том, в какой ситуации оказалась, потому решила вымотать себя физически, чтобы отрубиться ночью и не думать вообще. Ублюдок, морально уничтоживший целое поселение людей, чтобы дать возможность псам Централи забрать их урожай, ночует со мной под одной крышей. Более того, он оказался настоящим пастором. И он смог выжить. Пожалуй, это удивляло меня больше всего, и об этом я не могла не думать. Как он смог выбраться оттуда? Может, он тоже имеет стигматы, как и я? Это могло бы объяснить то, что на нём не появляется скверна…

Но, тогда… почему он с ТОЙ стороны?

И как мне проверить свою теорию? Его ладони скрыты перчатками, точно так же, как и мои. Вряд ли он спокойно отреагирует на просьбу их снять.

– Гаморичка! – Барб выглянула из-за угла, вынуждая меня вырваться из мира догадок и предположений. – Иди ужинать!

– Я поем попозже, – отозвалась я.

– Когда? Завтра утром?

Я нахмурилась. А потом посмотрела наверх.

Небо было звёздным…

– Обойдусь без ужина, – проговорила, пялясь в пространство; как я не заметила наступления ночи? – Спасибо, – я посмотрела на неё и выдавила из себя улыбку.

– Тройчику не понравится то, что ты не ела, – прикусив губу, сообщила Барб.

– Трой больше не мой наставник, забыла? – Я вошла в здание и свернула к спальням.

Желания разговаривать о метисе не было вообще. Мысли о нём вводили меня в ступор, борьба с которым быстро приводила меня к рассуждениям о том, какая я лицемерка. Вновь. И вновь.

Я слишком быстро простила хитрого главу отряда… хотя не имела права ни на прощение, ни на размышления о морали в принципе. Если я решусь следовать принципу защиты справедливости, меня убьют через пять минут после того, как я начну. И дело не в том, что для справедливости сегодня места не было, а в том, что в Мире После выживают только те, кто понимает: спасти можно только себя. Взваливая на спину заботу о чужой жизни, ты сковываешь свои руки и связываешь свои ноги; понять это можно лишь тогда, когда ты бежишь от Грешников или Теней. До того момента ты будешь уверен – защита тебе по плечу и ты справишься со всем.

Не справишься.

Факт.

Только если ты – не член отряда разведкорпуса.

Весь день в тренировках дал о себе знать – я отключилась моментально, едва успела лечь на кровать. Мыслей в голове не осталось вообще, так что сны меня тоже не мучили – я просто провалилась в темноту и надеялась пробыть в ней до самого утра, однако у мироздания были другие планы.

Открывшаяся поздней ночью дверь, нетвёрдая походка и пьяный голос Троя:

– Барб, сегодня спишь в медкабинете.

Я открыла глаза, когда девчонка послушно слезла со второго яруса и вышла из комнаты. Трой стоял в углу, чуть покачиваясь, а спальню медленно наполнял запах перегара.

Я очень давно не видела пьяных людей – кажется, это было в прошлой жизни… Алкоголь уничтожили сразу же, как только поняли, что за напасть обрушилась на мир. Новообъявленные пасторы самолично разбивали все бутылки, нарекая их грешным пойлом и сурово наказывая всех, кто находил способ напиться…

Трой был пьян в стельку.

– Где Аст? – спросила спокойно.

– Аст?… – Трой прошел в центр комнаты, останавливаясь перед моей кроватью; в темноте я могла видеть лишь очертания его силуэта. – Аст остался в Централи до завтрашнего дня… Уже соскучилась?…

– Зачем мне скучать по нему? – ровно спросила его.

Трой склонил голову, разглядывая моё лицо.

– Ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь… – неожиданно протянул он.

– Я знаю, что такое «чувствовать», и я знаю, что такое «скучать», – ответила я, – но я не испытываю подобных чувств по отношению к Асту.

– А по отношению ко мне? – лицо Троя нависло надо мной, и мне почему-то захотелось ответить «да», но я сдержала себя:

– Чего ты от меня хочешь?

На самом деле, перед тем как уснуть, я почти решила, что завтра сбегу… И, хоть это и выглядело бы довольно подозрительно, вряд ли Барб или Вельз побежали бы меня искать – а Габриэль так и вовсе не пошевелил бы и пальцем… Столь раннее возвращение Троя нарушило мои планы, и теперь я снова начала сомневаться: я не знала, как это объяснить, я просто понимала – мне нравилось быть подле этого человека.

Но ход его мыслей был слишком далёк от меня – я не понимала, чего он хочет, и я не понимала, что он чувствует.

– Ты же спала с этим своим другом из Десятки, – развязно ответил Трой, цепко глядя в мои глаза.

– С чего ты взял? – холодно спросила.

Дамас не мог об этом рассказать. Я молчала тем более.

– Тебя обвиняли в этом во время нашей первой встречи, – взгляд Троя тоже начал меняться, из лениво пьяного становясь пристальным. И холодным, – тебя называли шлюхой.

– Меня вообще много как называли, – напряженно ответила я, начиная проверять каждую мышцу своего тела на готовность к атаке.

От Троя всего можно было ожидать, и сейчас мне не нравилось, к чему он вёл.

– Но мне ты сказала, что не испытываешь интереса к мужчинам, – продолжил тот, не отрывая от меня уже совсем не пьяных глаз, – и на твоём теле не появляется скверна.

– К чему ты ведёшь? – спросила у него.

– Хочу понять, что достанется Асту, – нехорошо усмехнулся Трой, в глазах которого вновь мелькнул хмель.

А я кое-как подавила в себе раздражение.

– Ему не достанется ничего. Я не смертница, чтобы использовать своё тело для утех командира отряда разведкорпуса, – жестко отрезала, глядя ему в глаза.

Неужели этот идиот думает, что ради сравнительного наслаждения я буду колоть себе наркоту под видом лекарства? Он ведь не может знать, что скверна не появится на моём теле.

Ни при каких обстоятельствах.

– Да, ты не похожа на смертницу. – Трой склонился над моей постелью, упираясь вытянутыми руками в мою подушку. – Но и невинностью от тебя не пахнет.

– А ты знаешь, как пахнет невинность? – невзначай спросила я.

Разговоры о сексе всегда приводили к появлению скверны на теле, но лицо Троя оставалось чистым от пятен. Он словно отрезал от себя главную заразу Мира После, бросая вызов самому Равновесию…

Я не страдала скудоумием и понимала: либо он уже успел ввести себе препарат, либо алкоголь глушил способность скверны распространяться по телу потенциальных Грешников. Это могло бы объяснить, почему пасторы так рьяно уничтожали алкомаркеты, в то время как в их помощи нуждались сотни тысяч человек…

Трой знал об этом. И он обезопасил себя.

Обезопасил себя от меня.

Эта мысль тут же вызвала во мне кучу противоречивых чувств.

Трой некоторое время смотрел на меня, а потом очень негромко и почти совсем трезво сказал:

– Знаешь, что самое смешное, Покахонтас? Я почему-то не хочу отдавать тебя.

Я лежала и молчала, не зная, что на это ответить. А Трой ещё несколько секунд смотрел в мои глаза, затем выпрямился, восстановил равновесие, ухватившись за верхний ярус кровати, и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Славное начало дня… подумала я тогда, – ещё не зная, что преподнесёт мне Мир После буквально через пару часов…

Вой сирены я услышала вместе со всеми. Быстро поднялась, надела форму и выскочила в коридор, где мимо меня промчалась Барб – такая же заспанная, как и я.

– Что происходит? – спросила, последовав за ней.

– Тени, – коротко ответила девочка, открывая дверь наружу.

Трой уже стоял у стены, абсолютно трезвый и собранный, рядом с ним стоял Габриэль, и, в отличие от всех нас, он был спокоен и неспешен.

– Где твои легкоступы? – спросил меня Трой, стоило мне подойти ближе.

К слову, в голосе главы отряда не было и крупицы той теплоты, что присутствовала в его последней фразе перед уходом из моей спальни.

– А где они должны быть? – со сна у меня были проблемы с быстрой реакцией.

– На твоих ногах, – холодно отрезал Трой, абсолютно дезориентируя меня своим поведением.

Я оглянулась на Барб и успела увидеть, как два светлых хвостика пролетели надо мной и устроились на вершине стены. Рядом с ней тут же оказался Вельз, запрыгнув наверх едва ли не беззвучней.

– Разве ты не должна была выучить свод правил, Покахонтас? – лениво и недовольно одновременно протянул Трой, затем подошёл ко мне вплотную, вот только от его напора мне захотелось отступить назад. – Чем ты вообще занималась весь день? – в его голосе появились жесткие ноты, и я оказалась в тупике, не понимая, чего от меня хотят, как Трой резко подхватил меня на руки и запрыгнул на стену. – Смотри внимательно, Покахонтас. Сирена на базе звучит лишь в одном случае.

И я смотрела. Смотрела, как целая сотня Теней плыла мимо стены света от прожекторов. В темноте они были едва различимы, но чем больше я всматривалась, тем больше леденело моё сердце – я видела, как Они передвигались, видела, как Они натыкались на свет и замирали, словно дезориентированные, на несколько секунд, а затем начинали двигаться дальше. Дальше от света.

– Откуда они движутся? – спросила негромко, словно мой голос мог привлечь Их внимание.

– С восьмой деревни. Северо-запад от базы, – также негромко ответил Трой, сидя рядом на корточках и удерживая равновесие одной рукой, упертой в металл стены.

Сидеть на её вершине было страшно. Хотя бы потому, что на моих ногах не было легкоступов, стена не имела веток, за которые можно было бы цепляться, тормозя падение, а внизу ждала целая толпа Теней – если можно так выразиться про данную субстанцию, – способных свести меня с ума.

– От той деревни хоть что-то осталось? – спрашиваю, всматриваясь вперёд через свет прожекторов.

– Это нам и предстоит выяснить этим же утром. – Трой выпрямился на ногах и посмотрел на Вельза. – Я уведомлю Централь о том, что мы перебираемся на основную базу. А заодно – заглянем в деревню в поисках выживших.

– В поисках выживших? – переспросила я, стараясь скрыть удивление в голосе; в Десятке они с Габриэлем охотно сокращали население; что изменилось?

Трой посмотрел на меня так, словно убогость моего ума была настолько очевидна, что ему становилось за меня стыдно.

По сути, этот взгляд означал: «Что ты вообще знаешь, Покахонтас?», – и не мог меня задеть… но я всё равно напряглась. Мне никто ничего не рассказывал, а я сама не стремилась задавать вопросы, поскольку дорожила своей жизнью. И вообще, беседа на тему «а не вопит ли ваша совесть от того, что вы натворили, грешные?» ещё не входила в список возможных бесед между главой отряда и новенькой – в статусе ученицы…

Тем не менее взгляд Троя был настолько выразительным, что я дала себе зарок – узнать обо всём сегодня же; тем более, насколько я поняла, мы поедем мимо той деревни…

Он сказал, мы перебираемся на другую базу?…

Да не просто «другую», а основную?…

– А где эта «основная» база? – глядя на проплывавшие мимо наших стен Тени, спросила я.

– Рядом с Централью, – ответила мне Барб и широко улыбнулась.

– Зачем нам туда нужно? – ровно спросила у неё, надеясь, что Трой отвлечён своими мыслями и не будет цепляться к моим вопросам.

– Думаю, это связано с возвращением командира и медперсоналом для Тони, – охотно поделилась Барб. – На той базе больше места, и периодически там останавливаются другие отряды. Плюс рядом Централь! – Она радостно улыбнулась и хотела было захлопать в ладоши, но вовремя остановилась, бросив быстрый взгляд вниз; затем подняла его на меня и заметила: – но вообще, мы должны были ехать туда позже. После осени.

– Это не помешает нашим планам: выезжать на разведоперации можно и оттуда, – осёк её Трой, затем посмотрел на меня. – Насмотрелась, Покахонтас? Запомни – ничто не спасёт тебя от Теней. Так что, когда в следующий раз услышишь сигнал, надевай легкоступы и готовься быстро бежать.

– Но свет защищает нас, – нахмурилась я.

– Свет их дезориентирует. Но не убивает, – взгляд Троя стал серьёзным и неожиданно напряжённым. – Я видел, как однажды Тень смогла пробраться через стену света; поверь, зрелище было не для слабонервных, – я съёжилась, ощущая, как страх медленно разворачивает свои щупальца внутри моего тела; в глазах метиса мелькнуло понимание. – Так что, будь уверена – от этой напасти нет спасения. Только бегство.

Он развернулся и спрыгнул вниз, а я всё продолжала сидеть и смотреть на то, как Тени плывут по земле, осторожно огибая территорию, залитую светом…

– Собираемся прямо сейчас, – скомандовал Трой, затем обернулся к Габриэлю. – Мы не можем оставить тебя здесь. Решай, куда отправишься.

– Я с вами, – пастор растянул на губах улыбку, – мою машину ты привёз обратно, так что обузой не стану. Но в моих планах было дождаться приказа Централи – а это можно сделать только с помощью вашей техники.

– А ещё можно было бы доехать до Централи самому, – бросил через плечо Трой, теряя интерес к блондину. – Вельз, собирай провизию; Барб, на тебе вещи. Покахонтас… – он посмотрел на меня, и мне пришлось спрыгнуть со стены вниз, – следуй за мной.

Следую. И стараюсь игнорировать взгляд Габриэля.

– Что вас связывает? – спросила негромко, когда мы дошли до базы и обошли её с правой стороны.

– Служба, – коротко ответил Трой.

– Как он смог выжить в Десятке? – не удержалась от второго вопроса.

Трой оглянулся на меня и качнул головой:

– Все-таки ты – неисправимая тупица, Покахонтас, – почему-то произнес он.

Я не обиделась. Всего лишь захотела вмазать ему по челюсти. Но вовремя вспомнила, кто передо мной стоит.

Мы прошли к малозаметной двери в стене и вошли в довольно просторное помещение, живо напомнившее мне военные казармы.

Комната была наполнена мужчинами – теми самыми наёмниками, что ехали с нами из Десятки; среди них были и городские – подчинённые Троя. Должно быть, они здесь – что-то вроде лейтенантов. Или начальников бригад…

– За стенами Тени, – отчитался перед Троем мужчина, знакомый мне ещё по деревне.

– Да, – кивнул метис. – Мы перебираемся на новую базу; по пути заезжаем в Восьмёрку и проводим зачистку, – он осмотрел мужчин, находившихся в помещении… – Какие-то они у тебя совсем раскисшие.

– Виноват, – подчинённый склонил коротко стриженную голову, – моральный дух команды сломлен. Они не ожидали, что потеряют столько своих собратьев.

– Для вычистки Восьмёрки понадобятся все силы. Приведи их в порядок, – отдал приказ Трой и развернулся к выходу. – Я вызову вам подмогу.

– Позволите выбрать? – коротко стриженный подчинённый, которого я решила звать про себя лейтенантом (уж слишком военной была его выправка, не говоря о лице, на котором было буквально написано подчинение системе), застыл за спиной у метиса, ожидая решения командира.

– Позволяю, – обернулся на него Трой, затем вновь обвёл взглядом притихших мужчин, каждый из которых смотрел на метиса весьма недобрым взглядом и, казалось, готов был сломать его двумя руками (конечно – только казалось… победить Троя никто из этих качков никогда бы не смог). – Кого выберешь?

– Дамаса, – опустив голову, отчеканил лейтенант. – Они его знают. Это поднимет их дух.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул Трой и вышел из пристройки для наёмников, не замечая, как побледнело моё лицо. – Неожиданно… – протянул он, пересекая территорию базы.

– Что именно? – нейтрально спросила я, стараясь звучать и выглядеть, как обычно.

– Этот… Дамас – почти легенда среди наёмников. Но целых пять лет он провёл в Десятке, не высовывая носа за пределы деревни. Многие решили, что он осел на совсем…

– Что-то изменилось? – уточнила я, глядя в землю.

– Кроме тех событий, что произошли пару дней назад? – Трой оглянулся на меня и поднял бровь.

Ну да… Пару дней назад в Десятке произошли кардинальные изменения…

– Не подумала, – коротко ответила я, отворачивая взгляд.

– Нет, ты права. То, что произошло – не секрет для наёмников из Централи, – продолжил Трой, выводя моё удивление на новый уровень. – Встать с насиженного места его заставило что-то поважнее.

Стоп… СТО-О-О-ОП!

Я сжала ладони в кулаки и постаралась следить за дыханием. Дамас знал о том, что происходит? Он знал, к чему готовят деревню? Знал… и не сказал?…

Более того – он наёмник из Централи?!

И он на целых пять лет осел в Десятке, потому что… А почему он остался в деревне? Что его там держало?…

И последнее: если судить по словам Троя – деревня не разрушена… И он всё ещё там…

Что же на самом деле произошло в Десятке?!

И…

Что мне делать, когда я снова увижу Дамаса?… А то, что я его увижу, было вне сомнений… Разве что я смогу скрыться от него под капюшоном (которого у меня нет), да и то – уверена, он узнает меня даже под бесформенным плащом.

– Покахонтас? – Трой оказался в непосредственной близости от меня – а я даже не заметила. – О чём задумалась?

– О целях и задачах отрядов разведкорпуса, – глухо отозвалась я, думая о том, что Трой прекрасно осведомлён о моём знакомстве с Дамасом…

– Это правильные мысли, – глядя мне в глаза, сказал Трой; затем в его взгляде что-то изменилось, и он таким же тихим и спокойным голосом сказал, – а теперь пошла и собрала свои вещи. Быстро.

Я едва сдержала готовое сорваться ругательство, развернулась и быстро скрылась на базе, успевая услышать колкое:

– И постарайся не быть балластом. От балласта избавляются в первую очередь.

Я собралась моментально – тем более моя сумка с вещами никогда не лежала в разобранном виде; к моей личной одежде в ней прибавилась стопка нижнего белья и плащ – как выяснилось, он был частью формы на случай дождя.

На ноги я надела легкоступы, а свою новую обувь убрала в тканевый мешок с длинными ручками, выданный Барб. Он, к слову, оказался намного удобнее и вместительнее моей сумки, так что я решила переложить в него весь свой скарб и вышла из спальни, уложившись в две минуты.

Я не буду балластом.

– Едем на грузовиках; рядом с деревней переходим на свои две; когда окажемся на месте – запираем ворота изнутри. Цель – найти выживших и обеспечить их безопасность. Наёмники будут ждать сигнала, затем последуют за нами на колёсах. Вопросы?

– А зачем запирать ворота изнутри? – спросила я, надеясь, что этот вопрос волнует всех.

Как выяснилось – зря надеялась.

– Нам хватит и тех Грешников, что будут ждать внутри стен, – взгляд Троя стал настолько колючим, что мне стало неуютно. – Или тебе так не терпится получить удар в спину, Покахонтас?…

Они не доверяли наёмникам. Что те смогут обеспечить им защиту тыла. Конечно. Они не доверяли никому, кроме себя. Но их было всего трое!.. Как они думали уничтожить всех Грешников такими малыми силами?

– Пожалуй, я помогу вам. – Габриэль поправил своё одеяние, которое неожиданно звякнуло металлом. – Давно не разминался.

– Ой ли? – лениво оспорил Трой, даже не глянув на пастора. – Буквально пару дней назад, насколько я помню.

– Женщины, – протянул Габриэль, пожав плечами. – Разве с ними разомнёшься?

– Ещё как. Могу как-нибудь продемонстрировать, – не скрывая сарказма в голосе, заметил Трой, а меня начало потряхивать от злости.

О чём они говорят? Разве можно вообще говорить о тех событиях в… таком ключе?…

– Ты – неисправимый грешник, – качнул головой пастор, глядя на метиса, словно любящий пастух на паршивую овцу. – Удивляюсь, что препарат до сих пор тебе помогает…

– Расходимся по машинам, – резко скомандовал Трой, отворачиваясь от блондина и совершенно игнорируя последние его слова. – Покахотнас, – да чтоб его… поворачиваюсь к нему в ожидании указаний. – Ко мне.

– Ты ведь в курсе, что я – не собака? – холодно уточнила у него.

В ожидании ответа «нет» у меня уже чесалась рука…

– Конечно, в курсе, – хмыкнул тот, – иначе ты бы уже была съедена.

Я прикрыла глаза, пережидая приступ гнева, и последовала за ним. Удивительно, как резко он менял моё мнение о себе: за сегодняшнее утро не было ни секунды, когда бы я не хотела его ударить – хотя ещё вчера думала о том, что хочу быть подле него.

В кабине грузовика стало до странного неловко – словно я была в чем-то виновата перед метисом, но сама не понимала в чём. Должно быть, так просыпалась моя совесть. Вот только… в чём меня можно было уличить? В свободных отношениях с взрослым мужчиной, которые я утаила от своего нового командира, притворившись представительницей сексуальных меньшинств?…

– Что с тобой сегодня, Покахонтас? Не выспалась? – криво улыбнувшись, спросил Трой, выезжая за стены базы.

– Как-то этой ночью было не до сна, – отвернувшись к окну, заметила я.

– Не дерзи, – миролюбиво осёк метис. – Я редко позволяю себе такую роскошь, как алкоголь.

– Да, намного чаще ты позволяешь себе наркоту под видом лекарства от скверны, – тихо ответила я.

Ответа не последовало. Я даже удивилась – Трой никогда не оставлял мои колкости без ответа. Он вообще предпочитал сам ставить точку в разговоре.

Я повернула к нему голову и застыла, задержав дыхание: метис вёл грузовик молча, но руки на руле побелели от напряжения, а на лице вверх-вниз ходили желваки.

– Ты же понимаешь, что не можешь с этим поспорить… – осторожно начала я, но была перебита резким:

– Закрой свой рот. – Трой метнул на меня взбешённый взгляд, и мне пришлось признаться самой себе – я была напугана; тем временем метис, не уделяя дороге и секунды внимания, продолжал прожигать меня взглядом, а затем негромко, так, словно нас кто-то мог подслушать, сказал: – Я прощаю тебе многое, Покахонтас. Слишком многое. Не заставляй меня жалеть о своём великодушии.

Великодушии? Он сейчас всерьёз?…

– Я не скажу больше ни слова, – равнодушно отозвалась я, отворачиваясь от него, а сама едва удержала себя от желания высказать ему всё, что думаю по этому поводу.

Несколько минут мы ехали в абсолютном молчании.

– Твоя забота трогает, – оскалился Трой, когда я уже думать забыла об этом разговоре.

– Моя… забота? – Я вновь перевела взгляд на него.

– Как иначе мне понимать твои слова? – Он склонил голову набок, взглянув на меня.

– Как констатацию факта, – ответила я, удивляясь, как его так быстро отпустило.

– Ну да, – хмыкнул метис и вновь уделил внимание дороге. – Чтобы ты была спокойна, скажу, что принимаю лекарство раз в день – и только ради того, чтобы остаться собой.

– Мне это не интересно, – отрезала я, прикрывая глаза.

Я ведь уже сказала, что больше не скажу по этому поводу ни слова. Зачем продолжать разговор?

– Как скажешь, Покахонтас, – протянул Трой, и в его голосе мне почудилось что-то вроде усталости.

Но повернуть голову, чтобы увидеть выражение его лица, я себе не позволила. И так слишком часто нарываюсь – это даже я сама понимаю…

Несколько часов мы ехали молча; я даже успела задремать – все-таки ночь и впрямь была неспокойной, а события, произошедшие со мной за эти несколько дней, грозили окончательно взорвать мой мозг. Так что, когда грузовик остановился, я всё ещё находилась в полудрёме и была не готова к тому, как быстро начнут развиваться события.

Трой кивнул мне на выход, и я выбралась из машины, затем увидела, как свои кабины покидают Вельз и Барб, а подчинённые Троя занимают места водителей грузовиков, перебираясь из хвоста нашей цепи в авангард.

– Готова к первой операции в отряде демонов? – ухмыльнулся метис, проверяя магазины пистолетов на наличие патронов.

– Готова, – сухо ответила, со сна не очень соображая, зачем ему нужно это оружие.

– Барб, разрывные. – Трой перекинул малютке несколько коробок, лежащих в бардачке грузовика.

– Мои любимые! – с радостной улыбкой воскликнула Барб и вставила первую десятку в довольно странную обойму чего-то очень страннометаллического и мало напоминавшего женское оружие.

Скорее, это были минигранатомёты.

Она из этого стреляет?…

– Вельз. – Трой посмотрел на зеленоволосого, и тот молча перекинул мне два клинка в ножнах.

Удобные. Я сразу оценила и вес, и баланс.

Затем вопросительно посмотрела на Троя.

– Краткий ввод в курс дела, – сказал он, начиная двигаться в сторону деревни, которая располагалась приблизительно в паре километров от того места, где мы находились. – Тени – опаснейшие из напастей, но они не забирают жизни… намеренно.

– Что значит «намеренно»? – спокойно переспросила я, следуя за своим командиром след в след.

– Это значит, что они скорее хотят приблизиться к людям. Но мы, увы, не способны перенести их общество, – не без иронии протянул Трой, перепрыгивая пятиметровый овраг.

Я промолчала. Я вообще редко понимала его с первых слов.

– Что ты знаешь о Тенях? – оценив моё молчание по достоинству, негромко спросил метис, умудряясь передвигаться ещё тише.

– Что они приходят внезапно, что не переносят свет, что от них можно спрятаться, что, если ты не успел спрятаться, то от контакта с ними ты сойдёшь с ума. А дело довершат Грешники, что всегда идут следом за Тенями, – сухо ответила я.

Этой мудрости когда-то меня обучил Дамас. Он рассказал мне о том, что, если я буду быстрой и ловкой, я смогу избежать участи быть застигнутой врасплох этой напастью. А с Грешниками, идущими следом, я могла справиться и сама… если расклад был один на один… или двое против одной. В случае целой толпы я предпочитала бежать.

Свою ладонь я использовала в совсем крайних случаях…

Но этого я не сказала…

Как не сказала о том, что до этого разговора была уверена в отсутствии разума у Теней… Как выяснилось, это было не совсем так…

– Всё верно; тогда ты должна понимать, что сейчас происходит в Восьмёрке, – ответил Трой, затем оглянулся на меня. – Сейчас вся деревня кишит Грешниками, пришедшими на запах людского безумия. И наша задача, среди всего этого смрада отыскать тех, кто остался при своём уме.

– Разве такие бывают? – не без скепсиса спросила я, вспомнив, какими становились люди после встречи с Тенями.

– Бывают, – сухо ответил Трой и ускорил темп.

Я уже в который раз отблагодарила небо за то, что потратила время на базе небездарно: передвигаться на легкоступах было довольно трудно, но терпимо – я ещё не успела к ним привыкнуть, но уже не грозилась потерять равновесие или не допрыгнуть до цели.

Барб позади меня скакала так высоко, что я начинала за неё переживать – деревья в этом пролеске были довольно старые, а ветки – высохшие и колючие. Но, по праве говоря, я всё ещё не могла понять – кого мы собираемся спасать? И главное – зачем?…

Я так и не узнала, что за операцию Трой проводил в Десятке, а после утреннего разговора так и вовсе усомнилась в своих выводах. Но одно поняла – деревня до сих пор функционирует, а значит, там живут люди. Выходит, Централи невыгодно избавляться от деревень. И ей невыгодно уничтожать всех выживших за стенами…

– Трой, что произошло в той деревне, где мы с тобой встретились? – ровно спросила я, чувствуя, что мы приближаемся – Грешников я ощущала всей кожей.

– Думал, ты никогда не спросишь, – оскалился Трой, посмотрев на меня. – Это не было заданием для отряда демонов. Ты знаешь, зачем я взялся за ту операцию.

– Аст. Ты искал его, – кивнула я, мельком глянув на Барб и Вельза, молча следовавших за нами.

– Да. А заодно решил помочь Централи в одной непростой ситуации… Ты знала, что наш Главнокомандующий готов платить деревням за провиант?

Внутри меня всё похолодело. Главнокомандующий. Тот самый человек, что сотворил ЭТО со мной… нет, не только со мной – со всеми теми, кто был там же, где и я… Сколько их было? Я не знала… А сколько выжило?…

Это человек, с которым я никогда не должна столкнуться.

– Тройчик, – неожиданно пропела Барб, а я наконец поняла, зачем она прыгает так высоко… – Они впереди.

– Постарайся не умереть, Покахонтас, – доставая пистолеты, на которые я смотрела с лёгким недоумением (как он собирается убивать Грешников этим оружием?!), сказал Трой, на лице которого появилось выражение величайшего предвкушения. – Конец этой сказки слегка изменит твоё представление о мире.

И с этими словами он вырвался из леса, пересекая просёлочную дорогу одним прыжком и выстреливая двум Грешникам, что оказались у него на пути, точно в голову. Я никогда не видела подобной точности: пули прошли через переносицы и пробили мозжечки, отчего ноги Грешников подкосились, и они рухнули на землю как подкошенные. Угол стрельбы, движение пистолетов, маневр в воздухе самого Троя… это было за пределами возможностей человека.

– Не стой на месте, сожрут, – скомандовал метис и рванул к воротам в деревню, оказавшимся открытыми для тех, кто желал войти.

А желающих была целая тьма – Грешники стекались к Восьмерке целыми толпами. Я не понимала, как мы сможем пробиться к воротам через… ЭТО.

– Бога ради, Покахонтас, включай уже мозги! – не выдержал Трой, затем резко развернулся в воздухе во время прыжка, схватил меня за шкирку и отшвырнул за ворота.

Поверху.

– Закрывай, Вельзик! – крикнула Барб, перепрыгивая последней.

Я, кое-как удержавшись на своих двоих, с удивлением смотрела на то, как зеленоволосый парень под пулями Троя уворачивается от рук ещё не подстреленных Грешников, запрыгивает на рычаг на стене и своим весом опускает его вниз, отчего ворота начинают медленно сдвигаться, отрезая от нас остальных зараженных и… любую помощь.

– Развлечёмся. – Оскалился Трой, разворачиваясь к тем, кто смотрел на нас бездумными, ничего не отображающими глазами.

Внутри Восьмёрки Грешников было едва ли не больше… а ведь среди этого хаоса ещё предстояло отыскать выживших людей… Выживших после нашествия Теней, не успевших спятить и ещё не съеденных Грешниками.

Прям сказка.

– Да вы – жадины, друзья, – раздался голос с ворот; я подняла голову и с удивлением обнаружила наверху Габриэля в распахнутой рясе, из-под которой блестела сталь, – хотели разобраться со всеми сами?

– Не любим делиться игрушками, – с азартом воскликнула Барб и, подпрыгнув в воздух, направила оба дула в лица ближайших к ней Грешников, а затем выстрелила, попадая тем прямо в головы и снося эти самые головы ко всем чертям!

Я пораженно уставилась на деяние рук своей любимицы, а затем и сама была вынуждена обнажить свои клинки, поскольку остальные Грешники решили, что наконец прибыл их ужин…

Всё закрутилось перед глазами – замах, удар, уклонение, замах, удар, второй удар, кувырок, легкое чувство досады за испачканную в крови форму, когда не успела уклониться.

Я никогда не сражалась в таком режиме, и теперь вся отдавалась процессу. Дамас вбил в меня основные навыки, но знания легли на подготовленную почву: хоть я и не понимала, зачем мне нужно было так много времени уделять физической форме, пока находилась в Том Месте – я вынуждена была следовать правилам и не задавать лишних вопросов. Эта привычка – не задавать вопросов, – была вбита в меня с самого детства, и я слишком поздно поняла, насколько пагубной она была…

– Неплохо, – похвалил Габриэль, оказываясь за моим плечом, – но ты слишком много суетишься и тратишься на каждый удар.

– Это что, наставление пастора? – сквозь зубы спросила я.

– Дружеский совет, – хмыкнул блондин и проложил себе дорогу из трупов, вырываясь из той западни, в которую нас загнали Грешники.

Я быстро оценила наличие оружия дальнего действия у членов отряда демонов (Вельз выводил из строя противников, метая им в головы небольшие металлические пластины, и при этом умудрялся не промазывать точно так же, как и Трой), но ещё более – поразилась тому, то творил Габриэль. То, как он управлял своим мечом… это было уму непостижимо. Выходит, все пасторы – профессиональные убийцы?… И… выходит, когда в Десятке блондин говорил, что сможет защитить женщин… он не врал? Он в одиночку справился с целой толпой новообращённых Грешников?…

Так вот почему Трой назвал меня тупицей. Ею я и была.

Я оказалась не просто в высшей лиге, я оказалась среди мастеров смерти.

Я слышала о них в Том Месте – взращённые Централью и обученные мастерству убийства, они были универсальными бойцами, умеющими обращаться с любым оружием. Их отбирали и обучали специально – для борьбы с Грешниками. В бою им не было равных.

Я думала, они – легенда.

Я была не права.

Обругав себя мысленно, едва ушла из-под атаки той, что раньше была женщиной, а затем едва не замычала от собственной тупости – на моих ногах были легкоступы, а я совсем ими не пользовалась. И Трой, и Барб, и Вельз спокойно уходили от нападения, перепрыгивая с земли на стены домов или головы тех же Грешников, и только Габриэль мог позволить себе оставаться на дороге, прорубая путь через тела.

И я.

В отличие от разлетевшихся в разные стороны членов отряда демонов, я всё ещё оставалась на земле перед воротами, хотя тело уже ныло от резких и непривычных движений, а руки устали от замахов и ударов клинками. Раньше я никогда так много не билась; пора было пересмотреть свои взгляды на пригодность собственной физподготовки.

В итоге, взмыленная, уставшая, с заметно кружившейся головой, я запрыгнула на крышу одного из строений, даже не разбирая, что это было за здание, и с легким удивлением осознала, что быть полезной в этой операции не получится. Никак. Слишком мало опыта.

Хотя я всегда была уверена в обратном…

Правая ладонь зудела, перед глазами всё периодически двоилось, в ушах стоял звон от напряжения, и я решила оставить битву профессионалу – коим Габриэль и являлся.

В отличие от меня…

На душе было спокойно: не из-за того, что мне было плевать на жизнь пастора, а из-за того, что я адекватно оценивала ситуацию и, уже сделав вывод о своей пригодности на данный момент, не собиралась лезть из кожи вон, доказывая Трою, что я – не балласт. И тем более я не собиралась этим балластом становиться, а ведь обязательно бы им стала – останься на месте сражения. Что-то подсказывало, что светловолосый пастор был бы вынужден следить за тем, чтобы я не умерла.

Трой не оставил бы меня без поддержки. В этом я почему-то тоже была уверена…

Сам метис уже давно искал выживших где-то на окраине деревни, то же делали и Барб с Вельзом, потому я решила вспомнить про своё основное задание и направилась вглубь поселения по крышам домов. Съедены были не все. Многие жители Восьмерки ходили по улицам с седыми волосами и ничего не видящим взглядом; некоторые сидели на траве перед домом, раскачиваясь из стороны в сторону, некоторые просто стояли посреди дороги, глядя на небо. Все они стали жертвами Теней. Все они умрут в ближайшее время. Но я не хотела брать на себя ответственность за их освобождение; уверена, что Габриэль, как пастор, должен был взять эту ношу на себя… или Трой – в приступе очередного безумия. Или Барб – когда пожалеет бедных человечков, навсегда лишенных возможности прыгать… Я оказалась не права. В очередной раз все произошло так, как я и не предполагала: потому как подчищать за Тенями пришёл Вельз.

Он тихо и без эмоций перерезал глотки всем сошедшим с ума, проходя по улице и оставляя за собой дорогу из трупов.

Это было ужасно. Но также – это было необходимо.

В Мире После не было лечебниц для душевнобольных, как не было заботливых добросердечных людей, готовых взять к себе в дом чужого человека, лишенного рассудка. Лучше умереть так, чем быть съеденными Грешниками…

Я дождалась, когда зеленоволосый покинет улицу, спрыгнула вниз, не ощущая присутствия последних, и зашла в один из домов. Пусто. Второй и третий дома тоже оказались пусты, в четвёртый я не зашла, почувствовав запах крови – там явно поработали Грешники… поработали ртами. Я не хотела смотреть на расчленёнку, потому пересекла улицу и неожиданно наткнулась на Троя.

На Троя и группу Грешников, которых он убивал с невозможной для человека скоростью. Помощь ему не требовалась – я только и могла, что смотреть, как он дырявит головы зараженных меткими выстрелами, меняя местоположение своего тела едва ли не быстрее собственных пуль. Это было настоящее искусство, словно красочное театральное действие с реалистичными спецэффектами: прыжок, выстрел, брызги красного, звук падения тела, новый прыжок – лишь смазанное движение, словно мазок черной краски по полотну реальности, – и снова выстрел, и новый алый развод, и снова падение тела.

Я была настолько заворожена зрелищем, что не заметила, как один из Грешников развернулся ко мне и раскрыл почерневший от скверны рот. Очнулась лишь тогда, когда голова Грешника резко отлетела в сторону, а Трой стряхнул кровь с неизвестно откуда взявшегося клинка. Я даже испугаться не успела, а он – выхватил оружие и нанёс смертельный удар. Это были даже не секунды… Моё лицо осталось непроницаемым, и лишь прядь волос, всколыхнувшаяся от скорости клинка, медленно опустилась на щеку.

Конечно. Он владел холодным оружием также хорошо, как и огнестрельным…

Мы не сказали друг другу ни слова, просто встали рядом – прямо перед входом в тот самый дом, что был окружен толпой Грешников и до прихода Троя отличался от других отсутствием крови на фасаде. Сам дом был довольно бедным, и я не рассчитывала, что мы сможем встретить там кого-то младше семидесяти лет… но проверить его решил сам глава отряда демонов – а с этим было трудно спорить. Мы вошли вместе. И вместе застыли, глядя на мать полугодовалого ребёнка, стоявшую в проёме двери в спальню со своим чадом на руках. Её платье было грязным, волосы убраны под косынку – как и у многих женщин в деревнях, а на руках, с закатанными до локтя рукавами свободной хлопковой кофты, виднелись пятна скверны…

– Трой… – медленно протянула я.

Я не знала, что именно хотела сказать – что она мать, что ребёнок без неё умрет, что скверна может сойти сама, что в нашей ситуации женщина может оказаться единственной, кто выжил… Почему-то я была уверена в том, что Трой не пощадит её. Но метис вновь меня удивил; он быстро подошёл к женщине, отчего та вздрогнула, крепче прижав ребёнка к своей груди, и тихо спросил:

– Они здесь были?

– Да, – поняв его без слов, так же тихо ответила женщина.

Трой несколько секунд смотрел на неё очень странным, не читаемым для меня, взглядом, затем достал из кармана куртки препарат, властно притянул женину за руку и воткнул металлический шприц ей в вену. Я лишилась дара речи.

Чтобы Трой, да отдал свою порцию наркоты кому-то другому?…

Чтобы Трой спас кого-то? Реально спас – а не на словах…

Что затронуло струны его души?… Почему он поступил ТАК?

Пятна на коже женщины начали медленно рассасываться, отчего та застыла, с изумлением, лёгким ужасом и проблеском надежды глядя на место укола.

– Никому не говори о том, что я сделал, – ровно сказал метис неожиданно спасённой, – за эти пятна тебя бы казнили. Я вылечил тебя, но постарайся сделать так, чтобы они больше не появились. Поняла?

– Поняла, – прошептала женщина, на глазах которой появились слёзы.

Появились, но не скатились. Она была сильной. Она справится – ради ребёнка.

– Иди собирай самое необходимое: через пару минут препарат подействует, и ты будешь слегка не в адеквате, – скомандовал Трой, и женщина тут же скрылась в спальне.

– Это твоя дневная доза, – тихо сказала я.

– Я в курсе, Покахонтас, – растянул губы в кривой улыбке Трой.

– У тебя у самого скоро появится скверна, – я не спрашивала и не констатировала, я напоминала.

Его зависимость от препарата была сильной. Это говорило о подверженности Троя греховным мыслям… о чём мы оба знали и без напоминаний в виде периодически появлявшейся на его коже скверны. И сейчас он лишил себя лекарства, отдав свою порцию незнакомой женщине, на теле которой было несколько пятен.

– Во время зачистки даже крохотное пятнышко – повод для немедленной казни. – Трой отвернулся к окну. – Её бы убили, не задумываясь.

– Кто? – Я свела брови к переносице. Эта информация была для меня новой.

Я была уверена, что единственной опасностью для женщины являлась неадекватность самого Троя…

– Все, кроме меня, – оглянувшись через плечо, сказал метис, затем резко вышел из дома.

Я закусила губу изнутри. Я ничего не понимала. Этот человек был и оставался для меня загадкой.

Я вышла за ним вслед.

– И куда её отвезут? – спросила Троя, наблюдая за тем, как расцветает в небе зелёный цветок: сухая краска, выпущенная мужчиной из небольшой ракетницы.

– На базу, в Централь – мне нет дела, – озлобленно ответил метис, затем метнул на меня взгляд. – Я на этом умываю руки.

И он оттолкнулся от земли, запрыгивая на крышу, – а я только и могла, что стоять и смотреть ему вслед, понимая, что женщина с ребёнком появятся в дверях с минуты на минуту, а я даже не знаю, что им сказать. Куда направить?

Спас Габриэль, свернувший на нашу улицу буквально через несколько секунд.

– Выжившие? – с лёгким любопытством спросил он.

– Двое: женщина и ребёнок, – ответила ему.

Ещё два цветка расцвели в небе над Восьмёркой с разных краёв деревни. Вельз и Барб тоже нашли людей…

– Смотри-ка – ещё две! Сегодня благодатный день… Спрашивай, – миролюбиво позволил пастор, видя, как в моих глазах появляется вопрос.

– Почему ты так ведёшь себя? – мне было действительно любопытно, хоть я и старалась убрать эмоции из голоса. – Ещё пару дней назад ты злорадствовал, буквально уничтожая жителей Десятки, а теперь радуешься трём спасенным?

– Странно. – Габриэль ухмыльнулся, разглядывая меня новым взглядом. – А Трой сказал, что ты не любопытная.

– Это не любопытство. Это попытка понять, чего от тебя можно ожидать, – сухо ответила я.

– Пока ты среди демонов – тебе нечего опасаться, – разворачиваясь лицом к дому матери ребёнка, сказал пастор. – Я приду по твою душу лишь тогда, когда на твоём теле появится скверна.

И он скрылся внутри дома, оставляя меня с кучей вопросов – и без одного ответа.

Выходит, он пришёл в Десятку не для того, чтобы вселить силу и веру в людские сердца, а, напротив, потому что жители деревни оказались слабы духом перед испытаниями Мира После.

Он приходил не спасать. Он приходил зачищать.

– Гаморичка! – Барб резко опустилась на землю прямо передо мной. – Тройчик велел, чтобы я отвела тебя к грузовикам. На сегодня с тебя хватит, так что ты должна ждать в машине. А, когда мы закончим, на обратном пути ты сможешь сесть за руль! Здорово, правда? – Она подпрыгнула в воздух.

– Но я думала, что буду ехать вместе с ним, – сказала я, с трудом представляя, как метис пускает меня на водительское место.

– Вельзик поедет с Тройчиком, а ты – со мной! – широко улыбнулась Барб и взяла меня за руку.

Значит, окончания сказки мне сегодня уже не услышать…

Наверное, я должна была оскорбиться за то недоверие, что проявил ко мне глава отряда, решивший, что «с меня на сегодня хватит». Не знаю. Вместо этого я промолчала и послушно последовала за девочкой через всю деревню, решив не спешить с выводами. Трой не в духе – это очевидно, иначе он бы не торопился от меня избавиться. И не прерывал бы моё первое задание в отряде демонов…

Я могла его понять: он остался без своей дозы. Он зол. Сегодня он будет вынужден справляться с собой без помощи препарата – а как-то в разговоре со мной он обмолвился, что количество ампул, выдаваемых ему Централью, строго ограничено… И если учесть, что наличие препарата, как и возможность его использовать членами отряда разведкорпуса – едва ли не вчерашнее нововведение, на которое Трой успел подсесть и получить от этого зависимость… То я прекрасно понимала, почему он отыгрался на мне. И готова была простить ему своё отстранение от задания – за жизнь спасённых матери и ребёнка.

Я была готова простить его все те четыре часа, пока сидела в грузовике, в то время как отряд демонов искал выживших. Я была готова простить его даже тогда, когда Барб вернулась, предложила сесть за руль и следовать за грузовиком Троя, который, в свою очередь, молча прошёл мимо, словно меня и не существовало. Я готова была простить его даже тогда, когда мы поздней ночью добрались до базы, рассмотреть которую у меня просто не осталось сил, и когда Барб отвела меня в схожую с предыдущей спальню, единственным отличием которой было то, что она была только моей, – в то время как Трой выпрыгнул из грузовика и исчез в здании раньше, чем я успела что-либо сказать. Я готова была простить его, я не понимала только одного – я-то здесь при чём?…

Почему он вымещал свою злобу именно на мне? Причем вымещал так, что я в общем-то и обижаться на него не могла – ну, не разговаривает со мной. Ну, игнорирует. Что в этом такого?

И тем не менее я с немым удивлением обнаружила, что мне это неприятно. Я привыкла, что Трой окружает меня своим вниманием. Без его колких реплик или неадекватных выходок становилось как-то… непривычно одиноко.

И даже притом что завтра утром должен был вернуться Аст с кучей вопросов к моей скромной персоне, что примерно в то же время на базу должны были приехать наёмники, оставшиеся на эту ночь в Восьмёрке и среди которых, должно быть, уже был Дамас, – всё равно я не могла избавиться от странного чувства, что самое важное сейчас – это разговор с Троем. Тем более он так и не закончил свой рассказ…

Утро встретило меня странным, тревожным ощущением в груди. Я машинально встала, прошла в небольшую ванную, которая располагалась внутри моей спальни, также машинально привела себя в порядок, на каком-то автомате вышла в коридор, позволяя памяти вести меня из здания базы, напоминая мне, что Трой всегда встаёт рано и что найти его можно было на полигоне, что располагался справа от выхода – как и на предыдущей базе…

Я открыла дверь и замерла.

Трой стоял посреди огромной площадки, вымощенной асфальтом. Одетый в форму, свежий, с ещё мокрыми после утреннего душа волосами, он стоял и с наглой, греховной улыбкой смотрел на девушку, неспешно подходящую к нему.

Блондинка с короткими волосами, подстриженными по плечи, была невероятно грациозной и невероятно красивой – словно пантера, готовая к прыжку: опасная и прекрасная. На ней была та же форма, что и на Трое, отличался лишь цвет, в её случае – темно-фиолетовый.

Девушка медленно подошла к Трою, положила руки тому на плечи, не отрывая от метиса такого же греховного и голодного взгляда, а затем впилась в его губы страстным поцелуем.

Или он впился в её губы?… Неважно. Важно то, что их желание было обоюдным.

А мой гнев – реальным и весьма ощутимым.

Почему смотреть на это было так неприятно? Почему мне хотелось оттащить девицу от Троя, причём за волосы? Почему он вообще целует её? Да притом с такой страстью? И почему я уверена, что эта реакция на встречу для этих двоих – довольно типична?…

Я хотела поговорить с ним. Я встала ради этого в такую рань, я пришла к нему, а он… он развлекается с какой-то девицей, забыв о моём существовании и отдавшись процессу изучения руками тела блондинки с упоением и жаждой!

Я положила руку на грудь – почему-то там заболело. Совсем плохо стало тогда, когда Трой подхватил блондинку под бёдра и унёс в неизвестном направлении. Я отступила внутрь базы.

Я не была готова признаться себе в том, что я испытывала.

– Приехала Лоя? – Барб выпрыгнула из своей спальни так неожиданно, что я вздрогнула. – Где она? Командир приехал вместе с ней? Или он подъедет позже – с сестрой и её новой сиделкой?

Девочка завалила меня вопросами, а я начала медленно приходить в себя.

– Лоя? – переспросила её.

– Командир другого отряда разведкорпуса, – охотно поделилась Барб, – ещё вчера Тройчик сказал, что она приедет за Габриэлем.

Понятно. Посланница Централи.

– Надеюсь, она здесь не задержится, – почему-то вырвалось из меня.

– Почему?! Она – классная! – возразила Барб. – Уверена, вы подружитесь!

А вот я почему-то в этом не уверена…

– Ты уже рассмотрела нашу основную базу?

Я, впервые с тех пор, как встала с постели, огляделась вокруг. Никакого сходства с предыдущей: это здание было просто огромным. Как я могла этого не заметить?…

Впрочем, чему я удивляюсь? Разве это – повод для подобных эмоций? Нет, поводом к удивлению было то, что меня реально беспокоило то, что происходило в одном из тёмных углов базы отряда разведкорпуса. Меня беспокоил Трой. И это было… непривычно.

Более того, мне было некомфортно. Я словно была рядом с Барб и одновременно – где-то далеко, в том месте, куда уносил меня воспалённый тревогой мозг. Я шла за девочкой, кивая её словам и глядя туда, куда она мне указывала, проводя экскурсию по новому месту жительства, а сама всё пыталась глазами найти Троя с блондинкой, ожидая, что мы наткнёмся на них после очередного поворота. Я даже не заметила, как Барб привела меня в кухню, где уже ждал Вельз; не ощутила вкуса еды, когда оба члена отряда решили, что Трой задержится и не успеет к завтраку и начали трапезу без главы; не поняла, когда осталась в просторной светлой кухне одна и очнулась лишь в тот момент, когда на эту самую кухню зашёл Трой.

– Утро, – довольно протянул он, подходя к холодильнику и доставая готовый салат и свежевыжатый сок.

– Утро, – глухо повторила я.

Пока метис поглощал еду, я продолжала сидеть на табурете и пялиться в окно, но, как только он завершил свой завтрак и готов был выйти в коридор, я не выдержала:

– Препарат теперь раздают всем командирам разведкорпуса?

Вопрос был насущным. Не введись это правило раньше – Аст не сбежал бы с Тоней из Централи.

Так я убеждала себя, совершенно не желая мириться с тем, что творилось в моей голове на самом деле.

– Да, это постановление приняли спустя месяц после побега Аста, – кивнул Трой, наливая себе новый стакан яблочного сока.

– И ты не сообщил об этом своему другу? Хотя обнаружил его гораздо раньше, чем несколько дней назад? – спокойно спросила я, уверенная в том, что не ошибаюсь – Трой знал, где находился Аст.

– Так переживаешь за него? – ухмыльнулся Трой, не делая попыток подойти ближе или ещё хоть как-то отреагировать на мои вопросы. – Похвально, Покахонтас. Хотя я ожидал, что ты ещё немного поломаешься, прежде чем пустишь его в своё холодное лесбийское сердечко.

– Какой же ты гадёныш, – прошипела я, уже не имея сил сдерживать эмоции внутри себя.

– Я – всё тот же гадёныш, каким ты узнала меня в первый день нашего знакомства, – хмыкнул Трой. – Это твоя броня даёт трещины.

Он убрал сок в холодильник, размял мышцы шеи и с удовольствием потянулся.

– Даже странно, что я решила – будто в тебе ещё есть что-то человеческое, – тихо заметила я, поднимаясь с табурета.

– Нет-нет, моя радость, – покачал головой Трой, продолжая усмехаться, – не стоит перекладывать всё с больной головы на здоровую.

К чему это было сказано?!

– Это твоя-то голова – здоровая? – Я подняла брови, с искренним удивлением уставившись на него. – В какой момент она такой стала? Когда ты бросил меня на расправу трём Грешникам? Или когда скидывал тела из грузовика, чтобы привлечь к нам всех зараженных с округи и выкурить своего собственного друга из леса? Или когда провоцировал появление скверны на своём теле, врываясь ко мне в душевую кабину?…

– А ты бы хотела, верно, Покахонтас? – Трой неожиданно резко прижал меня к столу, едва не нависая над моим рефлекторно отстранившимся телом. – Хотела бы, чтобы я сделал с тобой то же, что сейчас сделал с ней, да?…

– О чём ты? – Я попыталась его оттолкнуть, но нужно было сразу понять – это дохлый номер. Особенно когда метис сам этого не хочет.

– О том, что ты – никакая не лесбиянка. – Он наклонился настолько низко, что наши лица почти соприкасались.

– Иди прими своё лекарство, – я вновь попыталась его оттолкнуть, но теперь уже вложила в движение максимум силы, отчего Трою пришлось бы приложить чуть больше усилий для моего дальнейшего удержания.

Вот только это «более» не входило в планы метиса.

Он вдруг спокойно отошёл от меня, ещё раз усмехнулся и направился к выходу с кухни.

– Уже. Можешь не переживать, – на прощание сказал он и оставил меня одну.

Злую и разочарованную.

Он только что переспал с Лоей. Я просто не могла хотеть его.

И тем не менее – хотела.

– Приходи в себя, идиотка. – Я ощутимо ударила себя по лбу, а затем обеими руками – по столешнице.

Толку от этого было мало.

Стоило отвлечься. На что-то. Или на кого-то.

Вечером придёт Дамас…

Хотя нет. Чёрт. Это было бы подло.

Аст? Аст не вызывал у меня таких эмоций. Близость с ним в заброшенном здании на развалинах произвела на меня тот эффект лишь по одной причине – я впервые за долгое время столкнулась с тем, кто был реально сильнее меня.

Но с тех пор произошло многое. Я встретила многих людей. Я узнала о существовании отрядов разведкорпуса… Теперь я не понимала, что испытываю по отношению к командиру демонов. Я не понимала, что вообще испытываю. В принципе.

И это пугало.

Я не имела права на эмоции, потому что слишком хорошо знала, к чему приводит подобный дисбаланс внутри: симпатия, привыкание, появление зависимости, смерть. Смерть – в любом случае, потому что в Мире После можно было отвечать только за свою жизнь.

Ответственность ещё и за чужую – была непозволительной роскошью и тяжкой ношей. Одновременно.

Мне нужно было выжить. Потому я не могла позволить себе той слабости, которую начала испытывать сейчас.

– Гаморичка, пойдём тренироваться! – Барб ворвалась на кухню, вырывая меня из размышлений, и я вынуждена была пойти за ней.

Тренироваться не хотелось совсем… Но, стоило вспомнить своё фиаско в Восьмёрке, как стимул тут же появлялся.

Легкоступы не просто облегчали жизнь – они могли её спасти. Если бы я не догадалась выпрыгнуть на крышу из той мясорубки, то, вполне вероятно, мои стигматы – единственное, что спасло бы мне жизнь. Но, используй я их, и Габриэль тут же скрутил бы меня и отвёз в Централь.

Так что – тренируемся. Тем более у меня стало довольно сносно выходить. До Троя, конечно, далеко, но со скоростью Барб я уже могла соперничать: всем прочим параметрам девочка предпочитала высоту прыжка.

Гордиться в общем-то нечем…

Но и тут я не унывала – занятия были славным отвлечением от всего, что происходило между мной и Троем.

– Барбело, – незнакомый женский голос заставил обернуться и посмотреть на… Лою.

Барб тут же подпрыгнула вверх чуть ли не на три метра и бросилась девушке в объятия.

– А ты у нас?… – Блондинка склонила голову, гладя обхватившую её руками девочку по голове.

– Гамори, – ответила ей, радуясь, что отряд демонов только один.

Интересно, а Вельза она тоже зовёт полным именем? Вельзевулом?

А Троя?…

– Приятно. Лоя. – Она улыбнулась, отчего её немного хищное выражение лица приобрело довольно милую доброжелательность.

Она точно не демон. Но почему-то мне – не «приятно».

– Ты – ученица Аста? – продолжила та.

Да… я как-то и позабыла об этом факте своей биографии.

– Верно, – кивнула, подходя ближе.

Перекрикиваться с середины полигона было довольно проблематично.

Вообще эта база имела огромную территорию и была более обжита, нежели предыдущая. Должно быть, это было связано с тем, что здесь чаще останавливались другие отряды – как сказала мне Барб.

А может, всё дело в приближенности к Централи.

В любом случае эта база не напоминала смесь бомбоубежища и казармы, как та, которую мы покинули.

– Любопытно. Астарот никогда не брал себе учеников, – заметила Лоя, отправляя Барб обратно на полигон и переключая всё внимание на меня.

– Да, мне об этом уже говорили. Несколько раз, – припомнила я.

– Ну, и какого это, быть Его ученицей? – Лоя усмехнулась и посмотрела на меня какими-то иным, неизвестно что обозначающим взглядом.

– Что значит «Его»? – Я буквально повторила её интонацию. – Он какой-то особенный? – уточнила абсолютно спокойно, хотя – не без иронии.

– Особенный? – Лоя хмыкнула и провела рукой по своим коротким волосам, убирая пряди с лица. – Не знаю. А насколько особенным может быть племянник главнокомандующего?…

Племянник… Главнокомандующего?…

Аст?…

Все кусочки мозаики разом сошлись в моей голове: желание Троя вернуть друга, отсутствие у него неприятностей за своеволие, спокойствие самого Аста, отсутствие у него страха перед Централью, отсутствие последствий после возвращения, задержка в Главном Городе… К тому же – спешное разрешение для всех командиров отрядов разведкорпуса использовать антидот от скверны, после того как Аст сбежал. Должно быть, у дяди не так много времени на своего племянника, раз добиваться некоторых нововведений тому пришлось путём подобных провокаций…

Бесчеловечность главнокомандующего подтверждалась и тем, что он готов был казнить родную племянницу за то, что та неспособна была самостоятельно выйти из комы, чтобы отвечать за пятна скверны, появившиеся на её теле!

Он был ужасным человеком.

И я не могла позволить себе столкнуться с ним – ни при каких обстоятельствах. А раз Аст – его племянник… Воспоминание вспыхнуло в голове, вынуждая сердце забиться ещё чаще: Аст знал, что я – беглянка, именно этим он и шантажировал меня до того, как вернулся на базу. И вернулся он только после того, как увидел чудо буквально своими глазами – чудо, именуемое «действие стигмат на Грешников». И я до сих пор не уверена, подозревает ли он меня в том, что зараженные в тот день пробежали мимо нас, не заинтересовавшись свежим мясом.

Чёрт!..

– Ты не знала? – Лоя подошла чуть ближе.

Выражение моего лица осталось беспристрастным.

Ей нужно очень постараться, чтобы понять по нему хоть что-то.

– Это не моё дело. Мне важно отучиться и стать одной из демонов, – ровно произнесла я, глядя ей в глаза.

– А почему ты так хочешь быть одной из демонов? – взгляд Лои стал цепким.

Хочу? Вначале меня вынудили, потом мне приглянулась перспектива, а в конце у меня не осталось вариантов.

– Потому что они имеют возможность убивать Грешников и получать за это деньги, – без эмоций ответила я и ушла с полигона.

До кухни дошла только благодаря памяти мышц – коридоров и дверей на этой базе было раз в десять больше; не в пример одному коридору на предыдущем месте.

Вельз строгал овощи к обеду, как я и предполагала.

– Наша тренировка после часа, – сказал он, едва заметив меня в дверях.

– Я хочу сходить поохотиться. Трой, кажется, полюбил твоё мясное рагу. Не теряйте. – И я вышла в коридор, удерживая на лице безмятежное выражение.

Кажется, он ничего не заподозрил.

Моя спальня. Вещи уже собраны в мешке. Переобуваю легкоступы, с тоской думая о том, что, укради я их, как Аст, – и меня бы сожгли на костре. Поймали бы – и обязательно сожгли.

Нет, бежать придётся на своих двоих.

Спокойно оставляю позади здание базы, подхожу к стенам, не замеченная никем, нахожу небольшую дверь, игнорируя ворота, выхожу наружу и начинаю постепенно ускорять шаг. Это нормально. Если бы я хотела вернуться с добычей к обеду, то естественно бы перешла на бег.

Если бы.

Но я на базу больше не вернусь. Нет. Терпеть Троя я смогла бы хоть до скончания времён: он прав, мне пора заняться своей бронёй и тренировать выдержку, а пикировки с главой отряда – идеальная разминка для нервов. Но остаться там, зная, кем является Аст…

Чёрт, таких проколов у меня ещё не случалось. Даже то, что я попала в отряд демонов, не так приближало меня к Централи, как то, что мой «наставник» был племянником главнокомандующего!

Так что – бежать! Бежать сломя голову. И никогда не возвращаться.

Я ускорила бег и начала привычно уклоняться от ветвей деревьев – этот лес был мне незнаком, но он находился в той же широте, что и мой, так что и деревья, и кусты здесь были те же. Ноги немного ныли от использования легкоступов несколько минут назад, а мозг всё ещё хотел, чтобы я подпрыгнула на полметра и уцепилась вон за ту толстую ветку, чтобы перелететь небольшой овраг, что маячил впереди… но я прилежно напоминала себе, что сверхспособностей больше нет. И бежать придётся, как прежде, надеясь лишь на собственную ловкость и выдержку. А также на ориентацию в лесу.

В какой-то момент тело сообщило мне, что на данный момент оно использовало все имеющиеся у него ресурсы, так что я перешла с ускоренного бега на лёгкую пробежку, выдохнула с облегчением… и полетела на землю, сбитая кем-то тяжелым.

– Далеко собралась, Покахонтас?…

Я попыталась вывернуться, перекатилась на спину, а когда увидела выражение лица Троя, поняла… что попала.

– Трой, нет… пожалуйста…

Удар по голове, и я потеряла сознание.

Возвращение в реальность было болезненным. Но сотрясение мозга было наименьшим из моих проблем.

Я находилась в небольшом замкнутом помещении без окон, стены которого были обиты металлическими пластинами; из мебели здесь был один стул, на котором я проснулась, над дверью висела камера. Выключенная камера.

Трой стоял в углу и с любопытством сумасшедшего ученого рассматривал моё лицо. Должно быть, в надежде обнаружить там что-то новое…

Увы, я должна была его разочаровать – это всё ещё была я.

– Зачем я здесь? – решила, что лучшая защита – нападение.

– Давай договоримся на берегу, Покахонтас. – Трой лениво оторвал спину от стены, выпрямляясь и становясь ещё выше. – Не надо мне рассказывать про поход по грибы, по ягоды. Про охоту на всякую мелкую тварь тоже не советую залечивать – мясное рагу я люблю, но предпочитаю сам делать заказ на меню.

– Мелкая тварь? Я планировала подбить оленя, – спокойно парировала я.

В таком деле вообще важно спокойствие. И уверенность в своих словах.

Трой не оценил. Одним шагом сократил расстояние между нами и влепил ощутимую оплеуху. Я бы даже назвала это полноценным ударом – если бы он собрал ладонь в кулак.

У меня ещё сильнее разболелась голова.

А Трой спокойно отошёл к стене и встал в свою прежнюю позу – только руки в карманы убрал.

– Итак, ты собралась бежать, – продолжил он, растягивая слова, – чем же тебе так у нас не понравилось?

– Не понравилось? У вас чудесно, – сглатывая кровь и облизывая рассечённую губу, сказала я.

– Не нарывайся, Покахонтас, – миролюбиво предложил Трой. – Развлекаться с тобой я могу всю ночь.

– Уверена, это так, – глядя ему прямо в глаза, ответила я, при этом судорожно соображая, сколько я пробыла в отрубе.

Трой откинул голову назад, тяжело вздыхая, затем вновь подошёл ко мне и жестко схватил за горло: дышать стало резко нечем, я просто не успела подготовиться к тому, что произошло. Давление в голове уже через пару секунд начало грозить взорвать мой мозг, в глазах стремительно темнело, в ушах раздался звон… Трой так же резко отпустил меня, и я начала судорожно хватать воздух ртом.

Однако, и тут мне не дали расслабиться – не успела я сделать первый нормальный вдох, как метис схватил меня за волосы, поднимая голову, и ударил в живот. Не так сильно, как мог бы, но мой ослабший организм буквально взорвался болью.

Трой переждал, когда я продышусь, не отпуская моих волос, а затем опустился передо мной на корточки.

– Давай я расскажу тебе, что с тобой будет, продолжи ты в том же духе, – почти ласково предложил он.

– …е на… о… – выдавила я, а затем повторила чётче, – не надо…

– Тогда придётся не врать и отвечать на мои вопросы. Ты же уже поняла, что я чувствую ложь? – Он склонил голову, заглядывая мне в глаза.

Я кивнула, понимая, что мне сейчас придётся очень сложно. А ещё я видела – этот допрос его заводит. Он получает удовольствие от того, что мучает меня.

И это… пугало.

– Раз поняла, тогда ответь на первый вопрос: ты – инкубатор?

По выражению моего лица он сразу понял – я понятия не имею, о чем он спросил.

Что ещё за «инкубатор»?

– Значит, нет, – верно расшифровал мои мысли Трой. – Хорошо, тогда объясни, почему тебя так пугает перспектива встречи с главнокомандующим?

Лоя.

Сука.

– Пугает?… Наверное, пугает, – согласилась я, опуская голову. – Она не может не пугать, учитывая, что это за человек.

– Что ты знаешь о главнокомандующем? – чётко спросил Трой, глядя на меня серьёзным, далёким от привычного мне взглядом. – Большинство людей вообще не в курсе его существования. Весь мир полагает, что в Централи действует Исполнительная власть в лице совета высокопоставленных лиц.

– Я узнала о главнокомандующем от своих родителей.

Это была не ложь. Вот только я не стала говорить – от каких именно родителей. Аст был в курсе того, что, помимо родных, у меня были ещё и приёмные, но вряд ли он стал делиться этим с Троем.

У племянника главнокомандующего были свои планы на меня.

– Дальше, – ровно произнёс Трой, не отрывая от меня глаз.

– Они работали в какой-то лаборатории, не в Централи, но под её началом. Я мало что знаю об этом месте, – и это была правда, я действительно мало знала о своем прошлом месте обитания; знала только, что это место стало для меня тюрьмой, как только я проявила характер и возжелала свободы. – Они и рассказали мне о главнокомандующем. Но я понятия не имею, что это за человек. Даже не знаю, как он выглядит.

– И тем не менее ты ненавидишь его, – заметил Трой с опасными интонациями в голосе – он слышал, что я не договариваю.

– Из-за него мои родители умерли, – глядя ему в глаза, жестко ответила я.

Трой выпрямился.

– Ты жаждешь мести? – какими-то донельзя расслабленным голосом поинтересовался он.

– Мести? – Я нахмурилась, пытаясь понять, как отношусь к его словам.

Я никогда не задумывалась над этим. Первой реакцией организма на слова «Централь» и «главнокомандующий» был бег. Ассоциацией служила смерть родителей и разгром в лаборатории.

Я даже в мыслях не допускала встречу с человеком, повинным во втором разрушении моей жизни – после событий пятнадцатилетней давности.

– Я вижу, что эта мысль стала для тебя новой. Ты – не убийца, подосланная к нам с целью убить главнокомандующего, – начал рассуждать Трой.

– Будь я убийцей – бежала бы я, находясь так близко к цели? – не без сарказма спросила я, за что поплатилась лёгкой пощёчиной.

– Но это приводит меня ко второму выводу: ты преступница, сбежавшая из Централи, – продолжил Трой, складывая руки на груди и вновь откидываясь спиной на стену. – В этом случае всё сходится – ты боишься больших Городов, ты предпочитаешь оставаться в тени, а до встречи со мной ты и вовсе пряталась в лесу.

– Я жила в лесу, – ровно поправила я, глядя в пол, – это разные вещи.

– Ты же понимаешь, что я чувствую ложь? – Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Да, я жила в лесу. Потому что в лесу безопасней, – сказала я со всей честностью, на которую была способна.

– Безопасней? – переспросил Трой, не выпуская меня из хвата.

– Там нет людей, – ответила я, – там нет скверны. Там есть еда и вода.

– Тем не менее ты захаживала в близлежащие деревеньки, спокойно смиряясь с тем, что они полны тех самых людей и той самой скверны, – заметил метис.

– К сожалению, я – не портниха, – сквозь зубы ответила я. – И сшить себе шубу на зиму не в состоянии. Как и испечь хлеб.

– Да и скверна тебе не страшна, – на губах Троя появилась странная улыбка, – так почему бы не зайти, верно?

– Верно, – коротко ответила я.

– Не споришь… – протянул он.

– А смысл? – спокойно спросила его, – я не в восторге от собственного лица, но синяки не люблю, как и любая другая девушка. А о том, что я не подвержена появлению скверны, ты знаешь. Не раз мог удостовериться своими глазами. Не думаю, что это – такой уж редкий случай. Аст тоже не предрасположен к её появлению.

– У Аста есть обстоятельства, – странно ответил Трой. – У всех всегда есть обстоятельства. Но у тебя их нет.

– С чего ты взял? – осторожно спросила я.

– Вижу, – отрезал метис, глядя на меня очень странным взглядом.

– Я не знаю, почему она не появляется, – собрав всю свою искренность в ответе, сказала я.

– Ты недоговариваешь, – склонившись над моим лицом, констатировал Трой.

Да, недоговариваю. Но не потому что не хочу. А потому что не могу. Не могу сказать ему правду.

Видя, что я не стану продолжать тему, он кардинально сменил направление беседы:

– Что у тебя с ладонями? – И он резко стянул перчатку с моей правой руки.

Я даже вздрогнуть не успела, как перед глазами Троя появился стигмат. Не кровоточащий стигмат…

– Что это за шрамы? – Трой перевернул ладонь, чтобы удостовериться – странный порез присутствует и с другой стороны. – Тебе когда-то распарывали руку?

Он только сейчас посмотрел на моё лицо и увидел, что со мной творилось. Смотреть на стигматы я не могла. Физически. Я даже промывала их от грязи – отвернувшись в сторону. Это было выше моих сил.

– Да, – процедила я сквозь зубы.

Силы, которые я так старательно копила во время разговора с Троем, начали стремительно покидать меня.

Метис быстро вернул перчатку на место.

– Такие болезненные воспоминания? – сухо спросил он.

Я только и смогла, что выдавить из себя кивок. Температура тела резко поднялась, а на лбу появилась испарина.

Это нормальная реакция на стигматы. Это вполне объяснимый страх организма перед потерей крови. Страх, вбитый в моё сознание.

Я снимала гловы только для того, чтобы отпугнуть Грешников; это происходило всего несколько раз в моей жизни, и каждый раз сопровождалось обильными кровопотерями.

– Не буду спрашивать, что с тобой творили…

– Не надо изображать из себя всё понимающего святошу, – огрызнулась я, перебивая его, – ты уже достаточно показал себя, чтобы я не обманулась впредь. Так что заканчивай этот спектакль и говори, что со мной будет.

Он ничего не знал о стигматах. Иначе уже давно бы отчитывался перед Централью. А это говорило о том, что у меня есть шанс.

Есть шанс на выживание.

– Такая же дерзкая, как всегда. – Он вдруг вновь резко схватил меня за шею, вынуждая откинуться на спинку стула; его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, но я уже не боялась; я поняла, что выпала из зоны его подозрений – какими бы они ни были. – Ты права, мне плевать на твои шрамы – у меня их гораздо больше. И мне плевать на твоё печальное прошлое – я не страдаю такой хернёй, как сочувствие или сострадание. Но я ненавижу, когда игнорируют мои приказы.

– Ты разве отдавал приказ «не сбегать»? – съязвила я и тут же поплатилась – новой пощёчиной.

На этот раз ощутимой.

– Я велел тебе тренироваться. Есть, мыться, спать, вставать с утра и снова тренироваться. – Он усилил хват на шее, отчего я вновь начала задыхаться, и слизал каплю крови с моей губы; моё сердце громко застучало, а дыхание… с дыханием у меня и без того были проблемы; тем временем Трой продолжил: – Тренироваться до тех пор, пока не сможешь встать вровень с остальными.

– Встать вровень с тобой я не смогу и к концу жизни, – выдохнула я, вкладывая в слова все смыслы, на которые была способна в условиях отсутствия кислорода в мозгу.

– О, ты низкого мнения о себе, Покахонтас, – усмехнулся Трой, ослабляя хват на моей шее. – Ты способна на многое. Только не хочешь себе в этом признаться.

Наши взгляды встретились…

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, которые, в условиях подобной близости, показались мне вечностью, затем отпустил мою шею и встал, возвышаясь надо мной.

– Больше ты не будешь пытаться сбежать.

– Не буду, – послушно повторила я, сосредоточенно глядя на него.

Это было невероятно. Ему даже не требовалось привязывать меня к стулу или надевать мне наручники на запястья – я слишком хорошо понимала, что против Троя не выстою и минуты. И он понимал это. Как понимал, что может выбить из меня все ответы за несколько секунд.

Но он этого не делал.

– Сейчас ты пойдёшь, приведёшь себя в порядок в своей комнате и выйдешь к остальным.

– Что мне сказать? – понимая, что получила право на жизнь – и даже больше, спросила я.

– Что в лесу наткнулась на Грешников. У тебя уже был подобный опыт. – Он прищурил глаза, явно демонстрируя, что думает по поводу моей прошлой вылазки.

Он совершенно точно знал, что я не была с ним честна, когда рассказывала о тех событиях.

– И ты так просто отпустишь меня? – Я подобралась и напряженно посмотрела на него. – И даже скроешь ото всех этот небольшой эпизод?…

– О нет! Всё не так просто. – Он упёрся руками в сиденье моего стула – по разные стороны от моих ног и вновь склонился надо мной. – Ты будешь очень послушной, Покахонтас. Ты будешь выполнять все мои приказы, – он усмехнулся, а затем в его глазах появился лёд. – И ты будешь доносить мне обо всем, что будет говорить тебе Аст.

Я застыла.

– Неужели не проще самому добиться его доверия? – не выдержала, за что вновь чуть не поплатилась – но Трой остановил свою руку в полёте и неожиданно нежно провёл ладонью по моим волосам.

– Ты должна запомнить это чувство. Эту разницу между послушанием… и непослушанием, – сказал он, продолжая гладить меня по волосам, а внутри меня буквально зарождалась буря, сдерживать которую удавалось с трудом. – Будь послушной, Покахонтас, – он легонько сжал мои волосы в ладони, заглядывая в глаза, и ласково продолжил: – Иначе я убью тебя. И это не пустая угроза. Больше не будет допросов с пристрастием. Я просто сверну тебе шею и скину твой труп Грешникам. Это понятно?

– Понятно, – спокойно ответила ему.

Он не скинет мой труп Грешникам.

Я сделаю всё, чтобы эта мысль даже не появилась у него в голове.

– Я буду послушной, – сказала чуть тише, глядя на него с ожиданием в глазах.

На лице Троя вдруг дернулись желваки… но он быстро взял себя в руки и отошёл к двери.

– На выход, Покахонтас, – протянул он, открывая дверь, и я спокойно поднялась со стула и вышла в коридор. – Твоя спальня в другом крыле, четвёртая дверь.

– Благодарю, – сухо отозвалась я, хотя без его слов наверняка бы заплутала.

– И постарайся скрыть свои синяки, – негромко сказал метис, когда я уже шла в сторону спальни. – Мне нравится твоё личико.

Молчу. Иду по коридору и молчу.

– Который сейчас час? – уточнила напоследок, даже не сбавляя шага.

– Восьмой час вечера. Наёмники прибудут с минуты на минуту. Аст – через час. Поторопись, – бросил мне в спину Трой, а я только крепче сжала челюсти и ускорила шаг.

Поторопиться скрыть места побоев?… Злоба волной нахлынула на меня, вынуждая сжать челюсть и впиться ногтями в кожу перчаток, но стоило вспомнить горячий язык, скользнувший по краешку моих губ… как я остановилась со сбившимся дыханием и гулко забившимся сердцем.

Тело обдало жаром, а голова закружилась.

Мне срочно нужно было в душ. А затем – в кухню. Организм явно ослаблен, а нервы на пределе.

Мне просто необходимо вливание новых сил.

И генеральная уборка в мозгу.

Но всё по порядку.

Раздевшись и встав под теплые струи воды в небольшой ванной внутри моей спальни, я начала активно анализировать всё, что произошло.

Во-первых, Трой оставил меня в живых, хоть и должен был убить: этот пункт в условиях договора обговаривался нами ещё на берегу. Его цель мне ясна, он сам сказал – ему нужна информация об Асте, однако чем больше я об этом думала, тем больше понимала, насколько продуманным был хитрый метис: он потерял надо мной власть, как только я попала под начало племянника главнокомандующего, – но тут же вернул её, обыграв мой побег себе на пользу, помимо прочего получив доступ к содержанию наших будущих бесед.

Во-вторых, этот показательный допрос с применением силы: Трой мог сделать так, чтобы я его возненавидела, но он этого не сделал – он сдерживал свою силу и не изменял своему стилю поведения рядом со мной. Более того, мы словно вернулись на тот уровень общения, что был между нами до возвращения Аста. И, хоть я и желала отомстить ему за все свои синяки, я очень четко понимала, что действительно легко отделалась. Трой мог убить меня и был бы в своём праве. Но тогда возвращаемся к вопросу о его целях… Неужели информация о племяннике главнокомандующего настолько ценна, что приравнивается по весу к моему предательству? И почему Трой не может получить эту информацию сам? Что мешает двум друзьям поговорить честно?…

И что вообще у метиса на уме?…

Я выключила воду и вышла в спальню. Почему он не стал допрашивать меня до конца? Почему не докопался до шрамов на моей ладони? Почему скрыл ото всех мой побег?

Я оделась и подошла к зеркалу. Чёрт. Он даже бил так, чтоб не осталось следов; допрос с пристрастием выдавало лишь небольшое покраснение на той щеке, что приняла на себя самую сильную оплеуху, и рассечённая губа… в отличие от лица, на животе расплывался синяк, но и он был не таким страшным, как я предполагала. Однако у окружающих все равно могут возникнуть вопросы… Я достала из ящика толстые ножницы, скрутила волосы в спираль… Отрезала… Мокрые локоны разлетелись по плечам. Я опустила взгляд на длинный хвост, оставшийся в моем кулаке, и без лишних сожалений выбросила его в мусорку. Ту, прежнюю, девушку, что сбежала из лаборатории, можно было узнать по весёлому нраву, длинным чёрным волосам и милым округлостям, так нехарактерным для Мира После. А из зеркала на меня смотрела солдат элитного отряда разведкорпуса Централи: худая, скуластая молчаливая женщина с короткими волосами и пустыми глазами.

Не могу сказать, что это идеальная маскировка, но тех, кто знал меня в лицо, уже не осталось в живых, а старые фотографии в документах лаборатории являли миру кого-то совсем иного.

Вывести Централь на меня мог только один человек, и этот человек должен был появиться на базе с минуты на минуту… Да, Дамас смог бы сопоставить меня прежнюю с моей новой версией – ведь он был тем, кто спас меня после побега из Города и кто обучил всему, что я теперь умела.

Я похлопала себя по щекам, вынуждая кровь прилить к лицу и хоть немного выровнять его цвет, затем с удовлетворением отметила, что короткие волосы скрывают скулы и вообще довольно сильно зрительно меняют овал лица, натянула на себя чистую форму, подсушила локоны полотенцем, натянула форменные гловы и вышла из спальни, закрывая за собой дверь. Путь наружу уже был вбит в мою память, потому я не заплутала в светлых коридорах с кучей разветвлений и выбралась на улицу с первой попытки. Выбралась, чтобы увидеть, как разъезжаются в стороны ворота, пропуская внутрь стен цепь грузовиков…

Трой стоял впереди и встречал наёмников в центре площади перед зданием базы, но, словно почувствовав моё появление, он обернулся назад и прищурил глаза. Затем сделал знак, чтобы я подошла, и я не осмелилась ослушаться.

– Это что? – спросил он, глядя на грузовые машины, останавливающиеся на парковочных местах вдоль стен.

– Моя новая стрижка, – ровно ответила я.

– И как это понимать? – задал он следующий вопрос вполне спокойным голосом, но почему-то волоски на моих руках встали дыбом.

– У меня нет косметики. Это – лучший способ скрыть следы нашего последнего разговора, – на свой страх и риск ответила я.

Трой одарил меня долгим взглядом, во время которого моё сердце начало буквально разрывать грудную клетку.

Я… боялась его?…

Это ощущение было новым.

– К слову о договорённостях, – переводя взгляд на мужчин, неспешно покидающих кабины грузовиков, сказала негромко, – ты так и не закончил свой рассказ, – я посмотрела на Троя, – о том, что произошло в Десятке.

– Я помню об этом, – на его лице появилась странная улыбка, затем он развернулся и посмотрел на подошедшего к нам мужчину, которого я в прошлый раз прозвала лейтенантом. – Отчитаешься потом, позови ко мне Дамаса.

Лейтенант коротко кивнул и ушёл в сторону наёмников, разглядеть которых было почти невозможно – территория внутри базы освещалась крайне скудно.

– Не хочешь ничего мне рассказать? – негромко спросил Трой, затем вновь посмотрел на меня. – До того, как подойдет твой друг?

– Что именно ты хочешь услышать? – без эмоций уточнила я.

– К примеру, какие отношения вас связывали? – Трой смотрел мне в глаза, а я понимала, что не могу врать.

Не потому что не умею, а потому что он слишком хорошо читал меня.

Потому ответила правду. Частичную правду:

– Отношения учителя и ученицы.

– И всё? – Его взгляд стал пристальным, но в следующий момент к нам подошёл лейтенант в сопровождении какого-то внушительного мужчины… высокого, широкоплечего… я едва сдержала себя, чтобы не открыть рот.

Я и забыла, каким он был огромным…

А всё моё новое окружение. Городские слишком сильно отличались от деревенских… даже если эти деревенские – тайные служители Централи.

– Дамас, – поздоровалась я, контролируя каждую мышцу на своём лице.

– Рин, – голос Дамаса звучал так незнакомо, словно я не слышала его как минимум год…

– Теперь её зовут иначе. – Трой проводил взглядом отдаляющуюся фигуру лейтенанта. – Среди демонов её имя – Гамори.

– Красиво, – почему-то заметил черноволосый наёмник, – но непривычно. Без свидетелей я буду продолжать звать её Рин.

Я напряглась. Такое неподчинение вышестоящему по званию каралось довольно жестоко.

Но Трой пропустил слова Дамаса мимо своего внимания:

– Полагаю, это просьба о разговоре тет-а-тет?

– Если это разрешено уставом, – мне послышалось, или в интонации Дамаса промелькнул сарказм?

Сам он в этот момент пристально смотрел на меня.

– Я – устав. И я разрешаю. – На губах Троя растянулась кривая улыбка.

– Разрешите воспользоваться одной из комнат на базе? – Дамас перевёл на Троя взгляд черных глаз.

– Разрешаю. У вас есть пятнадцать минут.

Я видела по лицу наёмника – такое ограничение его не устраивает, но спорить он не стал, лишь коротко кивнул и развернулся в сторону здания.

– Веди, Гамори, – только и сказал он, предлагая мне самой выбрать место «общения».

Я сжала челюсти и повела его в свою спальню. Не потому что хотела говорить с ним именно там, а потому что не заметила внутри комнаты камер слежения.

Наш разговор обещал быть очень личным, и свидетели нам были ни к чему…

– Неожиданное место для разговора, – заметил Дамас, когда я закрыла за нами дверь.

Высокий, под два метра ростом, с развитой мускулатурой, широкой шеей, короткими черными волосами и лучиками морщинок вокруг умных чёрных глаз – это был настоящий мужчина. Настоящий мужчина, которого я так и не впустила в своё сердце, зато успела впустить к себе в постель.

Дура.

– Здесь нет камер, – сухо пояснила, проходя вглубь комнаты и стараясь не смотреть ему в лицо. – Мог бы обратить на это внимание, вместо того чтобы отпускать остроты.

Дамас ничего не ответил; он прошелся по спальне, метнул взгляд на мусорное ведро, из которого всё ещё торчали мои обрезанные волосы, провёл им по моей сумке с вещами, сброшенной на пол рядом с ванной, заглянул в одну из полок, чтобы убедиться – она была пуста, как и все остальные… а затем подошёл ко мне и быстрым, неожиданным жестом, за которым я не успела уследить, убрал локоны с лица, открывая покрасневшие скулы.

– Что это? – вопрос был слишком похож на тот, что задал мне Трой, когда я вышла с обстриженными волосами.

– Дамас, не надо, – я мотнула головой, высвобождая локоны и позволяя им вновь упасть на лицо.

– Он тебя бьёт? – Наёмник смотрел в мои глаза, а на меня волнами наплывали воспоминания.

Воспоминания о нас с ним.

– Я – ученица, Дамас. Это естественно, что у меня есть синяки, – ровно ответила ему.

– Я на тебе синяков не оставлял, – заметил он.

– А стоило бы, – отрезала я.

Если бы он не берёг меня, я была бы лучше обучена.

И могла бы дать Трою достойный отпор.

– Ты – девушка, – сказал Дамас так, словно это объясняло всё.

– Девушки умирают так же часто, как и все остальные. С нас не сдувают пылинки – ты слегка ошибся веком, – немного грубовато ответила я.

– Я не так стар, как ты думаешь. – В глазах наёмника блеснули знакомые искры.

– Я знаю, что ты не старый… чёрт, – я закрыла лицо руками, а затем резко отошла от него. – Дамас, у нас нет времени играть в эти игры.

– Ты права, у нас не так много времени, так что перестань строить из себя незнакомого мне человека и скажи нормально – как ты сюда попала? – с непривычной, довольно жесткой интонацией произнёс наёмник.

– Ты не знал, что я здесь? – Я нахмурилась.

– Откуда? – Дамас поднял бровь. – Но, как вижу, ты была прекрасно осведомлена о моём приезде.

– Но Трой допрашивал тебя. Ещё в тот день, в Десятке… – я вновь свела брови к переносице. – Я думала, ты сделал верные выводы…

– Всё, что у меня спросили тогда, это знаю ли я тебя и откуда – в случае, если знаю. – Дамас прошёлся по комнате. – Я сказал то, что было обговорено нами ещё в самом начале: что встретил тебя пять лет назад, обучил приёмам самообороны, помог устроиться в деревне, а дальше наши дороги разошлись.

– Как вообще получилось, что вы разговаривали? – Это до сих пор не укладывалось у меня в голове.

Та беседа с Троем просто не могла состояться из-за меня – ведь на тот момент метис понятия не имел, что возьмет меня к себе в отряд: мы только и успели, что обсудить возможность моего вступления на службу в должности наёмницы…

– Я искал тебя, – Дамас посмотрел мне в глаза, – когда всё закончилось.

У меня кольнуло сердце. В отличие от него, я была не столь заботливой…

– Где ты был, когда это началось? – вместо этого спросила я.

– Нас отправили из деревни до того, как это началось, – напряженно ответил он, а в его взгляде мелькнуло недовольство – чувствую, тем, «кто отправил», пришлось встретиться с его кулаком и не раз…

– Но ты знал о том, что готовится, – не унималась я.

Мне нужно было удостовериться, что все против меня.

Мне это было жизненно необходимо – для моей свободы, для моего душевного спокойствия: намного проще жить, зная, что у тебя нет никого. Что тебе не о ком беспокоиться.

– Я знал лишь то, что в деревне готовится зачистка. Но когда она должна была начаться – мне не сообщали, – отрезал Дамас.

– И ты искал меня… – сжав кулаки, негромко повторила я.

– Искал. И наткнулся на твоего командира. Троя.

– А он знал, что я ищу тебя… – глухо проговорила я.

Хотя на тот момент метис знал лишь о том, что я ищу КОГО-ТО. Информация о Дамасе появилась позже – когда наёмник сам вышел на Троя.

Ещё одна цепь событий начала соединяться…

– Дамас, почему ты осел в Десятке?

Не знаю, зачем спросила об этом. Просто вырвалось.

– А ты так и не поняла? – Взгляд мужчины стал уверенным и жестким. – Даже до твоего командира дошло.

Это было грубо, но мы никогда не обменивались нежностями…

– Зачем ты присоединилась к Ним? – спросил он, и в его вопросе было столько всего: злость, беспокойство, безысходность.

– Я не знала, кто они, когда решила сесть в грузовик, – сжав челюсть и опустив взгляд в пол, ответила я.

– Рин… – и вновь столько всего в одном только имени, – а теперь ты знаешь слишком много, и они тебя не отпустят.

– Я в курсе, – вновь отведя взгляд, сказала я.

– Это – за побег? – голос Дамаса стал ровным и безэмоциональным.

– Да, – я уже не видела причин врать. Он видел моё лицо, и он знал, что я бы никогда не позволила бить себя по лицу просто так.

– Он бережёт тебя, – почему-то заметил наёмник, я вопросительно посмотрела на него; Дамас лишь усмехнулся. – А ты всё такая же слепая.

– Почему ты не сказал мне о том, что готовится зачистка? – Я резко сменила тему: желания говорить о Трое не было вообще.

– Я не имел на это права. Но я сказал тебе быть осторожней с пастырем, – в голосе наёмника появилось недовольство.

– Ты мог бы намекнуть! – Я всплеснула руками. – Хоть как-то дать понять, НАСКОЛЬКО в Десятке небезопасно!

– Я предложил тебе жить вместе! – Дамас повысил голос. – Чёрт, Рин!.. – Он сделал ко мне стремительный шаг, но сам остановился, напряженно глядя на меня. – Ты сама не захотела слушать. Ты всегда была слишком свободолюбивой.

– Как я могла понять, что твоё предложение жить вместе было намеком на опасность в деревне?! – изумленно воскликнула я.

– Оно и не было никаким намёком! – рявкнул наёмник. – Оно обозначало то, что обозначало!

– Что ты хочешь жить со мной? – крикнула я, уже не сдерживая эмоций.

– Да, – гаркнул Дамас, и от его голоса вздрогнули стены.

Я замерла.

– Но почему?… – тихо спросила его, ощущая нарастающий ком в горле.

– Потому что я люблю тебя, – ответил наёмник, глядя на меня. – Потому что всегда любил. С тех пор как встретил.

Я стояла, не зная, что на это ответить, а моё тело вдруг ощутило потребность… в чём? Я не знала. Наверное, я захотела, чтобы меня обняли.

Впервые за долгое время я захотела быть слабой.

– Именно поэтому на мне не появлялась скверна. – Дамас продолжал смотреть на меня, не ожидая моего ответа – он знал, что я закрывалась, когда дело доходило до подобных разговоров. Но не в этот раз…

– Потому что ты любил? – медленно спросила я.

– Да.

Я нахмурилась и положила ладони на лоб – у меня резко разболелась голова.

– Рин, что ты вообще знаешь о скверне?… – вопрос Дамаса заставил меня посмотреть на него.

Громкий стук был таким неожиданным, что я вздрогнула.

– Ваше время закончилось. – Трой бесцеремонно открыл дверь и вошёл в комнату.

– Ты ведь несерьёзно? – буквально впадая в ступор от подобной наглости, спросила я.

– Всё в порядке, у нас ещё будет время поговорить. – Дамас прошёл к двери, на мгновение задержавшись рядом с Троем.

Не знаю, что обозначал тот взгляд, который наёмник бросил на метиса, но мне стало как-то не по себе, учитывая, что видимых причин для ссоры с командиром отряда демонов у Дамаса не было.

Не будет же он заступаться за меня. Это было бы очень необдуманно. И глупо.

Естественно, Трой пропустил этот небольшой выпад мимо внимания и спокойно вышел за наёмником в коридор. А я продолжала стоять в центре комнаты, не в силах отойти от разговора, что состоялся несколько минут назад, не в силах даже просто сесть на кровать. Слишком много всего – чувств, эмоций, переживаний… я отвыкла от этого ощущения, когда всё твоё существо буквально кипит от пережитого и не хочет отпускать, продолжая возвращаться в прошлое, раз за разом окунаясь в воспоминания и восстанавливая в голове цепь слов, взглядов, реакций… Чёрт! Я не должна себе этого позволять!

Я попыталась перестроиться и проанализировать всю полученную информацию. Скверна не появляется на телах тех, чьи помыслы чисты… кажется, пасторы всегда так и говорили, однако я никогда не задумывалась над этим утверждением. Скверна, Тени, Грешники – всё это стало восприниматься мной как будничная реальность, всё это стало неотъемлемой и привычной частью моей жизни… Но это не всегда было так.

Почему я перестала об этом думать? Почему перестала задавать вопросы? Ответ был прост – чем больше ты думаешь, тем больше шансов, что отвлечешься и пропустишь появление Грешника.

И теперь, стоя в центре своей новой спальни, я начинала… размышлять. Впервые за долгое время.

И мысли мои были совсем не радужными.

Что произошло пятнадцать лет назад?… Как получилось, что мир изменился НАСТОЛЬКО? Я не очень хорошо помнила, но, кажется, в то время люди не были настолько религиозными… А сейчас, когда пасторы стали едва ли не единственными спасителями для всех людей… где же сейчас тот самый Бог, к которому они так неистово взывают? Почему его, наславшего на мир эту проказу, так до сих пор никто и не видел? И почему я, никогда не обращавшаяся к нему с молитвой, не страдаю появлением черных пятен на теле? Я догадывалась, что это было как-то связано с Тем Местом, где я была до своего побега, но почему-то никогда не задумывалась над этим… просто воспринимала как факт, то, что на мне скверна не появляется.

Но мир продолжал умирать от этой заразы.

И вот я встречаю Троя, который вкалывает себе препарат с большим содержанием наркотических средств и избавляется от скверны у меня на глазах… и я вновь не задаюсь вопросом «что происходит?»…

«Рин, что ты вообще знаешь о скверне?…»

Ничего не знаю.

И даже не хотела знать. Единственным моим желанием было – выжить, об остальном я не думала. Просто не успевала думать.

Как это произошло?…

Как получилось, что при всех этих обстоятельствах главной опорой человечества в Мире После стала именно вера? Дамас лучше помнил старый мир, и он наверняка знал, в чём была причина…

Но теперь, после всего что было произнесено… теперь даже я, едва заставшая планету до разрушения, очень отчетливо понимала: скверна – не божественное наказание.

Это скорее…

Дверь так резко открылась, что я дала себе зарок – научиться спокойно реагировать на приход Троя. Иначе в какой-то момент я просто свалюсь от нервного припадка.

– Ну как, наговорились? – Метис застыл у косяка, сложив руки на груди.

А я начала злиться – что было плохо, учитывая, кто он и в каком положении я находилась. Но он сам прервал наш разговор!

А ещё больше меня злило, что сам факт того, что разговор с Дамасом состоялся, было целиком и полностью заслугой Троя. Это он разрешил мне поговорить с наёмником. Это он позволил нам уединиться.

Это он сделал так, что я размякла и позволила себе почувствовать свою слабость, – не говоря о запрещённых мыслях о нашем мире, что начали появляться в моей голове. Но именно в тот момент, когда я допустила в себе эту перемену, я очень чётко поняла то, что уже давно должна была понять…

– У меня к тебе вопрос, Трой. – Я прошлась по комнате и замерла, чувствуя, что нарвусь на большие неприятности – и тем не менее, уже не могла сдержать себя. – Позволишь спросить?

– Позволяю, – усмехнулся тот, по-видимому, пребывая в добром расположении духа.

– Я должна докладывать тебе обо всём, что будет говорить Аст? Я права?

– Права, – кивнул Трой.

– И я должна докладывать тебе обо всём, что он будет делать? – Я внимательно посмотрела на метиса.

– Верно, – во взгляде Троя что-то изменилось, но меня уже несло: я была слишком взведена после разговора с Дамасом, и слить пар мне было просто некуда.

– Скажи, Трой, а если я решу переспать с ним, я должна буду рассказать тебе обо всём в подробностях? Или обойдёмся общим пересказом с перечислением использованных гласных и местоимений?

Резкий рывок ко мне, толчок в грудь, и я отлетела на кровать. Трой навис сверху, глядя на меня пугающим взглядом, в котором безумие туго переплелось с желанием.

– Ты провоцируешь меня, Покахонтас? – медленно спросил он с очень странной улыбкой на губах.

– Я просто уточняю, чтобы впоследствии не вышло конфуза, – сдержанно ответила я, едва справляясь с собственным дыханием.

– Что случилось с твоими принципами? – Он чуть наклонился ко мне, вынуждая замереть от его близости. – Больше не блюдешь свой целибат?

– Я никогда не принимала целибата, – глядя ему в глаза, ответила я. – Я грешу, как и все. Просто тщательно выбираю, с кем грешить.

Некоторое время Трой просто смотрел на меня, смешивая наше дыхание и вдавливая меня в матрац тяжестью своего тела… а затем она начала появляться… Скверна… Небольшими пятнами – от глаз к скулам, затем к подбородку… спускаясь на шею. Я не могла оторвать от неё глаз. Это было невероятно. Я впервые видела это в такой близи, и я впервые осознала свою собственную реакцию на то, что происходило.

Моё дыхание было тяжелым.

Я была заведена.

– Ты хочешь меня, – выдавила из себя, каждым сантиметром своей кожи ощущая его тело.

Трой перевёл взгляд на мои губы. Он действительно хотел меня. И ничего не мог с собой поделать.

– Знаешь, что самое безумное, Покахонтас? – негромко спросил он немного хриплым голосом и, не дожидаясь моего ответа, сказал: – Ты хочешь меня не меньше.

Я молчала. Я отдавала себе отчёт в том, что может произойти, ответь я правду.

– Несмотря на то что я избил тебя несколько часов назад. – Трой склонил голову в сторону, почти касаясь моих губ. – Несмотря на то что я избил тебя на первой нашей тренировке. Несмотря на то что я бросил тебя к Грешникам… И у меня возникает логичный вопрос, Покахонтас. – Он слегка приподнялся на мне, а затем опустился настолько, что наши лица теперь разделяли жалкие миллиметры. – Кто из нас более безумен?

Я не знала ответа на этот вопрос.

Я знала лишь то, что испытывала сейчас. И я была не готова поделиться этим с Троем… Вместо этого я спросила:

– Чего ты ждешь от меня?

Я чувствовала, что моё присутствие здесь, на базе, – не просто его прихоть. И это не «желание иметь свои уши рядом с племянником главнокомандующего».

У Троя был какой-то план касательно меня, суть которого ускользала от меня всякий раз, когда я пыталась над ним задуматься.

– На данный момент я жду от тебя простого послушания, – негромко, но чётко сказал он, глядя мне прямо в глаза, – надеюсь, ты с этим справишься?

Послушания?…

Он серьёзно?

– Насколько я должна быть… послушна? – спросила я, без всякого намёка на интим. Я чувствовала – разговор был серьёзным, хоть Трой и лежал на мне, всем своим существом отвлекая от сути вопроса.

– Ты должна быть абсолютно предана мне, – чётко проговорил он, пристально глядя на меня неожиданно серьёзным взглядом; через некоторое время его взгляд смягчился. – Но это, конечно, требует времени. Тут я тебя торопить не буду.

– Не будешь? – Я с трудом удержала бровь на месте. – А по мне, так ты уже загнал темп, – заметила, намекая на позу для разговора.

Трой усмехнулся и встал с меня; затем подошёл к зеркалу, с кривой улыбкой оценил чёрные пятна на своём лице и, бросив короткий взгляд на моё отражение в стекле, вколол себе препарат прямо в шею.

Скверна тут же начала растворяться, скрывая недавнее наличие греховных мыслей.

– Со своим наёмником разговаривай поменьше. И желательно – не при свидетелях, – неожиданно сказал Трой, поправляя ворот кожаной куртки рядом с местом укола.

– Не могу поверить, что ты в принципе разрешаешь мне с ним видеться, – честно сказала, даже не делая попыток скрыть своё удивление.

– Можешь, не можешь, а будь добра – не свети своим общением с ним при посторонних, – совершенно серьёзно сказал метис, затем направился к выходу из моей комнаты.

– И… всё? – вырвалось из меня, но, к слову, на тот момент моё изумление достигло высшей точки.

– Что именно? – Он развернулся ко мне.

– Тебе не кажется, что ты слишком беспечен? – абсолютно серьёзно спросила я. – Ты доверяешь мне без всяких гарантий надежности с моей стороны и ждёшь преданности, при этом ничего не предлагая взамен.

– Твоя забота о моей беспечности и есть тот самый гарант, который меня вполне устраивает, – усмехнулся Трой, убрав руки в карманы. – Ты такая же, как я. Просто ещё не осознаешь этого. И я дам тебе время разобраться в себе.

Такая же, как он? Это что вообще значит?…

– А теперь собирай свой раздолбанный внутренний мир воедино и иди на ужин – тебе ещё предстоит рассказывать до жути познавательную историю о том, как на тебя напали Грешники. И как ты выжила. Опять, – чуть жестче скомандовал Трой и вышел из моей комнаты, не закрывая дверь.

Мне предлагали идти следом.

Что ж – встаю и иду. Вымотанная и физически, и духовно, я уже мало что соображала и следовала приказам на автомате. Единственное, что меня интересовало, – это тарелка горячей еды; кажется, я не ела с утра… а может, со вчерашнего вечера.

Мысли путались в голове, а тело кое-как передвигало ногами, но, как только я дошла до кухни и увидела весёлое личико Барб, почувствовала вопросительный взгляд Вельза, краем глаза заметила кривую усмешку на губах Троя… я успокоилась. Эта странная компания стала восприниматься мной как неотъемлемая часть моей жизни, а помещение, где мы собирались вместе, я стала мысленно считать своим домом.

Это было странно. Это было ново.

Но, кажется, я нашла своё место.

Часть четвёртая

Все грехи мира

Секретные лаборатории: информация не проверена.

После быстрого ужина, во время которого мне пришлось изрядно выложиться, на ходу придумывая для Вельза и Барб историю о побеге от Грешников – при условии, что моя голова и так раскалывалась от безумного дня, богатого на открытия и события. – Трой вывел меня на полигон.

– Что мы здесь делаем? – туго соображая от усталости, спросила я.

– Я проведу твою тренировку, – метис оскалился и встал в стойку.

На самом деле ему не нужно было совершать никаких телодвижений, чтобы приготовиться к атаке – он был опасен именно своей непредсказуемостью, но в данном случае его поза давала моему опухшему от всего произошедшего мозгу понять, что он не намерен шутить и действительно собирается провести со мной тренировочный бой.

– И за что я удостоилась такой чести? – сухо поинтересовалась я, внутренне собираясь: слишком хорошо помнила свой первый спарринг с метисом.

– Тебе нужно быстрее набираться опыта. Вельз бережёт тебя – я не буду, – спокойно ответил Трой.

Вельз бережёт меня? Это утверждение было весьма спорным, учитывая все мои ушибы и вывихи – но раз командир отряда так говорит…

Пришлось задвигать свою усталость глубоко внутрь и готовиться получать новые синяки. Мимолётная мысль, что в отряде демонов я просто обречена быть вечно избитой, даже не успела закрепиться в сознании, как Трой нанёс первый удар.

– У меня есть вопросы, – коротко выдохнула, с трудом уходя от его высокоскоростной атаки.

– Задавай, – удивил меня Трой.

Я даже чуть удар не пропустила. Наивная… это «чуть» аукнулось мне в следующую же секунду, сбив с ног. Трой и не думал делать мне поблажек; его взгляд, когда он встал надо мной, лежащей на асфальте, говорил совершенно чётко: «Ты сама захотела вести разговор во время боя».

Да, захотела. Потому как только во время боя он не смущал своим существованием всё моё существо.

– Ты не рассказал мне про Десятку. Что там произошло? – собирая всю волю в кулак, а все остатки силы – в мышцах, спросила я, мгновенно поднимаясь и уворачиваясь от нового удара: для Троя не существовало понятия «не бей лежачего».

– Централь предложила Десятке торговые отношения взамен на защиту полей. Совет деревни дал добро, но, когда пришло время собрать урожай и заплатить за услуги, выставил такой ценник на товар, потянуть который смог бы разве что арабский шейх.

Я свела брови к переносице.

– Ты хочешь сказать, что Централь просто забрала своё? – недоверчиво спросила, ничуть не обманываясь подобным высказыванием.

Слишком хорошо знала: в Мире После такого понятия, как справедливость, нет в принципе.

– Как ты думаешь, почему те женщины на улице так быстро превратились в Грешниц? – Трой резко остановился, предлагая мне пораскинуть мозгами.

– Потому что вы с Габриэлем успешно их провоцировали, – ответила незамедлительно.

– Демонизируешь всех обитателей Централи, – усмехнулся метис.

– Нет, только псов закона, – спокойно ответила я.

Взгляд Троя на мгновение изменился, сверкнув одобрением моих слов. Одобрением?…

– Ты ещё слишком наивна, Покахонтас, – развязно протянул он, медленно обходя меня по кругу. – Потому много не поймёшь… сейчас. Но у меня есть надежда, что я смогу сделать из тебя человека.

– Так я права или нет? – резко спросила я.

Когда он начинал говорить в подобном тоне, я и впрямь ощущала себя глупой селянкой.

– Не права, – отрезал метис, – ты полагаешь, что тех женщин сгубил страх перед пастором. Но их главным грехом была жадность.

– Жадность? – недоверчиво переспросила я. – Я полагала, что – гнев, порожденный страхом.

– Габриэль спровоцировал их гнев, поскольку жители Десятки выработали стойкий иммунитет к появлению скверны от своей алчности. – Трой вновь принял стойку, предлагая вернуться к бою.

– Иммунитет? Но разве это возможно? – ещё более недоверчиво спросила я, а потом сама себя осекла: о какой «невозможности» может идти речь, когда Трой лечит свой собственный грех наркотиком? – Так, значит, Габриэлю пришлось нарочно вызвать страх и гнев в деревенских, чтобы сократить их численность, обратив часть в Грешников, и забрать положенную долю урожая? – даже не спрашивала, а констатировала я.

Думаю, проблем с поставками провизии из Десятки больше не будет.

Выходит, моя невосприимчивость к скверне – не такая уж редкость. Люди сами могут выработать к ней иммунитет… точнее, не столько к скверне, сколько к одному из грехов.

– Люди, теряющие страх, становятся опасными для Централи, – невзначай заметил Трой, легко отбиваясь от моих атак.

Я не могла с этим поспорить. Но странно было другое…

– Как ты справлялся до введения разрешения на использование препарата? – спросила я, резко уходя в подсечку.

– Думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос. – Трой лениво ушел с траектории моего движения, а в следующую секунду поймал меня в болезненный захват.

Догадываюсь.

Он был наркоманом и прежде.

– Почему ты стал… таким? – выдохнула я сквозь зубы (мне показалось, или его атаки стали более агрессивными?).

– Каким «таким»? – Новый удар едва не выбил из меня дух – я кое-как успела поставить блок.

– Наркоманом, черт бы тебя побрал, – выругалась я, начиная драться в полную силу.

Его просто не могли взять в отряд разведкорпуса при такой зависимости!

Следующий удар я все-таки пропустила…

А Трой присел рядом со мной на корточки, внимательно вглядываясь в моё искажённое болью лицо.

– А это, Покахонтас, уже слишком личная информация, – усмехнулся он, склонив голову набок, затем взгляд его стал более серьёзным. – Никогда не расслабляйся, даже если знаешь наверняка, что противник тебя не убьёт. Особенно если ты знаешь, что он тебя не убьет.

– Зачем калечить друг друга в тренировочном бою? – с искренним изумлением спросила я. – Грешники никогда не смогут драться, как ты.

Это, чёрт возьми, просто невозможно! Таких мастеров рукопашной я ещё не встречала – не говоря о его меткости в стрельбе из пистолетов и владении холодным оружием.

– Никогда не знаешь, кто окажется твоим противником, – глядя на меня странным взглядом, протянул Трой.

А в следующую секунду главные ворота разъехались в разные стороны, впуская внутрь стен базы огромный бронированный внедорожник.

– А вот и наш второй командир пожаловал, – хмыкнул метис, выпрямляясь на ногах и одновременно – вытягивая меня с асфальта.

– Как мне вести себя с ним? – негромко спросила его.

– Как и прежде. Твоё задание остаётся неизменным, – сухо ответил он, глядя, как Аст целенаправленно сокращает расстояние между нами.

Как-то незаметно для себя я стала подсознательно ждать приказов Троя.

Когда это произошло?… Как я вообще допустила мысль об ограничении своей свободы? И почему это случилось со мной?

На эти вопросы я не могла ответить. По крайней мере не сейчас.

Тем временем Аст подошёл к Трою и, даже не взглянув на меня, чётко и ровно спросил:

– Это правда?

Мне стало не по себе. Выражение лица второго командира отряда демонов было полно решимости и… странного холода.

– Что именно? – Трой сложил руки на груди.

– Ты ставил условия перед дядей.

– Он рассказал тебе? – ухмыльнулся Трой.

– Что ты потребовал разрешение на использование препарата главами отрядов взамен на возвращение меня? – Аст прищурился, глядя на своего друга без всякого одобрения. – Да, рассказал.

Я прикусила губу изнутри, стараясь не выдавать своих эмоций.

– А что тебя не устраивает? – в вопросе Троя явно читался вызов.

И провокация.

– Ты сделал это не ради меня и не ради Тони, – спокойно сказал племянник главнокомандующего. – Ты сделал это ради себя.

Разрешение на использование препарата. Наркотик, лечащий Троя от скверны.

Неужели всё настолько просто? И вся эта операция по спасению друга, весь риск, все усилия… всё это было только для того, чтобы получить легальный метод решения проблемы с его зависимостью?…

Я бросила быстрый взгляд на Троя. Весь его вид говорил – да. Но моё внутреннее чутьё просто вопило об обратном.

– Если тебе будет проще – думай так, – сказал метис с лёгкой улыбкой на губах.

– Не надо строить из себя героя, – отрезал Аст с абсолютно мертвым выражением на лице.

– Ты прав, это было бы глупо, – оскалился Трой и посмотрел на меня. – На сегодня тренировка закончена. Свободна.

Я развернулась и направилась на базу. Ещё три минуты назад я мечтала об этом, как мечтала о мягкой подушке и крепком сне.

Однако единственное, о чём я могла думать сейчас, – это о том, насколько Трой – бездушная сволочь. И стоит ли обманываться этим показным «бездушием»?…

Впрочем, рассуждать на эту безусловно важную тему я могла лишь до того момента, как моё тело заняло горизонтальное положение, – после чего я вырубилась как миленькая. А утро встретило меня роем вопросов в голове и ноющими костями. Трой изрядно повалял меня вечером… Осталось только надеяться, что сегодня меня не будут заставлять бороться с Грешниками – максимум, на который я способна на данный момент, – это посыпать себя солью и ждать, когда ненасытные пасти доберутся до мозга или какого другого жизненно важного органа.

Так что добиралась до душа я, как столетняя старуха – по стенке, а возвращалась после водных процедур приблизительно в возрасте девяноста четырёх…

– Пожалуйста, выходной… пожалуйста, – бормотала, пока переставляла ноги в сторону кухни.

Никогда не жаловалась на усталость, но несколько дней в отряде демонов выжали из меня все соки.

– Гаморичка!!! – Барб подпрыгнула, стоило мне открыть дверь на просторную кухню, однако после беглого осмотра моего бренного тела девочка притихла и сделала вид, что ни с кем не здоровалась.

Умница.

Теперь у меня был шанс прогулять первую тренировку – главное, чтобы Трой не взялся проверять… Стоп.

Я даже остановилась посреди помещения, так и не дойдя до полки с посудой. Теперь моим прямым начальником являлся не Трой, а Аст! Я даже успела перевести ошалевший от счастья взгляд обратно на Барб, как та покачала головой, с какой-то жалостью глядя на меня.

И что бы это значило?…

А затем мой мозг поразила мысль, которая должна была поразить меня ещё вчера, причём дважды… Аст и Трой. Они до сих имели разную информацию касательно меня и моего прошлого похода «за мясом» в лес… А после всех доверительных разговоров с метисом хранить в тайне тот факт, что в этот самый лес я ходила вовсе не за тушкой зайца, а на встречу с (на тот момент всё ещё) беглым бывшим командиром отряда… Я, наверное, смертница. Или у меня совсем отключило мозги с приездом Дамаса и всеми теми событиями, что произошли со мной вчера. Причем совершенно очевидно, что Аст тоже не напрягался выкладыванием правды бывшему другу, иначе он уже давно бы сказал, что в том лесу Трой был не единственным, кого проигнорировали Грешники, мчавшиеся на нашу базу… Хотя… в отличие от последнего, племянник главнокомандующего мог рассказать обо всем лично своему дяде, в то время как Трой мог и вовсе не отчитываться перед начальством…

Скверна! В который раз убеждаюсь, что жить надо в лесу – вдалеке от всех людей!

Деревья не расскажут о том, какой силой могут обладать мои ладони.

Но хуже, чем то, что эти двое абсолютно уверены, что знают обо мне больше друг друга, был тот факт, что оба командира имели на меня свои виды. И, о ужас, признаться в котором было сложно даже себе самой… оба волновали меня.

И что мне, Грешники всех раздери, делать?…

Так, в первую очередь нужно найти Троя и рассказать ему о моих тайных встречах с Астом – это то, что я должна была сделать ещё вчера. Однако в следующую секунду на кухню молча вошёл Вельз, взял в руки половник, навалил мне тарелку овсянки с маслом и так же молча поставил на стол, глазами показывая, чтоб приступала к завтраку. Это нельзя было проигнорировать. Сижу, ем. Вельз молчит – ладно. Барб молчит – вот это уже странно…

Мне кажется, или на кухне появилась какая-то гнетущая атмосфера?

Я обернулась на дверь и увидела Аста, стоящего в проходе. Он разглядывал меня с не меньшим интересом, чем я его. В нашу первую с ним встречу я сделала вывод, что он метис европеоидной и монголоидной расы, как и Трой, но в случае последнего смесь была явно с японским народом, а в случае Аста – с филиппинским. Однако теперь я сильно сомневалась: высокий рост, миндалевидные глаза светло-карего, даже скорее какого-то медового цвета, ярко выраженные скулы на широком волевом лице, светлая кожа, прямой нос, черные волосы до плеч…

Они с Троем были совершенно непохожи: у последнего черты лица были более утончёнными, глаза – более темными, а временами почти черными, а их разрез был намного уже, чем у Аста; к тому же Трой был более жилистым и худощавым, а племянник главнокомандующего имел более атлетическое телосложение. Но самым главным отличием двух мужчин была энергетика…

Ещё с первой встречи с Астом я заподозрила, что с ним было что-то не так: в отличие от Троя, который временами взрывал мой мозг своими неадекватными поступками и полубезумными речами, Аст всегда оставался спокоен и собран: даже когда он был галантным и заботливым, держа мою ладонь в своих руках в день своего возвращения, даже когда касался моих губ своими, в то время как я обнимала его тело ногами, скрываясь вместе с ним от команды Троя в полуразрушенном здании, даже когда он прижимал меня к земле за грузовиком на предыдущей базе, требуя принести препарат, даже когда он спасал меня от Грешников… я очень чётко чувствовала – этот парень непробиваем.

Он словно только делал вид, что испытывает какие-то эмоции, а на самом деле ничего не ощущал; он словно симулировал жизнь… и, в отличие от того же Вельза, не симулировал симуляцию, а действительно был эмоционально пуст, – при этом он мастерски владел собой, умел показать любое из чувств и сам был тонким психологом. Казалось, настоящие эмоции в нём пробуждали только мысли о сестре, а всё, что кроме этого возникало на его лице, было следствием сухого расчёта. Красавец с холодным сердцем. Это было страшное сочетание. А красавец, с холодным сердцем и какими-то планом на меня – это опасно.

Потому как красоте мы привыкли прощать многое.

К тому же Аст был также не подвержен появлению скверны, как и я…

Внезапная догадка озарила мой мозг, но высказать свою мысль вслух я не осмелилась: неужели над ним тоже проводились какие-то эксперименты?… Трой сказал, что у Аста была причина быть таким, какой он есть… А с бездушным дядей, падким на всякого рода опыты, остаться не у дел парню явно не светило.

– Мне нравится твоя стрижка, – низкий с хрипотцой голос вынудил меня вернуться в реальность.

Слышать эти слова было приятно. Барб вчера за ужином активно показывала, какая я дура, что обстригла длину, Вельз вообще сделал вид, что не заметил… Трой… его реакция была мне непонятна. А Дамас не сказал ничего.

Стоп. О чём я вообще думаю?…

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Слегка потрёпанной, – решила не играть в недотрогу я.

Смысл строить из себя всесильную супергероиню? Выслуживаться перед вторым командиром отряда демонов мне было ни к чему – в отличие от Троя, он не стремился «испытать» меня. Пока.

– Зная Троя… это было ожидаемо, – отозвался Аст. – Я хотел познакомить тебя кое с кем.

Интересно. Мне думалось, что единственное, чего он хочет, – это выпытать у меня, что произошло в тот раз в лесу, полном Грешников…

Как выяснилось, я ошибалась.

Странным было другое – что случилось с Вельзом и Барб? Почему они ведут себя так, словно их здесь нет?

Я мельком глянула на притихшую парочку и едва удержала на лице спокойно-безразличное выражение: они оба молча поглощали свой завтрак, глядя в свои тарелки. Мне сразу вспомнилось, что Барб никогда не называла Аста иначе, чем командир – в отличие от Вельзика, Тройчика и Гаморички, коими мы величались ею двадцать четыре часа в сутки.

Это было странно.

Вообще все, что Барб говорила об Асте, было довольно странно.

Почему она так относилась к своему командиру?

– Гамори?

Я вновь посмотрела на парня, стоявшего в дверях, и коротко кивнула. А затем встала с табурета и вышла в коридор.

Теплая атмосфера семьи, царившая на кухне в присутствие Троя, моментально разрушалась в присутствии племянника главнокомандующего.

И они когда-то были лучшими друзьями?…

– Аст, как вы познакомились с Троем? – спросила я, бесшумно следуя за своим «наставником».

– Мы вместе проходили обучение в Централи. И потом вместе попали в отряд демонов: я – как командир, он – как моя правая рука, – спокойно ответил тот, – вообще с нас двоих всё и началось.

– Вы были лучшими, – я не спрашивала. Это было очевидно.

– Мы были первыми, – исправил Аст. – И да, мы поставили недостижимую для остальных планку, – он едва заметно хмыкнул, ведя меня за собой по коридору. – Потому разрешение на попадание в отряд демонов имеем право выдавать только мы.

Это славно.

– Откуда появилось это название? – неожиданно для себя поинтересовалась я.

– Нас так прозвали остальные ученики в потоке, – подходя к одной из дверей в крыле, которое я даже не осматривала, сказал Аст, – за технику боя, с которой не мог справиться ни один из них.

Интересно, он и в те годы был таким… отстранённым? А Трой – таким безумным?

Но этот вопрос я задать не успела: Аст открыл дверь. Мы вошли в просторное светлое стерильное помещение, в центре которого стояла большая удобная больничная кровать, на которой спала маленькая девочка. Подключенная к десятку трубок, с датчиками на руках, груди, ногах, она лежала так спокойно, словно только заснула. На её лице не было следов многолетней комы, её тело – единственное, что выдавало задержку в развитии. Сколько ей было сейчас? Если учитывать, что она в коме уже целых пятнадцать лет?

– Как это возможно? – негромко спросила я.

Захотела подойти поближе, но тут из угла комнаты появилась медсестра в чепце, скрывающем волосы, и в белом халате и сделала предупреждающий жест. Как я вообще её не заметила?

– Нора, всё в порядке. Гамори может заходить к Тоне, – спокойным, но при этом необыкновенно властным голосом сказал Аст.

Женщина успокоилась и скрылась в своём углу.

А я попыталась разглядеть девочку и со своего расстояния.

– Сколько ей сейчас? – спросила его.

– Двадцать, – ответил Аст.

– Она выглядит на двенадцать, – выдавила из себя.

А в мыслях повторила свой первый вопрос: как это возможно?! Выходит, её кости растут – медленно, но растут.

– Препарат ей помогает? – Я не заметила пятен скверны, но это не значило, что их нет.

– Временно, – коротко ответил Аст, – но ещё больше помогает моё присутствие.

– Как ты мог забрать её из Централи? – едва слышно спросила я, не в силах скрыть отчётливого неодобрения, сквозившего в голосе.

Столько трубок, датчиков, отдельная сиделка – ей явно необходим уход. Причём качественный. И постоянный.

А потом до меня дошло:

– Нора.

– Да, она бежала со мной, – кивнул Аст. – Тоня стала для неё как дочь. Мы не могли позволить дяде забрать её у нас.

Он знает, что я в курсе его «происхождения».

Вероятно, Трой успел поделиться этой новостью. Или Лоя. Интересно, где шляется эта пантера? Или они с Габриэлем уехали ещё вчера? Из-за побега и допроса в камере я оказалась отрезана от всего, что происходило на базе.

– Как твой дядя вообще допустил мысль навредить этой крохе? – без эмоций спросила я.

– Мой дядя не видит различия между роднёй и простыми подчинёнными, – ровно ответил парень, а я мысленно не согласилась.

Он развязал Трою руки, чтобы тот вернул племянника обратно. Он дал разрешение на введение препарата. Он совершенно точно видит разницу между Астом и простым подчинённым.

А потом я вспомнила своё подозрение об опытах над последним… И ещё одна мозаика сошлась. Аст был слишком ценен, даже если эксперимент, проведённый над ним, был провальным.

Надо бы уточнить у Троя, что конкретно произошло с его другом, после чего он стал невосприимчив к скверне. А то, что он невосприимчив, – очевидно.

– Господин. – Нора подала голос, вновь незаметно появляясь рядом с постелью Тони.

– Да, мы уходим, – кивнул Аст и, взяв меня за локоть, вывел из палаты сестры.

Господин?…

– Внутри палаты стерильно, а мы приносим с собой слишком много грязи, – пояснил тот, думая, что меня удивило именно это.

На подобное высказывание я бы тоже нашла что ответить. К примеру, что до первой тренировки наша форма так же стерильна, как и пол в палате Тони: Трой, как и Вельз, невероятный педант и чистюля. Наша одежда стирается каждый день; каждое утро мы стандартно начинаем с похода в душ.

Не уверена, что воздух из наших лёгких может как-то навредить девочке, проспавшей в коме пятнадцать лет и так и не проснувшейся. Но я могу ошибаться.

– Как она попала в кому? – спросила я, но по быстрому расчёту в голове поняла: Великое Разрушение. – И с тех пор она не проявляла активности? Ни разу?

– Нет, – отрезал Аст и направился прямо по коридору.

– Ты любишь её, – сказала я.

Конечно, любит.

Возможно, только её и любит…

Взгляд Аста был более чем красноречив. Скверна… Не просто любит – считает себя виновным в её положении.

– Твои родители умерли тогда же? – негромко спросила его. – Почему ты винишь себя?

– Я мало что мог сделать в четырнадцать лет. Но предупредить родителей о готовящемся взрыве мог. Но не успел, – холодно ответил он.

– О готовящемся взрыве? – переспросила я.

– Серия терактов. Подготовка шла очень долго. И я знал от дяди, что в тот город ехать нельзя… – Аст внезапно замолчал, а я только и могла, что смотреть на него широко раскрытыми глазами.

Он говорил о том времени – до Великого Разрушения: его дядя был в курсе подготовки каких-то терактов и по какой-то причине посвящал в подробности своего племянника, который, по всей видимости, проводил с ним намного больше времени, чем со своими родителями… Понимал ли Аст, кем был его дядя? Судя по всему – нет. Но… тогда может ли он винить себя в том, что произошло?

Стоп.

Теракт – это что-то связанное с взрывом? И со смертью?

Слово казалось знакомым…

– Я думал, ты в курсе того, как это было, – голос Аста стал таким незнакомым, что я съёжилась.

Он определённо знал, что произошло пятнадцать лет назад. И почему наш мир стал таким, каким он стал. И откуда появилась скверна.

И, что самое печальное, он специально рассказал мне всё это, ожидая моей реакции…

– Мне было двенадцать, и единственное, что я помню, – это смерть своих родителей, – ровно ответила я, скрывая на лице какую-либо растерянность.

– Но потом ты попала в лаборатории моего дяди, – уверенно и чётко сказал Аст, а я едва сдержала себя от того, чтобы не вступить с ним в короткую схватку и бежать, куда глаза глядят.

– Что за лаборатории твоего дяди? – вместо этого так же ровно переспросила я.

– Не ври мне, Рин, – холодно отрезал Аст, а у меня по спине пробежал реальный мороз. – Он что-то сделал с тобой. Но ты – другая. Ты не подвержена скверне, но при этом сохранила возможность чувствовать. Испытывать эмоции.

Так поход к его сестре был отвлекающим манёвром?…

Я сжала губы.

– Я никогда в жизни не видела твоего дядю, – чётко и уверенно ответила я.

Странно, но это подействовало: на лице Аста появилось лёгкое замешательство. Словно неуверенность в своей правоте.

Значит, я была права, когда предполагала, что лаборатория, в которой я жила десять лет, засекречена настолько, что даже приближенные главнокомандующего не знали о её существовании. Конечно. Иначе шуму, после того как я её разнесла, сбежав на свободу, было бы много – а в моём случае всё закончилось абсолютной тишиной. Словно ничего не произошло. Да и что могло произойти в месте, где даже по бумагам ничего нет?

– Но ты невосприимчива к скверне, – недоверчиво повторил Аст.

– Как и ты. Как и Вельз с Барб, – напомнила ему.

Я ведь вроде как не знаю, почему он стал таким, какой он есть. Хотя теперь ответ был очевиден.

– Барб ещё ребёнок. А Вельз проходил обучение в Централи, – отрезал Аст. – Он умеет контролировать свои мысли.

– А ты? Что произошло с тобой? – сделав себе заметку о «мыслях и обучении», спросила я. – Что Он с тобой сделал?

Помнится, Аст и раньше говорил, что я не похожа на него с Троем. Что я – другая. Вот только, в отличие от него самого, Трой – живее всех живых. Свою заботу о членах отряда он скрывает мастерски, как и свои истинные чувства, но это не значит, что их у него нет. Трой прячет всё под маской неадекватного, переменчивого в настроении наркомана – вот почему Барб и Вельз верят ему безоговорочно и готовы подчиняться ему во всём. Они чувствуют его заботу, его привязанность к ним. Рядом с Троем они становятся ближе друг к другу. Именно он делает из кучки людей за столом – семью… А потом совершает что-нибудь сумасбродное, делая вид, что всё, что было до – это лишь плод фантазии смотрящего. И вообще он – наркоман и распутник.

Что не подвергалось сомнению ни в первом, ни во втором случае.

Но Аст не такой. Он не подпускает в сердце никого. И сейчас, расшатанная эмоционально стараниями Троя, я не могла не чувствовать тот холод, что исходил от племянника главнокомандующего, – словно рядом со мной никого не было.

Мы молча смотрели друг на друга, не двигаясь с места, а до меня медленно доходило истинное поручение Троя. Информация, сближение, слежка – всё это было общими словами, лежащими на поверхности. Он хотел заставить Аста чувствовать. Через меня.

Как же он удивился, когда понял, что опасный для окружающих наркоман, не знающий пощады, заинтересует меня не меньше, чем в итоге я – его? А в том, что Трой испытывал ко мне какие-то чувства, я была уверена.

– Со мной произошёл Мир После, – ровно ответил Аст.

И я едва не застонала внутри себя. Когда-то эту же фразу Трою сказала я. Мы были слишком похожи: бегущая от Централи девушка, скрывающая, что она – дитя удачного эксперимента секретной лаборатории, потерянный юноша с нарушенной психикой, взращивающий своих преданных последователей и вынашивающий тайные планы, и носитель крови главного зла Мира После, медленно теряющий свою человечность и потерянный не меньше, чем его друг.

Я часто ловила себя на том, что эти двое даже разговаривают одними фразами. При всех своих секретах, при наличии тайных планов и недомолвок, они продолжали цепляться друг за друга.

И теперь я очень чётко понимала – почему.

– Он произошёл со всеми нами, – негромко ответила я, глядя ему в глаза.

– Но ты осталась собой. – Аст сделал ко мне предупреждающий шаг, а я мгновенно напряглась.

Что же его так цепляет в моём существовании?

– Ты понятия не имеешь, какой я была до, – спокойно сказала ему, надеясь, что в моём голосе было достаточно уверенности.

У каждого из нас был свой секрет. И я не стремилась выкладывать его первой, тем более перед племянником главнокомандующего, какие бы чувства он ни питал к своему родственнику. Спокойный, расчётливый и холодный внутри, он вызывал у меня намного больше опасений, чем непредсказуемый и полный грешных мыслей Трой.

Однако на данный момент я не могла довериться ни одному из них.

– Ты пытаешься сделать вид, что такая же, как мы. – Аст сократил расстояние между нами и теперь внимательно и цепко смотрел в мои глаза сверху вниз. – Это может обмануть кого угодно, но только не меня.

– И чем же я от вас так отличаюсь? – начиная медленно закипать от его непробиваемости, спросила я.

– Да хотя бы вот этим, – сухо усмехнулся Аст и склонился надо мной, накрывая мои губы своими.

Его поцелуй был неспешным. Губы – теплыми. Язык – умелым.

Он целовался профессионально, прекрасно зная, что мне это понравится. Молодой, красивый, полный сил и секретов, он не мог не вызывать моего интереса.

И даже в этом был холодный расчёт, несмотря на то что поцелуй был жарким.

Я резко отступила, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

– Больше не делай так, – чётко произнесла, холодно глядя на него.

– Сделаю и не раз, – спокойно ответил Аст.

Весь его вид говорил: посмотри, как остро ты реагируешь – и посмотри, как спокоен я.

Да, я отличаюсь от них всех, врать себе бессмысленно: мне было обидно, что то, что так волнует меня, – его даже не задевает. В моей жизни был только один мужчина, но я никогда не испытывала к нему сильных чувств – я просто спала с ним, удовлетворяя потребности тела. Но в случае с Астом или Троем я слишком чётко ощущала, что я… девушка. Всего лишь девушка.

А не машина для убийств.

И не бесчувственная кукла на службе Централи.

– Приблизишься ко мне, и я тебя ударю, – размеренно и ровно произнесла я, глядя на него со всей серьёзностью, на которую была способна.

– Ты – моя ученица, – так же ровно, как и я, произнёс Аст. – Не тебе мне угрожать.

Его определённо задевало то, что во мне было намного больше жизни, чем в нём. Или его задевало то, что эту «жизнь» я прячу.

В любом случае это то, с чем уже можно было работать, – если я правильно поняла желание Троя. Вот только что мне делать дальше? В постель к нему лечь, демонстрируя все виды смущения и стараясь вызвать в нём ответную реакцию? Как я вообще могу расшевелить то, что неизвестно когда окаменело?

Я скорее расшатаю собственные нервы и сама подсяду на седативные, чем верну этому роботу его человечность!

Трой… Он знал, с чем я столкнусь. Он знал, что Аст недолго будет строить из себя галантного джентльмена, которого изображал из себя в день возвращения.

Чёртов метис! Он заплатит мне за то, что произошло.

И я уже знаю – как.

Я развернулась и направилась дальше по коридору.

– Куда ты? – в голосе Аста зазвучало недовольство.

– Куда хочу – у меня сегодня выходной, – бросила ему я.

Самое время наведаться в корпус к наёмникам.

Как ни странно, сил прибавилось – то ли это организм сам все-таки решил проснуться, то ли меня разбудила гигантская доза адреналина, вплеснувшаяся в кровь во время разговора с Астом. В любом случае меня никто не преследовал со словами «а ну вернулась на тренировку», потому я преспокойно вышла из основного здания базы и направилась к пристройке, в которой обитали нанятые Централью бойцы.

– Гаморичка! – Барб выскочила так внезапно, что меня чуть удар не хватил. – С тобой всё хорошо?

– А почему мне должно быть плохо? – осторожно спросила я.

– Командиру было что-то нужно от тебя… – замялась девочка и намотала длинный хвост на палец.

– Можешь не переживать за меня, – я улыбнулась и щёлкнула Барб по носу – уж больно смешно она выглядела.

– Ты не будешь со мной тренироваться? – Девочка подпрыгнула на легкоступах – а у меня закралось стойкое подозрение, что она их вообще никогда не снимает.

– Нет, сегодня я отдохну от тренировок, – спокойно ответила ей.

– И командир тебе разрешил? – удивилась Барб.

– Скажем так, он мне не запретил, – подмигнула ей и направилась к корпусу наёмников.

Это здание качественно отличалось от здания базы: помещения здесь не напоминали казарму, как в прошлый раз, но были небольшими и скромно обставленными. Наёмники имели спальни по трое и по четверо человек; всего их было около шестидесяти мужчин, и все они в данный момент находились в общей комнате, которой я бы могла дать определение «гостиная», если бы она также не являлась столовой, тренажёрным залом и одновременно – комнатой отдыха.

– Вот это цыпа, – присвистнули мне в спину.

Я пропустила «комплимент» мимо ушей.

– Это чья такая фифа? – хмыкнул второй претендент на звание «выбитый вскоре зуб».

Многих из них я не видела ни разу: Дамас наверняка приехал не один, а всех наёмников Десятки я просто не могла знать.

– На ней форма демонов, – заметил ещё один, бородатый и огромный, даже по деревенским меркам, – новенькая?

– Наверное, – отозвался лысый детина в очках.

К слову, он был единственным, кто держал в руках книгу.

Среди наёмников не было видно лейтенанта, потому я сделала вывод, что он обитает на базе – возможно, где-то в дальнем крыле.

– Кого-то ищешь, крошка? – беловолосый носитель тестостерона и обладатель самых голубых на свете глаз спрыгнул с перекладины и подошёл ко мне.

– Ищу. Вашего главного, – я одарила его пристальным взглядом.

– Дамас! Кажется, к тебе, – крикнул блондин куда-то в другую часть просторной комнаты и отвесил мне шутовской поклон.

Я спокойно прошла через всех мужчин и оказалась в «зоне отдыха»: здесь стояли кресла, прокуренные насквозь, пара журнальных столиков и… плоский экран, подключенный к многофункциональной установке. Давно я не видела подобных игрушек.

– Гамори. – Дамас приветствовал меня моим «новым» именем и отложил какую-то странную чёрно-белую газету, которую читал до моего прихода.

– Поговорим? – Я склонила голову набок, после чего раздалось несколько язвительных смешков и посвистываний.

– Пойдём. – Дамас поднялся с кресла, оставив своих собеседников, и провёл меня к двери в конце помещения.

Ещё одно удивление этого дня – комнатой за дверью оказалась библиотека.

– Да ты шутишь, – непроизвольно вырвалось у меня.

Целые шкафы книг, полки, ломящиеся от томов самой разной степени новизны и ветхости, несколько диванов, пара кондиционеров на стенах…

– Наёмники – тоже люди. – Дамас встал передо мной, сложив руки на груди. – Мы не только едим, спим и убиваем.

– Забавно, ты перечислил список моих ежедневных занятий, – отозвалась я, продолжая рассматривать полки с сокровищами. – У меня нет подобных развлечений.

– Думаю, есть. Просто ты ещё не знаешь об этом, – мирно закончил мужчина и ненадолго замолк. – Сегодня ты выглядишь иначе.

– Разве? – удивилась я.

– Твои глаза. Они изменились, – пояснил Дамас.

– И что с ними? – Я подняла бровь, ожидая комментариев о недосыпе и красных белках.

– В них слишком много всего, – странно пояснил мужчина. – Слишком много всего, что ты раньше скрывала.

– Благодари моих командиров, – процедила я. – По-моему, они решили выяснить, кто из них быстрее морально меня уничтожит.

– Не уверен, – неожиданно покачал головой Дамас, – не думал, что скажу это, но, кажется, рядом с ними ты становишься более живой.

Я окончательно скисла: это я должна была делать Аста более живым, а не наоборот. Как-то у нас всё неверно выходит.

– Расскажи мне о скверне, – попросила его.

– Не могу.

От искреннего изумления я даже не сразу поняла, что это был его ответ.

– Извини, что? – Я склонила голову набок, вглядываясь в лицо мужчины.

– Я не могу рассказать тебе, не сейчас, – покачал головой Дамас.

– И что бы это могло значить? – не скрывая недовольства в голосе, поинтересовалась я.

– Твой командир вчера приходил. – Дамас, как ни в чём не бывало, прошёлся по комнате и остановился справа от меня. – Он настоятельно рекомендовал поберечь пока твою психику.

– Мой командир? – Я недоверчиво прищурила глаза. – Трой приходил к тебе?

Я даже не знала, что меня больше возмущало: то, что он разговаривал с Дамасом без моего ведома, или то, что он запрещал Дамасу что-либо мне говорить.

Но хуже всего звучала формулировка.

– Поберечь мою психику? Ты серьёзно? – Я подошла к мужчине вплотную и заглянула в глаза. – С каких пор ты слушаешься Троя?

– С тех пор как он стал твоим непосредственным начальником, – спокойно ответил Дамас.

– Стоп! – Я подняла ладони вверх, надеясь, что ослышалась. – Ты сейчас всерьёз заявляешь мне, что ты с ним – заодно?

– Мы не заодно. Но и не порознь, – всё так же спокойно ответил наёмник. – Просто, как выяснилось, у нас с ним немало общих интересов.

– Немало общих интересов? – передразнивая его, ещё более недоверчиво переспросила я, но, не дождавшись никакой реакции, положила руки на его лицо и приподнялась на носочках. – Дамас, ты ведь шутишь? Что у тебя может быть общего… с ними?

Мужчина с видимым недовольством убрал мои руки и отступил на шаг. И я так и не поняла, к чему относилось его недовольство: к тому, как близко я оказалась, или к тому, что он вынужден был отказать.

– Нет, Рин, – качнул головой наёмник, окончательно сбивая меня с толку.

– Что изменилось? – Я нахмурилась.

– Ты никогда этим не пользовалась. Никогда не пользовалась своей внешностью, чтобы заставить меня что-то делать, – он посмотрел на меня таким взглядом, что мне мгновенно стало стыдно. – Не делай и впредь. Прошу тебя.

Я опустила голову.

Да, я повела себя недостойно, и Дамас не заслуживал такого обращения. Но какое Трой имеет право как-либо влиять на наши отношения? На наше доверие друг к другу?

– Могу я задать вопрос? – отстранённо спросила мужчину, отвернувшись к полкам с книгами.

– Конечно, – мягко ответил Дамас.

– Что такое теракт?

Затянувшееся молчание вынудило меня обернуться. Наёмник смотрел на меня пристально, словно пытаясь считать с лица, зачем мне нужна эта информация.

– Это акт устрашения мирного населения или действующей власти, чаще всего связанный с порчей инфраструктуры путем взрывов. Или поджогов, – наконец ответил он, глядя мне в глаза.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я и направилась к выходу.

– Рин, это не значит, что мы не можем общаться, – медленно произнёс Дамас.

И мне опять стало стыдно.

– Можем, – кивнула я, стоя к нему спиной, – вот только… желания пока нет.

И я вновь пошла к двери.

– Он расскажет тебе всё. Со временем.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Мы заботимся о тебе, Рин, – не выдержал Дамас, наконец пропустив в голос эмоции.

– Ты даже не представляешь, – я обернулась к нему и посмотрела в глаза, – как меня пугает это твоё «мы».

И я вышла за дверь, оставляя наёмника одного.

Итак, Трой хочет контролировать каждый мой шаг. При этом он ждёт тотальной преданности и безоговорочного принятия всех его приказов. К тому же я должна выполнять невыполнимую миссию под названием «верни Аста к жизни». А! И ещё – «не свихнись по дороге».

Я резко остановилась посреди комнаты, полной мужчин, отчего все вокруг неожиданно замолчали.

Как бы так выразиться? Меня не устраивает текущее положение вещей.

– А цыпочка чем-то недовольна, – протянул один из бугаев. – Что, не удовлетворил тебя наш главный? Так мы поможем – только позови.

– Поможете? – медленно переспросила я, переводя на него взгляд.

– Конечно, киса, – оскалился детина. – Нас тут много, и мы все голодные.

– Ты правда сможешь мне помочь? – с предвкушающей улыбкой на лице ещё раз уточнила я.

– О, да-а-а, крошка, – прохрипел наёмник, а я расслабленно усмехнулась.

Это будет весело.

– Гамори. – Дамас вышел вслед за мной, и весь вид его говорил: я просил тебя не пользоваться своей внешностью в корыстных целях.

– Всё в порядке, наёмник. – Я растянула на губах кривую улыбку. – Поверь, ты будешь не против их помощи…

Трой вошёл в помещение как раз в тот момент, когда я выкручивала руку последнему из желающих проверить мои навыки демоницы – как прозвали меня наёмники за эти двадцать минут моей разрядки.

– Что здесь происходит? – неспешно протянул метис, лениво разглядывая наскоро созданную арену.

Удивительно, но мужчины тут же выстроились перед ним по струнке: должно быть, лейтенант или, возможно, сам Трой успели преподать им урок вежливости.

Как я погляжу, метис вообще мастер дисциплины. И тайных разговоров за моей спиной.

– Ваша подчинённая решила размяться, – не совсем по уставу отрапортовал лейтенант, следивший за боем с весьма недовольным видом. Думаю, он же и позвал Троя – по крайней мере он выпадал из моего обзора на несколько минут.

– Гамори? – Трой перевёл взгляд на меня, а я отпустила заломленную руку наёмника. – Тебе мало тренировок на базе? Я могу устроить тебе дополнительную нагрузку прямо сейчас.

– Не стоит, я уже сбросила напряжение. – Я растянула кривую улыбку и выпрямилась, отряхнув одежду.

– Дамас? – Трой перевёл взгляд на мужчину, сидевшего в кресле в конце помещения.

– Она пришла поговорить со мной, а потом решила помахаться с парнями. Всё в порядке, – спокойно отозвался тот, не утруждая себя приближением или вставанием в строй.

Да они прям друзья! Не разлей вода, чтоб их!

– Помахалась? – нехорошо переспросил Трой.

– Да, – мило улыбнулась я.

Мужчины, стоявшие в два ряда, дружно усмехнулись. Или прокашлялись? Так и не разобрала, что это было.

Трой развернулся к выходу, всем своим видом указывая мне следовать за ним.

– Счастливо, мальчики. – Я помахала наёмникам ладошкой и поймала на себе не меньше десятка весёлых взглядов.

Остальные не рискнули показывать свою симпатию при Трое. Тот, к слову, был крайне недоволен, когда выходил из корпуса на улицу, но откуда ему, бедолаге, было знать, как весело прошла акция помощи такой раздосадованной и обманутой в лучших ожиданиях – мне? Нет, он даже предположить не мог, что тренировки могут приносить веселье, а не наносить травмы.

Кажется, я завела много хороших друзей.

– И что это такое было? – Трой развернулся ко мне лицом и обманчиво небрежно убрал руки в карманы.

– Я пообщалась с наёмниками, – легко ответила я, не скрывая издёвки в голосе, – славные ребята.

Трой усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся.

– Я запрещу тебе ходить к ним, – спокойно и даже ласково сказал он.

– Запретишь ходить к ним, запретишь Дамасу разговаривать со мной, заморишь меня на тренировках… – Я покачала головой и улыбнулась, опустив глаза. – Ты уверен, что знаешь, как заводить друзей?

Трой промолчал, глядя на меня очень странным взглядом.

– Когда ты собирался рассказать мне, что знаешь о моём общении с Астом? – продолжая рассматривать асфальт, спросила я.

Теперь уже сомнений не было: метис был в курсе, кто несколько дней назад тайно передал препарат племяннику главнокомандующего. Как был в курсе, с какой целью я на самом деле ходила в лес, прикрываясь охотой за дичью. Он всё это знал. И поощрял.

– Никогда. Ты должна была сама это понять, – протянул Трой, неотрывно глядя на меня.

– Ты и впредь планируешь полагаться на мою догадливость? – сжав челюсть, спросила у него. – Или, быть может, посвятишь в свои планы?

– Не сейчас, – коротко ответил тот.

Ясно.

Могла бы и не спрашивать.

– Ответь хотя бы, как мне помочь Асту? – отвернувшись от него, спросила я.

– Тебе ни к чему мои советы. Ты всё делаешь правильно, – сухо ответил Трой.

Я кивнула. И, круто развернувшись, направилась на базу. Чувство легкости и радости, появившееся в корпусе наёмников, исчезло безвозвратно – зато вернулись усталость и апатия.

Мне до дрожи в теле надоели эти долбаные секреты!

Я резко остановилась. Затем развернулась обратно и быстро сократила расстояние между нами.

– Так, значит, я всё делаю правильно? – не скрывая злости, спросила у Троя.

Тот прищурил глаза, не зная, чего от меня ожидать.

– Полагаю, своё благословление ты тоже даёшь, – продолжила я, прожигая его взглядом.

– Что ты несёшь? – процедил он.

– Аст неплохо целуется. Думаю, дело к свадебке, – с издёвкой усмехнулась я, с удовольствием наблюдая, как темнеют от злости его глаза.

– Повтори, – выдавил он сквозь зубы.

Выражение его лица стало крайне опасным, но меня уже несло:

– Я говорю: спасибо, что подкинул вариантик. Уверена, любовник из него выйдет любопытный: ему интересно, что я из себя представляю, мне любопытно, как он может трахаться без особого желания. Взаимное притяжение и все дела. Просто идиллия! – усмехнулась я, понимая, что нервы меня подводят.

– Иди проспись. – Трой, кажется, тоже понял, что со мной не всё в порядке, потому взял меня под локоть и быстро повёл к базе.

– Уложишь прямо в постельку своего друга? – напоследок вырвалось из меня, о чём я сразу же пожалела: Трой схватил меня за плечи и больно встряхнул.

А затем медленно и чётко проговорил, глядя мне прямо в глаза пылающим от злости взглядом на стремительно черневшем от скверны лице:

– Хотел ли я, чтобы Аст испытывал к тебе интерес? Да, хотел. Использовал ли я тебя в своих целях, поняв, что ты связана с ним? Да, использовал. Планирую ли я вернуть желание жить своему другу? Да, планирую. Собираюсь ли я подложить тебя под него с этой целью?… Нет! – рыкнул он мне в самое лицо, резко приближая моё тело к себе.

– А как ты думал заставить его чувствовать? – нервно рассмеялась я. – Признайся, ты – чертов мазохист! Тебе доставляет удовольствие мучиться, в то время как твой дружок будет брать своё.

– Ты не обязана с ним спать! – ещё грознее прорычал Трой.

– Он так не считает! – крикнула я.

– Если ты не захочешь, он не будет тебя заставлять, – с уверенностью парировал метис.

– О, так ты предлагаешь мне выбор? – Я резко скинула его руки со своих плеч и отступила назад.

Глаза щипало; я была на грани истерики.

– А как насчёт тебя? – бросила ему в лицо, держась из последних сил. – Чего хочешь ты?

– Я не знаю, – негромко ответил Трой.

И его искренность меня добила.

Я развернулась к нему спиной и пошла на базу; я не могла дать ему увидеть, что его ответ сделал со мной.

Слёзы были словно не моими – я ничего не могла с ними сделать, я не могла ими управлять. Всё, что я могла, – это сделать их беззвучными.

Я дошла до своей комнаты, закрыла дверь на внутренний засов, упала на кровать и свернулась в клубок, стараясь не завыть в голос.

Я любила этого человека. И это было ужасно.

Признание самой себе произошло так легко, что я не выдержала и истерически расхохоталась, а потом разревелась в голос, глуша звук в уже мокрой от слёз подушке.

А потом меня вырубило, и я несколько часов проплавала в спасительной темноте, восстанавливая расшатанную психику и спасая организм от нервного истощения.

Когда проснулась, поняла, что мне необходимо чем-то себя занять; прошла в душ, привела себя в порядок и вышла на полигон: Барб и Вельз тренировались в рукопашной, Троя и Аста нигде не было видно.

– Где командир? – застегнув куртку до самого горла, спросила я, надеясь, что «какой именно» они поймут без слов.

На улице темнело, а ветер усиливался, сообщая, что хорошей погоде скоро придёт конец.

На нас неумолимо надвигалась осень.

– Лучше тебе пока с ним не разговаривать, – странно отозвался Вельз, уходя из-под захвата и пытаясь достать противницу «вертушкой».

– Что ты имеешь в виду? – ровным голосом уточнила у него.

– Тройчик очень злой ходил последние несколько часов, – ответила мне Барб; сбившееся дыхание девочки говорило о том, что зеленоволосый демон её не жалеет. – Ему нужно дать время – чтоб он немного остыл.

То, как спокойно она это сказала (при условии, что Вельз продолжал наносить удары, а Барб продолжала от них уходить), навело меня на мысль, что к подобным срывам у главного они привыкли.

– Почему он злится? – невзначай уточняю, стараясь сохранять на лице равнодушное выражение.

– Мы не знаем. У Тройчика бывает, – подтвердила мои догадки Барб, – он разнёс тренировочный зал – так что, думаю, через часик с ним уже можно будет разговаривать.

Я молча смотрела на то, с каким безмятежным лицом она говорила эти слова, а внутри меня разрасталась буря. Мы все – поломанные дети Мира После. Мы все – исковерканные отражения людей, старательно делающие вид, что мы – нормальные. Что мы – живые.

– Где я могу его найти? – Я и сама удивилась, как сухо прозвучал мой голос.

Вельз остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Не нужно тебе сейчас его искать, – только и сказал он, а у меня внутри всё похолодело.

То, как он это сказал…

Не вызывало сомнений – он что-то знает.

– Иди на базу, Гамори, – ещё больше удивляя меня своей общительностью, проговорил он.

Барб отвела глаза.

Что, скверна всех пожри, происходит?

Ответ пришёл в следующую же секунду: ворота с тихим гулом разъехались в стороны, впуская на территорию базы знакомую машину… Машину Габриэля. Я нахмурилась и развернулась лицом к остановившемуся на парковке авто.

– Гаморичка… – негромко и даже как-то виновато протянула Барб, но я на неё даже не посмотрела.

Я смотрела на то, как из здания базы выходит Трой и идёт навстречу Лое, неспешно выбирающейся из машины. Как они встречаются друг с другом на полпути. Как Трой подхватывает её под бёдра. Как жадно впивается в её губы. Как несёт на базу. Как за ними закрывается дверь…

– Гамо… – вновь начала было Барб.

– Закрой рот, – перебила её, глядя на закрывшуюся дверь во все глаза.

Грубо? Не знаю. Не успела понять – слова сами вырвались. Перед глазами всё потемнело, а в голове начало звенеть. Я сделала шаг назад. Или вперёд?

– Вельзик… – Барб взволнованно посмотрела на зеленоволосого парня, но тот лишь взял её за плечи, заставив замолчать.

Это правильно. Сейчас ничего не нужно говорить.

Я встряхнула головой. Это как какое-то наваждение.

Он, наверное, сейчас снимает с неё одежду. Или она с него?

Я как-то рассеянно провела рукой по волосам – рука неожиданно быстро освободилась, и я вспомнила, что обрезала волосы. Сделала их такими же, как у него.

Я с лёгким удивлением посмотрела на свою ладонь, в которой больше не было волос.

– Я, наверное, прогуляюсь? – Я спросила? Или произнесла утвердительно?

– Да, иди, – до странного спокойно согласился Вельз.

Я кивнула ему и направилась к воротам. Прогуляться по лесу – это же так нормально. Думаю, меня не осудят.

Звон в ушах продолжал терзать мою голову, а резко снизившееся зрение мешало идти с той скоростью, с которой я хотела. На моих ногах не было легкоступов, и я впервые об этом пожалела: почему-то хотелось не идти, а передвигаться высокими прыжками – желательно метра по три в длину; и чтоб ветер трепал волосы и охлаждал тело, решившее, что жар – это именно то, что ему сейчас нужно испытывать… мысли спутались… Я опёрлась рукой о ствол дерева, когда поняла, что меня слегка штормит; кажется, я погорячилась, когда решила, что пары часов в постели мне хватит, чтобы справиться с ослабшим организмом. Как давно я нормально спала? А как давно отдыхала? Раньше мне не нужен был отдых, и я безответственно решила, что справлюсь со всем – выходит, была не права. То, что меня лихорадило, было очевидно.

Продолжаю переставлять ноги, без понятия, куда движусь. Хотела быть сильной… в голове вновь помутилось, и я вновь замедлилась, а затем и вовсе остановилась, прислонившись к дереву спиной. Зря я так с девочкой… нагрубила ей, а она же помочь хотела. Мне не нужно было этого видеть – они оба были правы. Сердце болезненно сжалось, и я с лёгкой паникой осознала, что это был спазм. Реальный сердечный спазм. Быстро прокручиваю в голове симптоматику и причины – самым очевидным вариантом являлся психоэмоциональный стресс. Я опустила голову и сделала несколько глубоких вдохов. Каждый удар сердца отзывался в ушах, темнота в глазах то накатывала, то отступала. Бежать. Мне нужно бежать. Вперёд… Я сделала первый шаг, затем второй, а затем сорвалась с места.

Бег мне всегда помогал, потому я ускоряюсь и рассекаю лес на предельной скорости. Не понимаю вообще, сколько бегу, потому, когда выбегаю на поляну с дюжиной Грешников, останавливаюсь не сразу, по инерции пробегая вперёд…

Опускаю взгляд на землю и вижу полусъеденное тело. Рядом арбалет и несколько тушек каких-то мелких зверьков; рассматривать их нет времени.

Охотник. Бывший охотник.

Мне становится плохо. Буквально. Кажется, меня сейчас вырвет; слишком много внутренностей… снаружи…

Грешники поднимают на меня свои головы и одновременно резко открывают рты в беззвучном крике. Это выглядит жутко, мои нервы не выдерживают, и я ору на них в ответ. Кажется, моя реакция их удивляет, я не знаю – на меня уже мчится один из заражённых, и единственное, что я успеваю, – это провести на нём захват, разученный позавчера… из груди вырывается истерический смех: я борюсь с ним, как с обыкновенным человеком… Сворачиваю Грешнику шею и отбиваюсь от второго… это отвлекает меня от моей слабости; третий, четвертый… их около дюжины… но они не умирают от ударов… у меня нет с собой даже ножа… ещё один… замах, удар… я начинаю быстро уставать… сил нет… ещё одного уже просто отталкиваю… сейчас меня сожрут; точно сожрут – вот уже кто-то пихнул в плечо, и я лечу на землю. Некоторое время не соображаю, кто я, где я и что происходит. Затем открываю глаза, приподнимаясь на руках, и вижу, как Трой разрубает тела Грешников, облепивших его, словно мухи мёд. Звон в голове мгновенно стихает, а сознание приобретает ясность: зачем он здесь? Как он вообще здесь оказался?

Трой разворачивается, нанося новый удар, и я вижу, что его лицо искажено от ярости; оно почти утратило человеческие черты… Мне больно видеть его таким; это ещё быстрее очищает голову от всего лишнего; я вдруг начинаю ощущать то, что игнорировала с самого выхода на поляну – моя ладонь. Она зудит, не переставая.

Трой обернулся на меня и, заметив, что я пришла в себя, коротко скомандовал:

– Беги отсюда, – а затем вновь развернулся к Грешникам.

Десять зараженных на одного. Два тела лежат, перерубленные пополам, рядом с останками охотника.

Девять. Я недоверчиво смотрю, как глава отряда демонов профессионально кромсает всех, кто оказывается в близости от его клинков. Восемь. Семь.

У меня вырывается вздох восхищения.

– Пошла отсюда, БЫСТРО! – разъярённый крик Троя, на секунду отвлекшегося на меня, заставляет внутренне сжаться.

Шесть.

Он же сейчас всех убьет… с чего мне срываться и бежать в лес?…

Я поднимаюсь на ноги, едва удерживая равновесие.

Пять. Четыре.

Странный звук, словно топот, заставляет меня напрячь все свои органы восприятия.

– Рин! – рычит Трой, вновь оборачиваясь и глядя на меня с отчаянием в чёрных, как ночь, глазах.

Разворот, замах и один резкий скользящий удар: все три тела падают на подрубленных ногах.

Трой, покачиваясь, выпрямляется и смотрит на дальний конец поляны, из которого, словно муравьи из муравейника, выползают Грешники.

Издалека это смотрится именно так, – но я чётко осознаю, что они мчатся на нас с огромной скоростью…

Трой повернулся ко мне лицом и с какой-то дикой усталостью посмотрел на меня…

Я хотела сказать, что всё в порядке – но смолкла, услышав его треснувший, лишенный эмоций, голос:

– Датчики поздно засекли движение… их целая тьма… я не знаю, откуда они взялись и почему бегут сюда…

А я знаю.

Это я виновата.

Это на меня они нацелены.

Это я притянула их внимание.

Как и в Тот раз…

Я начала устало качать головой, видя, что Трой вновь поднимает клинки. Не надо. Трой. Что ты сможешь с ними сделать? Ничего. А я смогу.

Я начинаю стягивать перчатку с правой руки и замираю: похоже, я не произнесла ни слова вслух…

– Трой… – едва слышный сип. Это всё, что вырывается из моего рта, когда я его раскрываю. Грешники уже близко; метис не реагирует, напротив, начинает двигаться им навстречу. – Трой! – напрягаю все связки в горле, выходит чуть громче – но он все равно не слышит, а первые из Грешников уже стремительно сокращают расстояние между нами. – Трой, – жалкий хрип и осознание своего полного бессилия. Он отошёл слишком далеко… я уже не могу надеяться на свои глаза, но, кажется, разбираю несколько силуэтов в воздухе, стремящихся достать его в прыжке… я падаю на колени, не в силах удержаться на ногах, злясь на саму себя… этот звук привлекает внимание Троя: он оборачивается, глядя на меня какими-то озверевшим, ожесточённым взглядом… а я срываю остатки ткани с ладони и резко вытягиваю руку вперёд: – Про-о-о-очь!!!

Движение мгновенно останавливается.

Воздух из лёгких вырывается с хрипом. Кровь медленно стекает по руке вниз.

Но я её почти не чувствую. Широко раскрытыми глазами я смотрю на то, как первые из Грешников, почти успевшие достать Троя, медленно разворачиваются и начинают уходить; я перевожу взгляд на метиса: тот не отрывает глаз от толпы заражённых, неспешно покидающих поляну, затем медленно разворачивается ко мне…

Мне резко становится плохо. Силы уходят вместе с кровью из моих стигмат. Кажется, Трой понимает это: он подходит ко мне, опускает мою замершую в воздухе, вытянутую руку, затем надевает на ладонь перчатку, подхватывает моё тело на руки и неспешно несёт с поляны по направлению к базе.

– Что ты будешь делать? – спрашиваю на грани сознания.

Теперь он знает мой секрет. Он может сдать меня Централи. Может шантажировать, вынуждая выполнять все его приказы. Он может сделать всё что угодно – я в его абсолютной власти.

– Для начала – напьюсь, – хрипло отвечает он.

Перед моими глазами все начинает плыть, и я проваливаюсь в темноту.

Пробуждение… пробуждение вышло странным. Во-первых, я хорошо себя чувствовала. Во-вторых, из одежды на мне обнаружилось только нижнее бельё. В-третьих, моё тело было абсолютно чистым, а ладони – перемотаны новыми бинтами; обе. И в-четвертых, я отчетливо ощущала в организме какие-то лекарства; подняла руку – так и есть, в моей вене недавно был шприц.

Мне что-то вводили внутрь.

– Всего лишь антибиотики и общеукрепляющую витаминную смесь. – Нора появилась рядом с моей постелью беззвучно, а я наконец уделила внимание тому, где я нахожусь.

– Это не моя спальня, – замечаю немного охрипшим (должно быть, после долгого сна) голосом.

– Да, ты в больничном крыле, рядом с палатой Тони. Я приглядывала за тобой с тех пор, как Трой принёс тебя, – спокойным грудным голосом ответила Нора.

– Вы меня мыли? – спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.

Но Нора меня удивила:

– Нет, – она слегка покачала головой и положила сухую ладонь мне на лоб, – этим занимался твой командир.

– По… почему? – неожиданно начиная заикаться, спросила я.

– С ним сложно спорить. – Нора сухо улыбнулась, проверяя мой пульс самым древним из способов.

Больше она ничего не сказала, из чего я сделала вывод, что Трой утаил от всех своё небольшое открытие…

– Сколько я пролежала в отключке? – спросила, поднимаясь на постели, когда медсестра закончила с быстрым осмотром.

– Во-первых, не «пролежала в отключке», а спала здоровым сном, – сухо поправила она, – а во-вторых, этот здоровый сон теперь положен тебе по расписанию: не менее восьми часов в сутки.

Это же треть всего времени! Я недоверчиво смотрю на Нору, хмуря брови.

– И нечего хмуриться, твой организм ослаб настолько, что, исчерпав почти все резервы, врубил аварийный режим. Не понимаю, как ты вообще умудрилась вчера бегать по лесу – ты должна была свалиться в обморок ещё утром, – она отошла к столику с таблетками и набрала несколько разноцветных пилюль в небольшой контейнер, – будешь пить на ночь и с утра, – она вручила мне лекарства и посмотрела красноречивым взглядом, – если не хочешь свалиться с ног в самое неподходящее время.

С этими словами она отошла от кровати и направилась к выходу.

– Нора, – окликнула её я, – а что со мной?

Я и так знала ответ, но подтверждение квалифицированного человека не помешает.

– Стресс, общая усталость, межреберная невралгия, начальная стадия остеохондроза, множественные растяжения мышц и связок, подозрение на грыжу, подозрение на язву кишечника, вегетососудистая дистония. Мне продолжать? – Она подняла бровь, а я прикусила язык и сидела, опустив голову.

Хреновые дела.

Но чего я ожидала?

– Тебе прописаны хороший сон и ежедневный лечебный массаж. А также – отсутствие тренировок с Троем. Я бы даже сказала – запрет на какие-либо тренировки, сопровождающиеся появлением новых травм, растяжений, вывихов и тому подобного.

– Я здесь не на отдыхе, – спокойно замечаю, подняв голову и посмотрев Норе в глаза.

– Мёртвая ты здесь тоже никому не нужна, – парировала та, равнодушно глядя на меня. – Неделька облегченных тренировок, лечебного массажа и здорового сна – и ты вновь можешь вернуться к костеломанию. Но сейчас… – её взгляд стал холодным и колючим, – даже думать забудь.

И медсестра вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я встала с кровати и прошла в душ. Там умылась, почистила зубы и посмотрела на себя в зеркало: серые глаза были единственным, что осталось на похудевшем и изможденном лице. Ещё два дня назад отражение меня вполне устраивало, – теперь же мне остро хотелось накормить эту худую, бледнокожую девушку с криво подстриженными – по середину шеи – волосами, сухими губами и огромными почти бесцветными глазами, что смотрела на меня с зеркальной поверхности.

Я вышла из ванной и быстро оделась. Затем прошла к столику с лекарствами, на котором стояла тарелка с бульоном, и съела все до последней капли.

В дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась, натягивая гловы на ладони.

– Я рад, что ты пришла в себя. – Аст стоял в проеме, упираясь спиной в косяк.

Не знаю, что на это ответить. Поэтому молчу. По сути, меня должны выставить за ворота за подобную слабость, но этого не происходит. Почему-то.

– Я готова вернуться в строй, – натягиваю на губы кривую улыбку и выхожу в коридор. – И не говори, что я должна лежать и восстанавливаться. Прошу тебя.

– Не буду, – как-то легко согласился Аст.

Я нахмурилась. Но решила промолчать.

Когда мы вышли на полигон, я вопросительно посмотрела на своего «наставника», ожидая команд.

– Ну а теперь зарядила пятнадцать кругов вокруг базы, – нейтральным голосом сказал он и сложил руки на груди.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась.

– Хорошо, погорячился – четырнадцать, – «смилостивился» Аст.

– Зачем мне бегать? – четко и с расстановкой спросила я.

– Потому что ты вышла из формы, Гамори, – взгляд Аста стал ледяным, а голос – бесцветным. – Теперь ты будешь бегать каждый день; потом будешь отжиматься; потом заниматься на турниках, а после каждой тренировки Вельз будет колдовать над твоими мышцами – у него золотые руки. Когда я решу, что ты достаточно окрепла, Барб вновь начнёт заниматься с тобой на легкоступах. А через пару недель ты вернёшься к тренировкам с оружием.

Всю его речь я только и могла, что стоять молча, с широко раскрытыми глазами. Мне казалось, что это какой-то страшный сон. Я никогда не выглядела в своих глазах настолько жалкой.

– А где Трой? Я могу с ним поговорить? – опустив голову, негромко спросила Аста.

– Трой очень занят. Так что ему не до тебя. Пошла.

Племянник главнокомандующего кивнул мне вперёд, указывая, чтоб я начинала свой забег, и мне пришлось подчиниться. Никто по-прежнему со мной не нянчился, но я всё равно ощущала себя какой-то принцесской. Было противно.

Когда все четырнадцать кругов остались позади, я, как полная дебилка, отжималась от земли. В итоге пришла к выводу, что у меня с этим делом всё не очень хорошо… а когда перешла к турникам, расположенным в дальней части полигона, мысль о том, что я действительно бесполезна, прочно окрепла у меня в мозгу.

– Не отчаивайся, – чуть мягче сказал Аст, который всё это время следил за мной и моими весьма скромными успехами, – через недельку ты всё это будешь делать на раз. А через месяц так и вовсе будешь со смехом вспоминать эти тренировки.

Я промолчала.

Я не была глупой и хорошо понимала, зачем все это было нужно, но стыд за себя и за своё предательское тело разъедал меня изнутри…

День закончился болезненным массажем, но я не издала ни звука, вытерпев эту пытку молча и даже с какими-то странным удовольствием. Вельз мастерски работал с моим телом, возвращая жизнь всем мышцам и суставам, и, кажется, не собирался вспоминать, что под его руками тело девушки, а не стокилограммового мужика – за что я была ему благодарна. Хотя бы он меня не жалел…

Ужин пролетел стремительно, поскольку Барб и Троя на базе не было, а в десять часов вечера в мою комнату вошла Нора и вырубила свет.

Так день сменялся днём, и я неспешно, но верно, приходила в форму. Трой мелькал в коридорах несколько раз, но стоило мне направиться в его сторону, как он находил повод уйти, не сказав ни слова. Всякий раз, когда я обращалась к Вельзу или Барб с просьбой предупредить меня, когда он будет на месте, меня заверяли, что у Тройчика сейчас очень много дел, или что он уехал с проверкой на другую базу, или что он отдыхает после сложного задания… И у меня появилось чёткое ощущение, что меня игнорируют. Тренировки Аста и предписанный покой принесли свои плоды – я стала лучше чувствовать своё тело, а благодаря техникам Вельза, убивавшего моё тело каждый вечер и последовательно возвращавшего его к жизни, я начала чувствовать даже те мышцы, о существовании которых и не подозревала. Витамины Нора отменила уже через неделю, а через две недели я поняла, что восстановилась полностью – и физически, и духовно.

Аст, который на протяжении всех двух недель вел себя со мной довольно сдержанно, начал вновь оказывать ненавязчивые знаки внимания. Барб уже несколько раз брала с собой в лес, где мы тренировали навыки паркура в легкоступах – преодолевая препятствия из деревьев, колючих кустов и поваленных стволов и используя их себе в помощь при перемещении. Вельз провёл со мной несколько рукопашных боёв, и сегодня мы планировали перейти к оружию.

Я уже несколько раз ходила к наёмникам, где мы дружно смотрели старое кино и обсуждали бездарность сценаристов в фильмах с постапокалиптическим сюжетом. А также – громко ржали над артистами, которые игнорировали все угрозы предлагаемых обстоятельств и стандартно совершали все те же ошибки, забывая об опасности и глядя на своих возлюбленных оленьими глазами.

В этот раз я опять разделила свою тренировку на несколько частей, устроив себе небольшой отдых с просмотром очередного шедевра у наёмников в середине дня, и теперь шла к Вельзу, готовая улучшать свои навыки борьбы с двумя удлиненными клинками.

Но остановилась на середине полигона.

Зеленоволосого демона нигде не было, зато рядом с ящиком из-под оружия стоял Трой.

Он приподнял огромное мачете, взвесив его в руке, и проверил балансировку. А затем посмотрел на меня.

– Ну, Покахонтас. Покажешь, чему научилась?

Я прошла к столу, полному холодного металла, и взяла свои клинки. Все хладнокровие и спокойствие, приобретённые за полмесяца без Троя, моментально развеялись, словно их и не было.

– Ты ведь в курсе, чем я занималась все это время, – ровно произнесла и отошла на несколько шагов; сделала пару круток и осталась довольна.

Клинки были идеальными. Но даже с ними я не смогу причинить Трою какой-либо вред.

Слишком разная весовая категория.

– В курсе. Из Аста наставник намного лучше, чем из меня, – усмехнулся метис.

– Ты прав, – я посмотрела на него; я не страдала амнезией и отдавала себе отчёт, кто довёл меня до физического истощения.

На губах Троя появилась странная улыбка.

– Чувствую, у тебя есть вопросы, – заметил он… и резко начал поединок.

– Есть. Самый первый – почему ты не сдал меня. – Я нанесла неожиданный и точный удар, отбивая его мачете в сторону.

Трой довольно оскалился.

– Потому что у меня на тебя свои планы, – снизошёл он до ответа, а затем сам нанёс серию ударов.

Я с удовольствием отметила, с какой легкостью смогла отбить все его атаки. Я знала, что он не напрягался, играясь со мной, – но раньше я бы оказалась безоружной в первую же минуту.

Результат не мог не радовать. В отличие от его «ответа».

– И что планируешь делать со мной? – уточнила, предполагая ненадолго уйти в оборону перед своей новой атакой, но неожиданно удары Троя стали настолько сильными, что я с трудом стала удерживать клинки в руках, а в следующее мгновение и вовсе лишилась их, оставшись безоружной.

Трой неспешно подошёл ко мне и кончиком острия своего мачете приподнял край моей футболки. Мне захотелось резко отстраниться, но я не осмелилась – с него сталось бы порезать меня в целях «обучения». А тем временем мой живот всё больше обнажался, покрываясь мурашками не то от осеннего воздуха, не то от лёгкого прикосновения холодного острия.

– Как вижу, всё зажило, – без интонации произнёс Трой, глядя на мою кожу не читаемым взглядом.

До меня лишь спустя пару секунд дошло, что он имеет в виду тот синяк, что он оставил на мне чуть больше двух недель назад – после того как я попыталась сбежать.

Но при чём здесь он?…

– Да. Чувствую себя хорошо, на здоровье не жалуюсь, – сухо ответила я и всё же отступила назад.

Но тут же почувствовала остриё на своей шее – Трой так быстро сократил расстояние между нами, что я не только не успела отреагировать, но и оказалась в худшем из положений: с мачете у горла и метисом у самого носа. Как он вообще умудрился не рассечь мою кожу во время своего стремительного рывка?…

– Я тебе отходить не позволял, – четко проговаривая каждое слово, как-то зло произнёс он.

Я застыла. Я не знала, чего от него ожидать.

Трой некоторое время всматривался в мои глаза, а затем медленно опустил взгляд на мои губы.

– Нора сказала, что ты полностью пришла в себя. А Аст – что ты вернула свою форму. – Метис слегка надавил лезвием на мою шею.

– Что ты делаешь? – напряженно спросила его, чувствуя, как под давлением нежная кожа рассекается, а из небольшой ранки начинает вытекать теплая кровь.

Трой откинул мачете в сторону, избавившись от единственной преграды между нами, опустил голову, сокращая расстояние между нашими лицами… ме-е-е-едленно провёл языком по моей нижней губе… а затем властно всосал её внутрь.

Из моего рта вырвалось рваное дыхание, – и его лицо тут же начало покрываться скверной.

– Трой… – как-то нервно предупредила я.

Реакция метиса была крайне странной: он посмотрел в мои глаза, увидел своё лицо с черными пятнами в их отражении, бережно взял меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и слизал каплю крови с моей шеи.

Я потерялась в ощущениях, забывая себя от его близости, а когда смогла снова различать реальность, с безмолвным изумлением узрела, как скверна рассасывается на его лице…

– Трой? – не веря тому, что видела, протянула я.

– Я выяснил интересный факт о твоей крови, – продолжая осторожно держать меня за волосы и смотреть в мои глаза с непозволительно близкого расстояния, хрипло произнёс он. – Ещё в тот день, когда поймал тебя и впервые попробовал её… – Он чуть склонил голову набок, вновь разглядывая небольшой порез на моей шее, а я начала судорожно вспоминать все подробности того допроса, с лёгкой опаской глядя на метиса. – Я понял, что она может избавлять от скверны.

– Как? – выдохнула, пытаясь понять… и совершенно путаясь в своих ощущениях.

– Я хотел тебя. – Трой слегка сжал мои волосы, вынуждая вновь смотреть в его глаза. – Я чувствовал, что она должна появиться в любую секунду… но она всё не появлялась. Сперва я был слегка удивлен, но потом догадался… Как только я слизал ту каплю с твоей губы, в моем организме появился антидот для скверны.

– Ты не мог прийти к такому выводу. Это просто невозможно…

– Ты права, я смог всё сопоставить только после твоего маленького выступления на той поляне, – ласково согласился Трой.

– Так вот что ты думаешь о том случае, – горько усмехнулась я. – Что это было «маленькое выступление».

– Нет, я считаю, что это была счастливая случайность, что нас не сожрали те Грешники – потому что ты слишком бестолковая, чтобы понять, насколько важно уметь владеть собственной силой. Уверен, ты и пользовалась-то ей от силы пару раз, – жестко ответил Трой, мгновенно разрушая всю ту дымку интимности, что создалась его стараниями пару секунд назад. – Именно поэтому я планирую заняться твоими тренировками с завтрашнего же дня.

– Что, будешь пихать меня в клетку к Грешникам? – не скрывая злобы, спросила я.

– Если понадобится, – отрезал метис, холодно глядя на меня.

– Что же мешало тебе взять меня в оборот сразу же после того, как ты понял, кто я? – едва сдерживая себя, поинтересовалась у него.

– Я до сих пор не знаю, кто ты, – он резко сократил расстояние между нашими лицами; однако сейчас, единственное, чего я хотела, – это откусить его губу. Под корень. – Об этом ты обязательно расскажешь на одной из наших тренировок.

– Так за чем же тогда дело стало? – прорычала я.

– Ты была слишком слаба, – выдохнул он мне в губы, грубо прижимая второй рукой к своему телу. – Я не… – Он неожиданно замолчал, затем как-то резко сжал зубы – так, что на скулах двинулись желваки, и вновь поднял взгляд, посмотрев в мои глаза. – Я был не прав – когда довёл тебя до того состояния, – четко проговаривая каждое слово, сказал он.

Я смотрела на него, недоверчиво щурясь, и не могла поверить.

Он сейчас… признал свою вину?…

– Да, я заметила, что с Барб ты общаешься иначе, – старательно пытаясь скрыть сарказм в голосе, процедила я.

– Барб ещё ребёнок, – отведя глаза в сторону и отступая от меня, без эмоций проговорил он.

– Но и с Лоей у тебя проблем не возникает, – мстительно припомнила, уже не имея сил сдерживать негодование, рвущееся изнутри.

– С Лоей всё проще. Она не трахает мне мозг и не задаёт тупых вопросов, – выругался Трой, тут же уходя в оборону и испепеляя меня бешеным взглядом.

– Я не трахаю твой мозг! – ощетинилась я.

– Ты делаешь это одним своим присутствием! – прорычал Трой прямо мне в лицо, вновь мгновенно сократив расстояние между нами.

Я застыла, не зная, что на это ответить.

Некоторое время мы молчали, свирепо глядя друг на друга, затем Трой отошёл на шаг и четко проговорил:

– С завтрашнего дня я забираю тебя к себе. Наши тренировки будут строго засекречены; я надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

– Что, если я кому-то чтото сболтну – ты меня убьёшь, – устало и зло закончила я.

– Верно, – он посмотрел на меня, – с Астом я сам поговорю. То, что ты можешь… намного важнее его проблемы. Намного важнее всех наших мелких проблем.

– Трой, мне нужно знать, что ты собираешься делать, – ровно произнесла я, глядя в пол.

– Для начала, я собираюсь сделать тебя сильной, – сказал он.

Я резко подняла на него глаза: Трой стоял вполоборота ко мне, и выражение его лица не давало сомневаться – он выполнит задуманное.

– А потом мы обсудим все наши новые перспективы, – закончил метис, окинув меня очень странным взглядом.

Полагаю, эти слова подразумевали, что больше я от него ничего не услышу, – по крайней мере, сейчас. Я молча подобрала клинки с асфальта, отнесла их к столу и положила в ящик; во мне было слишком много эмоций, и я не могла вновь показать свою слабость – потому решила, что тренировочных боёв на сегодня хватит. Удивительно, но Трой не возражал…

Пока шла переодеваться в свою спальню, думала о том, что он сказал: признаться, я понятия не имела о подобном свойстве своей крови. Антидот от скверны? Это очень странно. Мне никогда не говорили, что именно со мной делают и к чему готовят, – я вообще старалась не вспоминать о Тех годах, – но сейчас, ввиду всех открывшихся обстоятельств… думаю, меня готовили к управлению Грешниками. Учитывая, что мои стигматы кровоточили только в их присутствии, это – самое вероятное объяснение. Перед глазами тут же всплывали картины десятилетней давности: я в лаборатории пятый год, моя комната полна всего, что может заинтересовать семнадцатилетнюю девчонку, мои приёмные родители – самые лучшие и самые добрые на свете, они живут вместе со мной в отсеке, следят за моим здоровьем, каждый день берут кровь на анализы, проверяют, есть ли изменения – ведь мой возраст так опасен своей непредсказуемостью, а заразиться скверной можно каждую секунду, и даже стерильный воздух подземной лаборатории не спасёт меня от этого… вируса.

Я остановилась.

Нет, в свои семнадцать я свято верила, что скверна – это наказание Божье. Но сейчас, зная о препарате, зная о симптомах этого… заболевания, я очень чётко поняла: скверна – это вирус. Искусственно созданная простейшая форма жизни, выпущенная кем-то из пробирки и погубившая большую часть человечества, – о да, мои надзиратели в лаборатории очень постарались, чтобы я была хорошо образована.

Теперь я понимала Троя, который считал, что мой мозг функционирует на уровне инфузории-туфельки: перед моими глазами было всё – буквально все доказательства того, что это не дядя с небес покарал нас за грехи наши, – но я была слепа. Я видела, как метис вкалывает себе лекарство от Кары Небесной, и продолжала думать, что скверна – это то, что дано нам свыше, и то, что не нуждается в объяснении, потому как наши ограниченные грешные умы не способны понять всех помыслов Божьих… Создатель, какой же идиоткой я была! Я грешила, прекрасно осознавая, что мне до святости, как до луны, и при этом не задавалась вопросом, какого черта эта херня не распространяется на меня!..

Причём я допускала мысль, что моя неподверженность скверне связана с годами, проведёнными в лаборатории, и продолжала закрывать глаза на то, что творилось вокруг: на людей, резко уверовавших в Бога, на пастырей, получивших в руки невероятную власть, но при этом не рассказывающих, откуда они вообще взялись и откуда знают, как избавляться от скверны…

Я встала под душ, скинув всю одежду на пол, и некоторое время просто стояла, ощущая, как вместе с грязью тёплые струи смывают с меня всю ложь, которой я была окружена. Нет, я не могла винить себя в тотальной безмозглости, в конце концов, никто не отменял важнейшего из правил появления скверны: она поражала тело человека лишь в тот момент, когда он позволял себе грешные мысли. При такой аксиоме было нетрудно впасть в заблуждение…

Я встряхнула головой и вышла из душевой кабины. Об этом следует спросить у Троя – как такое вообще возможно…

Звуки, доносящиеся из коридора, заставили меня замереть на месте, а затем бесшумно подойти к двери, обмотавшись полотенцем: говорили двое. Точнее, даже не говорили – спорили.

Аст и Трой.

– Это не обсуждается, – холодный голос племянника главнокомандующего.

– Я её нашёл, – ленивый ответ Троя.

Следующие его слова я не смогла разобрать: говорившие слишком быстро удалялись от моей спальни.

Вопросом этичности я мучилась только первую секунду, а во вторую – уже бесшумно выходила из комнаты и кралась вперед, следуя за своими командирами. Словно издеваясь надо мной, эти двое и не думали останавливаться, а продвигались всё дальше, уходя в восточное крыло, где я не была ни разу.

Когда наконец остановились и вошли в одно из помещений, я осторожно сократила расстояние между нами и замерла, прислонившись спиной к стене рядом с приоткрытой дверью.

– Зачем она тебе? – голос Троя заставил меня затаить дыхание – слишком прямо и бесстрастно он прозвучал. – Я спрашиваю серьёзно и хочу услышать серьёзный ответ.

– Ты? – кажется, Аст был удивлён не меньше меня. – Куда подевался твой «мне на всё насрать» на строй?

– Вернётся сразу же после того, как ты ответишь, – усмехнулся метис, а я едва удержала себя от того, чтобы не закатить глаза.

– Я не сдам её Централи, – ответ Аста вынудил моё сердце опуститься в пятки.

Он знает обо мне? Нет. Он знает, кто я? Или он догадывается, кто я? Что происходит? Трой ему что-то рассказал?

Сердце застучало так громко, что я всерьёз опасалась не расслышать дальнейшие слова; на лбу выступил пот.

– С чего ты взял… – начал было Трой, как Аст его перебил: – Трой. Мы слишком давно знакомы, чтобы изображать друг перед другом недоумение. Она – беглянка; она сама мне об этом сказала. А после того, что случилось в лесу… я почти уверен, что она, как и я – плод экспериментов нашего общего знакомого.

Я стояла, стараясь не сорваться на бег в следующую же секунду, при этом очень четко понимая – бежать некуда. Меня догонят. И будет только хуже.

А Аст продолжал:

– Я не знаю, что именно с ней сделали, но уверен – это как-то связано с тем, что в том лесу Грешники пробежали мимо, словно нас там и не было.

Плохо. Всё очень плохо. Он понял слишком много: он сопоставил все данные и пришёл к верному выводу без какой-либо посторонней помощи.

– И чего ты хочешь? – вопрос Троя застал меня врасплох.

Разве Аст чего-то хотел? Он не выдвигал никаких требований.

Что ему вообще может быть нужно от меня?

– Брось, я знаю, что она не может интересовать тебя в этом плане, – лениво продолжил метис, словно на кону была не моя жизнь, а вопрос мытья посуды.

Вот только я слишком хорошо понимала, что действительно не могу интересовать Аста. Он просто не способен испытывать какие-либо чувства. Это факт.

Словно подтверждая мои слова, Трой сказал:

– Тебя вообще не интересуют женщины. Как и мужчины, – язвительно добавил он после небольшой, но многозначительной паузы.

– Я не такой бездушный, как ты думаешь, – отозвался Аст.

Я была уверена в том, что Трой и не думает так. Его желание «растормошить» Аста говорило яснее слов, – но, естественно, он не собирался признаваться в этом своему другу.

Но пауза в разговоре странно затянулась… Я напрягла свой слух, опасаясь, что могла пропустить ответ, отвлекшись на собственные мысли, но внезапно Трой произнёс:

– Нет.

И так это прозвучало… словно просьба Аста была не просто трудно выполнимой. Она была сродни требованию Божественного пришествия.

– Я не занимаюсь воскрешением из мертвых, – отрезал Трой, будто уловив что-то в глазах своего собеседника – ведь я была уверена, что Аст не произнёс ни слова. – Не путай меня с Иисусом.

– Она не мертва, – холодно ответил Аст.

– Она в коме херову тучу лет! – выругался метис. – Как ты себе представляешь этот процесс? Я что, должен найти философский камень и призвать её с Той стороны?

Я забыла, как дышать. За своё молчание Аст хочет получить свою сестру? Свою вернувшуюся из комы сестру?…

На что он вообще надеется?

– Есть возможность, что дядя сможет её вернуть. Но взамен он потребует что-то… чего до этого дня я ему дать не мог, – сказал Аст, и на некоторое время за дверью стихли все звуки.

Он что… угрожает Трою?

Угрожает, что вернёт меня в лаборатории Централи?…

Но… разве я настолько важна для метиса – чтобы выставлять перед ним такие условия?

– Что ты предлагаешь? – сухой голос Троя заставил моё сердце остановиться… и забиться втрое чаще.

– Ты знаешь, почему он не стал меня наказывать? – спокойно спросил Аст.

– Нет, – голос метиса был лишен каких-либо эмоций.

– Я сказал ему, что на следующем заседании совета я раскрою его маленький секрет. Со мной у него не получилось, и он обещал закрыть проект, но совершенно точно не сдержал своего слова – раз существует тот, кто может отдавать команды зараженным. – Аст ненадолго замолчал, а потом добавил негромким голосом: – Да, я сказал, что знаю о том, что Грешниками можно управлять.

– Но ты этого не знаешь, – сухо заметил Трой.

Верно, он не знает, что это я управляла Грешниками – но он готов блефовать, основываясь лишь на том, что они не напали на меня, пробежав мимо. Выходит, то, что они не напали на него – в порядке вещей. А это значит, что, помимо полного отсутствия эмоций, Аст может похвастаться иммунитетом к скверне и отсутствием какого-либо внимания со стороны Грешников.

Так вот почему он так спокойно бежал за стены, не опасаясь главной угрозы Мира После…

– Не знаю, – согласился Аст, подтверждая мои догадки, – но уверен, Рин расскажет много интересного о том месте, где её держали.

– Ты не будешь говорить с ней об этом, – отрезал Трой.

– Почему же, мне будет очень приятно вспомнить счастливые годы, проведённые в лаборатории, – сказала я, резко открыв дверь и пронзив Аста ледяным взглядом.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь, – процедил Трой, и его голос четко давал понять – мне будет очень плохо. В ближайшее время.

– Пытаюсь выяснить свою дальнейшую судьбу, – отрезала я, не отрывая глаз от племянника главнокомандующего. – Я знала, что всем вам плевать на меня и на мои чувства, но надеялась, что смогу найти место, где буду чувствовать себя в безопасности.

– В Мире После ты нигде не будешь в безопасности. – Вельз прошёл внутрь комнаты, бесшумно появившись из-за моей спины.

– Как?… – я даже слов не нашла, пока провожала его изумлённым взглядом.

– Ты следила за ними, а я следил за тобой, – апатично ответил зеленоволосый, словно это было настолько естественно и очевидно, что даже не нуждалось в объяснении.

– Ты отчитаешься за свой поступок, – а вот холод в голосе Троя, когда тот посмотрел на Вельза, мне совсем не понравился.

– Она должна знать, куда попала, – отозвался тот, не меняясь в лице.

Угроза начальства его не впечатлила – или он предпочёл скрыть свою реакцию. В любом случае я была благодарна, что он позволил мне услышать.

Однако то, что творилось сейчас, нуждалось в пояснении.

– Что происходит? – спросила у всех мужчин, присутствовавших в комнате.

– У тебя есть выбор, помни это, – только и сказал Вельз, затем стих и отступил к стене, игнорируя взгляд своего командира.

Трой отвернулся от зеленоволосого и посмотрел на меня… затем его глаза красноречиво опустились на полотенце, в которое я была замотана.

Не краснеть. Выдержать.

О, в этот момент я гордилась собой.

Сделав вывод, что в стыдливые обмороки тут никто падать не собирается, Трой вновь поднял взгляд до уровня моих глаз и спокойно и твёрдо сказал:

– Пути назад больше не будет.

– Я не отступлюсь, – решительно ответила ему.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Аста.

– Она слишком важна, чтобы рисковать её поимкой ради шанса вернуть сестру, – сказал он ровно и без эмоций.

– Поясни, – голос Аста мгновенно стал таким же сухим.

– Она умеет управлять Грешниками.

Скверна!

Отступаю на шаг, напряженно глядя то на одного, то на другого. То на третьего… Зачем он это сказал?…

Аст резко посмотрел на меня, и в его взгляде что-то изменилось – словно там появилось понимание… понимание всего.

Всего того, чего я не понимала.

– Мне нужно подумать, – коротко сказал он и неожиданно вышел из комнаты.

Он уходит! Он уходит, зная мой секрет! Не зная, что мне делать, – бежать следом и пытаться убить его? – перевожу испуганный взгляд на Троя.

– Вельз, – одно слово метиса, и зеленоволосый беззвучно уходит следом. Должно быть, следить за своим командиром.

Следопыт, чтоб его.

– Ты мне объяснишь?… – спрашиваю негромко, но в голосе прорываются истерично-требовательные ноты.

– Ты мне нужна.

Сердце делает резкий рывок вниз.

– Нужна для того, чтобы изменить этот мир, – пристально глядя в мои глаза, продолжает Трой.

А теперь вниз летит вся моя самооценка.

– Изменить этот мир? – переспрашиваю и сжимаю челюсть до боли.

– Ты ведь уже поняла это. Просто не хочешь признаться себе. Даже в мыслях, – голос Троя звучит тише, доверительней, а я вдруг понимаю.

Одобрение моего недовольства системой; полное отсутствие авторитетов; игнорирование правил Централи; обособленное, почти не подконтрольное существование со своим собственным внутренним сводом законов; требование беспрекословного подчинения…

– Вы готовите переворот, – процедила, глядя на него как на самое опасное существо на земле.

Но взгляд Троя заставил меня отступить от него ещё на шаг.

– И вы хотите, чтобы я была с вами.

– Твоё умение управлять Грешниками очень нам поможет, – криво улыбнулся Трой.

– Я…

– Что? – Он склонил голову набок, а в его взгляде появилась сталь. – Сбежишь? Расскажешь законникам? Или доберёшься до Централи и сообщишь об этом главнокомандующему лично?

Я сглотнула. Я ничего не могу – я сама нахожусь в розыске больше пяти лет.

– Я не хочу в этом участвовать, – сказала уверенно, чётко проговаривая слова, – чтоб до него дошло.

– Но ты уже в этом участвуешь, – парировал Трой. – Ты сбежала из секретной лаборатории, ты умеешь управлять зараженными, тебе, как никому, известно, что из себя представляет истинное лицо Централи.

– Это не моя война. – Я отступила ещё на шаг.

– Не твоя? – Трой жестоко усмехнулся. – Ты всё это время убегала, думая, что тебя найдут и вновь вернут в клетку, ты выживала, не имея шанса остановиться и задуматься – а что вообще произошло с этим миром. А с ним произошёл жестокий эксперимент, в котором ТЕБЕ, моя радость, выпала не самая плохая карта, более того, ты, считай, вытянула туза по сравнению с теми, кого съели в первые годы после выпуска вируса.

– Зачем его вообще выпустили? – почти прошептала я, стараясь не думать о том, как он прав.

– Догадалась… – Трой не спрашивал, он констатировал. – Ты – неглупая девочка, Рин. Вот только ты разучилась мыслить широко. Ты думаешь только о себе, и я могу тебя понять. Но ты видела, что творится за воротами Централи, ты видела, как стираются с лица земли целые деревни, видела, как сотнями гибнут люди – и ты ни разу не захотела что-нибудь сделать.

– О, только не говори мне об этом, – я покачала головой, а на моих губах появилась какая-то болезненная улыбка. – Не тебе об этом судить, сын Централи. Ты всегда был защищен, ты был подготовлен к Миру После, ты сидишь за стенами базы, окруженный датчиками движения, имеющий хлеб и воду, имеющий теплую подушку под головой и команду тех, кто защитит тебя от любой угрозы.

– Не забывай, что я сам могу защитить себя от любой угрозы, – оскалился Трой. – И всего этого я добился, чётко идя к своей цели.

– Только не надо мне… – начала было я, как остановилась: выражение его лица говорило само за себя. – Вы планировали это ещё с момента обучения?…

То, что Аст был в курсе его планов, теперь было очевидно.

– Я планировал это с тех пор, как вирус был выпушен, – отрезал Трой. – Потому и выжил. Потому пришёл в Централь. Потому стал тем, кто я есть.

– Что, хочешь сказать, что в четырнадцать лет понял, что на самом деле произошло, и начал придумывать изощрённый план мести тем, кто сотворил все это с нашим миром? – не без сарказма спросила я.

– О, моя история отличается от всего, что ты можешь себе придумать, – вновь оскалился Трой, и в его глазах сверкнуло уже так знакомое мне безумство.

Я непроизвольно сглотнула.

– Вы поэтому и подружились с Астом, так? – чуть тише спросила я. – Потому что оба хотели ото мстить.

– Отомстить? Это глупое слово. Я хочу вернуть этому миру божеский вид, – криво усмехнулся метис.

– И ты, конечно, уверен, что знаешь, каким должен быть мир, – сарказм вновь вырвался и залил ядом все мои слова.

Как такой изломанный человек, как Трой, может быть уверен в том, что хорошо, а что – плохо?

– От скверны можно излечиться. Это факт. И не просто излечиться – можно вывести этот вирус из нас. Вывести его так же, как когда-то ввели.

Я прищурилась.

– Если это действительно возможно, то почему так до сих пор не сделали? – спросила недоверчиво.

– Глупая, наивная Покахонтас. – Трой покачал головой, глядя на меня даже с лёгким сочувствием. – Неужели ты думаешь, что те, кто это сделал, сделали это случайно?…

Я молчала.

– Или ты думаешь, что смертельно опасный вирус сам по себе вылез из пробирки и уничтожил весь прошлый мир? – продолжил он, а его взгляд становился всё более пристальным и холодным. – Или ты думаешь, что, после того как он «вылез», его просто не смогли деактивировать, выпрыснув в атмосферу антидот, чтобы спасти миллионы людей от мучительной смерти?

Я молчала.

– Что ты вообще знаешь о Мире После? – процедил Трой.

– Полагаю, что ничего, – тихо ответила я, – но я не хочу брать на себя ответственность и решать за всех выживших, каким должен быть новый мир.

– Решать? Ты? – Трой усмехнулся. – Ты никогда не будешь ничего решать. Ты способна только бежать от невидимой угрозы, закрывая глаза на тех, кто не может бежать так же быстро, как ты, – его слова неожиданно больно ударили по моему сердцу; я сжала зубы и опустила голову – слишком яркой была картина нашей первой встречи… притом что Трой тогда выполнял приказ Централи, а я… я просто отвернулась от всех жителей Десятки; Трой позволил мне осмыслить сказанное, а затем продолжил: – Я предлагаю тебе остановиться, отдышаться и задуматься. Ты попала на эту базу, тебе не нужно беспокоиться о том, что тебя ищут, или о том, что тебя могут сожрать заживо. Дай себе возможность понять, кто ты есть.

– И кто я есть? – негромко спросила после недолгого молчания. – Удачный плод экспериментов. Не более.

– Ты пошла за мной. Ты доверилась мне. Почему? – Он склонил голову, глядя в мои глаза, а я неожиданно чётко поняла: тот ответ, который я могу озвучить… он не должен быть произнесён вслух. Не знаю, что в этот момент отразилось на моём лице, но Трой вдруг напрягся и свёл брови к переносице; затем резко подошёл ко мне и грубо схватил за подбородок, вынуждая поднять лицо и смотреть ему в глаза. – Нет, Покахонтас… – его голос теперь звучал тихо и вкрадчиво, – даже не думай об этом. Я никогда не смогу дать тебе того, что ты хочешь.

– Откуда ты знаешь, чего я хочу? – выдохнула, с трудом борясь с тупой болью, возникшей в моем сердце и теперь медленно расползающейся вязкой чернотой по всему моему телу.

– Я не способен… сделать кого-либо счастливым, – выдавил Трой, гипнотизируя мои глаза и словно пытаясь прорваться сквозь них в моё сознание. – Я могу только разрушать. Запомни это.

– Почему ты решил, что я не хочу быть разрушенной? – почти прошептала, не в силах оторваться от его глаз.

Некоторое время он смотрел на меня, крепко держа за подбородок, а затем резко подхватил на руки и вынес в коридор.

– Трой? – немного растерянно позвала его.

– Ты только выздоровела. Можешь простудиться, – сказал он, напоминая о том, что я всё ещё была босиком, да ещё и обмотана влажным полотенцем.

Однако его голос говорил намного больше: он ясно давал понять, что «та» тема для нас закрыта.

– Я сама способна дойти до комнаты, – сдержанно ответила, стараясь не думать о его руках на своём полуобнажённом теле.

– Уже находилась сегодня, – отрезал Трой; и я пришла к выводу, что спорить бесполезно.

– Аст не расскажет?… – негромко спросила, не глядя на него.

– Нет. Теперь, когда знает, что ты с нами, – нет.

– С чего ты взял, что я с вами?… – холодно осекла. – Я ещё не давала своего согласия.

Трой с ноги открыл мою дверь, причём приложил чуть больше усилий, чем требовалось, – так что та впечаталась в стену и тут же захлопнулась за нами, стоило метису пройти внутрь; затем поставил меня на ноги и отошёл на шаг, убирая руки в карманы.

– Вельз был прав – у тебя есть выбор. Ты можешь отказаться помогать нам, – сказал он, без эмоций глядя на меня.

– Что-то мне подсказывает, что моя жизнь после этого решения будет крайне насыщенна… и крайне коротка, – сухо ответила; картины моих пыток довольно легко появились перед моими глазами – я слишком хорошо знала Троя. Такой конец не стал бы для меня неожиданностью.

– Я не буду тебя убивать, – ровно произнёс он, продолжая смотреть в глаза, – ограничу свободу – да. Лишу права принимать самостоятельные решения – да. Выпытаю информацию о твоей лаборатории… да. Но твоё «заключение» продлится лишь до тех пор, пока я не соберу команду и не воплощу свой план в реальность. Дальше ты будешь вольна делать то, что тебе захочется.

Я молчала. Это было… справедливо. Я бы тоже не стала доверять той, что отказалась присоединиться. А его обещание сохранить мне жизнь…

Оно было невиданно щедрым. Но почему-то я ему верила.

– Мне нужно время, чтобы подумать, – сказала, отведя взгляд в сторону.

– Я дам его тебе. До завтрашнего дня, – ответил Трой и быстро вышел из моей комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, я осела на кровать. Загнанная. Вот как я ощущала себя сейчас. Бороться против такой твердыни, как Централь… на это могли решиться только натуральные психи. В данном случае хватило одного.

Как он вообще пришёл к этой мысли? У него есть всё – деньги, сила, кров, еда, положение, даже власть… и свобода. Свобода принимать решения вне зависимости от желаний Централи. Как он может хотеть лишиться всего этого ради… а ради чего? Мира во всем мире никогда не будет. Падет Централь, на её место придёт другая власть, а центром станет другой город. В мире всё циклично, потому что в мире живут люди – а они всегда отличались бараньей упертостью в вопросе наступания на грабли.

Я быстро оделась и скрыла бинты под гловами. Трой не понимает одного: раз вирус выпустили специально и до сих пор не предоставили никакого лекарства для простого народа, и более того – действие этой заразы возвели в ранг божественного наказания, значит, это не было виной одного конкретного человека, это было осмысленным решением всей верхушки власти. Теперь становилось ясно, почему вокруг Централи так быстро появились стены, – а может, они появились даже раньше, ещё до выпуска вируса. И эта огромная бесчеловечная махина, носящая имя Исполнительной Власти Централи, не дрогнет от жалкой попытки нескольких профессиональных убийц Грешников избавиться от неё…

Я замерла посреди комнаты. Так вот оно что… Теперь все разговоры Троя о том, что «никогда не знаешь, кто будет твоим противником», как и желание обучить меня сражаться не просто с Грешником, а с Человеком, – приобретали смысл. Он готовил меня именно к этому.

Я потрясенно выдохнула.

Не только меня. Он готовил к этому всех командиров отрядов! Он выменял у главнокомандующего разрешение на приём антидота для всех своих коллег в обмен на возвращение Аста – и сделал это намеренно. Вряд ли все бойцы разведкорпуса знают о том, что такое скверна на самом деле. А видя лекарство от божественного наказания в руках своих командиров, они начнут задаваться вопросами. Правильными вопросами. Теми самыми, которыми начала задаваться я.

Трой всё продумал. Он готовит базу для наступления. Он готовит себе единомышленников. Единомышленников, состоящих из профессиональных убийц.

И в этот момент до меня наконец дошло…

В Мире После есть два столпа, на которых держится вся система защиты: это законники и наёмники. Законники – псы Централи, численность около нескольких тысяч, все проживают на территории Города, Который Выстоял, покидая его границы только по приказу Исполнительной Власти, делятся на две ветви: патруль и разведкорпус. И наёмники – свободные бойцы, готовые защищать частный сектор за деньги; наёмники могут быть как деревенскими, так и жителями Централи (что бывает намного реже). Так вот, Трой решил не ограничиваться половиной законников. «Просто, как выяснилось, у нас с ним немало общих интересов» – такими были слова Дамаса, когда он решил не рассказывать мне о скверне по просьбе метиса.

Трой работает над подключением наёмников к своему плану по перевороту в Централи.

Я и сама не заметила, как начала наматывать круги по комнате. В моей голове зрели мысли, как грозди винограда – одна за другой… я думала, анализировала, сопоставляла: делала всё, чего так ждал от меня Трой. Он намеренно выводил меня из себя с самого начала: он хотел пробиться к моим эмоциям, которые я так тщательно прятала уже больше пяти лет. Когда ты скрываешься от Централи, когда все силы вкладываешь в борьбу с Грешниками или побеги от Теней, ты волей-неволей отключаешь всё, что может тебе помешать. Всё, включая собственную совесть.

С совестью не побегаешь по лесам, игнорируя крики о помощи тех, кто через пять минут превратится в Грешников. Совесть не поможет тебе тащить на себе тело раненого мужчины, истекающего кровью, из мясорубки, устроенной его женой, сошедшей с ума после прихода Теней. Да, бывали и такие: не тихие-мирные, как в Восьмерке, а буйные и агрессивные, не разбирающие ничего на своем пути…

В Мире После можно было выжить лишь тогда, когда ты смиришься с мыслью, что ты – один против всех. И никто тебе не поможет.

Вот такие выживают в мире после Великого Разрушения.

И только здесь, в защите и под крышей, в не забитую проблемой выживания голову, могла прийти мысль о перевороте. Трой прав: как только человек останавливается и перестаёт думать о том, как ему выжить, – он начинает задаваться вопросами. И теперь я не могла сказать, за что я ненавидела его больше: за то, что он намеренно выбил меня из состояния покоя, в котором я пребывала до встречи с ним, или за то, что он пробудил мои чувства лишь для того, чтобы я смогла наконец прозреть.

Сердце снова заныло, а я почувствовала себя раненым зверем.

Хотелось кричать, бежать, метать кинжалы или стоять под кипятком. Я не могла находиться на одном месте.

Как сложно было чувствовать.

О, я всё готова была отдать за то, чтобы вновь вернуть прежнюю себя – но слишком хорошо понимала, что это невозможно.

Я пересекла комнату и вышла в коридор.

Как мне хотелось, чтобы за моей спиной была непробиваемая стена, чтобы мне не приходилось проходить всё это в одиночку… Но нет. Я не только одна, я ещё и с неразделёнными чувствами. И, кажется, с разбитым сердцем – но я в этом не уверена, поскольку до этого момента вообще сомневалась в его существовании. Точнее, я была в курсе, что как таковой орган присутствует в моем теле, – но я была уверена, что «полюбить», как в книжках, которые мне тайно давали читать мои приёмные родители, я не смогу.

Какие убогие мысли…

Я вышла на улицу. На дворе уже было темно; свежий воздух остудил горячее тело и пылающие щеки. Мне было стыдно за себя – за то, какой я стала. Мне казалось, я была сильнее, когда пришла сюда. И дело не в физической подготовке, которая заметно улучшилась меньше чем за месяц, проведённый в отряде демонов, а дело в стальной броне, которую я имела за стенами – и которой лишилась здесь.

Проваляться целый день в постели из-за… стресса? Подцепить лихорадку из-за негромкого «не знаю» – в ответ на свой вопрос?

Где же хвалёная сила истинных чувств? Или мне чего-то не рассказали о великой и могучей, способной свернуть горы Любви?

Нет, конечно я понимала, что свалил меня не столько стресс, сколько нервное истощение от сильных нагрузок и недосыпа. Но психическое расстройство стало последней каплей для моего ослабшего организма. Мой щит рухнул – а вместе с ним ушла и опора из-под ног. Теперь я ощущала себя невероятно голой и беззащитной… даже полностью экипированная и с кинжалами в руках.

Через несколько десятков минут я поймала себя на мысли, что меряю шагами площадь полигона. От этого стало ещё хуже. Мне нужно было высказаться… да, мне необходимо было поговорить хоть с кем-то. Или не поговорить, а просто ощутить чью-то поддержку; так уже было больше пяти лет назад – когда я бежала из лаборатории, понимая, что мои приёмные родители, которых я успела полюбить как родных, мертвы… когда я покидала то здание и понимала, что мне просто некому рассказать о том, что со мной произошло – более того, я не могу рассказать об этом никому. То есть – вообще никому. И отныне со своим секретом я одна против всего мира.

И именно в тот момент, испуганная, загнанная, но не сломленная, я встретила Дамаса.

Я резко остановилась. А затем ноги сами понесли меня. Через полигон, по внутренней территории базы к его дальней части – корпусу наёмников. Время было позднее, скорее всего, мужчины уже разошлись по своим спальням – я не обращала внимания, есть ли кто в коридорах здания, когда шла к его комнате. Когда оказалась перед дверью, остановилась на мгновение, а затем вошла без стука.

Дамас лежал на кровати, закинув руку под голову, и что-то читал. Но увидев меня, а точнее, ту меня, которая вошла в его комнату, наёмник резко поднялся и сделал шаг навстречу. Больше мне было и не нужно. Я вошла в его объятия так естественно и так легко, словно это было чем-то таким… обычным и таким нормальным. Меня тут же со всех сторон окружило тепло, а сознание наконец смогло расслабиться.

Мы не говорили друг с другом, мы просто молча стояли, наслаждаясь этим ощущением, поглощая его каждой клеточкой своего тела… Потом без всяких слов Дамас поднял меня на руки и уложил на постель, а сам лёг рядом, не делая ничего – просто согревая меня своим теплом. И я смогла дать волю своим чувствам… Не знаю, когда я начала плакать. Моё тело не сотрясали рыдания, я не билась в конвульсиях и не испытывала проблем с поступлением кислорода в лёгкие: я просто молча лежала, чувствуя, как по лицу текут слезы, и не делая попыток их остановить. В какой-то момент они остановились сами… и тогда я продолжила лежать, ощущая тело взрослого и опытного в любви мужчины за своей спиной. Мы могли бы заняться сексом, и оба бы получили от этого удовольствие – но это не то, за чем я пришла. И, кажется, Дамас понял меня без всяких слов. Он был очень умным мужчиной… и, лежа рядом с ним, я осознала, чего себя лишила. Какого защитника я предпочла не замечать, медленно замыкаясь в себе… А ещё поняла одну вещь – нам с ним не обязательно доказывать друг другу свою верность или преданность. Мы как-то незаметно стали друзьями, способными понимать молча.

С этой мыслью я и провалилась в целебный сон, чувствуя себя опустошенной и защищённой одновременно. Кажется, в какой-то момент он прошептал мне: «теперь ты всё знаешь…»

А может, мне послышалось…

Проснулась я до одури отдохнувшей. Кажется, на дворе шёл первый или второй час дня… Открыла глаза и потянулась, а затем с лёгким удивлением обнаружила отсутствие одежды. Дамас был в своём репертуаре. Он просто не мог дать мне заснуть в форме… ещё и простынкой укрыл. Не мужчина – мечта.

Словно отзываясь на мои мысли, наёмник вошёл в спальню и улыбнулся мне тёплой улыбкой. Я улыбнулась в ответ.

А затем встала и начала неспешно одеваться. Все мои щиты вновь были при мне – словно я пополнила резерв нервных клеток от одной только ночи в кровати с близким мне мужчиной. В углу комнаты обнаружилась ванная, так что я смогла и умыться, и почистить зубы, и даже привести в порядок волосы перед тем, как вышла из спальни Дамаса: вряд ли мне кто-то чтото скажет, но я не хотела портить отношения с остальными наёмниками – с которыми уже успела подружиться.

Когда выбралась на улицу – не смогла скрыть довольной улыбки. Солнце сегодня грело не по-осеннему, но свежий воздух и спокойный, не резкий ветер делали погоду приятной – так что хотелось замурчать от удовольствия. Я неспешно покинула территорию наёмников, прошла через внутренний двор перед воротами и кивнула головой необычно притихшей Барб, тренировавшейся до моего появления на полигоне вместе с Вельзом.

Затем зашла на базу, ощутив легкий голод, когда проходила мимо кухни, и свернула к своей комнате. Тишина в коридорах показалась мне довольно необычной – словно все звуки вымерли, и я в здании оказалась одна. Но я знала, что это было не так, и, вновь улыбнувшись своему хорошему настроению, вошла в свою спальню, чтобы сменить одежду. Тренировок мне сегодня никто не назначал, но это не значило, что я сама не захочу потренироваться на легкоступах – вообще в последнее время стала находить это занятие довольно успокаивающим и полезным для нервов…

Я быстро приняла душ, надела новое бельё, порассуждала, стоит ли надевать форму или ограничиться тренировочными штанами и футболкой – в итоге остановила свой выбор на последнем, – вышла из ванной в комнату, подсушивая волосы полотенцем, и замерла…

На пороге моей спальни стоял Трой, и выражение его лица было крайне странным… не знакомым мне: словно он находился на грани, но из последних сил держал себя в руках… В его глазах застыло нечто сродни легкому безумию. И при этом он был спокоен, как море во время штиля.

Он осмотрел меня с ног до головы, вынуждая вспомнить, что из одежды на мне было только нижнее бельё, а затем перевёл взгляд на лицо, остановившись на глазах.

– Где ты была, – не вопрос, просто слова без интонации.

Именно поэтому я и не стала отвечать – думаю, он сам знает.

– Ты была у него? – а теперь вопрос, но при этом голос звучит как-то отчуждённо, словно он говорит сам с собой.

– С тобой всё в порядке? – спросила абсолютно искренне.

Такой Трой пугал меня намного сильнее, чем Трой несдержанный. С таким я не знала, как общаться.

– Моим состоянием интересуешься?… – как-то глухо усмехнулся он.

– Да, – серьёзно кивнула я и потянулась за одеждой – стоять перед ним в белье отчего-то было неловко; но я вновь была самой собой и не показала ни грамма из одолевавших меня эмоций.

Я вновь была непробиваемой.

Благодаря Дамасу.

Вот только мой манёвр был грубо остановлен – отмашкой по руке. Я резко притянула обожженную ударом ладонь и с недоумением посмотрела на Троя, но тот поедал взглядом моё обнаженное тело, и в глазах его было больше злости, чем желания.

– Ты была у него… – повторил он, и я видела, как искажается его лицо от плохо сдерживаемой ярости.

В следующее мгновение его глаза сменили руки – и моё тело замерло от жестких, грубых, болезненных прикосновений, то и дело сменявших медленное скольжение его прохладных пальцев. Наверное, так чувствовался бы на коже его взгляд, будь он осязаем. Вот только взгляд не оставлял после себя синяков. И взгляд не заставлял меня медленно изнывать от странного чувства отчаяния, поселившегося внутри. Зачем он мучает меня? Зачем он мучает себя?…

– Трой, я принимаю твоё предложение. Я остаюсь в команде, – сказала сдержанно, надеясь вернуть ясность его уму. – Трой…

Но он словно не слышал, он продолжал смотреть на моё тело, а на его лице медленно расползалась скверна.

– Трой. – Я попыталась взять его лицо в руки, чтобы он посмотрел мне в глаза, но получила болезненный удар по ладоням. Вновь.

– Что это? Ревность? – Он как-то болезненно усмехнулся. – Почему я хочу убить тебя?…

То, как легко он это сказал, заставило меня испуганно отступить – за что я тут же поплатилась наличием новых синяков в районе талии; метис грубо вернул меня назад, сжав пальцы на обнаженной коже:

– Стоять. На. Месте.

– Трой, приди в себя, прими своё чертово лекарство, закинься наркотой, но, бога ради, перестань причинять мне боль, – процедила я, едва сдерживаясь, чтобы не застонать.

Теперь я не думала о синяках – я боялась, как бы он не сломал мне пару рёбер.

– Вот как ты думаешь обо мне, – и он вновь не спрашивал, кривя губы в страшной улыбке.

– Что тебя так злит? Что я спала у Дамаса? – не выдержала я. – Какого черта это вообще тебя волнует? Ты сам всё сказал вчера – между нами ничего не может быть. У тебя для удовлетворения потребностей есть Лоя, так что отпусти меня, прошу тебя.

– Ты спала с ним? – словно не слыша меня, спросил он.

– Да чтоб тебя! – выругалась я, ощущая себя жертвой, загнанной безумным хищником, который ещё не решил, что будет делать со своей добычей: играя, ломать её или сразу жрать; кожа уже горела от его пальцев, то и дело смыкавшихся и до боли сжимавших её, а внутри всё натянулось от злости и безысходности: – Ты не можешь быть таким собственником! Ты не имеешь на это права!

Как только сказала это, поняла – он не слышит. Он не хочет слышать. Ему важнее взращивать в себе ту тьму, что вырывалась наружу чёрными пятнами… Долбаный мазохист. Чёртов псих, не желающий лечить свой больной разум.

Высвободиться от него не получится, вступить в бой – чревато последствиями, причем для меня… Оставалось только одно: вернуть ему трезвость ума, пользуясь эффектом неожиданности. И я мягко прильнула к Трою, едва сдерживая страх перед реакцией мужчины… однако он не ударил… напротив, его руки начали буквально вжимать меня в его тело, а глаза, на почерневшем от скверны лице, прикрылись от наслаждения – стоило мне провести носом по его шее… заставляя расслабиться, принять всё как есть…

Я незаметно прикусила губу, стараясь скрыть болезненное ощущение, и, как только почувствовала во рту вкус собственной крови… властно впилась в его губы, размыкая их своим языком и вливая в его рот естественный антидот. Его язык тут же отреагировал, встречая мой, а я с ужасом ощутила, как всё моё тело сжимается от лавины эмоций, нахлынувшей вслед за ним: низ живота свело от такой сладкой судороги, что я простонала, не размыкая губ и не прерывая чувственного, болезненного поцелуя, сминавшего моё сознание, разрушавшего все стены у меня внутри… Я не заметила, как его руки начали доставлять удовольствие, а не причинять боль, и теперь моё тело не просто горело, оно пылало от его прикосновений; но мне было мало, мне всё равно было мало, я хотела ощутить его кожу, хотела ощутить вес его тела на себе, – от этой мысли всё моё существо едва не зарычало в предвкушении. Мои руки уже были в его волосах, осталось только спустить их на его грудь и начать расстёгивать куртку, но я не могла: всё моё сознание сосредоточилось там, где его влажный горячий язык вторгался в мой рот, отчего кружилась голова, а перед глазами темнело, – и отзывалось внизу, напоминая о том месте, где его язык принесёт ещё больше наслаждения.

Внезапно Трой отстранил меня и посмотрел в глаза уже совершенно незамутнённым влиянием скверны, – но при этом абсолютно пьяным от желания, – взглядом.

– Ты спала с ним? – вновь спросил он, крепко держа мою голову обеими руками.

– Нет, – почему-то честно ответила я.

– Это хорошо.

И так это было сказано, что я поняла – если бы спала, мне было бы больно. А теперь мне было очень хорошо: потому что я почувствовала кровать под своей спиной и вес Троя на своём теле.

– Ты ведь понимаешь, что ты делаешь со мной? – чуть хрипло спросил он, спуская вниз моё бельё.

– Ты сам делаешь это с собой, – выдохнула я, теряясь в его глазах. – Всё было бы намного проще, не возводи ты между нами железобетонных стен.

Трой сделал резкое движение, а я едва не задохнулась от ощущений – и когда успел?!

– Я уничтожил эту стену, – с какой-то странной злостью произнёс он мне в самые губы, а затем весь мир потерял значение…

После того как моё сознание вынырнуло из сна, я ещё некоторое время лежала и улыбалась. Почему-то было очень спокойно на душе, несмотря на странную, но приятную боль во всём теле. Я буквально ощущала каждую мышцу и с лёгким удивлением пыталась вспомнить, что вчера произошло: воспоминания накатывали постепенно, словно волнами, и с каждым новым приливом мои щёки краснели всё сильнее…

Бог мой… Что мы творили!..

Я никогда не краснела, вспоминая секс с Дамасом, но то, что делал Трой…

– Продолжай в том же духе, – горячий шепот на ушко, от которого у меня по телу расползаются мурашки, а внизу вновь завязывается узел желания, – меня заводит то, как ты краснеешь…

– Трой… – выдохнула, не понимая, чего именно хочу добиться этим призывом – чтобы он остановился, или чтобы он продолжил?…

Но его руки уже были повсюду, а я уже была заведена до предела, так что, когда в мою дверь раздался стук, мы оба издали что-то среднее между рыком и стоном.

– Гаморичка! Мы все волнуемся! Ты там жива? – Голос Барб вынудил меня стыдливо натянуть на себя простыню.

– Да, всё в порядке, Барб, – ответила, как можно спокойней, – а что случилось?

– Уже прошли почти сутки с тех пор, как ты закрылась… – неуверенно протянула девочка из-за двери. – А Тройчик там с тобой? А то нам без командира как-то не очень… может, ты вернёшь его?… – И столько надежды в голосе, что я тут же залилась краской, но теперь уже совсем по другому поводу.

– Мы что, здесь уже сутки? – одними губами спросила у метиса, что спокойно и даже как-то лениво лежал рядом, подперев голову рукой.

На лице Троя растянулась такая греховная улыбка, что мне пришлось прикрыть глаза и досчитать до пяти, прежде чем я смогла ответить:

– Мы сейчас выйдем.

Выходить я не хотела. Совсем. Но стыд перед девочкой охлаждал мой перегревшийся от метиса мозг, и я вынуждена была подчиниться своему собственному обещанию…

Встала с кровати, чувствуя, что меня основательно штормит, и с лёгким изумлением смотрела на Троя, поднявшегося рывком вслед за мной: в отличие от меня, метис не испытывал проблем с координацией и теперь преспокойно одевался, даже не думая скрывать сытость и удовлетворение на своём лице.

Не буду анализировать. Вот просто не буду…

Когда с водными процедурами было покончено, я вернулась в спальню и начала одеваться, а Трой сменил меня в ванной; из комнаты мы вышли вместе и вместе дошли до кухни: мой организм всё больше давал понять, что думает обо мне и о моём к нему отношении, поэтому первым в списке необходимых дел у нас стоял завтрак – насколько я смогла разобрать, сейчас было раннее утро…

Как только мы вошли в кухню, Барб подпрыгнула на метр вверх, а её глаза засияли такой неподдельной радостью, что мне стало неловко.

– Вы вместе! Вы вместе! – прыгала она, а молчаливый Вельз кое-как прятал на лице всё понимающую улыбку.

– Три часа тренировок с двумя мечами. Тяжёлыми, – выразительно глядя на девочку, спокойно сказал Трой – и та мгновенно остановилась, растерянно глядя на своего командира.

– Тройчик, ты – бяка! – заявила она, смешно сжав кулачки.

Теперь уже я кое-как скрывала улыбку…

– Ешьте, – зеленоволосый демон поставил перед нами две большие тарелки с какой-то невероятно аппетитной кашкой, приправленной маслом и сахаром.

Меня дважды приглашать не надо – мгновенно упала на стул и начала поглощать еду, в которой отказывала себе больше суток. Трой всё так же спокойно сел во главе стола и начал есть намного медленней, пряча усмешку от недовольного взгляда Барб. Когда с едой было покончено, а Вельз поставил перед нами по кружке кофе с (что я пропустила?!) натуральными сливками, метис откинулся на спинку стула и посмотрел на членов своей команды вмиг ставшим серьёзным и сосредоточенным взглядом.

– Где Аст? – коротко спросил он.

– На территории базы, – так же коротко ответил Вельз.

– Попытки связаться с Централью? – продолжил допрос Трой.

– Ни одной, – качнул головой зеленоволосый.

Метис кивнул и ненадолго задумался.

– Ты в нём сомневаешься? – негромко спросила я и тут же напряглась всем телом – сейчас Трой должен решить, кто я для него: игрушка в постели или полноправный член команды.

– Нет, – ответил тот, внимательно глядя на меня, – не сомневаюсь. Но, если главнокомандующий намекнул ему, что способен вылечить Тоню… у нас могут возникнуть проблемы.

Я едва заметно выдохнула. А глазами показала иное: глазами я сообщила Трою, что он принял верное решение. Реши он, что мои вопросы недостойны ответов – наши встречи в постели закончились бы так же быстро, как начались.

Усмешка, появившаяся на губах метиса, говорила красноречивей слов – он понял, какую проверку я ему устроила.

– Он может отвернуться от вас и от всей вашей многолетней работы ради призрачного шанса вытащить сестру из комы? – недоверчиво спросила я, спустя несколько секунд молчания.

– Для того чтобы понять Аста, нужно знать его историю, – сдержанно ответил Трой, не глядя на меня.

– Что с ним произошло? – спросила негромко.

– Он был одним из подопытных, – метис перевёл взгляд на Вельза и Барб, но те сидели, склонив головы, – одним из первых, на ком проводились эксперименты.

– Как он на это согласился? – без эмоций уточнила.

– Чувство вины перед родителями, перед сестрой… Он хотел быть полезным. Хотел хоть как-то помочь тем, кто выжил. И тогда его славный добрый дядя предложил ему стать участником программы по созданию Новых Людей. Людей, которые смогут спасти этот мир от Грешников. Людей с изменёнными генами.

– Он сыграл на его слабости, – кивнула я.

– Он сыграл на его возрасте, – поправил Трой. – Асту на тот момент было, как сейчас – Барб. А это самый нестабильный период в жизни подростка. Мы никогда не обсуждали с ним, что именно происходило в те два года, пока он находился в лаборатории, но вышел он из неё таким, каким мы знаем его теперь.

– Он лишился всех эмоций, – я не спрашивала – это и так было ясно.

– Не просто лишился эмоций – он стал буквально живым мертвецом. Таким он и попал в корпус для новобранцев, созданный Централью для воспитания элитных бойцов, способных оказать сопротивление Грешникам. Думаю, его дядя понимал, насколько Аст отличается от своих сверстников, потому начал осторожно работать над его психикой… через Нору.

– Через Нору? – удивилась я, отставив полупустой стакан в сторону.

– Да, совет принял решение, что в парне нужно пробудить хоть какие-то эмоции – иначе его благонадёжность ставилась под сомнение. И они начали работать над эмоциональной привязкой к лежащей в коме сестре.

Я сжала челюсти и прикрыла глаза.

– Я был этому свидетелем, и я видел, как проходили месяцы, а в Асте начинали появляться отблески эмоций.

– Значит, он способен что-то испытывать? А не только… показывать их, делая вид, что он нормальный? – Я свела брови к переносице.

– Мы не знаем этого точно, – честно ответил Трой. – Нора работала над его воспоминаниями, она вытягивала из него знания о том, как нужно реагировать на то или иное событие.

– И тем не менее вы смогли сдружиться, – недоверчиво заметила я.

– Псих и эмоциональный инвалид, – метис невесело усмехнулся, – мы просто не имели шансов пройти мимо друг друга.

Я быстро посмотрела на Барб, та сидела с поджатыми губами. Она знала, что случилось с Троем. И Вельз знал, что случилось Троем. Но никто из них не торопился просветить меня…

– Постой, ты говоришь, что Нора была послана главнокомандующим, – я нахмурилась, а затем вновь перевела взгляд на метиса. – Но тогда почему она бежала с Астом из Централи?

– А это и есть тот самый фактор, который говорит сам за себя, – губы Троя вновь растянулись в улыбке, однако она не затронула глаз. – Нора привязалась к Тоне. И привязалась к Асту. А теперь задай себе вопрос: смогла бы опытная подчинённая главнокомандующего, преданная всей душой Исполнительной Власти Централи, проявить такую слабость, не получая при этом никакой отдачи взамен?…

Моё сердце непроизвольно застучало сильнее. Годы, проведённые у больничной койки спящей девочки, не смогли бы так повлиять на взрослую, полную сил женщину. А вот годы, потраченные на возвращение к жизни почти мертвого в эмоциональном плане юноши, лечение которого вдруг стало приносить плоды…

– Он способен вернуть эмоции, – выдохнула я, взволнованно посмотрев на Троя.

– Способен, – кивнул тот. – Именно поэтому я и заинтересовался тобой, когда понял, что он не убил тебя, встретив на тех развалинах. Более того – нацепил на тебя жучок.

– Он сделал это из-за тебя. Он думал, что я – твоя шпионка, – напомнила я.

– Верно. Но затем он вновь не стал убивать тебя. Он спокойно мог выкрасть препарат сам, он мог вернуться на базу, потому что знал, что никто из присутствующих его не выдаст, но он предпочел вести свой «диалог» со мной… через тебя, – взгляд Троя стал таким пристальным, что мне стало неловко.

Я не понимала, что он хочет сказать. Аст не был ни влюблен, ни очарован мной – на такие чувства его эмоциональный резерв был просто неспособен.

– Ты так и не поняла? – Трой склонил голову, продолжая рассматривать моё лицо.

– Что Аст заинтересовался мной? – неуверенно предположила я.

– Конечно, заинтересовался, – неожиданно подал голос Вельз, сидевший напротив Троя, сложив руки на груди; затем перевёл взгляд на меня. – Ты другая. Ты отличаешься от всех нас. Ты – слишком напоминаешь тех людей, что жили в Мире До.

Я посмотрела на Барб, но та лишь неловко улыбнулась.

– Ты хочешь сказать, что я тоже стала его… эмоциональной привязкой? – медленно спросила у Троя.

– Я не исключаю этой возможности. Именно поэтому я и решил, что вам необходимо дать… пообщаться без присмотра. И именно поэтому позволил ему забрать тебя в ученицы, когда он вернулся.

– И чего ты от меня хочешь? – чуть сжав челюсть, уточнила я.

Как мы уже выяснили, идея с любовными утехами с племянником главнокомандующего метису пришлась не по душе. Так что я должна делать, чтобы помочь Асту, но при этом не привязать его… слишком сильно?

– Я хочу, чтобы ты продолжила с ним общаться. Не более, – тон Троя стал таким холодным, что я… оттаяла.

– Но если есть шанс разбудить Тоню… – начала было как была перебита.

– То мы не будем им пользоваться, – отрезал метис, а я… внутренне не согласилась.

Но вслух ничего не сказала.

– Ты слишком важна, чтобы рисковать тобой. – Трой припечатал меня взглядом, давая понять, что тема закрыта.

Посмотрим.

– Тройчик! – несмело подала голос Барб, и её так и порывало подпрыгнуть, отчего на моих губах вновь сама собой расплылась улыбка. – А можно Гаморичка расскажет, что она умеет?

Улыбка сползла так же быстро, как появилась.

Я перевела взгляд на метиса, но тот всем своим видом демонстрировал то, что демонстрировала я сама, как только мы начали этот разговор: я сама должна решить, говорить ли правду – открываться ли им, доверяя свой секрет…

Медленно стягиваю глову на правой руке. Затем развязываю бинт.

– Это стигмат, – говорю немного хриплым от волнения голосом, подняв руку вверх и демонстрируя неровный шрам посреди ладони, на который тут же уставились три пары глаз. – Он начинает зудеть, когда Грешники рядом. И начинает кровоточить, когда я отдаю им свой приказ.

– Ты можешь отдавать им приказы?! – Барб все-таки подпрыгнула, опираясь руками о стол.

Похоже, Вельз рассказал ей далеко не все подробности нашего вчерашнего… точнее позавчерашнего разговора.

– Могу направлять их, – уточнила я, – могу призывать. Больше… пока не пробовала.

И это было чистой правдой. Никогда не стремилась побаловать себя игрой со своими возможностями.

– Но это лишь один стигмат, – заметил Трой, – на левой руке у тебя такая же.

– Я не знаю, для чего он. – Я качнула головой. – Когда я бежала из лаборатории… мне было не до вопросов главному врачу.

– Ещё одна загадка, – голос Аста заставил меня резко посмотреть на дверь.

Племянник главнокомандующего стоял в проёме и внимательно смотрел на мою ладонь.

– У тебя таких нет, – заметила я.

– В моём случае ученые были чересчур… увлечены процессом, – протянул он, продолжая разглядывать стигмат, – и совершили слишком много ошибок.

– Ты знаешь, к чему конкретно тебя готовили? – спросила я, ощущая, как сердце начинает биться чаще: я ещё никогда и ни с кем так открыто не обсуждала… это. Тем более с таким же подопытным, как и я.

– Знаю, – спокойно ответил Аст, – но они не успели сделать задуманное, поскольку слегка поторопились с вводом мутагена.

– Твоя реакция стала для них неожиданностью, – понимающе кивнула я.

– Двухнедельная кома с повреждением нервной системы, частичным отмиранием нервных окончаний и обширным поражением рецепторов. – Аст сухо улыбнулся. – Да, моя реакция на мутаген стала для них неожиданностью.

– Они поторопились с тобой, – негромко сказала я, опустив глаза. – На изучение моих реакций потратили целых шесть лет, прежде чем начали… основную работу.

На некоторое время на кухне установилась тишина.

– Твоя эмоциональная привязка? – без эмоций спросил Аст.

– Приёмные родители, – ответила, без проблем понимая, о чём он, – по сути – мои лечащие врачи. Но я привязалась к ним, как к настоящим.

– Они и помогли тебе бежать, – констатировал Аст.

– Да, они пожертвовали собой, чтобы я вырвалась оттуда… – Я сжала челюсти, отгоняя воспоминания, а затем подняла на него взгляд. – Как видишь, Централь допускает всё те же ошибки.

– Да… из человека сложно убрать всё человеческое, – странно отозвался Вельз.

– Именно поэтому для обучающихся в Централи с недавних пор введены новые условия, – подал голос Трой, всё это время внимательно следивший за нашим разговором.

– Лоя принесла весточку на хвосте? – подняв бровь, заметил Аст.

А я едва сдержалась, чтобы не пустить какой-нибудь комментарий. Хотя… Лоя была здесь больше двух недель назад – с тех пор многое изменилось.

– Они начали работать над сознанием новобранцев. – Трой постучал пальцами по столу. – Как когда-то с тобой. Только наоборот.

– Готовят бездушных солдат? – Я подалась вперёд, взволнованно глядя на него.

– Слишком много в последнее время проблем с наёмниками, – усмехнулся метис. – В деревнях они… размякают. Именно поэтому в данный момент повсеместно происходит кадровая перестановка, а всех служителей Централи собирают на главной базе, для… назовём это так – переподготовки.

– Что они задумали? – Аст свёл брови к переносице.

– Полагаю, сделать всех чуть более верными Централи, – оскалился Трой. – Случай в Десятке – не единственный. Люди начинают вырабатывать естественный иммунитет к вирусу, пасторы перестают справляться с анархией в деревнях, а Централь испытывает всё больше проблем с поступлением продовольствия.

– Они задумали подчинить себе все деревни, – дошло до меня.

– Это самый простой способ навести порядок в доме, – хмыкнул Трой.

– И такое удачное стечение обстоятельств для нас, – меланхолично заметил Вельз.

Я перевела на него взгляд. Кусочки головоломки сходились всё быстрее, вырисовывая полную картину перед моими глазами.

Это действительно шанс…

– Когда назначен съезд? – спросила, не глядя ни на кого.

– Через две недели. Территория слишком велика, чтобы собрать всех раньше, – отозвался Трой.

Через две недели все служители Централи, включая патрульных, разведку и наёмников со всех деревень, соберутся на главной базе. Предполагаю, эта база находится в Городе, Который Выстоял. По-другому и быть не может…

– То есть у меня есть две недели, чтобы подготовиться? – Я подняла взгляд на Троя.

– О нет, Покахонтас, – он покачал головой, растягивая слова, – у тебя есть две недели на то, чтобы стать настоящей химерой: идеальным бойцом отряда демонов – для Централи, и бесстрашным командиром всех Грешников – для блока сопротивления.

Всего-то…

Следующая неделя стала моим персональным адом. И, нет, не потому что меня загнали на полигон и не выпускали оттуда двадцать четыре часа в сутки. Хотя началось всё именно с этого…

Я, как обычно, закончила тренировку с Астом, затем отточила технику перемещения с Барб, затем, объединив все навыки, боролась с Вельзом на клинках в легкоступах, а в конце дня Трой мучил меня «общением» с Грешниками в закрытом отсеке (и откуда он вырыл этот… образчик? А второй вопрос – как он доставил Это на базу?!), где я училась управлять сознанием зараженного, направляя его движения при помощи стигмата (это давалось мне сложнее всего, поскольку кровь вытекала стремительно, а на сам приказ оставалось все меньше времени, прежде чем я отключусь от усталости…). Шёл уже третий день. И чётким указом Норы было решено возобновить лечебные процедуры, дабы мои мышцы справлялись с подобной нагрузкой. Помимо сеансов у Вельза, мне прописали такой рацион, что я уже на второй день плевалась от белка во всех его видах. Плюсом стало то, что на ночь мне давали выпивать бокал вина (откуда у них вино-то взялось?), после чего я засыпала как убитая.

В конце своего по обыкновению насыщенного дня я шла в медкабинет; там посреди комнаты стоял мой массажный стол; я настолько устала, что решила не дожидаться Вельза и упала на него, не забыв стащить с себя одежду до нижнего белья, и, кажется, заснула…

То, что руки на моём теле не принадлежат зеленоволосому, я поняла сразу… Подняла голову, чуть развернувшись телом, и замерла, глядя на Аста.

– Ты что тут делаешь? – спросила серьёзно.

– Ты настолько занята, что у нас совсем не было шанса поговорить, – спокойно сказал племянник главнокомандующего.

– Это не я из нас двоих каждый день уезжаю с территории базы в неизвестном направлении, – заметила в ответ.

– Я сбиваю с толку шпионов дяди: теперь они полагают, что мой секретный козырь – тот самый «неизвестный», что может управлять Грешниками, – скрывается в лесу.

– Умно, – кивнула, принимая его ответ, – но мы с тобой тренируемся по пять часов в день, – напомнила ему о наличие второго «шанса».

– Я не Трой и не имею привычки объединять приятное с полезным, – заметил Аст, своей ладонью вынуждая меня вернуться на массажный стол.

Это сейчас был намёк, или мне показалось?

– Что именно ты считаешь для себя приятным? Моё обучение или возможность вправить мне позвонки и расслабить мои мышцы? – фыркнула я.

– Не переживай, этой технике Вельза обучал я. – Аст был так серьёзен, что я вновь не удержалась и фыркнула.

Теперь понятно, почему во время сеанса возникает вопрос, «а ведает ли массажист о том, что на его столе лежит живой человек?…»

– Я не переживаю. Но ты так и не ответил.

– Приятным я считаю разговор с тобой.

Я замолчала.

Почему-то я знала, откуда сейчас ветер подует. И говорить об этом я не хотела…

– Ты обещала рассказать, – прекрасно осознавая, что я его поняла, сказал Аст, продолжая работать над моим телом.

Весьма… ощутимо работать. Вельз по сравнению с ним был мастером наслаждений.

– Я не думаю, что это… этично, – заметила так же серьёзно, как некогда он.

– Почему? – короткий вопрос.

– Потому что всё было не так плохо… до поры до времени, – «в отличие от ваших историй», – заметила мысленно. – Целых шесть лет я искренне считала, что лаборатория была моим домом. Приёмные родители меня полюбили, лаборанты и остальные врачи относились довольно дружелюбно.

– И что изменилось? – голос Аста был сух, но я чувствовала – ему действительно хотелось узнать.

– Спустя шесть лет они решили, что настало время проверить результаты исследований… опытным путём, – ответила я, и мы оба помолчали. – Скажи, у тебя ведь, как и у меня, был иммунитет перед скверной?

– Да. Только подростки с подобными показателями могли попасть в программу Новых Людей, – кивнул Аст.

– Но ведь мы совсем не особенные, – я прикрыла глаза и постаралась, чтобы голос звучал глухо, – все люди, выжившие после распространения вируса, имели высокий иммунитет. А остальные сразу же исчезли… или превратились в Грешников.

– Где тебя спрятали, когда наступил Тот День? – спросил он, и я расслабилась под его руками, получая странное удовольствие оттого, что могу говорить об ЭТОМ.

– Меня завалило после той чреды взрывов, которую принесло с собой Великое Разрушение. Поэтому Тот День я провела под обломками своего дома. Рядом с трупами моих не выживших родителей, – без интонации ответила я.

– Тогда ясно, – кивнул Аст.

– Что? – Я напряглась.

Неужели он отпустит какое-нибудь колкое замечание на тему «так вот почему ты такая». Хотя нет. Это, скорее, в стиле Троя.

– Меня спрятали в бомбоубежище, когда началось Великое Разрушение. И Тот День я провёл под землёй также, как и ты. Как и все дети, получившие сильный иммунитет от вируса. Только, в отличие от тебя, меня изолировали от первого выброса специально.

– Что ты имеешь в виду? – Я замерла, чувствуя, как напряглось всё тело.

– Первый выброс, первое взаимодействие с составом воздуха, первая проба на людях. – Аст говорил спокойно, словно мы вели беседу о цветении укропа или о свойствах банана. – Сильнейшее отравление получили те, кто в этот момент находился на улице, а не в помещении с кондиционерами и ионизаторами. Второй выброс произошёл вечером Того же Дня, и он считался закрепляющим. Все те, кто в течение тридцати часов с момента первого выброса были изолированы от поступления свежего воздуха в лёгкие, получили иммунитет.

– Значит, нас, таких, много? – бесцветным голосом спросила я.

– Немного, но имеются, – вновь кивнул Аст.

– Дядя изначально готовил тебя к роли подопытного?

– После гибели родителей я был невменяем, – сухо ответил он. – Дяде пришлось привезти Тоню, которая была в ужасном состоянии после аварии, в бомбоубежище – чтобы я согласился переждать там вместе со всеми. А когда всё закончилось и мы смогли выйти наружу… уговаривать меня на помощь уже не требовалось. Я сам лез из кожи вон, чтобы быть полезным.

Я сжала челюсти. Его дядя – монстр. Заставить тринадцатилетнего ребёнка больше суток смотреть на едва живое тело своей сестры, мучаясь совестью, что не успел её спасти… ни её, ни их родителей…

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – эта бездушная тварь ничего не делала просто так.

– Что такое эта скверна? – процедила я, глядя прямо перед собой.

– Это знает только мой дядя и штат его учёных, – ответил Аст, – я знаю лишь то, что состав вируса имел вещества, влияющие на уровень серотонина в теле человека. И что реакция напрямую связана с эмоциональным состоянием зараженного… Именно поэтому так называемые пасторы действительно могут помочь на ранней стадии появления пигментных пятен на теле – напрямую работая с психикой заражённых, успокаивая их и внушая им чувство защищённости и умиротворения.

– Значит, все-таки эмоции, – я не сдержалась и выругалась, – а нам внушали про семь смертных грехов…

– Это было нужно для усиления контроля над выжившими. Намного проще управлять, когда опасность имеет мистические, неведомые людям качества.

– Постой, но как же алчность, гнев… – Я извернулась и посмотрела на него.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы люди покрывались скверной от жадности? – прямо спросил Аст.

– Нет, но… – замялась я, вспоминая разговор с Троем – когда он сказал мне, что главным грехом Десятки была алчность, к которой у деревенских выработался иммунитет…

Так вот что он имел в виду. Чёртовы аллегории. Даже любопытно, сколько ошибок я допустила, делая выводы на основе своих недалёких суждений…

– Скверна начнёт распространяться по телу только тогда, когда человек будет допускать эмоции с ярким негативным окрасом… – продолжил Аст, глядя мне в глаза. – Этот проект назывался «Новый мир» – забавное название, ты не находишь?

– Что такое «Проект „Новый мир“»? – уже предчувствуя, каким будет ответ, медленно процедила я.

– Целый свод не совсем легальных действий со стороны мирового правительства, направленный на подавление в человечестве так называемого «гена агрессии».

– Как… как они вообще до этого дошли? – охрипшим от переизбытка эмоций голосом спросила я.

– Об этом тебе лучше поговорить со своим другом-наёмником, – сухо улыбнулся Аст, – он лучше помнит прежний мир.

– Стоп, – я мотнула головой, неожиданно вспомнив о том, что волновало меня с начала разговора, – ты говоришь, что скверна может появиться у людей только в приступе гнева. Но как тогда объяснить появление пятен от… желания?

Трой. Не может же он ненавидеть меня так же сильно, как хотеть?

Или может?…

– Я высказался не совсем чётко: скверна появляется на теле во время сильного эмоционального дисбаланса. Чаще всего это происходит в случае появления агрессии – как реакции на внешние или внутренние раздражители, – чем и пользуются пасторы, облекая объяснение в религиозные термины и проводя аналогию с грехами человеческими.

Сильный эмоциональный дисбаланс…

Я вновь прикрыла глаза и постаралась спрятать лицо в полотенце – хотя жар от щёк шёл такой, что неровен час – и пар пойдёт.

А Аст продолжал, словно не замечая моего состояния:

– Именно поэтому страх перед божественным наказанием – самый верный фактор сдерживания людей и главный помощник в управлении ими.

– Это ужасно, – сказала негромко.

– Это политика, – ответил Аст; затем помолчал. – Человек, потерявший страх, становится опасен для правительства, а человек, поглощённый страхом, поверит в божественное возмездие за все свои недостойные деяния или помыслы… – Он провел ладонями по моим рукам и слегка задержался на кистях. – Как ты получила свои шрамы?

– Очередной опыт… закончившийся успешно, – процедила я, холодея от воспоминаний. – Именно после него я и попыталась сбежать, а мне ясно дали понять, что стены лаборатории – это моя тюрьма, а не дом, как я всегда считала, – я тоже замолчала, а потом начала говорить быстро и без эмоций: – Они поняли, что моя кровь имеет свойство уничтожать вирус, и начали экспериментировать с закреплением результата во внешнем проявлении. Я осознала это только сейчас, когда узнала подробности от Троя, на тот момент я вообще ничего не понимала. Грешники никак не хотели реагировать на моё присутствие. Только жрать. Естественно. И тогда ученые решили, что нужно использовать свежую кровь – мой кожный покров скрывал все специфические свойства моего иммунитета. Также они решили, что кровь нужно чем-то… взбодрить. Чтобы повысить уровень адреналина и увеличить мощность воздействия, мне распороли ладонь. Они оказались правы. От боли, страха и ужаса моя нервная система так «зарядила» кровь, что Грешники забились в углу и начали рвать на себе кожу. Так закончился первый удачный опыт надо мной. Естественно, он был не один.

– Ты понимаешь, что это значит? – странным, незнакомым мне голосом спросил Аст.

– Что?

– Что ты сама заряжаешь свою кровь. Что ты делаешь это неосознанно, каждый раз снимая перчатку и вспоминая всю ту боль, когда тебе распарывали ладонь. Память о тех ощущениях настолько сильна, что она завершает процесс выработки нужных веществ в крови без твоего участия в процессе. – Аст замолчал, а я замерла, пытаясь переварить всё, что он сказал. – То, что шрамы кровоточат в присутствии Грешников – это тоже результат опытов, верно?

– Да, – глухо произнесла я.

Он уже давно не касался меня. Я просто лежала на животе, в то время как Аст стоял рядом.

– Тогда ты должна осознать одну очень важную вещь, – четко проговорил племянник главнокомандующего.

– Какую? – Я приподнялась и села на столе.

– Никогда, ни при каких условиях, ни один из Грешников не сможет тебя съесть, – каждое его слово оседало внутри меня тяжелой каплей, вбиваясь в сознание и творя там настоящую бурю. – Первый же укус может стать для тебя возможностью управлять всеми зараженными, в радиусе действия твоей крови – но только в том случае, когда ты научишься пробуждать её не только через стигматы. Рин. – Аст подошёл ко мне и заглянул в глаза, – ты ведь понимаешь, что это значит?

Я понимала.

Именно с этого момента наш план начал обретать форму…

– Спасибо тебе. За то, что пришёл. И за то, что поговорил, – не умея благодарить, ломано сказала я.

Дело было даже не в его открытии, а в том, что я смогла рассказать. Смогла поделиться, зная, что меня не выдадут. Смогла просто поговорить о тех годах, что лежали под запретом в глубине моей памяти.

Для меня это значило очень много.

– Это я должен благодарить тебя, – спокойно ответил Аст.

– За что? – удивилась я.

– За то, что ты есть, – просто ответил тот, а я ощутила странное тепло на сердце.

Не знаю, что меня повело, но я встала, сократила между нами расстояние, обняла его и закрыла глаза. Надеюсь, мы сможем придумать, как спасти его сестру. Уверена, он будет хорошим братом.

Когда отстранилась, краем глаза заметила тень в коридоре, но не придала этому значения. Насколько я помнила, Вельз получил приказ следить за Астом… остальное меня не касалось. Мы распрощались со вторым командиром и разошлись по спальням; следующий день был очень важным: завтра мы должны были идти на разговор с наёмниками с целью вербовки в группу сопротивления. Дамас был союзником Троя, но он не мог отвечать за всех бойцов.

Я ждала следующего дня с нетерпением… Горизонты, открывшиеся передо мной после разговора с Астом, не давали мне покоя.

Если всё получится, то это будет представление века.

Утром на тренировке с Астом я почувствовала, что отношения между нами изменились: словно разрушилась стена, не позволявшая мне расслабиться в присутствии племянника главнокомандующего и добавлявшая всем наших прежним встречам долю официоза. Но теперь всё было иначе. Выяснилось, что у Аста даже было чувство юмора – довольно забавное, если учитывать, что, отпуская «шутку», он сохранял абсолютно отстранённое выражение на лице…

А вот мне было смешно, из-за чего я часто отвлекалась и долго не могла сконцентрироваться на самой тренировке.

Нас прервал Трой. Метис пришёл ближе к концу моих положенных пяти часов занятий и сказал следовать за ним, однако в корпусе наёмников нас ждал сюрприз: Дамас успел убедить всех бойцов участвовать в восстании в Централи, причём, рассказывая нам об этом, заметил, что немалая доля заслуги лежала на наших плечах: в случае Троя, это были гарантированные и полученные кров и пища для мужчин, а мне наёмники просто симпатизировали, объявив Дамасу, что «раз наша крошка при деле, значит, дело стоящее». Трой после этих слов посмотрел на меня таким странным взглядом, что я напряглась, пытаясь понять, в чём дело? – но в следующий момент со стороны комнаты отдыха послышались крики «долой власть Централи», и я не смогла сдержать улыбку на губах: хорошие мужики; везде б были такие…

Вот только я не страдала наивностью и понимала – в других деревнях меня знать не знают, а Трой смог устроить на базе только тех, кто пришёл с ним из Десятки, плюс тех, что приехали с Дамасом позже…

Больше в корпусе наёмников места не было.

А это значило, что предлагать какие-либо блага цивилизации мы уже не могли, и приходилось надеяться лишь на сознательность тех, что выполняли всю грязную работу Централи. В любом случае в красноречии Троя я была уверена, – так что в деревню под номером «Семь» мы отправились этим же днём, оставив Аста, Вельза, Барб и лейтенанта на базе. Общим решением было принято, что Дамас поедет с нами – как представитель класса наёмников.

Сама Семёрка больше напоминала посёлок городского типа, а я сделала вывод, что чем ближе к Централи располагались деревни, тем была более развита их инфраструктура: ухоженные улочки с гравийной дорогой, всё больше каменных домов с крышей из черепицы или просто – добротные деревянные новостройки из брусьев, небольшая школа для детишек, пасторский приход… Однако площадь засеянных земель здесь была в разы меньше, чем в той же Восьмерке, а сама почва – менее плодородной.

До этого дня я предпочитала не заглядывать в столь близкие к главному городу поселения, поскольку боялась напороться на законников, и теперь у меня был шанс убедиться воочию – близость к Централи накладывает свою печать: люди здесь были более спокойные и тихие, в глаза почти никто не смотрел, каждый спешил по своему делу, – вообще сама скорость движения здесь была на порядок выше, чем в более отдалённых от центра деревнях. Заметив блаженную улыбку на лице скромно одетой женщины, я остановилась: она шла под руку с Габриэлем, и если, увидев его в Десятке, я сразу поняла, что он за человек, то, увидев его здесь, в семёрке, я едва удержалась от потери челюсти: блондин шёл как истинный пастырь, придерживая женщину за локоть и говоря ей какие-то тихие, но верные слова. Почему я сделала такой вывод? Потому что выражение лица женщины становилось все более и более умиротворённым, таким, что в конце пути она даже не удержалась и поцеловала ладонь пастора, вознеся хвалу Господу Богу и всем его служителям, а потом ушла, неспешно утирая слёзы счастья.

– Трой. – Габриэль склонил голову в приветствии метиса и перевёл взгляд на Дамаса. – А ты, кажется, Дамас.

– Да, так меня зовут, – кивнул наёмник, внимательно глядя на пастора, приподняв уголок губ в усмешке.

– Наслышан. – Блондин тоже скривил губы в улыбке.

– Удивлен, – в ответ парировал Дамас.

– Неужели?… – Габриэль поднял бровь, наградив наёмника долгим взглядом, а затем посмотрел на меня. – Гамори. Готовишься к съезду в Централи?

Я сделала над собой усилие, чтобы не сощуриться: откуда он об этом знает? И почему об этом спрашивает?

– Ты же всё ещё в статусе ученицы, – пояснил тот, а я переглянулась с Троем.

– Больше нет, – метис растянул на губах сухую улыбку. – Она официально – член отряда демонов.

– Поздравляю, – так же сухо улыбнулся Габриэль, а я лишь промолчала в ответ – слишком велик был шанс выдать своё недоумение… правда, равноправный член отряда?… Тем временем Габриэль продолжил: – С какой целью вы приехали к нам, в Семёрку?

Значит, это его территория… Что ж, я не удивлена. Каждый пастор должен быть закреплён за одной из деревень.

– Вы к моей сестре? – уточнил блондин, а у меня закралось смутное предположение…

– Нет, мы не к Лое, – усмехнулся Трой, а я незаметно сжала челюсти… ну, конечно… стоило догадаться по цвету волос и наглому взгляду. – Я провожу инспекцию отрядов наёмников.

– Не слышал о такой необходимости, – заметил Габриэль, начиная идти с нами по дороге.

– Это внеплановая проверка, – спокойно пояснил Трой. – Поскольку наша база располагается всего в паре часов отсюда, я хотел быть уверенным в том, что с вашими наёмниками проблем не возникнет… – Он многозначительно посмотрел на Габриэля.

– Да, слышал, ты намучился с бойцами Десятки, – с лёгким любопытством покосившись на Дамаса, заметил пастор.

Это он о том, как Трой сбрасывал трупы «несогласных» на дорогу?…

– Порядок наведён, – вновь сухо усмехнулся метис, словно речь шла об уборке комнаты.

– Что ж, это твоё право, Белет, – скрыв надменную усмешку на губах, ответил пастор.

Однако глаза его говорили яснее слов: в Семёрке подобной властью обладал только сам Габриэль, и терпеть давление командира отряда демонов он будет лишь до поры до времени.

Блондин был опасным противником: я видела его в деле и не смогла бы сказать с уверенностью, кто из них двоих выйдет победителем, случись между ними поединок. Но опасными были не только его навыки профессионального убийцы. Опасен был он сам: его поведение не поддавалось анализу. И, в отличие от Троя, он не был безумцем или неуравновешенным типом, нет… Он мастерски менял свою личность в зависимости от окружающей ситуации: в Десятке он специально надел на себя маску тирана со сладкими речами, прикрывавшими издевку в голосе; в Восьмерке он предстал передо мной Мастером Смерти с весьма странным чувством юмора и с холодными, опасными глазами; в Семёрке же он явил себя в образе истинного пастора, с кротким умным взглядом и речами, что способны лечить раны на сердце.

Кто же он такой?

Кем на самом деле является?

На эти вопросы у меня не было ответа, зато была уверенность в том, что рядом с этим человеком нельзя расслабляться. Он мог являться нашим союзником, а мог быть злейшим врагом и истинным слугой Централи. То, что его сестра была на стороне Троя, ничего не значило – в Мире После родственные связи утратили своё значение…

– Будь с ним осторожна, – одними губами сказал Трой, когда мы чуть отстали от пастора, ведущего с Дамасом тихий диалог, – он опасен.

– Ты не будешь предлагать ему стать частью нашей… группы? – негромко спросила я, следя за спиной блондина, неспешно идущего впереди.

– Слишком рискованно, – коротко качнул головой Трой. – Хотя будь он на нашей стороне, это бы сильно упростило процесс борьбы с защитниками.

– Откуда он? Он тоже обучался в Централи, как и вы? – Я поджала губы, не отрывая глаз от черного одеяния пастора.

– Да. Но в пасторы отбирают лишь тех, кто, помимо успехов в боевых искусствах, показал высший балл по психологии и медицине, а также тех, кто прошёл тренинги мастерства актёра и овладел техникой гипноза.

Я тихо присвистнула. Теперь было понятно, откуда в Габриэле столько талантов, а также стало ясно, как день, почему говорить с ним о перевороте в Централи было крайне рискованно.

– Квартал наёмников располагается в центре деревни, – пастор оглянулся на нас с Троем, оторвавшись от разговора с Дамасом, – ты предпочитаешь провести проверку прямо сейчас или вечером?

– Сейчас, вечером нас ждут на базе, – лениво протянул Трой.

Как пить дать – это он о Грешниках, что заперты в подвале…

Это было странно, но с тех пор, как передо мной поставили задачу «за две недели достигни уровня Бога», времени на чувства к метису (их осознание или попытку проявления) у меня просто не осталось. Наш вопрос словно завис в воздухе, давая о себе знать лишь редкими взглядами или жаром в теле от его случайных прикосновений. Однако за сегодняшний день Трой ни разу не проявил ко мне внимания – ко мне как к девушке, а не ко мне как к бойцу отряда демонов, – что, признаюсь, слегка меня обеспокоило… но я решила списать всё на важность момента и неподходящие для подобных проявлений время и место.

Тем более что после слов метиса Габриэль молча довёл нас до квартала наёмников и распрощался, – а мы оказались перед главой охраны Семёрки, за спиной которого застыло полсотни бойцов с весьма недобрым прищуром на хмурых лицах.

– Итак, передо мной командир легендарных демонов. – Наёмник – седой, но крепкий мужчина с пронзительным взглядом прищуренных глаз и горбинкой на носу – откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Чем обязан подобной чести?

На лице Троя даже бровь не шелохнулась. А вот я готова была взорваться от негодования: что этот мужик себе позволяет? Нас приняли во внутреннем дворе квартала, где находилась тренировочная площадка, и в то время, как мы – члены элитного отряда разведкорпуса, – стоя ждали начала «аудиенции», начальник охраны Семёрки восседал на стуле. Единственном на этой территории. К слову, я удивилась, когда поняла, что вся охрана Семёрки состоит из наёмных бойцов. Это говорило лишь об одном – о сильном влиянии Централи. И я не была уверена, что говорить с местными наёмниками в такой ситуации – хорошая идея.

– Берн, – Дамас заговорил вместо Троя, – приветствую.

– Дамас, – кивнул глава охраны.

Похоже, они были знакомы. И, судя по почтительному обращению, их связывало нечто большее, чем просто знакомство…

Обучение в Централи?

Старая дружба?

Память о долге?

– Я бы хотел поговорить с тобой лично, – слова Дамаса вызвали моё удивление: почему именно он?

Я перевела взгляд на Троя, весь вид которого просто кричал: «Стой. Молча».

Я стояла. А Берн в это время пилил глазами Дамаса; затем неспешно встал, кивнул головой и пошёл в один из домов, что стоял обособленно и отличался свежей краской и добротностью кладки. Дамас прошёл следом.

– Что это было? – едва слышно спросила я метиса – перед нами всё ещё стояли наёмники, и они всё ещё смотрели на нас недобрым взглядом.

– Покахонтас, среди бойцов всегда существовало некое негласное правило. – Трой говорил тихо, но даже в этих негромких словах я слышала очень недовольные шипящие интонации, – уровень дозволенного, – продолжил он, – так вот: мне нет необходимости разговаривать с тем, кто ниже меня званием. Слыхала о таком?

– Слыхала, – процедила я, не пропуская его язвительного тона мимо ушей.

– Тогда какого чёрта ты показываешь всем своё недоумение? – Я не ослышалась, и в его голосе послышалась злость?

– Прости, я не думала, что это тебя заденет, – одними губами ответила я, – просто мне стало неприятно за тебя.

– За меня?

Чёрт, где-то я сильно ошиблась… потому что теперь голос Троя был не просто злым или недовольным. Если бы голосом можно было стирать в порошок, то я бы уже летела по ветру…

– Кто вы такие и чего вам надо от нашего командира? – подал голос один из наёмников, не выходя вперёд, но и не скрывая своего негативного отношения.

Я сжала челюсти и метнула быстрый взгляд на Троя. Тот стоял молча, меланхолично глядя на бойца.

– Что за демоны? Кто-нибудь слышал о таких? – Этот русоволосый наёмник оглядел своих собратьев и вновь посмотрел на нас. – Слышите? Тишина. Вы здесь – никто. Так что нечего бросать на всех такие презрительные взгляды.

Трой продолжал молчать, а у меня зачесалось колено врезать этому бойцу промеж ног. За тупость и отсутствие дисциплины.

Но Трой молчал. Потому я стояла рядом с ним, сдерживая свои желания внутри.

– Нет, ты посмотри на него, – усмехнулся наёмник, начиная обходить нас по кругу под одобрительные смешки остальных бойцов. – Да он же сломается от одного удара! А смотрит так, словно я дерьмо под его ботинком. Централь, – он сплюнул Трою под ноги, а улюлюканье наёмников Семерки стало ещё громче.

Мне стало смешно, но я сдержала позыв растянуть на губах презрительную усмешку: раз Трой не реагирует, значит, и я не должна. Ощущать себя пеплом на ветру – мало приятного…

Смутило только одно: по сути, этот неразумный детина был также настроен против Главного Города, как и мы. Но вёл он себя так, что объединяться с ним ради общего дела совсем не хотелось. Напротив, такого дегенерата я бы в первую очередь пустила в расход.

– А эта сучка рядом с ним, – горе-наёмник перевёл свой взгляд на меня, и притворяться глухим столбом стало в разы сложнее, – горячая штучка. Только малость отмороженная, – русоволосый заржал, и его поддержали остальные бойцы. – Интересно, её трахает весь отряд этих так называемых демонов? – Он склонил голову, останавливаясь в паре шагов от нас. – Может, мне тоже стать одним из них? А? Как пройти отбор в ваше общество дохляков? – Он усмехнулся. – Или меня, – он похлопал ладонью по своему прессу, – возьмут туда без вопросов? Что скажешь, тощий?

Он вновь перевёл взгляд на Троя. На всё это время молчавшего Троя.

– Возьмёшься проверить меня на пригодность? – Его губы растянулись в язвительной усмешке. – Или побоишься, что я тебя случайно поломаю?

Ну, что за де…

Я осеклась, глядя, как Трой делает несколько шагов вперёд и встаёт напротив русоволосого.

– Ого-го! Он соизволил отреагировать! Мать его за чресла! – гоготнул наёмник. – Так что, рискнёшь на пров…

Должно быть, он хотел сказать «проверку» – но захлебнулся кровью и не успел. Хруст рёбер был слышен так отчетливо, что наёмники напряженно отступили, а Трой опустил ногу и выпрямился, делая вид, что молниеносного удара, покалечившего рослого детину, что был вдвое больше него, – не было.

Метис осмотрел ленивым взглядом всех наёмников, что успели окружить нас во время небольшого представления ныне лежащего на земле и хрипящего от боли бойца: желающих вступить в ряды демонов больше не наблюдалось.

– Что за… Влад, мать твою! – Берн вышел из-за спин наёмников и остановился перед телом русоволосого. – Довыпендривался, – командир сплюнул на землю, затем перевёл взгляд на Троя, весь вид которого транслировал: «Я спокоен, но это не навсегда». – Прошу прощения за своего сына, – процедил мужчина, чуть склонив голову, – даже спрашивать не буду, за что вы его.

Похоже, он в курсе дивного характера этого мальца.

Трой едва заметно кивнул, принимая извинение. Надо же, он все-таки снизошёл до «низов».

– По поводу нашего дела… – Берн замолчал, оглядев толпу зевак. – Мы обсудим это ещё раз через пару дней. Мне нужно всё обдумать.

– Благодарю, Берн. – Дамас кивнул и посмотрел на тело его сына. – У Влада мозгов не прибавилось?

– Похоже, в этой долбаной Централи ему отбили последние, – старый наёмник вновь сплюнул, а затем недобро посмотрел на Троя. – Надеюсь, хоть кости целы?

– Два ребра сломаны. Возможно, задеты органы, – сухо ответил Трой, бросив равнодушный взгляд на тело Влада.

– «Возможно»?… – Берн горько усмехнулся и покачал головой, глядя на то, как его сын харкает кровью.

Задеты, однозначно. И Трой об этом знает.

– Я буду ждать вашего ответа до завтра, – сказал он и развернулся к Берну спиной, направляясь прочь из квартала наёмников; мы с Дамасом пошли следом.

Было видно – показное спокойствие даётся Трою всё сложнее и ждать грядущего срыва осталось недолго…

– Дамас, – тихо позвала я, надеясь, что метис не слышит; мужчина посмотрел на меня. – Почему наёмники Семёрки ведут себя… так?

– Ты знакома с Габриэлем, – странно ответил наёмник.

– И? – не поняла я.

– Представь, что они видят каждый день, выходя на службу. – Дамас посмотрел на меня, я представила, – мирный пастырь, ведущий людей к свету. – А теперь представь, что они знают, что из себя представляет мирный пастырь. Знают и живут с этим, и молчат об этом, и периодически выезжают с Габриэлем на задания Централи. Они боятся его. Боятся и ненавидят. К тому же прекрасно осознают, что они деревне, по сути, не нужны – Габриэль в одиночку может защитить всю Семёрку. И никто не может пойти против его воли. А тут целый взвод сильных мужиков, не обделённых силой и самолюбием.

– Поэтому они так хорохорятся перед городскими? – Я тихо фыркнула, а затем фыркнула ещё раз: меня же тоже приняли за городскую.

Да я сама недавно думала то же самое о Трое, когда впервые увидела его в Десятке. Уважения он у меня не вызвал. Скорее – недоумение.

– Они видят ваше сходство с Габриэлем – особенно глядя на Троя. И они заранее ненавидят вас. – Дамас перевёл взгляд на спину метиса, идущего впереди.

– А зачем нужно было врать пастору о цели визита, он же спокойно может проверить слова Троя? – слегка нахмурилась я.

– И в тот момент, когда пойдёт проверять, увидит, как глава охраны проводит дисциплинарные беседы с каждым бойцом лично. – Дамас улыбнулся краешком губы. – Твой метис всё продумал, можешь не переживать.

– Я не переживаю, – прошипела; затем хотела возмутиться по поводу «моего метиса», но помолчала. – Дамас, ты расскажешь мне о терактах? – спросила негромко.

– Расскажу, – кивнул наёмник, бросив на меня внимательный взгляд, – думаю, теперь можно.

– Ты ещё и разрешения у него спроси, – процедила сквозь зубы, но Дамас лишь рассмеялся.

– Покахонтас, в машину, – скомандовал Трой, и я, скорчив наёмнику рожицу, залезла в кабину грузовика.

Дамас привычно забрался в кузов, и мы отправились обратно.

Путь до базы прошёл в тотальном молчании. Я даже удивилась: неужели ничего не скажет? Но Трой молчал, продолжая давить на меня своим недовольством. А чего ему быть недовольным? Кажется, наёмники превыше всего ценят силу? Так он эту силу показал! И если их ненависть к Централи настолько велика, насколько они сегодня продемонстрировали, то нам остаётся лишь спокойно ждать успешного завершения переговоров.

Я даже позволила себе лёгкую улыбку, когда вспоминала момент, как Трой заткнул того наёмника. Это было… красиво. Минимум эффектов, отсутствие слов и красноречивый ответ ударом. Он был хорош. Он всегда хорош…

Я бросила быстрый взгляд на Троя, но тот смотрел прямо на дорогу. И взгляд его был зол. А после того, как он заметил мою улыбку, так и вовсе озверел, сжав пальцы на руле. Да что с ним?…

– Трой? – позвала его, сведя брови к переносице.

– Лучше сейчас не разговаривай со мной, Покахонтас, – процедил он, резко выруливая на гравийную дорогу, ведущую на нашу базу через пролесок.

К слову, ехать нам ещё предстояло часа полтора…

Как только грузовик остановился перед воротами, те медленно начали разъезжаться в стороны; я уже была, как на иголках, а Трой и вовсе едва не дышал паром. Стоило ему заглушить двигатель, как все преграды, сдерживающие меня в целях безопасности на дороге с психом-водителем, пали, позволяя наконец задать вопрос:

– Что происходит?

Я спрыгнула на землю и обошла машину. Дамас тоже покинул кузов и сразу пошёл к корпусу наёмников – на меня он посмотрел с сочувствием, но помогать не стал. Естественно. Его умные глаза говорили, что я сама была виновата в том, как Трой относится ко мне.

Что ж, он был прав.

– Если ты злишься из-за того, что я позволила себе лишние эмоции у наёмников, я уже приняла это к сведению, – заметила миролюбиво.

– Я злюсь не из-за этого. – Трой покачал головой, опасно глядя на меня.

– А из-за чего? – не поняла я.

– Мне не нравится доступное, – процедил метис, а меня словно под дых ударили.

Он смотрел мне в глаза, и не было сомнений, кого он имеет в виду.

– Могу поспорить с этим утверждением. Ещё пару недель назад ты задорно наяривал сестрицу пастора, – едва не выплюнула я.

– Я могу хоть коз трахать – чужое мнение меня не…бет. Мне не нравится, что ТЫ доступная. – Трой окатил меня таким презрением, что захотелось зажмуриться.

– И когда это я стала доступной? – едва сдерживаясь оттого, чтобы не запустить в него кинжалом, уточнила я. – Когда переспала с тобой?

– Осторожнее, девочка. Ты идёшь по тонкому льду, – предупредил метис, пристально глядя на меня.

– Ты назвал меня равной себе, ты сам признал моё право быть одной из демонов. Так что не надо делать вид, что я всё ещё бесправное существо, подчинённое твоей воле, – по слогам проговорила я. – В чём конкретно ты хочешь меня обвинить?

– То, как реагируют на тебя наёмники… все… наёмники, – уточнил он, глядя мне в глаза, и замолчал, а я вспомнила свой приход в корпус этим утром и те слова, что сказал Дамас, передавая волю своих бойцов… а также – выступление Влада перед наёмниками Семёрки; пожалуй, в случае ребят Дамаса, я и впрямь вела себя довольно свободно… скверна… в это время Трой продолжил: – А вчера ты обнималась с Астом.

Он отступил от меня на шаг, вглядываясь в выражение лица и словно позволяя оправдаться, – а я начала судорожно вспоминать подробности вчерашнего вечера… да, обнималась. Откуда он?…

– Это был ты? – спросила тише. – Ты был в коридоре?

– Нечего сказать? – Трой поднял брови.

– Это было дружеское объятие, – процедила я.

– Дружеское объятие в нижнем белье? – взгляд Троя стал настолько красноречивым, что я смутилась.

Да, я была в нижнем белье, но на тот момент я не думала об этом. Я вообще давно перестала стесняться своего тела.

Тем не менее Трой мою заминку заметил:

– То есть ты не отрицаешь этого? Как не отрицаешь – потому что не можешь спорить с фактами, – что несколько дней назад ты пошла к своему наёмнику и провела в его комнате всю ночь.

– Но я же сказала тебе, что между нами ничего не было! – вырвалось из меня. Что за чертовщина происходит?! – Более того, после этого мне показалось, что мы помирились…

– Помирились? – Трой усмехнулся, глядя на меня как на убогую умом. – Ты ТАК это называешь?

– Называй как хочешь, но не делай вид, что ничего не было, – процедила я, уже едва сдерживаясь от крика. – К тому же ты не имеешь права обвинять меня в этом. Это ты довёл меня до того состояния. Ты сказал, что между нами ничего не может быть. Ты отрезал для меня любую возможность пробиться к тебе, а сейчас продолжаешь пилить чертов сук, на котором мы оба сидим!

– Но ты ведь знала, кто я такой, – он в один шаг оказался рядом со мной и навис сверху, вдавливая в землю одним своим взглядом, – прекрасно знала. Я предупреждал тебя о том, какой я, но ты не хотела слушать. Ты решила, что сможешь изменить меня? – Он поднял мой подбородок, вглядываясь в глаза. – Потому начала вести себя так – провоцируя на каждом шагу и заставляя ненавидеть и желать тебя?

– Если ты так думаешь, то нам не о чем разговаривать, – я отступила от него на шаг, вырывая лицо из его плена. – Прими своё лекарство и успокой огонь в своих штанах; увидимся на тренировке.

И я развернулась, и ушла, холодея от того взгляда, которым Трой наградил меня после произнесённых мною слов. Он не простит мне этого… Не простит. Хоть он и назвал меня равноправным бойцом отряда, это не значит, что я стала иметь какие-то привилегии. Скорее – ещё больше ответственности.

Почему-то стало страшно. Я никогда не позволяла себе хамить ему настолько открыто, но сейчас – сорвалось. Я просто не успела сдержать себя.

А ещё пару часов назад хотела ударить того наёмника за несдержанность и отсутствие дисциплины. Дура.

Я вошла в здание, свернула к своей спальне и прикрыла дверь. Тренировка предстоит… тяжелая… Не удивлюсь, если Трой заставит работать сразу с десятком зараженных. Я обхватила голову руками и замерла в центре комнаты. Когда всё пошло под откос? Почему мы не можем нормально общаться? Ведь было так хорошо – нам обоим. Я чувствовала, что он наслаждался мной точно так же, как и я им… Но теперь всё снова запуталось. Трой был прав – я знала, кто он. И прекрасно понимала, что такие не меняются. Даже со временем. Зачем я ему это сказала?

Дверь в комнату резко открылась и закрылась, оставляя меня наедине с метисом.

Одного взгляда на его лицо мне хватило, чтобы всё понять.

– Трой, не надо. – Я сделала шаг назад, надеясь, что смогу воззвать к его рассудку.

Он быстро сократил расстояние между нами и мгновенно скрутил мне руки – чтобы я не имела возможности сопротивляться. Но я и не собиралась… Я хотела извиниться…

– Трой…

– Ты сказала успокоить огонь в штанах. – Он резко нагнул меня, вынуждая упереться щекой в подушку.

– Трой, ты что… – закончить мне не дали, потому как в следующее мгновение я ощутила, как с меня стягивают штаны. – Трой, не делай этого!

– Почему? Я же просто хочу с тобой помириться, – процедил он, продолжая удерживать меня и расстёгивая молнию на своих штанах.

– Трой, если ты сделаешь это, я тебе никогда не про… – мой голос сорвался на крик, потому что он это сделал.

Я лежала на спине и смотрела в потолок. Мыслей в голове не было, абсолютная пустота. Наверное, я даже ничего не чувствовала… хотя нет, чувствовала: мне было больно оттого, что он сделал со мной. И мне было стыдно за свою кульминацию в конце…

Я становилась зависимой от него, я боялась его, я хотела его, я ждала его взгляда и жаждала его прикосновений. Но я понимала, что это неправильно. И сейчас, пока мой рассудок ещё мог спорить с сердцем, я решила, что нужно это остановить.

Я не смогу быть рядом с таким, как Трой. Я сгорю рядом с ним.

Либо свихнусь, как он сам.

– Трой, я больше не подпущу тебя к себе, – сказала тихо, продолжая смотреть в потолок.

Метис приподнялся на локтях и посмотрел на меня. Он был обнажён и прекрасен. Или это мой воспалённый им мозг говорил, что он прекрасен. Он был насильником и психом. И он больше не имел права оставаться в моём сердце.

– Я беру то, что хочу. – Трой смотрел на меня твёрдым уверенным взглядом.

В его голосе было столько спокойствия, что мне вновь стало больно. Я что, такая же сломанная, да? Почему я допустила в себе чувства к этому человеку?

– Меня ты больше не возьмёшь, – ответила так же спокойно.

Он великий боец – в искусстве смерти ему не было равных. И он гениальный стратег. А ещё он – идеальный любовник.

Но он сломан и не подлежит починке.

– Рин… – сжав зубы и прикрыв глаза, произнёс Трой, но я его перебила:

– Уйди из моей спальни. Пожалуйста, – добавила, чтобы не вызвать новой волны гнева.

Трой некоторое время смотрел на меня, а затем резко встал и оделся.

– Я жду тебя на тренировке через час, – сказал он, стоя у двери и глядя на меня.

– Я приду, – ответила совсем тихо и отвернулась.

Дверь за ним закрылась почти беззвучно.

Больно. Как же больно было чувствовать.

Я свернулась в клубок и несколько минут пролежала, глядя на серую стену. Затем встала и пошла в душ.

Он спасал мою жизнь несколько раз. Он доверился мне, когда раскрыл свой секрет. Он принял меня в отряд демонов и дал возможность встать с ним плечом к плечу.

Я не имею права подвести его.

А это значит, что я пойду на тренировку; и буду ходить на неё столько раз, сколько он потребует. И я засуну глубоко в задницу все свои обиды и все свои чувства, потому что на кону теперь стоит нечто большее, чем возможность выжить – на кону стоит будущее Мира После…

Дни сменяли друг друга, а дата съезда всё приближалась. Мы несколько раз ездили в другие деревни и добились соглашения с тремя отрядами – в том числе с отрядом наёмников из Семёрки. Не сразу, но Трой принял моё желание всерьёз, и теперь тренировал меня так же, как и до начала наших недолгих отношений – с легкой издевкой в голосе и ироничными комментариями в стиле «Покахонтас, ты собираешься пугать Централь своей текущей кровью?… Почему ни один чертов Грешник не сдвинулся с места?!»

Он не знал, что по ночам я тренировалась в пробуждении своей крови и приучала себя спокойно терпеть небольшие порезы; именно поэтому на следующее утро добиралась на одном упрямстве, а вечером была уже и вовсе ожившим мертвецом. Аст внимательно наблюдал за мной на наших спаррингах и медленно, но верно выводил меня на новый уровень владения боевым искусством. К слову, он – один из первых догадался проследить за мной до спальни и узнать, чем я занимаюсь по ночам, что прихожу к нему едва живая. С тех пор, а это произошло в конце первой недели, мы занимались пробуждением крови вместе. Вспоминать боль было сложно, но племянник главнокомандующего нашёл способ справиться с моей проблемой: он садился на пол напротив меня и начинал рассказывать о том, какой звук раздаётся, когда кожа медленно распарывается скальпелем, какой – когда рвутся сухожилия, и какой – когда из разрезанных вен начинает вытекать густая кровь… Мы начали быстро добиваться результата, поскольку Аст мастерски умел внушать уверенность, что всё это происходит именно со мной…

За шесть дней до поездки в Централь я смогла добраться до Дамаса и заставила его ответить на последние вопросы. Это было уже вечером; Трой по какой-то причине отменил нашу тренировку и уехал с базы, а у меня появилось свободное время, которое я тут же использовала для похода к наёмникам.

– Не ждал? – Я застыла в дверном проёме, глядя на Дамаса, привычно читавшего какую-то странную газету.

– Заходи, – улыбнулся мужчина и сел на постели, предлагая мне сделать то же самое.

– Мне всегда было интересно, что ты читаешь? – проследив за исчезновением газеты в ящике, протянула я.

– Это последние сохранившиеся доказательства того, что произошло пятнадцать лет назад, – ответил наёмник, глядя на меня своими умными глазами.

– Это настоящие газеты пятнадцатилетней давности? – изумлённо уточнила я. – Но откуда они у тебя? И почему они черно-белые?

– Во время рейдов на развалины я часто находил интересные вещицы… поскольку знал, где искать, – он продолжал смотреть на меня, и выражение его лица становилось всё более… незнакомым.

– Ты расскажешь? – негромко спросила у него.

– За разглашение этой информации меня могут казнить без выяснения причин, – так же тихо ответил Дамас.

– Почему-то мне кажется, что эта информация связана с терактами, о которых я спрашивала тебя больше недели назад, – я упрямо стояла на своём. – Насколько мне помнится, ты дважды обещал рассказать о них.

Дамас сложил руки на груди и несколько секунд давил меня пристальным взглядом.

– Я все равно узнаю об этом. Либо от тебя, либо от главнокомандующего – перед тем как скормить его Грешникам, – предупредила серьёзно.

И наёмник наконец внял моим словам:

– До того как вирус выпустили, мир пару десятилетий уже находился на грани Третьей мировой войны. В экономике разразился страшный кризис, самый глубокий за всю историю. Людей сначала душили налогами, на всё и вся. Потом принялись душить их свободу слова и права. Ну а затем в прямом смысле слова – Смогом. Без респиратора порой даже за городом было не обойтись, а уж в промзонах выжить можно было только в кислородной маске. Локальные войны и ежедневные теракты вот-вот грозили перерасти в новое глобальное побоище.

Он ненадолго замолчал, предлагая мне усвоить услышанное, а затем продолжил:

– То, что сейчас называют «Великим Разрушением», на самом деле – тщательно подготовленный акт по уничтожению всех промышленных зон, ставших причиной экологической катастрофы. Взрывы стерли с лица земли участки, где «режим черного неба» был введён в статус постоянной угрозы – а это каждый десятый город. В это же время произошёл быстрый захват власти. В стране началась полная анархия. Однако длилась она не больше суток… Потому как следом за захватом власти новые правители выпустили на свет вирус под названием «Скверна».

Я молчала, глядя на Дамаса широко раскрытыми глазами, и никак не могла понять… зачем? Зачем главнокомандующий сделал это? И зачем после выпуска вируса создал исследовательские центры, в которых изучали феномен иммунитета к этому вирусу, а также – возможности использовать это в качестве оружия против заражённых?

– Зачем… – все-таки выдавила я.

– Потому что главнокомандующий твёрдо уверен, что знает, каким должен быть Мир, – голос наёмника стал ледяным.

– Большего безумства придумать сложно, – глухо проронила я.

А ведь он был тем, кто боролся за свободу… Здесь было над чем задуматься.

– Но что стало с остальными странами? Почему я о них ничего не слышала?

– Никто не знает. Мы не имеем контактов с внешним миром, – ровно произнёс Дамас.

Я нахмурилась.

– Почему никто не рассказывает об этом? Ведь ты – не единственный, кто жил до Великого Разрушения!

– Со мной, как и со всеми, чей возраст превышал четырнадцать лет в момент выпуска вируса, была проведена… работа, – поискав слово, объяснил наёмник. – Главнокомандующему и тем, кто стал властителями Города, Который Выстоял, было жизненно важно стереть из голов людей память о прошлом.

– Вам как-то изменяли сознание? Но как это возможно? – недоверчиво спросила я.

– О нет. Людей, распространявшихся о Мире До, просто убивали. Это очень действенный способ заткнуть всем рты.

Я сжала зубы и покачала головой. Идеальных правителей не существует. Все, кто приходят к власти, теряют разум и становятся опасными для простого народа – потому как между ними и этим самым народом вырастает непреодолимая стена.

Возможно, если к власти придёт такой псих, как Трой, у мира есть шанс… Метис просто не сможет сойти с ума больше, чем уже сошёл.

– Спасибо, что рассказал, – уходя в свои мысли, сказала я.

– Желание отдать главнокомандующего на корм Грешникам не исчезло? – усмехнулся наёмник.

– Благодаря тебе оно окрепло, – коротко ответила и вышла из комнаты Дамаса.

Теперь, зная о прошлом, я могла с уверенностью сказать – Централь падёт. И я сделаю всё, чтобы отомстить тем ублюдкам, что сотворили всё это с моим миром.

Раз последняя тренировка с Троем отменилась, я получила возможность собраться с Астом пораньше, чтобы вечером уснуть вовремя и наконец хорошенько выспаться. Так и поступила; нашла племянника главнокомандующего в палате Тони и забрала с собой в дальнее крыло здания, где можно было проверить результаты нашей работы. А результаты были… вот только я не спешила радоваться. Концентрация в этот момент должна быть стопроцентной, а я с каждым разом всё больше уходила в свои мысли, думая о прошлом нашей страны, о главнокомандующем, о Трое… всё больше о Трое, о его теле, о его руках, о его безумной взгляде, да чтоб всех скверна по жрала!

Я уронила голову в руки и тихо замычала. Аст, который в этот момент запирал подопытного Грешника обратно в клетку, остановился и внимательно посмотрел на меня. Я этот взгляд даже не увидела – почувствовала; как чувствовала его на протяжении всех наших тренировок, и утренних, и ночных.

– Ты знаешь, что твой взгляд физически ощутим? – пробормотала я, не отрывая ладоней от лба.

– Мне говорили об этом, – согласился Аст и подошёл ко мне. – Ты переживаешь из-за Троя?

– Откуда ты знаешь? – Я резко подняла голову и посмотрела на него.

– Неужели ты думаешь, что ваша ссора осталась незамеченной? – Он поднял бровь, а в его голосе появилось нечто вроде иронии… такой далё-ё-ё-ёкий намёк на иронию.

– Я надеялась, что никто не будет обсуждать это со мной, – призналась честно, прямо глядя ему в глаза.

– Не суди его строго, – удивил меня племянник главнокомандующего; я даже нахмурилась:

– Ты защищаешь его передо мной?

– Это неожиданно, верно? – сухо улыбнулся Аст, – ведь мы старались не обсуждать его на наших тренировках, а до того момента, как ты узнала всю правду, я и вовсе настраивал тебя против него.

– Это что, была проверка? – холодно спросила я. – Все твоё поведение с момента возвращения на базу?

– Нет, я действительно считал, что Трой ведёт какую-то свою игру. До моего побега мы с ним лишь строили планы, как можно уничтожить Централь, добывали доказательства вины дяди, проводили разведывательные операции на других базах – вызнавая, кто из командиров разведкорпуса не любит Централь так же, как и мы… Но с твоим появлением всё изменилось.

– С твоим возвращением изменилось не меньше, – заметила я.

– Да, – спокойно кивнул Аст. – К тому же изначально ты предназначалась мне.

– Я никому не предназначалась, – парировала осторожно – ссориться не хотелось.

Быть в конфликте с обоими командирами отряда демонов было бы крайне неудобно.

– Трой знал меня. Знал слишком хорошо. Но наверняка даже подумать не мог, что сам увлечётся тобой. – Аст неожиданно мягко улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо.

Я смутилась. Не то чтобы я отвыкла от его внимания, но это было… да. Это было неожиданно.

– Ты всех нас заставляешь двигаться, – негромко сказал Аст, странно глядя на меня.

– Я не специально, – единственное, что выдавила из себя, а затем вдруг спросила: – Что с ним случилось? Почему он стал таким?

Да, признаюсь, эти вопросы стали неожиданностью даже для меня. Я не хотела спрашивать о Трое, даже думать о нём не хотела – но ничего не могла с собой поделать.

– Он не рассказывал? – в глазах Аста мелькнуло удивление. – Ну, конечно. Не рассказывал. – Он задумался на мгновение, а затем поднял на меня взгляд ореховых глаз. – Я не уверен, что могу озвучить вслух то, чем он предпочёл не делиться.

– Я понимаю, – поджав губы, спокойно ответила я и выпрямилась. – Я никогда не благодарила тебя за то, что ты мне помогаешь…

– Не надо, – качнул головой Аст, – я делаю это, потому что хочу.

– Но мы так и не решили проблему твоей сестры, – заметила очевидное.

– Когда мы захватим Централь, я найду способ обратить на неё внимание. – Аст растянул губы в странной улыбке, так напоминавшей Троя, что я не выдержала и отвернулась.

– Пойду поужинаю, – произнесла ровно и, кивнув на прощание, вышла в коридор… чтобы заметить тень, юркнувшую в одну из комнат.

Я тихо прокралась до двери и резко вошла.

– Вельз, если ты думаешь… – начала было с претензией, но тут же замолчала.

В углу комнаты стояла Барб и сжимала ладони в кулачки.

– Барб? – удивленно спросила.

– Гаморичка, только не ругайся, ладно? Я случайно подслушала… точнее, не случайно, конечно, я уже давно наблюдаю за тем, как ты с командиром уединяешься, и боялась, что вы с ним того, ну… это… ну, чем вы там занимаетесь, и так расстроилась, и за Тройчика так обидно стало, что я решила проследить и… вот.

– И что «вот»? – спросила я строгим голосом.

На самом деле вся эта речь заставила меня вспомнить пару книжек, которые я умыкнула у приёмной матери из её кабинета в лаборатории… так вот там содержание было точь-в-точь, как мысли Барб. Чёртова драма с распутной главной героиней и немыслимым числом мужчин, окружавших её… И все её так любили, что прям тошно было…

– И увидела, что вы с командиром тренируетесь, – замялась Барб, – и случайно услышала ваш разговор…

– Так уж случайно? – Я подняла бровь.

– Ладно, специально подслушала… – девочка совсем расстроилась, сникнув головой, а потом вдруг подняла своё личико и посмотрела на меня своими голубыми глазищами. – Гаморичка! Не обижайся на Тройчика! Ты не знаешь, что с ним случилось, но я знаю. Он не специально такой бывает… Он просто не может это контролировать, потому и принимает всякую пакость…

– Стой-стой-стой! – Я подняла руки вверх, внимательно глядя на неё. – Ты знаешь, что с ним произошло?…

– Да, – тихо ответила Барб.

Нет. Нет, нет и нет. Я не должна этого слушать. И не должна даже думать о его прощении. Всё, что я должна, – это добиться успехов в управлении Грешниками и во владении оружием. Всё. И даже то, что я сама выспрашивала об этом у Аста, ничего не меняет…

– Что это было? – спросила едва слышно, проиграв самой себе даже в мыслях.

– Тень, – так же тихо ответила Барб.

– Тень? – Я удивленно посмотрела неё.

– Ему было четырнадцать. Я не знаю подробностей. Знаю только, что он оказался в городе, окруженном Тенями, и что одна из Теней смогла пройти сквозь свет…

– Боже… – прошептала я.

Он говорил об этом. Около трех недель назад… он предупреждал меня, что свет не всегда может защитить от этой напасти – я ещё тогда не поверила ему… И потом, в Восьмерке, во время разговора о выживших после встречи с Тенями, я спросила: «разве такие бывают?», и он ответил сухо: «бывают»…

– Он говорил о себе, – выдохнула изумлённо, не глядя на Барб.

– Что? – девочка сделала ко мне шаг.

Боже!

Я закрыла рот ладонью.

– Гаморичка… – Барб взволнованно потопталась на месте. – Только не говори Тройчику, что я тебе сказала.

– Барб… нас ведёт сумасшедший, – тихо проговорила я.

– Нет, Тройчик не сумасшедший! Он просто немного не здоров, но он в своём уме! И он никогда не подводил Барб! – взволнованно заговорила девочка. – Он спасал Барб столько раз! Он нашёл Барб на развалинах рядом с косточками её съеденных родителей, он отнёс Барб в тепло и накормил, а потом оставил у себя. Он обучил Барб всему, что он умеет! Барб ему всем обязана!!! Тройчик хороший! Он хороший, Гаморичка!!! Он не хотел тебя обидеть, он просто не умеет по-другому! Но он любит всех нас, даже командира любит, потому заставил нас искать его по всем деревням! И тебя он любит! Любит! Не обижай его!!! – Она уже плакала, как плакала и я – и мы обе уже не могли остановиться.

Я осела на пол и скрыла лицо в ладонях, а Барб всё стояла и ревела, громко шмыгая носом.

Моё сердце болело, как, должно быть, болело её…

Только ребёнок, со своей детской наивностью, может так пробить броню, – какой бы прочной она ни была. Барб верила Трою, она любила его и считала его своей семьей. И, сидя на полу в пустой темной комнате, я осознала, что тоже верю ему, что тоже люблю его, хоть и старалась забыть об этом, и тоже считаю его своей семьёй. Всё было так сложно и так просто одновременно.

Я встала на ноги, подошла к девочке и крепко её обняла. Каким бы ни было наше будущее, я не хочу расставаться с ней. Не хочу расставаться ни с кем из них. Даже с ним… Я не уверена, что смогу простить его. И не уверена, что он нуждается в моём прощении, но я пойду рядом с ним – куда бы он ни пошёл. И я прикрою его спину. И спасу ему жизнь, если понадобиться. Потому что ближе его – ближе всех членов отряда демонов, – у меня никого не было.

– Пойдём умоемся, – шепнула девочке, беря её за руку, и мы вместе пошли в мою спальню, где привели себя в порядок.

А затем решили пойти на кухню, где Вельз как раз заканчивал с приготовлением ужина, – как услышали звук открывающихся ворот…

Мы вышли из здания так же – вместе и смотрели, как на внутренней территории базы останавливается грузовик, как открывается дверца кабины, как на землю спрыгивает Трой и идёт к нам. Его волосы теперь были коротко подстрижены, привычная форма – сменена на парадную, какую носят разведчики Централи, лицо – сосредоточено. Он остановился напротив нас, цепко разглядывая припухшие красные глаза, в то время как я не могла оторвать глаз от его новой причёски, – и произнёс не без холодной иронии:

– Даже спрашивать не буду.

– Не надо, – качнула головой я, соглашаясь с ним; и мы вместе пошли на базу…

…Следить за лицом. Не выдавать эмоций.

Следить за лицом. Не выдавать эмоций.

Следить за лицом.

Я сделала короткий вдох и медленно выдохнула. Затем отошла от зеркала, в которое таращилась уже больше десяти минут, и прошлась по комнате. Сегодня я буду в Централи. Сегодня встречусь со всеми служащими разведкорпуса. Сегодня впервые увижу главнокомандующего.

Сегодня…

Нет, об этом я постаралась не думать.

После того как мне объяснили, почему на меня будут глазеть все кому не лень, а самое главное, почему от меня не будет отрывать глаз сам глава Города, Который Выстоял, я чуть не застонала: как я могла забыть, кем является Аст и почему от него никогда не ждали, что он заведёт себе ученицу?… Такой, как он, по определению не может иметь желания кого-либо обучать – разве что по приказу свыше. Но поскольку приказа свыше не поступало (да и откуда? Над Астом и Троем разве что сам главнокомандующий и совет Города), всем будет любопытно, кто я такая и чем смогла привлечь внимание Холодного Принца.

Так его, оказывается, называют представительницы слабого пола в разведкорпусе… Спасибо Лое – объяснила. К слову, сама блондинка появлялась на нашей базе едва ли не каждый день последней недели. Она не знала о моих способностях и, по просьбе Троя, разок провела со мной тренировочный бой, после чего я получила оценку «ну да, она умеет драться… не знай я Астарота, решила бы, что он с ней спит – приёмчики-то все из арсенала Холодного Принца». Я тогда сильно разозлилась на Троя, хоть и не показала этого никому (с какой стати мне было бороться с его любовницей?), и только к концу дня сам Аст пояснил мне мотивы метиса: своим комментарием Лоя дала мне зелёный свет на поездку в Централь – я подтвердила свои навыки перед командиром другого отряда разведкорпуса, а также обзавелась неплохой легендой перед членами других отрядов, поскольку Лоя была известной сплетницей и за словом в карман не лезла. А ещё позже я узнала от Барб, что Трой имел разговор с главнокомандующим в один из дней, когда отсутствовал на базе, и в том разговоре он сказал, что специально подобрал меня для Аста в одной из деревень и специально навязал ему моё «ученичество», чтобы переключить его внимание на меня и начать работать над новой эмоциональной привязкой, но на этот раз к живому человеку – а не к лежащей в коме сестре.

И я вновь не знала, как мне на это реагировать. Ход мыслей Троя был непостижим для меня, и я вполне могла допустить, что так оно и было… если бы не знала, что метис желает свергнуть главнокомандующего с его насиженного места в Централи.

В любом случае теперь у меня была хорошая легенда, которой совсем не мешали подозрения Лои по поводу наших взаимоотношений с Астом.

Короткий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и бросить последний взгляд в зеркало. Я готова. Форма на мне. Гловы на руках. Легкоступы на ногах. Клинки в ножнах. Ничего не забыла.

– Иду, – отозвалась и направилась к двери, но та неожиданно раскрылась, являя передо мной Троя в парадной форме.

К слову, парадная отличалась от обыкновенной лишь усиленным бронежилетом, формой плеч у куртки – выдающей ранг бойца, и цветом кожи – синей стали самого темного оттенка.

Я быстро осмотрела его, стараясь запомнить каждую деталь и зафиксировать её в памяти, и перевела взгляд на лицо. Сглотнула. Мы перестали общаться. Совсем. Всё свелось к его репликам во время наших тренировок и к моим сдержанным ответам. Мне не хватало нашего общения. Мне не хватало его самого…

Видела я его также только во время наших вечерних встреч, иногда ещё – за ужином, ещё реже – за завтраком. С тех пор как он сменил прическу, я много раз думала – как теперь будут ощущаться его волосы, если запустить в них пальцы?… Ещё я могла по несколько минут в день отдаваться анализу – идёт ему новая стрижка или нет? В итоге всегда приходила к одному мнению: нужно посмотреть ещё раз.

Готова ли я была забыть его? Не как своего командира, а как своего мужчину? Ответ был очевиден – нет.

Готова ли я сделать шаг, чтобы вновь сблизиться?

Я на секунду прикрыла глаза: страх; внутри меня были страх и неразбериха.

Не готова. И возможно никогда не буду готова. Но всегда буду желать, чтобы Того Дня не было.

Я открыла глаза и вышла в коридор, слегка задев плечом руку Троя – это вышло случайно, но от этого простого прикосновения меня пробил жар, а сердце предприняло очередную попытку вырваться из груди. К нему.

– Ты всё помнишь? – коротко спросил Трой.

– Да, – так же коротко ответила я и пошла вперёд по коридору, но была остановлена…

Я недоверчиво смотрела на его пальцы, держащие меня за предплечье, и никак не могла понять – мне это видится? Или он действительно намеренно остановил меня?

Я перевела взгляд на его лицо и застыла, молясь, чтобы не спугнуть момент: Трой смотрел на меня прежним, слегка безумным взглядом, а его хватка на моём плече становилась всё более болезненной.

Я не могла выдавить из себя ни слова. Казалось, что даже дышать стало трудно…

– Постарайся выжить, Покахонтас, – через силу процедил Трой, едва удерживая на лице прежнее выражение спокойствия и отстранённости.

– Постараюсь, – выдавила из себя, не в силах оторваться от его глаз.

Только они говорили мне, что тот Трой, что вынудил моё сердце ожить и забиться, тот Трой всё ещё там – внутри метиса. И только они говорили мне, что он не смирился. Что он дал мне время на подготовку к нашей общей цели, но не отступился и не забыл.

Я не знала, как реагировать на это. Одна часть меня готова была броситься на него и разрыдаться, побить его – или попытаться побить, – заняться сексом и спокойно направиться в Централь, чтобы уничтожить всех создателей Мира После… а вторая – требовала сдержанно отступить и вспомнить, что такие, как Трой, не меняются и что я – не Господь Бог, чтобы излечить его от того, чему в нашем мире даже названия не было…

– Идём.

Трой вновь был собран и неприступен, как стена, и уже вовсю отдалялся от меня, пересекая коридор и двигаясь на выход.

Я закрыла дверь в свою спальню, мысленно попрощавшись с ней надолго, и двинулась следом.

Впереди были четыре часа пути.

Впереди была Централь.

– С Богом, – пробормотала себе под нос, тут же усмехнувшись всей иронии ситуации: мы шли карать тех, кто сделал религию основой Мира После.

И мы не надеялись на небеса. Мы надеялись лишь на мечи и пистолеты. А ещё на зараженных людей, тайно провезённых в кузовах грузовиков на территорию Централи.

* * *

Огромная, в сорок или пятьдесят метров в высоту, стена. Я знала, что у неё был металлический остов, а с обеих сторон она была усилена бетонными блоками, – но впервые видела её вживую. Это действительно было грандиозным зрелищем.

В отличие от наших баз, ворота Централи не разъезжались в стороны, а поднимались вверх, уходя куда-то в толщину стен. Я сжала ладони на коже сиденья, вцепившись в неё пальцами, и смотрела, как перед моими глазами открывается вид на Главный Город Мира После. Я не знала, сохранились ли на мировой карте другие государства, как не имела понятия, добрался ли до них вирус, но не могла не отдать дань величию Города, Который Выстоял…

У самой стены располагались зоны сельского хозяйства, где в поте лица трудились худые, изможденные люди, пытавшиеся извлечь жизнь из почти мертвой земли; чуть дальше, через тридцать минут езды, начиналась зона ремесленников – никаких заводов, лишь производство нужных жителям Централи товаров: одежды, обуви, посуды, предметов гигиены. Я знала, что в Городе проведено электричество, как знала, что помимо электростанции, Централь имела ещё несколько действующих заводов, но все они располагались с другой стороны – у противоположной стены, и имели новейшие (на момент Великого Разрушения) системы очистки воздуха. А благодаря климатическим условиям даже дым из труб этих заводов относило за стену, а не в жилую зону Централи.

И тем не менее я ощущала, насколько спертым был воздух внутри этих огромных стен, – и не могла не заметить, как было сложно здесь дышать в принципе… Хотя скорее всего так проявлял себя мой страх быть пойманной в этой ловушке из металла и бетона.

Барб взяла меня за руку, и дышать стало чуть легче.

Я улыбнулась ей одними глазами и вновь повернулась к окну автомобиля. То место, куда мы ехали, было также – с другой стороны от жилой зоны. Территория Главной Базы как раз соседствовала с Центром Исследований Скверны – да, да, именно так: именно – исследований и именно – скверны. Меня даже передернуло от лицемерия властителей Централи: того, как серьёзно они делали вид, что борются с проблемой, которую на самом деле сами и создали… Но мимо Центра Исследований мы проехали много позже, а сейчас как раз пересекали жилую зону Централи. Многоэтажные дома поражали своей высотой, а люди, спешащие куда-то по своим делам, – своей худобой. Сама зона была просто огромной, – не удивлюсь, если внутри стен проживало больше миллиона человек, – и поделённой на районы. Любопытство во мне заставило фантазировать о других выстоявших после Великого Разрушения городах: как они выглядели? Были ли они застроены такими же безликими серыми зданиями, давящими на людей своей высотой и тысячей окон? Или в них всё ещё сохранились краски и зелень? От лицезрения однотипных и удручающих видов за окном становилось тошно. Разве можно здесь жить? Кто вообще по доброй воле выберет Централь местом для жизни? Ответ был ясен, как день: сотни тысяч, миллионы людей! Поскольку внутрь стен их загонит страх. И уже неважно будет, насколько тяжел здесь воздух и насколько мала вероятность устроиться с комфортом – главное, что они смогут выжить. И они будут подчиняться властям Централи, поскольку законники – единственный гарант их защиты перед угрозами Мира После. Единственный – после стен.

Через час мы пересекли жилую зону и выехали на гравийную дорогу. Мимо нас проплыло величественное здание Центра Исследований, а чуть позже – загородная резиденция главнокомандующего и его охраны. Этот светлый особняк не вписывался в картину Централи: даже со стороны он выглядел уютным и ухоженным и гармонично сочетался с зеленью, насаженной вокруг. Помимо сада с различными плодоносящими деревьями, рядом с особняком был разбит парк, в центре которого красовался настоящий фонтан с водой! Я даже развернулась, провожая взглядом это чудо. Последний раз я видела фонтан на картинке в журнале, который мне принесла приемная мать… лет десять назад.

– Хорошо, что наша встреча пройдёт на полигоне, а не в резиденции дяди, – подал голос Аст, равнодушно глядевший в окно.

– Почему? – Я посмотрела на него.

Он сидел на пассажирском месте рядом с Троем, в то время как мы втроём (я, Барб и Вельз) расположились на задних сиденьях.

– Мне всегда нравилось находиться там. Я бы не хотел, чтобы это здание было разрушено, – отозвался племянник главнокомандующего.

– Поясняю для всех остальных, – усмехнулся Трой, – как только мы свергнем власть Централи, мы переберёмся жить туда.

Мы будем жить в том красивом здании?…

Ещё один плюс в копилку.

Стоп! Мы останемся в Централи?…

Я замерла, осознавая новую информацию. Я не хотела здесь жить, я не хотела каждый день дышать этим воздухом, я не хотела иметь отношения к правлению сотнями тысяч людей, что проживали в центре серого мегаполиса. Но также я понимала, что останусь там, где останется моя команда. Бежать в лес уже поздно – я там, где я есть. И я вынуждена буду смириться и привыкнуть к новому месту. Конечно, если мы выживем.

– Подъезжаем, – сухо заметил Трой, возвращая меня в реальность из тяжких дум.

Главная База Централи была просто огромной. Одна зона казарм чего стоила – я даже представить себе не могла, что законников… столько. Но теперь, пока мы проезжали жилую зону Базы, у которой не было стен, я могла воочию убедиться – сегодня на съезде собрались тысячи бойцов. И многие из них уже расположились в своих отсеках. Наш же путь лежал к главному корпусу, что располагался за полигоном.

Это здание трудно было с чем-то сравнить. Шестиэтажное, оно напоминало какой-то странный замок, что разросся не ввысь, а вширь и был оформлен в смеси готического и английского стилей. Главный центр законников был серого цвета, однако этот цвет крайне отличался от цветов жилой зоны мегаполиса: он был более мягким и более приятным глазу. А большие широкие окна, что отражали свет солнца, придавали ему ещё более величественный вид.

– Мы едем туда? – негромко спросила я, и в следующий момент машина свернула на узкую подъездную дорогу – как раз к этому зданию. Ответ был очевиден.

– Я должен поприветствовать родственника, – ответил Аст, голос которого был холоден, как никогда.

Когда мы вышли из машины, все служащие, что стояли на небольшой площади, разбитой перед центром законников, посмотрели в нашу сторону.

На всех была разная форма: на ком-то – серая, на ком-то – чёрная, на ком-то – темно-зеленая. Такого цвета, как у нас, не было ни у кого. Естественно. Отряд демонов был единственным и исключительным в уникальности своего состава… псих, Холодный Принц, незнакомка, малышка-попрыгунья и молчаливый убийца… Как славно, что, в сравнении с остальными членами отряда, я была не так интересна для окружающих. Да, Трой и Аст собрали все взгляды представительниц женского пола. Кто-то смотрел на них с интересом, кто-то – с любопытством, кто-то – с легким презрением, но большинство смотрело на них с желанием.

Вельзу и Барб досталось чуть меньше внимания, но и качество взглядов совершенно изменилось – девочке больше улыбались, а на Вельза смотрели с уважением и осторожностью. Странно. Я полагала, что слово «осторожно» должно было зажигаться при виде первых двух членов отряда…

Из общей массы отделилась Лоя и летящей походкой направилась к Трою. Слава провидению, целовать не стала. И сексом на поляне перед центром законников они не занялись. У меня аж от души отлегло.

Блондинка звонко чмокнула метиса в щёку и подмигнула Асту. Барб она подарила весёлую улыбку, Вельзу кивнула, мне… я была удостоена лишь коротким взглядом – а затем всё внимание сестры Габриэля было направлено на Троя.

– Братец начинает задавать вопросы. Много вопросов, – сказала она, поднимаясь с нами по лестнице к главному входу.

– Габриэль умён. Нужно было учесть это, прежде чем ехать на его территорию и запугивать его наёмников, – сухо сказал Аст.

– Спасибо, про просветил, но бороться с пастырем не входило в мои планы, – холодно усмехнулся Трой, – к тому же я всё ещё надеюсь, что он может оказаться нашим союзником.

– У тебя нет проблем с тем, что ты идёшь против брата? – Аст посмотрел на Лою.

– Пф… – она усмехнулась и отмахнулась от племянника главнокомандующего, – если он вздумает убить меня, я утащу его на тот свет следом за собой. Не моя вина, что он слепо следует приказам Централи.

– Это странный ответ… для сестры, – чуть тише заметил Аст, голос которого оставался все так же равнодушен.

– Это нормальный ответ для той, что не хочет вечно лизать задницу твоему дяде. – Лоя скривила красивое лицо. – И вообще, что за наставления с чужой колокольни? Думай лучше о своей семье.

– Лоя, – холодный взгляд метиса осёк поток слов из рта блондинки, и она ненадолго замолчала, насупив губки; Трой бросил на неё ещё один недовольный взгляд. – Иди проверь всех наёмников. Встретимся на полигоне.

Блондинка фыркнула и остановилась, мгновенно отделяясь от нашей группы, а мы вошли в здание и быстрым шагом пересекли холл: я даже осмотреться не успела, единственное, что тут же бросилось в глаза, – это мраморный пол, высоченные потолки и куча дверей, ведущих в кабинеты, – где-то приоткрытые, а где-то распахнутые настежь, но чаще – закрытые, да ещё и с законником на входе.

Мы поднялись по широкой лестнице с ковровым покрытием и очутились в начале огромного коридора, уходящего вперёд чуть ли не на сотню метров.

Четыре резные двери за плечами, и вот мы уже стоим перед входом в кабинет главнокомандующего, двери которого охраняли два законника при полном вооружении. У них даже в руках было по автомату неизвестной мне модели, не говоря о целом наборе средств для убийства, что крепился к специальному поясу на бёдрах.

Увидев Аста, они коротко кивнули, умудрившись сделать это одновременно, а затем разошлись в стороны, толкнув двери внутрь… Это был не кабинет, это был целый зал, отданный одному-единственному человеку, что управлял всем Миром После. Просторный, с дорогим ковром на полу, с портретами неизвестных мне людей на стенах, этот зал из всех предметов мебели вмещал в себя лишь один рабочий стол из резного дерева, что стоял в его конце – перед огромными окнами во всю стену. И из всех людей, что могли бы здесь разместиться, этот зал вмещал лишь одного человека – родного дядю Аста, главнокомандующего всей армией Централи. Да, это была настоящая армия – сегодня я в этом убедилась.

Сам главнокомандующий оказался мужчиной лет пятидесяти, с короткими темными волосами с седыми прядями, пышными усами и холодным взглядом стальных глаз. И, да, его глаза не только были цвета стали, они ещё и обладали свойством – буквально врезаться в суть человека и заставлять собеседника ощущать себя беззащитным перед Главным Человеком Города, Который Выстоял; это был взгляд лидера, взгляд вождя, взгляд человека, который был готов убивать ради своей идеи.

Это был взгляд опасного человека.

И этим взглядом я была награждена.

Он длился недолго – от силы пару секунд, но этого мне хватило, чтобы понять: я боялась Его. И я не хотела, чтобы Он ещё когда-нибудь посмотрел на меня.

Это было плохо.

Но, как я уже сказала, это длилось совсем недолго; главнокомандующий одарил своим вниманием всех членов отряда демонов и коротко кивнул Асту, после чего тот развернулся и направился на выход.

– И это всё? – одними губами спросила я, когда мы спускались вниз по лестнице.

Неужели аудиенция у родственника настолько коротка?…

– Дядя увидел тебя. Теперь он отправит своих людей на поиск мифического управленца Грешниками, – негромко ответил Аст.

– То есть он не допустил мысли, что этим мифическим управленцем могу быть я? – Я подняла бровь, глянув на племянника главнокомандующего.

– Нет, не допустил, – ответил мне Трой, усмехнувшись какими-то своим мыслям.

Хотя чего там, – мне даже гадать не нужно было: я прекрасно знала, о чём подумал метис – о том, что я не выглядела опасной.

И это было моим плюсом. Минусом было то, что посланники главнокомандующего могут вернуться в самый неожиданный момент и ударить нам в спину. Они могут сделать это даже после того, как сам главнокомандующий будет убит.

– Не переживай из-за них, Гаморичка, – Барб вновь взяла меня за ладошку, – командир уже позаботился о тех, кто придёт за тобой.

Ну, это при условии, что я-то здесь…

– За воротами их будет ждать сюрприз, – отозвался Трой и вдруг мгновенно изменился: его лицо стало напряжённым, как никогда, взгляд – сосредоточенным, а тело – готовым к реакции. Любой реакции.

Я перевела взгляд вперёд и увидела незнакомого мужчину, поднимавшегося по лестнице нам навстречу. Его взгляд был прямым, а желтые глаза невероятно напрягали своим цветом. На обескровленном лице не было никаких эмоций. Длинные серебристые волосы вблизи оказались абсолютно седыми. Образ завершал странный черный плащ, полностью скрывавший одежду.

Это ещё кто такой?…

Мужчина прошёл мимо нас, скользнув безразличным взглядом по нашим лицам, и скрылся в кабинете главнокомандующего.

– Кто это был? – напряженно спросила я.

– Ещё один выводок лабораторий, – процедил Трой, увеличивая скорость шагов при спуске.

– И что он умеет? – спросила я.

– Этого никто не знает, – ответил Аст, обернувшись ко мне.

– Так… и что он забыл в кабинете главнокомандующего? – продолжила расспросы я.

– Он его телохранитель, – сказал Трой, выходя на воздух.

– Ясно… и почему тебя так напрягает странный тип с неизвестными способностями, являющийся телохранителем главнокомандующего, о котором ты забыл мне рассказать? – уже не скрывая эмоций в приглушенном голосе, спросила я, сверкнув глазами на Троя.

Тот несколько секунд сверлил меня напряжённым взглядом, а затем перевел его на Аста.

– Расклад меняется. Если он успеет вернуться, – а он успеет – я возьму его на себя; тогда пастор будет на Вельзе, на тебе – главнокомандующий, – четко проговаривая каждое слово, негромко сказал он. – Идите к наёмнику и предупредите его о… новых обстоятельствах, – процедил Трой, затем резко развернулся и ушёл обратно в здание.

Так… что происходит?

– Аст? – Я посмотрела на него, когда поняла, что ни Барб, ни Вельз мне не помогут.

– Джет – очень опасный противник. – Холодный Принц, как назвала его Лоя, медленно продолжил спуск по ступеням, и мне пришлось следовать за ним, – он не попадётся в нашу ловушку, оставленную за стенами Централи для слуг дяди, и успеет вернуться и доложить о том, что его ждало за воротами. Весь наш план пойдёт насмарку. Мы лишимся эффекта неожиданности.

– Понятно. А тихо убрать этого Джета?… – негромко предложила я, глядя на Аста, волосы которого сегодня были убраны в аккуратный низкий хвост, открывая свету точёные скулы и красивые черты лица.

К слову, имя телохранителя показалось мне смутно знакомым… словно я слышала о нём когда-то в далеком прошлом – но никак не могла вспомнить, где именно.

– Тихо убрать не получится, – качнул головой тот, – не та весовая категория.

– И что мы будем делать? – Я вновь посмотрела на Барб и Вельза, лица которых были сосредоточены и полны напряжённого ожидания решения командира.

– Сейчас пойдём к Дамасу. Трой прав – при таком раскладе мы просто не успеем обзавестись большим количеством сторонников, скорее – наживём врагов как изменники. Значит, начинать работать над остальными отрядами нужно прямо сейчас.

– У наёмников сейчас боевое построение, – подал голос Вельз, всё это время молча следовавший за нами.

– Боевое построение? – Я свела брови к переносице.

– Всех новых наёмников, собранных с деревень за эти две недели, спешно вводят в курс дела, объясняя, кто такой главнокомандующий и почему нужно его слушаться. – Аст развернулся и окинул центр законников долгим задумчивым взглядом. – А через несколько часов на главном полигоне начнётся сам съезд – сеанс запугивания с показательными выступлениями лучших бойцов.

– Помню, – кивнула я, – не понимаю только, как вас с Троем не запрягли под это дело.

– Они попытались, – на губах Аста появился намёк на улыбку.

– Он выходит, – вновь подал голос Вельз, и я краем глаза заметила, как Джет спускается по ступеням, сворачивает к парковке и садится на байк.

Трой в это время уже должен был отдать сигнал по системе связи, что располагалась под всеми зданиями законников, чтобы грузовики с Грешниками отправлялись с ближайшей к Централи базы и ехали мимо Города – по объездной дороге внутри стен, – чтобы случайно не столкнуться с Джетом.

У нас была только одна попытка. Против нас были все патрульные, вся охрана главнокомандующего, половина разведкорпуса и треть наёмников. И мы не имели права проиграть.

Три часа спустя я с бесстрастным лицом стояла на полигоне Главной Базы среди членов своего отряда и смотрела на то, как главнокомандующий в ослепительном белом мундире с кроваво красными эполетами поднимается на трибуну и начинает вещать о новом мире, в котором мы живём и законы которого призваны охранять. Его речь была мне неинтересна. Намного интересней было смотреть на лица наёмников, стоявших сотней рядов перед трибунами и молча взиравших на своего могучего диктатора. Мужчины старались сохранять одинаково отрешённые лица, но я хорошо видела, как многие из них едва скрывают своё презрение.

Дамас с Троем хорошо поработали…

Я перевела взгляд вперёд и посмотрела на противоположную сторону полигона: там стояли патрульные и личная охрана главнокомандующего. Как и мы, они стояли боком к трибуне, имея возможность видеть всех, кто находится на этой огромной площади.

И среди этих, послушных воле главнокомандующего, законников до сих пор не было Джета.

Я не знала, радоваться ли этому или готовиться к худшему…

Как и ожидалось, большинство бойцов разведкорпуса не отрывало от меня глаз с тех пор, как я появилась на полигоне. Аста знали все, и всех волновал один и тот же вопрос: почему я?

Я по понятным причинам не могла на него ответить, а спрашивать у самого Холодного Принца никто не решался, потому уже больше тридцати минут на меня косилось по меньшей мере пятьдесят пар глаз.

Помимо доброй половины разведчиков Централи, за мной пристально следили все пасторы, стоявшие ближе всех к трибуне. С беловолосым братом Лои их было ровно пятнадцать человек, и мне не нужно было встречаться с ними в бою, чтобы понять – это наши самые опасные противники. И с ними нужно будет разобраться в первую очередь.

Но худшим испытанием дня стал пристальный взгляд самого главнокомандующего. Как он умудрялся смотреть на меня и при этом так величественно и грозно произносить свою речь, внушая всем и каждому на площади, что он обращается именно к нему, – я искренне не понимала. И тем не менее всей кожей ощущала давление его взгляда.

– …тогда Бог покарал нас, наслав на землю скверну… – продолжал свою грозную речь диктатор, а я молча стояла, глядя на него, и на моём лице не дернулся ни один мускул.

Лживые слова этого человека заставляли меня желать ему самой страшной смерти, но я держалась, не показывая ни одной живой душе, что испытываю по отношению к этому лицемеру. Он сам наслал скверну на нашу землю. Бог здесь был ни при чём. И он же, а не Бог, уничтожил все упоминания о противостоянии власти в прошлом, он даже заставил людей перестать использовать такие слова, как теракт и оппозиция. Для них не было места в Мире После.

И мы хотели исправить это недоразумение, разрушив саму опору главнокомандующего… Я перевела взгляд на Троя, тот на секунду прикрыл глаза, соглашаясь, что время пришло, и сложил руки за своей спиной – это был знак для Лои, что в этот момент следила за трансляцией обращения главнокомандующего к армии Централи в центре законников. Это был знак начала нашей операции.

Ещё пара минут…

Я замерла, заметив, как через весь строй наёмников молча пробирается Джет, нисколько не напрягаясь оттого, что все внимание законников постепенно приковывалось к нему. Тысячи глаз следили, как он пересекает стадион, проходит мимо всех бойцов и встаёт у самой трибуны со стороны охраны главнокомандующего, тут же начиная целенаправленно высматривать кого-то среди отрядов разведкорпуса, стоявших напротив. Кого он ищет? И почему не остановил главнокомандующего, предупредив об угрозе?

Когда взгляд жёлтых глаз остановился на мне, я перестала дышать. Я чувствовала, как рядом напрягся Трой, и видела краем глаза, как Аст медленно кладёт руку на своё странное оружие – крупное лезвие в форме бумеранга, на цепи, – закрепленное на поясе.

Они все подумали о том же, о чём и я?

Он догадался?…

Но этого просто не может быть – моя внешность слишком изменилась с тех пор… даже главнокомандующий, который однозначно видел моё фото пятилетней давности, не смог признать во мне ту полнотелую красивую девушку, что была запечатлена на снимке в возрасте двадцати двух лет – как раз перед своим побегом…

– …и теперь вы, защитники закона… – продолжал главнокомандующий, как вдруг его микрофон отключился.

Начинается…

Едва переносимый ухом звук настройки микрофона…

– Раз, раз-два, – голос Лои прокашлялся в динамике, – меня хорошо слышно?

Все законники разом подняли головы, словно колонки, крепившиеся по периметру полигона, могли передать изображение.

Моё сердце начало отбивать нервный ритм. Ладони слегка вспотели.

– Приветствую вас, мальчики, – тягучий, сексуальный голос Лои заставил меня поморщиться: вот позёрша… но также – привёл в чувство; не время расслабляться – не когда мы стоим на пороге главного события в Мире После. – Понимаю, вам сейчас много всего наговорили, но я предлагаю послушать то, что действительно вас заинтересует.

Джет в один шаг сократил расстояние между собой и трибуной, чётким ударом ноги пробил дерево и резко выдернул толстый провод из получившейся дыры. Голос Лои мгновенно стих, как перед этим – голос главнокомандующего. Затем Джет развернулся, достал пистолет и выстрелил, целясь чётко мне в голову, – пуля разлетелась на две части, не долетев до цели пары метров, рассечённая взмахом оружия Аста.

Я резко выдохнула.

Мне только что спасли жизнь…

То, что за моей спиной упало двое незнакомых мне бойцов разведкорпуса, было не в счёт.

Я смотрела на спину Аста, который мгновенно оказался передо мной, и всё ещё не могла поверить… это была недоступная человеку реакция… Рядом с Астом встал Трой, и я всем своим существом почувствовала его желание уничтожить Джета.

Это было жутко…

Но я не могла долго думать об этом: главнокомандующего уже уводили охранники, а на нас начали коситься все бойцы отрядов разведкорпуса.

– Трой, почему он атаковал твоего бойца? – Мужчина в зелёной куртке повернулся к нам, осторожно поглядывая на Джета. – Что происходит?

– Сейчас услышишь, – холодно процедил метис, не отрывая от телохранителя главнокомандующего вмиг вернувших всё своё безумие глаз.

Словно повинуясь его воле, ожили колонки в дальней части стадиона, и уже совсем иной – ни разу не сексуальный, а быстрый и сосредоточенный – голос Лои провозгласил на всю территорию законников:

– Скверна – это вирус, выпущенный главнокомандующим пятнадцать лет назад, сразу после того, как он захватил власть! – чётко произнесла блондинка, затем из динамиков донеслись звуки короткой драки. – И никакая это, на хрен, не божья кара. Поверьте той, что грешила с доброй половиной из вас и до сих пор не покрылась черными пятнами! – рявкнула Лоя и отключилась, по-видимому, переключаясь на тех, кто ворвался в центр управления.

– Содержательно, – прокомментировал Аст.

Я не успела нервно усмехнуться, как колонки были разнесены – одна за другой, – от точных попаданий разрывных пуль.

Джет опустил оружие, глядя мне прямо в глаза. По-видимому, он решил лишить Лою ещё одного шанса высказаться. Окончательно.

– Трой? – Ещё один командир отряда разведкорпуса, на этот раз – в серой куртке, посмотрел на метиса.

– Всё, что сказала Лоя, – чистая правда. Доказательства этому вы можете найти в архивах Центра Исследований и в сейфе кабинета главнокомандующего… конечно, если он пустит вас внутрь, – недобро усмехнулся Трой, продолжая смотреть чётко на Джета.

Я оглянулась – среди рядов наёмников началось шевеление: кто-то уже знал о том, что сказала Лоя, спокойно относясь к происходящему, кто-то был готов к этой информации, но находился в оппозиции к существующему порядку вещей, а кто-то слышал о вирусе в первый раз.

В отличие от наёмников, пасторы прекрасно знали о том, что скверна – это вирус, однако информация о том, что это именно главнокомандующий выпустил эту заразу на волю, была для них в новинку…

То в одной стороне, то в другой начинали вспыхивать драки. Отряды разведкорпуса продолжали стоять на месте, напряжённо глядя на метиса. Все они знали, что Лоя была его любовницей, потому не спешили делать выводы…

В отличие от этих тугодумов, Джет прекрасно понимал, кто здесь прав, а кто должен умереть, потому он не стал ждать, когда все опомнятся, а начал целенаправленно сокращать расстояние между нами.

– Лоя, конечно, распутная бабёнка, – не замечая приближения телохранителя, напряженно протянул один из разведчиков. – Но не думаю, что она стала бы врать о ТАКОМ.

– Где доказательства? – вышел вперёд коренастый мужчина, а я заметила краем глаза, что за моей спиной вырос Дамас – он тоже следил за телохранителем главнокомандующего, которого игнорировали растерянные от навалившихся новостей разведчики.

– Вместо того чтобы требовать доказательства, взгляни на трибуну, – не выдержал Трой, мигом теряя всё своё обладание – Джет уже был совсем близко. – Где твой главнокомандующий? Держит ли он ответ перед тобой за ту клевету, что была озвучена на весь центр законников?!

Коренастый мужчина отступил, а на его лице появилось ещё более растерянное выражение. Да что с ними со всеми?! Неужели подобострастие перед Главой Главного Города настолько въелось им в мозг, что они не могут открыть глаза и увидеть, что творится вокруг них?

– Но… – начал было снова тот мужчина, как был заткнут хлестким:

– У меня нет на тебя времени, – рявкнул Трой и выхватил клинок, мгновенно отражая удар добравшегося до меня Джета.

В этот момент члены отрядов разведкорпуса наконец осознали, что всё происходящее вокруг них – не чья-то злая шутка. Джет вызывал опасения у всех здравомыслящих людей, а теперь они все могли лицезреть, как они с Троем кружат друг напротив друга, осыпая соперника короткими ударами клинков.

Но беда заключалась в том, что телохранителю до Троя не было никакого дела – он был нацелен только на меня и всякий раз пытался вырваться из ненужного ему поединка, чтобы дотянуться клинком до моей шеи.

– Рин, грузовики на месте, – негромко произнёс Аст.

– Трой… – начала было я.

– Ему твоя помощь не потребуется, – решительно отрезал тот, а в следующее мгновение Джет и метис отпрыгнули друг от друга, едва уходя от меча Габриэля.

– Прости, любезный, но это моя добыча, – без эмоций произнёс пастор, глядя на телохранителя, и развернулся к Трою.

– Не мешай, пастор, – покачал головой метис, – уверен, тебе нет дела до Централи.

– Я верен своему главнокомандующему, – равнодушно произнёс блондин и хотел было начать атаку, как его меч скрестился с клинком Вельза.

Всё вдруг начало происходить быстро, слишком быстро: Аст буквально вручил меня Дамасу, который тут же потащил меня с полигона в направлении грузовиков с Грешниками; повсюду стали слышны крики: «за кого ты?», «на чьей ты стороне?»; то в одной стороне, то в другой начала проливаться первая кровь – это патрульные пришли в себя и набросились на «мятежников». Но я не смотрела по сторонам, единственный, на кого я смотрела, не отрываясь, – это был Трой.

Он отбивал атаки Джета, но всё больше отвлекался на остальных бойцов своего корпуса, решивших, что Централь – это та твердыня, за которую нужно бороться, и вступивших в бой с Барб и несколькими нашими союзниками, имен которых я не знала. Самого метиса последователи главнокомандующего старались не трогать, удовлетворившись тем, что он занят с телохранителем Главы Города. Аст уже вовсю сражался с двумя неизвестными мне пасторами, но испытывал те же неудобства, что и Трой – не многие были готовы скрестить клинки с племянником главнокомандующего. А тем временем на полигоне начали обнаруживаться и другие наши союзники – которые теперь активно сражались с патрульными и теми из пасторов, кто вопреки всему остался верен Централи.

– Дамас, что происходит? – нервно выдохнула я, начиная смотреть на то, что творится вокруг. – Почему они продолжают бороться за главнокомандующего?

– Потому что они к нему привыкли, – коротко ответил наёмник, продолжая тащить меня вперёд, – он для них – знакомое зло. А вы со своей правдой – зло незнакомое.

– Но ведь скверна погубила… – начала было я, как Дамас жестко меня перебил:

– Это было пятнадцать лет назад. Для них это – древнее прошлое.

Я не верила. Я не хотела верить. Неужели им всё равно?! Я вновь постаралась выискать глазами Троя и неожиданно забыла, как дышать: Вельз едва увернулся от клинка Габриэля и тут же согнулся, получив удар в живот.

– Нет! – закричала, сама не понимая, зачем кричу.

Затем увидела, как Барб прыгает между пасторами, отбивая сильные мужские удары, и как теряет свой лёгкий клинок…

– Дамас. – Я резко затормозила ногами и вцепилась в плечо наёмника. – Отпусти меня, я не могу оставаться в стороне, пока их калечат!

– Это мастера смерти, Рин! – Дамас притянул меня к своему лицу, говоря четко и коротко. – Они выживут и без тебя.

– Я не могу…

– Что случилось с твоими принципами? – неожиданно разозлился наёмник. – Ты же всегда ценила свою жизнь превыше всего!

– Странно слышать это от тебя! – огрызнулась в ответ. – Не ты ли всегда пенял мне за равнодушие к чужим жизням?

– Я не хочу потерять тебя, – сжав зубы, произнёс Дамас, глядя мне в глаза.

– Это эгоистично, друг мой. – Я вырвала у него свою руку. – Если ты любишь меня, то ты позволишь мне помочь моим друзьям.

– Чем ты им можешь помочь?

Ну, вот оно. Наконец-то я услышала реальную оценку своим силам. Реальную оценку из уст Дамаса.

Вот только я уже давно не была той самой Рин, что тренировалась у наёмника, постигая азы самозащиты.

С тех пор, как я попала в отряд демонов, я стала атакующей.

– Помогу тем, чем смогу, – криво улыбнулась я, мгновенно отрезая от себя все лишние эмоции – оценка Дамаса отрезвила и вернула в рабочее русло, – если в тебе ещё остались какие-то чувства ко мне, сделай так, чтобы эти грузовики оказались как можно ближе к отряду демонов, – я вытащила оба клинка из ножен.

– Ты не имеешь права говорить мне этих слов, – холодно сказал наёмник.

– А ты не имеешь права ослушаться того, кто выше тебя по званию, – усмехнулась я, послушно переходя от одной позиции к другой.

Дамас отступил от меня и как-то неопределённо хмыкнул.

– Постарайся не умереть до моего приезда, – сказал он.

Я кивнула и развернулась. А затем подпрыгнула вверх, уходя в длинный и высокий прыжок и сокращая этим прыжком половину расстояния между собой и своим отрядом. На моих ногах – легкоступы, на моём теле – форма, в моих руках – клинки. Пора было вспомнить о том, кто я есть, и начать вести себя соответственно.

В пару прыжков преодолев разделявшее нас расстояние, я опустилась на землю и тут же отбила удар одного из пасторов – который упорно не давал Барб прийти на помощь Вельзу.

– Что ты здесь делаешь, Покахонтас? – злобно выдохнул Трой, которому стало втрое трудней отбивать атаки Джета.

– То, что должна, – резко ответила я.

Да, моя миссия по штурму центра законников при помощи Грешников была важна. Но пока ценный груз был в пути, я имела право помочь своим друзьям в борьбе против послушных псов Централи.

Габриэль нанёс новый удар, от которого Вельза покачнуло. А Барб пропустила пулю другого пастора, задевшую её за плечо. У меня екнуло сердце, когда я увидела, как из раненой руки девочки выпадает клинок и как рука безвольной плетью обвисает на плече, начиная окрашиваться в красный…

– Плохой… – Барб опустила голову, начиная мелко трястись не то от злости, не то от готовых вырваться рыданий. – Плохой, плохой пастор!!! – крикнула она и, резко выхватив пистолет здоровой рукой, снесла голову мужчине в рясе, а затем ещё одному, и ещё одному патрульному, что волей судьбы оказался в самом центре событий.

Я замерла, наконец осознавая, что происходит. Как осознали это и наши противники, поскольку никто из отряда демонов больше не хотел сдерживаться. Жалеть тех, кто не понял с первого раза? Надеяться, что одумаются в бою?…

Новую пулю Барб, нацеленную в голову Габриэля, пастор отбил своим пистолетом, мгновенно откидывая испорченное оружие и выхватывая новый меч, коих у него под рясой была целая коллекция. Следующую пулю разрубил клинком, как недавно Аст – пулю Джета. А затем началась такая мясорубка, что я только и успевала, что отбиваться, убивать и снова отбиваться.

– Кто пошёл к Лое? – крикнул Трой, отбиваясь от телохранителя.

– Никто, – коротко ответил Аст, отрезая головы сразу двум бойцам разведкорпуса одновременно. – Её братец не даёт Барб отвлечься.

– Я перекину на тебя этого неуёмного? – оскалился метис, протыкая ближайшего к себе противника в тот момент, когда на секунду освободился от атак Джета.

– Лучше отправь туда Барб – ты нужен здесь, – отрезал Аст.

Я бы обиделась за малышку, но та не показала, что слова командира как-то её задели, – она лишь плотнее сжала губы и усилила натиск на Габриэля, который не уступал их общей с Вельзом атаке ни на секунду.

– Может, ты займёшься нашим общим другом? – предложил Трой Асту, не оставляя попыток помочь Лое, судьба которой была нам неизвестна.

– Сейчас, только разберусь с этими двумя, – он отбил удар одного пастора и ушёл от клинка другого, – хорошо их дядя натаскал.

И я не выдержала и, на ходу отрубая руку одного из своих противников, рванула к беловолосому пастору, одновременно метнув в него кинжал, чтобы привлечь внимание – я его привлекла.

Теперь блондин не отрывал от меня своих глаз, продолжая биться с Барб и Вельзом.

– Знаешь, в чём твоя проблема, пастор? – прошипела, уходя из-под чужого меча и отпинывая незнакомого противника тяжелой обувью.

– И в чём же? – холодно поинтересовался тот, ни разу не запыхавшись.

– В том, что мы все пытаемся вырваться отсюда, чтобы помочь твоей родной сестре, которая, возможно, в данный момент истекает кровью, проткнутая клинком твоих дружков – псов Централи, а ты, чертов служитель господень, не даешь нам этого сделать.

Габриэль отбил удар Вельза, даже не взглянув на того, и остановился. Затем так же молча разрубил очередную пулю Барб и вновь повернулся ко мне. Некоторое время просто смотрел, заставив застыть и остальных противников, следивших за реакцией пастора… Затем перевёл взгляд обратно на малышку, рука которой была уже полностью залита кровью. Вот только Барб плевать хотела на эту кровь. Она волком смотрела на блондина, готовая прикрыть спину Вельза в любой опасный момент. Затем пастор перевёл взгляд на самого Вельза, на теле которого было несколько неглубоких ран, не мешавших ему продолжать атаковать, не теряя скорости. Зеленоволосый, в свою очередь, прикрывал своим телом Барб, ограждая её от блондина. И, наконец, Габриэль перевёл взгляд на меня, стоявшую в метре от них, но готовую защитить двух своих родных людей любой ценой.

– Ты же слабая, – свел брови к переносице беловолосый пастор, – чем ты можешь им помочь?

Да, по сравнению с ним, я была букашкой с соломинкой. Но это не значило, что я отступлю и позволю ему навредить Вельзу и Барб.

Но вообще, меня начало напрягать, что среди законников меня ни во что не ставят. Когда-то я вынуждена была доказать Трою, что я не так никчёмна, как он думал. Потом я развлекалась с наёмниками, которые почему-то решили, что раз я такая маленькая по сравнению с ними, то меня можно взять на слабо. Потом заставляла поверить саму себя, что я выдержу все испытания, когда загоняла себя на четырнадцатичасовых тренировках в сутки…

Я больше не была слабой.

И не была дурой.

Смысл показывать, что я – опасный соперник, когда можно скрыть это до поры до времени?

– Такому, как ты, не понять, зачем я поднимаю своё оружие, – холодно ответила я, а затем резко спросила: – За что ты сражаешься, Габриэль?

Пастор ещё больше нахмурился, не глядя на то, как замирают вокруг нас остальные законники.

– Такой сильный боец, как ты, должен понимать, что именно он отстаивает.

Блондин продолжал смотреть на меня.

– Позволь пойти и помочь твоей сестре, – негромко сказала я, глядя ему в глаза.

В этот момент какой-то одуревший наёмник прорвался через остальных бойцов и полетел прямо на Габриэля, но остановился лишь у моих ног, разрубленный на две части.

Всё это произошло в абсолютной тишине.

– Я сам позабочусь о Лое, – сухо произнёс беловолосый пастор и, стряхнув кровь с длинного меча, развернулся и ушел в сторону центра управления.

На несколько секунд все законники замерли, провожая взглядом того, кто одним своим присутствием мог изменить ход сражения и кто теперь неспешно покидал поле боя, потеряв к нему всякий интерес.

Мужчины и женщины начали медленно переглядываться, не зная, как реагировать на это событие.

– Умница, Покахонтас, – тихо усмехнулся Трой, а затем одним резким ударом откинул от себя Джета, отчего тот отлетел и ударился спиной о трибуну.

Законники всё осторожнее начали поглядывать по сторонам, словно ожидая, что сейчас должен выйти Некто, кто скажет им, что делать дальше. Вот только это была суровая реальность, и выбор в ней они должны были сделать сами.

Получив несколько секунд на передышку, я смогла осмотреться и увидеть… поле трупов. Вокруг отряда демонов было целое поле трупов. Кажется, это заметили и наши противники…

Теперь на Троя и Аста смотрели совсем другими взглядами. Раньше это были злость, страх и непонимание. А теперь в глазах разведчиков появилось… уважение перед силой.

Даже не так – уважение перед силой, которая многократно превосходила их собственную.

Странный звук привлек моё внимание: я повернулась и увидела Джета, что поднимался на ноги и стягивал с себя свой странный плащ. Под ним у него оказалось голое тело, на которое были одеты лишь кожаные черные штаны. Что за черт? Даже обуви на ногах не было.

– Трой. – Аст внимательно следил за движениями Джета.

– Вижу, – оскалился метис. – Наш мальчик решил наконец показать себя. – Он неожиданно повернулся ко мне и скомандовал: – Покахонтас, убирайся отсюда. У тебя есть своё задание.

– Но… – начала, было, я.

– Без всяких «но»! – рявкнул Трой и развернулся обратно к Джету, тело которого вдруг начала поглощать… скверна.

– Так вот что с ним сделали. – Аст склонил голову, рассматривая телохранителя главнокомандующего с холодным равнодушием.

– Что это за тварь? – испуганно протянул патрульный, который, скорее всего, даже Грешников ни разу не видел – за стенами Централи их не было никогда.

Джет, всё тело которого стало наполовину черным, а глаза заволокло поволокой безумия, резко прыгнул к нему, одной рукой притянул за шею, поднимая патрульного в воздух, и впился зубами в его плоть.

– Вот. Чёрт, – выдавила я, осознавая, кто передо мной.

– Покахонтас, ты всё ещё здесь? – злобно выругался Трой, не отрывая глаз от… гибрида человека и Грешника.

Когда Джет выпил всю кровь из патрульного и откинул обмякшее тело в сторону, я смогла увидеть…

– У нас проблемы, – процедила едва слышно.

– Его регенерация, – кивнул Аст, затем перехватил клинок. – Он мой, – и метнулся к гибриду с намерением нанести удар.

Вот только вернулся на место буквально через несколько секунд.

– Бесполезно, – подытожил Трой, – ему нужна только она.

И действительно, это существо не отрывало от меня глаз и на все атаки со стороны отвечало односложно – лишь отмахиваясь от ударов.

А затем оно пошло на меня.

– Покахонтас, уходи, – рыкнул Трой и осыпал Джета новой серией ударов.

Эта атака была невероятной – я видела подобную, в Восьмёрке. От неё было не уйти и не защититься. У людей просто не было шансов. Но Джет продолжал идти на меня, неспешно поднимая трупы с земли – или выхватывая близко стоящих зевак – и выпивая их кровь… Не останавливаясь. И восстанавливаясь на ходу. Аст и Трой уже вдвоём осыпали его градом ударов, на которые он начал реагировать, постепенно накапливая ярость на посторонние раздражители, слабея от потери крови, поднимая новый труп, выпивая его и продолжая идти дальше. А я всё отступала и отступала, пока наконец не уперлась спиной в стену барака, что стоял на дальнем конце полигона. Патрульных не было видно – все они либо были выпиты этим монстром, либо убиты нашими союзниками; наёмники продолжали драться, но уже больше для вида – все они устали и не видели смысла в бесполезном кровопролитии, тем более что после ухода Габриэля и гибели всех пасторов сторонников главнокомандующего на полигоне не осталось, а значит, не перед кем было показывать свою верность. Всё больше мужчин просто отбрасывали оружие и садились на землю, не предпринимая попыток напасть на сидящего рядом…

Я вновь вернула своё внимание Джету. Трой и Аст ещё не устали, но было видно, что они не знают, что делать с этой машиной для убийств. Поджечь его? Попытаться прострелить голову? От пуль он просто уворачивался, а от ударов мечом по шее – закрывался руками. Он был настолько живуч, что заставлял задуматься – а смертен ли он вообще?… С главнокомандующего сталось бы создать идеальное бессмертное оружие.

– Барб, Вельз, смените, – коротко скомандовал Трой и быстро отпрыгнул назад, что сделал и Аст.

– Кто-нибудь знает, как с ЭТИМ бороться? – Холодный Принц осмотрел тех сторонников, что продолжали идти за нами, ведомые не то чувством любопытства, не то – желанием помочь…

– Может, убрать всех живых и неживых подальше – чтоб ему было не от кого подпитаться? – подал голос тот самый коренастый разведчик, что спорил с Троем в самом начале.

– Это идея, – метис переглянулся с Астом, и через пару минут все тела были перетащены за пределы видимости Джета.

Однако, лишившись легкой подпитки, гибрид начал выхватывать живых людей, после чего Трою и Асту пришлось приказать всем живым отступить на другой конец полигона, а мы с этим монстром остались один на один. Барб уже тяжело дышала, держась за перебинтованную руку (хвала Богу, она успела позаботиться о себе и не потеряла много крови), Вельз стоял, чуть пошатываясь, но продолжал крепко держать клинок, а на Трое и Асте появились новые раны.

– Эта тварь неубиваема, – чертыхнулся метис, едва успевая отпрыгнуть от рук Джета, что хотел захватить его для очередной подпитки.

– Я не знаю, что с ним делать, – спокойствие Аста уже тоже было нарушено.

– Может, ракетой в него запустить? – усмехнулся Трой, глаза которого были серьёзны и сосредоточены, как никогда. – У твоего дяди должна быть парочка в запасе.

Звук затормозивших шин за спиной привлек моё внимание.

– Наконец-то! – сдержанно обрадовалась, затем посмотрела на Троя. – Я стравлю его с Грешниками.

– Все назад, – тут же скомандовал метис, отпрыгивая в сторону, затем чуть тише добавил: – Хвала всем создателям вирусов, свидетелей у нас нет.

Я сдернула перчатку с ладони и почувствовала, как Грешники отзываются на мой зов. Дамас быстро раскрыл кузов грузовика и тут же запрыгнул на его крышу, а зараженные помчались на Джета. Лейтенант, что приехал на втором грузовике, сделал то же самое.

Вот только стоило Грешникам помчаться на гибрида, как тот открыл рот и заорал на них. Хотя, это был скорее звериный рык, чем звук, который может издавать простой человек.

Грешники разом остановились… а затем сделали дружный шаг назад.

– Только не это, – пробормотала я.

Ещё один, способный управлять зараженными?!

– Нет, он не управляет. – Трой повысил голос, чтобы я его услышала (в отличие от них, я среди Грешников была в безопасности… с недавних пор). – Он пугает их!

Я нахмурилась и перевела взгляд на гибрида. Затем посмотрела на своих подчинённых и увидела тень страха в их замутнённых глазах…

Вот… скверна…

– Кажется, я знаю, что делать, – пробормотала тихо, затем крикнула во весь голос: – Аст, придержи нашего командира. Он будет против моей затеи, – и шагнула вперёд, оказываясь прямо перед Джетом.

Тот выжидать не стал – накинулся и вонзился острыми зубами прямо в моё плечо рядом с ключицей. От боли я едва не потеряла сознание, но выдержала эту первую волну и сконцентрировалась – ткань формы защитила меня от глубоких ран, так что вытерпеть ЭТО я была в силе…

Кажется, Аст понял, что я задумала. Потому он удержал Троя, рвущегося ко мне не то защитить, не то самому убить, – вместе с Вельзом и повиснувшей на метисе Барб.

А я тем временем достала свободной рукой клинок и проткнула гибрида в нескольких местах. Тот зарычал и рефлекторно отшвырнул меня. Затем накинулся вновь, на этот раз впиваясь зубами в полоску открытой кожи на запястье, и я вновь успела ранить его несколько раз, прежде чем он вновь откинул меня от себя. А затем я поднялась на колени и посмотрела ему в глаза. Мы проходили это. С Астом. Экспериментировали с Грешниками. Чем больше моей крови было в теле гибрида, тем сложнее ему было противиться моим командам. А после стольких ранений и отсутствия сторонней подпитки Джет ослаб – в его теле осталась лишь его собственная и моя кровь.

Я, пошатываясь, встала на ноги.

С тех пор как Аст сказал мне, что после первого же укуса Грешников мне было нечего бояться, страх перед смертью прошёл. Остался лишь страх перед обильной потерей крови, с которым я справлялась долгими ночами, нанося себе всё больше мелких ран и тренируя свою психику.

Я выпрямилась.

Теперь я вспомнила его. Джет. Ну, конечно. Мы с ним никогда не разговаривали, но пару раз пересекались в лаборатории. Я не знала, что он выжил – на тот момент худой, бледный, но очень подвижный мальчик с зелёно-карими глазами.

Что же с ним сделали?…

Создание, бывшее когда-то человеком, издало странный звериный звук, говоривший о полном подчинении его сознания моему давлению.

– Аст, – негромко произнесла я, но тот услышал.

Быстро метнулся ко мне и перевязал все раны.

Мы с ним часто этим занимались: я, обессиленная после тренировок, звала, а он – подходил ко мне и начинал перебинтовывать мои новые порезы.

Трой в один прыжок оказался рядом и вплотную подошёл ко мне.

– Будешь ругать? – устало улыбнулась, глядя на застывшего передо мной, но всё ещё молчавшего метиса.

– Потом, – как-то глухо отозвался тот, затем глянул на толпу Грешников за нашими спинами и сухо спросил: – Ты сможешь ими управлять после такой потери крови?

– Да, я тренировалась над этим, – кивнула и тут же получила ещё один взгляд от Троя.

На этот раз ещё более задумчивый и изучающий.

– А этого, – он кивнул на Джета, – сможешь довести до центра законников?

– Так и планировала поступить, – я растянула губы в плотоядной усмешке.

– Хорошо, – коротко ответил Трой, и хотел было начать идти, как я вновь подала голос:

– Только не ругайся, ладно?

Метис развернулся ко мне и застыл с самым не читаемым на свете выражением лица.

Мне было плохо. Я устала. Все тело болело, а особенно – раны от зубов Джета. Именно поэтому в данный момент я не брезговала ничьей помощью. И именно поэтому в данный момент гибрид держал меня на руках.

– У нас появилась новая игрушечка? – Глаза Барб засияли энтузиазмом, когда она посмотрела на Троя.

– Мы избавимся от этой… игрушечки, как только поймём – как, – ответил за Троя Аст и неожиданно улыбнулся мне.

Я смогла оказаться полезной. И я не стала обузой. Я была счастлива.

И он знал это.

– Идём? – спросила у Троя.

– Идём, – не отрывая от меня глаз, отозвался тот.

Так мы и пересекли весь полигон, сопровождаемые сотнями удивлённых и напуганных взглядов, а когда подошли к группе ожидавших нас союзников, те просто молча расступились, никак не комментируя увиденное.

Мы объясним им. Потом.

А сейчас…

В здании центра законников засели все оставшиеся сторонники прежнего режима. Когда оно оказалось прямо перед нами, я спустилась с рук гибрида и встала на ноги; за моей спиной была сотня Грешников и монстр, созданный лабораториями Централи, – и это было то пушечное мясо, что должно было отправиться сейчас туда, где засел главнокомандующий, и расчистить для нас проход.

Из подвала здания вдруг выбрался Габриэль с Лоей на руках и неспешно направился к нам. Остановился, оглянув нашу армию захвата цепким взглядом, чуть дольше задержавшимся на Джете, послушно стоявшем рядом со мной, а затем посмотрел на Троя.

– Я в вашей войне против Централи участвовать не буду, – чётко сказал он чуть севшим голосом; опустил взгляд на Лою и вновь посмотрел на метиса. – Я забираю сестру и ухожу.

– Мы не будем тебя задерживать, – ровно ответил тот.

Габриэль закинул девушку, что была без сознания, но, по всей видимости, все-таки жива, себе на плечо и развернулся к нам спиной.

– Мы увидим её… ещё когда-нибудь? – сжав челюсть, неожиданно спросил Трой.

Я напряглась. Не то чтобы я ревновала… но я понимала – Лоя много сделала для того, чтобы мы смогли оказаться здесь и сейчас, живые и невредимые. Или почти невредимые. Но все-таки живые.

Она была частью команды, как бы я к ней ни относилась.

– Не знаю, – ответил беловолосый пастор. – Но постараюсь сделать всё, чтобы не увидели.

Глаза Троя прищурились.

А Габриэль неожиданно посмотрел на меня.

– Я был прав насчет тебя.

– Когда назвал меня слабой? – сухо улыбнулась, стараясь ровно держаться на ногах и не заваливаться набок.

– Когда сказал, что люди, живущие за стеной, опасны, – спокойно ответил тот.

– Ты сам теперь уходишь за стену, – заметила я.

– А я и не скрываю, что я опасен, – в ответ заметил Габриэль и, развернувшись, быстро направился к парковке, где стоял мотоцикл Джета.

– Запускай, – сказал Трой, не глядя на то, как Габриэль увозит Лою с территории законников, с каждой секундой всё больше набирая скорость.

И я отдала мысленный приказ своим Грешникам и Джету…

Через десять минут криков и звуков борьбы и стрельбы, доносившихся из здания центра, я бессильно осела на асфальт. Трой подошёл, подхватил на руки и вопросительно заглянул в глаза.

– Больше сражаться некому, – глухо ответила я, уже не скрывая, что сил во мне больше нет.

Никаких.

Я вновь обуза.

– Идти сможешь?

Вопрос Троя заставил меня напрячься и вновь открыть глаза.

– Я хочу, чтобы ты стояла на своих ногах, когда мы войдём в кабинет главнокомандующего. И хочу, чтобы он видел, кто уничтожил весь его мир.

Я кивнула, внутри испытывая сильную благодарность за его слова; собрала всю волю в кулак, а затем опустилась на ноги и выпрямилась.

– Всегда хотела спросить у тебя, почему ты зовёшь меня Покахонтас? – негромко спросила у него, глядя на центр законников.

– Потому что ты – непослушная, решительная, бесстрашная и яркая, как индейская принцесса. – Он вдруг мягко посмотрел на меня, а в его глазах я прочитала…

Нежность.

Я сжала ладони в кулаки и приказала себе держаться; затем отвела взгляд. Из-за Троя у меня подкашивались колени и заставляли вспоминать, что я – всего лишь девчонка с мечом. Глупая влюбленная девчонка с мечом.

Но это не то состояние, которое сейчас от меня требовалось.

Позади нас было около двадцати разведчиков – изначальных союзников и тех, кто присоединился со временем. И мы должны были преодолеть это расстояние – между Ними и Нами.

Мы вошли в центр законников вместе.

То, что творилось внутри… в этом и было наше тотальное отличие от служащих Централи – мы могли бороться как против людей, так и против Грешников, и переключались в своей борьбе на автомате. А служащих главнокомандующего сгубило то, что они вовремя не сориентировались – кто их атакует, и пытались убить Грешников, как простых людей.

Однако заражённых могла сразить лишь пуля в мозжечок или отрубленная голова.

Крови было много. Полусъеденных тел было ещё больше.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в кабинет главнокомандующего. Только мы шестеро – Дамас остановил всех остальных ещё перед дверью и предложил передохнуть после изнурительного сражения… и нашей общей победы. Бойцы вняли и, похлопав Троя, Аста и Вельза по плечам, разошлись кто куда: хоть они и понятия не имели, что с Астом сделал его дядя, они знали об их взаимоотношениях и понимали, что встреча этих двух родственников – дело личное… И в этом сражении они будут лишними.

Кабинет главнокомандующего был почти не тронут, в отличие от первого этажа здания – кровь здесь была лишь в одном месте – на ковре под телом обезглавленного Джета. Сам главнокомандующий стоял у окна к нам спиной, а шестеро его выживших охранников – перед столом, с клинками наготове.

Шесть всполохов от сверкнувшего на солнце металла – и шесть трупов один за другим осели на пол. Вельз достал седьмую пластину и вопросительно посмотрел на Аста, но тот качнул головой.

Главнокомандующий даже не шелохнулся. Он продолжал стоять и смотреть на то, что творилось за окном: на усталых наёмников, перетаскивавших мертвые тела, на бойцов разведкорпуса, что вышли на улицу и теперь просто стояли и смотрели на небо…

– Вы хоть понимаете, что наделали? – голос главнокомандующего был сух и холоден: словно мы не были победителями в этой битве; словно он не был повержен нами.

– Уничтожили твой лживый мир? – спокойно спросил Аст.

– Скажите тем людям, что живут внутри стен, что в Централи больше нет власти, и последний оплот надежды человечества разрушится изнутри, объятый анархией.

– А кто тебе сказал, что мы скажем им о том, что власти Централи больше нет? – Трой поднял бровь.

Главнокомандующий повернулся к нему и усмехнулся:

– Умный мальчик.

– Но это не значит, что мы не скажем им правду, – произнёс Аст.

– И они уничтожат вас за то, чего вы не делали. – Главнокомандующий вновь отвернулся к окну.

Он был прав. Людям будет безразлично, кто именно выпустил на свет скверну, – они заживо съедят любого, кого посчитают виновным. И в первую очередь тех, кто стоит у власти…

Дамас, который во время разговора медленно ходил по кабинету, остановился у одного из портретов, усмехнулся какими-то своим мыслям, снял картину со стены и развернулся к нам.

Под картиной был сейф.

– Не удивлён, что именно этот диктатор скрывал под собой все ваши тайны, – заметил он, с презрением и лёгкой насмешкой глядя на мужчину, стоявшего у окна.

Тот ничего не ответил.

– Думаю, кодом вы не поделитесь, – вновь заговорил наёмник.

– Барб, разрывные, – произнёс Трой.

Пара секунд, и металл был искорёжен пулями, а ещё через пару минут мужчины смогли отделить дверцу от ящика. Всё это время главнокомандующий стоял молча и не отрывал взгляда от окна.

Внутри сейфа оказалась одна-единственная флешка.

Конечно же, в центре законников были компьютеры. Было бы глупо думать иначе.

– Я проверю содержимое, – сказал Дамас и вышел из кабинета.

– Мы одни остались живы? – Аст дождался, когда за наёмником закроется дверь и вновь развернулся к дяде. – Есть ещё в мире кто-то, кроме нас?

– Всё, что произошло с нашей страной, никак не коснулось остальных государств, – сухо ответил мужчина.

– То есть… за границей наших территорий есть целый мир живых нормальных людей, предпочитающих конструктивный диалог пальбе из всех орудий? – голос Аста всё больше наполнялся холодом. – И ты никому об этом не говорил, заставив нас думать, что мы – последние выжившие на земле? Как ты смог удержать нас внутри – я знаю, но как ты смог отрезать для остальных стран возможность пересечь нашу границу? Что ты с ними сделал?!

– Что я с ними сделал?! – Главнокомандующий повернул голову к племяннику. – Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, щенок? Знаешь ли ты, что ОНИ бы сделали с тобой и со всем нашим миром, не выпусти я скверну?!

– Ты хочешь сказать, что защитил нас? – нехорошо усмехнулся Трой, делая шаг к мужчине, но Вельз остановил.

Я нахмурилась, а затем присмотрелась к дяде Аста – его лоб был покрыт испариной, а глаза горели лихорадочным блеском.

– Конечно, я защитил нас, сопляк! Ты думаешь, откуда у оппозиции власти вдруг появились средства на массовую закупку взрывчатки? Полагаешь, они с неба упали?!

– Тебе дали деньги люди из-за границы, – медленно проговорил Аст.

– Естественно! А ты знаешь, что они хотели сделать с нашим государством после того, как ослабленная борьбой с возникшей в стране анархией оппозиция пришла бы к власти? Они бы быстро сделали нас очередной своей колонией, поставляющей за границу древесину и все наши полезные ископаемые, включая жизненно необходимые для самих граждан нашей страны ресурсы!!!

– И ты выпустил скверну, чтобы они даже сунуться не могли на наши территории, опасаясь быть зараженными, – кивнул Аст, глядя на своего дядю очень странным взглядом.

Кажется, это был тот случай, когда я боялась его так же сильно, как и Троя…

– У этого вируса определенная зона воздействия, и она заканчивалась ровно на границе нашей территории, – чуть хрипло произнёс главнокомандующий и вдруг сильно закашлялся.

– У скверны есть антидот? – ровно спросил Трой. – Не временное лекарство, а настоящий антивирус.

– Над ним работали в Центре Исследований. Вывести его очень сложно.

– Но кто-то же его придумал, – процедил Трой, быстро терявший терпение.

– Тех уже нет в живых, – отрезал главнокомандующий.

Мы переглянулись.

Никто ничего не сказал…

– Ты ведь понимаешь, что ты – не спаситель? – вдруг равнодушно уточнил Аст.

– Я дал всем нам шанс на ДРУГУЮ жизнь. – Мужчина вновь посмотрел на племянника, а на его губах вновь появилась усталая улыбка. – Я дал возможность существования целому новому миру.

– И этот мир убил тебя. – Аст отодвинул мундир главнокомандующего остриём клинка, обнажив перед нами страшную рану на его животе. – Твоё собственное детище тебя и уничтожило. Тебя и весь твой Мир После.

– Мира Ковальцева. Вот кто меня уничтожил, – усмехнулся мужчина и тут же зашёлся в приступе нового кашля.

– Кто такая эта Мира? – нахмурилась Барб, впервые подав голос с момента появления в кабинете.

А я стояла и во все глаза смотрела на главнокомандующего. Это имя было почти забыто. Это имя принадлежало той самой девочке, что выжила после взрывов; той самой девочке, что была подобрана доброй четой врачей; той самой девочке, что десять лет своей жизни провела под землей в лаборатории одного из Городов, которого теперь нет… а может, и есть – я не знала, смогли ли законники очистить его улицы от всех Грешников, которых я призвала в Тот День, впервые в жизни используя свою силу по назначению и впервые в жизни так отчаянно борясь за свою свободу…

Главнокомандующий усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд, но больше ничего не сказал. Его вновь скрутил страшный кашель, а белый мундир почти полностью пропитался кровью.

– Не нужно делать из меня злодея, – наконец выдохнул он, уже держась одной рукой за стену. – Я брал то, что мог брать, и пользовался тем, чем мог пользоваться. Я хотел свободы от гнёта правительства, и я её добился.

– Мы не будем делать из тебя героя, – сухо сказал Аст.

– Не нужно делать и героя. Я сам стал тем самым «гнётом» и сам превратился в тех, кого так ненавидел. Но я дал вам шанс жить так, как вы хотите.

– Это тот самый шанс «беги или будь съеден Грешником»? – подала голос и я, не имея больше сил сдерживаться.

– Или сойти с ума от встречи с Тенью? – нехорошо усмехнулся Трой.

– Я не хотела жить без своих мамочки и папочки, – неожиданно сказала Барб. – Это ты их у меня забрал, плохой дядя!

Надо будет заняться её воспитанием – девчонке почти четырнадцать, а ведёт себя так, будто ей восемь.

– Не надо, Барб. – Аст остановил рукой порыв девочки снести голову главнокомандующему разрывной пулей. – Он сам скоро умрет.

– Сохраните… это в тайне, – оседая на пол, неожиданно произнес главнокомандующий.

– Что именно? – Я подошла к нему.

Мужчина держался из последних сил. Дорого ему обошлось показное спокойствие, когда мы вошли в кабинет.

– Скверну… вирус… пока у вас нет лекарства, вам нечего им предложить, – выдохнул он, и из его рта вытекла кровь.

«Им» – это людям.

И главнокомандующий был чертовски прав.

Пока нет антивируса, наши рты должны быть зашиты.

– Тоня, как её спасти? – видя, что тот на последнем издыхании, сосредоточенно спросил Аст, присаживаясь рядом с дядей.

– Её не…

– Как её спасти? – сухо перебил Аст, наклоняясь над самым лицом главнокомандующего. – Ты обещал сказать мне, если бы я привёл Рин к тебе.

– Вколи ей что-нибудь из новых разработок Центра Исследований, – громко произнёс Дамас, появляясь в кабинете с целой пачкой листов с печатным текстом.

– Что? – Аст посмотрел на него.

– Это то, что хотел сделать твой дядя. Опробовать на ней новые разработки ученых. Возможно, один из препаратов смог бы разбудить её мозг… а заодно – прибавить пару способностей, – ответил наёмник, с ещё большим презрением глядя на умирающего мужчину.

Выражение лица Аста стало таким… пугающим, что я невольно отступила.

– Ты… – он посмотрел на своего дядю и вдруг замер – глаза того были широко раскрыты, а из открытого рта текла тонкая струйка крови.

Холодный Принц медленно поднялся на ноги и перешагнул через тело мертвого главнокомандующего.

– Что ты ещё нашёл? – вновь спокойным и собранным голосом спросил он у Дамаса.

– Много всего, – наёмник посмотрел на меня, – тут есть кое-что очень любопытное… о твоей левой руке.

Моё сердце забилось быстрей.

– Что там? – чуть охрипшим голосом спросила я.

– Новые возможности, – глядя мне в глаза, ответил Дамас… затем посмотрел на остальных членов отряда демонов, – а вы знали, что Тени – это бывшие люди?…

Эпилог

Я стояла на открытой лоджии в резиденции главнокомандующего и смотрела на зелень, что продолжала радовать глаз даже осенью… Должно быть, стены как-то повлияли на микроклимат Централи. Ничем иным то, что за ними вовсю валил снег, а у нас ещё только опадали листья, я объяснить не могла. Я уже пятнадцать минут следила за тем, как яблоня медленно освобождается от своего покрова, не думая ни о чём. В организме всё ещё ощущалась слабость от обильной потери крови, но я достаточно быстро восстанавливалась… Внизу вовсю резвилась Барб с какой-то красивой псиной, породы которой я не знала и которую мы обнаружили в особняке, когда заняли его под свои нужды (то есть для постоянного жительства), но то, как она бережно вылизывала девочке лицо всякий раз, когда та теребила её за морду, вызывало уважение к её вселенскому терпению.

– Чай готов, – раздался из зала голос Вельза, и я вошла из лоджии в дом…

Я всё ещё не могла привыкнуть к его убранству и богатству.

Такие дома были только в журнале моей приёмной матери, которые я… да-да, у меня всегда одна и та же история.

Я села на мягкий кожаный диван и откинула голову на спинку. Даже странно было просто… отдыхать.

Да, пока в нашей гавани царили мир и покой.

– Совет создан. – Аст вошёл в зал и кинул стопку бумаг на стеклянный столик.

За что тут же заслужил недовольный взгляд Вельза.

– Это хорошо, – отозвалась я, – что с позициями?

– Условное равноправие, – отозвался Холодный Принц (как я его всё чаще называла про себя). – Пока только мы знаем об истинном положении вещей за границей… думаю, не стоит подпускать к ответственным решениям людей несведущих.

– А ты быстро освоился, – с уважением протянула я… и мы одновременно улыбнулись друг другу.

Открытыми чистыми улыбками, какими могут улыбаться друг другу только настоящие друзья.

Аст стал моей опорой в Мире После. Как-то незаметно он отодвинул Дамаса на задний план и стал той самой нерушимой стеной, что гарантировала мне стабильность и добавляла уверенности в завтрашнем дне. Я же для него стала источником тех эмоций, которых ему так не хватало, – потому мы привязались друг к другу и находили много удовольствия в совместном времяпрепровождении. Сам наёмник продолжал оставаться моим близким другом, но жил отдельно – поскольку во время нашего первого негласного собрания, произошедшего после очистки территории законников от всех трупов, деликатно отказался от места в совете, взамен предложив отдать ему должность главы охраны Централи. Мы спорить не стали. Кому, как не ему, мы могли доверить воспитание всех наёмников… К нам он заходил частенько – ему нравилось играть с Вельзом в шахматы и подолгу смотреть на сад, как и мне… К слову, ходил слух, что красивый наёмник нашёл себе достойную женщину среди обитательниц Централи, но я её не видела – хоть и, признаюсь, ждала встречи.

В зал вошёл Трой и упал в кресло, устало откинув голову на спинку, – как и я несколько секунд назад… Но, в отличие от меня, он не сидел целыми днями в огромном уютном особняке, восстанавливаясь после сражения, а устанавливал контроль над всем, что происходило в Централи, находя верных людей, убирая с постов ненадёжных и сверяя все данные, найденные на флешке главнокомандующего, с действительностью… Да, он был сильно занят последние две недели.

Моё сердце продолжало сжиматься в его присутствии, но я не делала попыток сблизиться с ним… пока не делала. Наверное, потому что у меня впервые за долгое время появилась возможность пожить… для себя. Без изнурительных тренировок и вечных попыток выжить в Мире После. И я не могла заставить себя отбросить всё это и вновь ринуться в тот вулкан, что сейчас притворялся спящим.

Но я знала – стоит лишь дать слабину, как меня утянет в эту стихию. Утянет с головой.

Пока я держала Троя на расстоянии – я оставалась сильной.

И я была уверена, что он тоже это понимал, потому давал мне возможность прийти в себя.

Я перевела взгляд на бумаги на столе.

Мы так и не раскрыли правды жителям Централи; пока Центр Исследований активно работает над антивирусом, оглашать самую главную ложь Мира После было рано… Также мы так и не вышли на связь с внешним миром (хоть она и была, эта связь, – в подвале центра законников оказалось много сюрпризов), поскольку до сих пор не решили, какую политику нужно вести с другими странами, на что давить в случае угроз? Или сразу заявить во всеуслышание, что желающих воевать с нами мы быстро наградим тем же вирусом?… В любом случае на данный момент Тени и Грешники отлично справлялись с защитой наших границ от внешних агрессоров. Так что время на размышления у нас было. Помимо этого, благодаря Дамасу мы начали разрабатывать план по развитию торговых отношений с деревнями, а также – план по их развитию и укреплению стен. На данный момент это было приоритетной задачей.

Я сжала зубы и прикрыла глаза.

Но всё это было мелочью… мелочью по сравнению с моим главным страхом…

Я открыла глаза и посмотрела на Троя – тот тоже смотрел на меня, и, кажется, мы задавались одним и тем же вопросом.

Не превращаемся ли мы в копию главнокомандующего, живя в его особняке, поглощая его еду, занимая его место в Централи, не говоря никому правды и… продолжая его дело?…

Глаза Троя говорили – я не знаю.

Мои глаза отвечали ему – я тоже.

Пока мы сидим здесь, пока не меняем устоев – где-то там, в хижине в лесу или в одной из деревень, могут расти девушка или юноша, ненавидящие Централь и желающие смерти его властителям… а где-то под землёй, в одной из лабораторий, о существовании которой мы не знаем, может жить такая тварь, по сравнению с которой Тени и Грешники окажутся развлечением для детишек…

Мы многого не знали о Мире После и, пока Трой с Дамасом не проверили всю информацию на флешке главнокомандующего, не могли гарантировать защиту для всех его жителей. Единственное, что мы могли им дать, – это новых пасторов, что могли успокоить их в печали… и подарить надежду. Надежду, не подкреплённую ничем, только искренней верой, что Бог поможет им пройти через все испытания.

Я сжала зубы ещё сильней.

И, пока люди будут довольствоваться обещаниями людей в рясах, мы будем вместо Бога искать пути для их спасения.

– Нужно найти Габриэля, – сказала негромко.

Все три пары глаз посмотрели на меня.

– Мы надели рясы на тех, кто не прошёл специального обучения. Пусть они прошли школу бойцов Централи, они – не пасторы. Нам нужны профессиональные лекари душ, – продолжила тихо, но уверенно, глядя в глаза то одному мужчине, то второму.

– Я думаю стать пастором, – неожиданно сказал Аст, – я обучался вместе с остальными, но в конце рясу не надел, а присоединился к Трою, и мы создали наш отряд демонов.

– Главнокомандующий, должно быть, был очень недоволен, – я усмехнулась, но внутри почему-то всё сжалось.

Я не хотела, чтобы Аст становился пастором. Я не хотела, чтобы он обманывал людей, давая им ложные надежды.

Взгляд племянника главнокомандующего наполнился теплом – он словно понял, о чём я подумала. Но, в отличие от меня, не видел в этом проблемы: наш с ним взгляд на этот вопрос сильно расходился…

– Я отправлю людей на его поиски, – сказал Трой.

– Я отправлюсь на его поиски, – подал голос Вельз.

Мы все посмотрели на него.

– К тому же я хочу проверить пару мест, что были обозначены странными знаками на карте главнокомандующего, – продолжил зеленоволосый.

Я тоже думала над теми знаками – возможно, так были отмечены места секретных лабораторий…

– А кто будет нам готовить, пока ты отсутствуешь? – неожиданно спросил Аст, на губах которого мелькнула тень улыбки.

– Вы что-нибудь придумаете, – ответил Вельз… и посмотрел на меня.

Я не сдержалась и фыркнула. Глянула на Троя – тот кивнул зеленоволосому, давая добро на инициативу.

Вельз собрался очень быстро, словно только и ждал – что разрешения своего командира; мы распрощались, и он спустился вниз в подземный гараж, чтобы взять один из мотоциклов. А мы втроём вышли на лоджию, чтобы проводить взглядом его одетую во всё черное фигуру, быстро отдалявшуюся от резиденции главнокомандующего на таком же чёрном байке. Зелень его волос была скрыта капюшоном, и теперь он напоминал чёрный призрак, мчащийся по серой дороге на невероятной скорости.

Он уже скрылся где-то впереди, а мы всё стояли и смотрели ему вслед. Я опустила взгляд вниз и увидела, как необычно притихшая Барб сидит на земле и обнимает огромного пса, глядя на опустевшую дорогу…

Мы все чувствовали это. Необходимость перемен.

Но желание… даже не желание – потребность остаться вместе была так сильна, что перекрывала само осознание возможности. Вельз оказался первым, кто вырвался на свободу.

Быть может, следующей будет Барб. Я не знала.

Я посмотрела на Троя, что стоял по правую руку от меня, затем посмотрела на Аста, что стоял по левую…

Мы не имели права на эту свободу. Потому что мы уничтожили прежнюю власть и теперь должны были вести этот корабль вперёд. Это было нашим долгом.

Но мы готовы были взгромоздить на свои плечи не только выбор пути для всего Мира После. Мы готовы были взять на себя ответственность за всё, что произошло, и показать свои лица народу – как лица новых членов совета. Мы готовы были дать людям шанс сказать о своих потребностях, создав первый общественный центр в Городе, Который Выстоял. Мы готовы были сделать безопасными пути для перевоза продовольствия из деревень в Централь. Мы много чего готовы были сделать.

Я посмотрела на свою левую ладонь. Я ещё не контактировала с Тенями и не проверяла свои возможности. Если честно, я боялась. Но понимала, что рано или поздно это придётся сделать. Тени были теми людьми, что оказались в зоне выброса вируса – на критическом расстоянии от зоны распыления. Ядовитое вещество, провоцирующее появление чёрных пигментных пятен, ещё не успело вступить в химические процессы с кислородом и полностью уничтожило тела людей… но по какой-то причине не продолжило распространяться по воздуху, а сконцентрировалось вокруг чего-то, что было внутри оболочек из плоти и крови… Когда я просматривала те отчёты, я не могла поверить своим глазам… Кажется, у людей и впрямь была… душа. Или то, что от неё осталось… Или тонкие энергетические тела… я не знала, как это назвать, но само явление Теней доказывало человечеству существование Бога.

И мы не могли рассказать об этом ни одной живой душе.

Я сжала ладони на перилах и вновь прикрыла глаза… а затем решительно их раскрыла.

Мы не были виноваты в том, что произошло. Всё, чего мы хотели, – это чтобы тиран был свергнут.

И теперь мы там, где мы есть.

На вершине Мира После.

Наша цель теперь – сделать этот мир безопасным для всех его жителей. Или стать его самой большой опасностью, чтобы гарантировать защиту под своим крылом.

И мы добьёмся своей цели, потому что…

Кому, как не демонам, править балом в Аду?

Примечания

1

Здесь и всегда: сокращение от «гловелетт».

Content

Анастасия Бьёрн
(Анастасия Павловна Медведева)
Рин

Часть первая Вводная

Часть вторая Начало

Часть третья Отряд демонов

Часть четвёртая Все грехи мира

Эпилог

Примечания